Екатерина Осянина
Сетевой

Глава 1

Дом мне понравился. Я даже приостановилась, чтобы получше его разглядеть, когда мы с риэлтором подошли к нему со стороны остановки, где договорились встретиться. Я видела его и раньше, когда бывала в этой части города. Но мне и в голову не приходила мысль, что когда-нибудь я буду в нем жить.

Здание возвышалось над улицей величественным кораблем, устремляясь в небо своими вычурными надстройками и башенками. На самом деле это была обыкновенная «сталинка», облепленная всякими архитектурными излишествами на манер изысканных старинных особняков с богатым историческим прошлым. Оно могло показаться ценителям архитектуры верхом безвкусицы, но мне почему-то понравилось в нем все: и эти торчащие ежиком шпили на многочисленных башенках, и его мрачно-серый облупленный фасад, и высокие узкие арочные окна, которые некоторые жильцы умудрились-таки заменить на пластиковые.

Двор меня тоже не разочаровал: детская площадка утопала в зелени, на многочисленных лавочках уютно ворковали старушки, возле некоторых подъездов радовали глаз ухоженные цветники, один даже с намеком на альпийскую горку. Явно жильцы постарались.

Почему-то захотелось посмотреть, как здесь все выглядит ночью. Я легко представила компашку подростков на детской площадке в духе современных реалий – с баночками пива и энергетиков; припаркованные машины, сонно мигающие синими огоньками сигнализаций; фонари, освещающие входы в подъезды; свет чужого домашнего уюта, сочащийся из окон…

В общем, когда я подходила к дверям своей будущей квартиры, прижимая к себе томно обвисшего кота, она начала мне нравиться задолго до того, как я ее увидела изнутри.

Парнишка-риэлтор открыл дверь и впустил нас с котом внутрь.

Кот пошел первым.

Помедлив возле порога, он сразу направился в кухню. Он всегда так делал, и ему не надо было объяснять, где она находится, какая бы планировка нам ни попадалась. Кот, кстати, был не мой, он просто помогал мне выбирать квартиру. Я одолжила его у своей подруги. Риэлтор не возражал, его такие «фишки» давно перестали удивлять. Видимо, попадались клиенты с разными пунктиками, и меня он записал в их число. Ну и пусть.

Обнюхав косяк кухонной двери, котяра деловито потерся о него и вспрыгнул на низкий подоконник, прижался лбом к стеклу, обозревая вид из окна. Как будто ему здесь жить. Я разулась, тоже подошла к окну и посмотрела. Высоко. Пятый этаж, а по ощущениям – гораздо выше. Ах да, здесь же высокие потолки… Риэлтор скучающе протопал за нами, не заботясь о том, чтобы снять уличные ботинки, и тоже выглянул в окно. Отличная перспектива, и шум машин едва слышен из-за такого расстояния.

Кот знал свое дело. Спрыгнув с подоконника, он не спеша заглянул во все помещения, включая санузел и какой-то бесполезный, на мой взгляд, чулан. Заценил спальню, сделав по ней «круг почета». Наконец, он сел посередине гостиной и одобряюще стукнул по полу хвостом.

– Спасибо, друг! – сказала я коту на полном серьезе, и риэлтор наконец-то улыбнулся и выжидающе посмотрел на меня. Ну да, решающее слово все-таки за мной.

Я старалась не отставать от кота и вертела головой, делая вид, что поражена высотой потолков и просторами комнат, а на самом деле пытаясь увидеть всю квартиру, каждый уголок, боковым зрением. Для меня это было важно. Наконец решение было принято.

– Мне нравится, – сказала я. – Просторно, светло, в меру запущенно…

– Сантехника работает, трубы, краны в норме, я проверял, – поспешил успокоить меня парнишка.

– Я верю, верю. Нет, мне все нравится. Мы, пожалуй, берем. Да, Пух? Берем?

Я оглянулась на кота, который с самым своим флегматичным видом разлегся там, где сидел, показывая, что свою часть работы он выполнил.

Я с треском отодрала присохший шпингалет и распахнула тяжелую створку балконной двери. С Пуха слезла вся его напускная флегматичность, и он рванул на балкон, успев вперед меня. Бдит, молодец. Отрабатывает свой гонорар – килограмм куриных шей.

Балкон он тоже одобрил: застекленный, просторный. С низкими перилами, благодаря чему казалось, что ты паришь прямо над улицей. Кот бесстрашно вспрыгнул на перила в проем распахнутой створки и снова уставился вниз. У него свои представления о жизни, я не вмешиваюсь. Спустя пару минут мы вернулись в комнату и договорились с риэлтором, где и когда назначаем сделку.

Въехала я спустя пару недель. После переезда еще несколько дней все мои вещи возвышались горой посреди зала, и лишь рабочее место было первым делом распаковано и налажено: компьютерный столик занял свое место в самом уютном углу, а сам комп заботливо размещен, подключен и отлажен моим хорошим знакомым, мужем подруги. Пока он возился с проводами и модемом, настраивая мне интернет, без которого я не могла работать, мы с Маринкой сидели на кухне и пили вино и кофе, закусывая принесенным гостями сыром. Сама я ничего не готовила и даже еще не покупала продуктов, питаясь купленными в ближайшей мини-пекарне пирожками и кофе.

Подруга меня ругала, дескать, я себя запустила и так нельзя. Да я и сама понимаю, что нельзя, но за годы, прожитые в гордом одиночестве после развода, я страшно обленилась и не утруждала себя домашними заготовками и кулинарными изысками.

