Максим Медведев
На ростовском направлении. Южный фронт в боях на Миусе. Январь-август 1943 г.

© Медведев М.В., 2022

© «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2022

Предисловие

Современное исследование проблем истории Великой Отечественной войны обусловлено рядом факторов, связанных с введением в научный оборот новых источников, появлением новых подходов, а также активным использованием данной темы в политике памяти. Более семидесяти пяти лет прошло с момента окончания войны, но до сих пор ее события привлекают внимание широкого круга различных исследователей. Среди многих сражений Великой Отечественной войны, имевших важное стратегическое и военно-политическое значение для страны, внимания заслуживает и освобождение войсками Южного фронта временно оккупированной территории Ростовской области и части Донбасса, которое происходило в несколько этапов на рубежах реки Миус.

Начало этому было положено 19 ноября 1942 г., с переходом советских войск в контрнаступление под Сталинградом. В ходе операции «Уран» наступавшие с востока войска Юго-Западного фронта освободили восточные районы Ростовской области до рубежа рек Кривая и Чир. В ходе Среднедонской наступательной операции «Малый Сатурн» (16–31 декабря 1942 г.) и Миллерово-Ворошиловградской фронтовой операции (1 января – 22 февраля 1943 г.) войска Юго-Западного фронта освободили северо-восток области. В первоначальные планы операции «Малый Сатурн» входило и освобождение Ростова-на-Дону, но из-за недостатка сил дальнейшее советское наступление на данном участке было приостановлено. С начала января 1943 г. в ходе Северо-Кавказской стратегической наступательной операции с юга началось освобождение территории Нижнего Дона. Ее продолжением стала Ростовская наступательная операция, в ходе которой войска Южного фронта 2-го формирования освободили донскую столицу и продвинулись на десятки километров западнее Ростова-на-Дону. Однако противник сумел отвести значительную часть своих войск и закрепиться на рубежах вдоль реки Миус в западных районах Ростовской области. Практически на полгода Южный фронт увяз в без успешных попытках прорвать немецкую оборону. Это удалось лишь в конце августа 1943 г., в ходе Донбасской стратегической наступательной операции, когда была окончательно сломлена ударная способность крупной немецкой армейской группировки «Юг» и 6-й полевой армии вермахта, сформированной во второй раз после разгрома в Сталинграде. Поражение противника на Миусе существенно изменило ход боевых действий на всем южном крыле советско-германского фронта, заложив основы для дальнейшего освобождения юго-восточных областей Украинской ССР и сыграв важную роль в коренном переломе в Великой Отечественной войне.

На протяжении длительного времени бои на Дону и Миусе ассоциировались в массовом сознании прежде всего с трагическими поражениями Красной армии летом 1942 г., нашедшими отражение в формулировках известного приказа № 227, согласно которому часть войск Южного фронта, «идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором»[1]. На фоне этих жестких оценок терялось значение не только первой крупной победы Красной армии при освобождении Ростова-на-Дону в конце осени 1941 г., но и последующего освобождения территории Ростовской области в 1943 г. Эти тяжелые и кровопролитные бои фактически оставались событиями регионального, а то и локального значения, о которых помнили, помимо их непосредственных участников, жители близлежащих районов Ростовской области. Но они не находили соответствующего выражения ни в профессиональной историографии, ни в публичном дискурсе.

На ростовском направлении

В период Великой Отечественной войны на стратегических направлениях фронта германской армией были созданы мощные рубежи обороны, представлявшие серьезную преграду для продвижения войск Красной армии. Одним из таких рубежей был Миус-фронт, названный так немецкой пропагандой. По мнению руководителей Третьего рейха, здесь должна была пролегать его новая восточная граница после поражения в Сталинградской битве. Оборонительный рубеж противника сооружался с конца 1941 г. преимущественно по высокому правому берегу реки Миус, беря начало от гряды высот близ села Самбек около города Таганрога в Ростовской области и продолжаясь до города Красный Луч в Ворошиловградской области. Вторгшись в октябре 1941 г. в пределы Ростовской области с западной ее части, немецкие войска, преодолевая сопротивление советских войск, впервые захватили город Ростов-на-Дону уже 21 ноября 1941 г. Однако спустя неделю соединения Южного фронта первого формирования освободили донскую столицу, заставив отступить противника к западному берегу реки Миус. Так завершилась Ростовская наступательная операция 1941 г., продолжавшаяся с 17 ноября по 4 декабря.

Это была первая победа (наряду с битвой под Москвой) Красной армии над войсками вермахта, сокрушившая миф о блицкриге. Но последующие попытки советских войск прорвать оборону противника на рубежах Миуса в декабре 1941 г. и в марте 1942 г. не принесли успеха. Именно отсюда в период с 28 июня по 7 июля 1942 г. войска противника перешли в новое широкомасштабное наступление на всем южном участке советско-германского фронта. Преодолевая сопротивление советских войск, противник 24 июля 1942 г. во второй раз овладел Ростовом-на-Дону. Большая часть Ростовской области оказалась оккупированной. Южный фронт первого формирования потерпел поражение и был расформирован, его части вошли в состав Северо-Кавказского фронта.

События лета – осени 1942 г. на сталинградском направлении существенно изменили ситуацию на советско-германском фронте. Уже в конце 1942 г., по завершении операции «Малый Сатурн» (16–31 декабря 1942 г.), советским руководством были намечены новые стратегические планы по освобождению территории Дона и Северного Кавказа. Так, директивой Ставки Верховного главнокомандования (далее – ВГК) от 30 декабря 1942 г. № 170720 был создан Южный фронт второго формирования[2]. Из расформированного 1 января 1943 г. Сталинградского фронта в состав нового объединения под командованием генерал-полковника А.И. Еременко были переданы: 2-я гвардейская, 51-я и 28-я общевойсковые и 8-я воздушная армии. Следом Ставкой ВГК был отдан приказ от 31 декабря 1942 г. № 170721 о переподчинении с 3 января 1943 г. 5-й ударной армии из состава Юго-Западного в состав Южного фронта с целью гибкого управления войсками[3]. К началу Ростовской наступательной операции в составе Южного фронта находилось уже пять армий. На этот момент численность личного состава армий и частей фронтового подчинения составляла 364 982 чел.[4] Месяц спустя, в начале февраля 1943 г., штабу фронта подчинили 44-ю общевойсковую армию и конно-механизированную группу генерала Н.Я. Кириченко из Северо-Кавказского фронта. Южный фронт был крупным объединением в период боев на ростовском направлении в начале 1943 г.

К январю 1943 г. положение на советско-германском фронте благоприятно изменилось для Красной армии. Еще при контрнаступлении советских войск под Сталинградом и реализации операции «Малый Сатурн» в конце ноября – декабре 1942 г. началось освобождение временно оккупированной территории Дона. Успешное контрнаступление под Сталинградом создало условия для разгрома противника на южном и юго-западном участках противостояния. В январе 1943 г. вновь сформированный Южный фронт, перейдя в контрнаступление, начал освобождение Ростовской области, взаимодействуя с армиями Юго-Западного фронта, наступающими на донбасском направлении.

В тот период в высшем руководстве страны главным вопросом все же оставался процесс уничтожения окруженной 6-й немецкой армии в Сталинграде. Однако еще в начале декабря 1942 г. в письме к И.В. Сталину английский премьер-министр Уинстон Черчилль обратил внимание на переход к советской стороне стратегической инициативы на рубежах между Волгой и Доном, что должно было позволить советским войскам обрести дальнейшую перспективу наступления на Ростов-на-Дону. «Если германская 6-я армия, которая сейчас окружена под Сталинградом, будет уничтожена, наступление русских в южном направлении может достигнуть своей цели – Ростова-на-Дону. В этом случае положение трех остающихся немецких армий на Северном Кавказе, с которыми русские уже ведут ожесточенные бои, может серьезно, а быть может и катастрофически, ухудшиться, что опять-таки повлечет за собой неизмеримо важные результаты»[5].

Наступление в междуречье Дона и Северского Донца началось в первых числах января 1943 г. Войска Южного фронта преследовали отступающего противника на ростовском направлении. Севернее, от рубежа Северского Донца, на Донбасс наступали войска Юго-Западного фронта, южнее – Северная и Черноморская группы Закавказского фронта. Так 1 января 1943 г. началась Ростовская наступательная операция, принесшая в дальнейшем победу Южному фронту.

Противник, пытаясь преградить путь наступавшим вдоль железной дороги Котельниково – Сальск – Тихорецк советским войскам, перебросил с Кавказа 5-ю моторизованную дивизию СС «Викинг» на рубеж Дубовское – Зимовники[6]. Войска Южного фронта получили конкретные боевые задачи. 5-я ударная армия наносила удары на населенные пункты Лозной, Александров, Усть-Быстрянская и Шахты. 2-я гвардейская армия силами 2-го гвардейского механизированного корпуса, 24-й, 33-й гвардейских, 300-й, 387-й стрелковых дивизий продвигалась по северному берегу реки Дон к станицам Цимлянской, Николаевской и Константиновской, а левым флангом 13-го гвардейского стрелкового, 6-го механизированного и 3-го гвардейского танкового корпусов – на населенные пункты Дубовское, Мартыновка и Константиновская, с дальнейшим выдвижением на Крымский и Красюковскую. От 51-й армии требовалось силами 302-й, 87-й стрелковых дивизий и 13-го механизированного корпуса наступать через Зимовники, Батлаевскую, Александровский, Багаевскую на Новочеркасск, а 126-й, 91-й стрелковым дивизиям и 3-му гвардейскому механизированному корпусу – занять Зимовники, Орловскую, Пролетарскую и Сальск. Южнее действовали части 28-й армии, они вели наступление к рубежу реки Маныч, продвигаясь к Пролетарской и Сальску. Авиация 8-й воздушной армии главными силами прикрывала наступление 6-го механизированного и 3-го гвардейского танкового корпусов 2-й гвардейской армии[7]. Операция получила кодовое название «Дон».

Части 2-й гвардейской и 51-й армий за первые сутки наступления у поселка Зимовники отразили контратаки противника, нанесли поражение 17-й танковой дивизии вермахта и 17-й румынской пехотной дивизии. Только за 2 января 1943 г. в районе населенных пунктов Дубовское, Ново-Цимлянское Ростовской области и хутора Тормосин Сталинградской области войска Южного фронта смогли захватить 15 складов с артиллерийскими и стрелковыми боеприпасами, один эшелон с боеприпасами, 15 танков и 150 автомашин. Противник активно оборонялся у поселка Зимовники частями дивизии СС «Викинг», продолжая усиливать ее прибывающими с Кавказа частями, тем самым сдерживал наступление 2-й гвардейской армии. Однако к 3 января на левом и правом флангах Южного фронта войскам удалось продвинуться всего лишь на 10–15 км[8]. Такими были первые результаты советского наступления, имеющие весьма значимую перспективу для дальнейшего наступления фронта.

