Алла Железнова
Дядя придет за мной

Алла Железнова

* * *

Часть 1. Сделать выбор

– Корова, – досадно обронила я, смотря на свое отражение в зеркале.

Кругленькое лицо, пухленькие миниатюрные руки, грудь едва достигает второго размера. А эти бедра? Пора покупать новые джинсы. От талии осталось одно название. Хотя фигура еще держит форму песочных часов, вот только растолстевших. Положение усугублял мой рост, всего-то сто шестьдесят сантиметров.

Я уже и не помню, что такое внимание мужчин, красивые ухаживания, надежные, крепкие объятия, аромат мужественного тела. А пару дней назад мне исполнилось двадцать девять. Семьи нет, родни уже нет. Детей не нажила. Как это тоскливо, возвращаться в пустой дом изо дня в день.

Но сегодня все изменится! Наконец все документы отданы в органы опеки и попечительства, и теперь я иду знакомиться с детьми и выбирать себе сына. Хочется уже взросленького, лет шести-семи, чтобы можно было свободно общаться, делать вместе уроки, готовить ему горячие завтраки с ароматным чаем, ходить в парк развлечений, читать на ночь книги.

Я блаженно улыбнулась и, кивнув своему отражению, подвела глазки темно-коричневыми тенями. Русые волосы собрала в жгут и закрепила простым крабиком, натянула синие джинсы и блузку в крупный цветочек, встала на рядом стоящие весы, ужаснулась своим семидесяти восьми килограммам и, подхватив сумку, покинула квартиру. Выйдя из подъезда, в очередной раз посетовала на сломанный магнитный замок. Хотя, казалось, ничто не может испортить мне настроения, ведь вскоре я получу статус мамы.

Суматошный город, дневные пробки, недовольные и вечно спешащие жители нашего большого города мелькали мимо меня, счастливой и заинтригованной предстоящим выбором.

А вот и детский дом. Встретили меня с радостью, здесь мою персону знали все. Я участковый педиатр, и временами мне приходилось посещать местных детей, когда коллега Наталья уходила в отпуск. Кстати, насчет работы. На сегодня я взяла отгул. Начальство с пониманием отнеслось к моей проблеме. Наблюдать за другими детьми, слышать бесценное обращение "мама" и самой не испытать этой радости – печально. А жизнь так коротка.

– Юлия Андреевна! Здравствуйте. Наконец-то решились? – улыбнулась мне директор Анна Федоровна.

– Да, хочу обзавестись сынулей лет шести-семи.

– К сожалению, все детки сейчас спят. Тихий час. Но у меня есть альбом с фотографиями. Если хотите, можете пока познакомиться с ними так, – достала она мне большой альбом. – Тут детишки стоят по возрастам, чем дальше, тем старше. Если кто-то приглянется, спрашивайте.

Я листала странички, тщательно разглядывая фотографии мальчиков. Их оказалось немного. Гораздо больше детей постарше. Вот на меня смотрит маленький кареглазый шатен, его я помню. Пару месяцев назад он переболел ветрянкой, а за ним следом и все ребята из его группы. Вот черноволосый миниатюрный мальчишка, производящий впечатление отпетого хулигана. Перелистывая дальше, я случайно подцепила две страницы и открыла фотки более взрослых детей. Первым, кто попал в поле моего зрения, был блондинистый мальчик с мрачным выражением лица и потрясающими синими глазами.

– Разве такие бывают? – спросила я тихо вслух.

– Что? – переспросила директор, оторвавшись от бумаг.

– Кто он? – извлекла я фотографию, запавшую мне в душу.

– А, этот, – директор потерла руками лицо и досадливо покачала головой. – Он из новеньких. Роман Шолохов, восемь лет. Родители мальчика были расстреляны автоматной очередью, дом перевернут с ног на голову, а самого парнишку нашли в подвале, за бочкой квашеных помидоров, где была ниша. Там он и прятался. Полиция говорит, что семья когда-то состояла в одной из террористических группировок, но прямых доказательств не было, – тут она сделала паузу и поморщилась. – Не рекомендую его усыновлять.

– Почему?

– Во-первых, он уже достаточно взрослый, чтобы осознавать всю ту деятельность, что вели его родители. Во-вторых, лично я подозреваю, что парнишка тронулся умом. Хотя и психологи, и психиатры утверждают, что он полностью здоров. Ну, по этой части вы можете спросить свою коллегу, Наталью Игоревну. У нее же есть на него новая карта.

