Александр Комарцов
Просто 3

Книга 3

Глава 1

Родился я в Лето 6527 от Сотворения Мира. А по понятному – 1019 год от Рождества Христова. Стал себя помнить где-то с пяти лет. Тогда на день рождения батюшка подарил мне настоящего коня. Он был очень добрый, смешно брал из рук хлеб мягкими губами, я угощал его всякими овощами и фруктами, которые мне удавалось утащить на кухне. Взрослые видели мои проделки, но, делали вид, что ничего не замечают. На коне меня учит ездить мой дядька, сколько себя помню, он всё время со мной. Думаю, что даже первые свои шаги я делал с его помощью.

Конь чувствовал, что я ребёнок и вёл себя со мной очень сдержанно и спокойно. Я быстро научился на нём ездить и уже на второй день даже очень уверенно держался в седле. Мы с дядькой ездим всё больше по полям, по лесам. И даже за всё время ни разу не упал. Седло и стремена специально сделаны и подогнаны под меня, поэтому, уже неплохо держусь в нём. Конечно, галопом коня не пускаю, да и не умею ещё. Мы с утра уезжаем с дядькой и возвращаемся только к обеду. А после обеда у меня учёба.

С этого года я прохожу обучение, меня учат писать, читать, считать. Уроки ведёт очень строгая дядькина жена. Её зовут Лена, а я называю её тётушкой. Она хочет казаться строгой, только, я знаю, что она меня любит. Они живут с нами и у них во дворе нашего дома стоит отдельный небольшой домик. Я люблю бывать у них в гостях, там очень много книг, картин и всяких интересных и красивых игрушек и фигурок.

Мой папа большой военный, он строит всякие крепости, защитные укрепления и делает оружие. Дома он бывает очень редко и всё время уезжают куда-то. У меня недавно родился брат и матушка теперь постоянно с ним. А я рад, что у меня есть дядька, мы решили исследовать все окрестности вокруг нашего дома и углубляемся в лес всё дальше и дальше. Мне интересно, я каждый день вижу новые места, новые поля, новые озёра. Дядька обещает научить меня ловить рыбу, мы даже начали готовить снасти, только, ждём приезда батюшки, он должен разрешить.

И уроки мне тоже очень нравятся. Моя тётушка Лена очень интересно и увлекательно всё рассказывает. С ней я мысленно хожу в дальние походы и защищаю свою землю, с ней знакомлюсь с великими богатырями и былинными воинами, с ней открываю новые земли и страны, с ней узнаю новые народы, их нравы, и обычаи. С ней я летаю на коврах-самолётах и хожу по разным дворцам в шапке-невидимке. С ней я спасаю несчастных красавиц из плена, и с ней я разбиваю полчища врагов и освобождаю народы от рабства.

Также, тётушка вводит меня в мир чисел. Это она мне объяснила, почему моему коню легче нести меня, чем дядьку. Это она объяснила мне что такое огонь, что такое ветер, почему бывает день и ночь. И мне очень нравится её слушать, мне нравятся её лицо и её улыбка, мне нравится, как она разговаривает. Частенько, во время наших занятий заходит дядька, он тихонечко сядет у входа и слушает её, думаю, и ему это тоже интересно.

Приехал батюшка и разрешил нам ходить на рыбалку. Для меня это счастье. Наш дом стоит недалеко от устья реки Шексны, где она впадает в озеро Белое. У дядьки уже прикормленные места, мы ловим с берега, хотя, у него есть и лодка. Но, батюшка сказал, что на лодке выходить не разрешает. Какое счастье смотреть на первую пойманную рыбу. Я изучил названия всех рыб в наших местах. И ряпушка, снеток, карась и судак, щука и лещ. Когда мы приходим с рыбалки домой, матушка попросит кухарку пожарить мне мою рыбу. Ем её и чувствую себя мужчиной, какое же это счастье. Всегда утром, когда мы выезжаем на нашу ежедневную прогулку, мы обязательно на часик останавливаемся порыбачить. Для нас это уже стало традицией. Мы также ставим ловушки для птиц, но, это только осенью, когда куропатки и тетерева вырастут и нагуляют жир. Дядька обещал сводить в конце зимы на тетеревиные и глухариные тока, о которых мне много перед сном рассказывал. Вот так и живём, с утра на конях, потом рыбалка, а потом изучаем окрестности, забредаем в такую глухомань, что даже дядька с трудом находит дорогу домой. После обеда учёба.

И ещё, дядька обучает меня бою на мечах. Конечно, мечи пока деревянные. Со мной обучаются ещё несколько мальчиков, они все мои друзья, а их родители друзья моих родителей. Здесь у нас и рукопашный бой, и палочный, и на мечах. Конечно, я здесь самый маленький, но, дядька говорит, что к двенадцати годам я должен буду уметь биться как воин. В двенадцать лет у нас всех детей отдают в специальный учебный лагерь. Они уже там живут постоянно и домой их отпускают только на праздники, или по болезни. Конечно, хочу побыстрее попасть туда, но, мне и с дядькой очень интересно. Каждый день узнаю с ним много нового.

Уже очень хорошо помню себя с семи лет. Я прекрасно скачу на коне, владею мечом, копьём. А из лука никто лучше меня не стреляет. Конечно, с дядькой мне не сравниться. По-прежнему, после обеда занимаюсь с тётушкой. Она начала обучать меня иностранным языкам. Это самые мои нелюбимые занятия. Постоянно путаюсь и забываю слова. Зато, с дядькой нам хорошо. С солнцем встаём, бегаем до озера и обратно, если не совсем холодно, то купаемся. Если холодно, дядька всё равно купается, а я только по пояс умываюсь озёрной водой.

Дядька научил меня плавать, теперь я обгоняю всех своих друзей. Они любят с нами бегать. Их усадьбы стоят недалеко от нашей. После умывания у нас завтрак – и в поле. Там мы вволю сражаемся и на мечах, и на палках, и на кулачках. Уже после таких битв самому хочется окунуться в озеро. Зимой обтираемся снегом. А ещё интересно биться в снегу. После таких занятий от рубахи пар идёт, как от коня после хорошего бега. Но, дядька сразу заставляет одеваться, нельзя, чтобы тепло тела зря выходило.

По выходным дням, когда нет занятий с тётушкой, мы с дядькой и друзьями уезжаем на конях далеко в поход. Но, к вечеру нужно возвращаться. Дядька каждый раз показывает нам новые места, и это очень интересно. Но, как хочется ускакать очень далеко, повидать дальние страны, новых людей. Дядька у костра всё время рассказывает о своих путешествиях, о своих походах и даже битвах. Нам всем не терпится такое испытать.

После того, как мне исполнилось двенадцать лет, меня отдали в детский специальный учебный лагерь. Здесь из детей выковывают воинов. Это всё время так дядька говорит. Он со мной. У него в обучении очень много таких, как я. Дисциплина здесь железная, подъём в пять часов, и сразу бежим. Потом по пояс умываться водой из реки и завтрак. На завтрак каши, мёд, хлеб и квас. Потом опять занятия, у кого рукопашный бой, у кого мечи, у кого топоры. Обед, конечно, плотный. Щи, мясо, рыба, каша, хлеб, кисели.

После обеда отдых, потом лёгкий перекус и опять занятия, мечи, топоры, на конях. На конюшне мы занимаемся сами, чистим, убираем в стойлах. У нас у каждого свой конь, я кормлю его, пою, чищу. Бывает, мы на неделю уходим в поход, в полной выправке и в боевом порядке. Наши дядьки только наблюдают за нами, а так, всё делаем сами. Мы разделяемся на два лагеря и воюем друг с другом. Одна группа строит укрепления, а вторая вначале идёт в поход, а по приходу должна захватить укрепления, которые построила первая группа. Переправляемся через реки, рубим и вяжем плоты для лошадей и повозок. После таких походов даже передохнуть не дают, опять мечи, опять топоры, опять рукопашный бой. Выходной только в воскресенье. Но, здесь мы все уже идём в храм. Храм рубили наши монахи. Они в прошлом все заслуженные воины и за их плечами не счесть сколько боёв и походов.

