Международный литературный альманах «Понедельник»
Выпуск 16

Авторы: Терликова Наталья, Китайнер Михаил, Кречмер Михаэль, Халилов Мамед, Гончаров Николай, Фейгель Рут, Старчевская Марина, Явчуновская Ирина, Кроль Наталия, Полеес Елизавета, Давыдова Лидия, Ткачук Леонид, Ткачук Ярослав, Лацинник Алина, Гайдукова Нора, Алётина Наталья, Розефельд Инесса

Редактор Наталья Терликова

Редактор Михаил Китайнер

© Наталья Терликова, 2022

© Михаил Китайнер, 2022

© Михаэль Кречмер, 2022

© Мамед Халилов, 2022

© Николай Гончаров, 2022

© Рут Фейгель, 2022

© Марина Старчевская, 2022

© Ирина Явчуновская, 2022

© Наталия Кроль, 2022

© Елизавета Полеес, 2022

© Лидия Давыдова, 2022

© Леонид Ткачук, 2022

© Ярослав Ткачук, 2022

© Алина Лацинник, 2022

© Нора Гайдукова, 2022

© Наталья Алётина, 2022

© Инесса Розефельд, 2022

ISBN 978-5-0059-1912-0 (т. 16)

ISBN 978-5-0056-4776-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОНЕДЕЛЬНИК

Выпуск 16
Редактор-составитель
Н. Терликова
Тель-Авив
2022

Предисловие

Международный альманах «Понедельник» объединяет под одной обложкой писателей и поэтов из разных уголков мира.

У альманаха тысячи читателей не только в Израиле и в странах бывшего СССР, но и в Европе, Америке, Новой Зеландии и, судя по откликам, даже в такой маленькой стране, как Гваделупа.

Первый выпуск сборника вышел пять лет назад, и за это время мы успели познакомить читателей с творчеством более двухсот авторов, участников литературного объединения «Понедельник начинается в субботу».

В этом выпуске альманаха «Понедельник» представлены произведения литераторов из Германии, Австрии, России, Белоруссии, Израиля. Вы найдёте новые произведения уже полюбившихся авторов, а также откроете для себя ранее неизвестные имена. Вас ждут произведения самых разных направлений художественной литературы: от любовной лирики до ироничных детективов и авантюрных романов.

У всех авторов-участников этого выпуска есть уже изданные книги. Вы можете ознакомиться с ними и заказать на нашем сайте:

http://beit-nelly.tilda.ws/library-ponedelnik?fbclid=IwAR2-

jH99ujy9_mt12uLlA1jEadUNutcezyuRca4Vl06UhdO_AeMrk26NAGU

Приятного чтения

Наталья

ТЕРЛИКОВА

Израиль,

Иерусалим

О себе писать трудно. В моей жизни было много незабываемых встреч, много успеха, ярких событий, а приключения находили меня сами. И боли много было, разочарований, сомнений… И наверное, что было, то и будет.

Потому что я – неизлечимый оптимист. Очень люблю свою семью, особенно радуют внуки. Люблю свою маму, которая ушла из земной жизни в более тонкое счастливое пространство. Искренне верю, что нас всех связывают невидимые и живые нити, которые могут растягиваться до бесконечности и не порвутся никогда, даже в момент смерти тела.

Люблю авторов «Понедельника» и счастлива, когда в нашем творческом пространстве зажигаются новые звёздочки. Конечно больно, когда слышу или читаю несправедливые и гадкие высказывания в свой адрес. Но всё равно радуюсь. Пусть лучше выбрасывают камни, которые прячут за пазухой, а вдруг среди них попадутся драгоценные.

И мы заложим их в прочный фундамент нашего Храма Литературы.

Война со счастливым концом

(из романа «Один, Одна и Один»)

Она спала и видела сны.

И в этих снах ей было интересней и теплей, чем в реальной жизни.

За окном бушевала зима, развевался жёлто-голубой флаг и летали останки стекловаты от старой проржавевшей газовой трубы. Летали, кружили и, как снежинки, падали на кирпичи, но не таяли.