Когда рабочий комп был уже на месте, мне все как-то не хватало времени разобрать мои немногочисленные узлы, распихать вещички по своим местам, и они покрывались пылью, а ночью на фоне окна, освещенного уличными фонарями, представлялись мне огромным молчаливым монстром. Пару раз мне даже показалось, что в них что-то зашевелилось и закопошилось.

Потом апатия внезапно прошла, и я лихо потратила оставшиеся от продажи бабушкиного дома деньги на новую мебель. Прикупила даже шторы на окна. Вещи как-то быстро рассосались по местам, а те, что я не нашла куда пристроить, запихнула в чулан. Квартира стала уютной и обжитой, и я вновь погрузилась в тихую болотоподобную рутину, из которой было выдернули меня мамина смерть, поминки, похороны, всякие формальности, продажа маминой квартиры и бабулиного дома, а потом – покупка собственного жилья и переезд.

Вот вкратце и вся моя история: родилась, училась, была замужем, потом как-то все неудачно сложилось, и я осталась одна. Самое противное – что я еще даже до маминой смерти привыкла к своему одиночеству, смаковала его, рассматривала на просвет, любовалась игрой красок, издали присматриваясь и принюхиваясь к отблескам и отголоскам чужой жизни. И ничего не хотела менять в своей.

Поменяла только квартиру. Не было сил оставаться в стенах, где все навевало воспоминания о маме и бабуле. О старой жизни.

Новое жилье, несмотря на жгучее желание переехать как можно скорее, я искала долго и тщательно. С прицелом на всю оставшуюся жизнь. Средства позволяли мне повыбирать и покапризничать, и я сразу решила, что «сталинки» с их высоченными потолками и огромными жилыми площадями мне по карману. Современные дома мне совершенно не нравились, напоминали безликие муравейники. И «спальные» районы, где они располагались, все как один походили друг на друга своей безликостью, неуютностью и убогой планировкой. Однажды я даже умудрилась заблудиться в геометрически застроенном квартале среди высоток-близнецов. Поэтому я сразу пошла искать себе приличный старый дом с уютным двориком, старушками, цветочками…

Было только одно условие, о котором я не говорила ни одному риэлтору, но которое имело для меня решающее значение.

В квартире не должно быть домовых.

Именно поэтому на каждые «смотрины» я таскала с собой кота. Увидеть домового я смогла бы и сама, был у меня такой дар с детства. Или проклятие, как посмотреть. Но не факт, что обитающий в квартире домовой так сразу мне показался бы. А кот для него – что красная тряпка для быка. Домовые терпеть не могут тех, кто способен их увидеть: кошек, мышей, пауков и тараканов. С другой стороны, есть, конечно, в этом и положительный момент: в квартире, где живут домовые, не бывает ни мышей, ни тараканов, ни клопов.

Но и меня они тоже не выносят, эти загадочные существа. Как только понимают, что я способна их засечь, начинают всячески пакостить и вредничать, вытесняя меня с обжитой территории.

Во время моих квартирных смотрин Пушок несколько раз обнаруживал домовых, о которых десятками лет не подозревали прежние хозяева. Точнее, Пух сперва заставлял их проявить себя, активизироваться, потом реагировал на них самым естественным кошачьим образом: выгибал спину, распушался, как огромный ершик, и шипел, таращась в пустоту. Риэлторы понимающе хмыкали, получив мой моментальный отказ, хотя могли только догадываться, в чем тут дело. А я не объясняла.

С домовыми мне не повезло столкнуться несколько раз.

В раннем детстве, когда я уже осознавала себя в окружающем мире, я несколько раз видела какую-то непонятную сущность, которая вполне мирно обитала в нашей квартире. Я не знала, с чем столкнулась, не знала, как на это реагировать, и поэтому никак не реагировала. Сущность эта тоже долгое время не принимала меня в расчет. Так мы и обитали бок о бок несколько лет, не догадываясь, что что-то не так.

Когда я стала постарше, в квартире одной из подружек я случайно заметила похожую сущность и поинтересовалась, не мешают ли они друг другу жить. Подруга сначала не понимала, о чем я говорю, потом долго таращилась в угол, куда я ей показывала, потом долго и внимательно смотрела на меня, потом покрутила пальцем у виска и поинтересовалась, не шизанутая ли я часом. Или я ее пытаюсь напугать? Я догадалась, что она, как и многие окружающие меня люди, не видит того, что вижу я, и что она этого страшится. Я сделала вид, что пошутила, подруга снова покрутила пальцем у виска, и мы забыли об этом дурацком разговоре.

А загадочная сущность после этого стала пакостить мне каждый раз, как я наносила подруге визит: когда никто не видел, роняла передо мной и на меня разные предметы, проливала мне на колени горячий чай, толкая под руку и при этом на мгновение становясь отчетливо видимой (только мне, опять же, как выяснилось), подсыпала мне в обувь колючие крошки (я просто догадалась, чья это работа, хотя сама за этим действием пакостную сущность ни разу не застукала).

В конце концов она добилась своего – я перестала бывать у Светки дома, каждый раз изобретая причину, чтобы не обидеть подружку отказом.

Однажды я пыталась заговорить об этом с мамой. Она, видимо, списала это все на мое подростковое воображение, фантазии и желание чувствовать себя хоть в чем-то исключительной. Я поняла, что моя мама тоже «их» не видит.