Наш учебный лагерь стоит на Шужгорской горе верстах в шестидесяти от нашего родного городка Белоозера. Такое название этой горе дадут позже, но, мне так легче называть. Данилов Шужгорский Спасопреображенский мужской монастырь. Основан будет в 16 столетии преподобным Даниилом. Это потом учёные так будут считать. А для нас и для наших монахов – это просто место проявления силы, известное с давних пор. На эти места всегда приходят на поклон удивительные старцы волхвы, которые после своих поклонений часто живут с нами и рассказывают удивительные истории о давно минувших временах и народах. Эта гора – самая высокая точка во всей округе.

Живём в рубленых избах. Избы свободные, места хватает всем. Отдельная изба столовая. Всё пропитание получаем с наших окружных полей. Здесь же наши стада коров, овцы, бараны, свиньи. Но, за ними ухаживают из монашеской братии. Конечно, мы им много помогаем, косим сено, помогаем в пахоте, убираем урожай, да всё, что попросят. А они в благодарность нам такие рассказы вечером у костра рассказывают, что мы только за головы берёмся. Дядька говорит, что это всё чистейшая правда.

Прискакал вестовой и сказал дядьке, что нас срочно вызывают домой. Он ещё что-то говорил, но, дядька мне велел седлать лошадей. К вечеру мы уже дома. Матушка вся в слезах, говорит, что помощники моего батюшки вернулись и сообщили, что батюшку и его сподручных взяли в полон разбойники. Говорят, что в районе городка Суздаль на их обоз напали булгары. Батюшка с обозом возвращались домой и только они выехали из городка, как те напали на них. Охрану обоза порубили, а выживших с собой увезли. Несколько охранников только смогли сбежать, вот они и сообщили в Суздаль о набеге. Воевода Суздаля обещал найти разбойников, батюшка же на него работал, ему по военной части что-то строил.

Все поиски не дали никаких результатов. Дядька собрал друзей батюшки, ездили в Суздаль, искали свидетелей нападения, а потом объезжали деревни, купцов, может быть кто что видел, или слышал. Я порывался ехать с ними, но, меня не взяли. Сказали, что нужно быть рядом с матушкой, она совсем на слёзы изошла. В мои обязанности входило гулять с братом. Его назвать Геной, Геннадий по-гречески – родовитый. Ему уже восемь лет, но, мало ли что, мальчишка активный, может куда-нибудь и забрести. Я водил его по всем нашим с дядькой местам, на рыбалку. А вот коней он не любит, но, я и не настаивал. Конные походы лучше всего с дядькой, он всё знает.

Когда дядька вернулся, ничем нас не обрадовал. Обоз вместе с батюшкой как растворился. Всё стало продолжаться по-старому, я с дядькой опять в лагере. Матушка с Геной дома. Она отдала его в монастырь в ученики иконописцу, он имеет большую тягу к богомазанию, а мечом махать у него нет никакого желания. Матушка рада, что хоть он с ней остался.

Обучение в учебном лагере у нас обычно длится до исполнения пятнадцати лет. После пятнадцати можно уже вступать в дружину. Конечно, если возьмут. И туда вступить не так уж легко. А я решил сразу после окончания лагеря собрать друзей своих, друзей батюшки и попытаться опять поискать. Его исчезновение не даёт мне никакого покоя. Я встаю с этими мыслями, и ложусь с ними. Всё, чем бы ни занимался, думаю только об этом.

Матушка согласилась с моими планами, тем более, что собирается довольно большая группа, все воины сильные, славные. Не в одних походах участвовали. Конечно, и дядька с нами. Мы берём ещё и охранников, которые сопровождали батюшку во время похищения. Сейчас ожидаем только окончания распутицы, чтобы земля подсохла. Главную цель нашей поездки решили не открывать, чтобы никого не вспугнуть и лишний раз не напоминать о тех событиях. Мы примкнули к большому каравану купцов, которые везли свои товары в Суздаль и далее. И числимся среди них охранниками.

С самого момента, как я узнал о похищении батюшки, моей целью стало оттачивание мастерства воина. Я изматывал себя тренировками, дядька видел это и даже, иногда, сдерживал, а иногда, и направлял, подсказывал. По вечерам мы слушали его рассказы о хитростях в бою, как обмануть противника, как переиграть мастерством и сноровкой. И сейчас, когда мы сопровождаем караван, он подсказывает, как противник внезапно может напасть, на что нужно обращать внимание, чтобы этого не случилось. Как скрытно вести разведку, что может выдать засаду и как её избежать.

Расстояние от нашего дома до Суздаля чуть меньше пятисот вёрст. Идём по-разному, в некоторых местах на стругах, это такие большие лодки с парусом. В некоторых местах – на конях. У купцов все пути уже отработаны. В нужных местах на реках струги уже ожидают нас. Дядька сказал, что дней за тридцать доберёмся. За тридцать дней он нам с друзьями много хороших уроков дал. Даже один раз они с другими дядьками разыграли нас, но, мы не оплошали, завидели чужаков, сработали, как надо. Дядьки похвалили нас.

По приезду в Суздаль дядька встретился с воеводой, тот одобрил наши планы, обещал дать ещё всадников и передал нас своему помощнику, который работает с соседями по землям и знает, кто на что способен. Мы долго составляли план, спорили, и, наконец, договорились. Ведь, самое главное, нельзя раскрывать суть нашего похода.

Мы представляемся купцами, и, что хотим договориться о поставках с нашей стороны и о закупах на тех землях того, что мы выберем. Весь район наших поисков находится в руслах огромных рек Волги, Камы, Оби и Клязьмы. Лучше бы использовать ладьи, или струги, нам так предлагал Воевода, но, в глушь уже не пройдёшь без лошадей. Поэтому, на лошадях вышли на левый берег реки Клязьмы и дошли до места, где случилось нападение на обоз. И от этого места стали передвигаться в сторону границы. Наших пленников могли захватить либо булгары, либо мордва. Воевода склоняется, что это сделали только булгары. Они более воинственны, склонны к грабежам. Клязьма впадает в Оку, переправились через неё и проследовали уже по правому берегу Волги.

Как нам рассказал Воевода, Булгария подписала мирный договор, по которому булгары могли вести торговлю на Оке и Волге, а русские – на булгарских землях. У нас был хороший повод для нашего путешествия. Столицей у них городок Булгар. По пути нашего следования заехали в булгарские города Бряхимов и Буртас, это небольшие купеческие городки, здесь мы и планировали собрать информацию о наших похищенных. Но, только в столице Булгар дядьке сказали, что есть такой городок Джукетау, русские называют его Жукотин, он стоит на реке Каме. Так вот, там один мастер знатные терема рубит, на него огромная очередь желающих. И появился он как раз три года назад. Как только дядька такую информацию получил, сразу собрал нас всех и решили мы срочно ехать туда. В тех местах жили ары, их ещё называют удмуртами. Дорога к этому городку неплохая, и с утра выехали. За три дня добрались без проблем. Наш Воевода в Сызрани нам дал грамоту, да и в столице Булгар ещё грамоту выдали, чтобы никто не чинил препятствий и всячески оказывали нам помощь.

Прибыли уже за полночь, остановились на постоялом дворе. Конечно, устали. Вечером не у кого было что-либо спросить. Но, как только проснулись и позавтракали, сразу в торговые ряды пошли. Задавать вопросы договорились не открыто. Спрашивали о мастерах, которые могут терем хороший срубить. Да, слышали они, что появился у них в округе мастер, терема знатные рубит. Но, не знают, откуда он взялся, и кто он такой. Сказали нам где он сейчас и у кого, местный мальчишка даже вызвался нас проводить. Пока ехали, решили не подавать вида, что мы узнали его. Мой батюшка мог быть и пленником, и у него может быть хозяин, который не захочет его лишиться. Быть может, его с этой целью и похитили. А мы хоть и сильны, но, в чужой стране, а здесь только чужаки.