Напряженным боевым участком в полосе действия Южного фронта на данном этапе были поселок Зимовники и хутор Атамановский. К станице Орловской и станции Куберле стали прибывать с Кавказа немецкие эшелоны, где проходила выгрузка танков и пехоты. В это же время противник силами 20 танков и 250 автомашин выдвинулся в направлении населенных пунктов Каменно-Балковский, Зимовники и Кутейниково. Одновременно из станицы Николаевской в станицу Камышевскую направилась немецкая колонна числом в 200 автомашин[9]. В этом случае командованию Южного фронта необходимо было в скором времени обеспечить силами механизированных и танковых частей, при поддержке орудийных расчетов, блокировку контрдействий противника на данных направлениях. В противном случае успех операции ставился под угрозу.

В течение 5 января авиация люфтваффе наносила удары по наступающим частям Южного фронта в районе населенных пунктов Новоселовка и Степной. Наиболее слабой оборона противника была в районе станицы Константиновской. Воспользовавшись этим, 3-й гвардейский танковый корпус пробился к станице Константиновской. Тем временем противник решил укрепить группировку в Константиновской путем снятия части сил своей группировки в станице Тацинской.

Вслед за этим 7 января у хутора Николаевский Второй немцы силами мотопехоты контратаковали части 3-го гвардейского механизированного корпуса и потеснили его за реку Солонку. В центре и на правом фланге Южного фронта вражеские силы на исходе дня бросили в атаку до 120 танков. На левом фланге против 126-й, 91-й стрелковых дивизий и 3-го гвардейского мехкорпуса был нанесен удар частями 11-й танковой и 7-й авиаполевой дивизий, а также подразделениями из 336-й пехотной и 29-й моторизованной дивизий.

Тем временем части 28-й армии на сальском направлении вели тяжелые бои. Накануне 6-я гвардейская танковая бригада, усиленная одним батальоном 152-й отдельной стрелковой бригады 28-й армии, при подходе к хутору Красный Скотовод была встречена сильной контратакой 20 танками противника и потеряла в бою 6 средних танков. К утру 7 января в бригаде оставалось на ходу всего 7 танков[10]. Вечером к берегам Маныча подошла 34-я гвардейская стрелковая дивизия.

8 января заместитель командующего войсками Южного фронта генерал-лейтенант Г.Ф. Захаров в шифротелеграмме дал отрицательную оценку командующему 28-й армией генерал-лейтенанту В.Ф. Герасименко, считая его последние действия в командовании армией преступными, поскольку тот фактически армией не управлял, потому что все еще находился в штабе в Элисте[11].

Активному наступлению войскам Южного фронта мешали частые авианалеты немецкой авиации, особенно сильно подвергались авианалетам боевые порядки 28-й и 5-й ударной армий. Несмотря на сопротивление немецких войск, уже 8 января поселок Зимовники был полностью освобожден. 10 января войска Южного фронта, продолжая наступление, вышли на восточный берег реки Большая Куберле. Жестокие бои вспыхнули за хутор Вифлянцев Константиновского района и за близлежащие населенные пункты, где контрудары врага сдерживала 5-я ударная армия. Для немецкого командования группы армий «Дон» главной задачей было прекращение наступления Южного фронта.

Тем временем фельдмаршал Манштейн для реализации срыва советской операции запланировал нанесение двух ударов одновременно по флангам Южного фронта. Воплощение такого плана в жизнь могло лишить советское командование возможности маневрировать своими войсками и таким образом задержать наступление войск генерала Еременко. Из-за отсутствия в своем составе танковых соединений 5-я ударная армия находилась в опасном положении. Против нее немцы выставили группировку, насчитывавшую до 200 танков[12]. Наблюдая за сложившимся положением на правом фланге, командующий Южным фронтом поручил командующему 2-й гвардейской армией генерал-лейтенанту Р.Я. Малиновскому в срочном порядке направить в район хутора Белянского два танковых полка из 1-го стрелкового корпуса и один резервный стрелковый полк из 387-й стрелковой дивизии. Такой маневр был необходим при возможном прорыве противника с целью недопущения окружения 5-й ударной армии[13].

Войска противника упорно пытались сохранить свой плацдарм северо-восточнее Манычского канала. С утра 11 января немцы силами 40 танков 17-й танковой дивизии и одного пехотного полка удерживали рубеж Будённый – Кутейниково, но к концу дня под ударами советских войск отступили к западу, оставив данные населенные пункты. По-прежнему в сложном положении оставались 5-я ударная армия и правый фланг 2-й гвардейской армии, против которых активно действовала танковая группировка противника.

При возможном прорыве фронта в полосе 2-й гвардейской армии немцы планировали нанесение контрудара на южном и юго-восточном направлениях с последующим развитием своего успеха. В связи с осложнившимся положением Ставка ВГК издала директиву от 11 января 1943 г. № 30011, в которой приказывалось немедленно выделить из 5-й танковой армии Юго-Западного фронта 8-ю гвардейскую танковую бригаду и 40-ю гвардейскую стрелковую дивизию для передачи 5-й ударной армии. Отдельным частям 5-й танковой бригады также следовало ударить во фланг противника, атакующего 5-ю ударную армию[14]. Непростая обстановка складывалась в полосе 51-й и 28-й армий, где упорно сопротивлялись немецкие пехотинцы при поддержке танковых частей и войск люфтваффе. Тогда же возросли советские боевые потери, многие командиры соединений были ранены и убиты[15]. В итоге за первую декаду января армии Еременко, отражая сопротивление немецких войск, продвинулись всего на несколько километров. Общие потери Южного фронта с 1 по 10 января составили 18 494 чел.[16]

Войска правого фланга Южного фронта находились на грани перехода к обороне. На других направлениях советские части продолжали наступать. 13 января противник силами до 200 единиц бронетехники из состава 17-й, 23-й танковых и 16-й моторизованной дивизий совершил контрудар по войскам 51-й и 28-й армий, нанеся значительный урон 62-й танковой бригаде и 5-му гвардейскому механизированному корпусу. Форсировав Маныч, 248-я стрелковая дивизия и 159-я отдельная стрелковая бригада 28-й армии встретили активную оборону врага. Здесь им пришлось остановиться на четверо суток без особого продвижения[17]. Для недопущения ослабления наступательного натиска Южного фронта требовалась скорейшая перегруппировка войск, так как сводная танковая группа противника могла нанести сильный контрудар в северном и восточном направлениях.

На сложившуюся критическую ситуацию снова отреагировал командующий фронтом А.И. Еременко, который приказал командующему 8-й воздушной армией генерал-майору авиации Т.Т. Хрюкину направить всю бомбардировочную и штурмовую авиацию для уничтожения данной группировки противника[18]. Следующим оперативно-тактическим шагом советского командования был приказ командующего 2-й гвардейской армией генерал-лейтенанта Р.Я. Малиновского о создании армейской механизированной группы «Дон» на базе 3-го гвардейского танкового корпуса генерала П.А. Ротмистрова путем подчинения ему 2-го и 5-го гвардейских механизированных корпусов и 98-й стрелковой дивизии для скорейшего выхода войск к Ростову[19]. Уже на следующий день в Пролетарском сельском районе немцы потеряли убитыми до 1500 чел., было выведено из строя до 40 танков. Большие потери понесла и дивизия СС «Викинг»[20]. Таким образом, перегруппировка стрелковых и механизированных соединений 2-й гвардейской армии показала первые результаты, но до большого успеха было еще рано.

13-й гвардейский стрелковый корпус 2-й гвардейской армии, перед фронтом которого противник ускорил темп своего отступления, практически без боя вел преследование немецких частей. На это обратил внимание командующий фронтом, который потребовал от командира корпуса генерал-майора П.Г. Чанчибадзе ускорить темпы наступления. Передовые части фронта продвинулись еще на 12 км. Войска противника отступали к югу через реку Маныч и западнее к Северскому Донцу. За две недели интенсивных боев войскам Южного фронта удалось нанести существенный урон восьми немецким соединениям и другим вражеским частям и подразделениям. Было освобождено 670 населенных пунктов[21].

К 20 января войска противника закрепились на линии населенных пунктов Базки – Михайловский. На пути к Мечётинской части 17-й, 23-й танковых, 16-й моторизованной дивизий и дивизии СС «Викинг», перегруппировавшись, преградили путь соединениям Южного фронта к Манычскому каналу у хуторов Привольный и Веселый. Севернее по фронту, у Северского Донца, три пехотные и две танковые дивизии вермахта задержали продвижение советских войск. В этих боях ослабла ударная мощь 51-й армии. Незамедлительное людское и материальное обеспечение требовалось 3-му и 4-му гвардейским механизированным корпусам, у них оставалось всего 7 исправных танков[22]. Утром 20 января после ночного марша на расстояние 95 км армейская механизированная группа «Дон» подошла к совхозу им. Ленина и атаковала полевой аэродром под Батайском, но противник успел подтянуть резервы и отбил наступление группы[23]. Для сохранения боевого равновесия войск фронта советскому командованию следовало ускорить мобилизацию в освобожденных населенных пунктах и направить новобранцев в части, понесшие наибольшие потери.

Несмотря на достигнутые успехи, соединения 28-й и 51-й армий потеряли боевой темп. Попытки с ходу отбросить арьергарды противника не удавались. Враг жесткими контратаками танков и мотопехоты вынуждал стрелковые дивизии и бригады переходить к оборонительной тактике. Необходимо было локализовать немецкие контратакующие группы путем их обхода частями 28-й армии севернее и южнее Сальска. В то же время частям 51-й армии необходимо было без задержки выйти к хутору Прелестному. Через несколько дней две армии смогли отбить у противника райцентры Целина, Красный Маныч и другие населенные пункты. Продвижение армейской механизированной группы к Ростову застопорилось. Ее боевые порядки посто янно атаковали мелкие группы бомбардировщиков люфтваффе[24].

К 23 января 28-я армия продвинулась на 15–20 км южнее Сальска, который накануне освободила, и соединилась с конно-механизированной группой генерал-лейтенанта Н.Я. Кириченко из Северной группы Закавказского фронта, преобразованного 24 января в Северо-Кавказский фронт. С юго-запада к Южному фронту примкнула и 44-я армия Северо-Кавказского фронта. С этого момента данные войска стали плотно взаимодействовать с Южным фронтом[25]. Здесь начинался новый этап в Ростовской операции, когда войскам фронта следовало совершить решительный бросок к Ростову с нескольких направлений.

