Олег Агранянц
Приключение скелета на вполне обитаемом острове

© О. Агранянц, 2021

© Интернациональный Союз писателей, 2021

I. Обычный день посольства

1. Рабочий день начинается

– Доброе утро, синьор посланник!

– Доброе утро, синьора Тереза!

– Не правда ли, прекрасное утро, синьор посланник?

– Вы совершенно правы, синьора Тереза!

Сергей Иванович стоял около дома и решал, ехать ли в посольство на машине или пойти пешком; посольство недалеко, всего триста пятьдесят метров.

– Доброе утро, синьор посланник.

– Доброе утро, синьор профессор. Вы не знаете, как называется это дерево?

– Это гранатовое дерево, синьор посланник. Гранатовое дерево цветет, но в нашем климате плодов не приносит. Оно прекрасно смотрится рядом с вашим домом, синьор посланник.

– Вы правы, синьор профессор.

Сергей Иванович Рюмин был временным поверенным в делах СССР в маленькой, расположенной на острове африканской республике и в официальных справочниках местного министерства иностранных дел значился как enviado da União Soviética, то есть «посланник Советского Союза».

– Доброе утро, синьор посланник.

– Доброе утро, синьор Ромеру.

Настроение у него было отличное. Срочных дел никаких. И какие дела могут быть срочными в шестнадцати часах лёта до начальства!

Солнце еще не раскалило воздух, с океана дул приятный прохладный ветер. Однако Сергей Иванович решил всё-таки воспользоваться машиной. Днем он должен будет съездить в министерство иностранных дел, а возвращаться за машиной домой не хотелось.

Через пять минут он уже был в посольстве. Тогда он еще не знал, сколько неожиданных событий произойдет в этот день.

2. Плоды хлебного дерева

Временным поверенным в делах Сергей Иванович стал после внезапного отъезда посла.

Тогда произошла довольно странная история. Узнав, что на острове растет хлебное дерево, посол распорядился из его плодов приготовить квас. Первым отведал кваса завхоз, потом посол. Завхоз надел фуражку, взял подзорную трубу, залез на пальму и стал кричать: «Вижу Большую землю!» Его сняли и по настоянию доктора первым же самолетом отправили на Большую землю. А когда посол отправил в Москву телеграмму с предложением построить мост, соединяющий остров с материком, его срочно отозвали для консультаций. Назад не вернули – нового посла назначать не торопились.

«Ничего нет более постоянного, чем временное, – напутствовал Сергея Ивановича заведующий отделом. – Посол приедет нескоро. Ты теперь на этом острове как Папа Римский: непосредственный начальник далеко, а посему подчиненные должны воспринимать твои указания как святое откровение».

И вот уже полтора года, как Сергей Иванович железной рукой руководит небольшим коллективом посольства и пятью группами советских специалистов, которые помогают местным строить две небольшие электростанции, налаживать работу типографии и метеорологической службы.

* * *

Сергей Иванович вошел в свой кабинет, сел в кресло, нажал на кнопку – и тут же появилась секретарша Света.

– Будем писать письмо.

Света села за столик с пишущей машинкой, и Сергей Иванович привычным деловым голосом начал диктовать:

– Посольство Советского Союза в Демократической Республике Сан-Антонио продолжает работу по претворению в жизнь исторических указаний двадцать пятого съезда партии…

Света оторвалась от машинки:

– Сергей Иванович, а кто-нибудь читает наши бумаги?

– Никто.

Она удивилась:

– А зачем стараться?

– А мы и не стараемся. Нам главное – ответить или, как у нас говорят, не оставить без ответа. Скажем, пришлют нам указание довести до сведения местного руководства, что Земля круглая, что, кстати, соответствует действительности. Мы доведем и вовремя ответим: довели, министр иностранных дел выразил благодарность советскому правительству за полезную информацию.

– А если дадут указание довести до сведения местного руководства, что Земля плоская?

– Доведем. Они удивятся. Но поблагодарят.

– И всё?

– Всё. Главное – помнить, что погоду делает тот, кто накануне смотрит прогноз по телевизору.

И продолжил:

– Решения съезда накладывают на нас, работников посольства, особую ответственность…

3. Пинкертон

В кабинет, как всегда, без стука зашел Володя Ветров, офицер известного ведомства, числящийся в списках посольства вторым секретарем.

Посольство было небольшое, и по штатному расписанию полагался всего один сотрудник с погонами. Дел у него было мало, а если говорить по правде, совсем не было. Особого рвения к работе он не проявлял, ибо знал, что, если часто выносить мусор из избы, можно вылететь из избы вместе с мусором. Но пугать посланника любил. Вот и сейчас он вошел в кабинет с озабоченным видом.

«Сейчас испугает», – подумал Сергей Иванович и не ошибся.

– У меня есть кое-что тебе сообщить. Только не падай в обморок.

– Приученный.

Пинкертон строго посмотрел на Свету. Та поняла и удалилась.

– Всего мог ожидать от наших специалистов, но такого… Как тебе наш специалист по печатному делу?