Терем только начинает рубиться, всего несколько венцов выведено. Мастеров шесть человек и старший. Мы все подходить не стали, пошёл дядька и с ним четыре охранника от воеводы. Они подошли, видно, что идёт разговор, подошли ещё мастера. Разговор продолжался около получаса. Когда дядька вернулся к нам, он сказал, что да, это мой батюшка, но, он ничего не помнит. Он не узнал дядьку. Дядька сказал им, что хочет построить терем, спросил, сколько это будет стоить, когда можно начать? Наши опасения подтвердились, всем полностью управляет какой-то боярин. И все дела нужно вести только с ним. А к батюшке даже близко не подпустили. Но, они договорились на завтра встретиться в конторе на главной площади. Ясно, что батюшку нужно похищать, теперь необходимо обсудить всю операцию подробно до мелочей.

Нужно дать лошадям отдых, работа им предстоит скоро очень тяжёлая. Пока лошади будут отдыхать, необходимо сделать полную разведку по ситуации. Где живёт батюшка, с кем, сколько охраны. И другой вопрос, как нам вывезти его? Похитить и бегом, как разбойники лесами бежать? Так его похитители эти места лучше нас знают, все и всё будет им в помощь. А мы чужие! Нам никто помогать не будет. Вот так и спорили до утра. Дядька политик старый, утром объявил, что он со мной галопом идёт до Суздаля, а все остальные остаются, делают вид, что договариваются по торговле и по постройке терема, а по-простому – тянут время. Нужна вся информация по батюшке, где живёт, кто им руководит, сколько у них народа. Ну, всю возможную и невозможную информацию. И мы немедленно выдвинулись. Договорились скакать так, чтобы только давать лошадям отдых. Взяли по две лошади.

Обернулись быстро. Суздальский воевода дал людей, дал своего помощника по переговорам, который хорошо знаком с Булгарскими правителями, и мы выдвинулись в обратный путь. Булгарский правитель, когда узнал, что случилось, совсем рассвирепел. Дал ещё своих воинов. Этот район Джукетау у него на особом счету, самовольство, расхищения казны, недозволительное с людьми творились. Грехов много накопилось. А здесь как раз мы, ему это на руку.

Когда прибыли в Джукетау, сразу поскакали к месту стройки, батюшка там. Воеводские ратники пока занимаются боярином, а мы же сразу подбежали к батюшке. Его охранники что-то пытались спорить, но мы с дядькой их быстро уложили. Батюшка нас не узнавал, ни меня, ни дядьку, только как-то криво улыбался и подёргивал головой. Мы сразу посадили его на коня и поскакали на базарную площадь. Там нас ждали все, кто остался после нашего отъезда.

Батюшка всё время куда-то порывался. Мы пошли туда, куда он нам показывал, и дошли до дома, в котором он всё это время жил. Речь у него иногда пропадала совсем, иногда что-то невнятно говорил, и ещё голова сильно дёргалась. Нам навстречу вышла женщина с девочкой и спросила – что случилось? Я объяснил, что это мой батюшка и мы хотим его забрать и увезти домой, ему нужно лечиться, он же сильно болен.

Женщина стала рассказывать, как три года назад моего батюшку привёз местный боярин и сказал, что он будет у них жить. Изба, в которой они жили, боярская, и они здесь все жили и выкармливали боярских уток. А потом стал с ними жить и мой батюшка. У него была сильно ранена голова, они его вылечили, и он стал строить боярину терема. Его для этого его и украли.

Но, батюшка всё полностью забыл, даже своё имя. Строить мог, а имя и откуда родом, не помнил. Женщина говорит, что его чем-то опоили. Боярин со многими так поступал, и люди забывали всё, но, работать могли. Когда мы сказали, что забираем батюшку и уезжаем, женщина с дочкой кинулись дядьке в ноги, плакали и просили забрать их с собой. Говорили, что их здесь семь человек и их давно похитил боярин, а сами они из городка Муром.

Батюшка тоже встал с ними на колени, тоже плакал и обнимал их всех. Такую картину смотреть невозможно, ни я, ни дядька не могли этого выдержать. Сказали нашим охранникам подогнать подводу и загрузили их всех со всем их скудным скарбом. Дядька попросил не тянуть, мы уезжаем, а воеводские помощники пусть сами разбираются с тем боярином. Да мы и не нужны уже здесь. Видно, как воеводские загружают боярских пока в подвалы, и, думаю, потом будут везти в столичный острог в городок Булгар.

И мы выдвинулись, неизвестно, где застанет нас ночь, но, в любом случае, нужно двигаться в сторону дома, в сторону родной границы. А здесь чужбина. Конечно, охрана у нас хорошая, все воины десятка стоят. Но, всё равно, ночевать уходим в сторону подальше от дороги. Дядька опасался погони. На ночь оставляли дежурных. Только, такими дежурными, в любом случае, я и дядька. Досыпаем уже днём в телеге под скрип колёс.

Мы уже катим по нашей земле. Суздальских охранников дядька отпустил домой. Написал князю и воеводе письма, извинился, что не можем поблагодарить лично, но, по выздоровлению батюшки обещал обязательно заехать. Охранников попросил рассказать всё, что случилось. А мы продолжаем свой путь домой. Батюшка едет только на телеге с женщинами, мы с дядькой за ними. Также, ночами дежурим, охраняем сон наших друзей и близких, а днём отсыпаемся. Только, когда спать уже невмоготу, бегу вперёд обоза, потом возвращаюсь, потом опять вперёд. Разминаться негде, мышцы занемели, вот и нужна разгрузка.

К батюшке память так и не пришла. Он смотрит на нас с дядькой, видимо, пытается что-то вспомнить, и не может. Когда мы с дядькой идём сзади его телеги, он смотрит на нас, морщится, щурится, но, память не приходит. И, видимо, от этого сильно переживает.

Один раз, когда мы остановились на ночёвку, нас всех накормили и мы готовили коней к нашему дежурству. У дядьки такая система, что охрана охраняет, дежурит у коней, у костра, а мы издали наблюдаем за нашим обозом. И сидим на конях скрытно. Дядька говорит, что это лучший способ не прозевать нападение. Так вот, пока я снаряжал коня, увидел девицу, которую мы спасли с батюшкой. Вернее, у девицы голова замотана платком, а я увидел лишь её глаза, огромные, они смотрели на меня не мигая, и это так неожиданно и удивительно. Как только глаза увидели, что я их заметил, они внезапно исчезли. Я опешил! Никогда не думал, что глаза могут обладать такой силой. Я смущён, ошарашен. Вот тебе раз. Это как удар стрелы. Глаза больше не появлялись, дядька позвал меня ехать, я оглянулся на то место, где были глаза, там только женщины, которые выхаживали моего батюшку. Ну, ладно, глаза и глаза, подумал я, эка невидаль. Дядька на меня как-то странно посматривал, я даже немного вспыхнул внутри себя, надо же так. И потом всю ночь, пока охраняли покой нашего обоза, думал об этих глазах и злился на себя, что есть что-то, что может меня так встревожить.

С нашими новыми друзьями я, особенно, не общался, шесть женщин и один мальчик. Мальчику только семь лет, и он больше крутится около нас. А женщины долго жили в мусульманской стране, привычка закрывать лица осталась. С мужчинами не общаются, исключением остаётся только батюшка, они его опекают. Стол у нас общий, основные горячие блюда готовятся вечером после привала. Да, готовят и накрывают на стол женщины. Они с первого дня взяли на себя эту обязанность, и так продолжается дальше.

Старшую звали Александра, младшую, её дочь – Елена, а остальных я даже ещё не знаю. Как только подхожу к батюшке, они сразу отходят и никогда не разговаривают. Готовят молча, на стол накрывают молча, убирают со стола молча. Охранники смеются, что из них выйдут идеальные жёны. Вот я опять подошёл к батюшке, пробую с ним разговаривать, а женщины сразу отошли и издали смотрят, что может быть мне что-нибудь нужно.

У батюшки хоть голова дергается сейчас меньше. Видно, что ему нравится наше общество, он много смеётся, но разговор с ним не идёт, он сразу начинает замыкаться и хмуриться. Но, много смотрит на меня и дядьку, словно перебирает свою память. Долго и внимательно смотрит, потом морщится и отворачивается. А потом долго смотрит на какое-нибудь дерево или в небо, высоко запрокинув голову.