А сущность наконец-то поняла, что я знаю о ее существовании. И тогда дома начался настоящий кошмар. Про нас даже телевидение пыталось снять сюжет – барабашки тогда как раз вошли в моду вместе со всякими экстрасенсами, психотерапевтами и прочими знахарями и провидцами. Но во время визита съемочной группы сущность притихла и, как назло, перестала безобразничать. А когда разочарованные и злые телевизионщики уехали, кошмар возобновился: предметы летали, злобная сущность весьма отталкивающего вида почти все время торчала у меня на виду, потому что не переставая что-то двигала, роняла, шумела и всячески буянила. Один раз соседи даже вызвали милицию, посчитав, что это мама «воспитывает» дочь-подростка.

Составлявший протокол участковый явно мне не верил, хмыкал в усы, пытаясь разобраться в наших с мамой вполне мирных, на взгляд постороннего, отношениях, задавал неожиданные и каверзные вопросы о нашем образе жизни и о внезапно начавшихся безобразиях.

Когда он ушел, мама наконец-то поверила в то, что я не фантазерка и не шизофреник.

Мы временно перебрались к бабушке, в дом на окраине городка, а потом поменяли квартиру. Нам повезло: домового в ней не оказалось.

Позже я еще несколько раз сталкивалась с подобными агрессивными барабашками, и в общем-то понятно, что любить их причин у меня не было.

Итак, я жила одна, меня все устраивало, однако я подумывала, не завести ли себе кота. Я люблю котов. Они славные, очень мило подлизываются, когда им что-то от тебя надо, и очень стараются казаться независимыми, когда ничего не надо. Но в основном они милые. Я по натуре кошатница, собак недолюбливаю за их чрезмерность. Слишком много любви, шума и внимания, слишком много усилий требуется для их нормального существования в условиях городской квартиры. Нет, это не мое. Меня бы устроили рыбки. А еще лучше – цветочки в горшочке. Или коты. Но ни рыбок, ни цветочков я себе завести не успела.

И кота не успела.

В квартире обнаружился-таки домовой.

Обнаружился самым мерзким образом. Дверь туалета была довольно широко открыта, и в разгар моего, пардон, безмятежного чтения периодической литературы (а от кого мне было запираться?) на пороге возникло отвратительное существо, много раз описанное в сказках и страшилках. Лохматое, непропорциональное, черт-те во что одетое (ладно хоть вообще одетое!), подбоченившееся и нагло ухмыляющееся. Типичный фольклорный домовой.

– Просвещаешься? – нагло вопросило безобразное существо и нагнуло голову, чтобы рассмотреть обложку. От неожиданности я заорала. Журнал выпал из рук. Домовой, казалось, тоже не ожидал такого поворота и вместо того чтобы деликатно исчезнуть, застыл на месте и уставился на меня своими блестящими маленькими глазками-бусинками из-под спутанных кустистых бровищ, перемешанных с гривой и прочим волосяным покровом на лохматой физиономии. Голым на ней был только нос, да и тот с отвратительной волосатой бородавкой.

– Ты что, меня видишь? – удивленно спросил домовой, делая попытку пошевелить своими бровищами.

– И даже слышу! – в ярости рявкнула я и чуть было снова не перешла на истерический визг. – Сгинь, нечистый! – Ничего более умного мне в тот момент не пришло в голову. Швырять в него журналом я поостереглась, хотя очень хотелось.

Домовой расхохотался, но отступил и дверь прикрыл. У меня тряслись руки, ноги и всякие поджилки, пока я спешно заканчивала свои дела. Я не понимала, как такое могло получиться, ведь кот мне ничего не сказал! Откуда он тут взялся, этот мерзкий тип с отталкивающей внешностью? Я уже столько времени тут жила и ничего не замечала… Или замечала, но не придавала значения?

Я долго стояла в раздумьях, не решаясь покинуть спасительное убежище, в котором мне не повезло (или в котором повезло? это теперь как посмотреть) встретиться с этим созданием. Во-первых, здесь мало места. Во-вторых, здесь нет тяжелых вещей, которыми он мог бы в меня запустить. В-третьих, здесь мало предметов, способных самовозгореться. Ну, журнал. Ну, рулон туалетной бумаги. Коврик… О! баллончик с освежителем воздуха! Пока я судорожно соображала, что предпринять, если он вдруг вспыхнет или взорвется, из-за двери послышался его мерзкий скрипучий голос:

–Ты там уснула что ли? Корни пустила? Давай выходи, знакомиться будем.

Я продолжала стоять столбом, осматриваясь в туалете, как будто видела его первый раз. Долго я тут отсиживаться все равно не смогу. Держать оборону тут трудновато, а осаду и подавно. Бежать мне некуда, но и погибать от голода в собственном сортире не входило в мои планы. И вообще: мой дом – моя крепость!

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор, готовая чуть что юркнуть обратно. Было тихо. Как мне показалось, звеняще тихо. Даже тиканье часов не нарушало этой напряженной тишины, потому что у меня дома не было тикающих часов! Я выскользнула из туалета и замерла в нерешительности, как витязь на распутье, решая, в какую из своих комнат мне сейчас безопаснее двигаться.

– Давай-давай, не боись, я тебя не трону.

– Почему?

Мне было и впрямь интересно. Ни один из прежде встреченных мной барабашек не проявлял подобного дружелюбия. Подозрительно.

– Я любопытный. Ты нет?

– Я в меру.

Я осторожно двинулась по коридору на голос. Кажется, это из гостиной.

Я сперва заглянула в зал из-за дверного проема. В меня опять ничего не швырнули, и я встала на пороге, оглядывая свое жилище, которое вот-вот могло превратиться в поле боя. Я никого не увидела. Ошиблась? Голос шел из кухни?