Немецкое командование армейской группы «А» крайне опасалось советского вторжения в Ростов. В переговорах с Гитлером его военачальники указывали на факт переброски советских частей, составлявших серьезную угрозу, из-под Сталинграда к Ростову. Противник также опасался возможного удара Юго-Западного фронта со стороны ворошиловградского направления к юго-западу, что грозило потерей контроля над Азовским морем и всей Ростовской областью[26].

Следуя приказам командования, противник основательно укрепился в районе Батайска. Немцы подготовили дополнительный оборонительный рубеж по правому берегу реки Аксай вплоть до Новочеркасска и расположили там резервы. Организованный прорыв вражеской обороны сделать сразу не получалось из-за того, что многие соединения войск фронта все еще задерживались в районе Маныча и на юге Ростовской области. Центр немецкой оборонительной полосы под Батайском атаковал 3-й гвардейский танковый корпус из армейской механизированной группы. Он был встречен огнем орудий противника и, потеряв сразу 7 танков, перешел к обороне.

После неудачной атаки по приказу генерала Ротмистрова корпус был отведен на исходные позиции. На этот отход остро отреагировали некоторые члены военного совета Южного фронта, объявив Ротмистрову строгое замечание о несвоевременном отводе передовых сил группы от фронта[27]. Ставка ВГК требовала от Южного фронта уже к 28 января занять Батайск и Койсуг, тем самым не дать противнику беспрепятственно отводить свои войска с Северного Кавказа. В полосе 5-й ударной и 2-й гвардейской армий немецкая авиация наносила мощные бомбовые удары. Командование фронта потребовало от 8-й воздушной армии всеми силами воспрепятствовать этому. В результате первого этапа операции части войск левого фланга Юго-Западного фронта продвинулись на 90 км, а правое крыло Южного фронта – на 170 км, выйдя к ближним подступам Ростова и Новочеркасска[28].

Таким образом, 1 февраля 1943 г. численность личного состава Южного фронта, без учета личного состава 44-й армии и конно-механизированной группы генерала Н.Я. Кириченко, в результате значительных боевых потерь составляла всего лишь 234 632 чел. Общие потери войск фронта за январь 1943 г. составили 130 350 чел.[29] Большие потери в январских боях понесли 2-я гвардейская и 28-я армии. Если на момент формирования фронта они имели 129 003 и 77 784 солдат и офицеров соответственно, то на 1 февраля во 2-й гвардейской армии оставалось 69 819 чел., а в 28-й армии – 43 825. Только эти две армии потеряли в январе 1943 г. более 93 тыс. военнослужащих Красной армии[30]. Несмотря на понесенные потери, Южный фронт второго формирования приблизился к нижнему течению Дона, откуда его армиям предстояло форсировать водную преграду на подступах к Ростову и разгромить осевшие там войска противника.

«Тает снег в Ростове, тает в Таганроге…»

Теплый ветер дует, развезло дороги,
И на Южном фронте оттепель опять.
Тает снег в Ростове, тает в Таганроге.
Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать.

Текст песни «Давай закурим» И.Л. Френкеля появился в конце 1941 – начале 1942 г., после того как войскам Южного фронта первого формирования удалось предпринять контрудар в Ростовской наступательной операции (17 ноября – 2 декабря 1941 г.) и противник потерпел первое крупное поражение с начала войны. Зимой – весной 1943 г. исторический сюжет песни приобрел новое значение, когда войска Южного фронта уже второго формирования в первых числах февраля вновь подошли к берегам Дона. Эти напевы были на устах у каждого бойца, особенно у тех, кто помнил радость победы осени 1941 г. и горечь поражений лета 1942 г.

Тем временем в высшем руководстве Южного фронта произошла ротация. Так, на должность командующего фронтом вместо А.И. Еременко со 2 февраля 1943 г. был назначен генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский. Именно генерал Р.Я. Малиновский был последним командующим Южным фронтом первого формирования, когда в июле 1942 г. был оставлен Ростов, вследствие чего фронт был расформирован, а его части переданы в состав Северо-Кавказского фронта. Теперь войскам генерала Р.Я. Малиновского вновь было доверено пройти по тому же маршруту, но уже с востока на запад, изгнать осевшего в донской столице врага, вытеснить его из Таганрога и с рубежей вдоль реки Миус.

План операции: 5-я ударная армия освобождает Шахты; 2-я гвардейская армия – Новочеркасск; 51-я и 28-я армии наносят удар на Батайск и Ростов; 44-я армия и конно-механизированная группа Н.Я. Кириченко с юга преодолевают реку Дон и содействуют 28-й армии в освобождении Ростова. Конно-механизированная группа состояла из 4-го гвардейского Кубанского и 5-го гвардейского Донского казачьих кавалерийских корпусов, а также танковой группы генерал-майора В.С. Титова.

В первых числах февраля соединения 28-й армии в районе станицы Кагальницкой и поселка Зерноград вели напряженные бои с арьергардами, состоящими из боевых групп 23-й танковой дивизии и 5-й дивизии СС «Викинг». В авангарде советского наступления находились 99, 152, 156, 159, 79, 98-я отдельные стрелковые бригады, 34-я гвардейская стрелковая дивизия, 6-я гвардейская танковая бригада и 248-я стрелковая дивизия 28-й армии. Находясь на острие удара, 159-я отдельная стрелковая бригада только в течение 2 февраля понесла потери убитыми и ранеными 282 чел.[31]

Немецкое командование предприняло серьезные меры для задержки советских войск на подступах к Ростову. Город удерживали четыре усиленные дивизии вермахта из группы армий «Дон» под командованием Э. фон Манштейна. Окраины, улицы и здания были заранее оборудованы противником для долговременной обороны. Немецкие саперы соорудили инженерные заграждения с развитой системой огневого прикрытия и заминированных участков. В Ростове вели бои дивизия СС «Викинг», 17-я, 23-я танковые и 111-я пехотные дивизии вермахта, которым была поставлена задача любой ценой не допустить части Красной армии к Ростову и любой ценой удержать свои позиции до наступления весны.

К Ростову-на-Дону с юга подходила 28-я армия. 6 февраля к Батайску вышли части 159-й отдельной стрелковой бригады, 248-й стрелковой дивизии и 6-й гвардейской танковой бригады. Уже 7 февраля они штурмом овладели Батайском, выйдя на левый берег Дона, захватили у противника около станции Заречная до 15 эшелонов с военной техникой, боеприпасами и различными комплектующими материалами для сооружения обороны[32]. Воспоминания сержанта пулеметного взвода 902-го стрелкового полка 248-й стрелковой дивизии П.С. Редкозубова позволяют уточнить непростые климатические условия для советских солдат в боях на подступах к Ростову: «Тут была уже зима, такие морозы были, Дон замерз, вода промерзла до самого основания, лед провалился, и вот такие крылья [ледяные глыбы] вот так стоят все по всей длине речки. Залезли, перелезли, воды не было, все попадали…»[33] Из данных воспоминаний следует, что, несмотря на предыдущее серьезное противостояние с противником в районе Маныча, самым сложным препятствием на тот момент наступления 248-й стрелковой дивизии стало именно форсирование Дона при штурме Ростова в феврале 1943 г.

Кроме того, стрелкам 248-й стрелковой дивизии сложно было занять крутой правый берег Дона из-за обстрелов противника: «До Дона добежали, сразу станция Товарная, там вагоны товарные. Там был какой-то небольшой заводик, кирпичный, сели… пока скрылись от немцев. Смотрим, пехота лежит наша, лежат внизу, прям над рекой… Вот пулемет как застрочил, я засек, и они сразу залегли, потом второй раз. Я [свой] пулемет направил туда точно, длинную [очередь] как дал – и заглох он. Поднялись, наша пехота полезла… Просто не понимаю, как они перебрались, а там крутой берег, скользко было уже, зимнее время»[34].

Далеко не все воины дивизии отмечали полностью промерзший лед реки. Начальник штаба 905-го стрелкового полка 248-й дивизии А.И. Назарько по этому поводу вспоминал: «В ночь с 7 на 8 февраля [дивизия] вышла к левому берегу Дона севернее Батайска… Лед трещал под ногами, и только по счастливой случайности солдаты и офицеры нашего 905-го полка, участвовавшие в атаке, благополучно и без потерь вышли на правый берег»[35]. Такое разночтение свидетельств объясняется тем, что толщина льда зависела не только от глубины дна, но и от времени последней бомбежки того или иного участка реки. В местах обстрелов Дон еще не был покрыт достаточной толщиной льда, позволявшей организовать переправу.

В ночь на 8 февраля 28-я армия все-таки прорвалась через реку Дон на окраины донской столицы. Первыми в город вошли 152, 156 и 159-я отдельные стрелковые бригады. 152-я бригада подошла к юго-восточной части города, а 156-я бригада одним батальоном овладела небольшим участком на набережной Ростова. Войдя в город, советские бойцы, чтобы уберечь жизни жителей города, меняли тактику наступления. «И мы не могли вести огонь и метать гранаты, где находились мирные жители. Приходилось разными способами выманивать противника, чтобы спасти от гибели ростовчан»[36].

Наиболее успешно наступала 159-я отдельная стрелковая бригада под командованием полковника А.И. Булгакова. Преодолев Дон, в первой половине дня она взяла контроль над территорией железнодорожного вокзала. Под сильным огнем атакующего противника ранения получили командиры 1-го и 4-го батальонов 159-й бригады, командование над ними взял на себя командир 3-го батальона старший лейтенант Г.К. Мадоян[37]. Вскоре противнику удалось окружить сводный отряд, но бойцы Мадояна продолжали удерживать занятые позиции. Шесть дней группа Мадояна вела бои в окружении. На помощь к отрезанному отряду пробивались группы 248-й стрелковой дивизии. Преодолевая атаки пехоты и танков противника, к 10 февраля они выдвинулись на улицу Портовую.