Она жила в сновидениях, отгородившись от всех тёплым и толстым одеялом. И боялась просыпаться.

Он полусидел, полулежал в мягком кресле, потягивал виски со льдом и равнодушно смотрел в окно. Двуглавый орёл бился о стекло, ветер терзал бело-красно-голубое полотнище, а снежинки падали и умирали на подоконнике. А снег всё шёл и шёл, засыпая сугробами все выходы и входы в его дом. Он страдал от бессилия, уничтожая бутылки виски, как самых лютых своих врагов, но трезветь побаивался.

***

А совсем недавно, почти вчера, Они гуляли по Москве. Вместе, Одни.

– Куда пойдём, моя Королева? – спрашивал Он, когда Они останавливались у афиш Большого театра.

– На «Кармен», – отвечала Она и улыбалась.

Он бежал в кассы. Но в кассах билеты не продавали, и тогда Они шли в кино. Вместе сражались за Родину, вместе строили БАМ и покоряли Целину.

Потом вместе ужинали, а иногда даже завтракали, и друзья шептали им вслед: «Какая красивая пара».

Она мечтала о детях, он – построить для них дом, но завтра случилась война, и свадьба не состоялась.

***

Наступила весна. Время, когда тает снег, а разбитые мечты обретают снова силу высоты. Стоит только освободиться от балласта и взлететь.

И Они избавились от квартир, машин, мебели, неудач и разочарований. В них проснулся дух авантюризма и огромное желание попасть в другую реальность. Где Они снова будут вместе. Пусть даже Одни.

Поэтому Она не очень расстроилась, когда у входа в аэропорт «Бен Гурион» пассажиров, прилетевших из Киева, встретил не Машиах, а группа очаровательных девушек с огромным плакатом: «Добро пожаловать домой».

У стеклянных раздвижных дверей прямо под табличкой «Курить запрещено» Она заметила большую пепельницу на длинной тонкой ножке. Пепельница была наполнена окурками из разных стран, и Она поняла, что это то самое место встречи, которую отменить нельзя. Она достала из сумочки пачку «More», прикурила длинную сигаретку и приготовилась ждать. Из дверей выходили другие пассажиры и целые группы. Мимо проплывали соломенные шляпы, сомбреро, тюбетейки, монтеры из велюра и бархата, панамы из картона и фетра, сванки из шерсти, монголки, фески, тюрбаны, тирольские шляпки. И, наконец, приземлился авиалайнер из Москвы.

Потом Они ехали в чёрном джипе мимо синих акаций, финиковых пальм, апельсиновых деревьев. И когда вдруг увидели огромный фикус, точно такой, как на картинке в первом своём букваре, то радостно закричали вместе, в один голос: – Привет, мой знакомый росток! Как же ты вырос! Давай дружить.

Водитель что-то рассказывал на иврите и периодически спрашивал:

– Ма шаа? Ма шаа?

И Она ему отвечала, что она не Маша, а Наташа. Они не понимали друг друга, но продолжали разговор. Каждый о своём. Тогда Они ещё не знали, что «ма шаа» переводится с иврита, как «который час», а в пустыне Негев случаются песчаные бури…

И вдруг джип пересёк какую-то черту, и Они попали в зону, где весь пейзаж за окном был окрашен в ярко-оранжевый цвет.

«Глюки», – подумал Он и посмотрел на водителя.

Тот улыбался, продолжал спокойно управлять автомобилем и всё время повторял:

– Хамсин! Хамсин…

Они ничего не понимали, но им было хорошо. Вместе. Так потихонечку джип добрался до Беер-Шевы, где им уже объяснили на русском, что пару часов назад случился необычный хамсин, то есть песчаная буря, и оранжевый пейзаж наблюдали не только Они. Не только они, но и все жители новой необъятной страны.

«Действительно, необъятной, – подумала Она, – ведь если бы Израиль был маленький, то и назывался бы просто Изя».

И Они спокойно уснули. Вместе.

За окном шумел сильный ливень, и тоже была война.

