Алексей Юрьевич Лашков
Воздушный фронт Первой мировой
Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914–1918)

© Лашков А.Ю., 2022

© «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

Глава 1
Начало воздушного противостояния. Кампания 1914 года

С вступлением России в Первую мировую войну 1 августа 1914 г. были приняты практические меры по строительству воздушной обороны (ВоздО) в интересах военного и морского ведомств. Созданные ранее временные запретные зоны в воздушном пространстве западных приграничных районов страны с введением военного положения были структурированы в воздушную оборону, которая на сухопутном театре войны (ТВ) была разделена на оборону войск от нападения с воздуха и войсковую воздушную оборону.

Первая создавалась непосредственно в прифронтовой полосе (до 3–5 км от передовой линии) на основе группы пассивных средств ВоздО (артиллерии, пулеметных команд и пехотных подразделений).

Территория войсковой воздушной обороны ограничивалась зоной действий воздушных сил противника (или угрожаемой зоной воздушного нападения) с включением в себя крупных административных и военных пунктов (крепости и укрепленные районы, штабы армий и корпусов, военные склады, важные транспортные узлы и мосты). Основу их защиты от воздушного нападения также составляли пассивные средства ВоздО. В отдельных случаях для этой цели задействовалась специальная (охранная) авиация, формирование которой началось в ходе кампании 1914 г.

Особое место занимала организация ВоздО объектов на Балтийском и Черном морях (судов, портов, приморских позиционных районов, гидроаэродромов и т. д.), находившихся в ведении морского ведомства Российской империи.

Принимаемые меры оказались своевременными. Вскоре русскому командованию пришлось столкнуться с воздушным противником. 9 августа нашими наблюдательными постами был зафиксирован разведывательный полет германского аэроплана на г. Кальвария (Сувалкская губ.)[1]. Отмечались полеты неприятельской авиации и с пропагандистскими целями. На позиции русских войск немецкие летчики сбрасывали многочисленные прокламации (преимущественно для нижних чинов) следующего содержания: «Солдаты! У австрийской границы русская армия разбита и отступает. Много русских солдат остались на поле сражений. В Польше мятежи. В Москве и Одессе революция и скоро распространится на всю Россию. <…> Вам начальство говорит, что мы мучаем русских пленных. Не верьте этой клевете. Да где нашлись бы палачи, чтоб убивать стотысячную армию русских пленных? Ваши пленные теперь спокойно проживают внутри нашей страны вместе с французами, бельгийцами и англичанами, они очень, очень довольны. Не стоит умирать за потерянное дело, живите для жен и детей ваших, для вашего родного края, для новой и счастливой России»[2].

С началом войны накануне занятия австро-венгерскими войсками населенных пунктов Сендзишев (Сендзишув), Воль-бром, Мехов, Войдислав, Андреев, Бялогу и Кельцы (Кельце) (царство Польское) неприятельские летчики разбрасывали над ними прокламации на польском языке, призывавшие местное население не подчиняться русской администрации[3].

Также с первых дней военных действий развернулось активное противоборство в воздухе. Первоначально при встрече пилоты враждующих сторон пытались выполнять устрашающие маневры, создавая угрозу повреждения неприятельского летательного аппарата (ЛА). Более слабый летчик, подвергшись такой психической атаке, оказывался перед выбором: или сесть на чужой территории, или погибнуть. В начале войны имели место случаи, когда выбирали первое. Так, в августе 1914 г. газета «Русское слово» дала такую информацию: «Получено интересное сообщение о воздушной борьбе между русским и германским летчиками. Над линией русских войск появился неожиданно неприятельский аэроплан. Наш летчик выразил желание заставить немца спуститься. Он быстро взлетел, приблизился к противнику и рядом виражей принудил его к посадке. Германский летчик арестован»[4]. В дальнейшем такой прием применялся неоднократно (фамилии летчиков и типы аэропланов русские газеты по соображениям секретности во время войны не указывали).

Один из первых воздушный бой в зоне действия Северо-Западного фронта (СЗФ) провел военный летчик 28-го корпусного авиационного отряда (КАО) поручик А.И. Семенов. 9 сентября при выполнении разведывательного полета в районе оз. Мейер (Восточная Пруссия) он (с наблюдателем корнетом Николаевым) обнаружил неприятельский аппарат. Маневрируя в опасной близи от противника, Семенов вынудил его пойти на снижение и изменить направление полета в район русских позиций. Там немецкий аэроплан был обстрелян нашей пехотой и упал возле озера[5].

В печати и документах 1914 г. были зафиксированы случаи успешного применения личного стрелкового оружия в воздушном бою. Например, 19 октября одного из трех появившихся над г. Варшава (царство Польское) аэропланов русский летчик сбил из карабина, взятого им в полет[6]. Тем не менее попадание из винтовки или пистолета в летчика, пилотировавшего вражеский ЛА, а именно так его можно было сбить одиночным выстрелом, следует считать явлением случайным. Необходимо было продолжать начатые перед войной работы по вооружению аэроплана скорострельным автоматическим оружием.

Еще в первой половине августа 1914 г. в приказе начальника Штаба Верховного главнокомандующего (ВГК), где оговаривались вопросы организации боевых действий с применением авиации, указывалось: «В целях борьбы с неприятельскими летательными аппаратами представляется необходимым вооружить наиболее грузоподъемные из наших аэропланов. Для чего признается необходимым использовать автоматические ружья Мадсена»[7]. Однако автоматического оружия в то время не хватало до установленного комплекта и в пехоте. Следовательно, единственно возможным способом, пригодным для надежного уничтожения противника в воздухе в условиях отсутствия вооружения на аэропланах, считался касательный удар, получивший позднее в русской (советской) авиации название – воздушный таран.

Впервые такой прием ведения воздушного боя был осуществлен в ходе Городокского сражения 3—12 сентября 1914 г. Над г. Жолкиевом (Украина), где размещался в то время штаб 3-й русской армии Юго-Западного фронта (ЮЗФ), каждое утро фиксировалось появление австрийских ЛА, проводивших воздушную разведку местности.

Стремясь прекратить систематические полеты неприятеля, командир 11 КАО (3-я авиационная рота) штабс-капитан П.Н. Нестеров 26 августа (8 сентября) совершил перехват аэроплана противника из положения «дежурство на аэродроме». В результате вражеский трехместный летательный аппарат типа «Альбатрос» (Albatros, экипаж: лейтенант Ф. Розенталь, унтер-офицер Ф. Малина и неустановленное лицо) был атакован в воздухе над аэродромом русского авиаотряда в районе г. Жолкиев нашим аэропланом – двухместным летательным аппаратом типа «Моран-Солнье» «G» (Morane-Saulnier G).

В результате тарана экипаж неприятельского аэроплана и русский пилот погибли. За этот подвиг отважный русский летчик был удостоен ордена Святого Георгия IV степени и чина капитана (посмертно)[8]. В тот же день наши войска в районе польского городка Замостья (Люблинская губ.) сбили немецкий ЛА. При спуске неприятельские летчики попали в плен[9].

Несмотря на определенные успехи нашей авиации, основную нагрузку в борьбе с военным воздушным флотом (ВВФ) противника несли наземные огневые средства.

Основу защиты войск в зоне военных действий от воздушного нападения составляли орудия, приспособленные для зенитной стрельбы, пулеметные и ракетные команды, подразделения полевых частей. В зависимости от типа ЛА (дирижабль, аэростат, аэроплан), обладавшего определенными летно-тактическими данными, для борьбы с ним привлекались различные элементы (средства) воздушной обороны.

Тяжелая артиллерия, например, задействовалась для обстрела неприятельских привязных воздушных шаров (аэростатов), удаленных на значительное расстояние от наших передовых линий. По низколетящим воздушным целям более эффективным считался огонь пулеметных команд и полевых частей, ведших его залпом. Обстрел быстродвижущихся и маневренных ЛА – аэропланов на удаленности (к концу войны – до 8 км) – осуществляла легкая полевая артиллерия. С приданием ей специальных (зенитных) прожекторов (60 и 90 см) она также приспосабливалась для борьбы с военными дирижаблями (преимущественно – цеппелинами) противника, действовавшими исключительно в темное время суток (ночью).