– Ловчев? – насторожился посланник.

– Ловчев. Что ты о нем знаешь?

– Знаю, что помогает местной типографии налаживать печатные станки. Знаю, что все зовут его «первопечатником».

– Этот первопечатник в свободное от работы время печатает… никогда не догадаешься что!

– Что?

– А вот именно – что! Местные денежные купюры.

– Лихо! Купюры хоть качественные?

– От настоящих не отличишь.

– Ты с ним беседовал?

– Нет.

– Ты у нас по вопросам безопасности. Тебе и беседовать. Сначала спроси, в какой тюрьме он предпочитает сидеть: в местной или в Москве. Если в Москве, пусть печатает рубли. Всё в моей практике было, но чтобы фальшивомонетчик…

– Напишешь в Москву?

– Что напишу? О том, что наш умелец научился печатать местную валюту, а посему не присылайте нам зарплату, сами напечатаем?..

– И фамилия у него как раз, Ловчев. Людей с такой фамилией нельзя пускать за границу.

– Всё понял. Проверь и результаты доложи…

Пинкертон удалился.

В кабинет вернулась Света:

– К вам доктор.

– Проси.

4. Врач местного значения

Доктор вошел специфической походкой эскулапа: уважительно и сострадательно. Звали его Эрнест Эрнестович; имя-отчество, прямо скажем, неординарное, но кроме имени и отчества ничего неординарного в нем не было. Персонал посольства подобрался здоровый, но официальный доктор по штатному расписанию полагался. Он должен был лечить сотрудников или, по крайней мере, регулярно проводить профилактические осмотры.

– Сергей Иванович, как здоровье?

– Прекрасно. Ни на что не жалуюсь.

– Давайте я вас послушаю.

Посланник снял пиджак, расстегнул рубашку. Несмотря на тропики, должность поверенного в делах обязывала всегда быть при пиджаке и галстуке. Доктор померил давление, вынул стетоскоп:

– Глубже дышите. Не дышите. Всё в порядке.

Посланник застегнул рубашку, надел пиджак. Доктор упаковал свои инструменты, но уходить не собирался.

– У вас еще есть вопросы? – догадался посланник.

Доктор колебался:

– Тут вот какое дело! Раз уж я здесь… Я всё время хочу поговорить с вами по одному делу и не решаюсь… Вам это может показаться немного странным…

– После двадцати лет дипломатической службы меня трудно чем-нибудь удивить.

– Мне кажется, что по ночам кто-то бывает у меня в кабинете.

– Там есть лекарства? Наркотические средства?

– Нет. Лекарства я держу в сейфе.

– И как вы замечаете присутствие постороннего?

– Вы только не удивляйтесь, но мне кажется, кто-то ночью переставляет скелет.

– Откуда у вас скелет? – удивился посланник.

– Остался от португальцев. Мой медпункт занимает четыре комнаты, при португальцах они были школьными учебными кабинетами. Я принимаю в биологическом кабинете.

– Поменяйте замок.

– Я поменял замок. Но скелет всё равно перемещается. По направлению к двери. Как будто хочет уйти. Я привык иметь дело с вещами реальными, а тут…

– Закрепите его как следует.

– Я закреплял.

– Закрепите еще.

5. Супруга посланника

В кабинет ворвалась Саша, супруга посланника. На ней были бежевое хлопковое не без претензий на простоту платье и легкие туфли; в свободное от приемов время она не обязана была соблюдать дресс-код.

– Здравствуйте, доктор. Мне сказали, что вы здесь. Это очень хорошо. Скажите Сергею Ивановичу, что ему вредно пить много кофе. Он меня не слушает.

Доктор расплылся в улыбке:

– Это верно. Много кофе пить не стоит. Сколько чашек кофе в день вы пьете, Сергей Иванович?

– Много, – признался тот. – Но маленькие.

– Надо уменьшить количество. Когда я работал в посольстве в Каире…

Доктор очень любил рассказывать поучительные истории из своей практики работы за рубежом.

– Когда я работал в посольстве в Каире, у меня был пациент. Тоже пил много кофе. А потом сразу…

– Помер? – услужливо подсказал посланник.

Доктор понял, что сказал не то:

– Что вы! Что вы! Стал просыпаться по ночам и кричать.

– Просыпаться – куда ни шло. Но кричать – это плохо. С политической точки зрения. Местные могли подумать, что в нашем посольстве по ночам пытают. А это плохо.

Доктор продолжал давать полезные рекомендации:

– Вам нужно больше гулять. Особенно перед сном. Полчаса. Лучше час. Вдоль океана. Вы со мной согласны?

– Конечно. Придешь усталый после приема в два часа ночи, ложишься, а сна нет. Тут самое время погулять часок-другой вдоль океана. Туда-сюда. Глядишь, уже светает. Восход над океаном. Айвазовский! Местные, конечно, удивятся…

В это время дверь тихонько отворилась, и в комнату осторожно проникла девочка лет шестнадцати в длинном цветастом платье. Такие платья носили почти все девчонки посольства, у них это считалось модным. Девочку звали Тоня, и была она дочкой доктора.