– Новая?

– Старой в пятнадцатой детской поликлинике не оказалось. Как и дома, среди бардака.

– Я обязательно подойду к ней. А в чем, по вашему мнению, его ненормальность проявляется?

– Он все время зовет своего покойного дядю. Говорит, что он его заберет. А как он это сделает, если погиб в автокатастрофе? Дело громкое было, года три назад. Он уходил от погони на джипе и перевернулся, после чего был большой взрыв, который снес часть здания "Диаманта".

– О, я помню этот случай. Там была малая вероятность выжить.

– Не то слово. По кускам тело собирали, из тех, что уцелели. И хоронили в закрытом гробу, само собой. Только вот мальчонка до сих пор утверждает, что дядя его заберет. И ничем пока переубедить его не смогли.

– Я думаю, мне стоит познакомиться с Ромой, – уверенно заявила я. – Постепенно, с возрастом он поймет, что дяди больше нет. А пока стоит поддержать его, ведь он пережил потрясение. Смерть родителей.

– Вот тут тоже загадочная деталь… – вставила директор. – Когда его нашли и сообщили о том, что родители погибли, он не проронил не слезинки. Никаких истерик, ничего. Может, он и плачет в подушку по ночам, но я ни разу не видела его заплаканным.

– Как давно все это произошло?

– Месяц назад.

Я посидела еще немного, смотря на фотографию Ромы, и твердо решила его усыновить. Я помогу ему начать новую жизнь, обеспечу заботой. Возможно, все пережитое им будет казаться в далеком будущем страшным сном.

– Могу ли я его увидеть?

– Вы не откажетесь от этой затеи? – вздохнула Анна Федоровна.

– Думаю, нет.

– Ладно. Сейчас Нину отправлю, – Директриса поднялась и выглянула за дверь. – Нина! Приведи мне сюда новенького, Шолохова.

Когда она вернулась на свое место, достала из шкафа личное дело на мальчика и рассказала оставшиеся детали.

– Значит, есть еще кое-какие крохи информации. У мальчугана есть бабушка, живет она в Тамбове, при нашем появлении дверь она не открыла. Сказала, что ничего общего с детьми и внуками иметь не хочет. Говорят, даже на похороны не приезжала. Квартира, где проживала семья, переходит в данный момент в ее собственность, как единственному близкому родственнику. Пока еще идет оформление документов. Но это так, информация со стороны, узнавать об этом не в нашей компетенции. Просто имейте в виду, что в будущем у мальчишки будет наследство. От этого бабулька не отговаривалась. Так, ну что еще? При Роме есть немного личных вещей, в том числе и игрушка, с которой он даже спать ложится. Это робот-трансформер. Сейчас приведут, сами увидите. Ну, в общем и в целом, это все.

Дверь за моей спиной распахнулась, и в кабинет вошла воспитательница со светловолосым мальчиком, ростом немного не доходившим мне до груди. Синие глаза, аккуратный прямой нос, короткие светлые волосы, находящиеся в беспорядке, худенькая фигура, при взгляде на которую хочется хорошо покормить ребенка. Рома смотрел на нас каким-то отрешенным взглядом, словно ему было все равно, что случится с ним на этот раз. Так дело не пойдет, мальчика надо спасать.

– Рома, познакомься. Это Юлия Андреевна Варламова. Расскажи, как ты себя чувствуешь, покажи ей свою игрушку, – начала директор.

Мальчик оживился и прижал робота Оптимуса к себе теснее, словно боялся, что отнимут.

– Не бойся, – подняла я руки. – Я не за ним пришла, и никто у тебя не отберет твоего друга. Анна Федоровна, можно мы останемся с Ромой наедине?

– Да, конечно, проходите в соседнюю комнату и общайтесь.

Нас отвели в указанный кабинетик, где есть стол, ковер, софа и куча игрушек. Мы уселись с Ромой прямо на полу и стали «играть в гляделки». Голубоглазенький мальчик смотрел на меня без страха, но с интересом. Видимо, гадал, зачем я пришла и кто такая.

– Рома. Я хочу тебя усыновить и создать новую, нашу общую, семью. Живу я одна, потому была бы очень рада обзавестись сынком. Я обещаю, что буду к тебе прислушиваться, помогать делать уроки и баловать время от времени, если и ты тоже будешь меня слушаться.