Возникшую в начале кампании 1914 г. потребность в зенитной артиллерии (ЗА) русское командование, подобно западным армиям, пыталось удовлетворить легкими скорострельными пушками образца 1900 и 1902 гг., приспособленными к зенитной стрельбе при помощи всевозможных самодельных установок, и обучением всего командного состава полевой легкой пушечной артиллерии стрельбе по воздушным целям.

Учитывая, что стрельба по ЛА из отдельного орудия была малоэффективна, для борьбы с воздушным противником в русской армии привлекались целые артиллерийские подразделения, вооруженные, как правило, 76,2-мм скорострельными орудиями. Они размещались в боевых порядках полевой артиллерии с разворотом пушек в направлении возможного появления вражеских ЛА с максимальным углом места поднятия стволов.

Также в прифронтовой полосе от полевых частей, стоявших на отдыхе, выделялись так называемые «зенитные» взводы, составленные из легких скорострельных пушек на особых установках (собранных из подручного материала). Взводы часто сменялись, и в силу этого опыт их, лишенный даже преемственности, почти не давал материала для дальнейшего улучшения условий и способов стрельбы[10].

Кроме того, артиллерийские батареи, отводившиеся временно в тыл, также выделяли «зенитные» взводы для охраны мостов, складов, железнодорожных узлов и других важных сооружений.

Порядок ведения зенитного огня определялся в «Кратких указаниях по стрельбе по воздушным целям (аэропланам и дирижаблям)», разработанных Главным артиллерийским управлением (ГАУ) и поступивших в войска в сентябре 1914 г. Однако большинство командиров полевых и артиллерийских подразделений предпочитали руководствоваться собственным опытом и действовали в боевой обстановке на свое усмотрение.

Например, при «стрельбе из ружей» по цели (на высотах не выше 2 км) рекомендовалось создавать на ее пути заградительный огонь: «Цель сама налетит на поток пуль»[11].

При стрельбе по низколетящим аэропланам широко применялись зенитные пулеметы, установленные на «искусственных приспособлениях»[12].

В «Кратких указаниях…» (1914) также рассматривался порядок ведения зенитного огня из полевых орудий. Наиболее приемлемым способом стрельбы считался огонь на поражение цели на высоте до 1,5 км и дальности до 5,33 км[13].

5 августа 1914 г. в полосе действующей армии был открыт боевой счет сбитым неприятельским ЛА наземными огневыми средствами. Германский аэроплан, летевший по направлению г. Вильковишки (Мариямпольский уезд), вблизи границы был сбит ружейными выстрелами нашей конницы. При падении аппарата экипаж (офицер-пилот и механик) получил легкие ранения[14].

13 августа «в 12 верстах к западу от Симно [район оз. Амальва, Сувалкская губерния] нами сбит немецкий аэроплан; 4 летчика, офицеры, при падении убиты»[15] (по другим данным – отдельные получили ранения)[16]. В руки русскому командованию попал один из секретных документов ВВФ Германии. На следующий день в том же районе (м. Олита /Алитус) был подбит еще один германский ЛА[17].

По данным Штаба ВГК, «в Сувалкской и Ковненской губерниях нашими войсками ведется борьба с воздушной разведкой противника»[18]. Подтверждая их, над г. Ковно (Каунас) под артиллерийский огонь с фортов крепости попал очередной германский летательный аппарат, «подстреленный летчик упал с аэропланом»[19].

14 августа австро-венгерская авиация понесла на Восточном фронте первую потерю. Возвращаясь с разведки, в районе г. Тарнополь (Тернополь) потерпел аварию австрийский аэроплан. Погиб весь его экипаж (3 пилота)[20]. Следующий день также не обошелся без потерь. Возле станции Балин (Подольская железная дорога) нашими войсками был захвачен австрийский летательный аппарат. Офицер-летчик и нижний чин попали в плен[21].

К этому времени военное командование Германии сосредоточило основную свою воздушную группировку в составе 8-й немецкой армии (Восточная Пруссия). К началу Восточно-Прусской операции (17.08–15.09.1914 г.) ее численность достигла 57 аэропланов против одного дирижабля и 30 аэропланов, задействованных в наступательной операции 1-й и 2-й русских армий СЗФ[22]. В этот период отмечались случаи проведения противником воздушной разведки в нашем глубоком тылу. Некоторые вражеские ЛА достигали рубежа городов, удаленных от линии фронта свыше 200 км, включая Ригу[23].

Для действий в районе русских приморских объектов привлекалась гидроавиация германского флота на Балтийском море. Так, 19 августа в районе г. Виндава (Вентспилс) нашими наблюдательными постами был обнаружен неприятельский гидроаэроплан, совершавший свой полет северо-западнее города[24]. Его появление напрямую было связано с отражением утром того же дня пограничной стражей морского десанта противника, пытавшегося высадиться на побережье с борта трех миноносцев.

В первые месяцы войны неприятельская авиация мало беспокоила русское командование, выполняя лишь задачи разведывательного характера. 19 августа впервые на русско-германском (Восточном) фронте противник провел воздушную бомбардировку. Над Ново-Александрией (Пулавы, царство Польское) австрийский аэроплан сбросил несколько бомб, не причинивших никакого вреда[25]. На следующий день наши войска в районе г. Радом (царство Польское) подбили неприятельский летательный аппарат. Он опустился на территории, занятой русскими войсками. Экипаж аэроплана (2 летчика-офицера) попал в плен[26].

Наибольшие неприятности с началом военных действий частям Северо-Западного фронта причиняли дирижабли противника. Так, вечером 20 августа германский дирижабль подверг бомбардировке передовые русские позиции в Восточной Пруссии. В результате ранение получили несколько человек[27]. Через несколько дней бомба, брошенная с цеппелина, попала в бивак (лагерь) 111-го пехотного Камского полка и вывела из строя убитыми и ранеными сразу 17 человек[28].

Другой раз цеппелин в одном из своих ночных налетов на место расположения штаба 1-й русской армии в г. Инстербург (Восточная Пруссия; с 1946 г. – г. Черняховск) сбросил несколько легких бомб в расположенную на восточной окраине города конюшню, убив при этом 30 лошадей[29].

За уничтожение вражеского дирижабля командованием армией была обещана крупная денежная награда. Это настолько подняло дух личного состава, что порой приводило к курьезным случаям. Во время очередного ночного визита цеппелина в Инстербурге один из чиновников армейского управления попытался его сбить стрельбой из револьвера. Для такого воздушного исполина это было сравнимо как слону дробина. За все время рейдов цеппелинов в Восточной Пруссии в первые месяцы войны ни один из них не был поражен нашими средствами воздушной обороны. В свою очередь, германским аэронавтам не удалось достигнуть поставленной цели – разбомбить штаб 1-й русской армии. Для его защиты был создан специальный охранный отряд, объединявший в своем составе подразделения пехоты, кавалерии и артиллерии. Он также решал задачи и противовоздушного прикрытия обороняемого объекта.

Действенными средствами в борьбе с цеппелинами могли бы выступить воздушные силы, которыми руководство СЗФ не располагало в достаточном количестве и абсолютно не рассматривало их в истребительных целях. Создавшееся положение вытекало из довоенных взглядов на применение ВВФ в войне, отдавая предпочтение ведению разведки. Именно в ее интересах накануне войны на территории Виленского военного округа были развернуты две воздухоплавательные роты: 4-я (г. Ковно) и 9-я (г. Лида), способные совершать полеты в глубоком тылу противника. Для противоборства в воздухе предпочтение все же отдавалось авиации. Однако в ходе кампании 1914 г. ее возможностей было недостаточно. Например, против русского Юго-Западного фронта со стороны ВВФ Австро-Венгрии действовало лишь несколько десятков аэропланов, преимущественно германской конструкции. Их работу дополняли сухопутные военные дирижабли, решавшие одновременно разведывательно-бомбардировочные задачи в ближнем и глубоком тылу русских войск.

