Алукард Огнеяров
Юные дарования: Художник

Пролог

С тех пор, как я решил бесповоротно и окончательно встать на путь художника, утекло немало воды и красок. Я добровольно выбрал стезю творца и живописца, решив посвятить себя этому на всю жизнь. Ещё я уверен, что художниками обычно рождаются, а не становятся. Бог или кто там, просто ставит на таком человеке ещё до утробы матери, клеймо, печать или штамп соответствующий «Художник». Да хоть татуировку, как хотите. Всё. Потом все мы знаем, как он попадает в утробу матери, оттуда наружу и только появляется на свет, уже кричит и просит дать ему кисть и палитру. Хотите сказать, что это не так? Значит, вы не проштампованы. Нет на вашей душе соответствующего штрихкода или благословения быть художником. Вы кто-то другой (ая). Ну а если, в вас нет даже тени сомнений, то поздравляю коллега.

Почувствовав в себе соответствующие, творческие, внеземные силы – творить, я пришёл к умозаключению, что надо заниматься только этим и больше ничем в жизни. Только так можно набраться должной силы, основательно отпив из того колодца. Главное в жизни заниматься тем что только твоё и ничьё более, тогда всё получится. Так я продал всё имеющееся у меня материальное в квартире и купил чердак. В том же элитном шестиэтажном доме, почти на окраине. Шестиэтажном, потому что теперь весь мой чердак был оборудован в одну огромную, грандиозную по замыслу студию и представлял собой вполне жилой, шестой этаж.

Здесь же я теперь и живу. Вместо пятикомнатной, скучной квартиры с большой жилплощадью. Во всех направлениях большие окна, некоторые от пола. С потрясающим видом на шикарный ночной город. Ремонт был произведён в стиле кантри-барокко с моим внимательным пристрастием к дизайну и прочим мелочам. Через три месяца волокиты и переезда, все деньги ушли на студию. Единственное что я не продал это мотоцикл Honda. Остаться без средства передвижения было никак нельзя. Даже чтобы купить кожаные диваны, ковры и оборудовать пару лишних лоджий.

Только всё это лишь предпосылка к главному. Перевернули мою жизнь на корню, не переезд и твёрдое желание заниматься в жизни одним любимым делом, а скорее одна единственная встреча. Сейчас я уже точно могу это видеть, спустя всё что произошло. Точно могу запечатлеть на бумаге. Только вместо холста и кистей у меня будет перо и чернила, а если не сгущать краски и быть ближе к правде, то плоская клавиатура включённого ноутбука.

Есть у меня два лучших друга, каждый из них уверен в этом не менее меня самого. Один художник до мозга костей, ну это я сам естественно. Второй почти что духовник, мы зовём его предсказатель. Ему бы в монахи податься, да он негодник слишком привязан к обычной жизни мирянина. Ну а последний, третий, скептик. Пропащая душа. Поехал он тут месяц назад в отпуск, да влип в одну невероятную историю, о чём и поведал нам, когда мы собрались в ресторане «Звездочёт».

Я на встречу естественно опоздал. Натура творческая, не взыщите. Они и не осуждают мои опоздания. Так вот Лучемир, отъявленный скептик, подарил мне медальон. Точнее не подарил, а дал на время подержать у себя, чтобы он не бередил ему душевные раны. Неженка, тоже мне. Но друг есть друг, а его желание закон. Нет не закон, скорее священная обязанность его друга, то есть меня. Мне как раз, подобной атрибутики не хватает при написании чего-нибудь этакого, душетрепещущего. С тех самых пор и той встречи, жизнь моя круто изменилась и всё лично во мне, поменялось. Так что, я не смог ничего предугадать заранее.

Глава 1. Выставка

В ту же ночь как из ресторана со встречи лучших друзей, на такси я прямиком вернулся домой то был приятно удивлён. Мой дом оказался просторнейшей студией, с одним единственным, итальянским чёрным кожаным диваном, по цене в половину моего мотоцикла, подаренного родителями. Но отчего-то, сон на нём не спешил ко мне. Я пытался идти к нему сам, вытянувшись в струнку, а иногда сворачиваясь калачиком, но из этого всё равно ничего не выходило. Зато, мою голову необъяснимым образом заполняли полуосознанные мысли и смутные проекты. Их все, я хотел воплотить в живописи, но всё никак не реализовывал скопившийся потенциал.

      Я спрыгнул с дивана. Медальон колыхнулся и шлёпнул мне по груди. Я его просто так примерил. Но как-то за чисткой зубов у зеркала, позабыл снять, да так и лёг спать. Лучемир предупреждал, чтобы я его берёг как зеницу ока. Где ему лучшее место, как ни у меня на шее. Уж со мной-то, он точно будет в полной безопасности. Через голову случайно не слетит, если я вдруг поплавать захочу или покувыркаться. Замок очень мудрёный и прочный. Толщина странного плетения внушительная, так что её не порвёт наверно, даже бойцовская собака. Если ей надеть её вместо ошейника, посадить за неё на цепь и дразнить кошками. Проверять конечно я не буду, но и так понятно, лучший вариант – носить на себе. Студия теперь большая, мало ли куда он может закатиться. Вот перед другом потом неловко будет.

      Одев пушистые тапочки и шёлковый фиолетовый халат, пошёл делать зарисовки. За зарисовками пролетело часа два. Зарисовки плавно переросли в эскизы, на готовых семнадцати холстах. Они давно уже стояли и ждали случая, то есть моего вдохновения. Раз уж ночь поспать не задалась, принялся рисовать. Точнее живописать, рисуют только дети мелками на асфальте. Вдохновенная лунная ночь, несла меня потоками по своей бурной реке. Так что я лишь едва, успевал окунать кисти в краски и справляться с течением. Рифы возбуждения и подводные камни озарений, били по дну лодки фантазии, так что я даже подскакивал.

      Под настроение в ход шло всё, но в основном классика и метал: doom, black, pagan и gothic. На третий день, единственный свободный стол заполняли бесчисленные чашечки от чая, кофе и воды. Кроме жидкостей, я почти ничего не ел. Разве что, случайно завалявшийся пакет с апельсинами. Что не говори, а кислоты и фруктоза необходимы в таких случаях. Вдоль стен стояли и сохли готовые картины. Может быть это накопительный эффект кофеина? Однако усталости, чувства опустошённости и желания поспать, я не испытывал.

      Утром третьего дня, перед тем как прилечь и отключиться примерно на неделю, сфотографировал искоса весь ряд картин у стены и запостил в злосчастные социальные сети. Бывает спать не хочешь, но стоит лечь, душа сразу покидает тело. Я так и хотел поступить, но бессовестный телефон, не дал мне этого сделать.

– Алло.

– Привет дружище. Ну, ты натворил! Это за прошедшие три месяца? Я думал, ты переездом занимался.

– Я как бы спать собираюсь.

– Какое спать? Восемь утра на носу. У меня есть как раз подходящий бомонд, которому срочно нужно посетить, какую-нибудь выставку современного художника. Я перешерстил весь город. Сегодня-завтра никто не выставляется. Сегодня вечером, срочно нужно их уже куда-нибудь вывести. Они гости. Завтра их в нашем городе не будет. Их культурно развлекательная программа, подошла к концу. Ты уж будь другом. Подсоби.

– Сырые.

– Чего?

– Картины ещё сырые. Им сохнуть неделю-две. Рам нет. Заказывать надо, это пару дней займёт минимум. Рамщика надо вызывать с каталогом. Подбирать индивидуально всё, к каждой картине. Понимаешь?

– Понимаю друг. Сейчас я приеду к тебе и всё обмозгуем.

– Давай. Да, кстати. Константин.

– Чего ещё?

– Только кофе по пути возьми. У меня закончилось.

– Не вопрос.

      Я положил трубку. Ну вот, поспать выйдет в лучшем случае час. Но это спасительный час. Устроившись поудобнее, прямо в халате, я задремал. Через десять минут, в дверь яростно звонили. Пришлось открывать. Константин стоял на пороге. В одной руке мешочек зернового кофе. В другой, портфель. При галстуке. Солидный. Он работает организатором увеселительного досуга, в его всевозможных сферах. Один раз, он устраивал выставку моих картин. Но помещение подобрал не очень подходящее и публика собралась соответствующая. Автора не поняли, а соответственно купили картин мало. Но это было пару лет назад. С тех пор, мы не общались.

– Ты что от моего подъезда мне звонил?

– Да нет. Я уже ехал к тебе. Извини что так долго. Меня отвлекла твоя просьба с кофе.

– Долго? Блин, – я почесал подбородок с четырёхнедельной окладистой бородой. – У меня же кофемолки нет. Ты молотый не мог взять?

– Ты как всегда капризен. Узнаю, старого доброго друга, – это он подразумевает, под старой дружбой, провальную выставку двухлетней давности. – Ну, ты меня впускай скорее.

      Увидев картины у стены, он снял очки, протёр платочком и принялся восхищаться. Восхищение его проявлялось, в виде молчания и бесконечного протирая очков. К слову, Константин обычно не затыкался. Поэтому его молчание могло говорить только о том, что он действительно под впечатлением. Всё это время, минут пять, я стоял позади него и грыз зёрна кофе. Кофемолки-то нет. Даже подробить зёрна нечем. Внезапно, организатор пришёл в себя.

– Продашь сейчас одну?

– Сначала выставка, – взял я его на аркан.

– Ну, разумеется, – он пришёл в себя от увиденного. – В общем. Рамы делать не будем. Они и так у тебя, – морща лоб, он глубокомысленно подбирал слово. – Потрясные! Мы устроим такой показ друг мой! Такой показ! Нужна лишь кофемашина. К вечеру мы картины, на стены частично повесим. Часть оставим прямо на полу, как есть. У тебя тут солидная студия я смотрю. Впечатляет. А виды из окон какие. Моей публике это очень понравится.

– Что за публика?

– Да с соседних городов, местная интеллектуальная элита ушла в отрыв и вот на третий день, безудержного отдыха, всех потянуло на искусство. Оно и понятно. Здоровье оно не железное.

– Ладно. Ты организатор, вот всё и организуй. Студия более чем, как ты видишь, картины готовы. С моей стороны все условия выполнены. С тебя сегодня в семь ноль-ноль, кофемашина самая лучшая и закуски, угощения и прочее. Сам видишь, студия пуста, нужно наполнение на фуршет гостям. Плюс, новая публика. Сумма, как обычно. С учётом того что студию тебе искать не надо, бомонд в том числе у тебя уже созрел сам, это почти благотворительность с моей стороны. Кстати сумма вознаграждения, будет только с продаж. Не будет продаж, не будет суммы. Я на мели. Всё в студию ушло.

– Договорились, – жадно потёр руки организатор Константин, предчувствуя как легко за один вечер сделает деньги. – Ты только оденься прилично. Халат у тебя стильный, но в такую серьёзную студию, как-то не вписывается.

Константин начал что-то записывать в блокнот, агрессивно черкая по его страницам скрипучим карандашом. Затем сунул его в портфель и стал собираться уходить.

– Чем тебе не нравится мой халат? – провожал я его до двери. – Это между прочим, натуральный шёлк.

– Халат нравится лично мне. Ты хоть в нём, по улице ходи. Но вечерняя публика, тебя не поймёт. А если она тебя не поймёт, прощай наши бабки. Доходчиво объясняю?

– Уговорил. Халат сниму.

– Только голый не останься, – выходя из двери сказал Константин, опустившись на пару лестничных пролётов добавил. – Не забудь что-нибудь, ещё потом одеть к вечеру.