Вдруг вертящийся компьютерный стул развернулся ко мне, резко остановился безо всякой инерции, и я увидела его. Он сидел, слегка подавшись в мою сторону, скрестив ноги и чуть покачивая ими. Сейчас он казался мне не вполне материальным – каким-то расплывчатым и полупрозрачным. Я разглядывала его, он меня. Он явно ждал, но я не собиралась нарушать молчание. Мало ли что я ляпну, вдруг он обидится и передумает меня не трогать. Однако ему надоело играть в гляделки, он откинулся на спинку кресла, и оно стало тихонько поворачиваться вправо-влево. Я люблю так покачиваться, когда задумаюсь над текстом во время работы, но я отталкиваюсь при этом ногой. А он ничем не отталкивался. Просто покачивался туда-сюда, как будто тоже над чем-то задумался. Я заметила, что теперь стала видеть его лучше, четче, как будто надела очки.

Сейчас почему-то он не казался мне таким страшилищем. Вполне себе добродушный лохматый сказочный персонаж. Сидящий, правда, на моем стуле спиной ко моему рабочему ноутбуку.

– Да ты проходи, не стесняйся.

– Чувствуй себя как дома, – ехидно подхватила я.

– Чувствуй, чувствуй, – вальяжно разрешил он.

– А ничего, что я тут уже две недели чувствую себя как дома?

– Ничего, – снова важно покивал он своей лохматой башкой, – я-то тут подольше живу! – сообщил он, явно чем-то гордясь.

– А я тут теперь и дальше собираюсь жить! – с нажимом сказала я.

– Да живи, пожалуйста! Я тебя что, выгоняю, что ли? – возмутился он. – Что ты бычишься вообще?

Он вдруг насупился и замолк. Я ждала продолжения.

– Ну, вообще-то я должен извиниться, да. Я не хотел тебя пугать и оскорблять. Некрасиво получилось.

– Некрасиво.

– Я извинился!

– И чего ты от меня ждешь? Что я брошусь тебе на шею?

Мы снова замолчали. Чтобы заполнить паузу, да и вообще как-то сменить обстановку, я решила наконец-то занять хотя бы нормальное место в своей квартире. В конце концов, что я, гость?

И я развязной походочкой продефилировала к своему любимому креслу, на ходу размышляя, какую позу мне подобает принять. Ничего не придумав, я уселась в кресло с ногами и завернулась в любимый флисовый плед. И включила торшер, чтобы стало еще уютнее и чтобы показать, что квартира моя, и хозяйничаю тут и задаю атмосферу – я!

Теперь мы с ним были на равных, сидели друг напротив друга и продолжали играть в гляделки.

Он перестал крутить стул и снова стал каким-то размытым и нечетким. Теперь было трудно разглядеть выражение его лица.

– А где ты был все это время? – наконец-то задала я мучивший меня вопрос.

– Недалеко, – уклончиво ответил он, снова начиная покачиваться в кресле и принимая четкие очертания. В чем тут дело, я еще не вполне понимала, но уже начала догадываться.

– А почему кот тебя не видел?

– Кот? Я тоже его не видел. У тебя был кот?

– Я брала его взаймы, когда приходила выбирать квартиру.

– Наверное, я в тот момент отлучился.

– Повезло мне, – задумчиво произнесла я, – как утопленнице.

– Ты так не любишь домовых? И почему же?

– Это они меня почему-то не любят. – Прозвучало это так, как будто я жаловалась, и он это сразу понял и использовал против меня же.

– Обижают? – спросил он с притворным сочувствием.

Я не стала развивать тему. Наверняка ему известно больше моего, на что способны эти парни.

– Как же так вышло, – продолжала я гнуть свое, – что ты проявился только сейчас?

– Ну, сначала я отсутствовал. Временно. Потом я обнаружил, что ты сюда въехала.

– Прости, что не предупредила, – съехидничала я. – Ах да! Ведь если бы я знала, что ты тут обитаешь, то вообще ноги бы моей тут не было!

– Потом я присматривался к тебе, а потом не удержался и… Но зато мы все выяснили! – Он явно оправдывался, и это было хорошо. – Я правда не думал, что ты меня услышишь. Почему ты вообще меня слышишь? И видишь… Давно это у тебя?

Я немного расслабилась. Он действительно не производил впечатления агрессивного, как те злобные сущности, которых я встречала раньше. Он даже внешне на них не был похож. Может, у них есть какая-то система различий? Они вообще общаются друг с другом?

Вопросов было море, и я решила, что когда-нибудь все их задам. Если, конечно, у нас с ним все сложится. Шанс, надо признать, был уникальный.

– С детства. Я могу видеть таких, как ты, но я и не подозревала, что вы умеете говорить.

– Я умею.

– Почему?

Он пожал плечами:

– Я любопытный. И я так давно наблюдаю за людьми, что… И вообще: с волками жить – по-волчьи выть!

– О! – удивилась я. – Ты знаком с нашим устным народным творчеством?

Он усмехнулся.

– Сколько тебе лет?

Он фыркнул:

– Я после первой сотни тысяч сбился со счета! – Мое лицо вытянулось, и он явно был доволен произведенным эффектом.

– Миллион есть?

Он опять пожал плечами. Я решила не выяснять, видел ли он динозавров.

– А зовут тебя как?

Он опять усмехнулся:

– Отвечу избитой фразой: никто меня не зовет, я сам прихожу.

– Серьезно.

– Серьезно! Ну подумай: кто, когда и куда меня зовет? Я уже много тысяч лет разговариваю сам с собой и с мебелью. Я могу себе придумать имя, но кто им будет пользоваться? Я у себя один такой!

