Артур Лишен
Тая Грэй. Женщинам в космосе не место

Суровые реалии

Тоскливо взвыла сирена. Зажглись тревожные индикаторы на панели. Тая вопросительно посмотрела на командира корабля. Тот выругался, отстегнулся и оттолкнувшись, поплыл из рубки.

– Идём, студентка, покажу что делать, – бросил он ей через плечо.

Она отстегнулась и в недоумении отправилась за ним. Ещё не привыкнув к поведению тела в невесомости, она ударилась ключицей о переборку.

– Страшно небось? – спросил командир, глянув через плечо.

– Немного, – поёжилась она и подумав, добавила, – но интересно.

– Скоро привыкнешь. Годков-то тебе сколь? – спросил он.

– Девятнадцать, – сказала она, но тут же добавила, – сэр.

– Да не надо сэров. Я мужик простой, не люблю весь этот фарс. Зови меня Ксеч, – сказал командир, открывая переборочную дверь в шахту.

Он взялся за скобы лестницы, перевернулся вниз головой и ловко перебирая руками направился вниз, Тая следовала за ним.

– Недавно в космосе что ль? – поинтересовался он.

– Так точно, сэр… Ксеч, – ответила Тая

– Да не робей. Скоро привыкнешь, через месяц вообще космическим волком тебя сделаем, – улыбнулся он, вплывая в реакторную.

Освещение слепило глаза после сумрака рубки и коридоров. Пахло чем-то горьким и терпким.

Ксеч принялся осматривать панель управления, показания приборов и задержал взгляд на одном из них. Затем развернулся, взял с магнитной панели какой-то большой инструмент и двинулся вдоль красной трубы, идущей к реактору.

– Смотри, запоминай, если что-то непонятно, спрашивай, – сказал он и принялся лупить по трубе.

Тая вздрогнула от неожиданности:

– Что Вы делаете? – с ужасом спросила она.

Командир расхохотался:

– Что, страшно? Не боись, так надо. Небось не учили вас, как старые лоханки чинить? Этому кораблю, почитай, лет сто уже. Всё держится на честном слове. Чинить его по книжкам – пустое. Вот глянь-ка лучше сюда – сказал он, вернувшись к панели управления. Видишь кнопку? Это перезапуск, как раз на случай вроде нашего, – и он нажал. Панель погасла, освещение сменилось менее ярким из резервного источника, а через несколько секунд панель вспыхнула вновь, а за ней и освещение пришло в норму. Сирена вдалеке затихла и стал слышен гул работающего реактора.

– Ну вот, порядок. А ты думала я из ума выжил, да? – хохотнул Ксеч, тыча не слишком чистым пальцем в один из циферблатов.

– Ну ладно, хватит пока с тебя, айда в рубку, – посерьёзнел он и двинулся обратно.

Тая последовала за ним.

– И чему же тебя учили в академии? – поинтересовался он, меняя направление движения

– Да разному, – смутилась она. – Пилотировать в основном. Навигации, высшей математике, военному делу, немного ремонтировать…

– Ремонти-и-ировать, – протянул Ксеч. – А скажи-ка, доча, вот как ты будешь ремонтировать наш реактор, случись в нём резкое падение давления при высокой нагрузке?

– Я, ну, начну искать повреждения… – начала она

– А нет внешних повреждений и датчики говорят, что всё цело. И мощность-то он, зараза, выдаёт при этом, как обычно. Так что же делать будешь? – вновь спросил он, глядя на Таю через плечо.

– Немедленно сниму всю нагрузку, проверю сост.. – попыталась она вновь.

– Не продолжай. Да ежели ты нагрузку снимешь с нашего реактора, когда он выдаёт мощщу, ты же его в разнос пустишь, дурёха. Эх, чему вас там только учат. Запомни, проверяй клапан сброса. Клинит их иногда на реакторах двадцать седьмого класса, после пиковых нагрузок. Постучи по нему – и он закроется. Говорю же, старый у нас корабль. И реактор тоже старый, – закончил он, устраиваясь в кресле и пристёгиваясь.

– Ты чем заниматься-то думала? Небось воевать, раз в ВКС пошла? – прищурился он.

– Ну да. Война же, – потупилась Тая.

– Да кто же тебя пустит на ту войну. Молодая, красивая девка, ну зачем тебе это? Служи тут, набирайся опыта. В ремонтниках тебя года два продержат, пообвыкнешься, глядишь, дадут повышение, как мне, станешь командовать такой же лоханкой, может даже этой, как на пенсию уйду, а ещё лет через пять-семь, ежели война не закончится, переведут тебя на какой-нибудь грузовоз, будешь руду от Юпитера возить, а туда барахло всякое с Земли, да с Марса. Ну может ещё позже, коль не струхнёшь, поставят тебя грузы на фронт возить, а обратно корабли разбитые буксировать, да ячейки с останками солдат. Ну может раненных ещё, хотя это вряд ли, для того медицинские корабли есть. Целые госпитали, а не корабли.

– Всё может быть, – ушла от ответа Тая.

– Да, ты не злись. Ты скажи прямо, ежели я не в своё дело суюсь. Мне просто интересно, как же тебя, молодую такую, в военный флот занесло. Нет, формально-то и я военный, но на деле, сама видишь, всё время от Луны до орбиты Земли и обратно кочую. Куда уж мне на тот фронт, в мои-то годы, – вздохнул он.

– А сколько Вам лет? – вырвалось у Таи.

– Да почти семьдесят уже. Всё никак не уйду. Не отпускает меня космос. А знаешь, иди пока по кораблю прогуляйся. Посмотри, что и где, заодно найди там каюту почище, да заселяйся. А я подежурю пока, – сказал Ксеч, откидывая спинку. – Часа через два возвращайся.

Она сделала как он сказал. Двигаясь по узкому коридору, она старалась не разгоняться, но все равно несколько раз ударилась о переборки и различные углы.

Корабль и впрямь был очень старый. Такие строили на Земле, а после, с огромными затратами поднимали в космос. Сейчас всё строят прямо на орбите, она это знала, потому что проходила практику на орбитальной станции, но там была создана гравитация за счёт её вращения, благодаря чему проблем с невесомостью у неё не возникало.

Продвигаясь вдоль одной из обшарпанных переборок, она заметила надпись на двери «К l0 Г 0МГ \Нl/ Я» и в недоумении, попыталась её открыть. Сенсор не реагировал на её прикосновения, и она отправилась дальше.

Коридор закончился пятью переборочными дверьми. Те, что по краям коридора, оказались входами в каюты, а та, что прямо, в санузел. Вообще-то каюта, это было очень громко сказано. Каморки имели размеры 2×2×2 метра со скруглёнными углами и в них не было ничего, кроме панели на переборке. Правда в одной каюте имелись плакаты из мужских журналов, из чего Тая сделала вывод – тут обосновался командир.

Она выбрала каюту с цифрой 4 на двери и принялась изучать панель на переборке, которая имела всего пять кнопок. К, С, к, И и Ш.

Она нажала клавишу Ш, со щелчком в переборке открылась дверца, а за ней оказался шкаф.

Разобравшись с остальными клавишами, которые выдвигали койку, стол, кресло и открывали иллюминатор, она заскучала и решила изучить корабль получше.

Вернувшись к входному шлюзу, она забрала свой рюкзак, закрепленный к переборке эластичной сеткой, разложила вещи в шкафу, затем посетила санузел, подметив неожиданную его чистоту.

Корабль был невелик, нижняя палуба была реакторным модулем, единственный проход на который был узкой шахтой, средняя палуба вмещала рубку, жилые отсеки и входной шлюз, а верхняя палуба вмещала двигательный отсек и попасть на неё можно было либо через люк над переборочной дверью рубки, либо через заднюю часть корабля, которая имела трюм с транспортным люком. Трюм занимал две трети объёма корабля.

В переборки и потолок были вделаны скобы через равные промежутки. Некоторые из них были деформированы, но держались крепко.

Возвращаясь в рубку, Тая услышала поскрипывание. Звук исходил со стороны шахты на нижнюю палубу.

Она доложила об этом командиру и тот прокомментировал:

– А чего же ты хочешь? Реактор-то у нас – отдельный модуль, крепится не слишком надёжно, иначе не отстрелить.

– Под этой кнопкой, есть ещё одна, – указал он на большую кнопку под прозрачным колпаком, – это отстрел реактора. Но ты её не трогай никогда. Она используется только в самом крайнем случае. Вот смотри, – и он откинул площадку с большой кнопкой, а под ней и правда была маленькая, подсвеченная красным кнопка. Она находилась в углублении и нажать её можно было только чем-то тонким.

– А основная кнопка, – продолжил Ксеч, – это аварийная остановка реактора. – И он вернул большую кнопку с колпаком на место.

– А что за дверь со странной надписью перед каютами? Я не смогла её открыть.

– Дверь? А, так это кают-компания. Там сенсор барахлит, надо бы его заменить, да всё времени нет. И вообще, вместо сенсора надо поставить обычную кнопку открывания. Так проще и надёжнее, – ответил командир, а после добавил: – вот ты этим и займись.

– Так точно, – выпалила Тая и направилась к выходу из рубки.

– Инструменты найдёшь в двигательном, – бросил ей вслед командир.

Выполнив поручение, Тая вернулась в рубку и приняла вахту, Ксеч понаблюдал за ней некоторое время, дал пару советов и отправился отдыхать.

За бронестеклом сияла Луна, к которой двигался их корабль. Несколько кораблей было видно на радаре, но разглядеть из через стекло не удавалось, несмотря на относительно небольшое расстояние до них.

Смена прошла спокойно, если не считать сигнала о необходимости замены воздушного фильтра. Командир вернулся за час до начала своей смены, выслушал доклад, заменил фильтр и принялся наблюдать за действиями Таи. Последующие смены проходили довольно однообразно, чему Тая была только рада.

Через трое суток командир поставил ей двойную смену, объяснив это необходимостью отдохнуть перед посадкой и невозможностью доверить посадку ей.

К тому времени они почти достигли Луны, Тая жутко волновалась, представляя как она будет производить свою первую посадку. Она огорчилась, поняв, что этого не произойдёт.

***

Тая открыла глаза, пытаясь понять, что её разбудило. Всё было как обычно, но что-то её беспокоило.

Она почувствовала рывок от сработавшего маневрового двигателя и поняла в чём причина пробуждения.

Наспех натянув обтягивающий комбинезон, она помчалась в рубку. Очень хотелось увидеть посадку своими глазами. Конечно, она сажала корабли на тренажере, но это не шло ни в какое сравнение с реальными условиями.

При её появлении, командир спросил:

– Не спится?

– Нет. Хочу посмотреть, если можно, – ответила она

– Смотри, конечно. Я и сам хотел тебя позвать немного позже. Я только начал корректировку курса. Сейчас передам часть функций тебе, будешь ассистировать, – сказал он и не дожидаясь ответа, ввёл несколько команд на своей панели, после чего панель Таи вспыхнула.

– Тангаж? – спросил он.

Тая, глядя на показания, автоматически ответила:

– Тангаж нулевой, рысканье нулевое, крен нулевой, сэр.

– Реактор?

– Давление норма, температура норма, нагрузка зелёная, сэр.

– Не нервничай.

– Я спокойна.

– Опять сэры пошли. Ты нервничаешь. Успокойся. Дыши глубже.

– Так точно… Ксеч. Спасибо, – ответила она, запнувшись.

Спустя полчаса он развернул корабль носовой частью назад, откорректировал курс и приступил к маневрам посадки.

– Следи за реактором. Включаю дефлекторы.

– Так точно, сэр, – откликнулась Тая.

– Дефлекторы 10%.

– Норма.

– Дефлекторы 20%.

– Давление норма, нагрузка оранжевая, температура норма.

– Дефлекторы 25%.

– Давление растёт, нагрузка оранжевая, температура растёт.

– В допусках?

– Так точно, сэр, – выпалила она.

– Торможение через три, две, одну…

Сработали двигатели, дефлекторы взвыли так, что уши заложило, корпус корабля мелко завибрировал.

– Нагрузка оранжевая, давление стабильно, температура растёт, – доложила Тая

– Готовься. Если заклинит клапан сброса давления – ты знаешь, что делать.

– Так точно, сэр.

– Тангаж?

– Тангаж нулевой, сэр. Рысканье один градус. Крен нулевой.

– Дефлекторы 30%. Торможение через три, две, одну…

Раздался скрежет и завыла сирена.

– Реактор?! – заорал командир.

– Давление высокое, нагрузка оранжевая, температура почти критическая, – отозвалась Тая.

Корабль стал забирать влево, скрежет усилился, командир забегал пальцами по панели

– Что-то не так. Не могу понять…

Скрежет прекратился. Ксеч начал выравнивать корабль. Маневровые двигатели плевались плазмой, заставляя корабль принять прежний курс.

– Реактор зелёный, давление стабильно, температура стабильна – доложила Тая, увидев, как изменились показания.

– Давление растёт?

– Да, очень медленно, – поколебавшись ответила Тая.