Ударам с воздуха периодически подвергались крупные административные центры (Лодзь, Млава, Белосток и др.) и военные крепости западных областей Российской империи, оказавшиеся в зоне военных действий.

В ночь с 20 на 21 августа 1914 г. цеппелин Z-V (база – г. Кёнигсберг) провел глубокую воздушную разведку российской территории, пройдя по маршруту: Вроцлав – Плоцк— Кутно – Лодзь – Новогеоргиевск (Модлин), 24–25 августа он повторил ее (со сбросом бомб в расположении русских войск). Через два дня в ходе проведения очередной воздушной разведки цеппелин атаковал русскую кавалерийскую бригаду, подвергнув ее бомбоштурмовому удару. После этого дирижабль провел бомбардировку вокзала в г. Млава. По свидетельству одного из наших летчиков, рано утром «цеппелин начал уже кидать бомбы, причем одна из них попала в зал 1-го класса вокзала, пробила крышу и разорвалась, а другая бомба была брошена на полотно железной дороги, на место высадки одного из эшелонов. На месте оказалось несколько трупов… Всего сброшено было десять бомб»[30].

На этот раз удача отвернулась от германских аэронавтов. 27 августа воздушный корабль при обстреле с земли получил серьезные повреждения и совершил вынужденную посадку в районе Липовска. Огонь по дирижаблю вела полевая артиллерия (6-й конно-артиллерийский дивизион) и пулеметная команда (штабс-капитан Н.Л. Калашников) лейб-гвардии Петроградского полка 3-й гвардейской пехотной дивизии 1-го армейского корпуса 2-й армии Северо-Западного фронта. Дирижабль опустился в 5 км от Липовска. При спуске экипаж привел свое воздушное судно в негодность и попытался скрыться, но скоро был пленен нашими частями[31]. В плен попал весь его экипаж (8 чел.) во главе с командиром корабля капитаном Э. Грюнером (Grьner). В тот же день основные части сбитого дирижабля были доставлены в г. Киев, а позднее – в Офицерскую воздухоплавательную школу (г. Петроград).

За уничтожение воздушного корабля противника артиллерийские расчеты удостоились правительственных наград. Георгиевскими крестами IV степени были награждены: бомбардиры-наводчики Н.И. Савенков, Х.Т. Оснач, Ф.П. Головко, И.А. Кривоносов, Д.Ф. Чабанюк, А.К. Галицкий[32].

Примерно 5 сентября ВВФ Германии потерял на востоке второй свой военный дирижабль. Проводя разведку между г. Калиш и Лодзь, он оказался в зоне зенитного огня нашей артиллерии и опустился в районе г. Серадзем (царство Польское). Немецкие аэронавты в ходе боя пытались подвергнуть бомбардировке русские позиции, сбросив на них несколько бомб. Одна из них случайно угодила в стадо коров и лошадей, убив несколько животных. При спуске на землю в гондолах дирижабля было обнаружено много боеприпасов (бомб), взрывчатых веществ, планов местности и фотографий. Часть имущества воздушного корабля при падении была уничтожена. Экипаж (4 офицера, классный механик, одно частное лицо и 24 нижних чина) был взят в плен[33].

Позднее к боевой работе приступил цеппелин Z-IV (база – г. Кёнигсберг). Он выполнил ряд дерзких налетов из Познани на скопления русских войск и осуществил боевые рейды на города Инстербург, Гумбинен (Гусев) и Тильзит (Советск)[34]. Он неоднократно попадал под ружейный обстрел: в одном из полетов в результате зенитного огня получил до 300 пробоин, но смог благополучно вернуться на свою базу[35]. Позднее дирижабль периодически привлекался для решения боевых задач по ведению стратегической разведки и бомбардировки русских военных и административных объектов. Однако в начале 1917 г. он был переведен в разряд учебных воздушных судов из-за крайне малого потолка высоты полета.

Имели место попытки использовать в военных целях управляемый аэростат P-IV, находившийся в г. Торн (Торунь). Проведенные пробные полеты воздушного корабля в феврале 1915 г. наглядно показали слабость конструкции летательного аппарата, и от затеи его боевого применения пришлось отказаться.

В полосе русского Юго-Западного фронта с 22 августа 1914 г. в разведывательных целях действовал австрийский военный дирижабль «Шютте-Ланц» SL–II. 1 сентября он выполнил успешную разведку в районе Лодзь – Петраков (Пётркув-Трыбунальски)[36]. Позднее воздушный корабль был переброшен на Западноевропейский театр войны[37].

Как показал первый месяц войны, германское командование для организации ведения воздушной разведки в зоне ответственности 1-й и 2-й русских армий использовало так называемый «тандем». Вначале в ближнем тылу наших войск появлялся неприятельский аэроплан, а затем – цеппелин, осуществлявший бомбардировочные действия заранее выбранных целей. Основной зенитный огонь велся по аэроплану, который, отвлекая его на себя, позднее скрывался за линией фронта[38].

В начале сентября в районе г. Зволен (Галиция) наши зенитчики подбили германский аэроплан. При приземлении вражеские летчики были взяты в плен[39]. Имелись случаи, когда неприятельские пилоты оказывались в плену вследствие хорошо продуманных комбинаций русского командования и даже отдельных военнослужащих. В журнале «Великая война» приводился один из таких эпизодов. Осенью 1914 г. при конвоировании большой группы пленных австро-венгерских солдат (численностью до батальона) наши солдаты заметили вражеский аэроплан, появившийся над колонной. С большой высоты летчик принял ее за обычное воинское подразделение, выдвигавшееся маршем на новые позиции. Сомнений не было. Форма одежды и порядок построения – все говорило о том, что внизу австро-венгерские войска. Летчик принял решение совершить посадку рядом с колонной. Заметив этот маневр, русские конвоиры, «приказав пленным не двигаться и не делать попыток к бегству, под страхом расстрела» оставаться на дороге, спрятались в близлежащем лесу. Опустившись на предельно малую высоту, летчик обнаружил, что все солдаты в колонне без оружия. Но на исправление своей ошибки у него уже не было времени. Плотный ружейный огонь, открытый русским солдатами, заставил австрийского летчика приземлиться, где он и был взят в плен[40].

В середине октября частям Юго-Западного фронта, участвовавшим в боевых действиях в Галиции, в качестве трофея достались «восемь германских аэропланов, взятых нашими войсками во время боя у Августова. Аэропланы эти почти новые и в полной готовности для полетов. В эти же дни из Галиции доставлены два аэроплана совершенно испорченные шрапнелью и простреленные пулями»[41].

В ходе кампании 1914 г. воюющие стороны стремились пичкать друг друга различного рода дезинформацией о дислокации своих войск и направлениях главного удара, где воздушным средствам отводилась особая роль. Так, 24 ноября в ходе проведения Лодзинской операции (11 ноября – 19 декабря 1914 г.) из доклада одного из немецких летчиков германское командование получило важные сведения «об удачном прорыве армейской группы Шеффера» участка фронта в полосе обороны 6-й Сибирской стрелковой дивизии, захватив у нее в тылу н/п Брезины. В своем стремлении окружить в районе г. Лодзь (царство Польское) две русские армии, противник упустил из виду прибывшие в этот район наши свежие резервы. Воздушная разведка германских войск своевременно вскрыла активное движение железнодорожных составов на перегоне Скерневицы (Скерневице) – Варшава, но не придала ему должного значения. Именно в это время на фронт шла переброска 67-й пехотной дивизии, сыгравшей не последнюю роль в срыве планов немецкого командования. Дезориентация противника была усилена ложными сведениями, почерпнутыми из «бумаг, найденных ими у взятого в плен под Тушином русского летчика». В результате 9-я германская армия оказалась на грани полного разгрома.

Вскоре немецкая сторона предприняла ответные действия. В конце ноября 1914 г. в районе 1-й русской армии был сбит германский аэроплан. В документах летчика нашли приказ 1-му германскому резервному корпусу о наступлении его на Беляв, Собот (Сопот) и Лович. Это была явная дезинформация.