      Остаться голым кстати, идея. Одеть-то ведь больше нечего. Последние джинсы и футболку я крепко изляпал краской, за эти три сверхпродуктивных дня беспрерывных художеств. Не халат же шёлковый я буду гробить, в конце концов.

      К вечеру я всё же подготовился. Тем, что проспал до шести вечера. В дверь позвонили. Это была наёмная служба доставки, от имени Константина. Они внесли на шестой этаж всё необходимое и даже расставили по студии, строго по имеющейся у них схеме. В центре пять столов, их они застелили бардовой скатертью, с золотым однообразным узором, больше похожей на парчу. Установили кофемашину. Подключили и проверили, сварив и опробовав несколько предлагаемых ею напитков. Столы быстро были заставлены холодными закусками, фруктами и сладостями, больше похожими на южные. Потом они принялись расставлять картины, где я уже лично контролировал этот процесс, чтобы ничего ненароком не смазалось.

      Через полчаса всё было готово и они ушли. Только вот стульев никаких совершенно нет. Разве что мой диван в стороне, с видом из окна до пола, на ночной город. Но обычно никто не сидит на подобных мероприятиях. Не принято. Ходи, смотри, общайся. Ведь если ты приглашён, то ты здесь не более чем на пару-тройку часов. Перекусив расставленным угощением, я уселся за диван. Зазвонил телефон.

– Через минуту, держи дверь открытой. Мы заходим, – Константин отключился.

– Приличные, до неприличия, – сказал я на гудки в ответ. – Могли бы и опоздать.

      Только я открыл дверь, как мне тут же улыбнулась одна особа. Она была в белом платье. Больше напоминающем свадебное, чем вечернее. Голова особы, была увита переплетениями хитрых, тонких, чёрных косичек. При виде меня в не запахнутом халате, она приложила руку в белой перчатке к губам и мило заулыбалась. На помощь, мне или особе, Константин выпрыгнул зайцем, буквально из ниоткуда.

– Привет, привет! – заговорил он громко. – А вот и мы пожаловали! – когда он затащил меня за руку внутрь, то потея, сквозь зубы быстро зашептал. – Иди скорее переоденься! Или ты так и будешь ходить, в чём мать родила?

– Я не голый. Между прочим, – не согласился я. – На мне халат. Трусы и тапочки. Вот.

– Ладно-ладно, только давай быстрее. Переоденься. Прошу тебя, – он отлип от меня и стал впускать, затолпившуюся толпу иногороднего бомонда.

      Я переоделся. Но не в заляпанные рваные джинсы и майку, о которую в процессе работы, часто вытирал руки. Нет. На мне красовался новенький, фирменный мотокомбинезон, из чёрной кожи. Пушистые белые тапочки к нему не шли, потому я одел мотоботы. К тому времени, публика расстелилась равномерно по студии. Кому-то нравилось смотреть в окна, кому-то пришлись по душе семнадцать полотен, с ещё свежей, сильно пахнущей краской. В общей сложности накопилось, не менее сорока человек. При длине помещения шестьдесят метров и ширине в двадцать пять, они чувствовали себя, совсем даже не тесно и вполне вольготно.

      А что до меня. То я тоже неплохо проводил время, сидя на диване и смотря попеременно, то в окно, то на прибывших людей и их реакцию в целом. Константин ведь был профессионал и нас не посчитал нужным представить. С порога он понёс какую-то чушь и подвёл всех к столу, тогда как пришли сюда явно не за хлебом и даже не за зрелищами. Пришли сюда, чтобы прикоснуться к вселенской любви, которую я как доверенный проводник, украдкой изобразил со всем воодушевлением.

      Когда все удовлетворились видами картин, у людей возникли вопросы. Нелепыми ответами на которые, Константин более не мог их удовлетворить. Только тогда, он впервые поступил правильно. Элементарно, переведя на меня стрелки.

– О, об этом вам стоит поговорить с самим художником и автором картин, у него на этот счёт подлинное мнение.

– Ты нас, наконец, познакомишь? – спросила та девушка, которая застала меня с порога в халате.

– С удовольствием, если смогу его сейчас найти.

– Кай! Кай, ты где? – он не видел меня, потому что в чёрной коже, на фоне такого же дивана, меня действительно было трудно заметить.

– Здравствуйте, дорогие ценители изобразительного искусства, – сказал я, вставая с дивана. – Меня зовут Кай. Я автор картин данных картин. Рад приветствовать всех вас в моей скромной, но уютной студии.

– Здравствуйте Кай. Меня зовут Елизавета. У вас потрясающее видение.

– Благодарю Елизавета. Прошу оставить условности и называть меня, на «ты», я ещё слишком молод.

– Хорошо. Я много посетила выставок за всё время, но твоя меня впечатлила больше всего. Дело не только в уютной, но такой пустой, олицетворяющей саму пустоту, студии. Теперь я буду называть тебя, любимым своим художником. Могу ли я поговорить с тобой сейчас, один на один.

– Конечно, я к твоим услугам. Мы можем отойти, в свободную часть помещения. Если гости будут не против, – гости были не против, мы отошли.

      Диван занял какой-то тип и нам, пришлось отойти к окну, с видом на окраину и лес.

– Ты словно пронзил моё сердце кистью и я снова, чувствую себя живой.

– Признаться, Елизавета, я и сам словно не жил до сего момента. Словно пребывая в каком-то сне. Но теперь, когда границы разрушены и уже никогда не будут восстановлены, я наконец передал полноту своей микровселенной, для тебя и для всех присутствующих. Это вышло само собой. Не специально.

– Это чувствуется, все мои друзья в восторге. Я дочь видных деятелей искусства. Мой отец, как и вы, художник, очень известный. Мать актриса. К сожалению, я не обладаю этими дарами. Зато занимаюсь продвижением молодых талантов, например, таких как вы, то есть ты.

– Твой дар, это красота. Говорю это без лести. Как художник, – она немного зарумянилась.

– У вас, то есть у тебя Кай, очень необычный вид, эти русые волосы до пояса и кожаный костюм. Всё это часть хитро поставленного представления? В том числе пустая студия, с одним диваном?

– Не совсем, у меня просто ушли все деньги на эту студию, а это мой мотокомбинезон, – честно сказал я улыбаясь. – Волосы, просто волосы.

– На счёт денег, можешь больше не беспокоиться, я внесу свой вклад в развитие искусства. В том числе это сделают, мои друзья. Картины, я не позволю с твоего позволения, никому выкупать. Пока они, не объедут половину Европы и некоторые другие страны за континентом. Что ты на это скажешь?

– А какая будет примерно сумма? – Елизавета озвучила сумму и я выпал в приятный осадок, нет сознания не потерял, но пошатнулся, когда узнал что сумма названа в валюте. – Скажу, что как минимум одну треть спущу на благотворительность. Одному мне, столько будет лишку.

– Ну, это уже твоё персональное право Кай, как распоряжаться деньгами. Завтра я пришлю к тебе человека от меня, подписать всё документы и оставить первый аванс, – она протянула мне тоненькую ручку.

– Договорились Елизавета, – пожал я её ручку.

– А теперь, если вы не против, пройдём к моим друзьям, ведь они твои гости. Пока Константин, окончательно не испортил всем настроение. Но я всем даю шанс, даже плохим организаторам.

– Это лишь говорит, о твоём высоком благородстве Елизавета.

      Константин совсем утух, поняв что больше от него не требуется быть клоуном. Все переключились на меня. Я отвечал на вопросы, даже пытался шутить. Остаток вечера прошёл в лёгком возбуждении и веселье, к общей радости. Разошлись вместо положенных десяти часов, только к одиннадцати. На душе у меня осталось довольно радостное чувство, от общения с прекрасными людьми.

      Я закрыл за ними дверь, налил себе горячего шоколада и с шоколадным пирожным, проследовал к дивану. За диваном сидел субъект, явно относящийся к музыке. Это я понял по его длинной чёрной шевелюре, вытатуированным рукавам, гриме на лице и похожих на мои, но вытертых кожаных штанах, отнюдь не байкерских. Он сидел с чашкой чёрного кофе и задумчиво выпускал струи дыма в потолок.

– Как тебе выставка? – спросил я его, присаживаясь на другом конце дивана.

      За окном окончательно стемнело. Зажглись бесчисленные огни и звёзды.

– Да я хз, меня пригласили. Сказали, какой-то художник в ударе будет.

– Ну и как он тебе?

– Парень, как парень. Не понимаю я в этом. Я больше по музыке специализируюсь.

– Внятно. Ну, я и есть тот художник.

– Да? – посмотрел он на меня. – А выглядишь как музыкант.

– Ну, мы с друзьями играем, конечно. В группе. У нас даже название есть. «Бездна». Но наши записи, гуляют только в сети. Мы не даём концерты. Потому не так популярны.

– Раз такое дело, приходи завтра ко мне на концерт. Агент дал парочку билетов. Вот не знал, кому дать. Вот тебе один.

– Обычно такие вещи дают друзьям, – я принял билет.

– Мои друзья, это моя группа. Они все будут на концерте. Без вариантов. Родственники не одобряют моё творчество, а даже если бы и одобряли, всё равно не приехали бы. Очень старые.

– Как называется твоя группа? На билете нет названия.

– «Костёр». Я солист и лидер группы. Меня зовут Мусс.

– Кай, – я пожал ему руку.

– Заведение скоро закроют да?

– Нет, я здесь живу, – он осмотрелся и кивнул.

– Круто. Сейчас я уйду. Кофе вот только допью. Он горячий, а я губы обжог абсентом горящим. На днях.

      Минут пять, мы ещё сидели молча, пили горячий шоколад и кофе. Затем он ушёл. Без лишних слов. Мы деятели искусства, все во всём, друг с другом похожи. Обжигаемся, на очевидных вещах, и никогда не знаем, где нас ожидает большая удача.

Глава 2. Концерт

Ночь прошла, а суббота была в разгаре. Как только я проснулся, то сразу заказал новые холсты с доставкой на дом. После обеда ко мне пришёл человек от Елизаветы. Мы подписали бумаги, на моё согласие, в участии моих картин в кругосветной выставке. Он вручил мне копии документов и конверт с банковской карточкой, на которую был открыт счёт. Затем бережно, с использованием третьих лиц, вынес все картины. Когда агент покинул меня, следом пришёл курьер с заказанными ранее холстами. Наступил вечер и пора было, собираться на концерт. Одел шлем, запер студию и спустившись, завёл скучающий без движения мотоцикл.

      Концерт проводился в здании бывшей консерватории. Улицу заполняли толпы фанатов, поэтому мне пришлось припарковаться на соседней улице, напротив банка и ресторана. Кругом дорогие иномарки и камеры, это очень важно, когда оставляешь на полночи, приличный мотоцикл в малознакомой части центра города.

      Взглянув на длинную, извивающуюся очередь, состоявшую из людей возраста от восемнадцати до тридцати пяти лет, я чуть не передумал. Фэйсконтроль работал медленно. Рядом с консерваторией остановился роскошный чёрный глухой фургон, слегка испещрённый жирными царапинами, добавляющими ему только особой атмосферности. Почти перекрыв дорогу, он сразу возмутил колонну машин, позади него. Дверь откатилась и из салона, стал выходить состав группы, из пяти человек. Шестым с ними вышел очень бородатый мужчина лет сорока, по видимости их продюсер. Фургон рванул с места и течение машин восстановилось. Среди них был и знакомый мне Мусс, по вине которого я был сегодня здесь, а у меня в кармане лежал пригласительный билет.