Ночью 9 февраля генерал-майор П.Г. Тихомиров, возглавляя ударную группу 28-й армии, вызвал к себе лучших бронеразведчиков (уроженцев г. Ростова-на-Дону), для того чтобы те проверили состояние ледяного покрытия реки Дон и обнаружили быстрые пути к окруженному отряду Г.К. Мадояна и другим частям, сражавшимся у вокзала. Одним из таких ростовчан был офицер разведывательного батальона Н.А. Ачкасов, который вспоминал особенности штурма: «Перед наступающей 28-й армией, в состав которой входил наш разведбатальон, предстало открытое поле, заканчивающееся сложным водным рубежом – рекой Дон, с сильно поврежденным льдом, за которым возвышался крутой ростовский берег и задымленный пожарами мой родной город… Сквозь эти клубы пробивалось зарево пожарищ, освещая мерцающим светом погруженные в Дон остатки взорванного моста»[38]. Первые бронемашины, пытавшиеся переправиться к Ростову, застряли во вмерзшей во льду проволоке. На звуки мотора немцы открыли шквальный стрелково-пулеметный огонь. Тем не менее бойцам удалось выполнить приказ – следом идущие бронемашины все-таки пробрались к окруженным товарищам и оказали им необходимую помощь[39]. Как показывала боевая практика, использование бронетехники в сложных городских условиях, к тому же при невыгодном положении, создавало ситуацию уязвимости машин.

В течение 9 и 10 февраля части и подразделения 28-й армии отражали контратаки врага на окраинах города. Основные силы 152-й и 156-й стрелковых бригад под давлением противника отошли на остров Зеленый. 159-я стрелковая бригада в боях в привокзальном районе понесла большие потери, но продолжала сражаться на южной окраине Ростова. На следующий день 159-я бригада мелкими группами выходила на боевые порядки 248-й стрелковой дивизии. К 14:00 11 февраля 248-я стрелковая дивизия зачищала от противника южную окраину города, а также совместно с группой 159-й стрелковой бригады наступала в направлении вокзала. Один полк дивизии оставался в резерве на южном берегу Дона в районе станции Заречная. В южной части Нижнегниловской сражались подразделения 34-й гвардейской стрелковой дивизии, 98, 52 и 79-й стрелковых бригад, им противостоял противник силами до двух батальонов пехоты с танками, ведя при этом плотный артиллерийско-минометный огонь.

По неполным данным, в семи соединениях 28-й армии с 1 по 10 февраля 1943 г. общие потери составили 1888 чел. По состоянию на 11 февраля в соединениях 28-й армии оставалось: в 248-й стрелковой дивизии – 2589 чел.; в 34-й гвардейской стрелковой дивизии – 2503 чел.; в 98-й отдельной стрелковой бригаде – 1201 чел.; в 52-й отдельной стрелковой бригаде – 1666 чел.; в 152-й отдельной стрелковой бригаде – 1523 чел.; в 6-й гвардейской танковой бригаде – 687 чел.[40] Потери армии были ощутимые. Это объясняется тем, что именно части и соединения 28-й армии выполняли основные задачи по освобождению Ростова в условиях уличных боев.

Конно-механизированная группа Кириченко передовыми частями к утру 11 февраля продвинулась западнее разъезда Западный и овладела там железной дорогой. Севернее Дона в эти дни наступали 40-я гвардейская, 315-я, 258-я стрелковые дивизии 5-й ударной армии. 11 февраля они подошли к городу Шахты и в течение 12 февраля полностью освободили город от противника. На следующий день соединения 2-й гвардейской армии овладели Новочеркасском. В ходе освобождения станицы Бессергеневской советскими солдатами были обнаружены документы, свидетельствующие о действиях на этой территории одного из полков казаков вермахта[41].

Соединения 51-й армии северо-восточнее от Ростова сражались за станицу Аксайскую. С 8 по 13 февраля подразделения 87-й и 126-й стрелковых дивизий, 3-го гвардейского механизированного корпуса и 76-го укрепрайона, ведя напряженные бои за Аксайскую, перекрывали противнику отход из Новочеркасска в Ростов.

Немецкое командование учитывало важное тактическое значение станицы Аксайской и организовало там хорошо укрепленную оборону, оказывая сопротивление частями 111-й пехотной дивизии. Уже с наступлением вечера 13 февраля противник под ударами советских войск отошел к Аксайской и стал покидать Ростов, прикрываясь плотным арьергардным огнем. В течение утра 14 февраля части 28-й армии продолжали освобождение улиц Ростова, а во второй половине дня вышли к поселкам Ленинаван и Мясникован. 159-я отдельная стрелковая бригада очистила Северный район Ростова и направилась в село Красный Крым. Подразделения 156-й отдельной стрелковой бригады заняли поселок Орджоникидзе и выдвинулись в сторону села Большие Салы. Следует отметить, что, освободив донскую столицу, советские войска не стали задерживаться с целью передышки, наступление продолжилось еще интенсивнее на запад Ростовской области к Миусу. Однако окружить отступавшие части противника уже было невозможно. Хотя немецкая группировка не смогла удержать за собой Ростов, но она выиграла время для сохранения своей живой силы и техники.

При овладении Ростовом 28-й армией были захвачены многочисленные немецкие трофеи: 59 танков; 11 гаубиц и пушек; 13 тягачей и тракторов; 68 машин; 295 мотоциклов. 201-й танковой полк 23-й танковой дивизии вермахта потерпел в Ростове полное поражение. В боях за Ростов и Батайск он потерял 62 танка[42]. Немецкие арьергарды отступали из Ростова, а через несколько дней немецкие войска вышли на миусские рубежи. Общие потери войск Южного фронта без учета маршевых пополнений, а также без 44-й армии и конно-механизированной группы Кириченко в период Ростовской наступательной операции с 1 января по 17 февраля 1943 г. составили 208 094 чел.[43] Таким образом, наступающие советские войска понесли в несколько раз больше потерь, чем оборонявшиеся войска противника.

В итоге в ходе наступательной операции армии Южного фронта вышли к столице Ростовской области. Войска немецкой группы армий «Дон» силами четырех отборных соединений создали в городе прочную оборону. Освобождение города и прилегающих к нему населенных пунктов длилось целую неделю. Основная тяжесть выполнения операции легла на соединения 28-й армии. Важную роль при освобождении южной части Ростова сыграли и действия гвардейских казачьих кавалерийских дивизий 4-го Кубанского и 5-го Донского корпусов. За подвиги в боях за Ростов старшие лейтенанты Г.К. Мадоян и Д.М. Песков удостоены звания Героя Советского Союза. 14 февраля 1943 г. Ростов-на-Дону был полностью очищен от войск противника.

Немецкое командование сделало все, чтобы как можно дольше задержать войска Южного фронта в Ростове с целью отвода двух танковых армий и других войск в западную часть Ростовской области к рубежу реки Миус. Угроза окружения заставила противника спешно отступить из города. Главные немецкие силы успели перейти к обороне на Миусе, в связи с чем войска Южного фронта ожидало новое серьезное препятствие.

Благодаря освобождению Ростова-на-Дону в скором времени стало возможным начать восстановление предприятий и многих других социально значимых объектов города. Были развернуты военные госпитали. Восстановив городское электроснабжение, удалось запустить работу завода сельхозмашиностроения «Ростсельмаш», наладив ремонт танковой и автомобильной техники фронта. Город также являлся важнейшим дорожно-транспортным и железнодорожным узлом на юге СССР, его использование в дальнейшем стабилизировало тыловое обеспечение армий Южного фронта.

Кавалерия прикрывает фланги

После предыдущих боев на Северном Кавказе советское командование предприняло действия по усовершенствованию эффективности кавалерийских формирований для дальнейшего их применения в сложившихся боевых реалиях. Так, казачьи кавалерийские соединения начали объединять с танковыми, после чего такие новые боевые формирования стали называться конно-механизированными группами.

Согласно распоряжению начальника Генштаба Красной армии от 7 января 1943 г., было решено соединить части 4-го Кубанского и 5-го Донского гвардейских казачьих кавалерийских корпусов совместно с танковой группой генерал-майора В.С. Титова для формирования конно-механизированной группы с целью преследования отступающего противника с рубежей на Северном Кавказе. Командование группой принял генерал-лейтенант Н.Я. Кириченко[44].

Уже 8 января части 63-й кавалерийской дивизии, выполняя приказ командования, вышли в район полевого стана севернее колхоза «Новый Израиль» Орджоникидзевского края, где подверглись сильному обстрелу из артиллерии и минометов противника. В ходе боевой схватки казаки выбили группу немецкой пехоты численностью до 100 чел. с рубежа на высотах с отметками 231,3 и 254,5. В то же время кавалеристы также понесли немалые потери: убито 26 чел., ранено 55 чел., в конском составе потеряно 26 лошадей. Вражеский арьергард, состоявший из нескольких батальонов 590-го пехотного полка 411-й пехотной дивизии вермахта, потеряв живую силу и технику, в хаотичном состоянии отходил в направлении населенных пунктов Красный Арарат и Солдатско-Александровское. В сражении за Солдатско-Александровское, Восход и железнодорожную станцию Кума немцы потеряли убитыми и ранеными более 500 солдат и офицеров, казаки взяли в плен 34 чел. Было уничтожено 7 вражеских огневых точек, подбито 5 танков, 5 автомашин и пр.[45]

Подразделения 30-й кавалерийской дивизии в течение дня 8 января преследовали отступающего противника в направлении Воронцово-Александровского, где также подверглись артиллерийскому обстрелу, в результате чего была потеряна одна пушка, автомашина-транспортер и убито 4 красноармейца, а также погиб политрук батареи[46]. Уже 13 января, совершая марш в район хуторов Грозный, Веселый, Падинское и колхоза «Большевик», части 30-й кавдивизии потеряли в бою 3 бойца и 6 лошадей. В течение последующих нескольких дней были заняты населенные пункты Чепурки, Калиновское, Северное, Средне-Егорлыкское[47].

К 11 января измотанные в боях части 50-й пехотной дивизии вермахта отступали в направлении села Саблинского. Колонны 223-го кавполка, подходя к реке Мокрый Карамык, в очередной раз попали под огонь вражеских орудий с направления хутора Свободного. Однако это не помешало казакам нанести ответный удар по противнику, в ходе которого захватили в плен трех немецких солдат и взяли 34 лошади, использовав их потом в укомплектовании отдельного конноартиллерийского дивизиона[48].

15 января части 63-й кавдивизии, совершив 40-километровый марш, расположились у кошар, где была возможность покормить личный состав и лошадей. Боевые обозы отставали в связи с сильным морозом и бураном, крутизной спусков и подъемов через балки на пути движения. 5-й гвардейский отдельный конноартиллерийский дивизион в тяжелом пути израсходовал все топливо, а его материальная часть растянулась от леса, который был западнее населенного пункта Садовое, до кошар на 3 км. Восточнее от хутора Тернового 2-й один тягач вовсе вышел из строя. 16 января в сложных погодных условиях части дивизии совершили наступательный марш на Бешпагир. Продвижение кавалеристов сильно затруднялось из-за сильного мороза и пурги, были случаи обморожения бойцов. На исходе дня 220-й кавполк в коротком бою разбил батальон 50-го пехотного полка вермахта, уцелевшая часть которого разбежалась по степи[49].