А вот глаза меня тревожат постоянно. Но, только они увидят, что я заметил взгляд, сразу исчезают. Все женщины в платках, даже рот закрыт, одни глаза. Они кушают отдельно, но, и батюшка с ними. Вот с ним они разговаривают, смеются, шутят. И батюшка с ними разговаривает. Но, как только кто-нибудь к ним подходит, разговор прекращается и женщины сразу закрывают лица платками и отходят. Вот и пообщайся с ними. Дядька только улыбается, а на мои вопросы – как же общаться и с батюшкой, и с женщинами, он отвечает, что такие болезни только время и любовь лечат.

Так оно и выходило, дней через двадцать нашего пути и нашего общения с ними, женщины уже не уходили, когда к ним подходили или я, или дядька. Даже отвечали на некоторые вопросы, которые мы им задавали, уже не отворачивались от нас и не закрывали лица. Батюшка тоже осмысленно отвечал на вопросы, правда, коротко, но, и это уже успех. Уже ходил с нами поить лошадей, вечером насыпал им зерна в мешки.

Того коня, которого он мне подарил перед лагерями, похлопывал, чистил щёткой. А один раз, когда мы переправлялись вброд через реку, вскочил на него без седла и поскакал вдоль речки, поднимая фонтаны брызг. Он был восторжен, возбуждён, смеялся и что-то кричал, подгоняя коня. Женщины вначале испугались такому его поступку, а потом стали смеяться ему в ответ, подзадоривая и махали ему платками. Мы с дядькой даже опешили от такого взрыва чувств, переглядывались и пожимали плечами. А потом стали сами кричать и смеяться.

Я вскочил на дядькину лошадь и поскакал за отцом, тоже поднимая фонтаны брызг. Мне, конечно, страшновато отпускать батюшку далеко от нас, мало ли что. Но, я боялся его испугать своими действиями, просто скакал по воде, не приближаясь и не отдаляясь. Батюшка остановился, повернулся ко мне и стоял, смотря на меня. Он улыбался как всегда, каким я его привык видеть ещё до этих событий. Соскочил с коня и пошёл ко мне. Я тоже соскочил с лошади, подошёл к нему и остановился.

Батюшка долго смотрел на меня, внимательно, как бы изучая, потом обнял и заплакал. Мы с лошадьми стояли по щиколотку в воде, без сапог. Когда батюшка успокоился, отстранился от меня и только сказал – как же ты вырос, сынок. Обнял меня за плечо, посмотрел на мои босые ноги и сказал, что вода холодная, нужно идти. К нам уже скакал дядька с нашими сапогами.

Он, конечно, понял, что к батюшке вернулась память. Когда подскакал к нам, соскочил с коня, и они обнялись. Их дружбе даже не сосчитать сколько лет. Ходили вместе в походы, воевали, только батюшка потом перешёл на строительство крепостей и укреплений, а дядька даже стал тысячником. В войске это очень высокий чин. В одном из боёв они попали в засаду, и дядька был сильно ранен. Когда мы раньше купались в реке, на его шрамы страшно смотреть, всё тело исполосовано. И вот они встретились снова. Мы шли до обоза пешком, держа в поводу коней. Батюшка рассказывал, что с него, как будто камень свалился, который давил всё его сознание, его Я. Сейчас камень исчез, просто исчез. И он стал тем человеком, которого мы все знаем и любим.

Батюшка подошёл вначале к женщинам, которые радостно ему улыбались, у всех глаза на мокром месте, он их всех обнимал, целовал и смотрел, как будто заново знакомился. Потом обошёл всех, кто был с обозом, они все его старые друзья, дети его друзей. Мы все очень рады. Дядька велел делать привал, Солнце катилось к закату, конечно, привал немного раньше, но, ничего страшного.

Пока женщины ставили казан и готовили ужин, мы занялись лошадьми, всадник всегда должен вначале ухаживать за лошадью, а потом заниматься собой. Батюшка был с нами, занятия лошадьми ему привычны с детства. Его, как и меня, в пять лет посадили на коня. Я видел, с каким удовольствием он чистит щёткой своего коня. Говорит, что теперь он будет ехать только верхом.

Вечеря прошла по праздничному. Дядька достал из запасов сладости, всё равно где-то через пять дней дома будем. Все смеялись, шутили, было видно, что все счастливы, что батюшка выздоровел. Женщины сидели со всеми вместе, также шутили, смеялись. Я смотрел на них и только удивлялся, как же люди могут искренне радоваться выздоровлению, освобождению других людей, радоваться возвращению в семью мужа, возвращению сыну батюшки, возвращению друга и просто человека.

Ко мне подошла Лена. Я только недавно узнал, что её зовут Лена. Она попросила показать ей моего коня. Она их никогда не гладила. Я как-то даже занервничал, никогда с девочками близко не общался, просто не представлялось возможности. Но, вида не подал, наши лошади паслись на поляне недалеко от нашего обоза, и подвёл её к своему коню. Заранее взял хлеба и дал ей, чтобы она его угостила. Столько восторга от кормления я никогда не видел. Конь нежными губами брал из рук хлеб, касаясь её пальцев, и она смеялась как маленький ребёнок.

Я обещал научить её ездить на коне, но, это нужно будет сделать дома, моего прежнего коня отдали Гене, он и спокойней, и потише. А это боевой конь, на нём учить не получится, сильно горячий. Он только меня нести может. Мы разговаривали о сегодняшнем исцелении, Лена рассказывала, как её матушка ухаживала за моим батюшкой, когда его боярские слуги привезли без сознания и просто бросили у их дома. Он пришёл в сознание только на седьмой день и как все они этому были рады. Как её матушка выкармливала его из ложечки. Ведь, он встал только через месяц. Говорила, что их боярин всех неугодных опаивает какой-то отравой, от которой люди становятся тихими и послушными, и делают всё, что им прикажут. Мы гуляли долго, пока дядька не позвал. Посмотрел на меня как-то странно, даже не улыбнулся и сказал, что нам пора в дозор. Я передал Лену её матушке и тётушкам, а нам предстоит бессонная ночь. Мы с дядькой уже привыкли к такому режиму.

После этой прогулки мы стали гулять с Леной каждый вечер. Она рассказывала о своей семье, как их похитили и как они жили до похищения. А я рассказывал о лагерной жизни, как мы с дядькой на рыбалку ходим, о моих батюшке и матушке. И каждый раз дядька меня звал в дозор. Я уже хорошо познакомился с тётушками Лены, они не родные, просто жили по соседству и вместе ехали с тем обозом, на который напали разбойники. И они совсем не старые, как мне казалось вначале. Дядька сказал, что у нас бывают обозы до Мурома, есть возможность попасть им домой.

Мы въезжаем в наш городок. Здесь у батюшки много друзей и все они знали о нашей потере. А теперь, когда узнавали, что мы нашли его, все поздравляли нас, шли рядом с обозом, желали батюшке здоровья. Молодые мальчишки поскакали предупредить матушку. Когда мы уже подъезжали к дому, она уже бежала нам навстречу. Батюшка соскочил с телеги и побежал к ней. Ноги её слабели, батюшка еле подхватил. Соскочил и я, и мы вдвоём ввели её во двор.

Пока родители приходили в себя, мы с дядькой провели наших новых друзей в гостевой дом. Тётушка Лена распорядилась затопить баню, разместила гостей по комнатам и позвала всех в столовую. Там уже накрывался стол. Родители из комнаты ещё не выходили. Тётушка Лена вышла, сказала, что всё уже хорошо, позвала гостей к столу. Сказала, что сейчас только лёгкий перекус, а после баньки уже плотно поужинаем. Она увела гостей примерить одежды, ведь, они как собрались, так ничего со страха не взяли.