– Что-нибудь случилось? – всполошился доктор.

– К тебе пациент приходил. Жаловался на головную боль. Я ему дала тройчатку.

– Правильно.

– Я и давление померила. Сто двадцать пять на восемьдесят два.

Отец снова ее одобрил:

– Правильно, – и, повернувшись к супруге посланника, добавил: – Она у меня молодец.

– Действительно, молодец, – согласилась та. – Только уж очень бледненькая.

– На улицу не вытащишь. У меня в кабинете стоит скелет. Еще от португальцев остался. Другие девчонки – на пляж, а моя кости считает. Весь скелет по косточкам разобрала. Врачом хочет стать.

– В отца.

– И в деда. Фамилия у нас самая что ни на есть медицинская: Лекаревы.

Получив поддержку от отца, Тоня тут же доложила:

– А у нас скелет начал по ночам ходить.

Отец ее остановил:

– Прекрати.

– Правда ходит.

Сергей Иванович о столь необычном событии был уже проинформирован, но его супруга удивилась:

– Сам?

– Сам! – уверенно подтвердила младшая Лекарева.

Отец взял ее за руку и потащил к двери.

Когда Лекаревы ушли, Саша строго спросила мужа:

– Ты уже говорил с завхозом?

– Пока нет.

Правительство предоставило советскому посланнику квартиру, занимавшую весь второй этаж двухэтажного дома на берегу океана. На первом этаже размещалась основанная еще в начале века компания по вывозу какао. После получения страной независимости компания была национализирована, бывший хозяин отбыл в Португалию, а его квартира была передана советскому посланнику.

Квартира была превосходной: пять комнат, два балкона с видом на океан, но… Внизу в компании вода била фонтаном, а в квартире посланника – маленькая струйка. Такая маленькая, что аппарат для нагревания воды включался редко и ненадолго. Африка – она, конечно, Африка, но, как говорила Саша, душ без горячей воды напоминает ей пионерский лагерь.

Сам Сергей Иванович как-то приспособился, но не Саша.

– Ты решил сделать из меня спартанку, – твердила она мужу. – Скоро я так закалюсь, что запишусь на марафонский бег. Заставь завхоза разобраться, в чем дело. Ты всё-таки посланник.

Сергей Иванович несколько раз просил завхоза, тот обещал, что-то делал, но горячая вода на второй этаж по-прежнему поступала с перебоями.

6. Дела бухгалтерские

В комнату вошла Света:

– К вам бухгалтерша.

– Зови.

В кабинет вплыла грузная дама с кипой бумаг. Звали ее Клавдия Ильинична, но для всего посольства она была только «бухгалтерша». До посольства она работала бухгалтером в какой-то строительной конторе, поэтому в валютных вопросах не разбиралась и изменение курса валют воспринимала как вторжение в свою личную жизнь. Считала она на старом арифмометре, а в особо важных случаях перепроверяла столбиком. И никогда не ошибалась.

– Подписать надо… – начала она.

– Давайте.

Она разложила на столе длинные листы, и научившийся за многие посольские годы ориентироваться в бухгалтерских дебрях Сергей Иванович принялся подписывать.

Убедившись, что посланник смотрит ее бумаги, бухгалтерша подошла к Саше:

– Извините, Александра Михайловна. Пока Сергей Иванович занят, я хотела бы с вами посоветоваться. Я хочу связать себе платье на зиму. Из мохера. Это очень теплая шерсть, а я мерзлячка.

Сергей Иванович хоть и был занят бумагами, но всё слышал:

– Для здешней зимы вам понадобится только набедренная повязка. А вот если вы перерасходуете смету, вас пошлют туда, где вам выдадут спецодежду… и пилу.

– Вы всё шутите, а я в нерешительности.

Она снова обратилась к Саше:

– Как вы считаете, оранжевый цвет мне подойдет?

И снова, не отрываясь от бумаг, ответил Сергей Иванович:

– Вам подойдет фиолетовый.

– Почему? – удивилась бухгалтерша.

– Вы начали с этой стороны радуги. Я бы начал с другой. «Как однажды Жак-звонарь городской сломал фонарь».

– Какой фонарь? Если перегорела лампочка в фонаре на улице, то лампочку должны менять не мы, а местные. Наша смета не предусматривает замену лампочек на территории вне посольства.

Тут уж не выдержала Саша:

– Смета, смета… Как смету составлять: «Посланник и так живет в роскоши». Ну в какой роскоши мы живем! Вы знаете, как пьяниц обрабатывают в вытрезвителе?

Бухгалтерша растерялась:

– Не приходилось.

– Их поливают сначала холодной водой, потом горячей, потом холодной. У нас в душе такое же. То кипяток, ошпариться можно, то вода ледяная.

Эту проблему бухгалтерша знала:

– Сергею Ивановичу надо нажать на завхоза. Он хоть и бездельник, но временами очень трудолюбивый.