      Для них открылись другие двери. Они быстро пошли к ним, пока с воплями и криками их не обступила толпа фанатов. Ближе всего, ко мне стояла ещё одна особь женского пола. Именно особь. Она была целиком затянута в тугой латекс. Её чёрные прямые волосы были распущены и доходили ей до бёдер. Оглядев мельком, друг друга сверху вниз, мы не сговариваясь, направились в сторону группы. Участники группы «Костёр» прошли уже внутрь, а нас остановили два серьёзных охранника, выше меня на голову. При моём росте метр восемьдесят, они выглядели как настоящие громилы, правда с интеллигентными лицами.

      Они хотели нас остановить, но я достал билет. Охранник молча показал мне рукой на соседний вход, от которого к нам приближалась толпа и я хотел открыть рот, чтобы объяснить ему, что я особый гость. Однако, меня опередила особь в чёрном.

– Впускай нас громила, – сунула она ему чуть не в лицо, такой же билет как у меня. – Пока разъярённая толпа вон тех зомби вас не порвала, – толпа с опасным гамом ликования, приближалась и охранник занервничал. – Эй, огненный абсент! Помнишь меня.

– Кто это такие? – спросил оглянувшийся продюсер у солиста.

– Эээ, – оглядев нас, он обратился к продюсеру. – Это мои друзья. Селена и Кай. Ты сам хотел, чтобы я их пригласил.

– Впустите их, – распорядился продюсер. – Пока фанаты не ворвались и двери скорее закройте.

      Охрана впустила нас и только закрыла за нами дверь, как разъярённая толпа зомби, стала скрежетать пальцами по стальной двери и скандировать название группы: «Костёр! Костёр! Костёр!».

– До концерта полчаса, – сказал нам продюсер. – Идите пока в бар. Моим ребятам надо порепетировать и настроиться. Мы и так опоздали на час.

– Хорошо, – сказал я ему. – Привет Мусс, – махнул я рукой.

– Располагайтесь пока, очень скоро мы начнём жечь, – ответил он уходя.

      Нам, как новоиспечённым друзьям солиста, пришлось проследовать в бар. В баре было темно, лишь подсветка стенки с напитками, да люминесценция барной стойки. Мы с особью женского пола по имени Селена, присели за стол. Стулья за столом со спинкой, гораздо удобнее для длительного ожидания.

      Между нами образовалась связь. Мы были единственными приглашёнными, но не знакомы друг с другом. Я посмотрел в её глаза, чёрные, как два обсидиана. Прекрасное, отчуждённое, бледное лицо, прямой нос, ярко красные губы. На пальцах множественные кольца и когти, на кончиках пальцев хищно заострённые, чёрные ноготки. Она могла бы с лёгкостью сыграть, самую готическую королеву вампиров в человеческой истории, даже не имея актёрских навыков или талантов. Но что-то подсказывало мне, что у неё они были с избытком. Передо мной сидит, явный представитель моего вида – прирождённый деятель культуры.

      В свою очередь, она изучала меня. Зловещее, но только со стороны, безмолвие длилось не более пяти минут. Честно не знаю, кто из нас проиграл бы эту битву и первым покинул поле боя молчанки, потому что нас отвлекли. Совсем молодой бармен откашлялся. Не знаю, как давно он здесь появился. Я тонул с головой в её омутах.

– Что-нибудь желаете? – учтиво поинтересовался он.

– Безалкогольную «Кровавую Мери», – сказала она властным голосом, требующим немедленного подчинения и капитуляции.

– Мне тоже, – у меня просто не было выбора.

– Если ты не любишь блэк, то нам не о чем говорить, – резко сказала она мне.

– Тру норвежиан блэк метал! – выпалил я не думая.

      Через минуту, на стол нам были поставлены два бокала с «Кровавой Мери».

– За искусство, – предложила она тост и я окончательно потерялся в её зловещем, готическом обаянии.

      Выпили мы залпом. На глаза мне опустилась кровавая пелена, но сразу стало спокойнее и проще. С самого начала, между нами не было никакой границы. Какая обычно бывает, между незнакомыми людьми.

– Тебя зовут Селена.

– Да капитан. А тебя Кай надо полагать. Псевдоним?

– Нет, это моё имя, но ничего общего с одноимённой сказкой и её главным персонажем с холодным сердцем, я не имею.

– Жаль. Я могла бы стать снежной королевой, – я сглотнул.

– А почему не Гердой? Раз уж на то пошло.

– Потому что Герда его спасла, а королева подарила холодную вечность.

– Я подумаю над этим. Так ты давно знаешь Мусс? Это имя или вообще что, оно склоняется?

– Не знаю. Позавчера, когда я была в баре, он зашёл один после полуночи и заказал, самое радиоактивное пойло, которое у нас было. Ему налили швейцарский абсент. Он прозрачный, восемьдесят семь градусов. Его надо сначала поджечь на пару секунд, чтобы убрать хотя бы с десяток лишних градусов. Так он становится мягкий на вкус, как дыня.

– Ты ходишь по барам, после полуночи?

– Нет, я владелица и управляющая. Он спросил, кто хочет к нему присоединиться, потому, как он не пьёт один. Мне было скучно, я присоединилась и он выпил три порции. На последней, он сильно обжог губы. Дилетант. Но всё равно уважаю его. За музыку. Беспощадный doom metal по мне. Он ничего не сказал. Только оставил на стойке деньги и билет на свой концерт. Наш бармен гоповатый малый, поэтому билет взяла я. Держу его только за то, что он виртуозно владеет ремеслом подбрасывания и хватания. Я же знала, что Мусс оставил билет именно мне. За смелость и компанию.

– Желаете, что-нибудь ещё или продолжить? – спросил вновь бармен, услышав речь о человеке с такой же профессией.

– Два кофе, – сказал я.

– Без сахара. Чёрные, – добавила Селена.

– Разумеется. За кого ты меня принимаешь? – я осмелился улыбнуться и о чудо, она показала верхний ряд ровных белых зубов с немного выступающими, как у хищника клыками, я бы удивился, если бы было по-другому.

– Значит это вы друзья с Мусс. Он тогда не представился кстати.

– Не совсем. Я художник. Он случайно попал в числе не свойственной ему компании, на мою выставку вчера вечером. Вот и отдал последний билет.

– Подозрительно всё это. На какую тематику, ты пишешь картины?

– Последняя серия из семнадцати картин, была посвящена безграничной вселенской любви, идущей к нам в виде Света.

– Звучит бредово, но я бы хотела на это посмотреть.

– Можно устроить. Завтра утром их должны будут забрать на турне, для выставок в других городах и странах.

– А как же сам автор, разве не должен участвовать в них, своим присутствием.

– В моём случае нет. Я договорился с организаторшей, что напишу ещё одну тематическую серию работ. В ближайшую пару недель. Потом, когда они обойдут мир и пересекутся в одном месте, туда я и заявлюсь.

– Ты знаешь в душе, я тоже художник. Как-нибудь, я покажу тебе и свои творения. Если оно до этого дойдёт.

      Мимо бара начали ссыпаться люди со всех сторон. Стало шумно. Некоторые из них торопились опрокинуть, что-нибудь в себя перед концертом. Для поднятия боевого духа. В основном это были те, кто не успел этого сделать, до концерта. Мы поднялись из-за столика и проследовали в концертный зал. Из него уже доносились короткие гитарные рифы и звуки настройки аппаратуры.

      Группа не зря называлась «Костёр». Жгли они в буквальном смысле. Если бы я, был их продюсером, то непременно предложил им переименоваться в «Напалм». Правда слово «Костёр», больше подходило им для названия, потому что метал, был отчасти «паганый», то есть языческий, а «напалм» с его милитаристическим назначением был бы здесь неуместен.

      Выйдя с концерта в полном накале эмоциональных страстей, выжженных фольклорными и роковыми мотивами музыки, в последних композициях, мы решили ещё выпить. По чашечке кофе. Таким образом, выйти из мира божественной, но тяжёлой для большинства людей музыки, перед отправкой в другой мир. Мир живописи и изобразительного искусства. Бармен всё не появлялся, а разгорячённые не меньше нашего фанаты схлынули. Вышла сама группа в полном составе, села рядом за широкий стол, на диваны. Измождённые, но ободрённые, сырые и тяжело дышавшие они стали призывать бармена.

– Бармена я отправил домой, – сказал вставший за стойку продюсер. – Поздно уже. Вам как обычно?

– Да, ты прекрасно знаешь, – ответил барабанщик. – Но сначала еда!

– Присоединяйтесь, – сказал, блестя влажным лицом Мусс, похудевший за время концерта, минимум на пару килограмм. – Нечего в сторонке сидеть.

– Я видел, как они отрывались вдвоём, – сказал басист. – Дьявольская парочка, твои друзья Мусс. Почему ты нам о них, ничего не рассказывал.

– Потому что сам их вижу второй раз. Это Глим – наш басист. Это Барабах – наш барабанщик. Зорк – ритм и темп гитара. Ева – она у нас второй клавишник и вокал, первый умер. Играет она от бога. Меня вы знаете – вокал, соло гитара.

– Приятно познакомиться, вы отличная команда. Я Кай, а её зовут Селена.

– Как богиня луны? – спросил Барабах.

– Я тебе сейчас уши отгрызу, – серьёзно сказала Селена.

– Всё-всё, я с миром. Просто уточнить хотел, – показал ладони Барабах и правильно сделал, лучше в тигра палкой не тыкать, особенно если между вами нет стальных прутьев.

      Продюсер принёс пару подносов уже остывающей еды и орешки. Люблю орешки. Особенно фундук. Они пили пиво. На вопрос что будем пить мы, Селена сказала что не пьёт, а я что за рулём. После прекрасного ужина в компании творческих людей и обсуждений мира метала, группа захотела на боковую, а мы ушли.

– Предложение посмотреть твои работы в силе? – спросила Селена, как только мы вышли.

– Да вполне.

– Я стою за тем углом, могу поехать за тобой.

– Я стою за тем же углом, пойдём, – махнул я рукой.

– Какой у тебя аппарат! – восхитилась она. – Едем только на нём. Возражений не потерплю.

      Мне искренне хотелось посмотреть, как она управляется своим чёрным спортивным двухдверным «Мерседесом», но я не стал настаивать.

– Только у меня для тебя шлема нет, – сказал я ей, как есть. – Совесть не позволяет взять тебя вторым номером, может лучше ты следом?

– Ты сколько за рулём, этой красной красавицы?

– Семь лет.

– Вопрос снят. Заводись, – мне кажется я был заведён, с того самого момента как увидел её.

– Роковая ты девушка. Если тебе будет легче, случись что я себе этого никогда не прощу, – я сел, надел шлем и завёл мотор. – Садись.

      Пустой ночной город, встретил нас остывающим да день воздухом и яркими смазанными огнями. Я добросовестно не превышал отметку в девяносто километров в час, прекрасно зная, что без шлема и эта скорость воспринимается вполне прилично. Особенно когда сидишь сзади и подлетаешь на всех лежачих, по закону препятствиях. Препятствиях, но не для мотоциклистов.

      Мы поднялись ко мне. Я открыл перед ней дверь в свой большой мир, небольшой студии. Постукивая высокими башмачками, она прошлась по студии и провелась пальцем по столу, с ещё не убранными следами фуршета.

– Ты что, здесь живёшь?

– Это так сразу заметно?

– Заметно, – сказала она, изучая вид из окон.