– Ну вот теперь ты со мной разговариваешь. И мне, наверное, иногда придется тебя звать.

– Ну и зови.

– И тебе все равно, как?

– Все равно. Назови хоть горшком, только под задницу не суй.

– Воспитанные люди говорят «в печку».

– Я не воспитанный. И не человек. А тебя-то как звать?

– Ольга.

– Вот и познакомились, Ольга.

– И что теперь?

– А что теперь? Теперь я иногда буду с тобой разговаривать. Если ты не против.

– Я в общем-то не против. Но давай договоримся, куда и когда ты НЕ будешь приходить.

– Ой, ну чего я там не видел?

Я было набрала в легкие побольше воздуха, чтобы выдать ему тираду о личных границах, зонах приватности и еще что-то в этом духе. Но он меня перебил:

– Да понял я, понял. Только ты тоже теперь двери прикрывай, что ли.

– Теперь буду!

Он молча посмотрел на меня, как будто что-то для себя решая, и исчез. Кресло перестало покачиваться, и из окружающей меня атмосферы исчезло какое-то едва заметное напряжение. Внутри меня тоже что-то отпустило, и у меня было такое чувство, что это «что-то» внутри меня было там очень давно, задолго до моего переезда сюда. И это было странно.

После этого разговора я несколько дней его не видела и не слышала и даже не могу сказать, был он в это время в квартире или не был. Все это время я переваривала увиденное и услышанное и пыталась прийти в себя.

Надо же! Встретились два одиночества! Человек, способный видеть и слышать домовых, и домовой, умеющий говорить и не имеющий желания крушить, рвать и метать при виде такого человека.

Один шанс на… на… даже не знаю, на сколько. Но он живет тут целую вечность и еще ни разу таких, как я, не встречал.

Мне даже стало его немножечко жаль.

Сто тысяч лет одиночества. С ума можно сойти. А может, он уже того? Может, поэтому со мной и общается? А может, это я сама – того? Я ведь тоже иногда разговариваю сама с собой и с мебелью.

Я порылась в сумке, отыскала мобильник и набрала подружкин номер. Той самой подружки, муж которой был ангелом-хранителем моего рабочего компьютера и которая одалживала мне кота на смотрины квартир.

Подруга ответила почти сразу же, и я обрадовалась: хороший знак.

– Привет. Тебе что, опять кота? Или мужа? Что-то с компьютером?

– А просто так нельзя позвонить? Ой, я тебе помешала?

– Да нет, что ты. Просто я привыкла… Ты же просто так никогда не звонишь. Что-то случилось?

– Да нет, Марин, у меня вопрос.

– А, вопрос. Давай. – Подруга явно заинтересовалась.

– Скажи мне, Марина, я нормальная?

– В каком смысле?

– Ну в каком… В нормальном.

– Нет, ты уточни. Если тебя интересует, можно ли тебя назвать обычным или нормальным человеком, то нет. Если тебя интересует твое психическое состояние, то я же тебе не доктор. И вообще, говорят, что нет нормальных людей, есть необследованные. Так в каком смысле?

– Нуу… Вот ты с мебелью разговариваешь?

– Да. В основном матом. Например, когда на нее натыкаюсь в темноте. Устраивает?

– В целом да. А сама с собой?

– Ну а кто ж не разговаривает сам с собой? С умным собеседником всегда приятно поговорить. А что случилось-то? Ты там рехнулась, что ли, от одиночества?

Зрит в корень! Лучшая подруга.

– Я надеюсь, что нет, но…

– Приходи, поболтаем, – сразу же отреагировала она самым что ни на есть правильным образом, видимо, почуяв мое взбаламученное состояние. – Я, правда, еще не дома, но через полчаса буду. Олежек нам мешать не будет, кот никому ничего не расскажет.

– Что принести?

– Ничего не приноси. У меня есть мартини.

Через полчаса я как раз закончила править муторный текст, решила его клиенту пока не отправлять, чтобы потом, после визита к Маринке, еще раз пробежаться по нему незамыленным взглядом.

Я быстренько собралась, сунула в сумку коробочку моих любимых конфеток с марципаном (знаю, что подруга детства тоже не откажется) и поехала на другой конец города, в частный сектор.

Дом бабули, мимо которого мне пришлось пройти, чтобы добраться до Маринки, все еще стоял, осунувшийся, мрачный. Как мертвый. Его еще не начали сносить или разбирать, чтобы построить на его месте таунхаус или модный коттеджик, но уже привезли и свалили на участок какие-то стройматериалы.

Я проскочила мимо когда-то родных покосившихся ворот, не особо приглядываясь, что там теперь да как.

Марина в накинутой поверх тельняшки телогрейке сама открыла мне ворота и повела в дом, на ходу показывая, где какие цветочки она успела посадить, пока мы с ней не виделись. Когда мы уже подходили к крыльцу, откуда-то из-за дальних кустов сада выскочил Пушок и вприпрыжку (у котов эта «припрыжка» выходит как-то особенно забавно) бросился к нам.

– О, Пух, ты кстати. К тебе пришли.

Когда мы поднялись в маринкину рабочую комнатушку, где она принимала только особо приближенных гостей, Пух, который несся по лестнице впереди нас, еле дождался, когда я усядусь в маринино любимое кресло-качалку. Он тут же вспрыгнул ко мне на колени и завел свою трескучую муркотню. Подруга тем временем разлила по бокалам мартини и накидала туда льда – себе побольше, мне поменьше. Наконец, она уселась в свое вертящееся кресло, в котором, как и я, работала на дому, пододвинула мне мой бокал, подняла свой и произнесла тост:

– Ну, во-первых, еще раз с новосельем.