– Горячей воды у нас нет, – не успокаивалась Саша. – Теперь еще и скелеты ходить начали!

– Какие скелеты? – насторожилась бухгалтерша.

– Сметой не предусмотренные, – успокоил ее посланник и, подписав последнюю бумагу, спросил: – Всё?

– Всё, – ответила бухгалтерша.

Она собрала бумаги и медленно удалилась. В кабинет зашла Света:

– К вам двое: наш новый дипломат и завхоз. Кого в первую очередь?

Саша опередила супруга:

– Завхоза.

– Но новый дипломат настаивает.

– Подождет.

– И правда, подождет, – согласился посланник.

– Но он странный, этот новый дипломат, очень странный.

– Всё. Все из кабинета. Зови завхоза.

7. Святой Иероним Тосканский

Завхоз Николай Николаевич Родниковский работал в посольстве уже больше года. Он окончил Бауманский институт и скрывал это, так как брать в завхозы людей с высшим образованием было запрещено. Скрывал он это достаточно успешно: о том, что он окончил вуз, знали только посланник, бухгалтерша и, конечно же, пинкертон.

– Где вы пропадали? – встретил его посланник.

– Показывал новому дипломату город. Посадил за руль. Посмотрел, как он за рулем.

– И как?

– Плохо. Туповатый какой-то. Два квартала проехал – и в столб.

– Помял машину?

– Не очень. Выправлю.

– Когда почините душ?

– Дело в том, что, если… – Что-что, а оправдываться завхоз умел.

Сергей Иванович его оборвал:

– Вы знаете, что общего между вами и святым Иеронимом Тосканским? Нет? Я вам расскажу. Святой Иероним Тосканский пошел на костер, но не признался, что учился во францисканском аббатстве. Судя по всему, вы готовитесь повторить его подвиг и скрываете, что окончили Бауманский институт. Это первое, что вас объединяет. Есть и второе. Вы оба совершенно не разбираетесь в гидравлике. Но святому это простительно: он – богослов, а вы – завхоз.

– Где-то есть кран, который закрывает доступ воды.

– Вот поезжайте и проверьте, в чем дело.

– Придется ломать стену.

– Хоть весь дом снесите. И работайте быстрее. Учтите, немытый начальник грязен не только телом, но и душой.

8. Фёдор Михайлович Маяковский

Завхоз ушел. Появилась Света:

– Можно звать нового дипломата?

– Зови.

– Вы знаете, как его зовут?

– Знаю. Антон Павлович Шолохов.

– Надо же! Родители у него точно с приветом. Назвать сына Антоном! Антон Павлович Шолохов. Алексей Максимович Пушкин. Фёдор Михайлович Маяковский. Идиотизм.

– Действительно, очень странно, – согласился посланник. – Пусть заходит.

Новый сотрудник, которого действительно звали Шолохов Антон Павлович, уверенной походкой вошел в кабинет. Это был мужчина среднего роста, упитанный, с почти круглым лицом и большими глазами. На нем были костюм из тонкой серой ткани и замысловатой расцветки галстук.

Сергей Иванович встал из-за стола:

– Давайте знакомиться. Рюмин Сергей Иванович, посланник, шарже д’аффер.

– Шолохов Антон Павлович. Легко запомнить.

– Совершенно с вами согласен. Садитесь, пожалуйста.

Шолохов сел.

– Какой институт окончили?

– Бауманский.

– У нас уже есть один сотрудник с Бауманским институтом. К нам посылают инженеров, будто у нас промышленный объект. Место вашей последней работы?

– «Лужники». Я руководил компрессором по заливке льда.

– Заливка льда… Не очень востребованная профессия для Африки. Я думаю, с учетом ваших знаний и опыта, вам лучше всего заняться координацией работы наших специалистов. Всего на острове сорок пять специалистов. Самая большая группа – строители. Поезжайте. Посмотрите. Если надо, посоветуйте. Есть ли какие-то вопросы?

– Вот, пожалуй… Есть ли здесь жирафы?

– Жирафы? На острове? Нет. Если и были, то их еще неандертальцы съели. Ни жирафов, ни слонов.

Шолохов был разочарован:

– А какие есть… звери?

– Коровы. Свиньи.

– А тропики?

– Тропики? Тропическая флора в полном наличии. Бананы. Авокадо. Вы любите авокадо?

– Я предпочитаю редьку со сметаной. Я добавляю туда немного хрена…

– Попробуйте добавлять смородиновый сок.

– Попробую, – обрадовался Шолохов.

«Тупой», – про себя отметил Сергей Иванович и продолжал:

– Только вам придется подождать, когда вернетесь домой. Потому как смородины у нас на острове нет. Будут еще вопросы – прямо ко мне. Дел у меня много, но для вас я всегда время найду.

– Я человек любознательный.

– Это я уже заметил. Осваивайтесь.

Он ушел, а посланник доверительно сообщил входящей в кабинет Свете:

– И редьки на острове тоже нет. Ты знаешь, какая разница между идиотом и дураком?

