Натали Пономаренко
Три дня в Париже

Пролог. Отель. Вино. Штопор

Monti Palas

France

«Я все равно тебя когда-нибудь возьму – одну

Или вдвоем с Парижем»

Колесики миниатюрного чемодана рисуют на полу невидимые линии. Кажется, что до номера отеля ведёт бесконечная дорога. Единственное желание – рухнуть на белоснежную постель и вдохнуть влажный воздух, который летит из открытого балкона и напоминает свежие каштаны.

Ах, Париж! Здесь даже мысли рождаются не привычно лаконичные, а приправленные легким флером поэзии.

– Какого хрена?! – врезается в уши леденящий знакомый голос и звук хлопающей двери. В трёх метрах вырисовывается мужская фигура.

А нет… Не такие уж и романтичные здесь люди, как пишут в книгах. Или… подождите…

…МакКензи, черт возьми.

Стоит лицом к закрытой двери номера, заведён до раскатов молнии в воздухе. Сжимает кулаки, но через секунду кидает хищный взгляд вглубь коридора.

– Уф-уф-уф, Гилберт, и ты тут?! М-да, хуже быть не может. – Замечает ее, прожигает кожу пламенем глаз. – Чего застыла? Иди уже, куда шла!

Мэри, спонтанно брошенная под пресс его слов и жуткого взгляда, уже бы давно убежала, да только ноги будто вросли в землю.

– Что-то не нравится? – она также дерзко отбивается словами. – Слушай, не порть мне отдых, будь добр, закрой рот! Иначе… – обрывается на полуфразе.

Уже жалеет, что не удержала гневные слова – МакКензи медленно приближается, проверяет ее нервы на прочность. Сделай шаг назад – точно начнёт смаковать во рту вкус победы над говорливой девчонкой, которая, как ему показалось, повзрослела за два года их разлуки. Что-то в ней явно изменилось.

– Иначе что? Смелая женская натура начнёт мстить? – сокращает расстояние до вытянутой руки и испепеляет пожаром, который вспыхнул задолго до встречи с Мэри в этом отеле.

А ножки-то начинают мягчеть, будто наполняются ватой…

– Не сверли меня взглядом! – она не выдерживает эффекта его серых глаз. Забывает ответить на вопрос.

– Я всех так сверлю, Гилберт, – виновник всех ее бед презрительно ухмыляется, наблюдая чрезмерное волнение.

– Идиот! – Мэри роняет заслуженное оскорбление и, желая уйти прочь, на ходу нарочно задевает МакКензи своим плечом.

– Истеричка, – подытоживает он себе под нос, не оборачиваясь ей вслед.

Казалось бы, встреча спустя два года после окончания гимназии могла бы выглядеть по-другому. Сдержаннее. Менее ядовито. И хотя бы с мелкими каплями манерности или, на худой конец, лицемерия. Но нет, эти двое прочно закрепили ненависть друг к другу ещё со школьных времён и не скрывают неприязнь. Вот и сейчас взвинченная Мэри, вошедшая в свой номер отеля, первым делом плюхается на кровать и утыкается глазами в потолок, чтобы кое-как успокоить учащенное дыхание и буквально минутку поразмыслить, отчего МакКензи выглядел чересчур уж озлобленным на весь мир и что произошло с ним до ее прихода. Она не знала о нем ровным счетом ничего, после того, как их вынужденное пребывание на одной территории школы закончилось – в целом, как и он о ней.

В Париж Мэри приехала за вдохновением – как и многие писатели, поэты, художники – укрывшимся в узких атмосферных улочках с клумбами цветов, в уютных кофейнях, где подают знаменитый круассан с терпким напитком, в той самой, как бы банально не звучало, Эйфелевой башне.

Прерывает размышления, вынимает из чемодана несколько чистых холстов разных размеров, палитру, краски и кисточки. Руки чешутся от желания поскорее приступить к написанию новой картины, навеянной впечатлением о прекрасном городе, в котором так и хочется потеряться, чтобы остаться навсегда. Но творчество она откладывает до завтра, когда Париж озарят яркие лучи солнца. Состояние сейчас неподходящее: высидеть несколько часов над полотном не получится из-за изнуряющей усталости.

А вот хваленные французские ужины пропустить никак нельзя. Здесь тебе и фондю из сыров, и странные лягушачьи лапки, и ароматный рататуй, который подают с изысканным вином. И как ещё местные не располнели до размеров Солнечной системы из-за обилия блюд?