– Юлия Андреевна, – начал серьезный мальчик. – Я уже большой. Меня не надо баловать игрушками и вкусняшками. Мне только важно, чтобы вы разрешили мне встречаться с дядей. А еще лучше, тоже его усыновите. Или как это называется со взрослыми? Я уже второй класс закончил и понимаю много. Меня учили.

Я немного застопорилась. Сколько взрослой, зрелой интонации скользило в его словах. "Что же ты успел пережить за свои несчастные восемь лет?" – подумала я. Теперь мне еще больше хочется одарить Рому настоящей материнской заботой, показать ему, что такое детство.

– Я согласна. Мы найдем твоего дядю, если это возможно. Но только тссс… – приложила я пальчик к губам. – Это будет нашим секретом. Иначе Анна Федоровна тебя мне не отдаст. Как только я смогу тебя отсюда забрать, ты расскажешь мне все о своем дяде, и мы решим, что делать дальше. Идет? – протянула я ему руку.

– Идет, – пожал он ее.

Его бесстрастная мимика немного дала слабину, и черты лица стали более мягкими. Похоже, мальчик действительно верит, что дядя жив. Причем настолько сильно, что даже я начала сомневаться в том, действительно ли в закрытом гробу были останки его тела.

Оформление документов и рассмотрение дела в суде шло примерно еще полмесяца. И это мне еще крупно повезло. Если бы не моя школьная подруга, работающая помощником судьи, затянулась бы вся волокита надолго.

За это время я приходила к Роме в гости, и мы с ним немного общались на тему интересов и хобби. Рома любил рисовать, смотреть обучающие мультсериалы и играть в своего трансформера. Я помню, что в фильме было гораздо больше роботов, а потому, покопавшись в своих закромах, наскребла денег еще на четырех. Буду надеяться, что ему понравится. На работе я сбросила объем труда до одной ставки вместо полутора. Пришлось отказаться от похода по садикам, как бы я ни любила это дело, но взять на себя обязанности "мамы" намереваюсь со всей серьезностью.

Вот и настал тот день, когда Рома перейдет порог моего дома. Я приготовила плотный обед и десерт. Думаю, что за утро управимся с формальностями. Как и планировалось, Рому собрали поутру, все его вещи уместились в один большой пакет. Я взяла мальчугана за руку, и мы покинули детский дом после прощаний с рабочим коллективом.

– Куда мы сейчас идем? – спросил Рома.

– В магазин, купим тебе немного новой одежды.

Мальчик кивнул с серьезным видом. Что ж, во взаимопонимании у нас не будет много проблем.

Мы закупились нижним бельем, носками, тремя майками, двумя шортами, брюками, рубашкой и свитером. Затем в обувном взяли кроссовки и ботинки. Теперь-то можно жить спокойно. Одно печалит: все накопленные мной сбережения растратились. Нужно будет внимательней расходовать оставшийся бюджет. Хотя я не жалею, ведь готовилась к этому дню давно. Кушать будет что, и этого пока хватит.

Прикупив напоследок стаканчик шоколадного мороженого, мы направились домой.

– А тебе мороженое? – спросил теперь уже мой сынок.

– Я взрослая, могу и обойтись, – улыбнулась я.

– Далеко до дома?

– Нет, через пять минут пешком будем на месте.

– Тогда мы разрежем это мороженое там пополам, – твердо заявил Рома.

– Да ты ешь. Я-то его в детстве наесться успела.

Но Рома положил запакованное мороженое в один из пакетов, который тут же у меня взял.

– Я помогу, – не ребенок, а золото! – Ты много потратила, да?

– Я была готова к такой трате. Это не страшно, – отмахнулась я.

– Дядя приедет и поможет нам, – в его голосе не было и тени сомнения.

И почему мне так неловко каждый раз, когда он о нем вспоминает?

– А как зовут твоего дядю?

– Максим Шолохов. Но папа его всегда звал Дикей, с тех пор, как посмотрел кино "Тройной форсаж". Никто кроме нас его так не называет.

Я сразу вспомнила актера с этим прозвищем, и меня передернуло.

– Что, похож на коротконого китайца и борзый? – не удержалась я, интересно же.

– Нет, просто Максим любит дрифт.

– Понятно.

Мы как раз дошли до нашего пятиэтажного дома.

– Вот тут на третьем этаже я и живу. Пойдем.