Приходили родные, поздравляли, и уходили, зачем тревожить людей с дороги. Все попарились, я пошёл последним. Никогда не парюсь. Несколько раз пробовал, так потом в кадке с холодной водой сидел, мне казалось, что я сейчас загорюсь. Я в бане просто моюсь. Батюшка с дядькой после парилки несколько раз в речку прыгали. Вечером сидели за столом, говорили, опять знакомились. Батюшка рассказал, как его женщины выхаживали, можно сказать – спасли. Интересно на них смотреть, без платков, по-домашнему. Румяные от баньки и сбитеня. А там на чужбине я думал, что они старые, а им лет не больше, чем матушке. Все сильно устали, решили спать лечь пораньше. Какая благодать лечь в родную постель. Бельё пахнет домом, даже половицы дома скрипят по родному.

А утром всё равно не спится, нет, чтобы поспать подольше, так глаза открылись ещё раньше, чем солнце встало. Решил не нежиться, сразу захотел побегать. Родной берег озера, родная река, родные наши места рыбалки. Когда прибежал домой, матушка ругалась, говорит, совсем с лица спал, кожа да кости, а дядька только ухмыляется. У колодца несколько вёдер на себя вылил, крынку молока, и переодеваться. Матушка уже звала завтракать. Как же я люблю домашние блинчики с вареньем и сметаной! Сбитень на травах и сушёных ягодах, у дядьки свои рецепты, только он его заваривает.

В конце завтрака батюшка поблагодарил своих спасительниц, сказал, что гостевать могут сколько угодно, а как захотят, ближайшим обозом отправит их в Муром. А Александре с дочерью и сыном предложил остаться жить здесь, их мужчин разбойники побили всех, никого близких в Муроме, скорее всего, не осталось. Некуда им ехать. Могут жить в гостевом доме, а помощь по хозяйству всегда нужна. На том и порешили, особых возражений не было. А тётушки из Мурома по приезду весточку пришлют, может быть, родственники какие и объявятся.

Лена попросила меня показать ей городок, походили, побродили по родным моим местам, сводил её на озеро. Домой пришли к обеду. Лена напомнила мне, что я обещал её научить на коне ездить. После обеда и решили начать. Мы с Леной договорились, что пока все после обеда будут отдыхать, мы и начнём. Так и сделали. Мой детский конь, конечно, уже старенький, но, Гену катает, и Лену сможет. Я надел седло, сбрую. Для посадки на коня ещё дядька сделал мне ступеньки, потом с их помощью Гена садился, а теперь и Лена будет. Я объяснил ей что и как делать, а сам держу за уздечку.

Села с первого раза, стал выводить из конюшни. Лена двумя руками вцепилась в поводья, ногами зажала бедного коня и сидит, не жива и не мертва. Я веду медленно их, ободряю коня, чтобы, не дай бог, не испугался, потом стал ободрять Лену, говорю, чтобы расслабилась и почувствовала себя в седле, а для этого нужно подняться на стременах. Лена исправно выполняет все мои наставления и потом мы просто стали ходить по двору, чтобы она почувствовала себя в седле. Нужно научиться стоять на стременах, нужно поверить в их опору и в их надёжность.

Вот так и ходили по двору, пока дядька не вышел, подошёл, посмотрел, и дальше ушёл по своим делам, хитро улыбаясь. Потом, когда Лена уже уверенно стала стоять на стременах, могла управлять своим телом, я разрешил ей уже самостоятельно ездить. Налево, направо. Новых упражнений решил не делать, пусть закрепляет этот урок. Лена исправно ездила, управляла. Вышли батюшка, матушка, тётушка Александра и тётушка Лена. Все посмеивались про себя. Я горд, моя первая ученица показывает прекрасные результаты.

На следующий день мы с Леной решили поехать на поля, по лесным тропинкам. Мне удивительно смотреть на неё. Лицо её выражало восторг, глаза расширены. Я прекрасно знаю эти места, мы с дядькой в своё время не по одному разу здесь проехали. Идём шагом, пусть почувствует коня. Только, на каждом шаге коня, глаза её мигают, и такие удивительные и восторженные. Я иду рядом, чтобы её не стеснять, делаю вид, что смотрю на дорогу и только иногда бросаю на неё короткие взгляды.

Мы стали каждое утро отправляться на конные прогулки, взрослые нам ничего не говорят, только дядька при встрече бросает хитрые взгляды. Лена стала уже хорошо держаться в седле, конечно, галопом не пускает, но, рысью мы теперь ездим постоянно.

После спасения батюшки на нас с дядькой посыпались заказы в охрану. Но, батюшка сказал, чтобы мы до конца лета отдохнули и сил набрались. А, заодно, и цену себе на ратном рынке набьём, не бросаться же на первого встречного. Это так дядька шутить любит.

Мне приходится постоянно держать себя в форме. Дядька не даёт покою. У него группа молодых всё время просит меня на учебные бои. Но, это и мне хорошо, и им учёба. Лена с девчонками сидят на брёвнах у поваленного дерева, это их наблюдательный пункт. Они наблюдают за нашими боями, у каждой свой любимчик, переживают, поддерживают. Дядька их не выгоняет, говорит, что воину всегда нужно, чтобы за него кто-то переживал. От этого у него силы прибавляются.

Здесь у нас и кулачные бои, и борьба, и мечи. На конях биться мы уходим за лес, там большое чистое поле, без камней. Вот здесь мы уже в полной амуниции и на конях. Конечно, мечи деревянные и копья без наконечников. Из всей дядькиной группы только двоим он разрешает со мной биться. Боится, что покалечу его молодёжь. На такие бои стекается вся округа. Но, я бьюсь в четверть силы и растягиваю бой. Иначе, не интересно. Молодёжь самолюбивая, горячая, дядька говорит, что сопернику всегда нужно оставлять надежду на победу. Частенько, бывает, и мы с дядькой даём себя проявить в полную силу. В полной амуниции, на конях, боевые мечи, только копья без наконечников. Здесь уже успех попеременный. Не думаю, что дядька мне специально поддаётся. Бывает, к нам присоединяются и другие воины нашего городка, но, те, кто с нами уже знаком, особого желания не изъявляют. Княжеский воевода частенько предлагает батюшке, чтобы он отдал меня ему на службу, только батюшка всё отшучивается, что молодой я ещё.

Батюшка уже решил потихоньку заниматься делами. Ему предлагают строить и в Суздале, и в Муроме, и в Новгороде, и в Ярославле. Он решил приобщать меня к своим делам, чтобы я был рядом, да и дядька. Матушка сказала, что нечего мне дружинником служить, нужно мозгами своими жить, мастерство с человеком остаётся всегда. И я с ней согласен, биться люблю, но, ходить в походы неизвестно за кого, это меня как-то не прельщает. Дядька говорит, что историю пишут победители, а побеждают не всегда лучшие.

Мне нравится строить. Батюшка показывает те крепости, те соборы и те хоромы, которые он построил, так это просто замечательно. Твои творения простоят века, на них будут смотреть десятки поколений людей. И пусть все забудут кто это построил, но, всё равно, в твоих творениях будут жить люди, будут в них решать задачи государственной важности, решать судьбы страны и судьбы народов. Это же прекрасно! Мне, конечно, хотелось бы участвовать в великих битвах, но, таких битв может мне и не достаться на моём веку, а я проведу свою жизнь, разгоняя восставших холопов и гоняя по лесам разбойников. А коли придёт время великой битвы, мой меч и мой конь всегда со мной. Так я рассуждал, пока решал, работать мне с батюшкой, или идти дружинником.

Свой выбор я сделал. Как говорит дядька, мне нужно научиться владеть топором не хуже, чем мечом. Когда посмотрел, как он управляется с ним, диву дался. За несколько минут он из деревянного полена сделал доску, которую Лена сразу забрала для разделки мяса, да ещё и ручку украсил, чтобы не выскальзывала из рук. Вот тебе и дядька! У батюшки в каждом городке много друзей, товарищей, как он говорит. Так это и городошники, кто строит деревянные крепости, и древоделы, строители – зодчие деревянных зданий, и плотники с широким профилем, столяры, мостанки, кто строит мосты. Много знакомых кузнецов, токарей. Да всех мастеровых он знает, со всеми знаком. Когда ему дают заказ, он чертит, считает, ищет материалы, и ищет мастеров, кто и что сделает. Он этому мастерству у своего отца научился, а отец – у своего отца, и так далее. В общем, он специалист по строительству из дерева. Сам много теремов и соборов построил, пока молодой был. Топором махать умеет, как он иногда смеётся.