      Я включил свет, а она стала ходить от картины к картине, то складывая руки вместе на груди, то на животе, то за спиной. То прикладывала палец к уху и склоняла голову. Пожалуй, ни один из приглашённых день назад, так тщательно не изучал картины. Все просто любовались, пытались что-то понять. Но только не она. Она их изучала, будто пытаясь определить, подлинники это или подделки давно известного художника.

– Отвези меня, пожалуйста, домой, а лучше к машине.

– Тебе не понравились мои работы?

– Твои работы Кай, здесь совершенно ни при чём. Не могу же я остаться с тобой, в первую же ночь знакомства. Даже если мы, не будем спать, – в её словах я уловил несколько смыслов сразу. – Я же не смотря ни на что, приличная девушка.

      Когда мы ехали назад, она прижималась ко мне так страстно, что это сильно отвлекало меня всю дорогу. Из-за этого, я даже опасался набирать скорость, выше восьмидесяти километров в час. Как воспламенялось горючее в двигателе мотоцикла, так и с той же яркостью и жаром, мои чувства вспыхивали к ней, с каждым поворотом ручки газа. Когда мы приехали, я не контролируя себя помог ей слезть с мотоцикла и заключил в свои объятья. Она податливо, в противовес своей натуре приникла ко мне. Мы слились в горячем поцелуе. Через бесконечные полминуты, я совладал с собой и отстранился, держа её за руки.

– Ну ладно. Совращать тебе буду. Несмотря ни на что, я по-прежнему приличный молодой человек.

      В её глазах мелькнул озорной блеск. Я отпустил её. Именно после таких моментов, парня с девушкой или мужчины с женщиной, начинались самые грандиозные катаклизмы и войны на всей земле. Во мне уже пылал пожар и я готов был ворваться в любую страну под любым флагом, лететь в космос и покорять планеты, чтобы потом поднести к её ногам, право на трон в завоёванных землях.

      Я дождался когда она сядет в машину, посмотрит в зеркало и поедет. Затем одел шлем и поехал за ней. Я не собирался её преследовать, но не мог упустить случая погоняться за ней. Ведь она изо всех сил, пыталась угнать от меня на своём спортивном «Мерседесе», наивно полагая что это у неё получится, а у машины хватит на это сил. Когда она выехала за город, я прилично от неё отстал и погасил фары. Проследив, как она заехала в гараж с автоматическими воротами, вернулся в студию.

      Вооружившись кисточками, я сорвал пелену девственности с холста, первыми смелыми набросками. Как бы я хотел, чтобы сейчас здесь была Селена. Лишь вдумчивое погружение в живописание, увело меня на время от мыслей, о новой, прекрасной и таинственной девушке в чёрном. На рассвете, я на одну минутку прилёг на диван. Витая в творческом кураже, я на мгновение прикрыл глаза. Стоило мне их открыть, вокруг уже не было так светло. Солнечные лучи не наполняли студию. Вместо этого я, оказался в какой-то каменной башне. По высоте и размерам, она явно была больше, моего шестиэтажного дома.

      Сомнения что это сон ушли, потому что понимание момента осталось со мной. Каменный пол веял прохладой, на стенах висели горящие факелы. В центре зала стояли люди в рясах и с капюшонами на головах. Они проводили необычный ритуал.

– Здесь посторонние, – сказал главный, не отрываясь от своих действий. – Схватить его и заковать в цепи, пока мы не закончим.

      На меня пошёл высокий мужчина. Капюшон с его головы сдуло порывом ветра, вырвавшимся в окно, обнажив идеальную лысину.

– Как ты сюда проник? – спросил он меня.

– Зенон, мне говорил о таких вещах. Ты просто мой сон. Так что свали, пока я не отсёк твою глупую лысую голову, этим огненным мечом, – провёл я бравую тираду, словно стоял в театре на сцене и посмотрел на свою руку, обнаружив в ней длинную, толстую кисть, не менее метра.

      Лысый замер и открыл рот. Я же удивлённо, смотря на кисть в руке вместо огненного меча, вспомнил о Зеноне. Что же он мне врал насчёт материализации любого объекта. Я вообще-то меч заказывал. Я навёл кисть на лысого и тот натурально испугался, будто я навёл на него грозное стреляющее оружие.

– На колени, простолюдин! Я здесь не затем, чтобы усмирять своих слуг!

– Я не простолюдин, – стал оправдываться стоя на коленях лысый. – Я удостоен чести быть клириком при верховном жреце.

– Кто смеет прерывать нашу церемонию? – оторвался от своих дел верховный жрец, повышая голос.

– О, великий, творец утверждает, что проник сюда, чтобы провести церемонию лично, – повернулся к жрецу лысый с объяснениями.

– Да, но почему при творце нет мантии? Он в каком-то фиалковом халате для сна и босиком. Почему вместо жезла Света, у него в руках кисть?

– Не знаю? – почесал голову лысый. – Давайте спросим его самого, – он повернулся ко мне и снова открыл рот, но на этот раз в изумлении. – Но великий, на его шее медальон! Никаких сомнений, к нам пришёл творец, – лысый преклонил лоб к полу.

– Тогда, пусть покажет свою силу! – загорелся нехорошей идеей верховный жрец. – Схватите его. Все сразу!

Глава 3. Предсказание

– Ни шагу мерзавцы! – скорее от неожиданности, чем от ощущения собственных сил сказал я. – Иначе вы пожалеете! – мой голос стал предательски садиться. – Стоять! – никто стоять не собирался, засучив рукава клирики приближались. – Ах так! Так отведайте же жезла Света!

      Первому подошедшему с покрытым оспинами лицом, я от души дал черенком утолщающейся под конец кисти, как битой по голове. Он осел на пол и схватился за голову. Второму, я вписал уже с двух рук, словно играл в крикет. Попал по уху, отчего он взвыл и принялся уползать на коленях, держась за окровавленное ухо. Третьему я ткнул пушистой кистью в лицо. Когда он схватился за лицо, вытирать выступившие слезы, ударил ему по ноге. Последний противник был повергнут наземь. Лысый только оторвал голову от пола, но я грозно на него посмотрел и он опять уткнулся в пол.

– Всё приходится делать самому, – сказал верховный жрец, достав кинжал такой опасной длинны, что я заартачился на месте.

      Он сделал пару шагов и я сразу понял, что пользоваться он своим оружием умеет ловчее, чем я своей художественной битой. Вдруг по ноге моей пошла вибрация, а сквозь халат пошёл яркий, лазурный свет. На всю башню заиграла «Ave Maria» И.С.Баха – Гуно. Верховный жрец замер, открыл рот и сам встав на колени, сделал глубокий поклон.

      Я не смел взять телефон, пока он играл её. Мелодия играла громче и громче. Жрец расплакался, как ребёнок. Когда видишь плачущего мужчину в летах, проникаешься всей серьёзностью, вызванных сильных эмоции.

– Прости меня Творец. Ибо я был слеп, пред тобой. Я узрел твою силу и раскаиваюсь. Услышал твою божественную музыку и увидел ангельский Свет, идущие от твоего величия, – он откатил в мою сторону свой кинжал. – Покарай меня, если посчитаешь нужным, раз я того заслужил. Я не шелохнусь в ответ.

      Я поднял его кинжал. Засунул кисть подмышку. Свободной рукой достал телефон, из кармана халата. Входящий от предсказателя. Ранняя пташка, ничего не скажешь, в пять утра-то звонить.

– Привет Зенон.

– Привет Кай. Ты очень бодрый, давно не спишь?

– Вообще не сплю. Нет на это времени. Творю, а сейчас пребываю, в каком-то бренном мире.

– Здорово. Лучемир случайно не у тебя?

– Нет. Не видел его с нашей последней встречи в «Звездочёте».

– Пропал наш друг. Дома его нет. Телефон молчит. Родители не знают где он.

– От любви голову потерял.

– Как бы не потерял её буквально.

– Ладно, не психуй. Объявится, я тебе сразу скажу. Что ты делаешь вечером?

– Ладно. Вечером я свободен.

– Я к тебе заеду.

– Хорошо.

– Пока.

– Прости меня творец, что не узнал тебя и прерываю тебя, – заговорил жрец, подняв голову. – Ты уходишь от нас так быстро?

      Я обнаружил, что тело моё становится прозрачным, а зал и всё вокруг, начинают оплывать и истончаться. Словно я пропадал, а вместе со мной всё вокруг.

– Увы, у меня важная встреча.

– Могу я просить у тебя благословления творец?

– Можешь. Благословляю! Научитесь живописи, а лучше создайте школу. Вот вам напоминание обо мне и просто сувенир, – я бросил в его сторону кисть, которой так удачно отбился от трёх служителей веры. – Не применяйте насилия ко всем подряд. Лучше вообще не применяйте. Научитесь сначала любить и… – я не договорил.

      Вокруг меня сильно светило солнце. Я стоял в студии. С телефоном в одной руке и с длинным кинжалом в другой. Прямо напротив меня стоял холст с изображением той самой башни, в которой я был и город на холме, на заднем фоне. Примерный век, средневековье. Из-за тёмных туч пробивался свет и падал на башню, озаряя служителей внутри неё.

– Вот они последствия недосыпания, – сказал я вслух, осторожно положив реальный, острый кинжал на стол, рядом с палитрой.

      Чтобы отвлечься немного от нездоровых событий и предшествующим их дням со сбитым графиком, я решил отдохнуть. В первую очередь сделал небольшую прогулку на свежем воздухе. Затем сделал заказ через интернет магазин, чтобы обеспечить себя всем необходимым. В список вошли не только фрукты и шоколад с орехами, но и растительные стимуляторы. Женьшень, элеутерококк, родиола розовая, китайский лимонник, зелёный час, королевский и дикий комковой пуэр. Это только краткий пример, моих заказов. Просто чтобы вы поняли, о чём идёт речь.

      Заказ пришёл через час. Я хорошенько запитал своё тело и мозги всем необходимым. Можно было дальше творить, без ссылки на внезапные чудеса с засыпанием и пробуждением невесть где. После дозаправки, да при свете дня, дело шло куда лучше. Я закончил самый большой холст с горным пейзажем. Вечер наступил внезапно. Это было в первую очередь связано с естественным освещением из больших окон. Как только на моём холсте заиграли тёплые тона закатного солнца, я стал собираться к Зенону.

      После лёгкого ужина, у настоящего ценителя и любителя восточных боевых искусств, мы приступили к чаю. Расхаживая по дому в домашнем кимоно, он заварил нам в глиняный чайник белый чай. Я решился выложить ему свой утренний кошмар. Когда я закончил, он и бровью не повёл.

– Ты Кай измотался, это очевидно. Вот и совершил переход в мир, осознанного сновидения, бесконтрольно. Меня больше интересует, другое. Раз ты утверждаешь, что вытащил оттуда кинжал того жреца, то это уже слишком серьёзно, чтобы пройти мимо твоего случая. Без тщательного разбора, как это у тебя вышло. Ты никаких веществ, случайно не принимал?

– Кофеин. Беспорядочно, последние дни. Разве что. Исключительно натуральный. Из зернового кофе арабика.

– Завязывай ты с ним. В медицине кофеин, называется «триметилксантин», ксантиновый алкалоид. Ободряет да, стимулирует. Напитки с ним тоже приятные. А в чистом виде это белый порошок из мелких кристаллов, очень горький на вкус. Почти все кофеиносодержащие растения и препараты, в том числе зелёный час, чёрный, пуэр, кофе твой любимый, сначала расходуют резерв организма. Затем вмешиваются в личность человека, меняют естественные ритмы его сердца. Ты буквально становишься не собой. Это почти легализованный наркотик, допустимый к использованию, потому что человек его принимающий, лучше программируется извне.

