Мама, давай вернём папу!
История одного развода
Екатерина Сенина

Елизавета Боронтова Иллюстратор

Наталья Пенькова Корректор

© Екатерина Сенина, 2023

© Елизавета Боронтова, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0059-2134-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

.

1

Тётя Лиля появилась в жизни Ани внезапно. В подобных случаях говорят: как снег на голову. В случае Ани – как снежок, который запустил в неё папа за несколько минут до этого события. Бах! – в плечо, бу-бух – в спину.

– Нюра! Нюра! Смотри, наконец-то снег!

Аня вышла на школьное крыльцо, когда на улице уже стемнело. После уроков она всегда оставалась на продлёнку, а затем шла в театральный кружок – занятия проходили здесь же, в актовом зале. Потом её встречал папа. Он предприниматель, владелец двух цветочных павильонов, график свободный. Изо дня в день, из года в год, все четыре года подряд папа стоял на одном и том же месте – за забором школы. Но сегодня подошел к самому крыльцу.

Аня в это время завороженно смотрела, как с неба падали огромные белые хлопья. Снег в этом году выпал только в начале декабря, когда в школе уже вовсю репетировали новогодние представления. Снежинки опускались на асфальт, ступени, на щёки и ресницы и тут же таяли, а Аня представляла, как уже сегодня папа достанет из кладовки ёлку, которую они вместе с мамой украсят игрушками, а ещё повесят гирлянду из разноцветных лампочек. И новогодний ночник с изображением Деда Мороза! Нет, наверное, всё—таки не сегодня, а завтра – завтра пятница, а сегодня надо будет всё подготовить, навести дома порядок.

– О чём задумалась? – папа обнял Аню, когда та, смеясь, стряхивала с куртки снежную пыль.

Снежинки облепили его очки и смешно повисли на чёрной бороде, аккуратно обрамляющей узкое лицо.

– Мы сегодня или завтра будем ёлку собирать?

– Как скажешь, можем и сегодня. Пошли!

Раньше от дома до школы можно было дойти всего за пять минут – совсем рядом родители снимали квартиру. Но потом папа решил продавать цветы круглосуточно, и, чтобы не допустить сбоя в работе, семья переехала поближе к одному из цветочных павильонов. Аня к тому времени уже перешла в четвёртый класс, и до мая школу решили не менять. Так что теперь дорога к знаниям превращалась в настоящее путешествие. По пробкам – минут сорок. За это время они с папой успевали сыграть и в города, и в слова, и даже спеть любимые песни.

Парковался папа всегда далеко от школы. Старался найти такое место, чтобы никому не помешать и обезопасить себя от «полоумных мамаш» – так он говорил о родительницах—водительницах. Тем вечером Аня подумала, что эта папина привычка очень кстати, будет время рассказать о неудачной самостоятельной работе, за которую получила тройку. Во время продлёнки удалось переписать на четвёрку, но в журнал всё равно поставили трояк, на балл ниже из-за второй попытки. Ане хотелось услышать от папы ободряющее «ничего, исправишь» до того, как мама припомнит ей «мультики до ночи».

– Так как дела? – папа взял дочку за руку и повел в сторону школьных ворот.

– Пап, если честно, так себе, – нахмурилась Аня. – Помнишь, я говорила, что будет самостоятельная по математике? Так вот, сегодня…

– Подожди—ка, вот и мы! – папа перебил неожиданно и резко, остановившись перед какой-то женщиной в ярко-малиновом пальто с белым пушистым мехом и в такой же ядовито-малиновой шапочке. – Это Анютка, моя дочка. Нюр, это тётя Лиля, ты её видела уже, она со мной работает.

Мысленно Аня все ещё рассказывала папе про тройку по контрольной. А тётю эту она совсем не помнила.

– Привет! Можно и просто Лиля! А чего такая грустная?

Узор из бровей, глаз и губ этой женщины напомнил Ане лицо завуча, которой в новогоднем спектакле была отведена роль Снежной Королевы.

– Нет уж, лучше тётей Лилей называй, – уточнил папа. – Анют, мы её до дома подвезем, хорошо? Это по дороге. Так что у тебя с самостоятельной?

Аня промолчала.

– Ладно, потом расскажешь, – улыбнулся папа, явно почувствовав, что идея подвезти ещё кого-то дочке не понравилась.

Несколько минут они шли молча.

– Анечка, а я знаю, что у тебя недавно был день рождения! – прервала тишину тётя Лиля.

Аня удивленно посмотрела на неё.

– Да-да! Я всё про тебя знаю! И приготовила тебе подарок! Держи!

И она достала из сумки длинную увесистую шоколадную плитку.

– Возьми! – приторно добрым голосом попросила тётя Лиля.

– Лиль, ну вот напрасно ты, не надо было, – нахмурился папа, и Ане почему—то не понравилось, как прозвучало из его уст это самое «Лиль». Он примерно так же строго, но мягко говорил «Марин» Аниной маме, когда та, по мнению папы, делала что-то не так.

– Да ладно тебе, это же всего лишь шоколадка! – рассмеялась тётя Лиля и вложила в руку оторопевшей Ани пресловутый подарок.

Они продолжили путь к машине.

– Тебе девять исполнилось? – не отступала от темы дня рождения новая знакомая.

– Десять, – буркнула Аня.

– О, юбилей! Как здорово! Вы в школе это как-то отмечаете? У меня сын в детский сад ходит, в следующем году уже выпустится. Так у них традиция: у кого день рождения, тот приносит всем конфеты. А он в этом году, именно в день рождения, заболел ветрянкой. Представляешь? У тебя была ветрянка? У всех, разумеется, была. Я и сама именно в детском саду ей переболела. Так-то ничего страшного, но за Тёмку обидно: день рождения – и с температурой. Зато потом, спустя три недели, в саду отметили. Выходит, праздник растянулся почти на месяц. Ну так как, у вас поздравляют одноклассников?