Только за один год 1 794 теракта. Ракетные обстрелы. Ночные бомбёжки. Похищения. Взрывы автобусов. Расстрелы женщин, детей прямо на улицах…

Под утро ливень прошёл. Приближался рассвет.

Они пока спали. Но просыпаться уже не боялись.

Вечерний звон

Целый день нещадно палило солнце, и только поздно вечером жара отпустила.

Во дворе было по-прежнему тихо и пусто. Лишь на лавочке около подъезда сидели три бабульки и молчали.

Мимо них пробежала молодая девушка и скрылась в такси, которое ожидало её около дома.

– Шалава, – оживилась Пантелеевна и проводила её тяжёлым взглядом.

– Ну, так не на работу на ночь глядя, – добавила Петровна.

– А можэ у неё ночная смена, – ехидно захихикала Максимовна.

И они снова замолчали.

Из подъезда показалась соседка из первой квартиры в спортивном костюме и направилась в сторону стадиона.

– Шалава, – затянула Пантелеевна и долго смотрела ей вслед.

– Побёгла на стадион мужиков кадрить, – подхватила Петровна.

– Знамо, знамо, – закивала головой Максимовна.

И они снова замолчали.

– Дывлюсь я на небо, – затянула Пантелеевна.

– Ой, чому я нэ сокил, чому нэ литаю, – подхватила Петровна.

Максимовна глянула в небо и вздохнула:

– Гляньте, какая луна рыжая, небось завтра снова жарюка.

Во двор въехал белый автомобиль, припарковался на стоянке, и оттуда вышла соседка из седьмой квартиры. Она была в новой брючном костюме, с новой сумочкой и новой причёской.

– Салют однокашницам, – крикнула соседка и, цокая каблучками, прошла в подъезд и скрылась за дверью.

– Ой, бесстыжая, – затянула Петровна и поправила на голове косынку.

– Опять перекрасилась шалава, – подхватила Пантелеевна.

– Совсем из ума выжила, – включалась Максимовна, – а годков-то ей ненамного больше нашего.

– Да вроде училась на класс старше нас, – возмутилась Петровна.

– Так и есть, – закивала Пантелеевна, – она уже тогда была рыжая и бесстыжая.

Во дворе совсем стемнело.

Лавочка опустела.

А в небе одиноко светила бесстыжая рыжая луна…

Мамед

ХАЛИЛОВ

Россия,
республика Дагестан
(ныне поселок Пречистое
Первомайского района
Ярославской области)

Мамед Халилов родился в 1961 году в высокогорном дагестанском селении Нижний Катрух. После окончания средней школы Мамед попробовал себя в разных профессиях. Работал строителем в Сибири, несколько раз поступал в вузы, то на физмат, то на истфак, но, не чувствуя, что нашёл свое призвание, бросал учебу.

В начале 1980-х, окончив Великосельский совхоз-техникум (Ярославская область), работал зоотехником в совхозе, председателем колхоза, директором агроконсорциума.

В 1990-е уехал в родной Дагестан, работал несколько месяцев директором винсовхоза, затем вернулся в Ярославскую область, где вместе с младшими братьями основал многопрофильное предприятие «Альянс».

Всерьез Мамед Халилов занялся литературным творчеством только в 2009 году. В 2011 издал в Ярославле первую книгу стихов и прозы «Письмена на базальте», в следующем году увидела свет книга «Свет камней». В 2013 году в Ярославле вышла отдельной книгой поэма М. Халилова «Повесть неоконченная гор…», в 2014 – сборник прозы «Дом окнами на восток», за которую М. Г. Халилову было присвоено звание Лауреата областной премии им. И. З. Сурикова. Затем увидел свет его двухтомник поэзии и прозы «Тень журавля» и «Сокровища из хурджина».

Ныне – Председатель ярославской организации Союза писателей России.

***
Чужбина манит призраком свободы,
Мечтой изранив лучшие умы,
Но не было и нет для нас исхода —
К родной неволе прикипели мы.

Летит к жилью озябшая синица:
Её обитель – скудная земля.
А мы – всё к небу поднимаем лица,
Следя за лёгкой тенью журавля.