– Порядок, – удовлетворённо произнёс командир. – Торможение через три, две, одну, – он начал торможение, корабль дёрнулся, затем сработало оповещение о коротком замыкании.

– Твою мать! Дефлекторы накрылись. Готовься, садимся с перегрузками. Ты пристёгнута?

Тая проверила ремни, затянув один потуже и ответила:

– Так точно, сэр.

Замерцала индикация датчиков пожара, затем системы пожаротушения.

– Пожар, – спокойно отрапортовал командир. – Если автоматика не справится, разгерметизируем двигательный отсек.

Индикация погасла, и он с облегчением сказал:

– Порядок.

Давление в реакторе подбиралось к критическому, нагрузка упала до зелёной зоны, температура тоже росла. Тая хотела предупредить командира, но давление и температура снизились.

– Сменим курс, сделаем виток, чтобы погасить скорость, иначе нас размажет, – говорил он в гарнитуру.

Тая уже хотела предупредить о падении давления в реакторе, но заметила, что оно снова растёт.

– Дыши глубже – сказал он ей и принялся корректировать курс. При каждом включении маневровых двигателей, тело неприятно вжимало то в спинку, то в ремни, а корабль протестующе скрежетал.

– Реактор? – спросил командир.

– Давление норма, нагрузка зелёная, температура подросла…

– Следи. Торможу, – не дожидаясь бросил он и взялся за джойстик.

– Вручную? – с ужасом спросила Тая.

– Тихо! – прикрикнул командир.

Сработали двигатели, корабль весь затрясся, Тая увидела, как стремительно растёт температура реактора и давление в нём. Нагрузка постепенно повышалась. Слышался лязг и скрежет металла, где-то раздался грохот, похоже какой-то груз сорвало с креплений. Ремни врезались в плечи и грудь, пришлось с усилием откинуть голову назад, чтобы прижать к подголовнику кресла.

– Реактор! – напомнил командир.

– Зелёный. Давление почти максимум, температура растёт.

– Готовься! – скомандовал командир. Его голос тонул в жалобных звуках, издаваемых кораблём. Ремни врезались в тело ещё сильнее, от чего перехватило дыхание. Показания датчиков реактора стремительно менялись.

– Зелёная, давление стабилизируется, температура норма – сказала Тая, почувствовав сухость во рту. Её била мелкая дрожь, то ли от волнения, то ли это передавалась вибрация корабля.

Командир постепенно менял курс, но скорость ещё была слишком высокой, он что-то говорил в гарнитуру, но Тая не могла разобрать слова из-за шума.

– Торможение через три, две, одну, – снова отсчитал он. Тело на несколько секунд вжалось в ремни с такой силой, что стало больно.

– Нагрузка оранжевая, температура критическая, давление критическое, – заорала Тая, и тут она увидела, как давление резко снизилось, а температура начала падать ниже нормальной. Не дожидаясь команды, уцепившись за ручку под сиденьем, она отстегнула ремни и двинулась в коридор, крикнув, – давление и температура упали, зелёная!

Корабль сражался за свою целостность, без дефлекторов его ветхий корпус с трудом выдерживал колоссальные перегрузки. Перебирая скобы в переборках, Тая продвигалась в сторону реактора. Ужасно болели суставы пальцев от сильной вибрации скоб.

Добравшись до шахты на нижнюю палубу, Тая скользнула в неё ногами вниз и упираясь спиной в заднюю стенку, стала продвигаться к реактору. Нагрузка с пальцев наконец-то снялась, и она почувствовала, как больно их разгибать и сгибать. В суставы будто насыпали песка.

Попав наконец в реакторную, она принялась лупить по красной трубе тем самым инструментом, что использовал командир в прошлый раз. В какой-то момент она услышала голос из динамика в панели управления реактором – Умница. Перезагрузи.

Она нажала кнопку перезагрузки системы управления реактором и двинулась обратно. На несколько секунд вибрация прекратилась и стало невероятно тихо, затем мир вновь наполнился звуками боли корабля.

Когда она была в нескольких метрах от рубки, корабль тряхнуло и её швырнуло плечом о раму переборочной двери и отбросило назад. Рука безвольно повисла, а в глазах потемнело от боли. Цепляясь второй рукой, Тая добралась до рубки, затем и до кресла второго пилота. С трудом забравшись в него, она поняла – пристегнуться не получится. Плечо, при попытке пошевелить рукой, взрывалось неимоверной болью.

– Не успеть, уходим на второй виток, очисть нам траекторию – говорил командир, видимо с диспетчером, – хорошо бы эшелонирование для аварийной посадки.

– Тая, бери торможение на себя, реактор тоже твой, при торможении забираем влево, похоже один двигатель повреждён, я буду корректировать, – сообщил он ей и продолжил уже с диспетчером: – Клапан сброса клинит, встречайте в защитных.

На панель Таи уже было переключено управление маршевыми двигателями. Осознание длилось долю мгновения – терпеть или сдохнуть. Стиснув зубы, Тая застегнула ремень, помогая больной рукой. В момент, когда она приложила усилие для фиксации пряжки на груди, в плече что-то хрустнуло и на несколько секунд она потеряла сознание.

– …бой? Тая! Очнись! Да очнись же! – услышала она сквозь забытие. Открыв глаза, она увидела всё каким-то нереальным, замедленным и словно бы происходящим не с ней. Подняв взгляд на командира, она увидела, как медленно шевелятся его губы: – Тормозные! Помогай!

Тая перевела взгляд на панель, а после произнесла каким-то чужим голосом

– Так точно.

– Работай плавно, по две-три секунды, каждое следующее торможение чуть дольше, но так же плавно. Мы еле держимся, один маневровый уже отказал – старался перекричать стоны корабля командир.

– Поняла! – крикнула в ответ Тая, приходя в себя и вспоминая занятия на тренажере.

– Торможение через три, две, одну, – отсчитывал командир, – давай!

Тая начала торможение, ремни врезались ей в грудь, а один из них в болящее плечо. В глазах потемнело, она отключилась на несколько мгновений.

– Снова! Три, две… – она приготовилась, стиснув зубы, – одна, давай!

В этот раз сознание оставило её надолго.

На Луне

– Испугалась что ли? – услышала она голос командира, постепенно осознавая, что видит перед собой.

– Да что с тобой? – спросил он вновь. Тая попыталась что-то ответить, но в голове не было ни единой мысли, поэтому она тупо произнесла:

– Что?

– Тебе плохо? Тошнит? – не отставал командир.

– Нет, – уверенно сказала она, а после подумала, что не знает, тошнит ли её.

– Мы сели. Еле успел перехватить управление, когда ты отключилась. Реактор сдюжил, хотя я не следил. Смысла не было.

– А где мы? – всё ещё не понимая, что происходит, спросила Тая.

– Студентка, да ты головой ударилась что ли? – встревожился командир и стал осматривать её голову. – Болит где?

Раздалось шипение и через открывшуюся переборочную дверь в рубке появились двое в тяжёлых защитных скафандрах. Командир махнул им рукой:

– Да порядок тут, герметично. Пострадавшую мне лучше осмотрите.

Одна из фигур остановилась. Затем раздался звук из гарнитуры, которую командир положил на панель: «Помоги выйти».

Ксеч подошёл и помог человеку выбраться из скафандра. Это была высокая женщина, не менее двух метров ростом. Она стала осматривать Таю, сказав командиру:

– Помоги выбраться Карсу.

Пока второй человек выходил из скафандра, женщина обнаружила причину страданий Таи и потребовала:

– Ножницы. Похоже перелом.

Взяв у напарника ножницы, извлечённые из походной аптечки, она разрезала комбинезон Таи и констатировала:

– Открытый перелом ключицы.

Затем, внимательно осмотрев и бережно ощупав плечо Таи, от чего та взвизгнула, добавила:

– Похоже несколько осколков. И разрыв суставной капсулы, возможно повреждено сухожилие. Фиксируем её – и в медблок. Командир у вас кто?

– Я, – откликнулся Ксеч.

– Отлично. Откачивай воздух из трюма, открывай, заберём её через него. Скорая втиснется, надеюсь?

– Да хрен его знает, – замялся командир, – должна. Я же не знаю габаритов ваших. Ну давай попробуем.

В этот момент женщина сказала: «Оп!» – и вправила Тае плечевой сустав. От боли она снова потеряла сознание.

* * *

Тая пришла в сознание через несколько часов, когда её прооперировали и наркоз уже отходил. Чувствовала она себя прескверно. Всё плыло перед глазами, хотелось пить и чесалась спина.

Левая рука была зафиксирована, а правой она дотянуться не могла.

Пришедшая врач осмотрела её, сказала, что ключица собрана и через пару месяцев срастётся. А когда кожа заживёт, шрамы можно будет убрать в любой клинике. Дала ей какие-то пилюли для ускорения срастания костей и подумав, ещё одни, но с оговоркой, что это сильное обезболивающее и только на крайний случай.

– Резких движений не делай, травмы не грей и всё будет хорошо. Лунная гравитация тебе только на пользу. Потерпи три-четыре недели, прежде чем улетать, – сказала доктор, глядя на Таю сквозь очки допреальности и делая пометки в воздухе. Затем она ушла, оставив Таю наедине с мыслями.

Не прошло и получаса, как появился какой-то суетливый человек небольшого роста, с бегающими глазами и недельной небритостью. Он сунул Тае под нос какое-то устройство и затараторил:

– Тая Грэй, чувствуете ли вы себя героиней после спасения корабля и груза? Что вы планируете делать дальше? Что вы скажете женщинам, которые хотят последовать вашему примеру и служить в Военно-Космическом Силах?

– Кто вы? – Тая опешила.

– Я репортёр. Пишу о вашем подвиге статью. Пожалуйста, всего пару слов, – вновь затараторил он. При этом продолжая держать устройство у неё под носом.

– Прошу прощения, комментариев не будет. И покиньте помещение, пожалуйста, – отрезала Тая, разозлившись на этого бесцеремонного балабола.

– Но ваши поклонники… – начал снова человечек.

– Нет у меня поклонников и не было. Я ничего не сделала, только пыталась выполнить свою работу. И делала это очень плохо, – рассвирепела Тая. – А теперь, убирайтесь вон!

На шум прибежала доктор и с возмущением принялась выгонять назойливого человечка, тот в свою очередь переключился на доктора и принялся донимать её вопросами. Постепенно затихая, их голоса удалились, и Тая наконец смогла сосредоточится на своих мыслях.

Тут появился Ксеч. В руках он держал бумажный пакет, а на лице его играла улыбка.

– Держи, студентка. Заслужила, – протянул он пакет.

– Спасибо, – машинально взяла она пакет. – А что это?

– Апельсины. Ты даже представить себе не можешь, сколько они тут стоят!

– Ого. Спасибо. Но не стоило тратиться.

– Стоило, стоило. Ты молодец, спасла нас.

– Ну конечно, – сконфузилась Тая, – скорее чуть не убила. Я же вырубилась.

– Чушь. Скажи ты о травме, и я бы тебя не загрузил так. Ты же зелёная ещё. Зато в реакторную ты мухой слетала. Без тебя я бы точно уже преставился. И кораблик тоже. Хотя, похоже он уже не жилец. Жаль бедолагу, до последнего боролся. Но хотя бы сам сел и нас спас, а то могли бы новый кратер сделать, – хохотнул он.

Тая приуныла:

– Что со мной теперь будет?

– Не знаю, – признался Ксеч. – Наверное подлечат, дадут увольнительную по состоянию здоровья, а после видно будет.

Тут она вспомнила слова человечка и спросила:

– Тут странный человек приходил, похоже, что репортёр. Говорил, что я героиня, корабль спасла. Ты его знаешь?

Ксеч покраснел и отвёл глаза:

– Ты прости, наврал я. Ему наврал, чтобы отстал, а потом подумал, раз ты на фронт рвёшься, может тебе и на пользу будет такой поступок. Ну и вот, – развёл он руками.

– Что «вот"? – не поняла Тая.

– Ну я всем сказал, что ты сажала корабль, пока я с диспетчером лаялся, да траекторию рассчитывал.

– Так не поверят же, – усмехнулась Тая.

– Уже поверили. Записи наших действий даже разбирать не будут. Не надо оно никому. Вот ежели бы нас по Луне размазало, тогда бы, может, проверили, да и то наспех. Война же, какое кому дело до нашей лоханки.

– Ну не знаю. Как-то нелепо это, первый полёт и такое… – засомневалась Тая.

– Ну расскажи им правду, пусть все узнают, что я враль, а ты сонная тетеря. Только и знаешь, что спать при аварийной посадке, – загоготал Ксеч.

– Ладно, поживём увидим. Спасибо, что спас меня. Я сначала думала ты вообще шутишь, – призналась Тая.

– Иди поцелую, – улыбнулся тот, нагнувшись и целуя её в обе щеки, царапнув при этом щетиной.

* * *

Тая получила благодарственное письмо от командования. Как и предполагал Ксеч, ей дали увольнительную по состоянию здоровья. Корабль поставили на ремонт, посчитав целесообразным его восстановление. На протесты командира, был дан ответ – все новые корабли идут на фронт, поэтому альтернативы их судну нет и не будет в ближайшие пару лет. С целью минимизации нагрузок, корабль отныне будет использоваться исключительно как буксир и садиться на планеты или их спутники ему не придётся.