– А мы уже пришли, вот и машина! – папа достал из кармана ключи, а Аня побежала к переднему пассажирскому сиденью, но папа открыл ей заднюю дверь. – Нюр, пусть тётя Лиля вперед сядет, ладно?

Вот теперь вечер точно был безнадёжно испорчен. Аня послушно плюхнулась на заднее сиденье. Папа завёл машину и ещё долго выбирался из забитого автомобилями двора, чертыхаясь и ругаясь на «овец», «дятлов» и «куриц». На часах было около шести вечера. Пробки.

– Ой, Коль, сегодня такой интересный день был, – начала щебетать тётя Лиля, когда папа в очередной раз уставился в навигатор с застывшей красной линией, ведущей к дому. – Утром парень зашел, попросил пятьдесят один ирис. Ему Кристина собирала букет. Сказал, что вечером сделает предложение своей девушке. А уже в четыре пришел вместе с ней, с невестой, за букетом роз для будущей тёщи!

– А сколько роз понадобилось тёще? – не отрываясь от дороги, но улыбнувшись, спросил папа.

– Поменьше, двадцать одна. Но зато премиальные!

– Надо бы их больше возить, часто спрашивать стали, – отреагировал папа.

Аню расстроило то, что он говорит при ней на какие-то посторонние, рабочие темы. В руках плавилась подаренная шоколадка, а Ане очень хотелось есть. Пока взрослые беседовали, она осторожно развернула плитку, отломила кусочек и закинула его в рот – настоящее лакомство! И орехи – такие вкусные!

Едва дожевав всё, что было во рту, Аня потянулась за новой порцией. В машине работала печка, поэтому кусочки уже не отламывались, а отрывались, тут же растворяясь во рту.

– Репетиция была сегодня? – всё-таки вспомнив о дочери, поднял подбородок папа и посмотрел в зеркало заднего вида. – Ух ты! Что это с тобой? Что за чудище я везу?

Тётя Лиля обернулась и рассмеялась:

– Нюра, ты вся в шоколаде! Сладкая девочка! Сейчас всё исправим!

Она тут же открыла бардачок, достала влажные салфетки… И Ане показалось, что сделано это было как-то по-свойски, как будто чужая женщина наверняка знала, что у папы там лежит целая упаковка этих самых салфеток, и уже не раз доставала их.

– Держи, Нюр, – продолжала улыбаться тётя Лиля. – Вытирай нос, левую щёчку, губы и подбородок – всё в шоколаде!

Нюрой Аню называл только папа. Даже мама так не называла. А уж чужие – тем более. Аня съёжилась, быстро запихнула недоеденную шоколадку в рюкзак и вытерла испачканное лицо.

Папа припарковался примерно в остановке от их дома.

– Ну, я пошла! – звонко пропела тётя Лиля. – Анечка, было приятно познакомиться!

– Всё хорошо? – обернулся папа, когда дверь захлопнулась и они остались одни.

– Да, – сухо ответила Аня.

Автомобиль тронулся, и через несколько минут они были дома.

Мама вернулась с работы примерно через полчаса и сразу занялась приготовлением ужина. Беседовать с папой о неудачной самостоятельной, чтобы зарядиться оптимизмом, было уже бесполезно, так что Аня решила сразу сообщить о тройке маме.

– Как так? – округлила глаза та, услышав эту новость. – А я тебе говорила: это всё твои вечерние посиделки перед телевизором. Предлагала позаниматься, ещё раз подготовиться как следует, и что услышала в ответ? «Я всё знаю! Легкотня!» Вот тебе и «всё знаю»! Тащи сюда тетрадь, посмотрю, что не так.

Аня опустила глаза, открыла рюкзак, потянулась за тетрадкой и… вляпалась во что-то тёплое и мягкое. Это была растаявшая шоколадка.

– Боже! Откуда у тебя это? Кто дал? Кто разрешал шоколад есть?

– Тётя Лиля дала, – испуганно выпалила Аня и тут же почувствовала, что лучше бы сказала нечто другое.

– Кто—о—о? – маму буквально перекосило. – Так, иди в свою комнату. Быстро! И отца позови срочно. Дверь к себе закрой.

Папа пришёл на кухню сам, вывел оттуда Аню, а затем сел за стол. Аня закрылась в своей комнате, упала на кровать, натянула на лицо одеяло, но запретить себе слушать то, что говорили в нескольких метрах от неё родители, было невозможно. Ноги как будто сами подошли к двери.

– Какого чёрта ты знакомишь мою дочь со всякими шлюхами? – кричала мама. – Ты у меня спросил разрешение?

– Она не шлюха, мы вместе работаем. И кстати, до нее всё было куда сложней, – тихо и спокойно отвечал папа. – Я тебя много раз просил оставить свою дурацкую работу, чтобы помочь мне. Те деньги, которые я плачу Лиле, могла бы получать ты, они оставались бы в семье. Но у тебя же карьера! Ты же можешь через сколько-то лет стать начальником отдела!

– Ага, ты бы эти деньги ещё во что-нибудь вложил, только не в меня, не в семью! Не в квартиру, о которой мы мечтаем уже одиннадцать лет, меняя съёмные. И да, не смей в нашем доме упоминать имя этой стервы! Я требую, чтобы ты завтра же уволил эту дуру! – голос мамы все больше превращался в визг.

– Я этого делать не буду, – совершенно спокойно отвечал папа. – И не ори на весь дом, что соседи подумают?

– Плевать мне, что скажут соседи, пусть все знают, какой кобель тут живет. Завтра же увольняй её!