Тем временем авиация противника продолжала нести на русско-германском фронте боевые потери. 28 августа вблизи г. Лодзь ружейным огнем казачьего разъезда оказался подбитым германский аэроплан. При падении весь его экипаж (3 человека) погиб[42]. Ранее в результате успешного обстрела наземными частями (южнее г. Грубешов (Хрубешув), Люблинское воеводство) удалось посадить австрийский летательный аппарат. Два офицера-пилота оказались убитыми, один – ранен[43]. 8 сентября в районе Замостья (Замосцья) нашими передовыми частями был сбит германский аэроплан. В плен попали два неприятельских пилота (один из них раненый)[44].

В период осеннего наступления германских войск ее авиация стала появляться в районе городов Рига, Осовец (Осовец-Крепость), Ковно, Сувалки и др., пользуясь в темное время суток прожекторами, сигнализируя ракетами и «иногда бросая бомбы»[45].

В конце октября возле польского города Козинец (Мазовецкое воеводство; ныне – Козенице) при наступлении нашими передовыми подразделениями был захвачен исправный австрийский аэроплан и походный ангар к нему. Неприятельский летчик, попытавшийся поднять его в воздух, был убит. Другому вражескому летательному аппарату удалось взлететь, но прицельным ружейным огнем русской конницы он был сбит и упал в расположении австрийских войск[46].

Свою лепту в борьбе с противником внесли наши летчики. 7 ноября в окрестностях Петрокова состоялся воздушный бой, в котором участвовали несколько русских и один германский летательные аппараты. Вскоре последний был сбит и разбился об землю, его экипаж погиб[47].

Через несколько дней немецкий аэроплан системы «Альбатрос» появился в небе г. Полоцк и сбросил на него две бомбы (без какого-либо вреда). На обратном пути неприятельские летчики были вынуждены совершить вынужденную посадку западнее г. Рыпин (царство Польское). Несмотря на поддержку, оказанную им со стороны германской пехоты (в количестве до двух рот), летательный аппарат был отбит русскими драгунами и отправлен в наш тыл в полной исправности[48]. Немецкие летчики (лейтенанты Мерез и Польте) попали в плен[49].

Основным объектом нападения немецкой авиации стал польский город Лодзь. 21 ноября в период ожесточенных боев город подвергся сильной воздушной бомбардировке[50]. На следующий день противник вновь бомбил Лодзь. В результате среди мирных жителей имелись пострадавшие, разрушено много зданий и сожжена одна фабрика[51]. Очередной налет на город состоялся 2 декабря 1914 г. Немецкие летчики сбросили на городские кварталы несколько десятков бомб, которые привели к большим разрушениям и человеческим жертвам. Немного позднее в небе над Лодзью (в темное время суток) появился цеппелин, проведя тщательную разведку города[52].

Всего к концу первого года войны русские сухопутные войска уничтожили и захватили в качестве трофея 19 (по другим данным – 16) вражеских аэропланов и два дирижабля, взято в плен 80 человек членов экипажей[53]. Русские летчики записали на свой счет 3 аэроплана противника.

Глава 2
На западных рубежах отечества. Кампания 1915 года

Начало кампании 1915 г. омрачилось для ВВФ Германии очередной серьезной потерей на востоке. 25 января немецкий дирижабль PL-19 совершил бомбардировку военных объектов г. Либава (Лиепая, Курляндия), сбросив на них 9 бомб с причинением незначительного вреда. На обратном пути к прусской границе дирижабль попал под зенитный огонь нашей береговой артиллерии и упал в море в 1,5 км от береговой кромки, где его окончательно расстреляли и потопили прибывшие из Либавы буксиры. Весь экипаж дирижабля (7 человек: капитан 2-го ранга Мейер (командир корабля), наблюдатель – лейтенант Ратсольд, лейтенанты Шенк, Лиман и Гиссов и три матроса) был взят в плен[54]. Позднее потопленный воздушный корабль был благополучно извлечен со дна[55].

Личный состав, участвовавший в уничтожении вражеского дирижабля, был представлен к знакам отличия, в их числе: капитаны 2-го ранга Г.А. Юровский и А.Н. Никифораки, штабс-капитан Г.И. Тарасевич. Георгиевскими крестами и медалями была награждена вся команда портовых судов, в их числе пограничник с Виргенского поста младший вахмистр Сергеев, непосредственно подстреливший неприятельский воздушный корабль. За этот подвиг он удостоился сразу двух Георгиевских крестов – III и IV степеней. По некоторым сведениям, герой получил награды лично из рук императора Николая II 25 января того же года при посещении последнего Ставки ВГК в Барановичах.

Уничтожение германского воздушного корабля под Либавой вызвало широкий резонанс в российской печати. Первоначально, до получения более достоверных сведений, всех мучил один вопрос: кто погиб под Либавой? Именно под таким заголовком вышла статья на страницах газеты «Русский инвалид». В ней, в частности, отмечалось: «Дирижабль, обстрелянный бравыми пограничными, затонул слишком быстро». Именно это обстоятельство стало причиной «нераспознания типа этого судна с самого начала».

В ходе дальнейшего расследования было установлено, что данный тип воздушного корабля относился к системе «Парсеваль» мягкой конструкции. Летом 1914 г. три таких дирижабля были построены на заводе Luftfahrzeug-Gesellschaft (около г. Берлин, Германия). Последующий заказ (еще три воздушных корабля) для иностранных армий с началом войны был приостановлен. В результате изготовленный к этому времени дирижабль (№ 19) был передан военному ведомству и отправлен в г. Кёнигсберг (Калиниград). Воздушный корабль, оснащенный двумя моторами фирмы «Майбах», при полезной нагрузке в 2,6 тонны мог развивать скорость до 76,6 км/час.

Как отмечалось в вышеупомянутой статье: «Наглость экипажа – из коего, как оказывается, часть жила до войны в Либаве, – была настолько велика, что они шли над городом на ничтожной высоте в 150–200 метра. Публика видела отчетливо всю арматуру дирижабля и в отдельности каждого человека из экипажа. Это явно доказывает, как сильно были уверены на дирижабле в полной беззащитности того города, на который они напали, как воры-домушники, предварительно ознакомившись до войны, в качестве гостей, со всем внутренним порядком и устройством в этом месте».

На этот раз удача отвернулась от немецких аэронавтов, и война для них быстро закончилась. По сообщениям представителей Главного управления Генерального штаба, «вопрос о предании военно-полевому суду военнопленных с подбитого у Либавы германского управляемого аэростата у начальства, в ведении коего находятся названные военнопленные, не возникал»[56]. При этом командир Либавского военного порта генерал-майор В.М. Форсель, по определенным сведениям, попытался устроить пленным немецким аэронавтам торжественный обед с участием своих подчиненных. Это вызвало возмущение среди офицерского состава гарнизона и повлекло за собой служебное расследование. По распоряжению Фор-селя плененный экипаж германского дирижабля был доставлен из Либавы в Ригу в вагоне 1-го класса[57] (по другим данным – 2-го класса[58]) № 54 Средне-Азиатской железной дороги. 27 января он по прибытии в российскую столицу был помещен в Петроградскую крепость[59].

Для защиты от воздушной угрозы Либавской крепости морским ведомством была сформирована зенитная батарея. С оставлением русскими войсками г. Либава в конце апреля 1915 г. она была расформирована. Несмотря на незначительный срок существования воздушной обороны морской крепости, он сумела отразить все налеты со стороны авиации противника, нанеся последней определенный урон. Так, 28 марта неприятельская летающая лодка сбросила на город несколько бомб преимущественно в районе мостов. При их разрыве убито двое гражданских лиц, еще двое получили ранение. При этом другой гидроаэроплан, ранее спущенный на воду с борта крейсера, обеспечивал корректировку стрельбы немецкой эскадры по нашим береговым позициям[60]. Вскоре в ходе очередного налета германский гидроаэроплан бросил на Либаву 7 бомб, которые, разорвавшись, причинили повреждения нескольким зданиям. Позднее в небе города появился другой гидроаэроплан, также «бросивший несколько бомб, не причинивших, однако, вреда»[61].