На Луне было откровенно скучно. Тая изнывала от бездействия и очень обрадовалась, когда Ксеч посоветовал ей дистанционные курсы повышения квалификации. Теоретическая часть занимала около месяца, затем начиналась практика, которую можно было пройти на местных тренажерах, а после и на корабле. Весь этот график идеально совпадал с периодом её восстановления, поэтому, недолго думая, она приступила к делу.

Её первое заявление было отклонено ввиду отсутствия записей о полётах. Выяснилось, что в суматохе после аварийной посадки, кто-то не подписал или недозаполнил документы, но это быстро решилось. Она вновь отправила заявку, приложив по совету Ксеча благодарственное письмо от командования и, по его же настоянию, ещё и ссылку на статью того самого журналиста, который донимал её. Ответ пришёл быстро, в нём говорилось, что часов полётов у Таи недостаточно, но ввиду её заслуг, в качестве исключения она принята.

Занятия начались через несколько дней после её зачисления. Обладая хорошей памятью, ей не составляло труда вызубрить теорию. Но когда дошло до практических занятий, начались трудности. Некоторые из них были рассчитаны на тренажёры такого типа, которых на Луне не оказалось. Но эта проблема решилась после того, как Тая вернулась на Землю.

По прошествии двух месяцев с начала обучения, практические занятия на тренажерах были завершены и настала пора переходить к практике на корабле, однако он должен был быть класса «Комар» или выше, поэтому Тая пока не могла завершить прохождение курсов, так как её оставили на прежнем судне, которое было невероятно старым и не имело класса, а держалось в строю исключительно благодаря дефициту кораблей. За ней оставили право завершить обучение, как только она пройдёт необходимые практические занятия на судне соответствующего класса.

Полученное жалование и премиальные, Тая перевела на счета родителей, а после долго убеждала их, что ей ничего не надо.

У матери были заплаканные глаза, когда она позвонила и очки допреальности вывели её изображение. Обычно молчаливый отец тоже пообщался с Таей, но без видеосвязи. Он был сильно обеспокоен здоровьем Таи и просил её беречь руку. На вопрос о том, откуда он знает про руку, оба родителя наперебой принялись рассказывать как в родном посёлке все знают про подвиг дочери и поздравляют их, а ей передают приветы и пожелания здоровья, продвижения по службе и всё в таком духе.

Тае стало неловко. Хотелось рассказать правду, но это означало расстроить родителей, и она промолчала.

Закончив разговор, Тая откинулась в кресле и задумалась. Продолжать службу на старом корыте, без каких-либо перспектив, рискуя расстаться с жизнью потому, что корабль развалится прямо на ходу, ей не хотелось. Надо было что-то менять.

Теперь это буксир

Тая прибыла на станцию «Земля-Спейс», где проходила практику на последнем курсе академии ВКС. Для упрощения, станцию называли просто «Земля-С». Были ещё «Земля-Оборонная», с первой по седьмую, на них располагались стационарные орудия и тяжело вооруженные корабли для защиты планеты, но на этих станциях Тая не бывала.

В одном из доков станции «Земля-С» стояло их отремонтированное судно, покрытое слоем серебряной краски. Поначалу Тая не узнала в нём старый корабль, но обойдя вокруг всё же распознала знакомые черты. А затем, когда Тая увидела название на борту, ей стало смешно. Корабль назывался «Неваляшка».

Откуда-то материализовался Ксеч и спросил:

– Нравится? Я просил, чтобы назвали в твою честь, но мне конечно же отказали.

– А раньше он как назывался?

– Да никак. Корабль и всё. Вон там, чуть пониже и левее надписи, раньше был серийный номер. Это и было название. Сейчас этот номер только на табличке внутри.

– Понятно, – протянула Тая.

– Как самочувствие-то? – поинтересовался он. – Зажила?

– Так точно! – вытянулась в струнку Тая, молодцевато козырнув.

– Вольно, – расплылся в улыбке Ксеч. – Пойдём внутрь, глянем что там.

Они поднялись через транспортный люк и принялись осматривать корабль. Изнутри он так же был окрашен, а в некоторых местах ещё и восстановлен перед этим. Но краска была нанесена наспех, в ней пестрели частицы мусора и пыли, по рельефу было ясно, что наносилась она прямо поверх старой краски, без подготовки поверхности. Но всё же было приятно видеть корабль посвежевшим.

На переборочных дверях появились трафаретные надписи и наконец стало понятно, что это вход в кают-компанию, а не какой-то сложный ребус. Реактор тоже обновили, заменив топливные элементы, но это было известно только со слов инженеров, а вот остальные изменения были наглядными. Красная труба стала теперь зеркальной, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это просто панцирь из нержавеющей стали, а под ним был слой теплоизолирующего материала.

На вопрос Таи, как же теперь лупить по трубе, инженер сделал озадаченное лицо и попросил его подождать. Он ушёл, а через пару минут вернулся ещё с тремя инженерами и попросил задать вопрос им. Тая повторила свой вопрос, они переглянулись и дружно расхохотались, в изнеможении держась друг за друга и не в состоянии остановиться, они пытались повторить её слова и начинали хохотать снова и снова. Тая обиделась.

Ксеч заметил, что вопрос, собственно, вполне логичный, на что изнемогающий от хохота начальник участка ответил, что не надо теперь никого лупить, клапан заменён с аналогового на электромагнитный, со сдвоенной системой, а значит и с двойной надёжностью. Он заметил, что это можно было сделать и раньше, но им никто не сообщал о проблеме с клапаном при техобслуживании.

– Ввиду катастрофической нехватки кадров, а также внедрения огромного количества автоматики, корабль давно уже не нуждается в четырёх членах экипажа, а значит и четыре каюты здесь ни к чему, – продолжил экскурсию начальник участка. – Мы просто удалили переборки, добавив вам пространства для отдыха. Так же мы сделали вход в санузел прямо из кают, при этом обе двери блокируются, при нажатии на блокиратор любой из них. А проход через коридор мы убрали и поменяли расположение приборов санузла, получилось просторнее.

– Да как же мы в туалет-то будем из рубки теперь попадать? – спросил Ксеч. – Через каюту переться дольше, а ну как не донесём?

– С этим порядок, – успокоил его инженер. – Мы сделали вам ещё один санузел у рубки, правда пришлось украсть пространство у кают-компании, но, думаю, вы это переживёте.

Ксеч подошёл к новой переборочной двери, открыл её и присвистнул: «Ну и дела».

– Как пользоваться-то этим? – спросил он.

– Чуть позже закрепим табличку с инструкцией, там всё просто.

У инженера на линзах очков допреальности появилось изображение, и он сказал:

– Командир звонит, я должен ответить, извините, – после чего удалился.

Ксеч и Тая заглянули в кают-компанию, затем направились в рубку. Панели управления кораблём были существенно обновлены, старые кресла заменили на современные, с массой регулировок и настроек, а когда Ксеч сел в одно из них и нащупав кнопки под сиденьем стал их нажимать, оно завибрировало, и он подскочил от неожиданности.

В этот момент вернулся начальник участка и с улыбкой объяснил, что кресла хоть и не новые, но зато с функцией массажа. На вопрос Ксеча откуда взялись кресла, последовал ответ:

– Да у нас тут почти всё с разбитых кораблей. Вы же их и будете теперь буксировать.

Ксеч вытаращил глаза:

– Как это?

– А вы не знали? Ну ничего, скоро проинструктируют, потерпите.

– Дык это же не буксир! – возопил Ксеч.

– Теперь буксир, – спокойно ответил инженер. – мы и двигатели вам заменили, и буксировочные крюки приладили посерьёзнее, а то у вас какие-то игрушечные были, на них только мелочь таскать.

– А масса наша? А жёсткость корпуса? У нас даже буфера нет, да нас же сомнёт как фольгу! – не унимался Ксеч.

– Как это буфера нет? – удивился инженер. – Вон его везут, – и он указал пальцем на движущийся в их сторону погрузчик.

Ксеч задохнулся от возмущения и, не найдя что сказать, вышел из рубки. Тая хотела отправиться за ним, но передумала. Вместо этого она решила изучить обновлённые панели.

Теперь панели первого и второго пилотов были идентичными, в них были встроенные голографические проекторы, что позволяло отказаться от использования очков допреальности при управлении судном.

В основаниях панелей Тая заметила дверцы, решив, что там коммуникационные щиты, она всё же решила заглянуть внутрь и с удивлением обнаружила там встроенные холодильники для напитков и снеков.

– Ого! – удивлённо воскликнула она. – Вот это сервис.

– Что? – переспросил инженер, завершив очередной звонок и подходя к Тае.

– Холодильник! Здорово.

– Ах это. Ну да, мы решили вас побаловать… вообще-то ребята просто заскучали, пока ждали поставки запчастей и заняли себя таким образом. Порой простои бригады оборачиваются такими вот сюрпризами. Кстати, на современных судах всегда установлен холодильник в рубке. Так что у вас теперь рубка как на крейсере, – улыбнулся он. – Но в основном мы работали с приборами, конечно. Электроника ваша была такой древней, что ужас просто. Мы заменили все приборы, которые только возможно было. Альтиметр пришлось оставить, да ещё кое-какую мелочёвку. Только альтиметр вам ни к чему теперь, посадок, кроме как на станции, вам не предстоит, но для порядка пусть остаётся.

Тая закончила осмотр рубки и отправилась на верхнюю палубу, в машинное отделение, как теперь гласила надпись на переборке и указатели. Решив не подниматься по скобам через люк, чтобы поберечь руку, она пошла через основной вход, который вёл через трюм. По пути она встретила Ксеча. Тот с недовольным лицом что-то бормотал себе под нос, а увидев её разразился тирадой о том, как его это всё достало. Из его монолога Тая уловила, что руководство переквалифицировало корабль, а Ксеч этим недоволен.

Посетив машинное отделение, она заметила инженеров, что-то калибрующих. Ксеч накинулся на них с расспросами и снова разорался, а Тая отправилась осмотреть каюты.

По сравнению с прежними, каюты казались просто огромными. Переборка, в которой скрывался шкаф и койка, была удалена и это пространство добавилось к удвоенному пространству каюты, в результате ширина каюты стала не два, а почти пять метров. Раскладную койку с ремнями заменили на полноценную капсулу для сна, а шкаф стал немного больше. Стол остался прежним, как и бронешторы иллюминаторов. А вот кресло обзавелось братом-близнецом. Панель тоже изменилась, хотя и осталась на прежнем месте, а вот панель, которая была во второй каюте, просто закрыли металлической пластиной. Тая, заметив это, поморщилась – могли бы и поэстетичнее сделать. «Хотя, можно тут приклеить зеркало», – подумала она.

Через вторую переборочную дверь вошёл Ксеч и принялся ворчать:

– Нет ты видела, да? Переборку убрали, а вторую дверь оставили. И плакаты коллекционные спёрли, ну что за люди! Игорь тоже пропал, бедолага.

– Игорь?

– Да паучок у меня жил. Я его Игорем назвал. Ну корабль вроде как чудовище, я Франкенштейн, а паучок… ну в общем не бери в голову, – смутился он.

– Хорошо, – Тая улыбнулась, – не буду. Что-то у меня голова болеть начинает от запаха краски. Пойду я, наверное, по станции пройдусь.

– Иди, я пока здесь побуду, а после схожу к полковнику, может он мне объяснит, что за хрень тут происходит.

* * *

Несмотря на протесты командира, их корабль всё же переквалифицировали в буксир, доводы о недостаточной пространственной жёсткости, массе и даже неудачном для буксира расположении двигателя, не возымели действия. Кораблей катастрофически не хватало, поэтому альтернатив не было.

Первым заданием было доставить искорёженный корабль к орбите Луны, для дальнейшей разборки на детали, а оттуда отбуксировать к «Земля-С» прицеп с грузом запчастей. Как оказалось позже, в качестве прицепа использовались выпотрошенные корпуса списанных кораблей, наспех подлатанные и способные сохранять целостность разве что, при символических перегрузках.

Теперь приходилось двигаться значительно медленнее и путь до Луны занял почти десять суток. Ксеч поначалу ворчал, но постепенно успокоился и даже начал шутить как прежде. Новшества ему нравились, за некоторым исключением. Когда он узнал про холодильники под панелями, долго возмущался жадностью отдела снабжения, который не предоставил подходящее для хранения в них продовольствие.

Тая, чтобы успокоить его, исхитрилась затолкать туда несколько квадратных коробок с концентратами соков. Хотя крепления были рассчитаны на круглые бутыли, они фиксировали весьма надёжно.

Вопреки опасениям, буксируемое судно неприятностей не доставляло.

Сцепка представляла из себя перекрёстно натянутые тросы из синтетических волокон, а в натяжении их держало магнитное поле, создаваемое мощными электромагнитами, встроенными в резиновый буфер корабля и ответные электромагниты, которые устанавливались на буксируемое судно. Одноимённые магнитные поля заставляли тросы звенеть от натяжения. Таким образом возможно было не только тянуть, но даже толкать груз в нужном направлении.