– Нет.

– Тогда убирайся. Убирайся прямо сейчас! Забирай свои вещички и топай к этой твари! Проживём как-нибудь без тебя, неудачника! Интересно, чем же ты её покорил? Как мужчина ведь ты никакой!

Папа ничего не ответил. Аня услышала, как его тяжелые шаги направились к кладовке. Может, папа решил отвлечь маму и пошёл за ёлкой?

Папа действительно открыл кладовку, слышно было, как он там копошится – «Точно, ёлку ищет!» А потом на пол упало что-то тяжёлое. Аня приоткрыла дверь. Нет, не ёлка. Папа вынес из спальни гору вещей, бросил их в чемодан, кое-как справился с молнией и стал обуваться.

– Ты что делаешь? Ты что, рехнулся? – мама вышла из кухни и перегородила ему дорогу. – Ты Аню напугаешь. На место вещи положи. Я сказала: положи всё на место!

– Уйди с дороги, – приказал папа. – Сказала уходить – я ухожу. Всё. Достала. Не мужчина я, неудачник, кобель. Да, я тебе признался про Лилю, думал, мы вместе это переживём, ты поможешь мне справиться. А ты, что ты? Унижения сплошные. Слова хорошего не скажешь, не обнимешь. Ты, что ли, в постели огонь?

– Прекрати, дочь услышит.

– Тогда отойди от двери, я ухожу.

– Коль, все, успокойся. Аня, Аня, иди сюда! – мама была напугана, Аня никогда не слышала, чтобы её голос звучал именно так. – Аня, доченька, подойди сюда.

– Марина, зачем ребёнка впутывать? – теперь уже кричал папа.

– Аня! Аня! – плакала мама.

Аня разрыдалась и бросилась из комнаты по коридору. Папа в это время пытался отодвинуть маму, которая, казалось, намертво прилипла к двери.

– Папочка, не уходи! – закричала Аня, обняв его так крепко, что им обоим стало тяжело дышать. – Простите, это я виновата, я больше не буду брать шоколадки у чужих, я вообще шоколад есть не буду!

– Аня, ты не виновата! – папа гладил её по голове. – Мы с мамой много ругаемся, нам надо пожить отдельно. Это временно… может быть.

После этих слов мама закрыла лицо руками и завыла.

– Папочка, не уходи! Прости маму! Она не со зла! Она тебя любит!

Папа обнял дочку, присел, и Аня почувствовала, как на её лоб что-то капает. Аня поняла: это слёзы. Папины слезы. Так страшно ей ещё никогда не было.

– Успокойся, папа никуда от нас с тобой не уйдёт, – всхлипывая, прошептала мама. – Давайте, разберите вещи, а я накрою на стол. Курица уже готова, а макароны точно разварились.

После ужина Аня быстро уснула. Но ночью несколько раз просыпалась. Через щель в дверном проёме пробивался свет из комнаты родителей и доносились обрывки фраз. «Ты всё решил? Всё решил за нас двоих? Нет, даже за троих! Одумайся!» – то шипела, то молила мама. «Прости, я не могу без неё. Я буду вам помогать, обещаю», – доносилось в ответ.

Утром Аня подумала, что всё это просто дурной сон. В школу её, как обычно, отвёз папа. Пробок в городе не было, долетели минут за пятнадцать. Только и успели сыграть в города. А поговорить не удалось. Ничего, думала Аня, спросит, как и что, у папы вечером, по дороге домой. Но после уроков на школьном крыльце её встретила бабушка Валя – мамина мама. Она жила рядом со школой.

– Папе срочно пришлось уехать в командировку, – объяснила бабушка и попыталась улыбнуться, хотя получилось плохо – грустно. – Думаю, он скоро приедет, а пока забирать из школы тебя буду я.

Бабушка хотела взять у Ани рюкзак – так всегда делал папа, но Аня не отдала. Она опустила голову, взяла бабушку за руку и поплелась к остановке. Ехать на автобусе предстояло не менее часа. Но Аню волновало это меньше всего. Как и то, что вечером они не будут наряжать ёлку.

2

Ужинали вдвоём, мама и Аня. Мама молчала, размешивала сахар в кофе, Аня размазывала кетчуп по спагетти и ковыряла котлету, но не ела ни то, ни другое. Папа часто не ужинал с ними. Да и ночью не всегда возвращался домой. Бывает, привезёт Аню, а сам уходит на работу – подменять заболевшего продавца. Но именно сегодня тишина из-за его отсутствия казалась оглушительной.

– Если не хочешь есть – не ешь, – наконец тихо сказала мама.

Её лицо было покрасневшим и опухшим от слёз. Прическа – со вчерашнего дня: волосы собраны в хвост, и чёлка так же подобрана заколкой. «Такая красивая, ей совсем нельзя грустить!» – Аня обняла маму, и та снова расплакалась. Несколько минут они просто рыдали. Потом мама опустила руки, вытерла слёзы с лица дочки и прошептала: «Иди в комнату». Аня всё-таки закинула в рот кусочек котлеты и ушла к себе. Через несколько минут мама, проходя мимо детской, плотно закрыла дверь.