Потом, насытясь запахом чужбины
И обретя лишь журавлиный зов,
Вкус красно-горькой ягоды рябины
Изжить не можем из тревожных снов.

На меже

С родного выкорчеван поля,
У двух миров на рубеже
Стою – такая, видно, доля! —
Как дикий камень на меже.

Стою, два мира отражая,
Немым невольником межи.
Так, синеву небес вбирая,
Тоскует василёк во ржи.

Всё ветры кружатся тугие…
Откуда дуют – не пойму.
Миры как будто не чужие,
А всё ж не нужен никому.

Я – поэт

«…я – сочинитель,
Человек называющий всё по имени…»
(А. А. Блок)

Я мистик, суфий поневоле.
Наследник мудрого Руми*,
Познавший бездны зла и боли,
Гонимый веком и людьми.

Это во мне – миров основы,
И ярость хаоса во мне.
Во мне живёт аскет суровый,
И мот безудержный во мне.

Я – следствие, и я – причина:
Звезда на небе, червь в земле,
Родник в горах и вод пучина —
Всё это с рождения во мне.

И соловьиные рулады,
И вздох предсмертный в тишине,
Цветенья светлая отрада,
И смертная тоска – во мне.

Последний из рабов Аллаха,
И первый среди них – во мне.
Топор зловещий, он же плаха, —
Преступник и палач во мне.

Безбожник я закоренелый,
И сам же праведный монах:
То без греха, как ангел белый,
То, как схизматик, весь в грехах.

Я – тысяча земных наречий
И сотни у меня имён:
Я – символ эры человечьей,
Венец народов и племён.

Я храма радости оракул
И утешитель в храме бед:
Я всех воспел и всех оплакал
Вперёд на сотни долгих лет.

Бреду я по земным дорогам,
Богат душою – телом наг:
То жертвой черни, то – пророком,
Во все века покоя враг.

Я – сочинитель, друг гонимых,
Я тот, кто людям дарит свет,
Опора честных и ранимых,
Я совесть мира, я – поэт!

* Руми – великий таджикско-персидский поэт мевлана Джалал ад – Дин Мухаммад Руми (1207—1273 гг.), или по месту рождения (г. Балх, Таджикистан) Мевлана Джалаладдин Балхи.

1 апреля 2022 г.

Глас вопиющего…

Всё чаще доносятся вздохи до слуха,
Всё чаще сквозит безысходность в глазах,
И, день ото дня, всё привычней разруха,
И горе привычней, привычней слеза.

Сдаётся порою – исхода не будет,
Не будет просвета в беззвёздной ночи,
Что важное нечто утратили люди,
От смыслов судьбы потеряли ключи.

Но, знаю, – есть люди особого кроя,
Иная у этих и жизнь, и судьба:
Они вне системы любой и вне строя,
Их шеи не давит ошейник раба.

Всё меньше таких, в ком заметна свобода,
Кого не прельщает эпохи шаблон.
Травой увядает элита народа,
Когда её косят равняя газон.

И лечь не желая листом под лекало,
Уходят они в синеву и простор,
В пустыню и смерть. Потому их и мало,
Вернувшихся в жизнь из запоев и гор.

Витает мечта подневольного люда,
Цветная как воля, как сон золотой,
Что вырваться смогут однажды отсюда,
Вослед смельчакам, на простор голубой.

Но гасит система возможные риски —
Всё краше тюрьма и нарядней толпа;
Всё больше букетов несут к обелискам,
Воздвигнутым в честь усмиренья раба.

И всё же… Есть люди особого кроя,
Свободные сердцем, без лжи и прикрас, —
Срывают бесстрашно покровы со строя,
Прогнивший остов обнажая для глаз…

В безветренном мире заводится плесень
И звёзды не падают с затхлых небес —
Движения жаждет эпоха и песен,
И требует воли – сегодня и здесь!

На Обноре

В. Поварову

В ночи мне душно соловьиной,
Ищу хоть отблеск огонька,
Но спит, затянутая тиной,
Река в объятьях тростника.