Я взяла свой бокал, и мы осторожно чокнулись. Бокалы для мартини из тончайшего богемского стекла – именно из таких мартини пьется вкуснее всего. Точно говорю.

– Во-вторых, давай рассказывай.

Я задумчиво пошуршала кубиками льда в своем бокале, не зная, с чего начать, отхлебнула еще, уже безо всякого тоста. Полюбовалась радужными бликами в стеклянных узелках и прожилках бокала.

– Скажи мне, Мариша, – я решила взять быка за рога, – я псих?

– Да вроде нет. Ну, может, чуть-чуть неврастеник, немного истеричка. Но уж никак не буйная. А что?

Я вздохнула. Но уж раз сказала А, придется выложить все до самого Я. И я выложила.

Подруга слушала не перебивая (это у нее профессиональное, она бывший журналист). Но когда я дошла до нашей первой встречи с тем, с кем я так не хотела встретиться в своей квартире, она начала совершенно не по-дружески ржать. Когда я закончила свой рассказ, она помолчала, тоже играя с кубиками льда в быстро опустевшем бокале. Потом выдала свое резюме:

– Круто, конечно. Но ты не псих. Излагаешь связно. А ты, Пух, тоже хорош. Не оправдал ты, дружок, не оправдал.

– Пух не виноват! Этот гад, видишь ли, отсутствовал, когда я пришла смотреть квартиру.

Пух разомлел, распластался кверху брюхом, пока я водила пальцами по его густой шерсти, и виноватым себя совершенно точно не чувствовал. Я запустила пальцы ему под мышки, и он в полнейшем блаженстве вытянул вверх обе передние лапы, смешно растопыривая когтистые пальцы.

– Ты сама-то что теперь намерена делать? – Подруга не спешила высказывать свое мнение, если ее не просили об этом. Это и делало ее идеальным слушателем и «жилеткой». Но я редко использовала ее в этом качестве, стараясь не злоупотреблять. Кроме того, так как в моей жизни вообще редко что происходило, то и поводов поплакаться почти не было. Единственное, что иногда омрачало нашу почти идеальную дружбу, – это ее желание устроить мою личную жизнь. Она была непреклонна в своем стремлении найти мне если не жениха, то хотя бы бойфренда, а я упорствовала в своем желании продолжать тихую и спокойную жизнь, не усложняя ее всякими взаимоотношениями.

– Я намерена продолжать в том же духе, – твердо сказала я.

– А ты уверена, что войны не будет?

– Ну как уверена… Я на это надеюсь. Но пока вроде ничто не предвещает. Как говорится в одном моем любимом сериале, он разумное существо. Договоримся.

– Оля. А тебе не кажется… – начала подруга своим обычным вкрадчивым тоном, который предвещает тот самый неприятный разговор на извечную тему моего несчастного, с точки зрения удачно замужней Маринки, существования.

– Мари-и-и-ин, не начинай, а? – попросила я ее, наливая себе новый бокал мартини и наковыривая туда уже подтаявшего льда.

– Оля, я не могу не начинать. Это ненормально, что успешная, красивая половозрелая особь женского пола не желает спариваться.

– Не желает, – вяло подтвердила я, понимая, что так просто она с меня не слезет, без этого вот разговора. – И не льсти мне. И вообще, сама подумай. Даже если я вдруг пожелаю. Где ж мне взять… такую песню?

Она развела руками:

– Ну Оля! Ты же сидишь задницей на целой куче возможностей! Ты целыми сутками торчишь в интернете, играешь в эти самые твои… ММОРПГ¹. Там же сплошные мальчики! Сама же рассказывала!

– Не мой контингент. – Я продолжала вяло упорствовать.

– А че не твой-то? Откуда ты знаешь, что не твой? Ты хоть кого-нибудь из них в реале видела?

– Нет. Зачем мне?

– Затем. Затем! Масса возможностей, огромный выбор. Ты же уже с ними даже знакома! Просто встретиться! Посмотреть вживую. А вдруг там есть то, что тебе подходит? А всякие сайты знакомств?

Я начала закипать.

– Там в основном сплошные редкостные мудаки сидят почему-то.

– Да? Ты с ними встречалась хоть раз?

– Встречалась! Представь себе, даже вживую!

Маринка резко сбавила тон и посмотрела на меня круглыми глазами.

– Да? Ты не рассказывала. А свидания были?

– А нечего рассказывать потому что. Да, это были именно свидания. Один раз даже секс был. Такой, одноразовый… – я поморщилась, вспоминая. – Я каждый раз, после каждого такого свидания, давала себе слово больше никогда. Ни-ко-гда! Мудачье редкостное.

– Что, ни одного приличного? – Маринкины глаза подозрительно сузились.

– Приличные мне чего-то не нравятся, – сказала я в бокал со льдом.

Маринка прыснула, и я, не удержавшись, фыркнула тоже, разбрызгивая остатки мартини и растаявший лед. Отсмеявшись, Марина снова стала серьезной.

– А видела бы ты, как они пишут! – Я оторвалась от мартини и взглянула на Марину большими глазами.

– Как? – Маринка замерла, как встревоженный суслик, глядя на меня тоже округлившимися глазами.

– Это же просто кровь из глаз! Читать больно! Ошибка на ошибке! Совершенно безграмотная речь! Серпом по яйцам просто!

Марина снова прыснула и опять сделалась серьезной.