Кают-компания, которая в давние времена выполняла функцию столовой, теперь ещё вмещала оборудование для хранения и разогрева пищи, по сути, превратившись в камбуз. Ксеч, заметив это, простил инженерам всё, включая плакаты. Первым делом он нашёл и разогрел пиццу.

Доедая второй кусок пиццы, Тая слушала рассказ о том, как раньше люди бороздили космос, питаясь невесть чем и не имея возможности даже сварить кофе.

Она заметила, что прошлый их полёт именно так и проходил, на что Ксеч воскликнул:

– Вот именно! Радуйся, что гастрит не заработала или похуже чего!

Полёт до Луны прошёл спокойно. Поначалу они были заняты изучением произошедших с кораблём изменений, но постепенно новизна стала привычной. Обратный путь был тоскливо однообразным. Тая изнывала от скуки, да и командир, похоже, тоже заскучал.

– А ты думала у нас каждый полёт так весело будет как в прошлый раз? – усмехнулся он. – Привыкай к рутине. Я так и летал много лет. Правда у меня напарники всё мужики были, до тебя вот, молоденький такой, на повышение пошёл, запамятовал как его. А, вспомнил, Арвин! Всё на боевой корабль мечтал попасть, ох и надоел он мне – никакой фантазии, только бы приказы ему выполнять, да стрелять куда ни попадя. Типичный винтик боевой единицы. Заметь, не шестерёнка даже. Таким твердолобым везде у нас дорога. Дослужится до полковника, будет корабли губить, игнорируя рекомендации тех, кто ниже по рангу и пресмыкаясь пред теми, кто выше, поддакивая им и всячески заискивая. Тьху!

– А долго вы вместе летали? – осторожно поинтересовалась Тая

– Дохрена! – воскликнул Ксеч. – Дохренища даже. Почти год он мне на нервы действовал. Я, чтобы избавиться, дал ему великолепную рекомендацию, иначе бы этот болван ещё год меня донимал.

– Значит до повышения не меньше года налетать нужно? – огорчилась она

– Да по-разному бывает. У меня был напарник, того повысили через пару месяцев, кажется. Но тогда у Марса бои были, катастрофическая нехватка кораблей и бойцов, меня самого не перевели только по возрастным ограничениям. Здоровье-то у меня ого-го было.

– Ясно, – сказала Тая, а в душе кошки заскребли.

– Да ты не грусти! Получишь ты своё повышение скоро, ещё «Пегасом» командовать будешь. У тебя всего один полёт, а дело во какое толстое! – и он показал указательным и большим пальцем толщину, которой не обладала даже энциклопедия.

– Угу, конечно, – буркнула Тая.

– Да я тебе правду говорю! Видел я твоё дело, когда с полканом лаялся! – принялся доказывать он.

– Моё? – удивилась она.

– Да точно тебе говорю! Там имя твоё было на обложке. Дело толстенное, ужас просто! Вот увидишь, скоро тебя повысят.

– А зачем моё дело у полковника лежит?

– Да хрен его знает. Нас же под его командование перевели, может и дело он запросил, почитать. Обычно-то электронным файлом пересылают, а после и печатный вариант, чтобы дублировать записи на бумажном носителе. Хрен их разберёт, этих вояк. Давно уж от бумажек все отказались, а они всё ковыряются в них.

Тая промолчала. Вроде всё сказанное командиром было логично, но что-то её беспокоило.

* * *

Их вновь отправили к Луне, в этот раз Ксеч вытребовал подходящие для хранения в холодильниках снеки и напитки, а ещё он притащил откуда-то плакаты и наклеил их у себя в каюте.

Смена Таи подходила к концу, когда командир вплыл в рубку и сказал:

– Я ухожу.

– Куда? – не поняла Тая.

– На покой. Хватит с меня. Эта работа и раньше была отупляющей, а сейчас и вовсе обезьяньей стала. Мы тратим времени втрое больше, чем занимал этот путь раньше. И это при том, что наш корабль один из самых старых и медлительных. Меня эта рутина до альцгеймера доведёт. Мы тут вообще не нужны, корабль и автоматика водить может, задача проще некуда.

– Когда? – только и спросила она.

– Да как на станцию вернёмся, так сразу челобитную и подам. Убили мне радость от космоса, повышения не видать, а ползать по три недели до луны и обратно мне надоело, – махнул он рукой.

– Может передумаете? – неловко попыталась его отговорить Тая

– Да нахрен я тебе сдался? Дадут тебе в напарники молодого, энергичного юношу, закрутишь любовь с ним, будешь рассказывать какой у тебя командир противный был. Кстати, ты же понимаешь, что после моего ухода командиром корабля сделают тебя?

– Эмм.. не думала об этом.

– Ну вот подумай. Это повышение ведь. В общем, считай, что это очередной твой шаг к мечте. Ты девка умная, пробьёшься. Главное, не унывай. И дыши.

Шпион

Как только они вернулись на станцию «Земля-С», Ксеч отправился подавать «челобитную». Тая приуныла и решила сходить к теплицам. Их она нашла ещё во время практики и проводила там редкие часы свободного времени. Вид зелёных растений на фоне космического пространства за куполом из прозрачных полимеров, доставлял ей какое-то особое удовольствие.

Мимо сновали люди, в широких коридорах двигались погрузчики и прочие машины, было шумно, а хотелось тишины и уединения.

По пути она встретила нескольких знакомых, перекинулась парой незначительных фраз с ними. С удивлением узнала, что её однокурсник уже получил повышение, хотя ничего выдающегося он не совершил.

Войдя в теплицы, она немного расслабилась. Воздух был влажным и тёплым, в то время как на станции было прохладно.

Через полчаса она привела в порядок мысли и попыталась оценить сложившуюся ситуацию. В целом, Ксеч был прав: если он уйдёт, Тая получит повышение и станет командиром корабля. Но это был путь в никуда. Уж лучше служить на военном корабле мелкой сошкой, чем командовать бесполезной жестянкой.

Футляр с очками завибрировал. Она вытащила его из кармана комбинезона, вынула очки и надела. Звонил Ксеч с новостями. Он поинтересовался, где сейчас Тая, сказал, что скоро придёт и прервал связь.

Через полчаса он пришёл, и Тая поняла – что-то случилось.

Направляясь к ней, он озирался по сторонам. Подойдя ближе, он сказал лишь «пойдём» – и двинулся дальше. Шёл он размашисто, Тае приходилось семенить за ним.

– Слушай внимательно, – начал он тихо, – смотри не сболтни никому. И гляди по сторонам, чтобы ушей лишних не было.

Тая не понимала, что происходит, но кивнула.

– Полковник наш, тот ещё хрен, не хотел меня отпускать, но я макнул его мордой в свою выслугу лет и свои заслуги. Он, похоже, уже догадывался, потому что моё дело тоже лежало у него. В общем, листал он его листал, да на стол бросил, сказал звонок важный, ответил, а после умчался, ничего не сказав. Ну я как сидел в кабинете его, так и остался, думал, придёт скоро. Потом мне стало интересно, что же там в деле моём, решил я его поглядеть. Беру папку и тут вижу, лежит твоя под ней. Я ещё подумал, что странно это, до сих пор на столе у него твоё дело, а прошло ведь времени немало. И папка толстенная, во! – он снова показал указательным и большим пальцами невероятную толщину дела Таи.

– А дальше? – затаив дыхание спросила Тая.

– Ну вот, взял я, значится, твоё дело, а оно на голопроекторе лежало, оказывается. И тут видно стало голограмму с внутренней инструкцией, пометка «С», это секретно, значит. Текст дословно не помню, но суть такая – женщинам в космосе не место. Замедлить продвижение по службе женского состава или как-то так. А подписано адмиралом нашим!

– А вы не придумали это? – засомневалась Тая.

– Да шоб я сдох! Правду говорю, так и было всё! Я поглядел своё дело, положил всё как было, посидел ещё немного, но полкан так и не вернулся, ну я к тебе и рванул. В общем ты это, – он замолк, увидев, что в теплицы вошёл человек и принялся что-то делать с растениями.

– Рад был видеть, всех благ, потом увидимся, – заявил Ксеч громогласно, подмигнул ей и направился к выходу.

Тая пошла было за ним, но Ксеч, обернувшись, сделал страшное лицо, и она изменила направление.

* * *

Позже им удалось поговорить наедине. Ксеч посоветовал вызубрить устав и все служебные инструкции, чтобы найти способ получить повышение. При соблюдении всех формальностей, Тая могла бы добиться карьерного роста вопреки желанию адмирала. Отказать ей без причин не могли, поэтому шансы ещё оставались.

Полковник подписал заявление, но Ксеч мог уйти не ранее чем через две недели, поэтому предстоял ещё один совместный рейс.

Пришли тревожные вести со станций у Сатурна и его спутников. Часть персонала станции «Земля-С» откомандировали на «Сатурн-С», так же в ту сторону двинулись тяжёлые боевые корабли, класса «Коршун», которые несли на борту новейшее вооружение. Туда же направились два эсминца класса «Пегас», трюмы которых были заполнены термоядерными минами, мощностью в несколько гигатонн.

В результате, персонала на станции стало гораздо меньше, а оставшиеся люди были сильно встревожены и почти не общались между собой, если это не касалось служебных обязанностей. Все напряженно следили за новостями.

Кто-то из командования, чтобы разрядить обстановку, привёз на станцию собаку. Это была рослая доберманша, которая с любопытством исследовала каждый уголок и радостно неслась ко всем, кого видела, сначала обнюхивала, а после требовательно тыкалась в руку, вымогая ласки и угощения.

Некоторые сотрудники поначалу пугались, но после привыкли и даже стали сами подзывать её, трепать по загривку и чесать за ушами.

«Неваляшка» получила задание отправляться к Марсу с грузом деталей снятых с разбитых кораблей, а также с некоторым количеством продовольствия. Дабы не снижать скорость, всё это разместили в трюме, да так плотно, что попасть в машинное теперь возможно было только через люк возле рубки.

На Марсе имелось несколько десятков военных и исследовательских станций. Так же на планете было несколько шахтёрских колоний и одна фермерская. На орбите находились четыре оборонительные станции и одна ремонтно-транспортная. «Неваляшку» отправили к станции «Марс-О IV».

Путь должен был занять более месяца, из чего стало ясно – хитрый полковник решил задержать Ксеча на службе как можно дольше. Но тот и не протестовал, ведь это не унылое ползанье к Луне и обратно, а полноценный рейс.

Тая обрадовалась, узнав куда их направили, рутина и её уже начала утомлять.

Тая ожидала командира у кабинета медосмотра. Она уже прошла все процедуры и в ней бурлила жажда деятельности. Ксеч вышел довольно быстро, кивнул ей и направился по коридору. Тая засеменила следом.

По пути они перекинулись несколькими фразами, но командир был какой-то отстранённый и большую часть пути они проделали молча.

Тая держалась за поручень, пока лифт стремительно нёсся. Лицо у командира было непривычно серьёзное.

Двери лифта раскрылись, и они направились по коридору. Тая удивилась, людей почти не было, хотя обычно здесь было не протолкнуться.

Войдя в огромный ангар, они направились к своему судну, по-прежнему молча. У трапа стояло несколько крупных контейнеров, на одном из них был стикер с надписью «В добрый путь». Ксеч заглянул внутрь контейнера, там лежал облегчённый защитный скафандр без встроенного экзоскелета. Такой же был и во втором. Ещё один контейнер вмещал банки со сгущёнкой, батончики и плитки шоколада.

– Уважил, значит, – хмыкнула Ксеч.

– Ой. Что это? – удивилась Тая.

– Подарок от полкана. Знает, что я сладкое люблю. А скафандры я вытребовал для порядку. Хрен его знает, когда наше корыто развалится. Лишними не будут. А то в наших лёгких скафандрах мы только пару часов продержимся, да и то, если излучения сильного не будет, иначе вообще заживо сваримся. Да и старые они уже. Ладно, хватай свой, а я возьму эти два, – он закрыл контейнеры и крякнув, поднял их.

– Скафандры тут закрепим, у шлюза. А старые в контейнеры сложи, я вынесу сейчас. Не хватало ещё этот хлам с собой на Марс тащить, – сказал он, поднявшись на борт.

На Марс

Это был первый раз после ремонта, когда они использовали маршевые двигатели на полную мощь. Корабль стремительно набирал ускорение, тело вжимало в спинку сиденья, показания приборов были в рамках допустимых значений, и Тая наконец почувствовала себя счастливой. Именно об этом она мечтала, когда поступала в академию ВКС – путешествия, новые места и приключения. Впрочем, приключений у неё в копилке было уже достаточно, решила она, вспомнив первый полёт.

– Порядок, кажись. Иди отдыхать, я подержурю, – сказал командир, открыв на панели бортовой журнал и делая пометки в нём.

– Да я же два дня отдыхала на станции, может лучше вы? – предложила она в ответ.