Через неделю планируем выезжать в Ярославль, там нужно будет рубить целый купеческий двор, с лавками, с конторами для купцов, с амбарами и гостевым двором. Надлежало, фактически, перестроить главную площадь городка, а здесь и сам собор со всеми прилегающими постройками. Главные бумаги на строительство уже подписаны, теперь нужно ехать и искать мастеров, поставщиков. Это только в Ярославле. Ещё начали рубить терема и хозяйственные постройки для князя в Суздале. В Муроме рубим терема. Это там так многоэтажные дома называют. С резьбой, с украшениями. Два собора рубилось в Новгороде. Конечно, византийские мастера ставят соборы каменные, но, мы любим работать с деревом. И рубленый деревянный собор стоит намного дешевле.

Вот в таких заботах мы и провели ещё семь лет. У батюшки дела идут в гору, мы с дядькой постоянно объезжали стройки, проверяем качество работ, сроки выполнения. Но, особенно никто ничего не нарушает, всё выполнялось хорошо. В начале весны я сообщил родителям, что хочу жениться. Конечно, это не было ни для кого неожиданностью. Все видели нашу любовь и, думаю, что никто не мог быть против. Когда мы с дядькой уезжаем, я считаю каждый день до встречи, а Лена, говорят, опять одевает платок и закрывает лицо. Матушка с ей разговаривала, тётушка, пытались как-то развеселить, отвлечь, но, лицо, как скала, ни улыбки.

Зато, как только приезжаю я, мы весь день по полям катаемся, матушка даже обижается, что и она, ведь, тоже скучает. Матушка её любит, а тётушка всё время опекает, как только мы вернулись с чужбины, она стала учить её грамоте, рукоделию. А дядька только усмехается, говорит, что в молодости не наигралась. А на самом деле, и вышивают, и наряды шьют сами, и украшения делают. Мне нравится, а когда похвалю, я опять на миг вижу те глаза, которые меня так тогда смутили. Есть в этих глазах какое-то волшебство, какое-то чудо.

Наряды уже шьются, приготовления к свадьбе идут полным ходом. Батюшка хитрец, только недавно он мне сказал, что дом, который строится около нас, это он рубит. Они с матушкой решили, что свадьбы всё равно не миновать, вот и начали. Дом уже достроен, отделка и по мелочам только осталось. Когда мы ехали с дядькой через Муром, нашли Лениных родственников и тётушек, с которыми они на чужбине были. Пригласили их на свадьбу, вот, везём подарочек матушке Александре и Лене. Лену, наверное, никто и не узнает. Я сам заглядываюсь на неё, втихую, а потом, когда увидит, стрельнёт глазами, что у меня аж дух захватывает, и смеётся, закатывается. Дядька только хитро улыбается в усы.

Обоз у нас приличный, человек двадцать гостей везём, дядька говорит, что в новом доме и расселим, а что ему пустовать. Лена всегда чувствует, когда мы должны приехать, всегда выходит за околицу встречать со своим младшим братом, большой он у них уже стал. В учебных лагерях тоже всё время, только сейчас на свадьбу его отпустили. Говорят, хороший воин, и на коне, и на мечах. Мы подъезжаем, а Лена уже навстречу выбежала, на коня посадил, и слышу, как её сердце бьётся. У меня аж дух схватило. А она сидит рядом, на меня смотрит, и опять эти глаза, и так близко.

Когда матушка Александра увидела гостей, даже растерялась, не верила своим глазам. Ведь, все такие родные и близкие. Слезу пустили все, не без этого. Повела всех размещать, перекусить и в баньку. Лена помогает, только изредка бросает на меня свои взгляды, от которых у меня голова винтом идёт. Дядька посмотрел на меня и повёл обоз разгружать, с лошадьми разобраться, работы по хозяйству много. С дороги сели, слегка перекусили, поговорили. Да какие разговоры? Восторги, ахания и охания.

Банька уже подходила, но, я всегда последний. После баньки уже приготовили хороший обед, застолье, речи, пожелания. А мы с Леной пошли погулять. Как же она перед свадьбой изменилась. То раньше, когда мы гуляли, она перебегала передо мной то направо, то налево, убегала вперёд, отставала. А теперь идёт тихая, спокойная, повисла на руке, слушает меня и изредка бросает взгляды. Мы остановились у речки, сели на корягу, солнце уже шло к закату, на реке всплёскивает рыба. Я стал её целовать, тихую, покорную. Целовал в губы, в глаза, в шею. Это наш первый поцелуй. Когда мы затихли от первого безумства, мне показалось, что она спит в моих объятиях. Я целовал её во влажные глаза и смотрел на это счастье всей моей жизни. Стрекотали кузнечики в траве, щебетали птицы, лёгкий ветерок теребил её волосы и мне казалось, что когда-то всё это было, вот так явно. Я даже вздрогнул.

Лена открыла глаза, улыбнулась, поцеловала меня и выскользнула из моих рук. Пойдём домой, сказала она, нас, наверное, уже потеряли. Мы шли, а я старался вспомнить те моменты, которые мне почудились. Ведь, это было так явно, ведь, это было со мной и с Леной, где и когда? Почему я не могу этого вспомнить? Ведь, это было! Лена висела на моей руке и хитро заглядывала мне в глаза. Я опять поцеловал её, она отбежала от меня и кружилась. Я подбежал к ней, взял её за руку, и мы вместе побежали по извилистой тропинке. Навстречу нам уже шли дядька с матушкой Александрой. Дядька хитро улыбался. Матушка Александра дала Лене кофточку – солнце уже село, озябнешь.

Мы проголодались, а пир ещё не прекращался, даже усилился. Нас опять накормили, приветственные речи, пожелания. Лена держала меня за локоть, я чувствовал, как стучит её сердце, чувствовал теплоту её тела и думал – какое же это счастье! От её теплоты мне становилось теплей и спокойней. Я уловил взгляд дядьки, и мне показалось, что он смотрит сквозь меня в какую-то даль. Потом он перевёл взгляд на Лену, опять на меня, и улыбнулся. Так улыбается только он. Гости и наши все начали расходиться, уже далеко за полночь.

А мы с Леной сидим на крылечке и смотрим на звёзды, такие далёкие и такие яркие. Когда стал в мыслях погружаться в звёздное небо, мне опять почудилось, что когда-то всё это было, вот так явно, эти огромные звёзды висели над нами с Леной как купол, и я был как будто внутри них. От всего этого даже вздрогнул, Лена с удивлением посмотрела на меня. Пойдём спать, сказала она, ты сильно устал. Я не стал сопротивляться, да, я устал. Проводил Лену до её крыльца, поцеловал, и пошёл к своему дому. Лёг в постель и мне чудилось звёздное небо, я летел сквозь звёзды, они обтекали меня, а впереди новые и новые, мне чудилось как Лена лежит у меня в объятиях, и я смотрю на её тихое и спокойное лицо. Сон поглощал меня, я видел вечность спокойствия и безмолвия.

Лето 6549, по-новому это 1041 год, 25 июня, наступил день свадьбы, нервничали все, один только дядька посмеивался и ухмылялся. Когда увидел Лену, которую вывели ко мне, я впал в ступор, все мне что-то кричат, смеются, а я стою и не знаю, что мне делать. Передо мною стояла красавица, я не мог даже на неё смотреть, выручил дядька, он обнял нас с Леной так крепко, что я услышал её взволнованное дыхание и стук её сердца. Только после этого встряхнулся и уже спокойно взял за её руку. Но, всё равно, венчание, приезд домой, всё прошло как во сне. Мне казалось, что и у Лены такое же состояние. Она только схватилась за мою руку под локоть и непонимающим взглядом оглядывала всех присутствующих и улыбалась.