В очередной раз мысленно обматюгав ЖКХ за до сих пор не починенный домофон, мы вошли в подъезд и поднялись к квартире. Далее последовала пятиминутная возня с заедающим замком.

– Чтоб тебя! – выдала я вслух, заходя в двухкомнатную жилплощадь, доставшуюся мне от родителей. – Проходи в дальнюю комнату. Рядом с ней туалет и ванная.

Сынок проследовал в указанную сторону и застыл в проеме.

– Что такое? – спросила я его, оставив пакеты в прихожей.

– Роботы! – вздохнул он.

– Не нравятся? – испугалась я.

– Все супер!

Он тут же пристроил на письменный стол к ожидавшей его четверке своего Оптимуса и посмотрел со стороны.

– Ладно, осваивайся. Я положу твое мороженое в морозилку, – улыбнулась я.

В комнате Ромы был ученический стол с книжными полками, за которым училась и я когда-то. Он очень хорошо сохранился, не сказать, что смотрелся как новый, но вполне приемлемо. Еще заполняли пространство кровать, шкаф, тумба и пуфик, в котором, до недавнего времени, я хранила пряжу.

– Теперь давай разложим твои вещи по местам. Рубашки на вешалку вот сюда, – я убирала, Рома подавал. – Футболки сюда, это сюда…

Так мы и разобрали все, что у нас было. Не густо, но это только пока. Постепенно все докупится. В школу идти только через два месяца. День рождения у Ромы, судя по документам, оказался в конце августа.

– Пойдем за стол, мой руки.

Пока сынок умывался, я поставила подогреваться борщ на плиту, а пюре и затем котлеты в микроволновку. Достала тарелки, ложки и вилки, налила вишневый компот, и мы сели немного подождать.

– Ром, мне каждый день, с понедельника по пятницу нужно будет ходить на работу. Пока лето, детишки болеют мало, поэтому меня не будет примерно по шесть часов, может чуть больше. Иногда на выходные мне выпадает дежурство. Если хочешь, я буду на них брать тебя с собой?

– Хочу. Не люблю сидеть дома один, – согласился мальчик.

– Вот и славно.

– Юля, – обратился он ко мне, долго думая, как меня называть. – А когда мы будем искать Максима?

В глазах Ромы тут же появилась тоска. Надо что-то делать.

– А ты знаешь варианты, где мы можем его поискать?

– Да, папа всегда говорил, что ему нельзя звонить, только писать письма, как Деду Морозу, только в Аргентину.

"Куда?!" – мелькнуло у меня в голове.

Ну, само собой, чтобы не расстраивать пацаненка, отец говорил, что дядя жив и живет где-то далеко. Звонить нельзя, потому что никто не ответит. А писать, как Деду Морозу, вполне логично! Можно незаметно написать самому ответ и принести сыну, как будто от Дикея. Мда…

– А адрес ты знаешь? – спросила я, чтоб уж наверняка.

– Буэнос-Айрес, район Ретиро, улица Федерико Лакросе, дом 42 квартира 234.

"Это он сейчас серьезно? Даже я бы столько не запомнила!"

Я сходила за листочком и ручкой и протянула их Роме.

– Запиши сюда, пожалуйста. Сейчас мы поедим и ляжем отдохнуть, пока на улице такая жара. А вечером напишем письмо и сходим на почту. Хорошо?

– Хорошо.

Ребенок моими блюдами остался доволен. Он лег в свою новую кровать и уснул почти мгновенно. То ли так умаялся, то ли хочет, чтобы побыстрее вечер настал. А я бросилась к компу чуть ли не сломя голову, проверить адрес.

– Все верно! – шокировалась я. – Этот адрес существует!

И кому же мы пошлем письмо? Если там живут другие люди, они могут его выбросить и все. Это был бы лучший вариант. Но могут и ответить, что якобы мы ошиблись. На марки много денег уйдет, значит это вряд ли. Но в любом случае письмо мы отправим по-настоящему. Я же пообещала. Была не была!

Вечером на почте помимо нас было человек восемь. В основном все отправляли посылки.

– Итак, ты все написал, что хотел?

– Да. Проверишь?

– Зачем? Ты ведь уже взрослый, в третий класс переходишь и пишешь хорошо.

– Но… Ты ведь теперь моя мама. Не будешь меня контролировать? – спросил с подковыркой Рома.

Вот в такие моменты я думаю, кто из нас родитель.