5 апреля немецкая морская авиация вновь подвергла бомбардировке территорию города. В ходе налета один из летательных аппаратов упал в воду и затонул. Его экипаж предпринял попытку вплавь добраться до одного из своих морских судов, находившихся вблизи Либавы, но был перехвачен нашими моряками[62].

С целью исключения поражения осколками снарядов местного населения при обстреле германских аэропланов или цеппелинов в случае появления их над г. Либава начальник охраны Балтийского побережья генерал-майор Б.П. Бобровский издал соответствующее приказание. В нем рекомендовалось «жителям города и его окрестностей не выходить из домов, а укрыться в зданиях на все время обстрела неприятельских воздухоплавательных аппаратов»[63].

В связи с началом наступления немецких войск в Прибалтике и прорывом отдельных участков Северо-Западного фронта 30 апреля 1915 г. командующий Балтийским флотом отдал приказ о сдаче Либавы, предварительно уничтожив все военные объекты города. Тем не менее германский морской десант при захвате города столкнулся с серьезным сопротивлением. Русские артиллеристы подвергли периодическим обстрелам как морские, так и воздушные суда противника. 5 мая под огонь наших боевых расчетов попал германский гидросамолет, проводивший разведку Либавы. В свою очередь немецкие летчики путем планомерных облетов города получили сведения, что крепость не могла оказать серьезного сопротивления. Воздушное обеспечение действий неприятельской морской группы в районе города-порта осуществляли экипажи четырех гидросамолетов, размещенных на борту авиаматки «Глиндер» (Glinder).

6 мая немецкие летчики были обстреляны над окрестностями оз. Тосмар (Тосмарес) севернее г. Либава. При этом им удалось установить факт постепенного оставления русскими частями города и их отступления в направлении г. Кулдига. Рано утром следующего дня передовые германские десантные подразделения вошли в Либаву. В дальнейшем германское командование использовало портовые сооружения Либавы для базирования своего флота, в том числе в качестве плацдарма для подготовки десантной операции на Моонзундский архипелаг (1917 г.). На берегу Либавского озера было развернуто морское воздухоплавательное отделение (20 гидроаэропланов с воздушной станцией)[64].

Учитывая возросшую активность германских воздушных сил на Балтике, еще в феврале того же года командующий флотом Балтийского моря вице-адмирал Н.О. Эссен отдал распоряжение о создании воздушной обороны столицы Эстляндской губернии – г. Ревель (Таллин). В соответствии с «Наставлением для воздушной обороны Ревеля» для его защиты предполагалось развернуть три зенитные батареи (12 орудий) и 18 пулеметных команд (38 пулеметов)[65]. До января 1916 г. удалось сформировать лишь одну зенитную батарею (о. Карлос) и несколько пулеметных взводов в системе артиллерии береговой обороны[66].

Немного ранее, в конце 1914 г., руководство Черноморского флота (ЧФ) приняло первичные меры по созданию воздушной обороны крепости 1-го класса г. Севастополь. Решением штаба командующего флотом (приказ от 1 декабря 1914 г. № 956) была образована специальная комиссия под председательством капитана 1-го ранга В.З. Бурхановского для выработки предложений по организации защиты Севастопольской крепости 1-го класса от налетов неприятельских дирижаблей (цеппелинов) на основе крепостной артиллерии[67]. Однако вследствие отсутствия реальной угрозы с воздуха предложения комиссии преимущественно носили рекомендательный характер.

Прикрытие главного порта ЧФ с воздуха было возложено на Севастопольский крепостной авиаотряд (штабс-капитан И.Я. Земитан), до убытия его в 1915 г. в состав действующей армии.

Также была развернута воздушная оборона ряда крупных приморских военных крепостей: Кронштадта, Свеаборга, Выборга и т. д. Например, для защиты структур правления Выборгской крепости и воинских запасов от возможных воздушных налетов противника в 1915 г. «вблизи северо-западной куртины [земляного вала] была установлена батарея противовоздушной обороны из трех орудий»[68].

С началом второго года войны русская авиация стала чаще задействоваться в организации воздушного прикрытия наших полевых частей в прифронтовой полосе. Например, 20 января 1915 г. в полосе Северо-Западного фронта эту задачу решали летчики Осовецкого крепостного и Сибирского авиаотрядов[69].

К февралю численность авиаотрядов действующей армии значительно увеличилась, что позволило значительно расширить спектр решаемых задач. Тем временем в связи с весенней распутицей в районе бассейна рек Бобра и Нарева (Северо-Западный фронт) действия наземных войск оказались практически парализованными[70]. Сложившаяся ситуация оказала существенное влияние на переход к групповым налетам со стороны германской авиации на объекты ближнего тыла русской армии. В этот период на вооружение ВВФ Германии поступил легкий бомбардировщик (с бомбовой нагрузкой до 100 кг).

В начале кампании 1915 г. немецкая авиация подвергла активной бомбардировке расположения русских войск в районе г. Цеханов (Цеханув), Плоцк, Лович, Сохачев и др. (без серьезного ущерба для них). 9 января 1915 г. с германского аэроплана было сброшено две бомбы над г. Жирардов (царство Польское; ныне – г. Жирардув). В результате их разрывов 5 человек убито и несколько ранено[71]. Деятельность неприятельской авиации одновременно сопровождалась ее боевыми потерями. 11 января 1915 г. вблизи дер. Витковице (Лодзинское воеводство) совершил вынужденную посадку неприятельский самолет, подстреленный огнем нашей артиллерии. Другой вражеский летательный аппарат был захвачен русскими войсками у пос. Гродиска (Варшавская губ.). В тот же день под г. Краков подбит и взят в плен австрийский аэроплан, летевший из осажденной крепости Перемышль с почтой[72].

Следующим трофеем стал германский самолет, опустившийся 29 января в районе древнего польского города Лович (Лодзинское воеводство) вследствие порчи мотора. Два летчика арестованы подоспевшим к месту посадки нашим дозором[73]. 16 февраля противник в течение одного дня потерял сразу два своих летательных аппарата. На Ужокском направлении в Карпатах русские войска подбили германский аэроплан. В плен попали три члена его экипажа, с изъятием большого количества прокламаций и взрывчатых веществ. Также был захвачен сбитый австрийский самолет, направлявшийся из Перемышля в свой глубокий тыл[74].

Тем временем объектом нападения воздушного противника стал город-крепость Гродно. 18 февраля немецкая авиация совершила на него групповой налет. Через неделю воздушный налет повторился[75]. «Около 4-х часов дня над [городом] летало два немецких аэроплана, из коих с одного сброшены две бомбы: первая попала во двор военного госпиталя, со стороны берега Немана и, видимо, предназначалась для Петровско-Николаевского моста; от взрыва бомбы во всех окнах госпиталя выбиты стекла, на одном из углов отбита штукатурка и легко ранен в щеку находившийся во дворе нижний чин – сапожник. Вторая бомба упала на Банковской улице во дворе дома Волянского, невдалеке от телеграфной станции, для которой она, видимо, и предназначалась. Этой бомбой выбиты в доме все окна и ранено две лошади, находившиеся около двух войсковых повозок»[76].

Рано утром 28 февраля в небе над Гродно вновь появились два германских аэроплана. «Один из них спускался довольно низко и около 12 часов дня сбросил две бомбы, из коих одна, предназначенная для добровольного госпиталя генеральши Кайгородовой, упала в 100 саженях от названного госпиталя, в сад при доме почтово-телеграфного чиновника Патрека, находящегося на Полевой улице; бомба эта разорвалась, но вреда никакого не причинила, а вторая упала на Полицейской улице, во двор дома мещанина Либы Гершуни, на крышу каменного флигеля, часть которого: сени и коридор разрушены, в жилом помещении выбиты стекла и осколком стекла легко ранен в голову сын квартирующей в названном флигеле крестьянки Сувалковской губернии Паулины Бобковой – Александр, 2-х лет»[77]. Зенитным огнем один из германских аэропланов был подстрелен, его экипаж взят в плен[78].