«Я тебе ещё раз повторяю: если ты сейчас же не вернёшься домой, ты нас вообще с Аней никогда не увидишь! Никогда! – неожиданно послышалось из ванной комнаты: мама явно разговаривала по телефону с папой. – Я уеду в другой город, меня тут ничего не держит! И дочке расскажу, какой ты подлец! Она не захочет знать тебя! Променял семью на шлюху, ну разве не подлец? Я тебе последний шанс даю. И то только потому, что дочь плачет целый день, заснуть не может. Как она учиться будет? Я не позволю тебе возить её – к тебе больше нет доверия, вози своих шлюх! А как нам Новый год встречать? Ты не просто праздник ей испортишь – ты всю жизнь ей испортишь! Ты будешь для неё врагом номер один. Нет, я не угрожаю тебе. Я предупреждаю. Коль… Коль, я сейчас вся на нервах, мне плохо. Просто приди и поговорим. Ещё раз всё обсудим. Ну нельзя же так всё ломать, мы одиннадцать лет вместе, Коль, Коля! Быстро собрался и пришёл, сволочь! Я время засекаю – не придёшь через полчаса, всё! И мать твоя – она никогда больше внучку не увидит, понял? Сейчас же позвоню ей и скажу, какой ты козел! Алло! Алло! Трубку бросил… Урод!»

Мама в истерике стала стучать по стене кулаками. Аня подошла, чтобы поддержать, но та, увидев её, крикнула:

– Попросила же – сиди в своей комнате!

Аня захлопнула дверь.

«Мам, мне кажется, это конец, – она снова беседовала по телефону, теперь, видимо, с бабушкой. – Он даже из-за Ани не может прийти, эта дрянь его как будто околдовала. Я не знаю, что делать. Наверное, нам придется съезжать с этой квартиры, я не смогу возить Аню каждый день на автобусе, да и тебя не хочу напрягать. А ему не позволю возить ребёнка и знакомить с чужими бабами, особенно с этой… Поищи в интернете подходящие варианты. Нет, у вас мы не будем жить, даже временно, так не пойдет. Сколько комнат? „Двушку“ ищи, конечно, у Ани должно быть своё личное пространство, никаких „однушек“. Поближе к школе ищи. Нет, завтра не заедем, спасибо. Ко мне Юлька придёт, она училась в одном классе с этой Лилей, может, что расскажет про неё. А Аня – нормально, держится. Я вот расклеилась совсем…»

Аня так и уснула на полу, подслушивая разговор мамы. Как потом оказалась на кровати, она не помнила. Проснулась с мыслью о том, что сегодня суббота. Хоть что-то хорошее – в школу ехать не надо.

Мама уже пожарила яичницу с сосисками и помидорами и наводила порядок на кухне.

– Ешь давай и мой посуду, – сказала она, поцеловав Аню, – а то ко мне тётя Юля ближе к обеду придёт. И большая просьба: хватит подслушивать взрослые разговоры и спать на полу. Ты уже тяжёлая, а папы с нами больше нет.

Тётя Юля позвонила в дверь уже около четырёх часов вечера. К этому времени Аня успела погулять во дворе и даже замёрзнуть, так что ещё раз уговорить её побыть на улице маме не удалось. Закрыв дверь в спальню, Аня заняла уже привычное место на полу – возле дверного проёма, положила подушку, чтобы было удобнее сидеть, и на всякий случай достала книжку.

– Лиля эта пришла к нам в девятом классе, – начала тётя Юля. – До этого она жила в каком-то другом городе, где-то на юге, уж не помню. Папа у неё лётчиком, кажется, был. Когда ушёл на пенсию – они же рано выходят, – переехали в наш город. Я с ней особо не дружила. Она не очень разговорчивой была. Как посадили её с Ленкой Селезневой за одну парту, так только с ней и общалась. Помнишь Селезнёву? Она сейчас Калинина, депиляцию делает, я к ней постоянно хожу. Хорошо, кстати, делает, и недорого. Она мне про Лилю и рассказала, они до сих пор дружат. Так вот, училась она так себе. Но мама – учительница в начальной школе, была классной у моей младшей сестры Наташки, – очень хотела, чтобы Лиля тоже пошла по её стопам. Я думаю, просила за неё у коллег, потому что по той же химии только у гениев из нашего класса четвёрка вышла, и ещё у неё, хотя знаний никаких по этому предмету не было. Как и по биологии, например. Она всегда была в числе тех, кто получал за контрольные двойки. А четыре в аттестате как-то вывели. И я не знаю, как она поступила в итоге на начфак, но поступила. Отучилась. И тоже пришла в эту же школу учительницей. Дали ей первый класс. Поначалу всё было нормально, а потом у Лили завязался роман. Ухажёр этот был папой одной из её же учениц. Разведённый. Скоро Лиля забеременела. И тут выяснилось: он и не думал жениться! Более того, решил вернуться в семью. Поэтому потребовал сделать аборт, деньги дал. Но Лиля не взяла и даже родителям не решилась сообщить о том, что жених – тю-тю. Но потом директору школы позвонила разъярённая мамаша этой самой ученицы с загулявшим папой и рассказала о «неподобающем поведении» классручки. А чтобы Лиле наверняка влетело, ещё и написала письмо в городское управление образования. В итоге бедная Надежда Викторовна – мама Лили – попала с сердечным приступом в больницу. Еле откачали. Отец тоже был в шоковом состоянии. А вот об аборте и речи не шло. Решили: вырастим. После рождения Артёма папаша тот ни разу не позвонил, не спросил о сыне. Да и в свидетельстве о рождении мальчика в графе «отец» – прочерк. Что касается Лилиной карьеры, вернуться в школу после такого скандала она, конечно, не смогла. К тому же Артём – болезненный ребёнок. Поэтому Лиля прошла курсы по интернет-маркетингу, чтобы была возможность работать удалённо. В итоге её твой Николай взял. И, кажется, не прогадал.

– Короче, со всех сторон молодец, – вздохнула мама. – А я в этих соцсетях ничего не понимаю. На работе целыми днями с бумажками вожусь. Зато не завишу от мужа. Тут свои плюсы есть. Хотя…. Она же Колю не профессиональными качествами зацепила…

– А может, и ими. Помнишь, как он переживал, что никак не может выйти в плюс? А теперь от клиентов отбоя нет, штат расширил, машину обновил. Самому-то уже не приходится торговать?