– Да я не злоупотребляю, как ты рассказываешь. Да и потом, с него не может быть таких серьёзных эффектов. Я же не мешок кофе сварил и выпил, предварительно.

– Накопительный эффект тоже даёт плоды. Но на кинжал твой, мы обязательно должны посмотреть, если ты говоришь, что ты вытащил его оттуда, незнамо откуда, это очень интересно. Пока за вами господин Кай, уже не выехали и раньше меня до него не добрались.

– Кто?

– Кто, значения не имеет, важен сам факт наличия заинтересованных сторон.

– Думаешь, это имеет отношение к исчезновению Лучемира?

– Не думаю. Я уверен, что в этом прослеживается конкретная логическая линия, нужны лишь ещё предпосылки, чтобы достроить её до конца.

– Ладно. Ты что-то погадать там хотел.

– Не погадать, а сделать предсказание.

– Ну, вот я здесь за этим, не будем терять время, уже ночь близится.

      Зенон достал большой ватман с распечатанными на нём схемами, коробку цветных частично отполированных, а частично нет камней и стал раскладывать их в одной ему известной схеме, попутно спросив меня точную дату рождения.

– Что это за способ такой?

– Им пользуются коренные индейцы Бразилии. Карта звёздного неба проецируется, как в астрологии на конкретного человека. После чего ему нужно, несколько раз бросить камни и по мере того как они выпадут, провидец должен будет предсказать судьбу, в крайнем случае предупредить о последствиях.

– У тебя в предках индейцы из Бразилии есть?

– Нет, мне этот метод нравится своей необычностью и отсутствием, сомнительных, ложных выводов. Множество раз проверял. Ты либо видишь в чём дело и так оно и есть, либо не видишь ничего. Готово. Бери эти камни и как кости кидай, не глядя на карту сверху.

      Взяв цветные окатыши, я тряхнул их в руках и бросил, закрыв глаза, между других камней. Покатавшись и соударяясь друг с другом, они остановились.

– Угум, ещё пару раз кидай.

      Я кинул. Зенон взял стопку распечатанных таблиц с графиками, но глаза его тут же остекленели, а потом закатились. Веки расслабились и не закрылись. Я хотел спросить его, как он себя чувствует, но он исправно дышал, хоть и очень медленно. Секунд через десять состояния похожего на транс, резко выдохнув с лёгким прихрапом, он словно очнулся. Так это бывает, когда вдруг заснёшь в дороге, а потом на кочке резко просыпаешься.

– Вот угораздило.

– Чего такое? – запереживал я.

– В транс впал. Со мной такого не бывает кстати. Это только у индейских колдунов так принято. Мне обычно и так мысли и связанное с ним видение приходит.

– Так чего у тебя там, было? Расскажешь?

– На тему того, что у меня там было, что я видел, думал и чувствую, можно пару научно-эзотерических томов написать. Вот что касается твоей личности. То будь чрезвычайно осторожен всё ближайшее время, в выборе новых знакомых. Тебя будут преследовать. Точнее уже преследуют.

– Кто преследует?

– Знать бы наверняка, я бы тебе сказал. Точно известно, что это не совсем люди. Им что-то нужно у тебя забрать, но по каким-то причинам они не могут этого сделать. Вот ещё, я видел, что в твоей жизни появилась девушка, которая изменит твою жизнь. С ней то, ты и должен быть крайне осторожен.

– Очень любопытно Зенон. Что мне теперь со всем этим предсказанием делать? Конкретика, какая-нибудь есть? Как раньше например, ты мне говорил. Было проще.

– Твоё дело слишком сложное и тёмное, как ночной лес. Чтобы я мог рассмотреть его целиком и сразу, с одним маленьким фонариком. Потом сказать, где надо соломки подложить, куда ходить, что делать, а куда не ходить.

– Понятно. Всё равно благодарю. Мне уже пора.

– Так мы поедем за кинжалом?

– Ам. Я тут хотел к одной знакомой в гости завернуть, сразу от тебя.

– Ладно, тогда ты вот что сделай. Кинжал спрячь завтра в банковскую ячейку, с указанием доступа для меня тоже.

– Всё так серьёзно?

– Серьёзнее, чем ты думаешь. Не забывай, что с девушками тебе надо быть крайне осторожным.

– Хорошо Зенон. Ты меня убедил не совершать глупостей и больше, не пить кофе. Сделаю всё, как ты сказал.

– Ладно, вот тебе от меня пасхалка. Корень мандрагоры. Высушенный и измельчённый. Добавь воды и выпей натощак, если захочешь узреть глубину своих вопросов самостоятельно.

– Это безопасно?

– Так-то мандрагора – натуральный галлюциноген, но твой порошок я заговорил, ничего не бойся.

– Благодарствую сударь. Увидимся.

      Выйдя в полном замешательстве от Зенона, я поехал к Селене. Думаешь сначала, вот приду я к другу, сделает он мне предсказание и станет в жизни всё яснее, радостнее и проще. Но он напустит туч, сгустит всё до состояния неопределённости и многовариативной непостижимости вселенной, вручит подозрительный порошок и отпустит с миром.

      Селена меня конечно, не ждала, но она должна знать мой адрес. Вдруг она ко мне приедет сейчас? Девушка она приличная с её слов, но от такой жди чего угодно. Телефонами то мы не обменялись, словно встретились век назад. Ладно, по обстоятельствам. Подъезжая по памяти к её частному дому в лесу, я выключил двигатель и скатился бесшумно по уклону. Я увидел знакомые источники света. Тусклые ночные огни вокруг участка по столбам забора, слабо освещали окрестности.

      Одна ли она живет, или ещё с кем? Есть ли у неё собака, бегающая по участку? Если есть, то вдруг она не одна и вообще их целая стая. Натравленная растерзать любого, кто проникнет на их территорию. Всё это в обычной ситуации, меня бы сильно беспокоило и заботило, но не сегодня. Мне всего два с половиной десятка. Я полон романтизма и биохимические процессы в моей душе, безусловно должны меня сейчас же окрылить, чтобы я воспарил к её спальне на втором этаже. Не знаю почему, но её спальня, точно должна быть на втором этаже.

      Представляя себя средневековым ниндзя, я с разбега вскочил на забор и осмотрелся. Никого. Ночь. Будки нет. Рычания тоже. Правда собака может быть очень умной. Правильная собака сначала ждёт, когда злоумышленник пролезет на участок. Пройдёт пару метров, от забора вглубь. И вот тогда, когда у него не будет шансов на спасение бегством, она выпрыгнет из своего укрытия, чтобы цапнуть, за мягкое место. Прятаться ей здесь есть где. Это удручает. Но окрылённый, я сделал красивый, достойный бывалого кота прыжок в траву. Перекатился и натурально драпанул, к прутьям беседки. Пару мгновений я представлял как собака, хватает меня за аппетитные части ног и скидывает обратно. Обошлось.

      Окно с глухими, тёмными шторами и почти прозрачными занавесками. Похоже на неё. Я тихо постучал в окно. Девушка просыпалась, но тяжело и медленно. Будто я назойливый ветер, тычущий ветками в стекло. Тогда я постучал немного громче. Она окончательно проснулась и включила торшер.

      Протерев глаза, на меня уставилась совершенно не знакомая девушка. Наверно она не сразу поняла, что происходит. В ужасе, что я залез к другой, я скорчил жуткую гримасу. Осознавая, какую сильную я совершил промашку.

      От моей жуткой гримасы, девушка завопила на чём свет стоит. Я дёрнулся. Ботинки мои поехали по мшистой черепице. Словно молния, меня прошибло осознание. На мне по-прежнему подшлемник. Кроме как вора-грабителя-маньяка-убийцы, она во мне увидеть никого другого не могла. Когда я спрыгнул, едва успев сгруппироваться, чтобы приземлиться сразу на две ноги, по всему дому включился свет.

      Я очутился на заборе и вместе с тем, открылось окно девушки. В него орал разъярённый мужчина. Наверно её отец. Девушка продолжала голосить и плакать. Романтика не только окрыляет, она ещё и сильно отупляет. Только сейчас я понял, что вероломно чуть не влез в соседний дом. Свет из окон, добавил больше видимости в окружении. Вправду, подъезд к дому к моей цели ночного визита, следующий. Не припомню, чтобы здесь были скамьи. Прыжок в темноту быстро меня скрыл. Чёрный мотокомбинезон, окончательно слился с ночью.

      Из главных ворот выбежала пара мужчин. Один в трусах и распахнутом халате, держал вертикалку наперевес. Другой помладше, наверно сын, был с битой. Я сделал внушительную дугу по лесу, чтобы не создать, ни одного лишнего блика, в свете их фонариков и оказался напротив нужного подъезда. Тоже высыпанного до дома гравием. По бокам, он имел клумбы с цветами и пышную растительность. Он был более перспективным, в плане незаметного проникновения.

      Хорошо, что мотоцикл оставил не близко. Словно знал. Тайная операция, должна остаться тайной, во что бы то ни стало. Крадучись, по мягкой почве клумбы, в противоположном мне направлении я заметил, как фонарики замелькали глубоко в лесу. Это минует опасность, быть застигнутым врасплох. Снова забор. Предупреждения, что есть собака – нет. Никто вроде не лает. Не считая лая издалека. Это тоже не показатель. С забора, я без труда залез на крышу навеса для машины. С неё перепрыгнул на крышу летней веранды, а оттуда принялся высматривать нужные мне окна.

      Спальню своей избранницы ночи, я угадал по ярко-бардовым шторам. Теперь наверняка угадал. Ночь была довольно тёплая. Окно было открыто. Сняв антимоскитную сетку, я обнаружил что кровать пуста.

– Дерзкий отвлекающий манёвр, – сказало босое привидение, возникшее из темноты, в белоснежной ночнушке до пола и распушёнными, до самых ягодиц волосами. – Но можно было просто камень кинуть, в ворота или сразу напрямую ко мне, – на губах её играла улыбка.

– Привет Селена. Ты невероятно обворожительна в своём ночном одеянии. Этой ночью, ты не занята?

– Хотела всю ночь читать, но раз ты заехал. Ты ведь заехал? Я не слышала тебя.

– Заехал, вот там остановился, – я показал пальцем в темноту. – Что ты читаешь?

– Энциклопедию ведьм.

– Наверно увлекательно. Так как насчёт, провести со мной, остаток ночи?

– У тебя конкретная цель есть, чтобы провести ночь со мной?

– Нет, произвольная. Просто очень хотел тебя увидеть, а если ты скучаешь, то мы можем покататься по ночному городу и загороду.

– Затея мне очень нравится. Я сейчас переоденусь. Ты отвернись пока, я девушка приличная.

      Через пять минут, мы вместе спустились с её окна и по проторённому мной маршруту покинули её обитель. В длинном чёрном платье и таком же матовом шлеме, она была богиней ночи. Таинственной и безумно красивой. Всю ночь мы гуляли по городу, попутно меняя направления и места для прогулки, путём переезда с одной точки на другую. К рассвету, когда почти все недурные заведения были закрыты, она выказала желание испить чего-нибудь бодрящего, у меня дома.

      Студия на рассвете и закате вообще, всегда отличается самым выгодным светом. Селена, критически осмотрела мои новые потуги и наброски.

– Ну как Селена, тебе нравится? – не удержался я, готовясь выслушать в свой адрес любую критику.

– Ты знаешь Кай. Я не фанатка твоего творчества. Но мне очень нравится, то что ты делаешь со всеми этими холстами, кистями и красками. Когда я стану твоей поклонницей в живописи, то знай – мы к этому времени расстанемся.