Между тем первые успешные действия нашей тяжелой (стратегической) авиации по объектам ближнего тыла противника заставили германское командование обратить пристальное внимание на аэродром Управления Эскадры воздушных кораблей (УЭВК) «Илья Муромец» (ст. Яблонна, царство Польское). Этот факт нашел отражение в книге эскадренного врача К.Н. Финне «Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского»: «По-видимому, в связи с этим полетом „Муромца“ [первый боевой вылет воздушного корабля «Илья Муромец» на фронте, 28 февраля 1915 г.] германские аэропланы, до того времени не обращавшие внимания на аэродром „Муромцев“, начали довольно регулярно, по два раза в день, навещать Яблонну, причем первый немецкий аэроплан бросал бомбы в аэродром 15 февраля [ст. ст.], через три часа после возвращения „Муромца“ [Киевского] из его первого боевого полета»[79]. В результате бомбардировки пострадали мирные жители д. Яблонна[80]. С целью пресечения таких налетов на аэродроме было установлено дежурство одного из воздушных кораблей.

Во время очередного рейда германских самолетов 18 марта от осколков сброшенных бомб едва не пострадал конструктор воздушных клораблей И.И. Сикорский. Помимо бомбового запаса неприятельские пилоты использовали оружие нового типа – флешетты (специальные металлические стрелы-дротики, размером не превышающие обыкновенный карандаш). Они обладали значительной пробивной способностью. Полученные экземпляры стрел руководством Управления Эскадры были отправлены в Варшаву (с просьбой изготовить 1000 шт.) и в Главное артиллерийское управление (с целью изучения и последующего налаживания производства)[81]. Вскоре был получен варшавский заказ, и, выдав на три воздушных корабля («Киевский», II и III) по 250 стрел, отвезли их на станции Вилленберг, Нейденбург и Сольдау[82].

В результате воздушного налета серьезное ранение получил младший механик мастерских РБВЗ Иван Арай. В докладе об этом инциденте, в частности, отмечалось: «Будучи тяжело раненным осколками бомбы, мужественно перенес страдания, пока неприятельский аэроплан не скрылся с горизонта, и после произведенной ему операции по удалению правого глаза, зашития слепой кишки и отчасти раны плеча отказался от предложенной ему эвакуации и заявил, что по выздоровлению желает продолжить работу в ЭВК»[83]. За этот подвиг приказом по войскам 1-й армии от 7 июня 1915 г. И. Арай был награжден Георгиевской медалью IV степени. Это награждение стало первым в Эскадре воздушных кораблей (ЭВК)[84].

Бомбардировки аэродрома Эскадры заставили русское командование принять экстренные меры по его защите. В частности, руководство УЭВК издало специальный приказ от 13 марта 1915 г. № 59 (п. 5), согласно которому из состава 23-й роты Новогеоргиевской крепостной артиллерии был откомандирован зенитный артиллерийский отряд (2 орудия)[85] под командованием прапорщика Б.Н. Юрьева (будущего известного советского специалиста в области аэродинамики и вертолетостроения). Ранее туда же прибыла батарея в составе двух гаубиц. Также задачу по противовоздушному прикрытию аэродрома тяжелых бомбардировщиков осуществляла зенитная батарея из состава Офицерской артиллерийской школы (командир – штабс-капитан де Б.Б. Поллини, 2 орудия).

Ранее, 5 марта, противник на русско-германском фронте потерял очередной свой летательный аппарат. Вблизи ст. Сокола (царство Польское) нашими передовыми частями был сбит германский «Альбатрос», летчики попали в плен[86]. Позднее нашим трофеем стал неприятельский самолет, совершивший вынужденную посадку в расположении русских войск[87].

16 марта ситуация повторилась. В болотах бассейна р. Бобр (у н/п Ястржебы) нашими передовыми отрядами был захвачен германский летательный аппарат вместе с экипажем[88]. Через несколько дней вылетевший из осажденной крепости Перемышль австрийский аэроплан был подстрелен в районе Дембицы. В руки русского командования попали документы и почта[89]. Не повезло и экипажам трех австрийских аэростатов, выпущенных из Перемышля с почтой. В результате изменения направления ветра их унесло в сторону российской территории, где они были при посадке захвачены в плен[90]. 21 марта двум неприятельским самолетам удалось покинуть крепость при взятии ее русскими войсками и перелететь в г. Краков (Австро-Венгрия). Днем ранее вблизи г. Ковно (над местечком Кретинген) огнем артиллерии был подбит германский аэроплан с грузом прокламаций, осуществивший до этого бомбометание позиций наших частей[91].

Весной 1915 г. наметилась активизация действий немецкой авиации на русско-германском фронте. Среди объектов ее налетов все чаще выступали наши прифронтовые аэродромы и базы воздухоплавательных частей (расположенных преимущественно в крепостях). Так, 15 марта по аэродрому 23-го корпусного авиаотряда (поручик Иванов), действовавшего на Млавско-Праснышском направлении, противником был нанесен воздушный удар. В налете предположительно участвовало от 15 до 20 вражеских летательных аппаратов. По воспоминаниям летчика-наблюдателя авиаотряда П. Крейсона, налет «продолжался в течение одного часа. Большие разрушения материальной части авиационного отряда, два самолета выведены из строя. Мы, весь личный состав и механики, находящийся в тот момент на аэродроме, беспомощно метались по аэродрому во все время бомбардировки»[92]. Также воздушной бомбардировке подверглись объекты и войска в Праснышском, Ломжинском и Осовец-Гродненском районах[93]. 7 марта германский самолет сбросил бомбу над г. Белосток[94]. Позднее немецкая авиация совершила налет на крепость Осовец (сброшено 20 бомб, без существенного вреда для ее гарнизона)[95]. 14 марта в районе Прасныша с борта германского самолета типа «Таубе» в д. Свиняры было сброшено три бомбы. В результате разрушена одна крестьянская изба, тяжелое ранение получили три местных жителя[96].

19 марта «около 5 часов пополудни с германского аэроплана, пролетавшего над городом Гродно, сброшено 3 бомбы: первая упала во дворе дома Александровича по Хлебному переулку и повредила угол железной крыши на каменной пристройке дома, сбила штукатурку, выбила все стекла в доме названного Александровича и по несколько стекол в соседних домах; вторая упала в речку Городничанку на Фабричной улице, против дома Новицкого, не причинив никакого вреда, а третья – во двор городской скотобойни; последняя бомба не взорвалась и разряжена штабс-капитаном Гродненской крепостной артиллерии Гораиновым»[97].

Позднее воздушной бомбардировке вновь подвергся г. Белосток (без видимых разрушений)[98]. В течение 23–24 марта немецкая авиация бомбила г. Жерардов (без человеческих жертв)[99].

В приморских районах для проведения воздушных бомбардировок наземных объектов германская сторона все активнее стала привлекать свою гидроавиацию. С этой целью в восточной части Балтийского моря к весне 1915 г. была создана специальная группа морской авиации, базировавшаяся на авианесущих кораблях «Ансвальд»[100] и «Глиндер» (г. Мемель (Клайпеда), Литва, позднее – г. Либава, Латвия). В дальнейшем состав авиагруппы усилили за счет плавучей авиабазы «Санта-Елена» (г. Виндава).

К лету того же года общее количество гидроаэропланов увеличилось до 15 боевых машин, включая учебные и опытные летательные аппараты, находящиеся в Путциге (Пуцке). К этому времени морская авиация, действовавшая в Балтийском море, базировалась в городах Киль, Росток, Кезлин (Кошалин), Путциг (Германия), Либава, позднее – вблизи оз. Ангерн (Энгурес, Прибалтика). В задачи морской авиации входило наблюдение за русскими портами на Балтийском море, отражение действий русских крейсеров, обстреливавших примыкавший к берегу фланг германской армии, поиск подводных лодок и воздушная бомбардировка портов противника. Деятельность морской авиации достигла максимального напряжения в период захвата германскими войсками г. Рига и о. Эзель (Моонзундский архипелаг) осенью 1917 г. Частично гидроавиация использовалась и на сухопутном театре военных действий. Так, осенью 1915 г. гидроаэропланы привлекались в интересах 37-го авиационного отряда (Гросс-Платоне, южнее г. Митава/Елгава) на правом крыле русского Северного фронта[101].