– По-моему, это одно и то же.

– Не совсем. Дурак дает глупые ответы, а идиот задает глупые вопросы.

– Будете диктовать?

– Буду.

Не успела она расположиться у машинки, как в кабинет быстрыми шагами вошел пинкертон:

– Как тебе этот Шолохов?

– Техническое образование. Специалист по заливке катков. Как к нам попал, ума не приложу. Вроде бы к МИДу никакого отношения не имеет.

– Чей-то родственник?

– Не без этого. Но уж больно несерьезный родственник. Чтобы к нам в дыру! Ты его вчера вез из аэропорта. Какое впечатление?

– Со странностями. Пристал ко мне, не знаю ли я, сколько будет километров от нашего острова до Москвы по прямой.

– Может, задумал улететь на воздушном шаре? Хорошо бы.

– Мне донесли, у тебя конфликт с женой по поводу душа.

– Кто донес?

– Бухгалтерша.

– В доносчики рвется. Не хочешь взять на полставки?

– Она дура.

– Наблюдательная дура опасней снайпера. Снайпер может промахнуться, а дура – никогда…

II. Находка в подвале

9. Завхоз с топором

Посланник тоскливо изучал очередную директиву из Москвы.

В кабинет влетела Света:

– Посмотрите в окно. Там такое! Завхоз с топором.

Посланник подошел к окну. И действительно, по двору деловито шествовал завхоз, в руках у него был топор.

– Верно, с топором. Он, случаем, не брал у вас в библиотеке Достоевского?

– Он вообще никаких книг не берет.

– Я так и думал. Тогда зачем ему топор?

– А бухгалтерша кого угодно достанет.

– Не оправдывайте преступление, пока оно ещё не совершено; дождитесь, когда его совершат. Пойдем посмотрим.

* * *

Вокруг размахивающего топором завхоза собралось всё посольство: пинкертон, Шолохов, бухгалтерша и третий секретарь Женя Бегунов.

Увидев посланника, завхоз ринулся к нему навстречу:

– Я как раз к вам.

– С топором?

– Ну да. Я расковырял стену, а там… Вы мне разрешили расковырять стену в вашем доме.

– Разрешил. Надеюсь, вы никого не успели убить?

– Я искал в чулане кран, который закрывает воду. Обратил внимание: одна стена обклеена какими-то старинными обоями, и в одном месте обои отходят от стены. Я оторвал кусок… А там дверь. Открыл. Там еще дверь, а на ней – навесной замок. Я хотел было сбить замок, но потом…

– Значит, никого не убили?

– Никого.

– Уже хорошо.

– Сбивать замок или не сбивать?

– Вы как Гамлет: сбивать или не сбивать. Куда нам до Гамлета! У нас дверь в стене, как в сказке про Буратино.

Завхоз обрадовался:

– А я и есть Буратино. Только ключика у меня нет. Придется топором.

– Может быть, сначала поставить в известность министерство иностранных дел? – предложил осторожный пинкертон.

Посланник не согласился:

– Нельзя недооценивать топор как орудие дипломатической практики. А сообщить министерству можно и потом… когда узнаем, что в комнате.

– А вдруг там клад?! – предположил мечтательный фантазер третий секретарь Женя Бегунов. – На острове живем. Вокруг океан. Вдруг какой-нибудь Флинт…

– Очень завалящий Флинт, – усомнился посланник. – Порядочные флинты клады зарывают, а не запирают в кладовке на навесной замок.

У пинкертона были свои идеи:

– Там могут быть документы, письма.

– А что, если там пропавшие карты Пири-реиса? – продолжал фантазировать Женя.

Вмешался Шолохов:

– Надо срочно послать телеграмму в Москву. Доложить о случившемся.

– Надо, – не стал спорить посланник. – Телеграмму. Лучше молнию. «Нашли клад, подробности письмом». Жалко, на острове нет телеграфа.

– Можно собрать коротковолновый приемник, – не отступал Шолохов.

– Вы знаете азбуку Морзе? – ехидно поинтересовалась Света.

– Нет, – бодро ответил тот. – Создадим кружок. Будем изучать.

А потом все разом умолкли и обратили взгляды на начальство. И посланник принял решение:

– Вольтер говорил: «Прежде чем начинать бороться с неприятностями, нужно удостовериться, существуют ли они на самом деле». Золотого ключика у нас нет. А коли так, придется открывать топором, ибо топор всегда надежней, чем золотой ключик. А посему надо поехать на место и разобраться.

– Я поеду, – предложил пинкертон.

– Куда же без тебя. Бери завхоза и поезжайте. Я остаюсь в посольстве. Я – лицо официальное. Мне нужно принимать решение. А ты – карающая рука правосудия… с топором. Остальные все – по рабочим местам.

Посланник вернулся в свой кабинет. Нажал на кнопку. Появилась Света:

– Будем печатать?

– Будем.

– Сергей Иванович, почему вы отказались посылать телеграмму в Москву?