И тянет холодом из зыби,
Где тонет крупная звезда,
Где спят невидимые рыбы,
Течёт неслышная вода;

И первобытно-одиноко
Кричит в низине где-то выпь,
Но без остатка звук высокий
Уходит к сонным рыбам, в зыбь;

И нет нигде огня в округе —
Рыбак продрогший и река.
Ни друга рядом, ни подруги…
Тростник. Обнора. И века.

Зачем и по какому праву
Великую тревожу тишь?
Не комарью ли на забаву
Застыла на мгновенье мышь?

Нависли ели над рекою,
Темнеет берега откос,
Конца и края нет покою —
Стоит вода. Молчит рогоз…

Николай

ГОНЧАРОВ

Россия, Ярославль

Родился в 1961 году в Ярославле.

В 1983 году окончил Ярославский политехнический институт по специальности «инженер-строитель».

Автор нескольких сборников стихов, книги сказок в стихах «Волшебные рукавицы». Член Союза писателей России.

Живёт в Ярославле.

Автор представляет отрывок из пилотного тиража научно-фантастического романа «Двенадцать световых лет» и готов рассмотреть предложения издательств о выпуске основного тиража.

Двенадцать световых лет

Высокая орбита планеты Земля.

Звездолёт «Айголь».

Спустя несколько часов.

Несколько минут назад космолёт вернулся на свое привычное место в стыковочном отсеке звездолёта «Айголь».

В который уже раз чётко сработали электромагниты, притянув каплеобразную конструкцию. Автоматически защёлкнулись фиксаторы, и космический корабль замер, видимо, теперь уже надолго, если не навсегда.

– Ну, вот и всё, – подумал Лэймос Крэст своим квантовым мозгом, – вот я и вновь совершенно один.

Как и семеро землян, за эти дни он полностью поменял свое психологическое состояние, если, конечно психологическое состояние может быть у искусственного интеллекта. Но, тем не менее, Лэймос страдал от вновь окружившего его одиночества.

– Что мне теперь делать, как существовать? – в тысячный раз задавал он сам себе этот вопрос и в тысячный раз не находил ответа. – Ещё несколько дней назад у меня была цель, к которой я стремился такое длительное время. Теперь этой цели нет, верней она осталась, но стала столь эфемерной, что не занимает в моём сознании практически ничего. Отложить ее осуществление ещё на несколько столетий, а, возможно, и тысячелетий? Но как просуществовать эти столетия, не превратившись в гору металлического хлама, вращающегося вокруг Земли и в так и невостребованное облако памяти объемом в колоссальное количество гигабайт? Нужен ли я буду на Земле тогда, когда человеческая цивилизация сама пройдёт путь, подобный айголианскому пути развития. Согласятся ли земляне лететь со мной к моей родной звезде,

в неизвестность? Может быть, мне действительно на несколько столетий перейти в ждущий режим? А, может быть, не в ждущий режим, а прекратить всё разом, выключив реактор и разомкнув питающую энергосистему? Какое-то время память ещё будет существовать, подпитываясь от аккумуляторов, а потом…

Мысли переполняли электронный мозг айголианца. Впервые они не были четкими и последовательными, а кружились неорганизованным роем по ячейкам его огромной памяти, в которой был заключен весь опыт, все знания цивилизации. «…Умереть, уснуть. Уснуть! И видеть сны, быть может?..» – вновь возникли в памяти айголианца слова гениального англичанина, о котором он рассуждал не так давно с землянами, ставшими ему близкими, почти родными. – Но ведь не будет и снов, никогда, никогда…

– Прекратите, Лэймос! – вдруг отчётливо, вполне реально прозвучал в его квантовом мозгу твёрдый, требовательный, даже немного грубый голос. Айголианец не понимал, на каком языке он звучал, но язык был абсолютно ему понятен.

Все мысли тут же встали на свои места, электронная система вновь начала работать четко и безэмоционально.