Ресторан, находившийся на первом этаже, собирал всех гостей отеля, в частности, во время ужина. Влюблённые сладкие парочки с бокалами просекко и таящими свечами на столах необъяснимо раздражают Мэри. Не мудрено – в отношениях у неё все не складывалось: ухажёры не выдерживали ее вечную погружённость в хобби, временами вспыльчивый характер, независимую натуру – все это задевало их мужское эго. Приехать в город, где на каждой лавочке обнимаются и целуются парочки – такой себе мазохизм для одинокой дамы.

Перед ней разместилась тарелка профитроль с заварным кремом и бокал белого вина. Сладкое на ужин? А что мешает? Самое время получить гормон счастья и долю энергии после встречи с энергетическим вампиром, к тому же, когда этот самый «вампир» развалился на диване – за столиком – у окна. Попивает виски с надменным, но дико вымученным лицом. Чёрная рубашка, расстегнутая на три пуговицы сверху, такие же мрачные брюки, подкатанные рукава и взгляд, направленный куда угодно, только не в сторону Гилберт.

Безусловно, что-то сегодня выбило его из колеи. Или он после выпуска стал таким ожесточенным?

Она не знает и точно не хочет выяснять. Больно надо тратить на него, вечно недовольного и острого на язык, своё время, нервы и относительно приподнятое настроение. Уводит от него мимолетный взгляд, накалывая вилкой профитроль.

– Мадмуазель, приятного вечера. Это бутылка французского вина от молодого человека за пятым столиком, – подошедший официант, одетый с иголочки, показывает бутылку и погружает в ведро со льдом. Мэри растеряно оглядывается по сторонам, выискивает того, кто сделал столь неожиданный комплимент. – Вам налить?

Случайно пересекается взглядами с МакКензи, тот сразу заливает в себя большой глоток виски и насмешливо тянет губы в подобие ухмылки. Что за тупые шутки? Одним своим видом заставляет ее волосы встать дыбом.

– Молодой человек вон там, – официант кивком указывает на столик, за которым одиноко сидит темноволосый парень и вежливо улыбается. – Вам налить? – переспрашивает он и получает в ответ безмолвное покачивание головой от смущенной Мэри.

Теперь и она слегка обескуражена. Первый вечер на отдыхе: сразу известные подкаты в самом романтичном городе мира.

Черт.

Доедает свой сладкий ужин и забирает бутылку вина из ведра. Кивает, мило улыбаясь незнакомцу в знак благодарности, а затем спешно покидает ресторан.

– Так вот для чего ты здесь. – В спину прилетает чье-то мерзкое озарение, словно нож с размаху. Конечно же, она узнала едкий голос последовавшего за ней МакКензи. Дайте ему поиздеваться над бывшей однокурсницей – вечер станет слаще. – Решила склеить богатеньких тупиц?

Она нехотя оборачивается к нему, сжимая бутылку в руке все сильнее. Достал! Не может же спокойно уйти в номер без бессмысленных подколов.

– МакКензи, завязывай, ты перебрал сегодня. Вон, на ногах уже шатаешься. Или таким образом просишь добавки от меня? – вскидывается она, замечая, что тот и правда весьма хмельной. Будет ёрничать – получит по своей светленькой голове бутылкой полусладкого. – Если у тебя проблемы – это не повод лезть ко мне со своими идиотскими словечками!

– У меня только одна проблема: ты здесь, – без стыда язвит он.

Удивительно. Люди приезжают в Париж, чтобы влюбиться, она же приехала, чтобы получить ментальную пощёчину.

– Так отвяжись!

Встречно заливает ядом из слов и уходит от него, быстро скрываясь в недрах холла.

Им плевать друг на друга с высокой башни: кто с кем общается, кувыркается в постели, по каким делам заявились в этот город. А вот лишний раз втоптать в землю словесным башмаком – пожалуйста!

В полночь Мэри ещё не спит. Презент бездельно стоит на столике у открытой двери на балкон и мозолит глаза. Появилось большое желание выпить и скинуть груз досадного вечера. И как-то до фени, что в гордом одиночестве. Звонит на ресепшн через стационарный телефон, чтоб попросить штопор, а слышит по ту сторону длинные гудки. Хочет ругнуться на халатный сервис, но все же решает выйти и спуститься в холл самостоятельно. Накидывает на себя шёлковый халат поверх пижамы, ныряет в тапочки с пушистыми помпонами и с бутылкой успокоительного бредёт в коридор. Но рука предательски соскальзывает с дверной ручки, и сквозняк из открытого балкона захлопывает дверь.