– Начальство нельзя удивлять. Начальство можно расстроить, можно испугать, можно даже обидеть, но удивлять нельзя. Перед отъездом в отпуск в прошлом году здешний президент сказал мне, что они собираются поставить на острове памятник кому-нибудь из современных государственных деятелей. В Москве я рассказал об этом заместителю министра. Тот спросил меня, кого я предлагаю. Я ответил: «Брежнева». Он подумал и сказал: «Продлю отпуск на неделю. Отдыхай».

10. Неминуемый кризис капитализма

И тут же появился Женя Бегунов, который, как и свидетельствует его фамилия, часто был в бегах, а свое отсутствие на рабочем месте объяснял такими невообразимыми причинами, что посланник как-то заметил: «Если в следующий раз ты скажешь, что летал с инопланетянами на Марс, я поверю».

– Я по делу, – начал Женя.

– По делу? Уже странно. Говори.

– Мой приятель из Второго африканского отдела Пожарский пишет, что они получили сборник из двух брошюр «Ленин о неминуемом кризисе капитализма». На португальском языке. Он спрашивает, сколько нам прислать экземпляров каждой.

– А нам нужны эти брошюры? – насторожился Сергей Иванович. – Догадываешься, кому их придется распространять? Правильно. Тебе.

– Пожарский просил. Он мой приятель. Потом, знаешь, брошюра для местных полезная.

Женя был всего лишь третьим секретарем, но лет пять назад, будучи еще атташе, сидел с Сергеем Ивановичем в одном кабинете в центральном здании МИДа и с тех пор звал его на «ты». Тот относился к этому спокойно.

– О неминуемом кризисе капитализма? – переспросил посланник. – Если он неминуем, то чего стараться.

– В Москве не поймут наш отказ.

– Убедил. Не поймут. Сколько будем заказывать?

– Думаю, двести экземпляров.

– Ста хватит.

– Может быть, всё-таки двести? Брошюрки, он говорит, тоненькие.

– Сколько грамотных на острове?

– Две тысячи шестьсот душ.

– Ладно, сто тридцать, по одной на двадцать человек. Остальным пускай расскажут.

– Давай двести. Надо Пожарского поддержать.

– Ладно, двести. С капитализмом пора кончать.

– Тогда я пойду посмотрю, что за тайную комнату они нашли.

– Ступай.

11. Любая живая лучше любой нарисованной

«Брошюра – это будущее, – рассуждал Сергей Иванович, глядя на календарь, – а письмо в центр – это настоящее».

Он нажал на кнопку. Появилась Света:

– Печатать?

– Ты знаешь, как зовут женщину, работающую машинистом на паровозе?

– Не знаю.

– Никак не зовут. Потому что таких не бывает. Ты знаешь, как зовут мужчину, который печатает на пишущей машинке?

– Не знаю.

– Правильно. Потому что таких тоже не бывает. А посему… Это что такое?

* * *

В кабинет торжественно взошла процессия: впереди пинкертон с транспарантом, на котором большими буквами было начертано Não há liberdade sem liberdade de amor («Нет свободы без свободы любви»); за ним Женя, в руках у него был плакат с голой женщиной; заканчивал шествие завхоз, он нес кипу книг.

– У вас демонстрация в защиту свободной любви? – поинтересовался посланник. – Светочка, как ты относишься к свободной любви?

– Отрицательно.

– Я так и думал.

Пинкертон размахивал транспарантом:

– Там, ты понимаешь, такое…

– Положи свою наглядную агитацию на пол и расскажи, что вы нашли. Одно приятно, что завхоз уже без топора и с книгами. Что у вас за книги? Вы решили открыть библиотеку?

Завхоз начал раскладывать книги на столе. Посланник обалдел. На обложках почти всех книг были изображены постельные сцены.

– Я понял, – догадался посланник. – Вы ограбили публичный дом. Зачем?

Пинкертон принялся рассказывать:

– Мы сбили замок, открыли дверь. А там комната. А в комнате – шкафы и стеллажи, уставленные книгами. И какими! Порнография во всех видах. Книги разные. Толстые, художественно изданные. Есть в мягком переплете, их много. Эти вообще…

Сергей Иванович принялся рассматривать книги. Яркие обложки и на них дамы на все вкусы: пышная блондинка, рыжая с длинной косой, жгучая брюнетка, здоровенная африканка. И все в позах, самое приличное название которых – «продвинуто интимные».

– Дамочки ничего, – признал он. – Создают настроение. Что еще кроме книг?

– Только книги. Наверное, там был склад порнографических книг.

– Хорошо, что не склад взрывчатки. А то раз… и портрет в черной рамке.

– Если там был склад порнографии, – высказал предположение Женя, – то твоя квартира, Серёж, скорее всего, предназначалась для свиданий. С такими дамами.

– Не засматривайся на картинки, испортишь вкус. Любая живая лучше любой нарисованной, потому что живая. Смотри, какие у нас красавицы! – Он показал на Свету.

– Сергей Иванович! – обиделась та.