Своими действиями воздушный противник часто игнорировал международные нормативно-правовые нормы. В российской печати неоднократно приводились примеры жестокости германских и австрийских летчиков. 25 марта в нарушении Женевской конвенции 1906 г. немецкая авиация подвергла бомбардировке на ст. Остроленка (царство Польское) расположение 526-го полевого госпиталя, развернутого у вокзала, и питательно-перевязочный пункт Красного Креста.

Бомбы сбрасывались с малой высоты, несмотря на то обстоятельство, что госпиталь и питательно-перевязочный пункт были обозначены установленными знаками, так же как и санитарные эшелоны, находившиеся на железнодорожных путях у вокзала. Всего было сброшено около 100 мелких бомб, убито 12 и ранено около 20 человек[102]. В тот же день австрийский самолет сбросил две бомбы на территорию русского госпиталя у ст. Воля-Ржзедзиньска (в районе г. Тарнов)[103].

2 апреля объектом нападения австрийской авиации вновь стало медицинское учреждение в районе ст. Ясло (царство Польское)[104]. Через день налет повторился на лазарет русских войск вблизи ст. Радом (ранение получил один нижний чин)[105]. Аналогичные действия противник предпринимал и в последующие месяцы, подвергнув бомбардировке русские санитарные поезда и лазареты возле населенных пунктов Макова, Насельска, Вышкова[106], станций Радом, Ясло (Восточная Галиция)[107].

На русско-германском фронте были отмечены факты широкого применения немецкой стороной оружия массового поражения в виде зажигательных авиационных бомб с «удушливым газом»[108]. Бомбардировке таким типом авиабомб подверглось значительное количество военных и административных прифронтовых центров. Это, в свою очередь, потребовало в ходе разработки мер защиты объектов от воздушного нападения особое внимание уделить организации противохимической обороны, схожей по своему содержанию с защитой войск от химической угрозы на фронте.

В ходе кампании 1915 г. противник значительно увеличил свою стратегическую воздушную группировку (дирижабли сухопутного и морского типов), действия которых были направлены в первую очередь на ослабление военно-экономического потенциала западных районов России. Периодическим бомбовым ударам подвергались принадлежавшие России крупные города и крепости: Млава, Варшава, Брест-Литовск (Брест), Либава, Двинск, Новогеоргиевск, Лодзь и др.

В начале года на русско-германский фронт прибыли оказавшиеся малопригодными для Западноевропейского театра войны дирижабли «Саксен», Z-XI и LZ-34.

В марте – апреле 1915 г. воздушный корабль «Саксен» (база – г. Алленштейн/Ольштын) провел ряд воздушных налетов на города Цехнов и Белосток, сбрасывая на них за один заход по 0,5 тонны бомб с низкой точностью попадания. Налаженная воздушная оборона этих военно-административных центров исключала снижение на удобную для бомбардировки высоту. Поэтому дирижаблю приходилось работать на высоте свыше 2,4 км и исключить до минимума число полетов в лунные ночи[109].

23 марта воздушной атаке подвергся польский город Ломжа. На его кварталы было сброшено 14 бомб, что привело к жертвам среди мирного населения[110]. Ранения получили девять мирных жителей, убита одна лошадь[111]. На следующий день над крепостью Осовец были замечены немецкие самолеты, которые попали под обстрел русской крепостной артиллерии.

В результате сложных метеоусловий не состоялись совместные полеты германских дирижаблей Z-XI и LZ-34 на г. Варшава дважды в марте 1915 г.[112] В дальнейшем они выполнили несколько боевых рейдов в тылу русских войск. В ночь с 5 на 6 мая цеппелин LZ-34 (база – г. Кёнигсберг) совершил налеты на Гродно, затем – на Ковно, сбросив на них несколько бомб[113] (около 575 кг). Как писала в те дни газета «Русский инвалид», «в ночь на 23 апреля [ст. ст.] над крепостью Гродно появился цеппелин, с которого немецкими летчиками было сброшено несколько бомб и зажигательных снарядов, причем в городе произошли только пожары, быстро потушенные»[114].

Несмотря на то что высота полета дирижабля при бомбометании составляла 2650 м, под г. Ковно он был сильно поврежден артиллерийским огнем русских батарей и опустился возле г. Инстербург. При попытке повернуть его на земле против ветра от сильного порыва он сорвался и полетел без экипажа в западном направлении. Позднее воздушный корабль спустился в Германии около г. Бишофербург. При посадке он загорелся и оказался уничтоженным.

Днем ранее такая же судьба постигла и дирижабль Z-XI. При выводе воздушного судна из эллинга (г. Познань) порывом ветра он поднялся в воздух и со сломанным рулем управления пролетел определенное расстояние. За городом корабль стал снижаться и при спуске загорелся. Таким образом, в течение короткого отрезка времени Германия лишилась на русско-германском фронте сразу двух своих боеспособных воздушных кораблей.

Весной 1915 г., в связи со стабилизацией франко-германского фронта, на Восточноевропейский театр войны прибыли два цеппелина для ведения боевой работы над территорией Польши: LZ-XII и LZ-39. Указанные дирижабли были перебазированы в г. Алленштейн и обслуживали армию генерала от артиллерии М. фон Гальвица, находившуюся в районе реки Нарев. Основной задачей цеппелинов было держать в напряжении отступавшие части русской армии и прерывать их железнодорожные сообщения при отходе с занимаемых ранее позиций. В то время как дирижабли «Саксония» и LZ-39 действовали против крепостей и укрепленных районов русских войск, в свою очередь LZ-XII осуществлял воздушные налеты на основную железнодорожную магистраль Варшава – Вильна (Вильнюс).

В указанный период заметно активизировала свою деятельность и австро-германская авиация. С целью предотвращения ее проникновения за линию фронта на отдельных его участках периодически организовывалась «воздушная завеса» (барраж). Благодаря такому способу защиты в течение последней недели апреля летчикам 1-го русского полевого авиаотряда (АО) удалось перехватить три вражеских летательных аппарата и заставить их ретироваться в свой тыл[115]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Новое время, 1914. 28 июля (10 августа).

Вернуться

2

Петроградский листок. 1914. 5 (18) сентября.

Вернуться

3

Рассказы раненых. Картины войны. М.: Меч, 1915. С. 73.

Вернуться

4

Бабич В.К. Воздушный бой (зарождение и развитие). М.: Воениздат, 1991. С. 7.

Вернуться

5

Авиаторы – кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов: Биографический справочник. М.: РОССПЭН, 2006. С. 263–264.

Вернуться

6

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. Ежегодник ИВАК. Т-ва А.С. Суворина. Пг.: Новое Время, 1915. С. 12.

Вернуться

7

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2019. Оп. 1. Д. 541. Л. 55.

Вернуться

8

Авиаторы – кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой войны 1914–1918 годов. С. 207.

Вернуться

9

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 7–8.

Вернуться

10

Иванов Б.Н. Борьба с воздушным врагом: по опыту зенитной обороны на Восточноевропейском фронте в 1914–1917 гг. М.; Л., 1930. С. 6–7.

Вернуться

11

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 807. Л. 3.

Вернуться

12

Там же.

Вернуться

13

Там же. Л. 3–4.

Вернуться

14

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 2.

Вернуться

15

Меньчуков Е. Воздушный Флот в начале мировой войны на русско-германском фронте // Вестник Воздушного Флота. 1927. № 6. С. 3.

Вернуться

16

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 2.

Вернуться

17

Нива. 1914. № 35. С. 4.

Вернуться

18

Год войны: с 19 июля 1914 г. по 19 июля 1915 г. / Предисл. А. Оглина. М.: Изд. Д.Я. Маковского, 1915. С. 24.