В ночь на 17 января группа казаков-автоматчиков успешно атаковала 3-й батальон 117-го пехотного полка. В результате боестолкновения были полностью уничтожены две вражеские пехотные роты и 20 чел. взято в плен. К 19 января противник оставил заслоны из частей 111-й пехотной дивизии и поспешно отошел к населенным пунктам Старо-Марьевка и Надежда, при этом бросил и уничтожил неэвакуированную технику и вооружение. После непродолжительного боя у населенного пункта Донское кавалеристы направились на Безопасное и Молотовское[50]. 23 января конно-механизированная группа генерал-лейтенанта Н.Я. Кириченко продвинулась южнее Сальска, а 24 января была уже передана из состава Северной группы войск Закавказского фронта в подчинение Северо-Кавказского фронта. Одновременно с юго-запада подошла и 44-я армия. Стремительно продвигаясь на ростовском направлении, оба формирования теперь плотно взаимодействовали с Южным фронтом[51]. С данного рубежа начинался новый этап действий Южного фронта в Ростовской наступательной операции, совместными силами фронта при поддержке кавалерии и танков необходимо было с нескольких направлений нанести удар по ростовской группировке противника.

27 января, двигаясь от населенных пунктов Ленинка и Федоровка на Осадный, полки 63-й кавдивизии были атакованы 11 танками и 14 бронетранспортерами при поддержке автоматчиков. В ходе боя противник подтянул еще 5 средних танков, при этом вражескую атаку поддерживала и батарея 105-мм орудий. Под натиском противника казаки заняли круговую оборону в районе села Октябрьского. Сражение кавалеристов на грани окружения продлилось вплоть до 29 января, когда были отбиты все танковые атаки противника[52]. 30 января противник силой до 5 танков, 12 бронемашин и одного батальона пехоты атаковал хутор 1-й Россошинский, потеснив оттуда части 133-го и 138-го кавалерийских полков[53].

Приняв командование Южным фронтом, которым ранее управлял А.И. Еременко, генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский уже 2 февраля распорядился в отношении дальнейших действий фронта. Теперь конно-механизированной группе Н.Я. Кириченко совместно с 44-й армией необходимо было с южного направления форсировать Дон и оказать фланговое содействие ударной группе Южного фронта в освобождении Ростова.

2 февраля конники 30-й кавдивизии, совершая ночной марш, сосредоточились в населенном пункте Серебрянский. Группировка противника силами пехоты при поддержке танков и артиллерии удерживала соседние хутора Крутой Яр и Власов. После непродолжительных схваток с вражеским отрядом кавалеристы потеснили немецкие арьергарды до Самарского и Койсуга[54].

К 6 февраля 43-й гвардейский кавполк 12-й гвардейской Донской кавдивизии, а также некоторые соединения 44-й армии подошли к Азову. На исходе дня, а потом ночью кавалеристы при поддержке артиллерии 320-й стрелковой дивизии ликвидировали немецкие огневые точки и вражескую пехоту. 7 февраля Азов уже был освобожден. На следующий день в районе Елизаветинской и Обуховки кавалерийские и стрелковые части перешли реку Дон. Нанося массированные удары, летчики люфтваффе пытались помешать переправе казачьих полков на западный берег Дона. Только в течение суток 8 февраля немецкая авиация произвела не менее 600 вылетов бомбардировщиков и штурмовиков[55].

С наступлением ночи казаки закрепились на подступах к Нижнегниловской. Удерживая там позиции вплоть до подхода пехоты, в схватках с противником красноармейцы понесли большие потери, в том числе среди командиров частей 5-го гвардейского Донского кавкорпуса. В 12-й гвардейской кавдивизии был убит начштаба подполковник Я.П. Арел[56], были ранены полковник П.А. Даровский и генерал-майор М.Ф. Малеев[57]. В течение 9 февраля кавалеристы овладели Усть-Койсугом. Кроме того, удалось усложнить противнику отступление на таганрогском направлении.

По соседству наступал 4-й гвардейский Кубанский казачий кавкорпус. 8 февраля в западной части Ростова его 2-й отдельный конноартиллерийский дивизион, сражаясь у хутора Семерниково, в критический момент был окружен. Тогда командир батареи гвардии старший лейтенант Д.М. Песков приказал вести огонь прямой наводкой по надвигающимся 15 немецким танкам. В неравном бою казаки уничтожили 3 танка противника. Немецкая авиация наносила удары группами от 6 до 17 самолетов одновременно. Командир подразделения, будучи раненным, сумел выйти и вывести остатки батареи из кольца окружения. Д.М. Пескову за совершенный подвиг было присвоено звание Героя Советского Союза[58]. При обороне Семерниково на боевые порядки кавалеристов 30-й кавдивизии обрушился град мин и снарядов из немецких минометно-артиллерийских орудий. Сильно мешал и бронепоезд, контролируемый немцами, производивший обстрелы со станции Хапры. Казаки были атакованы 11 танками при одновременных бомбовых ударах немецкой авиации группами по 15–25 самолетов[59].

С утра 11 февраля конно-механизированная группа передовыми частями из числа 9-й и 10-й гвардейских, 30-й кавалерийской дивизий преодолела Западный разъезд в Ростове. 23-я танковая дивизия противника продолжала оказывать сопротивление кавалеристам. В этом сражении противник потерял не менее 200 бойцов и 8 единиц бронетехники[60]. Одновременно с этим 63-я кавдивизия также вывела из строя более 10 единиц бронетехники и уничтожила 15 огневых точек немцев[61].

11 февраля по распоряжению Р.Я. Малиновского конно-механизированная группа направилась в разведывательный рейд через ледяной покров морского залива с целью овладения Таганрогом[62]. Одновременно туда же отправился и отряд разведчиков из 44-й армии, который до подхода кавалерийской группы уже успел нанести таганрогской группировке противника немалый урон. В момент схватки немцы потеряли до 70 чел.[63] Выполнив поставленную задачу, разведчики благополучно вернулись в расположение своих войск, доставив ценные сведения.

После освобождения Ростова-на-Дону уже 15 февраля казаки 30-й кавдивизии вышли к Елизаветинской и вечером того же дня совершили переход в Рогожкино. В это же время 127-й кавполк завязал бой за Недвиговку, где оборонялась пехотная рота противника при поддержке орудий. К 19 февраля части 30-й кавдивизии заняли оборону в селе Богдановка. После рассвета кавалеристы выдвинулись к Самбеку, а потом передислоцировались к Матвееву Кургану[64].

Сражения в районе поселка Матвеев Курган, который к тому моменту был уже несколько суток как освобожден танкистами 4-го гвардейского механизированного корпуса, по сути уже были позиционными, главной их целью был выход за пределы занятой линии обороны, но попавшие в окружение в районе Анастасиевки советские танкисты не оставляли надежды на дальнейший успех. Теперь основная цель кавалерийских частей заключалась в деблокировании окруженных красноармейцев.

5-й гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус завязал бои на линии Колесников – Ряженая и подошел к подножию высоты 101,0[65]. Четверым казакам удалось ликвидировать дзот у подножия высоты, забросав его гранатами. 21 февраля 5-й Донской кавкорпус был выведен из состава конно-механизированной группы Н.Я. Кириченко и передан в подчинение 51-й армии[66]. Левее Донского корпуса действовал 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус. Их действия на данном этапе носили уже не наступательный характер, а маневренный, позволяя сохранить за собой занятые позиции в районе Матвеева Кургана.

В ночь с 21 на 22 февраля соединения Донского корпуса, взаимодействуя с частями 2-го и 4-го гвардейских механизированных корпусов, перешли в наступление в направлении на Греково-Тимофеевку с целью овладения населенными пунктами Степановский и Новоселовский. Преодолевая упорное сопротивление противника, 12-я гвардейская кавдивизия в 5:40 22 февраля овладела восточными скатами высоты 101,0, а 63-я кавдивизия заняла Новоселовский. В 13:30 противник подтянул к высоте 101,0 не менее 10 танков, из них 4 танка тяжелого типа, и до двух рот пехоты. Уже в 16:00 противник пошел в контратаку на позиции 12-й гвардейской и 63-й кавдивизий. Отразив немецкий удар, кавалерийские части закрепились на первой линии траншей противника[67].

В течение 23 февраля части 5-го гвардейского Донского кавкорпуса выполняли приказ командарма 51-й армии – с утра продолжали попытки овладеть высотой 101,0. Противник в данном районе сосредоточил 11 танков и до двух батальонов пехоты; с 11 часов перешел к ожесточенным контратакам, которые повторялись три раза вплоть до наступления темноты. В результате отражения немецких атак части корпуса смогли закрепиться по восточным и юго-восточным скатам высоты 101,0. Было убито до 300 солдат и офицеров противника[68].

Кавалерийские соединения Южного фронта, в основном силами конноартиллерийских дивизионов, отражали контратаки немецкой мотопехоты. Так, 23 февраля 47-й отдельный конноартиллерийский дивизион неоднократно отражал удары немецких танков в районе хуторов Дороганов и Степановский, но вследствие вражеских бомбардировок с воздуха потерял 5 человек ранеными и убитыми и безвозвратно утратил 16 лошадей. На следующий день артиллерия конников вела огонь из орудий в направлении хутора Грунтовского[69].

В течение 25 и 26 февраля части 79-й пехотной дивизии вермахта при поддержке артиллерийских и минометных батарей, а также 16 танков оказывали упорное огневое сопротивление казакам в районе высоты 101,0. Группы немецких танков неоднократно переходили в контратаки, которые позволили противнику сохранить за собой позиции по западным и северо-западным скатам высоты 101,0. Части 63-й кавдивизии, неся большие потери, отходили на исходные позиции[70]. Во многих боях в районе высот у Матвеева Кургана советские казачьи формирования сталкивались с казачьими частями, состоявшими на службе у германского вермахта.

На протяжении периода с 24 по 27 февраля авиация противника многочисленными группами бомбила боевые порядки и расположение донских кавалерийских частей. Проблемная ситуация возникла 26 февраля, когда при появлении 9 немецких бомбардировщиков патрулирующие данный участок 5 советских истребителей по неясной причине уклонились от воздушного боя с противником. Вражеские бомбардировщики безнаказанно бомбили позиции кавалерийских частей. Среди казаков бездействие советской авиации вызвало возмущение. Только в 12-й гвардейской кавдивизии погибли 38 чел., ранения получили 108 чел. Потеряно было 35 лошадей, из них 27 голов убитыми[71].