– Да ты просто граммар-наци!

– Просто они там поголовно совершенно неграмотные и малообразованные люди. О чем мне с ними говорить?

– Оль. Может, ты не там ищешь? Не те сайты…

– Марина. Я вообще не хочу их искать. Если суждено – сами найдутся. Нет так нет. Этот разговор начал меня утомлять, – жестко сказала я.

Маринка сдалась. Залпом допила свой мартини и подвела итог:

– Фаталистка ты. Дурная.

– Ну и ладно.

Я вернулась домой уже в сумерках. Домовой не показывался мне на глаза, и я не стала его искать и звать. Мне казалось очень кстати побыть одной. Переварить все это. Вообще все: события последних дней, внезапно свалившиеся на меня, разговор с лучшей подругой. Маринка наверняка догадывалась, что я все-таки воспринимала ее слова близко к сердцу и размышляла о своем статусе. И она действовала по принципу «вода камень точит», каждый раз вот так капая мне на мозги.

Но долго размышлять на эту тему было скучно, материала для этого было мало. Не, ну правда. Ни одного приличного экземпляра на горизонте, с кем можно было бы хотя бы пофлиртовать в удовольствие, безо всяких обязательств, для души.

И я вернулась к своему тексту. Последний раз пробежала его глазами, поймала парочку последних «блох»-опечаток и коварных лишних запятых. Отправила заказчику.

Время было детское.

А все же в ее словах что-то есть. Ну, про ММОРПГ. И я решила вернуться в игру.

Глава 2

Пальцы не слушались, все кнопки пришлось вспоминать. Мышь казалась то медлительной, то наоборот – слишком резвой для моего персонажа, который нерешительно топтался на месте, поворачивался в разные стороны, как будто оказался здесь впервые. Я пыталась вспомнить, что вообще можно и нужно делать в этом мире, куда бежать, с кем говорить. Для начала я решила посмотреть, играют ли еще наши.

Я открыла вкладку гильдии. Список был внушительный. Я заметила несколько новых имен: то ли новеньких приняли, то ли наши «старички» завели себе «мультов»². Самые первые мои приятели по игре достигли самого высокого уровня развития своих персонажей. На этом этапе многие либо бросают играть, либо заводят и развивают персонажей других рас, классов и профессий, либо начинают «фармить данжи»³: с кучкой таких же «хайлевелов»⁴ бродить по закрытым локациям с усиленными и элитными монстрами и «боссами».

Я изучала ники своих собратьев по гильдии, пытаясь вспомнить их реальные имена, голоса, особенности поведения во время рейдов и групповых походов. Отмечала новеньких, пыталась вычислить тех, кого, по моим воспоминаниям, не хватало в списке: кто-то мог уйти из гильдии или удалить персонажа и бросить игру. Я смотрела на даты последнего посещения игрового мира и делала выводы об активности гильдии. Двое из наших «ветеранов» находились в игре. Судя по названию локации, которое отображалось в списке рядом с именами их персонажей, оба сейчас были в одном из самых тяжелых и неприступных данжей. Поэтому я решила пока не выходить с ними на связь, чтобы не отвлекать своими сообщениями во время боя. Успеется. Мне надо было оглядеться и заново попривыкнуть.

Постепенно правая рука с игровой мышью, оснащенной кучей дополнительных кнопок (специально для геймеров), начала двигаться как бы сама по себе, как бы отдельно от моего сознания. Левая рука тоже «вспомнила» все мелкие и четкие движения по клавишам, благодаря которым в любой момент «я» могла выхватить оружие, принять нужную стойку, отразить удар, применить целый арсенал милых игровых подлостей: ловушечек, бутылочек с различными снадобьями, полезными для меня и такими вредными для моих противников.

Было время, когда я играла одна, без компании. Тогда игра была всего лишь средством заполнить паузы между заказами, которых поначалу было не так уж много. Для меня весь игровой мир выглядел всего лишь чередой движущихся картинок, мультиком, которым я могла управлять. Я носилась как угорелая по игровому миру, выполняла задания, иногда сталкивалась с игроками из вражеского лагеря. Это были, как правило, неприятные для моего персонажа и для моего эго столкновения.

Я была простым и скромным игроком. Экипировка самая средненькая, полученная в награду за выполненное задание или в лучшем случае выпавшая из убитых мной монстров. У таких одиночек, как я, было только две возможности раздобыть себе хорошие игровые вещи: сделать самому, если профессия позволяет, или купить на аукционе.

Все изменилось, когда меня подобрала «Стая» – свежесозданная гильдия, которой не хватало игрока именно такой специфики, как моя, – я умела лечить. Изменился мой стиль игры, экипировка, появилось чувство товарищества, исчезло ощущение бесконечного одиночества в толпе народа.

Я уже достаточно освоилась с подзабытыми тактиками и даже успела «прокачать» один уровень, когда в чате гильдии вспыхнуло сообщение:

Arleking: О, какие люди! Оль, привет!

Это Михаил, основатель гильдии, действующий лидер. Видимо, они с Даней вылезли из данжа.

Я обрадовалась, потому что не ожидала, что кто-то из наших меня вообще вспомнит, а тем более обрадуется. Права была Маринка, давно надо было вернуться. Почему-то здесь, в игре, меня не задевали чужие ошибки и опечатки. Больше того, я сама иногда позволяла себе расслабиться и подстраивалась под стиль речи в игровом чате.

Я выбрала в нарисованном пикселями мире укромный уголок, забилась за выступ скалы, где никто из мобов не застал бы меня врасплох, пока я общаюсь, и ответила Мише:

Plumelet: Привет. Вот решила вспомнить молодость.