Вернуться

19

Утро. 1914. 31 июля (13 августа).

Вернуться

20

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 3.

Вернуться

21

Там же.

Вернуться

22

Зарецкий В.М. Применение авиации в операциях Первой мировой войны: Уч. пособие. Монино, 1996. С. 26.

Вернуться

23

Русский инвалид. 1914. № 195. С. 5.

Вернуться

24

РГВИА. Ф. 2126. Оп. 1. Д. 64. Л. 12.

Вернуться

25

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 3.

Вернуться

26

Там же.

Вернуться

27

Там же.

Вернуться

28

Дирижабли на войне / Сост. В.А. Обухович, С.П. Кульбака. Минск: Харвест; М.: ООО «Издательство АСТ», 2000. С. 179.

Вернуться

29

Там же.

Вернуться

30

Рохмистров В.Г. Авиация Великой войны. С. 86–87.

Вернуться

31

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2 // На восточном (Русско-Германо-Австрийском) фронте. М.: Вестник Воздушного Флота. 1923. № 6. С. 17.

Вернуться

32

РГВИА. Ф. 2110. Оп. 2. Д. 10.

Вернуться

33

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 7.

Вернуться

34

Арндт Г. Воздушная война. М.: Издание журнала «Вестник Воздушного Флота». 1925. С. 29.

Вернуться

35

Дирижабли на войне. С. 179.

Вернуться

36

Там же. С. 181.

Вернуться

37

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2. С. 17.

Вернуться

38

Раннее утро. 1914. 24 августа (6 сентября).

Вернуться

39

Летопись войны / Редактор-издатель генерал-майор Д.Н. Дубенский. СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг, 1914. № 4.

Вернуться

40

Великая война в образах и картинах / Под ред. Ив. Лазаревского 1915 г. Т. 3. М.: Издательство Д.Я. Маковского. С. 123.

Вернуться

41

Мариупольская жизнь. 1914. 14 (27) октября.

Вернуться

42

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 3.

Вернуться

43

Год войны: с 19 июля 1914 г. по 19 июля 1915 г. С. 39.

Вернуться

44

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 7–8.

Вернуться

45

Там же. С. 8.

Вернуться

46

Там же. С. 13.

Вернуться

47

Там же. С. 14.

Вернуться

48

Там же.

Вернуться

49

Русское слово. 1914. 1 (14) ноября.

Вернуться

50

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 15.

Вернуться

51

Там же.

Вернуться

52

Там же. С. 16.

Вернуться

53

РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 761; Ф. 2003. Оп. 2. Д. 613; Ф. 2008. Оп. 1. Д. 41; Ф. 2134. Оп. 1. Д. 991.

Вернуться

54

Летопись войны 1915–1917 гг. № 24. С. 379.

Вернуться

55

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 23.

Вернуться

56

Архив внешней политики Российской империи. Ф. 160. Оп. 708. Д. 2593.

Вернуться

57

РГА ВМФ. Ф. 716. Оп. 2. Д. 105. Л. 20.

Вернуться

58

Там же. Л. 33.

Вернуться

59

Архив внешней политики Российской империи. Ф. 160. Оп. 708. Д. 2593.

Вернуться

60

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 34.

Вернуться

61

Русское слово. 1915. 19 марта (1 апреля).

Вернуться

62

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. Ежегодник ИВАК. Пг.: Тип. Т-ва А.С. Суворина «Новое время», Эртелев, 1916. С. 2.

Вернуться

63

Новое время. 1915. 22 марта (4 апреля).

Вернуться

64

Тыл противника действующей перед армиями Северного фронта по данным войсковой, воздушной и агентурной разведок к 1 марта 1916 года. Псков: Разведывательное отделение Штаба Северного фронта, 1916. С. 15.

Вернуться

65

Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 949. Оп. 1. Д. 90. Л. 2–8.

Вернуться

66

Там же. Д. 35. Л. 119–120.

Вернуться

67

РГВИА. Ф. 504. Оп. 1. Д. 10.

Вернуться

68

Дмитриев В.В. Крепость Корон-Санкт-Анна в Выборге // Цитадель. 2004. № 11. С. 37.

Вернуться

69

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 806. Л. 78.

Вернуться

70

Русский инвалид. 1915. № 83. С. 2.

Вернуться

71

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1915 г. С. 20–21.

Вернуться

72

Там же. С. 21.

Вернуться

73

Там же. С. 24.

Вернуться

74

Там же. С. 27.

Вернуться

75

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 27–28.

Вернуться

76

Черепица В.Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности: Монография. Гродно: ГрГУ, 2006. С. 81–82.

Вернуться

77

Там же. С. 81.

Вернуться

78

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 29.

Вернуться

79

Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. Белград, 1930. С. 71.

Вернуться

80

Рохмистров В.Г. Авиация великой войны. С. 197.

Вернуться

81

Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец»: история создания и боевого применения в документах и воспоминаниях: [В 3 т.]. Т. 2. Боевая работа «Муромцев» на фронтах Первой мировой войны. Белгород: ИП Остащенко А.А., 2014. С. 86.

Вернуться

82

Никольской С.Н., Никольской М.Н. Бомбардировщики «Илья Муромец» в бою. Воздушные линкоры Российской империи. М.: Яуза, Эксмо, 2008. С. 191.

Вернуться

83

Сергиенко А.М. Эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец». История создания и боевого применения в документах и воспоминаниях. Т. 2. С. 28.

Вернуться

84

Приказом ВГК от 3 мая 1915 г. № 291 на время военных действий было введено временное Положение об Эскадре воздушных кораблей.

Вернуться

85

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 543. Л. 402.

Вернуться

86

Рохмистров В.Г. Авиация великой войны. С. 197.

Вернуться

87

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 30.

Вернуться

88

Там же. С. 31.

Вернуться

89

Там же.

Вернуться

90

Там же.

Вернуться

91

Там же. С. 32.

Вернуться

92

Крейсон П. Из воспоминания о боевой деятельности 23-го корпусного авиационного отряда в Империалистическую войну // Вестник Воздушного Флота. 1927. № 8–9. С. 7–8.

Вернуться

93

Русский инвалид. 1915. № 83. С. 2.

Вернуться

94

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник. 1916 г. С. 30.

Вернуться

95

Там же.

Вернуться

96

Там же. С. 31.

Вернуться

97

Черепица В.Н. Город-крепость Гродно в годы Первой мировой войны: мероприятия гражданских и военных властей по обеспечению обороноспособности и жизнедеятельности. С. 82–83.

Вернуться

98

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 31.

Вернуться

99

Там же. С. 32.

Вернуться

100

После окончания войны, в 1919 г, АК «Ансвальд» был передан Великобритании в счет репараций, получил название Vulcan City и продолжал плавать в качестве торгового судна до 1933 г.

Вернуться

101

Ролльман Г. Война на Балтийском море 1915 г. М.: Госвоениздат, 1935. С. 472.

Вернуться

102

Зарецкий В.М. Воздушный флот России в Первой мировой войне. С. 150–151.

Вернуться

103

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 33.

Вернуться

104

Там же. С. 35.

Вернуться

105

Там же. С. 2.

Вернуться

106

Русский инвалид. 1915. № 118. С. 2.

Вернуться

107

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 2.

Вернуться

108

Русский инвалид. 1915. № 138. С. 1.

Вернуться

109

Военные дирижабли летали преимущественно в темное время суток, предпочитая безлунные ночи, затрудняющие действия по ним зенитной артиллерии противника.

Вернуться

110

Русский инвалид. 1915. № 60. С. 2.

Вернуться

111

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 32.

Вернуться

112

Действия германских управляемых аэростатов в 1914–1917 гг. Ч. 2. С. 17.

Вернуться

113

Вейгелин К.Е. Воздушный справочник 1916 г. С. 14.

Вернуться

114

Русский инвалид. 1915. № 93. С. 2.

Вернуться

115

РГВИА. Ф. 2019. Оп. 1. Д. 806. Л. 389.

Вернуться