Прибывшие после марша 27 февраля части 30-й кавдивизии сосредоточились в районе Ново-Марьевки и Ново-Андриановки, пополнив боевые порядки 4-го Кубанского корпуса. В первых числах марта артиллерийские подразделения все еще продолжали сражаться за Грунтовский. 7 и 8 марта в ходе бомбежек Ю-87 по позициям 133-го кавполка и 47-го отдельного конноартиллерийского дивизиона был нанесен значительный ущерб материальной части подразделений. Людские потери были небольшие, но повреждения многих орудий привели к их неисправности. Вышедший из берегов Миус основательно затруднил связь между кавалерийскими частями. 9 марта дивизии 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса были выведены в Ново-Андриановку для дальнейшего следования на отдых и переформирование[72]. Соединения 5-го гвардейского Донского казачьего корпуса сражались на Миус-фронте до первой декады марта 1943 г., последний рубеж их обороны располагался на линии высота 101,0–Новоселовский – Ряженая – Панченко. Оставленный ими участок был также заменен стрелковыми частями.

В результате действий казачьих кавалерийских формирований и других соединений Южного фронта в период Ростовской наступательной операции 1943 г. была полностью освобождена территория Нижнего Дона, освобожден областной центр город Ростов-на-Дону. Дальнейший выход кавалерии в составе конно-механизированной группы в западные районы Ростовской области к рубежам по реке Миус характеризовался безуспешными попытками прорыва немецкой обороны по западному ее берегу на территории Матвеево-Курганского района. Однако не всегда кавалерийские подразделения участвовали в конных атаках, лошади нередко использовались только как средство мобильного передвижения, а в моменты боестолкновений казаки выполняли функции стрелковых подразделений. Немалую роль в операции сыграли конноартиллерийские дивизионы, которые отражали танковые атаки противника, но не конными ударами, а посредством применения артиллерийских орудий. Это была самая продолжительная и сложная операция Южного фронта за весь 1943 г., в которой донские и кубанские кавалерийские соединения проявили свои лучшие качества.

И снова Миус

После освобождения территории Нижнего Дона войска Южного фронта продолжили наступление на запад Ростовской области. Отступая из Ростова-на-Дону, немецкие войска вновь, как и в конце ноября 1941 г., устремились к высотам по правому берегу реки Миус. Преследуя противника, войска Южного фронта заняли более 40 населенных пунктов. Немецкие соединения, теряя боеспособность, стали отступать к Миусу, оставив позиции у рек Тузлов и Крепкая. Наиболее упорные бои происходили по флангам фронта в районе населенных пунктов Лысогорка, Камышевка, Приют. В центре наступающих войск Южного фронта была 2-я гвардейская армия. Советским бойцам предстояло прорвать главный и тыловой рубежи немецкой обороны, которые в немецкой пропаганде назвали Миус-фронтом. В 1943 г. Миус-фронт проходил по территории Матвеево-Курганского, Анастасиевского, Родионово-Несветайского, Куйбышевского, Неклиновского и Федоровского районов Ростовской области.

В 5 часов утра 14 февраля танки 4-го гвардейского механизированного корпуса стремительно вошли в слободу Большекрепинскую. Дезорганизованные солдаты противника не успели занять оборону. Первые два советских танка разрушили передовые немецкие траншеи, уничтожив там до 30 солдат и офицеров противника. Первыми к танкистам на помощь подоспели бойцы 300-й стрелковой дивизии. Перед советским танковым рейдом населенный пункт успело покинуть около 300 солдат и офицеров противника. Спрятавшихся немцев находили в подвалах, домах и коровниках. Тех, кто добровольно сдавался, советские пехотинцы брали в плен, оказывавших сопротивление – уничтожали[73]. В целом рейд советских танкистов и пехотинцев на слободу Большекрепинскую имел положительные результаты. Из-за внезапности удара противнику пришлось отступить.

Продумывая возможные риски при занятии немецкими войсками рубежей на Миусе, командующий Южным фронтом генерал-полковник Р.Я. Малиновский принял новое решение. Он отдал приказ генерал-майору Т.И. Танасчишину, командующему мотомеханизированной группой в составе 3-го и 4-го гвардейских механизированных корпусов, дезорганизовать отход противника. Согласно приказу, к 18 февраля требовалось занять Анастасиевку и Малокирсановку, а уже к 20 февраля выйти в населенные пункты Тельманово и Розенфельд. Главной целью этого наступления должен был стать Мариуполь[74].

В ночь с 14 на 15 февраля сводная танковая группа гвардии полковника В.И. Жданова в составе 15-й гвардейской механизированной бригады и сводных подразделений остальных частей корпуса, кроме отставшей 12-й гвардейской механизированной бригады, обошла заслоны противника севернее высоты 126,0 и серией ударов освободила населенные пункты Греково-Ульяновка, Каршино-Анненский и Марьевка. Только в Марьевке был разбит отряд противника численностью до 500 человек. В качестве трофеев было захвачено 18 автомашин. Передовые силы корпуса отбросили вражеский танковый заслон в район населенного пункта Политотдельское, в котором в ходе боя с казачьими формированиями вермахта было уничтожено до 250 коллаборационистов[75]. Данная ситуация отразила неоднозначное отношение донского казачества к советской власти спустя два десятилетия после Гражданской войны.

С утра 15 февраля 3-й гвардейский механизированный корпус силами авангарда из подразделений 41, 43 и 44-го гвардейских танковых полков выбивал противника из села Генеральского, потеряв на этом участке 6 танков. За танковыми частями следовали соединения 1-го и 13-го гвардейского стрелкового корпуса, очищая местность от остатков противника. Это были 3, 24, 33, 49-я гвардейские, 98, 387, 300-я стрелковые дивизии. За период многодневных маршей значительно сократилось количество лошадей и был заметно утомлен личный состав 300-й стрелковой дивизии[76]. К тому же в 300-й дивизии иссякли запасы топлива для техники, ее тылы отстали почти на 150 км. Такая тенденция со снабжением наблюдалась и в других соединениях стрелкового корпуса, создавая угрозу срыва наступательного плана штаба Южного фронта[77].

Авиация люфтваффе тем временем наносила бомбовые удары по передовым частям советских армий и проводила авиаразведку. Только за 15 февраля было зафиксировано около 80 самолето-вылетов. Отступая к Миусу, немецкие части из числа 306, 336, 294-й пехотных, 403-й и 454-й охранных, боевой группы 8-й и 15-й авиаполевых дивизий, а также 179-го пехотного и 520-го саперного полков пытались закрепиться на удобных для обороны промежуточных рубежах. Здесь же действовала восстановленная 79-я пехотная дивизия, первое формирование которой было уничтожено в Сталинграде. Справа от 44-й армии продвигались соединения 28-й армии, ее 152, 156 и 159-я отдельные стрелковые бригады освободили хутора Приют, Харченко, Александровка. На правом фланге наступления фронта в хуторе Кринично-Лугском противник силами одного пехотного полка с шестью танками и двумя артиллерийскими батареями пытался преградить путь частям 5-й ударной армии[78]. Ситуация в эти дни складывалась благоприятно для Красной армии. Не сталкиваясь с серьезными препятствиями после освобождения Ростова, соединения Южного фронта при подходе к Миусу рассчитывали на дальнейший отход противника.

В ночь с 15 на 16 февраля командующий 44-й армией генерал-лейтенант В.А. Хоменко, находясь в хуторе Лагутнике, принял решение силами 320-й стрелковой дивизии и танковой группы полковника П.Г. Гаченкова нанести удар по противнику в Недвиговке. Внезапным ударом Недвиговка была освобождена, а 271-я стрелковая дивизия заняла хутор Калинин и село Чалтырь. Заметными оставались потери советских войск. Накануне от смертельного ранения скончался командир 271-й дивизии полковник М.М. Малыгин. Упорные бои развернулись за село и железнодорожную станцию Синявка, однако противник, заняв высоты, смог задержать там советские войска.

Разведка вражеских позиций, взаимодействие артиллерии и пехоты предрешили исход сражения за Синявку. В ходе ночного штурма 16 февраля красноармейцы, преодолев водное препятствие, подавили огневые точки противника и в результате уличного боя установили контроль над Синявкой[79]. Ночью на усиление прибыли батареи 353-го артиллерийского полка 151-й стрелковой дивизии, танковый батальон средних танков Т-34. Взаимодействие артиллерии, танков и пехоты позволило в скором времени занять Морской Чулек[80].

В этом районе 151-я стрелковая дивизия, разгромив противника, в качестве трофеев захватила вещевой склад, 50 железнодорожных вагонов, склад боеприпасов на 1 тыс. снарядов, склад имущества, 20 мотоциклов, 9 артиллерийских орудий, 2 автоцистерны, 60 автомашин, подлежащих ремонту. Артиллерийским огнем были разбиты один бронепоезд и 10 автомашин противника. Безвозвратные потери вермахта в том бою составили 480 чел.[81] Результаты нанесенного противнику ущерба были ощутимыми, но и заметно стало снижение темпов советского наступления на южном участке Южного фронта. Продвигаясь на таганрогском направлении, 151-я стрелковая дивизия с боем взяла Приморку и станцию Морская. Севернее Самбека с утра 16 февраля советские соединения в условиях тумана заняли несколько населенных пунктов, потеснив у хутора Поповка немецкий 243-й дивизион штурмовых орудий. Вдоль побережья Таганрогского залива к населенным пунктам Николаевка и Покровское пробивались 44-я армия и конно-механизированная группа с целью блокирования немецкой группировки у Таганрога. Активное сопротивление в направлении на Покровское оказывали отступавшие группы из 16-й моторизованной, 111-й пехотной, 23-й танковой, 444-й и 454-й охранных дивизий противника[82]. Однако 17 февраля некоторые немецкие части продолжали удерживать рубеж Колесников – Ряженая на высотах восточнее Покровского и Самбека.

На правом фланге фронта соединения 5-й ударной армии отбили контратаки 336, 306 и 294-й пехотных дивизий и вышли к селам Каменно-Тузловка, Украинка и территориям южнее села Миллерова. Сюда с боями пробивались 5-я, 6-я гвардейские, 32-я кавалерийские дивизии 3-го гвардейского кавкорпуса, которые к вечеру освободили хутора Кумшацкий и Новое Равнополье. Соседние стрелковые соединения сражались за Курташево, Новиковку, Кринично-Лугское[83].