– Я уже в журнал себя вписал, так что иди. Успеешь ещё надежуриться, нам ещё долго лететь.

– Хорошо, – сдалась Тая и отправилась в кают-компанию.

Спать не хотелось, в крови бурлил адреналин и жажда приключений, хотелось каких-то свершений и открытий.

Оказалось, что при таком ускорении корабля, повреждённое плечо отзывается тупой болью от сильной нагрузки на него, поэтому Тая двигалась осторожно, а потому медленно.

Добравшись до кают-компании, она включила кофемашину, сделала себе кофе и уселась с поилкой в одно из кресел, зафиксировав ремни.

Она включила проектор, вызвала должностную инструкцию второго пилота и принялась тщательно её изучать. По прошествии некоторого времени, она сменила её на инструкцию первого пилота, а позднее – командира корабля. Инструкции кардинально отличались даже для ремонтников и буксировщиков. Не говоря уж о боевых судах и кораблях снабжения.

Втянувшись в изучение документов, Тая не сразу услышала вызов командира.

– Ты где?! – вновь донеслось из динамика в панели.

Она нажала на кнопку связи и ответила:

– Я здесь, в кают-компании.

– Твоя смена, иди, – услышала она.

* * *

Путь до Марса проходил спокойно, но скучать Тае было некогда, в свободное от дежурства время, она была занята изучением должностных инструкций, устава и прочих документов. Конечно, в академии они изучали устав, но Тае и в голову не приходила искать в нём какие-то лазейки.

Несколько раз на радаре появлялись другие корабли, двигавшиеся в попутном направлении, но все они были быстроходнее и вскоре скрывались впереди.

Тело постепенно адаптировалось к перегрузке, и Тая почти не замечала её. Плечо тоже перестало болеть, лишь изредка напоминая о себе.

Клапан сброса давления больше не доставлял неудобств и был благополучно забыт. А вот скрежет стыков реакторного модуля с кораблём так и остался.

Ксеч открыл в себе страсть к приготовлению пищи. Однажды он исхитрился приготовить пирог с вишней, хотя Тая точно знала, что на борту муки нет и быть не могло. На её расспросы Ксеч хитро улыбался и отвечал, что мука ему и не нужна, достаточно иметь рис и немного смекалки.

В следующий раз он приготовил торт из сгущёнки и галет. Было необычно и вкусно.

Прошло несколько недель, и они отключили маршевые двигатели. Корабль продолжал движение по инерции. Сверившись по квазарам, Тая пришла к выводу о необходимости корректировки курса, о чём доложила командиру, когда он явился в рубку. Тот проверил её расчёты, затем произвёл свои и сказал:

– Да, ты права. Приступай, а я погляжу.

– Но ведь сейчас ваша смена, – возразила она.

– Ничего, я переживу это. Тебе надо практиковаться, а мне уже незачем. Приступай.

Когда Тая изменила курс, Ксеч перепроверил его дважды, затем сказал:

– А ты молодец. У меня с первого раза никогда не получается. Ну всё, иди отдыхать.

Через восемь дней они приступили к маневрам торможения, чтобы совершить гравитационный маневр у Деймоса, когда будут пересекать его орбиту. То же самое предстояло сделать у Фобоса.

Затем, когда они закончили гравитационные маневры, Ксеч спросил – готова? Сейчас дефлекторы инерции включать будем. Надеюсь, не полыхнём опять.

– Так точно, – улыбнулась Тая.

– Ну, начнём тогда. Дефлекторы твои и тормозные тоже. А на мне реактор, маневровые, траектория и прочее. Дыши глубже.

– Я готова, – произнесла она, приняв управление.

– Зелёная, норма, норма, – коротко и ясно отрапортовал командир.

– Дефлекторы 10%, – произнесла Тая пересохшими от волнения губами.

– Зелёная, давление растёт, температура норма.

– Дефлекторы 20%.

– Зелёная, всё растёт, но в допусках.

– Дефлекторы 30%. Торможу?

– Зелёная, всё продолжает расти. Пробуй коротко.

– Три, две, одна – отсчитала Тая, вспоминая как их утлое судёнышко едва не развалилось при подобных маневрах в первый её полёт.

Торможение проходило довольно хорошо, если не считать небольшой вибрации.

– Отлично, дай больше мощщи на дефлекторы, – сказал командир и добавил, – реактор ещё зелёный. Хорошо поработали архаровцы.

– Дефлекторы 40%, торможение через три, две, одну, – Тая начала торможение. На глаза набегал пот и пощипывал их, в ушах молотом ухал пульс, а руки дрожали.

– Почти оранжевая, температура норма, давление сбросили до нормы. Дыши глубже, – попытался успокоить командир.

– Дефлекторы 50%, торможение через три, две, одну.

Вибрация немного усилилась, но ещё не вызывала опасений. Корабль справлялся отлично, похоже инженеры и впрямь хорошо с ним поработали.

– Мы слишком быстро движемся, надо сбрасывать сильнее. Пробуй сразу 75%.

– Хорошо, – хрипло произнесла Тая и попыталась сглотнуть, – дефлекторы 75%, торможение через три, две, одну.

В этот раз вибрации не было, а торможение практически не ощущалось, хотя происходило дольше и при большей мощности двигателей.

– Отлично! Хлебни воды. Реактор оранжевый, давление растёт, температура почти критическая. Сохраняй.

Тая отпила воды из бутылки, взяв её из держателя в задней спинке кресла и попытавшись установить обратно, выронила. Бутылка тут же направилась в сторону.

– Ты не отсчитывай, просто говори торможение и всё, – посоветовал Ксеч, ловя плывущую к нему бутылку.

– Дефлекторы 80%, торможение, – послушно произнесла она, забыв от волнения передать управление автоматике и начав торможение вручную.

– Нахрена? Сохрани настройки и включи автоматику, – одёрнул её командир.

– Извините. Сохраняю настройки и переключаю на автопилот, – произнесла Тая и спросила: – Реактор?

– Оранжевый, давление в допуске, температура тоже, но близка к критической. Отдыхаем пока. Молодец, девчонка! – он дотянулся и хлопнул её по спине, немного не рассчитав силу.

Тая ответила:

– Стыдно. Разволновалась, напутала.

– Всё в порядке. Скорость-то у нас будь здоров, я бы тоже заволновался. Привыкнешь. Ты, главное, дыши.

Пропуск

Спустя четыре часа, когда корабль достиг орбиты Марса, двигатели прекратили извергать плазму. Ксеч поздравил Таю и предложил в честь этого приготовить вафли. Она подумала, что он шутит, но согласилась.

Через некоторое время Тая пристыковала корабль к оборонной станции и началась выгрузка.

– Иди пройдись, трудяга, – сказал ей командир, – а то уже две смены тут сидишь. Устала, поди?

Тая только сейчас поняла, что комбинезон и кресло насквозь мокрые от её пота. Она отстегнула ремни и потянулась. Всё тело задеревенело от напряжения, в травмированном плече был какой-то дискомфорт.

– Да, пожалуй. Пойду станцию хоть посмотрю, – ответила она.

Освежившись в душе и сменив комбинезон, она перешла через трюм в станционный шлюз, а затем на станцию, где ей преградил путь солдат в боевом скафандре.

– Пропуск! – потребовал он.

– Эмм… здравствуйте. А у меня нет. Где взять? – спросила Тая.

– Обратитесь к командующему станцией. Без пропуска запрещено находиться на станции, – ответил солдат, вздёрнув подбородок.

Про себя Тая подметила, что скафандр был собран из нескольких других, это было ясно по разным оттенкам и изношенности частей. На забрале была трещина, что являлось грубейшим нарушением техники безопасности. Похоже, солдатика поставили специально ради них и попасть на станцию ей не светит. Но она всё же спросила:

– Как я могу связаться с командующим станцией?

– Вы можете явиться к нему лично, либо позвонить.

– Отлично, в таком случае подскажите мне его контактный номер, пожалуйста, – улыбнулась она солдату, самой милой из своих улыбок.

– Контактные данные руководства передавать третьим лицам запрещено, – безапелляционно заявил солдат, выпячивая грудь.

– Хорошо, в таком случае, выходит, я должна лично явиться в кабинет командующего? – спросила Тая

– Так точно! – сказал солдат, выпятив грудь ещё сильнее. Тая подумала, что ещё немного и бедолага заработает перелом позвоночника.

– Ну тогда я пошла к нему, – сказала Тая и шагнула вперёд. Солдат встал у неё на пути и заявил:

– Никак нет! Вам запрещено находиться на станции без пропуска.

– Как же я могу получить пропуск, если вы мне не даёте пройти к начальнику станции для его получения и не даёте его контактные данные? – спросила Тая, глядя на солдата снизу вверх.

У того сделалось такое лицо, будто он пытается расколоть орех, сжимая его меж бровей. Тая даже стала опасаться, как бы вдобавок к перелому позвоночника, у бедняги не случился инсульт от умственного перенапряжения.

Наконец, он сказал: «Отправьте депешу».

– Хорошо. Как я могу это сделать? – спросила Тая, уже подозревая, что реализовать это не легче, чем предыдущие варианты.

– Для этого необходимо составить сообщение и отправить его с любого станционного терминала, – отрапортовал солдат, размахивая при этом своей квадратной челюстью так, словно от интенсивности зависела его жизнь.

– То есть для того, чтобы отправить депешу, я должна находиться на станции? – уточнила Тая.

– Так точно! – подтвердил солдат, зачем-то подняв голову и глядя куда-то вверх влево.

Тая даже оглянулась, чтобы посмотреть в том же направлении. Может там что-то есть? Но там ничего достойного внимания не обнаружилось. Тогда она сказала:

– Ну тогда я пошла отправлять депешу, – и сделала шаг.

Солдат кинулся к ней со словами «Никак нет!» – и, попытавшись преградить путь, положил руку ей на грудь. Тая про себя возликовала, теперь-то этот олух у неё в руках, но внешне виду не подала. Вместо этого она громко произнесла:

– Солдат! Отставить домогательства!

Услышав этот, он опешил и отступил на шаг, Тая только этого и добивалась. Повысив голос, она продолжила:

– Так вот чем вы заняты, пока все воюют! Хватаете женщин за грудь! Немедленно сообщите свою фамилию и звание!

Персонал, занимавшийся разгрузкой «Неваляшки», заинтересовался ими и стал покидать погрузчики, чтобы подойти ближе. Из трюма так же вышли несколько человек с планшетами, очевидно они вели учёт и заслышав шум, решили проверить что происходит.

Солдат продолжал пятиться, заливаясь краской, а Тая напирала:

– Я не слышу вашей фамилии, солдат! Немедленно назовите её, чтобы я могла сообщить о вашей грязной выходке командующему станцией! И не забудьте сообщить своё звание, пока вы ещё не понижены до уборщика чёрных дыр!

Бедный солдатик не знал куда девать глаза. Люди стали посмеиваться, указывая на них и что-то говоря друг другу, а Тая, войдя в раж уже не могла уняться:

– Немедленно верните руку туда, где она была секунду назад! Пусть все видят, что вы себе позволяете во время несения караульной службы! Или ваша смелость на пике лишь когда никто вас не видит? Я всё ещё не слышу вашей фамилии!

– Галлер, – промямлил солдат широко раскрыв глаза и продолжая пятиться.

Тая развернулась, подошла к толпе и обратилась к кому-то, кто стоял ближе всего к ней, потребовав:

– Немедленно проводите меня к ближайшему терминалу, чтобы я могла отправить депешу командиру этого извращенца с жалобой на его действия!

Женщина, к которой обратилась Тая, держала в руке планшет и задумчиво поглядев на него, ответила:

– Ну хорошо. Пойдёмте.

Передав планшет кому-то из толпы, она пошла вперёд, а Тая за ней.

Когда они проходили мимо несчастного солдата, тот было попытался возразить, сделав шаг поперёк их траектории, но Тая встретила его действия громогласным заявлением:

– Вы снова домогаться будете и за грудь хватать?!

– Я, я, нет, я просто… – замямлил солдат и отступил.

– Несите службу достойно! И не смейте больше позорить ВКС! – заявила Тая и гордо повернув голову, прошествовала мимо него.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Тая спросила провожатую:

– А далеко до терминала?

– Да мы их уже штук пять прошли, – ответила та.

– Ой, а мне же терминал надо было, – сказала Тая

– Ну конечно, – усмехнулась провожатая, – идём уже.

Не зная, что делать, Тая последовала за ней, сделав вид, что всё в порядке.

Станция была значительно меньше, чем «Земля-С», но персонала здесь, как ей показалось, было втрое больше. Тая заметила, что через каждые пятьдесят метров установлены патерностеры, но движутся они крайне медленно. Заметив, куда она смотрит, провожатая сказала:

– Во время тревоги скорость выше. А ещё они как-то связаны с вентиляционной системой.

– Спасибо. А часто тревога бывает? – поинтересовалась Тая.

– Да не особо. Сегодня ещё не было, так что может увидишь, – ответила женщина.

– А что мне делать если тревога?

– Прикинься мёртвой, – пошутила она, – или делай как я.

– Хорошо, – улыбнулась Тая. А после спросила: – А куда мы идём?