– Это вновь вы, – не спросил, а с трепетом констатировал Лэймос. – Вы внедряетесь в мою память абсолютно беззастенчиво. Из этого следует, что вы постоянно присутствуете в моей электронной системе, следите за мной. Скажу честно – мне это абсолютно не нравится.

– Это не так, Лэймос, – вновь зазвучал голос, – мы входим в вашу память не постоянно, а лишь тогда, когда предчувствуем, что с вами может что-то случиться. А предчувствовать мы умеем, поверьте. Мы не забираем вашу внутреннюю свободу, это не входит в наши планы. Но мы не можем допустить, чтобы с вами произошло непоправимое событие. Именно сейчас настал такой момент. Мы понимаем, что вам в данную минуту тяжело, но это не дает вам права совершать импульсивные эмоциональные поступки. Мы с вами выше таких поступков, поскольку мы – высшие цивилизации.

– Да, я понимаю, – уже немного успокоившись, послал сигнал квантовому собеседнику Лэймос. – Но я в смятении. Никогда не думал, что электронное создание способно так переживать, но оказалось, что это возможно.

– Заключите свои эмоции в рамки системы. По-человечески это звучит – «возьмите себя в руки». Ваша цель не умерла, еёосуществление лишь отложено на некоторое время. Цивилизация землян ещё будет вам безмерно благодарна, когда вы вновь выйдете с ней на контакт. Но тогда вы уже будете стоять на одном уровне технического развития, и это будут другие отношения и другой контакт. Потерпите, время настанет.

– Хорошо, но что мне делать с одиночеством? Я двадцать тысяч земных лет совершенно один. Роботы, мной созданные, не в счёт; они управляются моей электронной системой, с ними невозможно общаться на равных.

– Мы понимаем вас и придём на помощь. Это, если хотите, наша обязанность. Мы с вами установим двухсторонний канал связи. Когда вам будет особенно одиноко, вы воспользуетесь этим каналом, и наши цивилизации будут общаться. Я говорю – наши цивилизации, поскольку цивилизацию планеты Айголь представляете только вы. Когда-нибудь к нам присоединится и цивилизация планеты Земля, а со временем и цивилизация планеты Тэлла, дочерняя цивилизация землян. Согласны вы на такое положение вещей?

– Да, конечно, – отозвался Лэймос. – Что мне ещё остаётся делать. Я принимаю ваше предложение.

– Ну что ж, договорились. А сейчас мы выходим из вашей системы, будьте спокойны. Через некоторое время мы вновь свяжемся с вами и обозначим канал связи.

– Подождите, ещё один вопрос, – послал импульс в эфир айголианец. – А вы будете оберегать человеческую цивилизацию?

Ответ последовал молниеносно:

– Мы рады, что вы это поняли. Да, наша цивилизация, по мере сил и возможностей, хранит цивилизацию землян. Таких высокоорганизованных белковых систем в галактике не так и много. Как говорят на Земле, они на вес золота.

Лэймос Крэст вновь подал реплику:

– Так значит, другие цивилизации всё же существуют?

– Конечно, существуют. Ведь существовала же она на планете Айголь, ведь существует она на планете Земля. А между вашими планетами всего-то каких-то двенадцать без малого световых лет по земному исчислению.

– А почему вы не спасли цивилизацию Айголь? – с явной досадой отправил свой вопрос в эфир вечный координатор Совета континентов.

– Мы не всесильны. Вы переоцениваете наши возможности. Откровенно говоря, мы не знали о существовании цивилизации в звёздной системе Тау созвездия Кита, как называют вашу звезду жители Земли. Мы узнали о существовании ещё одной белковой цивилизации только тогда, когда звездолёт «Айголь» подлетел к Солнечной системе. Понимаем, Лэймос, что вы раздосадованы, но мы не боги, мы созданы природой, как и всё остальное ей принадлежащее. Наши возможности велики, но не безграничны. Сожалеем, что на вашей планете произошла трагедия. Теперь будем бороться за цивилизацию землян, постараемся, чтобы она жила, процветала и развивалась. Мы постараемся помочь осуществить вашу мечту

и возродить высокоорганизованную жизнь на Тэлле, пусть это будет ещё нескоро. Вы войдете в контакт с землянами, но не с отдельной группой, а со всем человечеством сразу. Но человеческая цивилизация должна быть к этому готова. Они сами должны будут подобрать и подготовить, с вашей помощью, конечно, экипаж, который полетит к Тэлле. Вот тогда задуманное сможет осуществиться.