Неожиданное потепление создало труднопроходимые условия для колесного транспорта. В связи с этим начались перебои с обеспечением войск фронта. У бойцов стала промокать обувь, поскольку зимой большинство носили валенки. Увеличилось количество простудных заболеваний солдат[84]. Дневная температура держалась на уровне нуля и чуть выше, реже выпадали осадки в виде мокрого снега и дождя, видимость в среднем была до 2–4 км. Погодные условия негативно отразились на темпах наступления советских войск.

Матвеев Курган

В авангарде Южного фронта в направлении реки Миус наступал 4-й гвардейский механизированный корпус, который к исходу 15 февраля отбил контратаки немецкого 243-го дивизиона штурмовых орудий, вынудив его спешно отступить на северо-запад, в полосу обороны 79-й пехотной и 16-й мотопехотной дивизий противника. Одновременно с этим части 23-й танковой дивизии попытались закрепиться в хуторе Денисовском, в зоне действий 29-го армейского корпуса, чтобы обеспечить защиту участка немецкой обороны у слободы Ряженой. Обнаружив угрозу прорыва своей обороны, части 29-го армейского корпуса вермахта передали позиции под контроль других войск севернее Самбека и отошли на несколько километров западнее, в район села Покровского[85]. 3-й гвардейский механизированный корпус, подходя к слободе Совет, встретил огонь противотанковых орудий и минное заграждение противника. При прорыве этого узла вражеской обороны в течение 15 и 16 февраля было подорвано, подбито и сожжено 15 советских танков. 17 февраля потери в 3-м гвардейском механизированном корпусе составили еще 16 единиц бронетехники и 280 человек убитыми и ранеными[86].

Продвигаясь на запад Матвеево-Курганского района, 4-й гвардейский механизированный корпус уничтожил 5 единиц немецкой бронетехники. Наибольший успех в северо-западном направлении развила 13-я гвардейская механизированная бригада, которая смогла быстро занять село Алексеевка на правом берегу Миуса. Остальным двум бригадам 16 февраля было поручено взять Матвеев Курган. Там находились части 79-й пехотной дивизии и группа казаков-коллаборационистов до 800 человек с небольшим количеством артиллерии. Характеризуя эту ситуацию, К.М. Симонов в своих воспоминаниях о боях на Миусе приводил слова старшего лейтенанта П.С. Куркина: «Ох и злые мы сейчас, в эту войну, на этих немецких казаков, которые у них со значками, что добровольцы. Загнал бы их всех в Крутую балку и пожег»[87]. Данный эпизод приоткрывает драматичные страницы истории казачества, которые связаны с событиями, происходившими во время Гражданской войны, а в годы Великой Отечественной войны получившими продолжение на донской земле.

Штаб Южного фронта рассчитывал без особых препятствий освободить Матвеев Курган. Для штурма поселка командование корпуса сосредоточило 15-ю бригаду для удара с севера и 12-ю бригаду для удара с юга, однако противник оказал упорное сопротивление, и бригады, понеся потери, прекратили штурм райцентра. Командир механизированного корпуса генерал-майор Т.И. Танасчишин отвел от Алексеевки 13-ю бригаду, оставив там боевое охранение. Теперь готовился совместный удар механизированных бригад на Матвеев Курган. Противник, заметив ослабление советского наступления на Алексеевку, быстро подтянул туда 12 танков и более батальона пехоты и вскоре выбил заслон 13-й бригады и подошедший ему на помощь маневренный резерв из двух танков Т-34[88]. Участок к северу от Матвеева Кургана теперь оставался под угрозой.

Поменявшая направление на штурм Матвеева Кургана 13-я бригада должна была нанести центральный удар. Части 15-й и 12-й бригад создавали клещи окружения по северной и южной окраинам поселка. Накануне атаки погодные условия были неблагоприятными, мокрый снег к исходу дня 16 февраля превращался в ледяную корку над снежными переметами, усложняя задачу стрелковым подразделениям. В ночь на 17 февраля после артиллерийской подготовки одними из первых в поселок вошли танкисты 37-го гвардейского танкового полка 15-й бригады.

В этом бою отличился экипаж танка Т-34 гвардии лейтенанта А.М. Ерошина, который первым вклинился в оборону противника. Экипаж боевой машины уничтожал технику и живую силу, не дал вражескому арьергарду при отходе из поселка взорвать железнодорожный мост, продолжал вести огонь до подхода основных сил корпуса. В бою за Матвеев Курган экипаж Ерошина понес потери: от прямого попадания в лобовую часть танка смертельное ранение получил стрелок-радист, а всего в боевую машину пришлось 58 попаданий снарядов противотанковых орудий противника. За боевой подвиг командиру танка гвардии лейтенанту А.М. Ерошину было присвоено звание Героя Советского Союза[89]. Внезапность удара экипажа Ерошина заставила противника обратиться в бегство из райцентра. В то же время немцы уже направили большое усиление своим войскам, а продолжение наступления танкистов-гвардейцев в западном направлении требовало обдуманного решения командования корпуса.

Отступив из Матвеева Кургана, противник занял оборону на высотах с отметками 90,7, 101,0, 105,7, у хуторов Крынского и Шапошникова и у бумажной фабрики по правому берегу Миуса. Немцы еще с декабря 1941 г. и до середины лета 1942 г. сооружали укрепления на миусских высотах. Противником здесь были проложены многокилометровые оборонительные линии траншей, построены блиндажи, доты и дзоты, у их подножия установлены минные поля с проволочными заграждениями. Переправы были взорваны немецкими саперными частями после отхода своих войск. Соединения 4-го гвардейского механизированного корпуса, подготовив переправу через реку Миус, быстро перевели боевую технику на правый берег. Один танковый батальон 12-й бригады оставался в Матвеевом Кургане. Остальным подразделениям бригад было приказано сделать бросок через хуторы Степановский и Самойлов с выходом на Анастасиевку.

По вражеским тылам

В ночь на 18 февраля танки 4-го гвардейского механизированного корпуса с десантом стрелков с боем взяли высоты с отметками 101,0, 105,7 и 91,0, вышли в направлении совхоза № 15 и Анастасиевки. По пути танкистами были сбиты мотопехотные заслоны противника. Идущий впереди авангард корпуса при форсировании ручья попал в засаду из 11 немецких танков. Углубившись в оборону противника на 30 км, днем 18 февраля 4-й гвардейский механизированный корпус вошел в Анастасиевку[90]. В этот момент на участке 5-й ударной армии продвижение было незначительным. 3-й гвардейский кавалерийский корпус упорно сражался за освобождение села Куйбышева. Южнее 315-я стрелковая дивизия вела бои на окраинах хутора Берестово и села Русского, а 40-й гвардейской стрелковой дивизии удалось подойти к хуторам Петрополье и Ясиновский. В целом успех 4-го механизированного корпуса за этот день имел впечатляющие результаты. Но большой дистанционный разрыв между танкистами и стрелковыми частями 2-й гвардейской армии ставил под угрозу достигнутые результаты прорыва.

Немецкое командование распорядилось провести тщательную авиаразведку положения наступающих советских войск и узнало, что за вырвавшимся вперед механизированным корпусом образовалась брешь. Подхода других соединений Южного фронта немцами замечено не было. Идущая за механизированным корпусом колонна с горюче-смазочными материалами была сразу сожжена немецкими бомбардировщиками. Противник быстро сосредоточил боевую группу из 50 танков и мотопехоты у хуторов Зевин и Круглик. Со стороны хуторов Латонов и Возыкин немцы также подтянули резервы[91]. Образовавшийся «коридор» к Анастасиевке был заблокирован.

Нанеся удар по штабу 29-го немецкого армейского корпуса, соединения 4-го гвардейского механизированного корпуса заняли круговую оборону в Анастасиевке. Требовалось пробить немецкий заслон и подтянуть силы на помощь окруженным танкистам, однако танковых соединений для быстрого маневра и удара поблизости не было. К этому времени к Матвееву Кургану подошла 33-я гвардейская стрелковая дивизия, которая 18 февраля получила приказ выйти к хутору Верхне-Широкому и пробиться в Анастасиевку. Накануне атаки в стрелковых полках дивизии насчитывался всего 731 воин. Вскоре стрелковые роты пополнились еще несколькими сотнями бойцов из тыловых подразделений. Основная часть тылов была отдалена, не прибыла и часть артиллерии, еще не подошли обозы с боеприпасами. Находившийся в тот момент в расположениях 5-го гвардейского Донского казачьего кавалерийского корпуса и 33-й гвардейской стрелковой дивизии военный корреспондент и писатель К.М. Симонов отмечал в своем дневнике: «В последние дни чувствуется, что после взятия Ростова и выхода к реке Миус мы уткнулись здесь в прочную, заранее подготовленную немцами оборону…»[92]

В 84, 88, 91-м гвардейских стрелковых полках 33-й дивизии имелось только 15 пушек 76-мм, 15 орудий 45-мм, 22 миномета, 11 станковых пулеметов и 31 противотанковое ружье. Три полка отправились атаковать противника во фланг, рассчитывая пройти через брешь в его обороне близ хуторов Круглика, Верхне-Широкого, Дороганова, Левченко, Красного. Артиллерийский полк дивизии поддерживал огнем наступление. 84-й стрелковый полк атаковал немцев в Красном, подбив там 2 автомашины, при этом еще 6 машин противник оставил без боя в хуторе. Однако из Дороганова и Зевина немцы нанесли удар по 84-му полку. Ситуация была предельно накалена, решалась судьба более тысячи советских бойцов.

В ночь на 19 февраля 88-й и 91-й гвардейские стрелковые полки под командованием гвардии подполковника Д.В. Казака и гвардии майора А.Д. Епанчина обошли с юго-востока высоту 105,7, после чего рано утром заняли хутора Зевин и Круглик. Еще до подхода к хуторам Д.В. Казак и А.Д. Епанчин наблюдали в районе Возыкина подбитые машины 4-го гвардейского механизированного корпуса. Тем временем немцы с высоты 90,7 перешли в контратаку, оттеснили танковый батальон 12-й гвардейской механизированной бригады и в районе высоты 101,0 атаковали позиции батареи 59-го гвардейского артиллерийского полка, заставив артиллеристов отойти на 2 км северо-восточнее хутора Степановского. Теперь высоты 101,0 и 105,7 захватил противник, взяв в кольцо окружения 88-й и 91-й гвардейские стрелковые полки. Активно работала вражеская авиация, атакуя боевые порядки советских частей. Коридор для помощи 4-му гвардейскому механизированному корпусу был закрыт, не было возможности помочь и окруженным стрелковым полкам. В связи с этим командир 33-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор А.И. Утвенко отдал приказ окруженным гвардейцам занять круговую оборону и держаться до подхода 84-го полка. Противник вел огонь из танков на удаленной дистанции, тем не менее гвардейцам удалось подбить 7 немецких танков[93].