– Значит, ты согласна, что теперь мы вместе. Или как всё это понимать?

– Ну, мазня твоя, мне постольку-поскольку. Но глаз, надо признать, определённо радует

– То есть ты не сторонница классической живописи в принципе.

– Сегодня это не актуально. Вон, любая зеркалка и фотошоп. Твои художества, кстати, не подходят под категорию классики.

– Это потому что моим работам, не сто лет.

– Щас я тебя укушу!

– Сначала поймай.

      Мы начали носиться по студии. Я мастерски увиливал от неё до поры до времени. Пока не задел стол. Кинжал со звоном упал на пол. Но это меня не спасло. Она оставила неслабые следы укуса на моём предплечье. Но меня это не так беспокоило, как другое. Она, подняв с пола кинжал, начала с ним кружиться в одиночном вальсе, между моих холстов и я всерьёз опасался, что она проткнёт один из них. Не намеренно конечно, но слишком была высока вероятность случайного ранения, в виде хотя бы простого пореза моих детищ.

– Только не поранься, душа моя, – ответом мне послужил её задорный и почти капризный, отчасти демонический смех.

Глава 4. Кинжал

Солнце неумолимо поднималось. Начинался новый жаркий день. Мы пили по третьей чашечке замечательного, дикого комкового пуэра, сваренного по моей новой технологии.

– Где ты взял это произведение искусства? – спросила Селена, разглядывая мой артефакт, из реальности подозрительно разительно отличающейся, от нашей. – Настоящая находка!

– Это я прошлой ночью, одолжил у одного малознакомого жреца, в обмен на очень большую кисточку и дельный совет, по организации творческого досуга, – она посмотрела на меня, как на психопата. – Ну, там долгая история, ты вроде говорила, что тебя надо подвезти до клуба.

– Бара.

– Клуба-бара. Можем выезжать. Мне ещё в банк заскочить надо. Давай его пока мне.

– Ты с ним обычно путешествуешь по банкам?

– Не всегда, но сегодня он мне нужен будет, по одному дельцу.

– Ты всё утро загадками говоришь, это тебя пуэр так впирает?

– Очень может быть, – не стал я ничего объяснять, соглашаясь с её первой версией.

      Когда мы ехали до банка, я заметил как за нами неотступно следовала, одна чёрная машина с полутонированным лобовым стеклом. Я не придал этому большое значение, потому что вскоре она пропала из виду. Мы зашли в банк вместе. Я не мог оставить Селену, на начинающем запекать всё живое солнце. Ведь она была в чёрном. Шлем она снять отказалась. Присела на коричневый, кожаный диван, пока я занимался с кинжалом и ячейкой. Дело было сделано, я отзвонился Зенону и предупредил его об этом.

      Мы вышли из банка. Тут мне резко не понравилось, как к нам с обоих сторон, шли двое солидно одетых мужчин. Чёрная тонированная машина, стояла на другой стороне дороги и водитель, посматривая на часы, пристально смотрел на нас и что-то говорил по гарнитуре.

– Перекусим где-нибудь? – спросила Селена, щурясь, даже сквозь тонированное забрало, от палящего июньского солнца.

– Садись. Быстро, – сказал я ей, мгновенно заводя мотоцикл. – Держись за меня крепче.

– Чего случилось, ты из-за этих подозрительных, – она проглотила последние слова, потому что я рванул с места как на гонках, а у неё захватило дыхание.

      Ближний к нам тип дёрнулся, но моя Honda быстрее любых прытких типов. Да и чтобы он сделал – бросился под колеса?

      Чёрная машина, сделав юзом поворот рванула за нами, не дожидаясь пока в неё залезут те двое. Моим большим преимуществом было то, что в утренние часы, когда все добираются на работу, движение сильно скованно и у машин остаётся немного манёвра для преследования. Особенно для преследования мотоциклиста. Я никогда не участвовал в гонках, но элементарные навыки экстремального движения в потоке машин, успел получить за годы практики. Потому мы быстро оторвались от преследования.

      Вскоре я заметил двух новых четырёхколёсных загонщиков. Это были обычные, четырёх дверные седаны, делового чёрного цвета. Они подозрительно долго пытались меня преследовать. Пока я снова не стал от них угонять. Наверно в этот раз, мне везло меньше или водители были опытнее в делах погони. Да и дорога была свободнее, потому что я приложил максимум усилий, чтобы оторваться и скрыться от них. Пользуясь случаем, я довёз Селену до бара.

– Сильно напугал? – спросил я сглатывая, чтобы убрать сухость во рту, от избытка адреналина.

– Да ты что, шутишь? Я так никогда в жизни круто не ездила! Когда повторим?

– Не знаю даже, – надеюсь никогда, подумал я это слишком опасное развлечение. – Вечером могу тебя домой подвезти.

      Она горячо поцеловала меня в губы. Без романтики и предупреждения. Без закрытых глаз и роптаний. Мои чувства вспыхнули пожаром. Никогда у меня ещё не было, таких огненных чувств к кому-то.

– При одном условии, – остановил её я. – Ты оставишь мне свой телефон.

– Телефон не оставлю. Он мне нужен по работе. Вот номер, пожалуйста, – выудив из моего кармана ручку, она напила его мне на тыльной стороне ладони. – Ну, до вечера, гонщик.

– Пока Селена, – она ушла, а я сразу сделал ей пробный звонок, но говорить ничего не стал, повесил трубку.

      С тех пор, как я написал последнюю серию картин, я стал ощущать себя буквально всесильным в плане художественной реализации. Стоило мне подумать о каком-нибудь художнике прошлого, как он всплывал у меня в памяти со всеми своими картинами до мельчайших деталей. Я мог подолгу рассматривать их, своим внутренним взором и отмечать особенности. Позже, когда я ехал по городу, я обнаружил, что если одновременно рассматривать сразу нескольких художников, например Левитана, Шишкина и Айвазовского, то они словно начинали беседу внутри меня.

– Какой у нас Иван Константинович молодец. Маринист от бога. Вам бы Иван Иванович, с него пример брать. А то всё лес, да поле, – говорил Левитан.

– А вы Исаак Ильич, со своим болотом, не лезьте в мировые имена русской живописи, вам у нас же ещё, учиться и учиться, – не теряя чувства собственного достоинства, отвечал ему Шишкин.

– Полно ссориться коллеги. На одной вотчине рукоплескаем, – мирил их Айвазовский.

– А между прочим Иван Иванович прав, – соглашался я с Шишкиным. – Вам бы не мешало доучиться Исаак Ильич, – я перевёл внутренний взгляд на Айвазовского. – Только про вотчину рукоплесканий, как-то двусмысленно вышло. Не вышел бы конфуз.

– Вы господин хороший, Кай, лучше за дорогой следите, – наставительно сказал мне Шишкин и весьма вовремя, навстречу мне выехали две знакомые машины.

– И откуда вы всё наперёд знаете, профессор?

– Это неважно, Кай. Не дай себе умереть молодым, на этом красном железном коне. Неси наше знание дальше, до самых седых преклонных лет. Передавай традицию русской традиционной живописи.

– Я буду, буду.

      Мне пришлось втопить газ. Я уже не слышал, спорили они или обсуждали мою специфическую, но весьма творческую манеру езды на железном коне. Я почти угнал от них, но меня остановил совершенно не к месту загоревшийся, зелёный свет светофора. Пришлось остановиться. Слишком много было пешеходов, чтобы пытаться их объехать. Можно было напугать их рёвом двигателя и тогда бы они непременно расступились, но я не на шутку опасался критики, от отцов русской живописи. За не достойное отношение к народу.

      Серый, деловой седан поравнялся со мной. Тонированное стекло плавно отъехало вниз. С места водителя на меня смотрел остролицый, больше напоминающий лицом тритона, неприятный субъект. Рядом с ним сидел такой же, назовём вещи своими именами – урод. Он натягивал на руки плотнее, перчатки. Они не выражали эмоций. Их гнетущие пустые глаза, напрягали меня больше, чем вся погоня вместе взятая. Второй урод вышел. Обходя машину, направился ко мне. Он двигался слишком самоуверенно, чтобы можно было понять, что ничего хорошего от него ждать не придётся. Если он намерен что-то сейчас со мной сделать, то сделает это без промедлений.

      Загорелся оранжевый свет. Я показал ему средний палец и был таков. Благо пешеходы уже все разошлись. Мне даже послышался смех Айвазовского. Но я мог ошибаться, это вполне мог быть и Левитан. Сквозь шум мотора и низкую звукопроницаемость шлема, я мог легко ошибиться. Не каждый день, слышишь их смех. Сравнить не с чем.

      Домой, я донёсся несказанно быстро. Второго номера за плечами не было и я ехал гораздо увереннее и манёвреннее. Ворота открылись. Я въехал и оставил мотоцикл во внутреннем дворе. Лифт домчал меня до пятого этажа, а оттуда я поднялся пешком. Что там говорил мой друг и предсказатель Зенон? Что мне для защиты нужны кристаллы? Это можно устроить.

      Сделав через сеть массу заказов, к вечеру я расставил по всей студии невероятное количество всевозможных горных хрусталей и их производных. Самый большой был метровой высоты, его доставили прямо на камне, родом с Урала. При солнечном свете, они наполняли студию таким красочным мерцанием, что хотелось немедленно творить, позабыв обо всём на свете. Чем я незамедлительно и занялся.

      В моей голове, как и в студии, отныне была полная, хрустальная ясность и тишина. Творя весь вечер и ночь напролёт, я чуть не вышел, на чистую суть бытия. Меня отвлёк звонок.

– Раз уж ты меня привёз, тебе меня и отвозить, – сказала жизнерадостная Селена.

– Хорошая мысль, мне нужно дать глазам отдохнуть от всего этого сияния вокруг.

– Слушай, а у тебя же должна быть электрогитара.

– Была, всё ушло в студию. Хорошо что напомнила, нужно срочно заказать.

– Да уж! Представь, какой хороший будет звук в полупустой студии на шестом этаже. Можно ещё и окна открыть!

– Я тебя понял Селена. В общем выезжаю.

– Ага.

      Ночной город встретил меня покоем. Преследователей не наблюдалось. Хрустали подействовали как-никак. Сам я был умиротворён и вдумчив. Селена уже стояла у бара, в роскошном, длинном чёрном платье и с надетым шлемом на голове.

– Давно стоишь, чернявая красавица?

– Только вышла. Поехали ко мне.

– Прекрасная мысль.

      Прибыв к её дому, мы застали интересную картину. Четверо мужчин в жёлтых комбинезонах, заканчивали растягивать провода по деревьям, столбам и земле. Вешать прожектора и фонари. На жёлто-красном фургоне красовалась надпись «СигнализацияПлюс – защита вашего дома».

– Ты смотри Кай. Сосед после твоих диверсий и полазейств, сигнализацию установил.

– Хорошо хоть не мины вкапывает и колючую проволоку со рвами не делает.

– Мины, – оживилась Селена. – Это было бы забавно. Может нам тоже в газоны их вкопать, чтобы ночные ухажёры меньше ходили?

– Теперь уже можно. Главное я об этом знаю, а другим не обязательно.

– Ужинать будешь?

– Безусловно. С утра ни крошки во рту.

– Как же ты функционируешь до сих пор?

– Адреналин. Китайский лимонник и вода. Незримая для всех кроме меня, энергия горного хрусталя.

– Ты самый странный тип, из всех кого я знаю. Тебя даже Мусс, не может превзойти.

– Ему и не надо, он и так суперстар приличной высоты.