– К командиру станции, на расстрел.

– Ну серьёзно.

– Да к командиру станции, говорю же. Расслабься. Меня, кстати, Индира зовут.

– А меня Тая.

Они дошли до конца широкого коридора и свернули в неприметное ответвление. Тая уже начала беспокоиться, когда они подошли к переборочной двери с надписью «Командир станции Кальник Ф. Е. »

– Ну всё, тебе туда, – указала Индира на дверь.

Тая переминалась с ноги на ногу и тогда Индира взяла её за руку, приложила ладонь к сенсору и вошла, увлекая Таю за собой.

За столом сидел мужчина средних лет в очках допреальности и делал пометки в воздухе. Он поднял взгляд на них и встал. Индира подошла, обняла его и поцеловала.

– Вот, скандалистку тебе привела. Так хотела на станцию попасть, что чуть солдата не совратила, – заявила Индира ему.

Он улыбнулся, выходя из-за стола и сказал:

– Опять ты выдумываешь. Здравствуйте. Меня зовут Фёдор Евгеньевич. У моих родителей было странное чувство юмора, так что смейтесь, я уже привык.

– Здравствуйте, – пролепетала Тая. – Простите, я не понимаю о чём речь.

– Фекальник. Не заметили надпись на двери что ли? – спросил Фёдор Евгеньевич.

– Заметила. Но я не думала о таком, – сказала Тая, пытаясь понять, что же в этом смешного.

– А вы, простите, кто будете? Ах, где мои манеры, хотите кофе или чай? У нас есть горячий шоколад, если пожелаете.

– Я Тая. Тая Грэй. Мы привезли груз с «Земля-С». Спасибо, я бы шоколад с удовольствием.

– Милая, сделай нам по чашечке и себя не забудь, – шлёпнул Фёдор Евгеньевич по попе Индиру. Та в ответ сделала вид, будто хочет его укусить и направилась в противоположный угол кабинета, где стоял буфет.

– Моё имя славянское и, если оно вам не даётся, можете звать меня просто Федя или Фреди, – уточнил Фёдор Евгеньевич. – А это моя жена, Индира. Она не любит, когда её называют по отчеству, поэтому просто Индира.

– Рада знакомству.

– Полагаю, пропуска у вас нет? – спросил он

– Нет. Я бы хотела его получить, если это возможно.

– Станция оборонительная, поэтому у нас с этим строго. Но раз уж вы сюда попали, – он многозначительно глянул в сторону жены и выразительно добавил, – с сопровождением, то пропуск вы получите, иначе не сможете покинуть станцию. Действует он всего сутки, поэтому поторопитесь покинуть режимный объект, пожалуйста.

Он сделал несколько манипуляций руками в воздухе, потом жест подтверждения, затем ещё несколько манипуляций и подошёл к ней:

– Посмотрите в камеру.

Тая послушно посмотрела в камеру, которая была в переносье его очков допреальности.

– Отлично. Приложите пальчик вот сюда, – указал он на панель рядом с клавиатурой.

Тая подписала отпечатком пальца какой-то документ, который мог оказаться чем угодно, вплоть до признания в шпионаже.

– Ну вот и хорошо. Теперь осталось переслать пропуск – и вы можете покинуть станцию. Смотрите не заблудитесь, а то у нас на пятой палубе стоят новейшие орудия, вдруг вы их увидите, – подмигнул он ей.

– Спасибо. Я постараюсь не заблудиться, – подмигнула она в ответ.

Вернулась Индира с подносом, на котором стояло три чашки с горячим шоколадом и какая-то выпечка.

Обратный путь

Тая всё-таки «заблудилась». Обойдя всю станцию и вдоволь наглазевшись, она вернулась к кораблю. На посту стоял уже другой солдат. Он хмуро проверил её пропуск, держа при этом руки за спиной, затем произнёс, глядя в пол:

– Всё в порядке. Проходите, пожалуйста.

– А где Галлер? – спросила Тая.

– В данный момент Галлер моет гальюн, – доложил солдат с ухмылкой.

– Правда? – удивилась Тая.

– Никак нет. Но он просил передать это вам, – ухмыльнулся солдат еще шире.

– Очень жаль. Он милый и очень интересный собеседник. Передайте ему, что Тая Грэй с нетерпением ждёт новой встречи, – сказала она, послала воздушный поцелуй и вошла в шлюз.

Едва её завидев, Ксеч принялся её отчитывать:

– Ты что устроила? Да парнишку чуть кондратий не хватил! Да он же баб теперь бояться до конца жизни будет!

– Я ничего не устроила, мы очень мило побеседовали, и я пошла осматривать станцию, – захлопала она ресницами.

– Да что ты брешешь! Мне уже всё доложили. Как так можно, а ежели бы он за оружие схватился? – волновался командир.

– Да всё нормально. Я просто немного поиграла с ним. Больше не буду так, – пообещала она.

– Ну конечно. И как я теперь оставлю тебя? Да ты же всю солдатню до заикания доведёшь, едва я на пенсию выйду, – не унимался он.

– Да всё нормально будет. Я же обещала, что ТАК я больше не буду.

– Угу, – буркнул Ксеч, – ладно, идём вафли есть.

– Вафли? – удивилась Тая.

– Ну да, я же обещал. Ты расхотела что ли?

Она подумала, что и правда не хочет после угощений Индиры и Федди, Фредди… в общем Фекальника, но, чтобы не обижать командира, ответила:

– Хочу, конечно.

Вафли оказались очень вкусными, Тая даже пожалела, что перед этим наугощалась выпечкой. Но Ксеч расценил её скромный аппетит как внимание к фигуре и похвалил за это.

– Как настроение? – спросил он.

– Хорошо, – сказала она, подозрительно глядя на него.

– Ну и замечательно. Через пару часов нас начнут грузить, и мы рванём обратно. Рванём буквально.

– Как это? – спросила она.

– А через ЭМУ. Говорят корабль выдержит, но на всякий наденем скафандры.

– Через ускоритель? – удивилась Тая

– Ну да. Я же так и сказал – ЭМУ. Электромагнитный ускоритель, то бишь.

– А он точно нас разгонит, а не распылит? – засомневалась она

– Да хрен знает. Говорят, нормально всё будет, рассчитали уже. И времени нам, говорят, дохренища сэкономит. Недели две уж точно.

– Ну не знаю, – продолжала сомневаться Тая, – может лучше сами?

– Не, сами никак, там срочный груз.

– Так отправили бы другим кораблём.

– А нету. Ты много видела кораблей пока мы тут?

Тая задумалась. Действительно, кроме «Неваляшки», больше ни одного корабля на погрузке и разгрузке не стояло. Она нашлась:

– Так на «Марс-С» они ведь все!

– Нет, доча. У Марса кораблей раз-два и обчёлся. И у Земли так же. Они все к Сатурну пошли. Ну почти все. Серьёзное там что-то назревает, кажись починили свою хренотень эти козлы иножопые, опять нападать стали. Последние три года они ведь только оборонялись, а теперь что ни день, то атака. Нельзя нам отказаться, слышишь? Нужное мы везём, поверь.

– А что везём-то?

Ксеч отвёл взгляд, вздохнул и наконец произнёс:

– Полоний.

– Руду что ли? – удивилась Тая.

– Нет. Чистый. В контейнерах.

– Так он же фонит, а у нас корабль для такого не предназначен. Или я путаю что-то?

– Всё верно, но там альфа-излучение, оно даже бумагой отсекается. Контейнеры все с защитой от бета-излучения. Так что порядок.

– Что-то вы недоговариваете, – подозрительно произнесла Тая

– Ну… живёт он не долго. Они там в раствор какой-то положили его, но все равно надо доставить как можно быстрее. А ещё, если какой-то из контейнеров повредится, мы без скафандров на борту не выживем. А в скафандрах дольше пяти суток не протянуть, сама понимаешь.

– И отказаться мы не можем?

– Можем. Дело добровольное. Я согласился, а ты сама решай.

– Зачем?! – воскликнула Тая.

– Без него никак. Иножопые в прошлый раз нас так прижали здесь, у Марса, что чудом их остановили. Да и то, лишь потому что их корабли назад вернулись после того, как мы в тыл к ним зашли и жахнули по этой их… крепости или что это за хрень у них. Мой сын там и погиб. Я после этого в ВКС и пошёл.

– Я не знала. Мне очень жаль.

– Да. Мне тоже.

Они помолчали, потом командир произнёс:

– Прости, доча. Я все равно повезу его. А ты можешь тут остаться, напишешь прошение перевести тебя на другой корабль или доставить на «Земля-С», они поймут. Ты девка молодая, зачем тебе жизнь губить. А я старый уже, мне жить два понедельника осталось, да и жить-то уже незачем, – он отвернулся, но Тая заметила скупую слезу.

– Как же вы один?

– Справлюсь. Сделаю гравитационный у Луны, затем у Земли, делов-то.

– Нет. Я лечу с вами, – решила Тая.

– Не дури. Мы, может, не долетим даже. ЭМУ нас разгонять будет, корабль не выдержит и нет тебя. Живи, пока молодая. Я сам.

– Нет, я лечу! – упёрлась она, – если это надо для победы, то я обязана! Даже если в одиночку долететь удастся, вам его не затормозить одному. Не упрямьтесь.Всё, летим.

– Может передумаешь?

– Я сказала нет!

– Ох и вредная ты, девчонка. Ладно, пойду вздремну пока грузят. Ты тоже отдохни, устала поди.

Станция-ЭМУ

Они сделали гравитационный маневр, использовав тяготение Марса для разгона, затем направили корабль в кольца электромагнитного ускорителя, которые отстояли друг от друга на строго определённое расстояние. Если корпус корабля взаимодействовал одновременно с двумя или более кольцами, его разрывало на количество частей, кратное взаимодействовавшим с ним кольцам. Поэтому для крупных кораблей, первые кольца цепочки отключали.

Расстояние между кольцами увеличить более чем на пять километров было невозможно из-за пока не решённой проблемы затухания, а расстояние между каждой следующей парой колец должно было удваиваться.

Таким образом, при использовании ЭМУ, компактные корабли проходили через большее количество колец и даже обладая маломощным двигателем, получали ускорение выше, чем их крупные собратья.

– Волнуешься? – спросил командир.

– Да, – честно призналась она.

– Дыши. Думай не о том, что тебя пугает, а о том, чего ты хочешь достичь своими действиями. Сосредоточься на цели. Космос любит спокойствие.

– Постараюсь.

– Подходим, включайте, – произнёс командир в гарнитуру и далеко впереди зажглась красная точка.

По мере приближения к ней стало видно, что это световые маяки.

Корректировка курса должна была происходить настолько стремительно, что производилась исключительно автоматикой, которая ориентировалась на лазерные маяки, установленные непосредственно на первом кольце.

Тая не успела даже понять, что произошло. Их корабль стремительно приближался к обозначенной красным точке, а затем дефлекторы взвыли, борясь с перегрузкой и Марс просто пропал. Вернее, он переместился назад. На корабле стало темно и тихо. Ксеч нажал кнопку запуска, и электроника вновь ожила.

– Ну вот, мы живы, даже автоматика сдюжила, – констатировал он.

– Что сдюжила? – не поняла Тая.

– Отключила всю электронику перед ЭМУ, чтобы не выгорела. Или ты думала, это я такой быстрый? – улыбнулся он.

– Аааа, – протянула она, – я просто не поняла, о чем вы. Нет, я знаю как это происходит, нам рассказывали в академии.

– А знала ли ты, что этот корабль старше ЭМУ раза в три и этой функции на нём не было?

– Ой. Нет, не задумывалась даже об этом.

– Поменьше бы солдат третировала, так может увидела бы как нам устанавливали этот электронный блок и настраивали его.

– Я на станции просто гуляла! – парировала Тая, краснея.

– Ну конечно. Парнишку так напугала, что он теперь врукопашную против иножопых согласен, лишь бы от тебя подальше.

– А почему вы их иножопыми зовёте?

– Да как же их ещё назвать? Они же явно не с нашей планеты, значит инопланетяне. Ну а дальше, думаю, понятно.

– Да, действительно. Слово забавное, но какое-то грубоватое.

– Им под стать. Не заслужили они уважения. Припёрлись к нам, напали… – Ксеч махнул рукой. – Да ты сама знаешь, что я тебе рассказываю.

– Ну только что по новостям и в академии рассказывали. Может вы что-то ещё знаете?

– Да вряд ли я больше твоего знаю. Прилетели они на своей громадине к Орку – и он пропал. Иксион они не тронули, зато Плутон посетили, и он тоже исчез. Наши, когда поняли, что они творят, пытались сначала связаться с ними, экспедицию снарядили, а они жахнули по кораблю так, что от него даже клочка не осталось. Ну наши попытались ещё пару раз, пробовали и радиосигналом, и лазерным, даже дрон отправляли с картинками на борту, но всё без толку.

В общем, когда наши головастики смекнули, что не друзья это нам, военные наконец получили полный карт-бланш и давай по ним лупить, а тем хоть бы хны. Знай, ползёт их громадина к орбите Нептуна и ничего её не берёт. Говорят, там корпус толщиной в пару километров. И размеры у этой громадины, с половину Луны.