Мне так хотелось, чтобы все эти гости исчезли куда-нибудь далеко. Но, они все смеялись, что-то нам говорили, обнимали нас, целовали. Выручил дядька, позвал небо смотреть. Никто вначале не поверил, но, когда вышли, все ахнули. На чёрном небе блистали всполохи, они переливались всеми цветами, как волны перекатывались, медленно, степенно, ярко. Все застыли и от красоты, и от ужаса, такого никто никогда в жизни не видел. Только дядька сказал, что такое бывает далеко на севере, он это видел. Долго наблюдали мы эту красоту, а потом всполохи начали затихать и растворились. И когда небо успокоилось и все решили заходить домой, через всё небо прошли семь ярких сверкающих шаров, из которых вылетали снопы ярких искр, и которые тоже испускали искры. Шары прочертили небо, медленно, величественно и исчезли.

После такого гости долго не заходили домой, как будто ожидали, что представление ещё продолжится. Матушка позвала всех и сказала, что молодым пора почивать, а всех остальных приглашает опять к столу. Наконец то, мы с Леной вздохнули с облегчением, мы остались одни. Я подвёл её к окну, обнял за плечи, мы смотрели на ночные звёзды и мне казалось, что они нам что-то говорят, перемигиваясь друг с другом. И мне опять показалось, что когда-то я всё это видел, очень давно и очень ярко.

Рассвет только занимался, я не могу спать долго, потом начинает болеть голова, появляется ломота в костях. Тихо выбрался из тёплой постели, чтобы только не разбудить суженую. Какое дивное слово – суженая. Я смотрел на неё, на счастье всей своей жизни и думал, как же я до этих пор жил без неё? Её волосы расплескались по подушке, одна рука обнимала мою и из-под одеяла только нос выглядывал. Взял свои вещи и решил одеться на крыльце.

Тихо, как мышка выскользнул из спальни. Свежий утренний воздух сразу ударил в ноздри, я бежал по знакомой тропинке, вначале к реке, потом вдоль озера, потом в лес, по полям и домой. Если утром не побегаю, весь день вялый, как дворовый пёс под крыльцом. Стараюсь ни одно утро не пропускать. Вдоль реки и берега озера ветерок холодненький, я прибавил хода, но, этот ветерок только бодрит, подгоняет. Птицы занимаются своими птичьими делами, рыба выплёскивается, пытаясь поймать мотылька, лошади в ночном тихо пасутся, в оврагах и низинах туман ещё не ушёл в небо.

Мои мысли вились только вокруг моей свадьбы, о моём нынешнем положении, не парубок, а муж. О моей ненаглядной, которая досматривает последние свои девичьи сны. Я даже не представляю, что бы было, если бы мы с дядькой не поехали искать батюшку? Если бы не нашёл это тёплое глазастое счастье? Если бы её не встретил? Как бы жил без всего этого? Ведь, кто-то же нас соединил, и сейчас, и дальше всегда будет вести меня к ней, без кого даже не представляю свою дальнейшую жизнь. Моя тропинка вела меня к дому, на крыльце которого уже суетилось моё счастье.

Эко горе, суженый убежал. Я обнял её, поцеловал во влажные глаза, которые готовы уже расплакаться. Говорит, что испугалась, что меня нет. Я попросил полить мне воду из ведра, всегда утром люблю взбодрить свою кожу холодной водой. Конечно, коже это так не нравится, кровь мгновенно разгоняется по всему телу, и она становится красной от такого возмущения. Мне нравится это, сознание делается ясным, чистым и спокойным. Наступает какое-то умиротворение. Лена подала мне рушник, а я смотрю на её припухшие глазки, обнял её мокрый, холодный, что она аж взвизгнула, только, куда теперь деться. Вышла матушка, погрозила мне, но, я видел, что и её разбирает смех.

Почти месяц гуляли. Гости решили разъезжаться по домам. Мы с дядькой уже собрали обоз. Всё-таки, интересные эти русы, к нам везли обоз подарков, уехали от нас с обозом подарков. Все счастливые. Ехать и плыть теперь почти шестьсот вёрст. С нами поехал батюшка, в Муроме дела, в Суздали дела, в Ярославле, а на обратном пути заедем в Новгород, и домой. Вот так по кругу и ходим. Заказчики и подрядчики старые, надёжные. Батюшка планирует охватить ещё Ладогу и Глидень. На Ладоге мы бывали, а вот Глидень, и далее Пермь Великая, в эти места ещё не забирались. Дядька бывал там, дремучие места, говорит.

Работать приходится много, а дядька говорит, что у мужа не должно быть выходных. Или на работе, или дома работай. В мире сейчас особых войн нет, все живут мирно, князья наши никаких походов не снаряжают, только лаются друг с другом потихоньку. Но, думаю, Лена с матушкой меня ни на какую войну и не отпустят.

Мы едем с обозом из Новгорода и такие меня мысли занимают. Это я так, чтобы не думать о Лене. Ищу любой повод, чтобы остаться дома. Вот придумал кузницу. Ну чем не дело? Мне очень понравится кузнечное мастерство. Я стоял у кузницы несколько часов и глаз не мог отвести. Молот, огонь, они завораживают. Батюшка говорит, что хорошие кузнецы везде на вес золота. А чем я хуже? Выпишем из Новгорода опытного кузнеца на годик. Наставим кузниц по всему городку и зачем седло просто так протирать? Я хваткий, за несколько месяцев мастерство пойму, руку набью, а потом и сам учить буду.

Наши места богаты болотной железной рудой. Мне сказали, что в реке Уломке её ковшом черпать можно. Сделаем домницу и лей по заказу, хоть сошное железо, хоть прутовое, да, любое. А если поискать, то можно и у нас найти, чем наши речки хуже Уломки. Пока едешь, можно все мировые проблемы решить. Но, кузнечный промысел мне в душу запал. Ещё никому не говорю о своих замыслах, нужно обмыслить хорошенько, просчитать. Дорога длинная, пока доедем, у меня уже план и созреет. Конечно, больше о Лене думаю, как она там, как меня встречать будет, на околицу выйдет, или нет? Вспоминал, как её первый раз увидел, как она в платок куталась, и глаза, вот уж эти глаза!

Подъезжаем, лошади почуяв дом ускорили шаг, да и мы, кто ждёт встречу с женой, кто с детьми, кто с родителями. Уже вижу, как Лена бежит, поскакал навстречу. Я люблю, как она меня встречает, от неё идёт такая детская чистота и наивность. Вот и сейчас, соскочил, поцеловал и посадил на коня. Сидя рядом с ней чувствую стук её сердца и меня захватывает волна нежности. Перестаю слышать стук копыт, слышу и чувствую только её, стук её сердца, её дыхание и запах её волос. Мы вместе подъезжаем к дому, снимаю с коня, у ворот стоит матушка с матушкой Александрой, тётушка Елена. Меня всё время удивляет, как же моя Лена похожа на тётушку Елену. Мы даже разговаривали с родителями и с дядькой насчёт этой похожести, на что он со смехом отвечал, что у нас у всех одна мать Ева.

Быстрый лёгкий перекус, банька, потом хороший обед и спать. Какое блаженство лечь в свою постель, почувствовать знакомый запах белья и дома. После каждого возвращения батюшка даёт нам несколько дней отдыха. Тут уж мы с Леной даём себе слабость, спим сколько хотим, ложимся, во сколько захотим. Матушка Александра накрывает нам стол в спальне, так мы даже в столовую не ходим. Блаженство!

Как-то после завтрака завёл с батюшкой разговор по кузнечному делу. А батюшка меня удивил, сказал, что давно об этом думал, но, не было подходящего человека, который бы довёл его до конца, грамотно, ну и с не очень огромными затратами. Я ошеломлён. Теперь могу заниматься своим делом! Батюшка обнял меня, говорит, он видел, что сопровождение – это не моё, и видел, какими глазами я смотрю на кузнецов. Он договорился с мастером кузнечного дела, тот уже едет в Белоозеро, везёт всё, что нужно для первой кузницы, и обоз будет на днях. Матушка стояла рядом, улыбалась, она знала о задумке батюшки и теперь вместе с ним радуется, что угодили мне с подарком. Говорят, что это их свадебный подарок!