Голос представителя квантовой цивилизации смолк. Лэймос долго обдумывал то, что с ним произошло, что он только что услышал. Одиночество не отступило, но оно перешло в какое-то иное качество, в качество, которое айголианец до конца осознать так и не смог. Но надежда вновь жила в нём.

Рут

ФЕЙГЕЛЬ

Израиль, Иерусалим

Рут Фейгель – автор стихов и прозы, переводчик, член Союза русскоязычных писателей Израиля. Родилась в Казахстане в 1979 году, жила в разных городах и сёлах России, а теперь живёт в Иерусалиме, отчего безмерно счастлива. Закончила факультет иностранных языков Костромского университета и год после этого работала учительницей в сельской школе. Потом было много лет работы переводчиком и – кем только не работают в Израиле счастливые репатрианты.

«…Стихи – точнее, что-то их напоминающее – явились ко мне бесцеремонно в нежном возрасте, вышибли дверь с ноги и оставили её потом открытой. Чтобы можно было время от времени наведываться – разумеется, без приглашения и когда им самим вздумается. Пришлось их печатать: «Волга XXI век», «Артикль», «Игры сознания», сборник «Израильская современная литература – XXI век», Антология русской поэзии (Москва), сборник «Литературный престиж» и на сайте «45-я параллель»… А потом, в 2020, издалась книжка «Быть печальной травести». Так и живём теперь: стихи и я.

Ещё иногда забегают рассказы, а недавно, пользуясь открытой дверью, вломилась повесть «Чужие огни». Эти субъекты – нечастые гости, наверное, просто ошибаются адресом.

Всю эту компанию можно найти ещё и на сайтах Стихи.ру и Проза.ру, прослушать и посмотреть видеоролики на сайте YouTube (Ruth Feygel) или на персональном сайте, для короткого знакомства».

Рут Фейгель

Чужеземец

Берегу и храню жёлтоглазый костёр,
Обитающий в тесном кольце из камней.
По изгибу двери виноградник растёт,
По-змеиному ластясь к холодной стене.

Я всей плотью сроднилась с прохладой пещер,
В их сиреневый сумрак душа проросла;
А рука доверяет ножу и праще,
Неподкупности слуха и меткости глаз.

Мне сегодня послышалась песня ветров
Или, может, серебряный звон тишины,
Что вот-вот человек переступит порог
Из далёкой земли, из безвестной страны.

Он не будет никак на меня не похож,
Словно пляска огня на журчанье воды,
И к нему перейдёт мой испытанный нож,
Потому что в нём больше не будет нужды.

И когда он возникнет в проёме дверном —
Неизбежный, как смерть, невозможный, как жизнь —
И расплещется свет за широкой спиной,
И утоптанный пол от шагов задрожит —

Я не знаю, смогу ли расстаться с ножом,
Уступая пришельцу ночлег у огня.
Мне в привычной пещере не нужен чужой,
Мне безумно мучительно что-то менять.

Эти руки полны затянувшихся ран,
Эти губы слова под запретом хранят,
А в глазах отражаются блики костра,
С берегомым теплом чужеземца родня.

Как обманчивый сумрак пустого жилья,
Как причудливый танец косматых теней,
Шелестит тишина, безответно тая
То ли ночь, то ли день, то ли да, то ли нет.

Маскарад

В сорок лет кому-то подражать —

Бесконечно жалкое занятье;

Как на вшивом рынке мерить платье,

От стыда подспудного дрожа.

Маскарад без смысла и конца

Не обманет искреннего сердца.

Как ты будешь в зеркало смотреться,

Не имея – в сорок лет – лица?

***

За окном – черёмуха в разгуле, —

Мимолетна, ветрена, пьяна.