– Ну, хорошо.

Я развернула лист и вчиталась в кругленький, слегка корявенький, почерк Ромы.

"Дядя Дикей. Я остался один. Никто мне не верит, что ты жив. Я сказал, что буду тебя искать, и помогает мне новая мама, Юлия. Мы оба очень тебя ждем. Рома Шолохов".

– Вроде все в порядке. Давай запечатывать конверт? – спросила я.

– Давай, обратный адрес не пиши.

– Почему?

– Так надо.

– Но как же дядя нас найдет? – поразилась я, уже не понимая, что затеял сынок.

– Он найдет. Но если письмо попадет не в те руки, нас найдут другие люди.

– Что?! – кажется, я тупею.

– И фамилию не пиши свою. Просто Юля и индекс города.

Ну хорошо. А в адресе только страну укажу. Я сомневаюсь, что без наших данных письмо вообще куда-либо пойдет. И все же письмо у нас приняли. Рома остался доволен. Казалось, что с него спал еще один тяжелый груз. Мне страшно.

– Ром, – позвала я на обратном пути.

– Да… мам? – попытался он, чем меня порадовал.

– А про каких людей ты говорил?

Рома остановился, отвел синие глаза в сторону и ответил:

– Мои родители были террористами. Полгода назад они покинули группировку. И теперь я с тобой. Меня пока не трогают. Но отец мне всегда говорил, что нужно прятаться.

– Максим тоже был бандитом? – решила уточнить я.

– Не таким, как папа Саша. Они не особо дружили. Но дядя меня любит. Он приедет, если письмо дойдет, – повесил он нос.

– Знаешь что? А давай мы будем отправлять по письму каждые двадцать дней? Постепенно одно, но достигнет цели. Как раз я спросила, до Буэнос-Айреса письмо идет максимум пятнадцать дней. И чтобы нас найти, пять дней у твоего дяди в запасе есть.

– Давай! – воодушевился сынок.

– Вот и ладушки.

Следующие дни мы жили душа в душу, после работы выбирались на прогулки. Ходили в парк, катались на каруселях, ели сахарную вату, даже смотрели новый фильм в 3D "Отряд самоубийц". Рома настолько впечатлился, что пришлось искать другие фильмы с комиксами в Интернете. "Дэдпул" и весь "Бэтмен" были преодолены за пять дней. Помимо этого сынок честно понемногу изучал программу по литературе, заданную на лето, и по дороге домой пересказывал содержание сказок и стихов. Мой мальчик стал возвращаться к жизни и чаще улыбаться.

Но однажды ночью я услышала всхлипы из его комнаты и пришла проверить, в чем дело. Оказывается, Рома плакал во сне и звал отца. Я пододвинула его к стенке и легла рядом, притянув к себе поближе. Судорожные вздрагивания прекратились почти сразу, и сынок равномерно засопел носом.

Меня удивило, что звал он именно "папа" и никогда не говорил о матери. Может, она была с ним слишком суровой? И эта игрушка. Не смотря на то, что таких у него уже пять, свою он таскает с собой везде.

Часть 2. Оптимус Прайм

На сегодня мы запланировали просмотр "Мстителей", но сначала надо выбраться в магазин, закупить продуктов. Рома увязался за мной, а я и рада, что у меня появился персональный хвостик. Разговоров про дядю мы больше не поднимали, и я очень надеялась, что спустя пару лет писем мальчик осознает, что того давно уже нет в живых.

– Ты зачем такую дорогую колбасу взяла? Да еще и жирную, – спросил сынуля, стоя со мной у холодильной камеры в "Магните".

– Она вкусная, – пояснила я.

– Бери печеночный паштет, он полезней и дешевле.

– Не хочу, – скуксилась я.

– Я хочу, – кажется, у меня дома поселился настоящий командир.

Так и пришлось уступить. Держа в руках тяжелый пакет, мы не торопясь шли по улице. Рома нес бутылку лимонада и переворачивал ее вверх дном и обратно, наблюдая за пузырьками газа.

– Он же потом невкусный будет, – произнесла я, поглядывая по сторонам, собираясь перейти дорогу, как только переключится светофор.

– Я немножко.

– Давай руку, зеленый свет.