Пинкертон разбирал книги:

– Некоторые издания, судя по всему, ценные. Понятно, почему прятали за семью замками. Что будем делать?

– Сообщим о находке в министерство иностранных дел. Но сначала… – посланник повернулся к завхозу, – вернитесь и поставьте новый замок. Все свободны. Кроме Жени.

– Запроситься на прием к министру иностранных дел? – догадался Женя.

– Просмотр эротики не повлиял на остроту ума. Похвально.

– Дату называть?

– Не надо.

III. Божественная комедия

12. Министр иностранных дел

Лучезарно улыбающийся мулат, скорее белый, чем черный, стоял у окна и мечтательно смотрел на океан. На нем был сшитый в Милане светлый костюм, на руке – золотые часы.

Алвару Алвеш, министр иностранных дел Демократической Республики Сан-Антонио, известный португальский поэт, в дипломаты попал случайно – просто имел счастье родиться на этом благословенном острове. Когда было образовано молодое государство, он откликнулся на просьбу президента войти в правительство. По мнению президента, это было необходимо для придания правительству солидности.

Поэзию он не оставлял и уже несколько лет переводил на португальский язык «Божественную комедию» Данте.

Стены его огромного кабинета с видом на океан были увешаны эстампами, репродукциями гравюр из Дантова ада. На одной стороне – портрет Данте и панно с текстом: «Все плутают в сумрачном лесу заблуждений», на другой – панно с текстом: «Я хочу вывести людей из их бедственного состояния к состоянию блаженства».

Он задумчиво смотрел на океан и не заметил, как в кабинет вошла его секретарша Анита, стройная девушка с внушительным бюстом и веселой мордашкой, похожая на Барби-негритянку.

– Синьор министр, к вам русский посланник.

Министр не реагировал. Она повторила громче:

– Синьор министр, к вам русский посланник. Синьор министр!

Министр по-прежнему не реагировал, тогда она почти закричала:

– Альвару!

Министр очнулся:

– Какой чудный день! Океан прекрасен. Но он прекрасен всегда. А сегодня трава имеет какой-то изумительный цвет. Анита, когда мы с тобой бываем на природе, ты когда-нибудь обращала внимание на цвет травы?

– Когда я с вами на природе, мне приходится больше смотреть на небо, – резонно заметила Анита.

– Небо тоже прекрасно.

– К вам русский посланник.

– Проси. Проси.

Министр поспешил навстречу посланнику:

– Извините, заставил вас ждать. Дела, бумаги… Такое замечательное утро… Время творить, а не писать бумаги.

Посланник улыбнулся:

– Вольтер сказал, что работа избавляет нас от трех великих зол: скуки, порока, нужды.

– Это не про меня. Ни от одного из этих зол я, увы, не спасся.

– Синьор министр, я осмелился отвлечь вас от полезного дела, которым вы занимаетесь, по сущему пустяку.

– «Скорбящих теней сокрушенный зритель, я голову в тоске склонил на грудь».

– «Божественная комедия». Четвертая песнь? – предположил посланник.

– Пятая. Я застрял на пятой. А всего, как вы знаете, сто.

Он посмотрел на портрет Данте на стене и вздохнул:

– Так какому же пустяку я обязан приятной встрече с вами, синьор посланник?

Посланник поставил на стол атташе-кейс и начинал вынимать книги с эротическими обложками. Министр остолбенел:

– Бог мой, что это?!

– Мы случайно нашли это в подвале квартиры, которую ваше правительство мне предоставило.

Министр принялся рассматривать книги:

– Так прекрасно и так отвратительно. Не поймешь сразу: ад или рай.

– Мы готовы передать всю коллекцию вашему правительству. Коллекция большая – около ста книг.

Министр не то чтобы удивился, скорее испугался:

– И вы хотите, чтобы я разместил это в зале министерства иностранных дел?

– Тем не менее это принадлежит вашему государству.

Министр задумался:

– Постойте! Вы живете в квартире, которая принадлежала Алфреду душ Рибаш да Силва?

– Компания на первом этаже до независимости принадлежала какому-то португальцу.

– Конечно, конечно. Алфреду душ Рибаш да Силва. Я его знал. Его и двух его дам: жену и любовницу. Обе страшные и свирепые, просто эриннии. Но на любовном ложе обе холодны, как могильные плиты. Обе. Я это знаю. А Алфреду – проказник. Вот тайком от обеих он и утешался этим. Он мне рассказывал про коллекцию. Так, значит, он не смог ее вывезти. Бедняга!

– Мы вам привезем коллекцию завтра.

Министр решительно замахал руками:

– Нет, нет, нет.

Он нажал на кнопку, и появилась Анита.

– У вас прелестный секретарь, синьор министр.

– Прелестный, прелестный, – согласился министр. – Стенографировать не умеет, печатает кое-как. Держу за внешность. Посмотрите, посмотрите. Это же Франческа да Римини из Пятой песни «Ада». В «Раю» такое найти трудно. Пиши, Анита.