– Ну, иногда бывало, работал ночью. Хотя теперь думаю, совсем он не работать ночью уходил. Знаешь, я почему-то очень хорошо запомнила тот день, когда Коля взял её на работу – год назад. За ужином сказал: «Нашёл, наконец, помощника. Знаешь, как зовут? Лилия». И рассмеялся. Говорит, будет Лилия продвигать наши лилии. Я даже ничего не почувствовала. Мы последние года два часто ругались. Он с головой ушёл в эти цветы, я тоже была загружена на работе. Мечтала о повышении, а оттуда уйти в декрет. Хотели ведь ещё ребёнка, да только никак. Анька вот с первого раза получилась. А второго – видимо, не судьба уже. Да и желание близости как-то прошло. Сначала у меня, потом и он перестал настаивать. Месяца два назад я стала замечать, что с ним что-то не так. Каким-то перевозбуждённым казался, что ли. И ещё стал уходить в другую комнату, когда видел, что звонок от неё, подолгу сидел в туалете и в ванной с телефоном. Такого раньше не было, и я спросила: есть кто-то или нет? Он опустил глаза и признался, что всё случилось. Но сказал, что это случайность, что сожалеет, что любит меня и «там» продолжения не будет. Даже заверил, что она ищет новую работу. А оказалось, всё только начиналось… Одного не могу понять. Если у неё родители такие правильные, как они допускают, что их дочь женатого мужика в дом привела?

– Лиля отдельно живёт. У них два года назад бабушка умерла. Осталась двухкомнатная квартира. Родители её дочке отдали. И даже ремонт сделали. Десятиэтажку за супермаркетом представляешь? На первом этаже ещё парикмахерская «Жанна». Вот там она живет. Кажется, на пятом этаже.

– Завидная невеста, получается. Если не считать прицепа. А я всё ему мозг выносила покупкой квартиры. Дочке уже десять, а мы всё на съёмных – спим на чужих кроватях, моемся в чужой ванне, кушаем на чужой кухне. Только вот унитаз свой поставили и мягкий уголок на кухне. Как деньги пошли, думала, хоть в ипотеку сможем влезть. Была согласна на самую крохотную «двушку» в каком-нибудь спальном микрорайоне. Лишь бы наша. А он машину новую купил. Сказал, что сейчас это важнее. Я поверила. А он, выходит, уже знал, что жильё у него есть.

Мама встала из-за стола и пошла в сторону Аниной комнаты. Та как ошпаренная отскочила от двери и стала разгребать на полке тетради. Но мама даже не заглянула. Она открыла кладовку и крикнула оттуда тёте Юле: «Ты красное или белое будешь? Тогда обе бутылки достаю».

Мама вернулась на кухню, и Аня побежала за ней, решив воспользоваться моментом и набрать себе печенья.

– А я ведь даже не знаю, как она выглядит. Видела один раз мельком. Мне она показалась полной, – сказала мама, открывая бутылку вина и не обращая внимания, как Аня закидывает в пластмассовую миску вкусняшки со стола.

– Ну, она пониже тебя, грудь пышная, но и попа солидная, думаю, через несколько лет разнесёт. Тебя ведь нет в соцсетях? Давай её поищу. Лилия Карташова. Вот чёрт, почти восемьсот человек, а в нашем городе – семьдесят пять таких. Как же её найти? Посмотрю у Ленки в друзьях: Лилия Котова, Лилия Шмакина – у неё много этих Лилий, клиентки, полагаю, – Лилия Михаленко, Лилия Николаева, Лиля Хлыстова, Карташовой нет. Хотя подожди. Вот же она! Только почему-то Николаева. Вот, смотри. Она! И фотографии с твоим мужем уже выложила.

Мама выхватила у подруги телефон и села за стол, а Аня не удержалась и подошла к маме. На экране телефона были фотографии той самой тёти Лили. Тогда, в темноте, Аня её совсем не разглядела, а теперь смотрела и не понимала, почему папа предпочел эту тётю маме. Они такие разные! Мама – высокая, худая, с длинными каштановыми волосами, голубоглазая, с пухлыми губами и маленьким острым носиком, как у лисы. Кстати, они с папой очень похожи, и Аня – точная их копия: тоже высокая, худая, голубоглазая, у нее те же черты лица. А вот тетя Лиля похожа на Риту Шмакову из ее класса – рыжую толстушку с конопушками, мальчишки дразнят её, а та за ними бегает с линейкой. Вот и тетя Лиля, как одуванчик – пушистые, то ли белые, то ли желтые короткие волосы, рыжие глаза и широкий нос с веснушками, она невысокого роста, упитанная, рядом с Аниным высоченным папой кажется гномом. И, пожалуй, единственное, что выделяет её из толпы, судя по фотографиям, – яркие наряды и обилие косметики. Мама же всегда предпочитала всё черно-белое и «незаметный» макияж.

– Мам, эта тётя на гнома похожа! – не удержалась Аня. – И на Ритку!

– Точно, гном, – повторила мама и пригубила вино. – Вот стерва бессовестная, уже фотки с чужим мужем выкладывает. Ничему её жизнь не научила.

Мама водила пальцем по экрану, перелистывая фотографии соперницы. Тетя Лиля словно для неё выложила целый альбом со снимками папы: они на работе, в каком-то парке, на какой-то кухне. Тут же фото их скрещенных рук в его авто. И ещё фото, на котором папа собирает конструктор с каким-то мальчиком.

– Это кто? – нахмурилась Аня.

– Сын её, видимо, – ответила мама, погрустнела и отодвинула дочь от себя. – Иди в комнату. Нечего эту порнографию смотреть!