– Ага, нам тоже рассказывали. Только говорили ещё, что они остановились у Нептуна.

– Точно, они там пару лет стояли, уж не знаю, что они там делали, но потом полетели оттуда их корабли, хуже саранчи. Поначалу они лихо к нам прорывались, но после головастики что-то там придумали и стало полегче от них обороняться. Станции защитные построили, сначала у Земли, а после у Марса, когда отбили его.

– А я думала станции раньше построили.

– Нет, куда там. Никому же и в голову не приходило, что они нам понадобятся. Жили себе и не тужили, посмеиваясь над теми, кто верил в инопланетян. А теперь вот не до смеха.

– Да уж, – согласилась Тая.

– Ну дальше ты знаешь, наверное?

– Да, но вы все равно расскажите. Про станции вот я не знала.

– Ладно. Значит, начали мы их теснить, сначала Марс отбили, потом Юпитер, а вот Сатурн долго не могли. Но когда придумали мины ставить в поясе астероидов, стало полегче. Только мины в те времена гораздо слабее нынешних были.

– Так они же могли выше или ниже пояса пройти, – заметила Тая.

– Могли-то могли, но не пошли почему-то. Я вообще думаю, что они решили прибрать и астероиды тоже, вот и попёрлись туда. Металлы им нужны, а может и ещё что-то, хрен их разберёт. Ну так вот, наткнулась их крепость на минные заграждения наши, а мины-то ещё хитро настроены были, они рваться начали не сразу, чтобы в самую гущу успеть их пустить. В общем рванули почти разом все наши мины.Те астероиды, что картечь, полетели по иножопым, а они как ползли вперёд, так и продолжили.

– Подождите! – воскликнула Тая. – Я иную версию читала, им же двигатели повредили, при чём с корабля, а мин вообще не было.

– Это твоей версии не было, – сердито буркнул Ксеч, – а мины были. Их сын мой устанавливал. А когда выяснилось, что зря всё это было, им дали приказ подойти вплотную к двигателям. Флот защищал их, кораблей наших тогда почти три тысячи погибло. Но приказ они выполнили, защитили подход миноносцев к двигателям неприятеля. А как те подошли на минимальное расстояние, так мины и сдетонировали разом все.

– Кааак? В трюме? – удивилась Тая.

– Угу. В ём самом. Только это не случайность была. На смерть наших ребят послали, а как увидели, что те справились, так и нажали на кнопку или что там у них. Это всё командование решило, никого из простых солдат не предупредив. Я даже не похоронил сына. Нечего было хоронить, там распылило всё на атомы, зато мне дали его медаль. В жопу себе её пусть засунут, так я им и сказал, – он замолчал, задумавшись.

– Так это они остановили крепость? – осторожно спросила Тая.

– Что? А, крепость. Ну да, остановилась она, вернее двигатели повредили всё-таки взрывом, но по инерции она ползла. Они долго там, в поясе болтались, а наши всё лупили по ним всем подряд, да толку было мало. Корабли-то они сбивали, а вот крепость никак. Слишком у ей броня толстая, – он снова замолчал.

Тая тоже молчала. Наконец, он сказал:

– Победим мы их. Обязательно победим. Да только надо за ум всем взяться сначала. Мы все едины быть должны, а у нас каждый за себя, один выгоды ищет, другой самоутверждения, третий трус, четвёртый вовсе дурак и до сих пор договариваться собирается с этой дрянью. А ещё у нас до сих пор есть идиоты, которые даже не пытаются что-то делать. Живут себе и думают, что всё будет хорошо, что кто-то победит за них эту напасть, а сами знай себе отдыхают, да всякой чушью занимаются. Сколько бы там философы не пели дифирамбы человечеству, а правда в том, что большая часть людей – идиоты. При чём не просто идиоты, а ещё и паразиты на достижениях мыслящего меньшинства.

– Да вроде все сейчас работают и отчисления делают, – попыталась возразить Тая.

– Да нахрен они сдались? Думаешь почему у нас кораблей мало? Их же строить некому! Да вместо того, чтобы строить корабли, электронику для них делать, идиоты идут кастрюльки с нанопокрытием делать, да процессоры для игрушек, потому что за это платят больше. Да нахрен их детям игрушки обосрались, если сдохнут они через несколько лет?! Но ведь это сложно понять, это подумать нужно, лучше сидеть в офисе, воздух продавая, делать отчисления ради победы и уповать на то, что кто-то наделает кораблей, да иножопых победит. Сейчас время такое, что недоумков надо принудительно на военные заводы загонять, а правительство с ними нянчится, ещё и под их скулёж прогибается. Все такие ранимые стали, лишнего слова им не скажи, чтобы чувства не задеть, – говорил он, всё больше распаляясь.

– Это уже какой-то феодальный строй получается. Или даже рабовладельческий. Разве же можно людей заставлять…

– Можно, нужно и необходимо, если эти придурки сами не понимают, что от их бездействия они сами же и сдохнут! Им говорят – нет кораблей, потому что некому строить! Идите на заводы, помогите военным, а они в ответ – держите процент от моей зарплаты и не мешайте мне наслаждаться жизнью. А как иножопые Земли достигнут, все эти придурки засуетятся, начнут умолять спасти их, да только спасти они себя могли сами, но шанс просрали! – воскликнул он, затем, успокоившись, добавил: – Ладно, пойду я отдохну, а то утомил уже тебя, наверное.

– А я подежурю пока, – согласилась она.

* * *

Путь до Земли занял всего две недели. Торможение прошло отлично, к тому же Тая в этот раз волновалась значительно меньше, хотя Ксеч в этот раз вывел ей на панели ещё и данные реактора, но на всякий случай сам тоже контролировал его показания.

– Молодец, волчара! – хлопнул он её по спине, когда они закончили маневры торможения. – Вот теперь ты настоящий космический волк! И всего-то месяц налетала чистого времени.

– Да какой месяц, – возразила она.

– Не спорь! Сказано месяц, значит так и есть. Ты лучше иди, отдохни, а я нас к станции отведу. Ты хорошо поработала. Или хочешь сама?

– Не знаю, наверное, нет, – засомневалась Тая, но после решилась. – Надо практиковаться, поэтому сама, пожалуй.

– Молодец! Ты, главное, не переутомись. Я рядом буду и, если замечу, что ты заторможена, заберу управление.

– Хорошо.

Они прибыли на станцию без происшествий, несмотря на несколько мелких ошибок Таи, которые она сама же и исправляла практически сразу. Как только они попали в док, Ксеч заявил:

– Ну всё, я на пенсию, теперь ты командир, поздравляю.

– Я надеялась вы передумаете.

– А хрен там. Старый я, отвод мне дали. Меня выпустили-то лишь благодаря тому, что позарез им надо, а нет ни кораблей, ни пилотов свободных. Двух новичков не рискнули они отправлять. Надо чтобы кто-то опытный присматривал.

– Так я и сейчас новичок.

– Чушь. Я же сказал, ты космический волк теперь. И аварийную посадку пережила, и на Марс летала, и через ЭМУ прошла даже, а это, скажу я тебе, даже не каждый адмирал делал. Ладно, хорош трепаться, айда на станцию, ты только трюм открой, нехай разгружают, пока мы к полкану сходим.

– Мне тоже к нему идти? – удивилась Тая.

– Конечно. Или ты думала он сам догадается тебя командиром сделать, если ему не подсказать?

– Так вы и подскажите.

– Ой беда с тобой. Ты же умная, а порой такую чушь порешь. Да как же я, простой служивый, буду полковнику советы давать? Нет, надо чтобы он решил, что он умный и сам всё придумал. А ты на ус мотай мою мудрость.

– У меня нет усов, – обиделась Тая.

– Да это выражение такое. Ладно, пойдём уже.

Командир

Полковник с кислым лицом выслушал доклад, затем спросил командира: – Значит уходишь?

– Так точно

– И куда ты теперь?

– На пенсию, сэр.

– А может хочешь должность поспокойнее? Нам станционные служащие нужны, это космос, оклад хороший и значительно спокойнее чем за штурвалом.

– Спасибо, сэр, но я только штурвалить умею. А на станции я даже не знаю, чего делать надо.

– А много что. Ты лучше сходи пока в увольнительную, отдохни хорошенько, подумай, а там решишь. Заявление я твоё подписал, но, если решишь остаться, буду рад видеть, – сказал полковник, а затем добавил, понизив голос. – Они двигатели запустили и у меня каждый боец на счету сейчас.

Тая увидела, что Ксеч изменился в лице.

– Давно?

– Нет, но сути это не меняет. Пожалуйста, подумай. Это не приказ, а просьба.

– Хорошо. Разрешите идти?

– Погоди. Ты мне скажи, что с кораблём твоим делать теперь?

– Корабль является собственностью ВКС, сэр! – отрапортовал Ксеч.

– Да брось ты цирк этот, – устало произнёс полковник. – Кому я его передам теперь? Может идеи у тебя есть?

– Идеи? – делано удивился Ксеч. – Нет сэр, идей никаких. Нужен человек, который знаком с данным типом кораблей, знает их особенности и возможности, а в идеале, имеющий опыт управления. Я даже не знаю кого порекомендовать.

– Так прямо и никого?

– Ну, можно понизить в звании Арвина Докерса, чтобы передать ему командование кораблём, а можно призвать на службу кого-нибудь, кто летал до него.

– А студентка твоя как же?

– Студентка? – удивился Ксеч. – Она же давно окончила академию. И навыки её не хуже моих, а может и получше. Сажала-то на Луну нас она, если помните.

– Помню, – буркнул полковник. – Ты предлагаешь её?

– Её? – вытянулось лицо Ксеча. – Сэр, я даже не думал об этом. Даже не знаю. А вы что думаете на её счёт?

– Вот ты старый уже, а всё кривляешься. Иди уже, а я с ней потолкую, – со вздохом произнёс полковник.

– Есть, сэр! – вытянулся в струнку Ксеч, а после покинул кабинет.

Полковник пожевал губу, делая манипуляции в воздухе, на его очках допреальности сменялись картинки с текстом, но что там было, Тая разглядеть не могла.

– Тая Грэй, значит? – спросил он

– Так точно, сэр.

– Ну что ж, поздравляю, – сказал он.

– Сэр?

– Командир вы, говорю. Ваш теперь это корабль. Наслаждайтесь.

– Спасибо, сэр.

– Подпишите, – указал он ей на сканер отпечатка.

* * *

– Груз приняла, – сказала Тая в гарнитуру.

– Груз сдал, – отозвалась гарнитура.

«Неваляшке» предстояло курсировать от Луны к станции «Земля-С» и обратно, буксируя повреждённые корабли и различные грузы в импровизированных контейнерах.

Повреждённые суда приходили регулярно, их ремонтировали и снова отправляли на фронт. Те, что не подлежали ремонту, отправляли на кладбище кораблей, которое находилось на Луне. Там их разбирали на запчасти, из корпусов вырезали части для ремонта корпусов аналогичных судов, а оставшееся дробилось или прессовалось, после чего отправлялось на переработку для повторного использования.

Второго пилота так и не нашли, поэтому Тая получила в напарники практиканта. Юношу звали Алекс и на этом его достоинства заканчивались. Тая не могла доверить ему дежурство даже на пару часов, потому что юное дарование считало, будто знает всё лучше всех и начинало творить что-то безумное. В первый раз, когда Тая доверила ему дежурство и отправилась спать, она проснулась от того, что корабль весь вибрировал, а сирена завывала так, что зубы ныли.

Примчавшись в рубку, она обнаружила, что Алекс отключил автопилот, приняв ручное управление и пытается выполнять какие-то немыслимые кульбиты, видимо вообразив, что он управляет сверхмощным истребителем.

Тая в ужасе перехватила у него управление, заметив, что нагрузка на реактор уверенно красная, а температура критическая. Судно, которое они буксировали, благополучно сорвало со сцепки и пришлось подстраиваться под его траекторию и скорость движения, выходить в открытый космос и цеплять корабль на буксир вновь, что совершенно не входило в обязанности Таи.

На это пришлось потратить более четырёх часов, всё это время считалось сменой Алекса, а когда она кончилась, он спокойно заявил:

– Ну я пошёл отдыхать, – и покинул рубку.

Так и не сумев отдохнуть, Тая в сумме отработала три смены подряд, а после, подумав, что доверять Алексу управление плохая затея, решила вести корабль к Луне самостоятельно. Таким образом она безостановочно дежурила почти неделю, всё это время выслушивая жалобы Алекса на то, как она ему мешает практиковаться, не позволяя применить знания, полученные в академии.

Тая каждый раз при этом мысленно цитировала устав, а затем должностную инструкцию командира буксира. Иногда это была инструкция командира ремонтного корабля или грузового.

Прибыв к Луне, Тая получила нагоняй за опоздание, а когда она запросила челнок, ей ответили отказом. Тогда она отправила депешу, в которой требовала снять с борта корабля практиканта Алекса Дрескеса, по причине его неадекватного поведения и потенциальной угрозы с его стороны целостности корабля, физическому и психическому здоровью экипажа, а так же грузу.