      После ужина, Селена показала мне свои наклонности. Одной из них была скрипка и игра на ней. Она умело обращалась с ней, играя самые разные мелодии, в том числе собственного сочинения. Было приятно и здорово, что музыка так сильно влечёт её по жизни.

– Надо как-нибудь, нам устроить дуэт у меня дома, там действительно хорошая акустическая геометрия.

– Ты вроде говорил, что играешь с друзьями, пригласи и их. Устроим вечер музыки.

– Один куда-то пропал. Тот, что Лучемир. Ну а вдвоём нам не потянуть заготовленный репертуар.

– Вот его место и займу я.

– Тогда в ближайшее время, мы, что-нибудь придумаем.

      За окном со стороны соседа, заревела сирена. Включились прожектора и фонари со всех сторон. Мы выглянули в окно, посмотреть что происходит. Несколько, подозрительно знакомых личностей, улепётывали со всех ног в сторону леса. Благим матом, кричал им вослед сосед. Он дал пару выстрелов в воздух.

– Тоже домом ошиблись, – хихикала Селена. – Это те, о ком я подумала?

– Скорее всего. Как они на нас вышли? Прости, что я привёл их до тебя. Я не заметил, что за нами следили.

– Что им от тебя надо?

– Если бы я это знал сам. Так ведь они ничего не говорят.

      Через десять минут приехала полиция. Сосед им долго рассказывал, как его дом уже две ночи штурмуют подлецы, воры, шпионы, террористы. Всем до зарезу нужна, только его толстая и не очень красивая дочь. Мы дождались, когда они уедут. Селена меня проводила, одарив новым влекущим поцелуем. От него у меня загорелась кровь, на всю оставшуюся ночь.

      Полиция и выстрелы соседа явно спугнули злоумышленников. Дорога до дома была спокойная. Да на всякий случай, я ещё нарезал немного кругов, чтобы убедиться основательней.

      Дома сну не хотелось уделять внимание. Я продолжил творить, подкрепляясь цитрусовыми, зелёным чаем и имбирём с мёдом. В коротком перерыве, в срочном порядке, заказал гитару и комбик на сто ватт. Хватило бы и сорока и пятидесяти ватт с избытком, чтобы приятно обрадовать Селену, в образе брутального гитариста. Но с сотней определённо лучше. С сотней, перед соседями будет не стыдно. Перед теми, которые живут на первом этаже. С сотней звук зычнее, сочнее и слаще. Пока я довольно потирал, перепачканные маслом и растворителем ладошки, зазвонил телефон.

– Привет Зенон. Как твои дела насущные?

– Нормально. Я по поводу нашей ячейки звоню.

– Ну как тебе, мой сувенир?

– Сейчас я к тебе заеду. Через десять минут. Ты дома?

– Да, ожидаю.

      Как и положено, ровно через десять минут, можно было засекать по секундомеру, прибыл предсказатель. Зайдя ко мне, он даже присвистнул.

– Ничего себе ты тут развернулся! А кристаллов-то сколько и камней с друзами! Ты что святым стать при жизни собрался?

– Да, как тебе кстати мой новый дом? Не желаешь музыкальный вечер устроить со мной и ещё одной талантливой скрипачкой.

– Девушкой в чёрном?

– А как ты узнал? А ладно, не имеет значения. Как там Лучемир кстати? Не объявился ещё?

– Как в воду канул. Никто ничего не знает.

– Ну и ладно. Натура специфическая у него, скептическая. Объявится. Никуда не денется. Ты там про сувенир, что-то хотел сказать.

– Хотел. Слушай сюда. Этот твой сувенир, я не опознал ни у одного из двух знакомых специалистов, по древностям. Оба говорят одно, кинжал древнее некуда, по возрасту ему лет больше, чем Будде Шакьямуни. Однако мастерство, с которым он выполнен, не уступает самым современным технологиям.

– Я тебе и так скажу, откуда он. Без экспертного заключения. Попал я в башню в осознанном сне, по ходу.

– Сновидении, – поправил меня Зенон.

– Да не суть. А там ритуал-обряд. Короче, я сначала за жизнь свою малость испугался. Фанатики всё же в балахонах, но потом материализовал кисть в руке, как ты учил. Да надавал по щам всем. Да так удачно, что от меня вроде отстали, кроме упоротого жреца. Он верить не хотел, что я пацифист. Тогда на помощь мне пришла Аве Мария.

– Да ладно? Что ты несёшь такое? Я же тебя предупреждал о вреде кофеина.

– Ну, в смысле музыка с телефона.

– Ты туда ещё и вещь пронёс! – ошалел Зенон.

– Слушай дальше. Тот взмолился, кинжал мне свой кинул. Убей, говорит меня, я не достоин твоего величия и всё в таком духе. Ну, я ему кисть подарил, чтобы равноценный обмен был. Сам забрал его кинжал, вдруг он опять во что-то новое уверует и на меня с ним, по новой набросится. Потом я вернулся обратно, быстро и безболезненно, как и проник туда.

– Хорошо, что ты ему телефон не подарил. А то устроил бы раньше времени прогресс.

– Это ты к чему клонишь?

– К тому, что забрался ты в какой-то мир другой. Ты не сновидение своё создал, как я тебя учил. Вот и предмет достал оттуда, вполне материальный. Как и телефон пронёс. То, что ты пронёс туда ещё и свой телефон, а потом создал там кисть! Это вообще за гранью моего понимания.

– Это ж ты мой духовник, вот и объясни подробнее.

– С твоей то новой способностью! Это тебе надо быть моим духовником. Кстати видел я тут, твои картины потрясающие. Ты гениальностью случайно, малость не страдаешь последнее время? Все её признаки на холстах.

– Страдаю. Только скорее малость, юношеским романтизмом и радикальной бессонницей. Вызванной, искусственно. Чтобы не тратить время на такое бесполезное занятие, как сон.

– Ага, но вид у тебя вроде здоровый.

– Мучает меня и момент с преследованиями участившимися, – я рассказал ему подробно о всех случаях погони. – Так что, как видишь, – я показал ему некоторые готовые картины. – На гениальность, времени остаётся не так уж много, как хотелось бы.

– Кай, друг мой. Я уверен, всё началось именно с того момента, как ты посетил тот мир. Касательно всех твоих преследований. С тех пор кто-то или что-то, кому не понравился твой безвизовый «въезд», хотят от тебя получить объяснений как минимум.

– Скорее они хотят получить, забранный кинжал, объяснения, а следом и мою жизнь.

– Не исключено. Кстати затея с камнями и друзами тебе удалась на славу. Я имел ввиду, что тебе просто надо носить их с собой. Достаточно кулона или браслета. Однако, ты здесь устроил настоящий музей камня! Но в целом, это великолепная мысль. Ты здесь экранирован. Теперь от всего. Примерно так же, как глава правительства в подземном секретном бункере, предназначенном для защиты от атомной войны – экранирован от дождика.

– В общем, ты одобряешь. Они и просто мне настроение повышают. Рабочий тонус с ними высок, скажу я тебе.

– Да в такой обстановке, даже двоечник заядлый, светилом науки через неделю станет.

– Ну, полно Зенон. Хочешь чаю?

– Давай. Кинжал я кстати, в другой банк перетащил. Мне твой выбор, показался ненадёжным. Проверенный временем частный банк, не от государства, предпочтительней. Особенно в плане утайки подобных вещей. Вот тебе данные по нему, – он достал мне листок с надписями от руки. – Запомни, а потом сожги.

– Ты не предсказатель Зенон. Ты конспиратор.

– Ну, извините мой друг, – развел беззащитно он руками. – Это не я по мирам скачу, как дитя на деревянном коне по комнатам, таская конфеты со всех столов подряд. Без спроса. Вид у тебя, кстати, донельзя влюблённый.

– Что есть, то есть и этого, не отнять.

      Вкратце, я рассказал ему о своей прекрасной Селене. Чтобы он морально подготовился, к вечеру музыки. Мы ещё посидели, прикончили не один чайник чая. Только к концу ночи Зенон уехал домой.

Глава 5. Лучемир

Зенон уехал домой, а я не ложась спать, посвятил остаток ночи картинам. Меня пытался донимать Сальвадор Дали, пытаясь внушить мне свою верную аксиому жизни. Но я не вёлся на его провокации и неуклонно, развивал свой собственный стиль. Он всё настаивал, что нарисовать яблоко таким как оно есть, есть сущий идиотизм. Я был с ним согласен, полное копирование объекта имеет место быть, только если это происходит в рамках обучения. Но никак не следствие дальнейшей, профессиональной карьеры художника, добившегося хоть каких-нибудь стоящих результатов.

      В конце концов Дали отправился спать, потому что больше его наставлений с очень сильным испанским акцентом, я не слышал. Утром, примерно к семи, пока ещё не настала жара, я отправился на прогулку по окрестным улицам. Дела делами, работа работой, а гулять я просто должен выбираться. Это продлит моё здоровье и задаст настроение на весь день. Взяв один из велосипедов для общего пользования, стоящих во внутреннем дворе, я вышел за дверь и покатил навстречу ещё прохладному в тени, утреннему воздуху.

      Выписывая крутые повороты, я вошёл во вкус. Набрав приличную скорость и стараясь её не сбавлять, поехал в сторону леса. После недавней беседы с Шишкиным, уж очень захотелось живого леса. Хотелось ощутить его полновластную, укутывающую тотальность жизни. Скорость мне ещё не давала сбавить, безумно энергичная музыка industrial и dark electro chaos. Её я специально закачал в MP-3 плеер, для подобных покатушек. В зеркала я вдруг заметил, как одна чёрная машина неуклонно следует за мной. Наверно всё это мания преследования. Приличная контора использует не только чёрные машины, в крайнем случае замаскированные. Чёрные слишком напускные и непристойно отдают футуризмом, ровно как и серебряные.

      Однако это пустяки. Заезд в любую пешеходную зону, делает меня недосягаемым. Я свернул в сторону припарковых дорожек и спортивных площадок. Там нет места для машин и им негде проехать. Чёрная проехала мимо, даже не останавливаясь. Как известно, если у вас мания преследования, это ещё не значит, что за вами не следят. Руководствуясь этим оптимистичным принципом, я стал выбирать путь для покатушек соответствующий. Подальше от дорог.

      Я бы стал нервничать, если бы музыка и так не ввела меня, в перевозбуждённое состояние. Перебить которое уже ничем нельзя в принципе. Я вошёл, словно в ритм третьего дыхания и был готов преодолеть хоть горный веломарафон любой сложности и дальности. И всё же, лес разделяла пара дорог. Мне пришлось примкнуть к черте бордюра, перед самим переходом, на ту сторону чтобы спешиться. В этот-то момент, ко мне и подъехала очередная чёрная машина и нагло моргнула фарами.

      Несмотря на неё, я так же нагло и с вызовом махнул ей рукой в знак приветствия. Последовал по зебре. У машины открылось окно, но я делал вид что боковым зрением в упор её не замечаю. На той стороне дороги, произошла та же самая история. Мне было не до них. У меня в ушах играла музыка. Велосипед со злыми полудорожными покрышками, требовал скорости и новых виражей. Я честно собирался их ему дать. Дверь второй машины открылась, а я уже укатил в лес.

      У меня было впечатление, что пару раз за мной гнались другие велосипедисты и бегуны, но я умело уходил от погонь. Терялся на бесчисленных тропах и утопал в зелени. Сначала мне приспичило остановиться, по вполне естественной нужде. Потом, просто попить из бутылки на креплении к раме. Я снял наушники и отдышался. Меня потревожил телефон. Незнакомый, скрытый номер.