– А Николаева – это потому что с Николаем? – поделилась мыслями тетя Юля.

– Какая пошлость, – заключила мама, не отрываясь от телефона. – Какое право она имеет выкладывать фотографии с моим мужем? Назло? Или дает мне понять, что окончательно отбила мужика?

– Ну, может, просто глупая. Хвастается перед подругами, которые знают её как мать-одиночку.

– Ну она же бизнес Коле подняла, значит, не глупая?

– Все мы в чём-то умные, в чём-то глупые, особенно когда дело касается любви. Тебя вот, кстати, почему нет в соцсетях? Тоже выложила бы фотографии со своим Колей!

– Да у меня была страничка, давно. Но, во-первых, неприятно, что всякие проходимцы пишут и предлагают познакомиться, а во-вторых, кому это нужно? Без конца на страницу заходят какие-то случайные люди, которым любопытно знать, как я живу. Зачем мне с ними делиться подробностями своей жизни? Незачем. Я удалилась оттуда. А знаешь, теперь даже хочу завести аккаунт. Аня! Неси мой ноутбук.

Мама и тётя Юля пили вино и выкладывали на свежесозданной странице одну за другой семейные фотографии, в том числе свадебные, из роддома, с моря и даже из больницы: пять лет назад Аня сломала руку, несколько дней пришлось лежать в стационаре. Мама круглосуточно была вместе с ней, а папа каждый день приходил к ним с букетом цветов. Потом он рассказывал, что именно тогда решил заняться цветочным бизнесом.

– Что на аватарку будем ставить? – спросила тётя Юля.

– А я как раз на своё 34—летие фотографировалась у профессионала, – вспомнила мама. – Вот, гляньте!

На фото – только лицо. Акцент – на ее огромные голубые глаза. Как поют «Иванушки International» в папиной машине, два бездонных океана глаз. Это точно про Анину маму, папа часто повторял эту фразу, восхищаясь её глазами.

– Отлично! – воскликнула тётя Юля и загрузила фото на страницу. – Статус: замужем, возраст не будем указывать, чтобы не радовалась, что младше на три года. Ничего, что фамилия Семёнова, а не Николаева? Ха—ха! Ведь Николай – Семёнов? Теперь надо добавлять друзей. С гномом Лилей будем задруживаться? эта

Они обе рассмеялись. Аня завороженно смотрела на маму. Последние два дня она только плакала, а теперь в её взгляде снова появился тот самый огонёк, который так согревал Аню до того рокового четверга.

– Нет, дружить с ней не будем. Чуть попозже лайк ей поставлю, чтобы она меня заметила.

– И сохрани её фотки, пока профиль закрытым не сделала, – со знанием дела посоветовала тётя Юля.

– Ох, зачем мне всё это надо? – вздохнула мама.

– Как зачем? – выпучила глаза гостья. – Увидит Коленька твои фоточки, и тут же бросит свою Лилечку. А не вернётся – найдёшь другого. В наше время это не проблема!

«Найдёшь другого», – эту фразу тётя Юля говорила Аниной маме каждый раз, когда та ей сообщала о новом скандале с папой. Аня уже привыкла.

С тётей Юлей мама подружилась ещё на первом курсе университета. Тогда же подруга, на зависть однокурсницам, вышла замуж за сына главного инженера какого-то комбината, родила Ксюшу, переехала с семьёй в подаренную свекром квартиру и даже не брала академ, потому что за дочкой ухаживали молодые бабушки. Через два года Юля развелась. Впрочем, всё нажитое имущество, кроме автомобиля, бывший супруг оставил ей. А спустя несколько лет он оказался на хорошей должности в банке и не только стал выплачивать бывшей приличные алименты, но и помог ей устроиться в один из филиалов этого же банка. Там тетю Юлю ожидала и хорошая зарплата, и внимание благодарных клиентов. Сначала она отвечала только холостым, надеясь ещё раз создать семью. А после тридцати убедила себя, что прожить можно и без штампа в паспорте. Ведь куда проще найти великолепного любовника, чем хорошего мужа. По крайней мере, она всем так говорила.

А о своих «великолепных» частенько рассказывала во время вечерних посиделок на кухне. Сначала Аню пытались оградить от этих разговоров, но «современные дети – такие современные, всё знают лучше нас», и на присутствие ребёнка попросту стали закрывать глаза. Иногда Аня ловила себя на мысли, что, когда вырастет, обязательно напишет любовный роман, где главной героиней, конечно, станет тётя Юля. Она и представить не могла, что когда-нибудь в центре внимания этих вечерних шушуканий станет её мама.

Они ещё немного поболтали, и гостья, пожелав маме быть сильной (как в сериалах – там все так говорят), ушла. Мама разогрела в микроволновке вчерашние котлеты и уговорила объевшуюся печеньками дочку поужинать. А сама продолжала подливать в свой бокал вина и щёлкала по фотографиям, группам и друзьям тёти Лили. И ещё кому-то что-то писала. Потом они разошлись по комнатам.

Утро началось со стука. Кто-то крутил ключом в замочной скважине и долбил в дверь так, что она едва не слетела с петель.

3

– Марина, открой, поговорить надо! Открой, это срочно!

«Папа!» – узнала родной голос Аня и бросилась к маме. Та крепко спала.

– Мама, там папа пришёл, открой ему дверь.

Мама спрыгнула с кровати, набросила на себя халат и выбежала в коридор. Стук в дверь не прекращался. Мама выдернула из замка ключ, и папе удалось открыть дверь. Аня тут же вцепилась в его куртку.

– Папа, ты вернулся! Вернулся! Я знала! Мама, он увидел твои фотографии и вернулся!

Папа обнял Аню, поцеловал и присел перед ней.