К вечеру 19 февраля немцы подтянули еще 48 танков, но гвардейцы, неся огромные потери, продолжали сопротивление. Заканчивались боеприпасы, бойцы переходили в рукопашные схватки. Направленный для соединения с 91-м полком 84-й полк был контратакован противником[94]. В зоне советского прорыва стали сосредотачиваться силы 29-го немецкого армейского корпуса. Стремясь уничтожить окруженных советских гвардейцев, командир 23-й немецкой танковой дивизии генерал-майор Н. Форман рекомендовал командованию 16-й танково-гренадерской дивизии нанести удар южнее Круглика. Вскоре вражеские танки снова выдвинулись к Круглику и Зевину, атаковали обескровленные полки 33-й гвардейской стрелковой дивизии[95]. Теперь помощи ждать было неоткуда, два гвардейских полка были на грани полного уничтожения.

Сражаясь в окружении, гвардейцы в течение 19 февраля отбили 24 немецкие атаки и понесли огромные потери. На исходе 19 февраля, лишенные связи со штабом дивизии, они решили прорываться к Матвееву Кургану[96]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Русский архив. Великая Отечественная. Т. 13 (2–2): Приказы народного комиссара обороны СССР. 22 июня 1941 г. – 1942 г. М., 1997. С. 276.

Вернуться

2

Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5–2): Ставка Верховного главнокомандования: документы и материалы. 1942 год. М., 1996. С. 476.

Вернуться

3

Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5–2): Ставка Верховного главнокомандования: документы и материалы. 1942 год. М., 1996. С. 477.

Вернуться

4

Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (далее – ЦАМО РФ). Ф. 228. Оп. 505. Д. 13. Л. 18.

Вернуться

5

Черчилль У.С. Вторая мировая война: В 6 т. Т. 4: Поворот судьбы. М., 1998. С. 301.

Вернуться

6

Здесь и далее названия населенных пунктов и другие географические наименования даются по состоянию на 1943 г. (в каком виде они употребляются в архивных источниках и на военных картах).

Вернуться

7

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 10–12.

Вернуться

8

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 14–23.

Вернуться

9

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 25.

Вернуться

10

ЦАМО РФ. Ф. 442. Оп. 8465. Д. 67. Л. 4–11.

Вернуться

11

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 91. Л. 38.

Вернуться

12

Януш С.В. Битва за Кавказ: проблемы войсковых операций (1942–1943 гг.): дис. … д-ра ист. наук. Ставрополь, 2006. С. 422.

Вернуться

13

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 57.

Вернуться

14

Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5–3): Ставка Верховного главнокомандования: документы и материалы. 1943 год. М., 1999. С. 28–29.

Вернуться

15

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 60–63.

Вернуться

16

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 91. Л. 55.

Вернуться

17

Шеин О.В. От Астраханского кремля до Рейхсканцелярии. Боевой путь 248-й стрелковой дивизии. М., 2017. С. 65.

Вернуться

18

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 91. Л. 68–70.

Вернуться

19

Операция «Малый Сатурн». Ростов н/Д, 1973. С. 257.

Вернуться

20

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 91. Л. 78.

Вернуться

21

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 98.

Вернуться

22

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 98.

Вернуться

23

Краснознаменный Северо-Кавказский. Ростов н/Д, 1978. С. 211.

Вернуться

24

Краснознаменный Северо-Кавказский. Ростов н/Д, 1978. С. 215.

Вернуться

25

Битва за Кавказ. М., 2002. С. 229–232.

Вернуться

26

Гречко А.А. Годы войны. М., 1976. С. 418–419.

Вернуться

27

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 82. Л. 132.

Вернуться

28

Ганоцкий Н.Г. Бои за Дон // В боях за Дон. Ростов н/Д, 1968. С. 25.

Вернуться

29

Medvedev M.V. Losses of Troops of the Southern Front in January-February, 1943 // Военный сборник. 2017. № 5 (2). С. 64.

Вернуться

30

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 13. Л. 19.

Вернуться

31

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 2. Л. 96.

Вернуться

32

ЦАМО РФ. Ф. 28. Оп. 8465. Д. 23. Л. 444–445.

Вернуться

33

Респондент Редкозубов Петр Семенович, 1923 г. р. Интервьюеры: Е.Ф. Кринко, М.В. Медведев, Т.П. Хлынина. Место проведения г. Ростов-на-Дону, квартира респондента. Продолжительность 104 минуты. Запись 11 апреля 2014 г. // Архив лаборатории истории и этнографии ЮНЦ РАН.

Вернуться

34

Респондент Редкозубов Петр Семенович.

Вернуться

35

Опаленные войной. Ростов н/Д, 1998. С. 66.

Вернуться

36

Опаленные войной. Ростов н/Д, 1998. С. 66.

Вернуться

37

Огненные рубежи. Военно-исторический очерк. Ростов н/Д, 1976. С. 138–140.

Вернуться

38

Опаленные войной. С. 10–11.

Вернуться

39

Опаленные войной. С. 11–12.

Вернуться

40

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 2. Л. 104–105.

Вернуться

41

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 101. Л. 54.

Вернуться

42

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 13. Л. 67, 73.

Вернуться

43

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 509. Д. 2. Л. 102–109.

Вернуться

44

Безугольный А.Ю., Кринко Е.Ф. «Гвардии генерал казачьих войск» Н.Я. Кириченко // Военно-исторический журнал. 2007. № 4. С. 16.

Вернуться

45

ЦАМО РФ. Ф. 3587. Оп. 1. Д. 13. Л. 25–26.

Вернуться

46

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 4 об.

Вернуться

47

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 5 об.

Вернуться

48

ЦАМО РФ. Ф. 3587. Оп. 1. Д. 13. Л. 27.

Вернуться

49

ЦАМО РФ. Ф. 3587. Оп. 1. Д. 13. Л. 30.

Вернуться

50

ЦАМО РФ. Ф. 3587. Оп. 1. Д. 13. Л. 31–33.

Вернуться

51

Битва за Кавказ (1942–1943 гг.). М.; Владикавказ, 2002. С. 229–232.

Вернуться

52

ЦАМО РФ. Ф. 3587. Оп. 1. Д. 13. Л. 37.

Вернуться

53

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 5 об.

Вернуться

54

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 6.

Вернуться

55

Пятый Донской. Воспоминания ветеранов 5-го гвардейского Донского казачьего кавалерийского Краснознаменного Будапештского корпуса. Ростов н/Д, 1979. С. 63–64.

Вернуться

56

ЦАМО РФ. Ф. 3472. Оп. 1. Д. 4. Л. 203.

Вернуться

57

Горшков С.И., Овчаренко И.В. Донской гвардейский. Очерк о героическом пути 5-го гвардейского Донского казачьего кавалерийского Краснознаменного Будапештского корпуса. Ростов н/Д, 1985. С. 52.

Вернуться

58

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 793756. Д. 37. Л. 3–4.

Вернуться

59

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 6.

Вернуться

60

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 101. Л. 52–53.

Вернуться

61

ЦАМО РФ. Ф. 3472. Оп. 1. Д. 4. Л. 19.

Вернуться

62

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 101. Л. 60.

Вернуться

63

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 229. Л. 9–10.

Вернуться

64

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 6 об.

Вернуться

65

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 128. Л. 6.

Вернуться

66

Горшков С.И., Овчаренко И.В. Донской гвардейский. С. 10, 52–53.

Вернуться

67

ЦАМО РФ. Ф. 406. Оп. 9837. Д. 212. Л. 14.

Вернуться

68

ЦАМО РФ. Ф. 406. Оп. 9837. Д. 212. Л. 14.

Вернуться

69

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 7.

Вернуться

70

ЦАМО РФ. Ф. 3587. Оп. 1. Д. 13. Л. 50.

Вернуться

71

ЦАМО РФ. Ф. 406. Оп. 9837. Д. 212. Л. 14 об.

Вернуться

72

ЦАМО РФ. Ф. 3562. Оп. 1. Д. 11. Л. 7 об.

Вернуться

73

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 61. Л. 38.

Вернуться

74

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 71. Л. 23–24.

Вернуться

75

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 71. Л. 27.

Вернуться

76

Медведев М.В. 300-я стрелковая дивизия в боях на Миус-фронте в феврале – марте 1943 г. // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4. История. Международные отношения. Регионоведение. 2015. № 4 (34). С. 68–69.

Вернуться

77

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 61. Л. 40.

Вернуться

78

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 101. Л. 74–76.

Вернуться

79

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 18. Л. 19.

Вернуться

80

Полищук И.И. От Терека до Миуса. Нальчик, 1992. С. 72.

Вернуться

81

ЦАМО РФ. Ф. 406. Оп. 9837. Д. 443. Л. 84.

Вернуться

82

Медведев М.В. Советское наступление на Миус-фронте в феврале – марте 1943 г. // Русская старина. 2015. Т. 13. № 1. С. 39–41.

Вернуться

83

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 112. Л. 78.

Вернуться

84

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 61. Л. 44 об.

Вернуться

85

Rebentisch E. The Combat History of the 23rd Panzer Division in World War II. Mechanicsburg, 2012. P. 248–249.

Вернуться

86

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 61. Л. 44.

Вернуться

87

Симонов К.М. Разные дни войны. Дневник писателя. 1942-1945 годы. М., 2005. С. 200.

Вернуться

88

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 71. Л. 27.

Вернуться

89

Пужаев Г.К. Кровь и слава Миуса. Таганрог, 2008. С. 137–139.

Вернуться

90

ЦАМО РФ. Ф. 64. Оп. 505. Д. 2. Л. 533–533 об.

Вернуться

91

ЦАМО РФ. Ф. 228. Оп. 505. Д. 101. Л. 86.

Вернуться

92

Симонов К.М. Разные дни войны. Дневник писателя. С. 196.

Вернуться

93

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 805. Д. 44. Л. 176.

Вернуться

94

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 805. Д. 44. Л. 176.

Вернуться

95

Rebentisch E. The Combat History of the 23rd Panzer Division in World War II. P. 252–253.

Вернуться

96

ЦАМО РФ. Ф. 303. Оп. 805. Д. 44. Л. 186–186 об.

Вернуться