– Алло.

– Доброе утро Кай. Звонит вам, руководитель группы утреннего преследования на тонированных, чёрных машинах. Когда накатаетесь по парку, буду ждать вас в центре спортивной площадки. Это на главном выезде. Есть о чём поговорить. Гоняться за вами больше не будем. В кошки мышки, вы играть умеете. Здоровья у вас много. Мои сотрудники уже в этом, наглядно убедились.

– Доброе утро. Хорошо. Буду минут через двадцать, всё зависит от того, будут меня вновь преследовать или нет.

– Договорились. Я махну вам рукой, когда увижу.

– Угум. Ну, до встреч.

      Немного жаль, что преследования больше не будет. Я давно не испытывал столько стимула, чтобы так упорно и горячо тренироваться. Прогулочной скоростью, я вернулся в указанное руководителем место встречи. Никаких подозрительных машин, больше мне не попадалось. Никто не смотрел на меня, сверх меры и не пытался преследовать. Спортивная и объединённая с ней детская площадки были не пустыми. Все кто там был, занимались своим телом, кроме одного мужчины в светлых брюках, заправленной рубашке и свернутого пиджака на коленях.

      На родителя он не походил, слишком быстро он уловил моё приближение и больше не отвлекался на других прохожих. Я остановился рядом, а он махнул мне рукой и встал.

– Желаете пройтись, Кай? – сказал мужчина, с определённо простой и непримечательной внешностью, примерно сорока лет. – Меня зовут Эдуард.

– Желаю посидеть Эдуард, но пройтись тоже не против.

– Я бы не организовал нашу встречу сегодня утром, если бы не недавнее исчезновение вашего друга по имени Лучемир.

– Меня тоже тяготит его исчезновение. Однако с чем связан ваш интерес?

– Начальство моего управления, – он ненавящего показал мне корочки удостоверения, с двумя заглавными буквами «СК» (Служба Контроля), но они не о чём мне не сказали. – Желает найти пропавшего человека и установить личности злоумышленников, с которыми вероятно связано его исчезновение.

– Вы думаете, я вхожу в их число?

– Напротив. Я и мои коллеги считаем, что вы тоже подвернулись их преследованию со стороны. Мы намерены защитить вас от них. Пока вы бесследно не пропали, как ваш друг. Они часто следят за вами.

– Откуда вы знаете?

– Мы сами за вами следим.

– Зачем? Я ещё не настолько знаменитая и одиозная личность, какой хотелось бы быть. Неужели с последней частной выставки, моя живопись стала так популярна, что теперь у меня масса поклонников?

– Согласен. Как личность и художник вы им не интересны. Другое дело что их возможно интересует то, что было у вашего друга Лучемира. А теперь они думают, что это что-то, он передал вам и теперь они буквально охотятся на вас.

– Тогда, ничего интересного их и ваше управление не ждёт. Кроме картин и честного слова, боюсь мне нечего больше вам предложить.

– Занятно верю. Так может быть вы знаете, где может находиться Лучемир?

– Вы же только что сказали, что он бесследно исчез.

– Бесследно для нас. Для своих друзей, он мог оставить лазейку. Если конечно его уже не нашли первыми они.

– Кто это они? – я уже собирался уйти, потому что он не отвечал. – Вы Эдуард, говорите загадками. Пожалуй, мне пора возвращаться.

– Тёмные силы, – сказал он, когда я уже сел на велосипед. – Не смотрите так на меня, я подобрал конкретные слова к данной ситуации. Проясняющие её, в целом.

– Как это понимать?

– Думайте, как хотите.

– Тёмные силы? – я наигранно осмотрелся по сторонам. – Где же камеры? Вы меня тут разыгрываете.

– Хотите, чтобы вас все оставили в покое?

– Есть такое.

– Тогда разыщите друга или то что он прячет от всех.

– А что он, может прятать от всех? На что это вообще похоже?

– До свиданья Кай, – Эдуард, пошёл в другом направлении. – Мы друг друга поняли.

– До свиданья.

      Он ушёл. Тёмное дело заварил Лучемир. Медальон на моей груди, сейчас словно подрагивал. Моя кожа под ним зудела. Уж не из-за него ли, это всё происходит? Странный супер реалистичный осознанный сон, то есть сновидение. Потом кинжал этот. Потом преследователи на авто, с безэмоциональными лицами. Напоминающими, резиновые маски или кукол. Теперь ещё и Эдуард из «управления» объявился. Что это ещё за «Служба Контроля» такая? Но раз он не ответил, на что похоже то что прячет Лучемир, значит либо не желает этого говорить, либо он вовсе этого не знает. У них там своя школа экстра психологии, пойди, пойми-догадайся, о его умственных вывертах и приёмах. Это ведь только кажется всё простым и очевидным. На деле порой, за этим стоит выверенная и точно откалиброванная «управлением» система. Но что-то меня понесло не туда.

      От велопрогулки, у меня разыгрался волчий аппетит. Прекрасно понимая, что до дома я не доеду, желудок съест сам себя раньше, я завернул на улицу полную разных кафе. Выбрал подходящее. Припарковал велосипед к специальной парковке с замками и зашёл внутрь. Поднялся на второй этаж. Сел в угол у окна. Столики разделяли высокие плетни, заросшие виноградом и ему производными плющами. На полке, с выключенным светильником, кто-то забыл газету.

      На обложке была какая-то крупная церковь. На середине церкви, красовалась ярко-белая буква «М». Сверху, жирным чёрным шрифтом, было напечатано заглавие. «Метро сквозь древний храм!». Интригует. От газеты пахло свежими чернилами, дата сегодняшняя. Дожидаясь официанта, я открыл её, чтобы немного утолить информационный голод. Вдруг, он каким-нибудь образом, утолит голод действительный.

      Первая статья была про психа-маньяка, по кличке Моцарт. Отрывок гласил: «Он делает движения ножом, когда полосует свою жертву. Во время прослушивания того же самого, оригинального композитора Моцарта». Ниже приводилась аналогия, симфонии в нотах и его схемы движений ножом. Что за бред и чернуха?! Неужели это люди читают сегодня и верят? Официанта видно не было и я от безысходности открыл следующую страницу.

      «Уже сегодня подошла к концу полная реконструкция Метро. Через все храмы нашего города, будут проложены новые станции, а старые законсервированы, под бомбоубежища. Каждая станция будет называться в честь храма, монастыря или церкви. Попасть в храм или Метро, будет возможно, теперь через главный вход. Чтобы оказаться в храме, вам нужно будет пойти по указателю налево, а чтобы спуститься в метро, по соответствующему указателю вправо».

      Ниже были приведены доводы, этой блестяще вотворённой затеи. Я глубоко вдохнул, чтобы не разразиться смехом и продолжить чтение. Вдруг меня отвлёк, включённый кем-то звук на телевизоре. Там был прямой репортаж, с нарезкой кадров из лучших станций Метро. СМИ буквально атакует! Я отложил газету и выглянул в окно.

      Ко мне подошёл официант, с подносом. Чайник, две чашки, свежие фрукты, пирожные. Поставил всё это на стол.

– Благодарю вас. Я это не заказывал, но мне подходит, – официант, ничего не сказав, сел напротив.

– Можете не благодарить, это всё для меня, – сказал учтиво официант, скептическим голосом Лучемира.

– Опля. Неожиданный вираж. Друг мой. Как я рад.

– Ага, по имени меня не называй. Делай вид, что всё нормально.

      На голове Лучемира был парик средней длины, из кудрявых чёрных волос. На гладко выбритом лице читалось лёгкое раздражение, от того что чай остывший. Я и подумать не мог, что он умеет так мастерски перевоплощаться, в кого попало.

– Думаю, тебе есть что мне рассказать, в прошествии полторы недели отсутствия.

– Что, прижали тебя уже?

– Ну, скажем, начинают донимать. Полчаса назад, некий господин Эдуард из «управления» – «Службы Контроля» интересовался лично, твоим здоровьем и местом нахождения. Попутно спрашивая, где ты прячешь то, что всем нужно.

– Помнишь я в «Звездочёте» дал тебе, кое-что подержать?

– Я так и знал. Я так и знал! Лу!

– Ага! Кай, ори потише. Пожалуйста. В общем слушай сюда, если хочешь здравствовать и дальше. Ты ни при каких условиях, не должен ни кому о нём говорить. Тем более никому давать этот медальон, ты не имеешь права, если хочешь чтобы с тобой всё было в порядке. Меня ты разумеется, не видел и не слышал. Куда это ты полез? Он что при тебе?

– Ну да, вот, – я показал ему цепочку.

– Убери! – шикнул на меня Лучемир. – Короче, береги себя и его. А ещё, ничему не удивляйся, что будет с тобой происходить. А будет с тобой происходить теперь всякое. Твоя резко ставшая популярной выставка, тому ярчайший пример.

– Ну, нет, – я отмахнулся. – Это мой природный дар, тому виной.

– Ага, догадливый мой друг, – согласился Лучемир. – Подпитанный силой, сам знаешь чего.

– Как ты меня нашёл?

– Вот тут Кай, я бессилен даже в догадках. Это всё происки медальона. Он себя ещё не так покажет, ты подожди. Подбросишь меня, кое-куда?

– Легко, а куда тебе? – Лучемир вдруг затих.

      В кафе образовалась полная тишина. Мы привстали, чтобы посмотреть что происходит. У лестничного пролёта, стояли два мужчины в серых двойках. Лица без эмоций, взгляды пустые.

– Чёрт, – Лучемир быстро присел и опустил меня. – Это ты их привёл. Валить нам надо!

– Господин Эдуард из управления, уже о них говорил. Назвав тёмными силами. Они уже меня преследовали кстати.

– Не важно кто они. Кай, я не слышал где ты припарковался?

– Вот под этими окнами.

– Отлично, – он распахнул окно. – Давай за мной, спустимся по вывеске.

– Опасный ты стал, – сказал я следуя за ним, когда мы спустились, на нас сверху из окна смотрели те два типа в сером. – Я был не прав Лучемир. Они умеют выражать эмоции, вон какие рожи злые, ты посмотри.

– Кай, в натуре, не тупи, – сильно заволновался Лучемир. – Где твой мотоцикл?!

– Дома стоит.

– На чём же ты приехал!?

– Вот на этом, – я отстегнул цепь велосипеда и сел. – Садись уже.

– Гони! – торопил меня Лучемир.

      С двумя взрослыми пассажирами на борту, это было нелегко. Медленно и упорно, я набирал скорость. Один злобный тип, уже спустился сверху и бежал за нами. Только я был злобнее его, потому что был голодный и успел выпить только чашку холодного, дрянного чая. Он сначала нагонял нас, но по мере того как злость моя росла, он постепенно отстал.

      Двуногие, против двухколесных так же беспомощны и смешны в своих потугах, как и четырёхколёсные против двухколёсных на моторной основе. Второй злодей, выбежал из кафе и прыгнул в машину. Скрипнув колёсами по асфальту, поехал за нами. По пути, он подсадил двуногого напарника и вместе они догнали бы нас и сбили, не поверни я по окрику Лучемира в подворотню.

      Мы ехали теперь исключительно дворами и тихими пешеходными улочками. Через пятнадцать минут, мои ноги набухли и горели, как у велоспортсмена. Меня сменил Лучемир. Мы ещё ехали минут десять, пока он не попросил меня слезть. Затем попросил отдать ему велосипед, в дальнейшее индивидуальное распоряжение. Распрощались второпях, как требовал того экстренный случай. Он сказал, что по возможности свяжется ещё со мной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.