– Нюр, попозже поговорим. Посиди в своей комнате, нам надо с мамой кое—что обсудить.

Аня обиженно убрала со своих плеч папины руки.

– Почему вы меня всё время выгоняете? Я уже не могу сидеть в своей комнате! Сколько можно?

– Аня, пожалуйста, – попросила мама. – Сделай, что отец сказал.

– Надоело! – взвизгнула Аня и ушла, прикрыв за собой дверь. В комнате она, как обычно, прижалась к щели, откуда были хорошо слышны все взрослые разговоры.

– Марин, ты дура или как? – неожиданно грубо начал папа. – Ты что натворила? Ты зачем матери Лили написала о нас? Кто тебя за язык тянул? Ну ей бы, Лиле, гадости и настрочила, при чем здесь пожилой человек? Она вообще ничего не знала о том, что я женат. А после твоего сообщения в соцсетях ей скорую пришлось вызывать. Она в больнице. Состояние тяжёлое, предынсультное. Она сердечница, гипертоник, ты хоть представляешь, что будешь нести ответственность, если она умрёт?

– Кто, я?! – закричала в ответ мама. – А то, что её доченька увела из семьи мужа, отца – это нормально? То, что выкладывает у себя на странице фотографии с женатым мужчиной – это, скажешь, приемлемо? Ты хоть о дочке подумал, когда фотографировался с этим щенком?

– С каким ещё щенком?

– С ее ребёнком! С безотцовщиной! Аня вчера так плакала, когда увидела эти снимки!

– А что делала Аня в соцсетях? Мы же договаривались…

– Не переводи разговор! Твоя шлюха выставила совместные – можно сказать, интимные! – фотографии с женатым мужчиной, с моим – моим! – мужем! И теперь обвиняет меня в том, что об этом узнала её мать, которая лайкала эти фотки? Я виновата? Сама она виновата. Надо было воспитывать лучше. Ты хоть знаешь, что твоя Лилечка уже не в первый раз пытается увести женатого мужчину? До тебя был отец её же ученицы! Неудивительно, что эту проститутку с позором выгнали с работы. Но теперь же надо найти отца для своего незаконнорождённого отпрыска! Вот и подвернулась жертва.

– Марин, ты довела до сердечного приступа пожилого человека. Это главное.

– Для меня главное то, что моя дочь осталась без отца. Но, я вижу, тебе на это наплевать.

– Я не собирался бросать Аню. Я могу её возить в школу и забирать оттуда, я хочу участвовать в её жизни, я буду помогать деньгами, я буду брать её с собой, если мы решим куда-то поехать.

– Вы решите, – голос мамы снова задрожал. – Коль, я всё поняла. Уходи. Скорейшего выздоровления твоей будущей тёще. В какой она больнице? Я пришлю ей букет. Можно, у тебя закажу? Лиля подберёт цветочки?

Папа хлопнул дверью. В замочной скважине так и осталась звенеть связка ключей. Когда Аня вышла из комнаты, мама сидела на полу в коридоре и плакала.

– Теперь мы точно остались одни, – сказала она, обняла дочь и ушла в спальню.

На кухонном столе Аня обнаружила открытый ноутбук, рядом стояли бутылка вина и фужер. Аня знала пароль – день свадьбы родителей, вбила шесть заветных цифр и тут же оказалась на страничке мамы в соцсети, в разделе «Сообщения». Мама написала целое письмо какой-то Надежде Карташовой.

«Уважаемая Надежда Викторовна! Я не была вашей ученицей, но многие мои подруги учились именно у вас и отзываются как о мудром, порядочном человеке. Скажите, почему же тогда ваша дочь выросла таким жестоким и беспринципным чудовищем, воровкой чужого счастья? До недавнего времени у меня была крепкая, дружная семья. Мы с мужем растили нашу Анечку – ей сейчас десять лет, работали, строили свой семейный бизнес, мечтали о втором ребёнке. Да, возможно, у нас были какие—то проблемы и ссоры, но это случается в каждой семье. Всё это было решаемо! И вот появилась ваша дочь, которая разрушила нашу семью, мою жизнь и жизнь моего ребёнка. Мой муж даже на развод не подал, а его любовница уже не стесняется с ним фотографироваться и выкладывать эти снимки в соцсети. Это подло и аморально. И знайте: я буду бороться за свою семью. А всё зло, которое причинила ваша дочь, обязательно вернётся. Да ещё и в двойном размере. И не только ей, но и вашему внуку, который, как известно, стал следствием таких же грязных и порочных отношений».

Сообщение было прочитано, но ответа на него не последовало. Аня щёлкнула на профиль Надежды Карташовой. На главном фото – уже немолодая женщина с пышной прической, в строгом сером костюме с букетом цветов на фоне школьной доски. Явно учительница. На других фотографиях – она же, но в яблоневом саду с маленьким мальчиком. Аня узнала его – тот самый, с которым зачем—то фотографировался папа. И ещё несколько фотографий – с уже знакомой Ане тётей Лилей.

Аня, как ошпаренная, закрыла ноутбук.

В понедельник её впервые проводила в школу мама. Ехали на автобусе. До этого долго стояли на остановке, и Аня очень замерзла. На улице мело. Утром папа несколько раз звонил маме и даже написал смс-ку о том, что хотел бы подвезти дочь, но мама категорически отказалась. Сначала Аня была на её стороне: раз папа возит чужую тётю, то ей, Ане, точно делать нечего в его автомобиле, но, постояв на улице в ожидании транспорта, поймала себя на мысли, что согласилась бы доехать до школы, даже если бы в салоне сидела тётя Лиля. «Нет, нет, как я могу так думать? – корила себя Аня. – Буду страдать вместе с мамой. А потом мы переедем в другую квартиру, и начнётся новая жизнь!».