Не прошло и часа, как с ней связался кто-то из руководства и выслушав подробный доклад, заявил:

– У нас нет оснований для перевода Алекса Дрескеса из вашего экипажа. Более того, в данный момент нам просто некого предложить вам взамен, а потому он остаётся.

Когда Тая попыталась объяснить, что если он останется, будет хуже, чем если второго пилота не будет вовсе, связь прервали.

Прибыв на станцию «Земля-С», Тая едва соображала, что происходит. Всё время, что они двигались от Луны, она находилась в рубке, боясь покинуть её даже на пару минут. Она вынуждена была спать прямо там, чтобы иметь возможность быстро перехватить управление, в случае очередного помутнения разума у Алекса. Не спать совсем она не могла, поэтому приходилось передавать управление ему, забываясь тревожным сном.

Первый раз, когда она передала ему управление, она проспала сорок три минуты, после чего проснулась от воя сирены. Алекс включил тяговые двигатели на полную мощность, но к счастью, Тая успела это исправить. Буксируемый контейнер в этот раз с креплений не сорвало, хотя несколько тросов и лопнули, не выдержав нагрузки, а корпус контейнера сильно деформировался со стороны двигателя их корабля.

На попытки вразумить его, Алекс ответил, что корабль должен идти по курсу, а не ползти улиткой и он докажет, что это возможно. Доводы о том, что судно старое, а для буксировки и вовсе оно не предназначено, не возымели действия.

Ещё несколько раз Тая просыпалась, когда Алекс пытался изменить курс, потому что он рассчитал по точкам Лагранжа наиболее короткий маршрут. Попытки доказать, что он ошибается, разбивались о его уверенность в собственной правоте и непогрешимости.

В те моменты, когда Тая перехватывала у него управление, пытаясь нормализовать ситуацию, она выслушивала его упрёки, а под конец откровенные оскорбления, мол де ей не понять как надо управлять кораблём, она завидует ему потому, что он одарённый, а она, как и все женщины, ничего не смыслит в космонавтике и пытается самоутвердиться за его счёт. Мол она дослужилась до командира корабля не иначе как через «особые услуги руководству», но видимо даже их она оказала плохо, раз такое корыто получила.

Выслушивая это, Тая надела очки допреальности и включила запись звука. Затем, когда Алекс выдохся, она вывела звук на динамик его панели и воспроизвела запись. Лицо Алекса перекосило от злобы, и он прошипел:

– Удали!

– Заткнись, – спокойно произнесла она, – ты нарушил устав столько раз, что этого уже достаточно для твоего отчисления из академии. А твои действия, которые привели к аварийной ситуации несколько раз, запросто станут поводом для трибунала. Напоминаю тебе, что сейчас военное положение и разбираться никто долго не будет. Тебя расстреляют, даже несмотря на то, что ты ещё даже не военный.

Лицо Алекса побагровело. Тая подумала, что он сейчас накинется на неё с кулаками и приготовилась обороняться ногами. Это была единственная тактика боя из положения сидя в кресле, будучи пристёгнутой.

Он смотрел на неё несколько секунд, играя желваками, а затем сказал:

– Да пошла ты! – после чего попытался покинуть рубку.

– Немедленно займите своё место, – спокойно сказала Тая, хотя её трясло от волнения, а затем подчёркнуто произнесла: – Практикант.

Алекс остановился и с удивлением обернулся.

– Ваша судьба зависит от характеристики, которую я вам напишу. И я настоятельно вам рекомендую извиниться, – продолжила она, – а впредь относиться ко мне с должным уважением, как к командиру корабля, старшему по званию и более опытному космонавту.

Его лицо пылало от гнева, щёки покрылись багровыми пятнами, даже уши покраснели. Тая впервые видела такое и ей почему-то стало смешно. Он произнёс, скорее даже выплюнул:

– Прошу прощения сэр, я был неправ.

– Мисс, – поправила Тая.

– Что?

– Мне не нравится ваш тон, практикант Алекс. Давайте попробуем ещё раз.

– Я был не прав… мисс, – несколько более сдержано в этот раз произнёс он.

– Не слышу извинений.

– Да пошла ты! – заорал он и покинул рубку.

* * *

По прибытии на «Земля-С» Тая первым делом отправилась спать. Проспав почти четырнадцать часов, она наконец почувствовала себя живой. Явившись с докладом к полковнику, она поняла – что-то не так.

– Тая Грэй с докладом прибыла, сэр! – отрапортовала она

– Вольно. Садитесь – произнёс полковник, устало глядя на неё. Затем начал, – заходил Алекс Дрескес…

– Сэр?

– Доложил о непотребном поведении с вашей стороны, так же о ваших неадекватных действиях, приведших к угрозе целостности корабля и потере груза, угрозах ему лично и много чём ещё…

Тая задохнулась от возмущения.

– Я порекомендовал ему составить жалобу письменно и переслать её мне, заверив перед этим подписью. А пока он это делает, возможно, вы желаете что-то добавить?

– Сэр, – начала Тая, – я служу уже довольно долго под вашим началом и надеюсь, вы способны отличить правду обо мне от клеветы

– Давайте сделаем проще. Расскажите свою версию, – сказал полковник, а затем спросил: – Кофе?

– Спасибо сэр, нет. Я очень мало спала и надеюсь поспать ещё.

– Да? А по-моему, вы спали очень долго, – удивился полковник.

– Сэр, за время нашего пути к Луне и обратно, я практически не могла спать из-за действий практиканта Дрескеса. Этот человек является образцом личности, которую допускать в космос категорически нельзя. Он игнорирует и даже оспаривает приказы, переходит на личности, оскорбляет командира, совершенно не знаком с техникой безопасности, элементарными приёмами пилотирования, навигация для него и вовсе неведомое слово, он самовольно прокладывает и меняет курс от Луны до «Земля-С» таким образом, что путь ведёт перпендикулярно плоскости экватора, его манера управления кораблём привела к нескольким аварийным ситуациям, а лично мне он неоднократно высказывал оскорбительные замечания. Я готова присягнуть, что Алекс Дрескес является угрозой не только для ВКС, но и вообще для общества, – закончила она и перевела дух.

Полковник задумался. Встал, подошёл к кофеварке, налил себе кофе, вернулся к столу, устроился в кресле, отпил глоток из чашки, аккуратно поставил её на подставку, а после задал вопрос, от которого у Таи всё оборвалось внутри:

– А почему в бортовом журнале нет ни одной записи о действиях Дрескеса?

Тая судорожно соображала, как же это вышло, наконец, ответила честно:

– Сэр, прошу прощения, этот человек постоянно держал меня в состоянии стресса, с первого своего дежурства и до нашего возвращения сюда, он непрестанно вредил, у меня не было времени на сон, я вынуждена была постоянно находиться в рубке, мне пришлось даже выходить в открытый космос, чтобы прицепить сорванный с креплений буксируемый корабль, а после вновь дежурить в рубке, иначе бы этот человек нас убил!

– Да я-то верю, – ответил полковник, – но не могу его ни наказать, ни отстранить, если в судовом журнале нет записей о его нарушениях. Боюсь, что я не могу даже проигнорировать его жалобу на вас, Грэй.

Тая подумала, что сейчас заплачет от бессилия и тут она вспомнила про запись.

– Сэр, позвольте продемонстрировать вам аудиофайл?

Полковник был удивлён, но согласился. Услышав же содержимое, он изменился в лице и сказал, – есть только один нюанс, Грэй. На записи нет вашего голоса. К тому же он не называет ни вашего имени, ни вашей фамилии, каждый раз говоря только «ты». Боюсь, это можно будет оспорить, к примеру заявив, что он бросил это своей половинке при ссоре.

– Но сэр, он же чётко произнёс «командир корабля» или что-то вроде того! Это относится к командиру корабля!

– Кораблей много. И командиров тоже. Но мысль всё же интересная. Это можно трактовать как оскорбление сослуживца, к тому же стоящего выше по званию, – задумался тот.

– Сослуживца? Он же ещё не окончил академию, фактически он ещё гражданский, – сказала Тая

– Не совсем так, но да, что-то в этом тоже есть. Ладно, ступайте отдыхать, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы снять его с вашего корабля. Возможно даже удастся добиться его наказания, но только оскорбление, не такой тяжёлый проступок, как описанные вами нарушения. Фактически это не ошибки при пилотировании, а саботаж, что является тяжким преступлением.

– Сэр, если он останется в моём экипаже, я буду вынуждена найти причину для отказа от рейса.

– Да уберём его, дадим другого.

– Спасибо сэр.

– Ребята корабль подлатают пока, там одно из креплений повреждено. Скажу, чтобы и реактор проверили, раз его докрасна нагрузили. А пока, отдыхайте Грэй. Благодарю за службу.

Двигаясь по коридору, Тая заметила Дрескеса, который стоя в компании нескольких людей и что-то им рассказывал. По оранжевым комбинезонам Тая поняла, что это практиканты.

Когда Алекс её заметил, она была всего в паре десятков метров. Он замолк на полуслове, а Тая подошла ближе и поздоровалась.

– Ребята, хотите послушать интересный аудиофайл? – спросила она, искоса глядя на Алекса.

– Файл? – удивился первый

– А что там? – спросил второй

– О, файл жутко интересный. От него напрямую зависит наша победа, не иначе.

У Алекса потемнело лицо. Тая, заметив это, добавила:

– Я вообще думаю переслать этот и несколько десятков таких же файлов непосредственно адмиралу, а также руководству академии ВКС. Пожалуй, я так и сделаю, как только будет подписан некий документ, в котором фигурирует моё имя, – она в упор посмотрела на Алекса.

– Прошу прощения, мэм, я вас не понимаю. Возможно, вы нас с кем-то путаете? – с недоумением сказал первый из них.

– Мне надо сходить к полковнику, – перебил его Алекс, – я вдруг вспомнил, что по ошибке дал ему кое-что и хочу это забрать.

– Но мы же собирались сходить к орудиям, – возразил третий из группы.

– Позже сходим, – огрызнулся Алекс.

Тая улыбнулась и произнесла:

– Простите, ребята, похоже я вас перепутала со своими знакомыми. Я такая рассеянная сегодня, – развернулась и, уходя, добавила, – желаю вам всем удачного завершения практики.

* * *

Она проснулась от звука вызова. Надев очки допреальности, она увидела, что вызывает полковник.

– Грэй, да где же вы?!

– Я здесь сэр. То есть я спала, как вы и приказали.

– Я? Ах да, точно. Простите, я забыл, что отправил вас отдыхать. У меня есть новости и раз уж я позвонил, надеюсь вы уделите мне пару минут.

– Конечно, сэр. Мне явиться в ваш кабинет?

– Нет. Просто послушайте.

– Хорошо, сэр.

– Зашёл Дрескес. Он сказал, что не будет подавать жалобу на вас и попросил перевести его на другое судно.

– Это всё, сэр?

– Нет. У нас нет других кораблей, готовых принять практиканта. Вернее, есть, но после вашего рассказа я не готов рискнуть.

– Я могу чем-то помочь? – спросила Тая и тут же поняла, что сделала глупость. Наверняка полковник сейчас предложит оставить этого наглеца в её экипаже.

– Боюсь, что нет. У меня просто катастрофически не хватает кораблей, а те, что есть, работают на износ. И подложить такую свинью я никому не хочу. Я имею ввиду перевод Алекса.

– Сэр, а почему бы не перевести его на станцию?

– Да потому, что на станции у нас и без того полно практикантов, к тому же перевод с корабля на станцию будет выглядеть подозрительно.

– А разве мне не дадут нового члена экипажа из практикантов?

– Ну нет, хватит уже того, что был. К тому же ещё один рейс до Луны и обратно будет длиться дольше, чем у них осталось времени до окончания практики.

– А может его приписать к какому-то из судов на ремонте?

– Вы полагаете что он откроет в себе таланты инженера-ремонтника?

– Нет, сэр. Я думаю, что корабль, который стоит на ремонте, всё же имеет команду, в которую можно определить это дарование. Таким образом вы избавите меня от него, а он будет числиться…

– Да-да, я понял, не продолжайте, – перебил полковник. Затем добавил: – Пожалуй, это отличная идея. Прошу прощения за беспокойство. Пожалуйста, отдыхайте.

– Ничего страшного сэр. До свидания, – ответила Тая и завершила вызов.

Ногу или жизнь

К тому моменту, как закончили ремонт корабля и проверку реактора, Алекса уже перевели на другое судно. Замены ему ещё не нашли, но Таю это заботило мало. Главное, что она теперь могла быть спокойна.

Полковник приказал ей явиться к нему и когда она уже подходила к его кабинету, раздался сигнал экстренного оповещения и из громкоговорителей донеслось:

– Внимание! Внимание! Наш флот терпит серьёзные потери. Персоналу станции «Земля-Спейс» приготовиться принять на ремонт повреждённые корабли. Подготовить оборудование для экстренного ремонта. Временно устанавливаются двойные смены.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.