Дьявол!

Разберусь позже!

На ресепшене, к ее изумлению, никого не было. Администратор куда-то запропастился, бессовестно оставил свой пост, а вот подпитый МакКензи будто и не уходил. Разместился на диване с тем же стаканом, но с добавкой, и казалось, что не торопился в номер.

– Гилберт, его нет, слепая, что ли? – бурчит Том, заметив, как та заглядывает через стойку ресепшена, в надежде найти там администратора. – Я тоже жду вообще-то.

– Вижу я, как ты ждёшь, – ёрничает она, намекая на стакан в его руке.

– Не далеко ушла, – он с подстебом ухмыляется, презрительно глянув на ее бутылку. – Сама приложиться решила? Или будешь распивать со своим новым хахалем?

Тома не коробит ни ее внешний вид, ни личная жизнь, ни даже эта чертова бутылка. Сочившийся гнев хотелось просто-напросто выплеснуть на кого угодно! А она удачно попалась под длинный язык.

Мэри тяжело вздыхает – устала от его компании.

– МакКензи, что ты за человек такой? Тебе грустно? Тяжело? Одиноко? Что? – снисходительно спрашивает «мученица», понимая, что нет сил уже терпеть. – Дай спокойно отдохнуть.

– Да пожалуйста, – хмыкает Том и запивает виски желание продолжить отравленный диалог.

Мэри не дождалась администратора – шлепает на третий этаж, так и не решив, чем откроет бутылку и как попадёт в свой номер, но оставаться внизу с надоедливым МакКензи – добровольно отправиться на каторгу.

Садится на пол, возле двери своего номера, и ногтем поддевает обертку бутылки. Решает подождать администратора в коридоре. Что ещё должно случиться в эту ночь, чтобы добить ее окончательно?

Пробка никак не поддаётся усилиям Гилберт протолкнуть ее вниз. Тыкает, нажимает – тщетно. Только и остаётся ждать, пока недобросовестный сотрудник вернётся на свой пост.

В начале коридора показывается сперва тень, а затем МакКензи, который возвращается в свой номер. Вновь предаваться пустой болтовне не хватает терпения!

– Господи, как можно давать тебе спокойно отдыхать, когда ты разлеглась почти голая с бутылкой поила около номера? – дразнит и невольно смеётся Том.

Мэри вскакивает, одергивает шёлковый халат вниз и решительно подходит к нему. Серьёзная, ничуть не забавляющаяся.

– Глаза разуй, на мне одежда, – спокойно объясняет и легонько похлопывает его по щеке, словно приводит в чувства.

Тот, не давая ей далеко уйти, цепко хватает Мэри за запястье, чтоб одумалась, что творит.

– Не смей распускать руки! – выплёвывает Том. Тихо, колко. Так, что и в голосе, и во взгляде – один холод и лёд. Режет, прожигает, вызывает неприятный холодок по спине.

– Отпусти, больной! – цедит она сквозь плотно сжатые зубы. Угрожает. Не боится смотреть ему прямо в дьявольскую душу! В ответ уничтожает одним прищуренным взглядом.

МакКензи показательно разжимает ладонь, даёт ей возможность дернуть руку вниз и быстрее свалить. Так и разошлись, как в море корабли, по разным углам. Он – отдыхать в номер, она – на ресепшн за штопором и дубликатом ключа.

День 1. Терраса. Махинация. Сигареты

«Я дышал синевой.

Белый пар выдыхал,

Он летел, становясь облаками»

Первый полный день во Франции расцвёл мерзким дождем и ветром. Не лучшая погода, чтобы писать пейзажи под открытым небом. Благо на самой крыше отеля есть крытая терраса с великолепным видом на Эйфелеву башню. Весь город как на ладони. А пахнет миндалём, сдобой и черепицей мокрых крыш! После завтрака в ближайшей кондитерской – круассана и чашечки кофе – Мэри захватила свои творческие инструменты и поднялась на самый верх отеля. Облюбовала место по центру, примостилась на стул, поджав ноги и оперев полотно о стол. Палитра, кисточки и небольшой альбом с важными набросками – рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.