Анита замерла в картинной позе с блокнотом и карандашом в руке. Министр начал диктовать:

– Правительство Демократической Республики Сан-Антонио передает посольству СССР в полную собственность и безвозмездно… скажем так… технические чертежи и прочую литературу, найденную в доме бежавшего в Португалию бывшего владельца национализированной транспортной компании Алфреду душ Рибаш да Силва. Всё. Всегда рад сделать что-либо приятное для вас, синьор посланник.

Посланник с утра готовил цитату из Данте:

– «Когда бы не был этот путь покат, погибло бы небесных сил немало». «Рай». Песнь десятая.

– Верно, верно, – обрадовался министр.

– Спасибо, синьор министр.

– Могу ли я еще чем-то быть вам полезен?

– Не смею отвлекать вас, и разрешите откланяться. До свидания, синьор министр.

– До свидания. Всегда рад встрече с вами.

Посланник вышел. Анита уже собиралась уйти, но министр ее остановил:

– Не могла бы ты еще немного остаться в такой позе?

И мечтательно процитировал Данте:

– «Окаменевшей похоти прелестное дитя».

Анита стояла неподвижно с пару минут. Потом махнула рукой:

– Да ладно вам, Альвару, я пойду…

13. Игры с куртизанкой Линдой

После беседы с министром Сергей Иванович поехал домой обедать. Вернулся в посольство через час. По дороге в свой кабинет встретил Свету:

– Где завхоз?

– Час назад я видела его в бухгалтерии. Он знакомился с книгами.

– С какими книгами?

– Да с теми, что нашли у вас в доме.

– Как знакомился?

– Усердно.

– Тяга к печатным изданиям характерна для выпускников технических вузов. Идем, я продиктую письмо.

Они зашли в его кабинет. Сергей Иванович вынул из портфеля ноту, которую получил в министерстве.

– Что будем писать? – спросила Света.

– Письмо в Москву. Пишите. В подвале дома, который выделило мне местное правительство, во время ремонта был обнаружен склад со старинной технической литературой, не представляющей для нас какого-либо интереса. О находке мы немедленно проинформировали местный МИД, который после тщательного изучения содержания найденного направил нам ноту с просьбой временно оставить документацию в подвале. В целях поддержания дружеских отношений с руководством МИДа считаем целесообразным согласиться. Временный поверенный в делах СССР в Демократической Республике Сан-Антонио С. И. Рюмин.

Кто-то постучал в дверь, и, не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла бухгалтерша:

– Подпишите, пожалуйста. Нужно срочно в банк.

Сергей Иванович взял бумаги и начал почти механически их подписывать.

Бухгалтерша подошла к Свете:

– Вам никогда не приходилось заниматься анальной любовью в тиши кипарисов?

– Какой любовью? – не поняла Света.

– Анальной. Должно быть, это очень романтично, анальная любовь в тиши кипарисов.

– Откуда у вас такие познания? – удивилась Света. – Как-то даже неожиданно!

– Женя Бегунов переводит названия книг, и я увидела одну с кипарисами на обложке.

Сергей Иванович насторожился:

– Что переводит?

– Названия книг. Я попросила завхоза, чтобы он привез первую партию книг в посольство.

– Зачем?

– Переписать названия.

– Зачем?

– Надо их поставить на учет, присвоить инвентарный номер.

Сергей Иванович встал и, не говоря ни слова, направился в кабинет Жени.

Тот сидел на столе с книгой в руке.

– Ты что делаешь?

– Перевожу.

– Что переводишь?

– Эта дура потребовала описать все книги и на каждой проставить инвентарный номер. Я начал с перевода названий книг на русский язык. Перевел уже с десяток. Эта следующая.

Он показывал книгу, которую держал в руках:

– «Игры с куртизанкой Линдой в овощной лавке».

– Я сейчас вас всех перепишу, – взорвался посланник. – Тебя, твою потаскуху Линду, бухгалтершу, овощную лавку. И всем поставлю инвентарный номер, догадайся куда.

Женя принялся оправдываться:

– Знаешь, какие там названия! Я переводил щадяще. «Была ли Офелия лесбиянкой» перевел «Посещала ли Офелия остров Лесбос». «Пенис графа Калиостро» я перевел «Примус графа Калиостро».

– Офелия с примусом графа Калиостро… Бедный Гамлет! А что такое «Анальная любовь в тиши кипарисов»?

– Пристала ко мне, что такое «анальная любовь». Ну, я и объяснил: «любовь по воспоминаниям».

– Немедленно разорви список. И никаких воспоминаний.

– Но…

– Если мы пошлем такие воспоминания в Москву, нас ожидает анальная любовь в парткоме.

– И что будем делать?

– Вольтер говорил: «Когда сомневаешься, что делать, не делай ничего».

И тут появился завхоз:

– Комнату опечатал. Книги частично перевез в посольство.

– Все печати снять. Книги вернуть в комнату, где их нашли. Дверь открыть настежь. Если мой жизненный опыт меня не обманывает, через пару недель все книги разворуют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.