Я побежал рассказать Лене какой подарок мне сделали родители. Конечно, она обрадовалась, я не буду пропадать в поездках, не будет она коротать ночи одна. Только, дядька пошутил, что теперь она меня из этой кузницы кузнечными клещами вытаскивать будет. На что Лена серьёзно посмотрела на меня с вопросом. Я обещал приходить до темна, ну, на первое время, а потом ещё раньше.

Кузню решили ставить у речки, подальше от жилья, чтобы не тревожить людей стуком. Обоз с кузнецом прибыл, кузню срубили быстро, горн, наковальня, меха, всё как положено. Новгородский кузнец уже не молод, где-то под пятьдесят, кряжистый, невысокого роста. Сильно похож на нашего батюшку, только, косматый и с вечно торчащей бородой, звали его, как и моего батюшку Николаем. Сказал, что я буду у него подручным, должен делать всю работу по кузнице, наведение порядка, растопка горна, вода в кадке. Каждый инструмент должен лежать на своём месте, быть чистым и исправным.

И началось! Я приходил домой без ног, без рук. Быть кузнецом – это не на коне скакать и перед девицами красоваться. Всегда весь в саже, руки сбитые, и запах от тебя железа, угля, дыма, и ещё чего-то. Но, я не жалею, я постигаю кузнечное дело, научился выбирать железо, доводить его до нужного состояния, ковать, пробивать отверстия, клепать, крутить, наваривать стальные лезвия, закалять. Только к весне стал чувствовать себя уверенно. Дядька Николай недалеко от нас рубит себе дом и хочет привезти сюда всю свою семью. Он хороший мастер, знает много секретов. Не держит из них тайны, рассказывает мне всё, объясняет по нескольку раз, если не понимаю. Говорит, что его сын тоже Александр, и у него жена Лена. Такое вот удивительное совпадение.

Лена мне объявила, что мы ждём ребёнка. Я от радости даже хотел её на руки взять и закружить, только, вовремя опомнился, ей же уже нельзя. Хожу теперь и думаю о ребёнке, какой он будет, мальчик, или девочка, и как назовём. Даже дядька обратил внимание, чего это я такой? Лена и матушка всё меня подкармливают, худым называют. Я продолжаю по утрам бегать, не пропускаю ни одного дня. Меня как будто кто-то толкает, если даже не очень хочу, но тот «кто-то» говорит мне – не ленись, вставай, побежал! И я встаю и бегу. И как здесь зажиреешь, когда с одной стороны дядька Николай, а с другой – этот «кто-то».

У меня родился сын, все поздравляют меня, а я стою и не соображаю – это меня? К Лене запустили на пару секунд и вытолкали, не мужское это дело. А мы сидим на крылечке с дядькой и рассуждаем о мироздании. Вот не было человечка, и он появился. Кричит, все вокруг него бегают, суетятся. А скоро он вырастет и у него станут рождаться свои дети. И все начнут вокруг них бегать, суетиться. Такая жизнь. Для меня теперь кузница – лучшая отдушина. Постучишь по железу, попотеешь, и мысли о мироздании куда-то сразу исчезают.

Пока я делаю простое – ножи, обручи и дужки для ушатов, гвозди, серпы, косы, долота, шилья, лопаты и сковороды, всё, что можно делать одному. Дядька Николай уехал за семьёй. А много предметов нужно ковать только вдвоём. Но, набиваю руку на том, что могу. Батюшка в городке лавку держит, так мои поделки влёт уходят. Конечно, у нас на них самая низкая цена. У сына дядьки Николая тоже должен ребёнок родиться, вот они и переедут, когда можно ребёнка везти будет.

Я даже решил взять подручного. Теперь мы можем делать предметы посложнее, да и мне нужно руку набивать. Теперь уже делаю – цепи, дверные пробои, железные кольца для поясов и для сбруи, удила, светцы, остроги. Конечно, над многим приходится попотеть. Одно дело – смотреть и помогать дядьке Николаю, а другое дело – делать самому с подручным несмышлёнышем. Подручный мой шустрый малый, всё схватывает на лету. Мишкой зовут. Благодаря нашему разнообразию в продукции в лавке начали идти приличные деньги.

Батюшка стал раскидывать нашу продукцию и по другим лавкам. Теперь планирую ещё одну кузню поставить. Её лучше ставить рядом, но, чтобы не мешали друг другу. Подручного Мишку поставлю мастером, а нам нужно искать ещё два подручных. Растём, как говорит дядька.

В городке очень много наших родных, и по матушке, и по батюшке. Они же из этих мест, и их родители, и родители родителей. Дальше не знаю, как. Когда сына крестили, собрался весь городок, многих даже не знаю. Все меня с Леной поздравляют, а я даже не знаю, как их зовут. Батюшка с матушкой, хоть, подсказывают. Сына назвали Григорием, у батюшки батюшка был Григорий. Он давно погиб, когда они с обозом в Новгород ходили. Разбойники напали, наши обоз отбили, но, его батюшка потом от ран умер. Его жена, матушка моего батюшки, живёт с нами. Я до сих пор называю её бабулей, ей это нравится, она всегда видит меня маленьким. Сейчас она с Леной, с Гришей. Лене нужна её помощь, поиграть с ребёнком, отвлечь его. Когда прихожу домой, бабуля уходит отдыхать. Мы столоваемся у родителей, у них большая столовая, у мамы кухарка, она вкусного готовит. Семья растёт, увеличивается.

У меня уже семь кузниц, с мастерами, с подручными. Кузнями управляет дядька Николай. Теперь его сын ставит себе дом рядом. Целая улица получается. Кузни стоят внизу у речки, а наша улица по склону выше. Конечно, батюшкин дом самый большой, нарядный. А наши дома обычные, не тесные, но и без излишних украшений. Кузни стоят в ряд, а я сам теперь занимаюсь изучением и изготовлением замков. Опытные замки разбирают хорошо в лавке и заказывают ещё. Мы даже срубили отдельный цех для замков. Это моя секретная мастерская, в ней работают только близкие и надёжные мастера. Ведь, легко украсть секрет и самим делать уже наши замки. А я планирую начать делать большие часы для башен, видел такие во многих городках. Дела мои уже идут в гору, планирую расширяться дальше и дальше.

У нас родилась дочь, назвали Валей. Теперь я солидный заводчик, кузни, делаем всю сбрую, замки, кованые сундуки, плуги, лемеха. На две башни поставил свои часы, колокола на них регулярно отбивают полдень. Наши кузни уже делают ушаты, топоры, мотыги. Делаем ножницы, клещи, лодочные заклепки, копья, лопаты, молотки и молоты.

Чего только стоят железные котлы. Это вообще совершенство техники. Их делаем из нескольких больших пластин, края которых склепываем железными заклепками. А серпы и косы? А плотницкие топоры? Хороший топор должен быть у каждого хорошего плотника. А хорошему плотнику нужны хорошие гвозди.

Я много езжу с батюшкиными обозами, смотрю, как работают кузнецы в разных городках, в Суздале, в Новгороде, в Ярославле. Жду, когда у батюшки будут обозы в Киев, Переяслав, Чернигов, Полоцк. В Полоцке кузнецы знают много секретов прусских, шведских мастеров. Я просто покупаю их кузнечный инструмент, смотрю способы и методы их работы, записываю, зарисовываю, а потом дома повторяю, как они работают. Мне повезло, с батюшкиными обозами я могу изъездить весь мир. Смотрю на их кузнецов, а потом зарисовываю их приспособления, их инструмент. Мне показывают всё не боясь, думают – молод очень, чего его опасаться?

В последнее время меня стали интересовать оружие и доспехи. Ведь, они очень дорого стоят. Кольчуга – это верх совершенства кузнеца. Это же нужно произвести ковку железной проволоки, сварку, соединение и клепку железных колец.

А Шлемы. Вначале мы склёпывали их из нескольких клиновидных полос. Потом мастера украшают их узорами, шлем же является амуницией воина. А потом научились выковывать шлем из одного куска металла. Он делается уже более лёгким и прочным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.