Семечками бабушка торгует

Возле магазина допоздна.

Скоро лето. Мир, как персик, сочен,

Вечера душисты и легки.

Мне шестнадцать. Сколько многоточий

После каждой мысленной строки!

Всё возможно, всё преодолимо,

Всё – сплошное завтра. А пока

Улетаешь пухом тополиным

С каждым дуновеньем ветерка.

А потом – стремительней и гуще

Кружатся в метели тополей

Дни. И – вот он, этот день грядущий,

И в него просроченный билет.

Где мечты заиндевели былью

И безвестно канули в неё.

Говорят, черёмуху срубили,

Семечек никто не продаёт.

Было раньше ведомо о том бы —

Написать бы красным на углах:

«Пожалейте – дайте дуре компас,

Чтоб она на полюс не ушла!»

А теперь – лови морозный воздух,

Провожая ночи на мостах.

Скоро лето. Ничего не поздно.

Подожди на станции, состав!

***

Мы уже, наверное, на «Вы»…

Оттого, спокоен и беспечен,

В комнату под крышей входит вечер,

Не касаясь стрелок часовых.

Хорошо – вот подпись и печать! —

Что надёжно заросла годами

Топкая пучина ожиданий,

И не виснет небо на плечах,

Что пути песками замело…

И пускай я многого просила —

Говорю сердечное «спасибо»

И за то, что НЕ произошло:

Огонёк на письменном столе —

Солнце на макушках кипарисов —

Город, перечёркнутый дефисом.

Самый тёплый город на земле.

***

Запомнишь ли имя моё – птичье,

странствующее? Обычай

чуждый у птицы

залётной в сердце.

Мне бы вот здесь родиться,

этим бы солнцем греться.

Небо мое просторное – всюду,

куда ни прибуду;

роднятся с босыми ногами

камни, песчаные дюны,

звенящие ночью струны —

пустыня моя нагая.

Издревле, издалека, через века,

отсветом маяка —

в тайном привете опять поднимает руку

женщина – та, которой

шесть стебельков пожаловали, которой

вечное бремя царства,

в ночи поющая арфа

под сильными пальцами внука.

И кроме неё – ни звука…

***

Лет через пятьдесят,

или того поболе,

после разбойных вьюг,

после раздольных нег,

бережно принеся

годы свои с собою,

выпрошу я приют

в тёплой моей стране,

чтобы остаться тут

в виде бесплотной тени,

солнечного луча,

бабочки луговой —

петь её красоту

на языке растений,

радостно день встречать

и отпускать его;

в волны реки живой

и безмятежность поля,

в ясный лазурный звон —

влиться, не растворясь…

Солнце над головой

ярко хохочет: «Ой ли?!»,

целясь за горизонт

в стомиллионный раз.

***

И вот – блаженный вечер и покой,

Исполненный усталости медовой.

Как мягок свет; как хорошо быть дома;

И лампа – здесь, а небо – далеко.

А небо – фиолетовый провал,

Который бесприютным птицам отдан.

Я не хочу летать. Пусть будет отдых!

И тёплый свет, и вечер, и слова…

***

Вы знаете, где прячется душа?

Там, где апрель пощипывает струны;

Там думается в лад, и жить нетрудно,

И соразмерен вдохам каждый шаг.

А что душа? Бездонный водоём

И – бабочка, закованная в панцирь.

Ей места недостаточно для танцев;

И вот она поёт, поёт, поёт…

***

Ну как рассказать заезжему о пустыне?

Ну как передать, какой у пустыни голос?

Ведь он голубые просторы сочтёт пустыми,

Её золотисто-песчаную кожу – голой…

С безвестных времен, и сейчас, и ещё когда-то —

Пока по неведомым тропам летит планета —

На спинах холмов полыхают её закаты,

Грохочут закаты пустыни багровым светом.

Но если и солнце съёжится и остынет,

Незыблемой воле вечности уступая,

В кремнистых ладонях знойной моей пустыни

На срок моей жизни о нём сохранится память.

Пустыня – внутри. Не пытайся её отторгнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.