Планы о переезде бодрили и отвлекали от мыслей о том, что родители все—таки разведутся. По дороге домой Аня оживленно рассказывала бабушке, как выглядит комната её мечты, и что мама обязательно найдет квартиру с такой комнатой.

Дома бабушка приготовила ужин, и они с Аней сели перед телевизором в ожидании мамы. Она пришла домой около восьми вечера и, к удивлению родных, светилась от счастья.

– Мама, Анюта, меня повысили! Меня повысили! – прямо с порога повторяла она. – Я даже не представляла, что сегодняшний день окажется таким счастливым! С сегодняшнего дня я замначальника нашего отдела! Представляете? Я – зам! Ещё вчера о таком я даже не мечтала! Вот теперь точно нужно будет переехать отсюда, потому что буду приходить домой позднее. Зато зарплата увеличится! О, ужин готов, спасибо, мамочка! Давайте ужинать?

– Мне ещё отца кормить надо, а то ворчать будет! – бабушка выпустила маму из своих объятий и, поцеловав Аню, ушла.

– Значит, торт поделим на двоих!

Мама поставила на стол свою любимую «Сказку» и, отмерив ножом равные кусочки, опустила нож в крем. В это же время телефон, который лежал на столе, загудел, и на экране всплыло сообщение от «Любимого мужа»: «Подал на развод. Жди повестку».

– Ай! – мама вскрикнула и присела на стул. С мизинца на левой руке брызнула кровь – порезалась. Из глаз покатились слёзы, то ли от боли, то ли от обиды. – Такой день испортил. Что же, Аня, а давай соберём ёлку!

4

Следующие дней десять мама искала подходящую для переезда квартиру. Аня даже несколько дней жила у бабушки, потому что после работы мама разъезжала с риелтором по городу. Но то слишком дорого, то первый, то последние этажи, то без нового ремонта – не въедешь, то мебели нет или вся трещит. А маме очень хотелось переехать до Нового года, и она продолжала поиски. Искала, пока в один из вечеров в их дверь снова не постучал папа.

– В следующий раз предупреждай, когда соберёшься прийти, у меня ведь тоже может быть личная жизнь, – вместо приветствия с порога заявила ему мама.

Услышав голос отца, Аня сначала хотела выбежать в коридор и даже встала с табуретки, но потом села обратно. Её переполняли самые разные чувства: желание увидеть папу, любопытство – о чём они там с мамой будут разговаривать? – и глубокая обида на него. Как ком в горле – бывает же такое! Все эти дни перед глазами Ани стояла та самая фотография: папа и чужой мальчик. Аня представляла, как папа забирает его из детского сада, как тот садится на её место в машине – возле водителя, на её детское кресло, как они вместе поют песни, как играют в города. Аня не делилась этими переживаниями с мамой, но с каждым днём она всё чаще думала об этом мальчике и всё больше ненавидела ту чужую тетю.

Папа не прошел дальше коридора, а остался стоять у двери.

– Зачем ты подала на алименты и раздел имущества? – спросил он. – Разве не понятно, что я и так буду помогать вам? А как ты собираешься машину делить? Она мне для работы нужна. На чём я буду ездить, возить товар?

– Возьмёшь что-то поскромнее, – спокойно отчеканила мама, как будто долго репетировала свой ответ. – Я посмотрела, сколько сейчас она стоит. Если продать, то половины мне вполне хватит на первый взнос. А на тачку мечты пусть тебе подружка добавит. Скажи спасибо, что не стала делить твои палатки с сорняками: слишком муторно возиться! Но, возможно, я передумаю.

– Знаешь, когда я подавал на развод, готовился к другому, – вздохнул папа. – Я боялся, что ты будешь просить время на примирение, потому что ещё любишь меня. Да, боялся этого и одновременно ждал, потому что сомневался, а тебя, смотрю, только финансовый вопрос и интересует.

– Зачем мне время на примирение? – вскрикнула мама. – Наоборот, я хочу как можно быстрей развестись, чтобы взять ипотеку. И перестань лезть ко мне в душу! Люблю, не люблю – разве тебя это интересовало, когда ты уходил к своей шлюхе?

Родители снова стали ругаться, а Аня забралась под стол, надеясь, что там не будет слышно, как они высказывают друг другу претензии.

– Хорошо! – неожиданно тихо сказал папа. – Я возьму кредит и дам тебе деньги на первый взнос, только отстань от моей машины. И ты мне разрешишь встречаться с Аней. Без твоего присутствия. Я хочу забирать её в один из выходных. Да, она будет видеться с Лилей и, возможно, будет играть с Артёмом. Но в первую очередь она будет общаться со мной.

– Нет, никакого общения с этой семейкой! Может, ещё твою девку мамой называть? Деньги ты мне и так выплатишь, я хорошего юриста найму.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – вздохнул папа. – Тогда я подам в суд на общение с ребёнком. Она уже не маленькая, и суд встанет на мою сторону, разрешит общаться без тебя. А если начнутся фокусы, приду с приставами!

Аня не знала, кто такие приставы, но из уст папы это звучало так угрожающе, что она не выдержала и выбежала из кухни.

– Не буду я с тобой общаться! – закричала она. – Ни с тобой, ни с тем мальчиком, ни с твоей тетей-шлюхой!

– А—аня! – воскликнула мама.

– Твое воспитание, – заключил папа, с укором посмотрев на жену. – Аня, я тебя люблю, а мама не всегда права. Не надо повторять за ней плохие словечки. Прости.

После этого он ушел, оставив дверь открытой.

До Нового года оставалось всего три дня. 29 декабря в школе готовились к праздничному представлению.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.