Мы крепко сцепили ладони и сделали шаг на проезжую часть. Еще один и еще, мне показалось, что время замедлило бег. Что-то должно произойти. Послышался скрип тормозов, люди на переходе бросились врассыпную, а я едва успела потянуть на себя Рому, бросив пакет и завалившись в строну. Мы кубарем откатились к обочине, а крупный внедорожник вильнул вбок и врезался в столб. Из черного "ниссана" с водительской стороны выбрался уцелевший водитель. Им оказался полицейский.

– Рома? Ты цел? – спросила я сына, оглядывая его со всех сторон, сидя на асфальте.

– Да, только испугался немного, – ответил он мне.

– Слава богу, вы в порядке! – подбежал к нам высокий мужчина средних лет в форме.

Коричневые короткие волосы, темные тонкие усы и небольшая щетина, густые брови, широкие плечи, небольшой, но весьма приметный живот, начищенные до блеска ботинки. Полицейский протянул мне руку, помогая встать.

– Куда вы так неслись? – спросила я раздраженно.

Рома принялся активно оттряхивать синие джинсы и белую «хулиганку», испачканные в дорожной пыли. Как только он закончил и поднял синие глаза на виновника ДТП, замер, неприлично открыв рот.

– Простите, гражданочка. Тормоза немного отказали. Ничего не смог поделать, кроме как вырулить в столб. Видимо, тормозная жидкость закончилась, давно на техобслуживании не был. Я Сергей Владимирович Дуев, капитан полиции, – мужчина перевел взгляд на мальчика, и его брови поползли вверх от удивления. – Шолохов Рома, кажется? – полицейский протянул ему руку в приветствии.

– Когда кажется, креститься нужно, – буркнул мой сынок невежливо.

– Рома, так нельзя. Даже не смотря на сложившуюся ситуацию.

Мальчик вздохнул и неохотно ответил на рукопожатие, как взрослый.

– Так тебя усыновили? – еще больше удивился Сергей Владимирович. – Извините, как вас? – обернулся он ко мне.

– Юлия Андреевна. Откуда вы знаете Рому?

– Я неоднократно посещал его родителей… – начал было мужчина, но был перебит сынулей.

– И доставал их своими допросами.

– Не будем ворошить нелегкую для ребенка тему, – отмахнулся полицейский.

– Я не ребенок! Мам, пойдем собирать продукты в пакет, пока не попортили колесами, – вцепился он в мою руку и настойчиво потянул в сторону перехода, часть которого транспорт объезжал, стараясь обогнуть место аварии.

Я последовала за ним, и первым делом мы проверили целостность Роминого друга – Оптимуса Прайма, лежащего на дне пакета. Некоторые яблоки, купленные для шарлотки, пришли в негодность, расколовшись на части. А все остальное уцелело. Повезло.

– Еще раз прошу простить, – последовал за нами Сергей Владимирович, подбирая уцелевшее яблоко и протягивая мне. – Вам точно не нужна никакая помощь?

– Абсолютно!

– Может вас до дома подвезти?

– Почините сначала машину, – буркнула я, озадаченная Ромкиной неприязнью к этому представителю власти.

– Ах, да. Я переволновался. Вот, возьмите, – протянул он мне визитку, подмигнув. – Если понадоблюсь, звоните.

– Непременно, – бросила я ее в настрадавшийся пакет с потрепанными ручками.

Нужно будет, как можно аккуратней, дойти до дома и не трясти им. Что-то мы перебрали с продуктами. В следующий раз пойду со списком.

– Мам, пошли домой в обход, – прошептал мне Рома.

– Почему? – изумилась я.

– Дядька пойдет за нами.

– Да брось. С чего бы мы ему сдались?

– Это нехороший мент. Он бандит, – когда он говорит вот таким тоном, я готова верить во все. – Он приходил очень часто до смерти моих родителей, допрашивал их, предъявлял им обвинения в терроризме и требовал информацию, что они хранили. Один раз даже с ордером на обыск пришел, но ничего не нашел.

– Рома, а ты точно не выдумываешь? – мальчик глянул на меня сердито, и я взяла свои слова назад. – Просто мне страшно. За тебя и за себя. Без меня не выходи на улицу, хорошо?

– Конечно, – кивнул он.

– Нам надо будет поговорить дома обо всем этом, – попробовала я применить суровый тон.

– Хорошо.

Кошмар, у меня нет никакого опыта, чтобы быть достойной матерью. А общаясь с Ромой, я чувствую себя немного умственно отсталой. Ничего, думаю, как только он все расскажет, я буду чуточку уверенней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.