Arleking: Классно. С нами будешь или сама по себе?

Plumelet: Когда как. Позовете, так с вами. Но тока мне до вас еще дорасти надо.

Arleking: Ну так с нами быстро качнешься.

Dantos: Ольгааа! Привет!!! Ура! У нас есть свой хиллер!

Plumelet: Здорово, Дань!

Dantos: Куда запропастилась-то? Совсем старых друзей забросила. Мы тут без тебя вообще гильдой по данжам не ходим.

Plumelet: Что, на всю гильду я единственный лекарь?

Arleking: Да. Непопулярный класс. В одиночку играть тяжело, в пвп тем более.

В чате появилось новое системное сообщение: «Alatriste вошел в игру». И тут же от него появилась реплика:

Alatriste: Привет, народ! О, у нас новенькие?

Arleking: Хай. Это старенькие. Ольга – наш ветеран!

Dantos: Привет, Лех.

Alatriste: Ольга? Круто. В смысле, очень приятно. Я Алексей.

Plumelet: Взаимно.

Alatriste: Я и не знал, что в гильдии есть девушки.

Arleking: Да мы и сами забыли. Зато прикинь, у нас теперь снова есть свой хиллер.

Alatriste: Ваще супер!

Мы продолжали мило беседовать, пока я делала свои квесты. Миша с Даней, проведя в тяжелейшем данже несколько часов, вскоре вышли из игры, предварительно договорившись, что завтра они возьмут нас с Алексеем на кач, чтобы мы вместе смогли подтянуться до их уровня. Мы с Лешей еще какое-то время потрепались, в сотый раз (для меня) пережевывая тему редкого явления – девушка в игре. Да еще хиллер. Да еще которая играет одним из самых редких персонажей – дварфом-женщиной. Действительно, парни обычно играют либо мужскими персонажами самых разных игровых рас, либо самыми изящными женскими: эльфийками, вампиршами, человеческими женщинами. Там все понятно: осиная талия, ножки от ушей, мило колышущиеся при беге и верховой езде округлости, почти не скрываемые женскими вариациями доспехов.

– Что-то новенькое!

Я успела настолько погрузиться в игру, что прозвучавший прямо у меня над ухом голос застал меня врасплох, и я почти подпрыгнула в своем кресле, дернув мышью так, что и мой персонаж на экране шарахнулся в сторону.

Я отвела персонажа в безопасное место, снова спрятала в скалах от зверья и возможных в этой местности врагов и наконец-то смогла оторваться от экрана.

– Что это? Игра? – домовой, казалось, даже не заметил произведенного им переполоха и заинтересованно разглядывал из-за моего плеча картинку на экране, каким-то чудом угнездившись на спинке моего кресла, как воробей на жердочке.

Я была немного зла, но, подумав, рассудила, что сама виновата в том, что настолько забылась и расслабилась.

– Игра, – ответила я ровным тоном, ожидая дальнейших расспросов.

– Поиграй еще, – вдруг попросил он, – я постараюсь тебе не мешать.

– Тогда лучше исчезни, чтобы я тебя не видела. Ты меня смущаешь.

Домовой фыркнул, но исчез.

Я еще немного побегала по скалистой равнине, продолжая трепаться в чате с Алексеем.

Потом я почувствовала, что в глаза мои словно насыпали песка, и поняла, что пора дать им отдохнуть. Да и перекусить не помешало бы, и спину размять. Я попрощалась с Алексеем, напомнила ему про завтрашний кач и вышла из игры.

Домовой сидел в моем любимом кресле, закутавшись в мой любимый флисовый плед на мой любимый манер. Вот обезьяна!

– В чем смысл? – сразу же спросил он, как только я встала из-за компа и с хрустом потянулась, растопыривая пальцы, крутя головой и шеей и выгибая спину.

Я и сама себе затруднялась ответить на этот вопрос.

– Смысл игры вообще?

– И этой в частности. Зачем ты это делаешь? И что именно ты там делаешь?

– Ну, я просто играю… Хобби у меня такое. Чудно время провожу, общаюсь с виртуальными друзьями. Живу другой жизнью. Как тебе еще объяснить…

Я очень старалась, но мне было трудно подобрать понятные, все объясняющие слова. Да, там действительно происходит другая жизнь. Там я – ловкая и сильная женщина-дварф, у которой целая куча друзей. Они ценят меня за мои навыки и готовность вылечить, спасти жизнь в самых опасных местах этой придуманной реальности, за то, что я вообще там есть, рядом с ними. Там приключения!

– Что значит «виртуальные друзья»? Их на самом деле нет?

– Они есть. Но мы с ними никогда друг друга не видели. Они как я: сидят за своими компьютерами, играют своими персонажами, общаются друг с другом в игре.

– Они живые люди?

– Ну да.

– И ты с ними дружишь?

– Ну… да. У меня есть там несколько друзей, с которыми я давно уже играю. Да, можно сказать, дружу.

Он казался задумчивым. Смотрел на меня своими блестящими темными глазами из-под спутанных лохм и теребил бахрому моего пледа. Я снова присела на вращающийся стул, рассматривая домового и ожидая продолжения расспросов.

– Как можно дружить с людьми, если никогда их не видел? Кто они такие? Ты даже не представляешь их себе?

– Да мне этого и не надо. Я вижу в игре их персонажей, мне достаточно. Я знаю, что они есть, они знают, что в данный момент в игровом мире есть я. Я могу с ними разговаривать, хоть голосом, хоть текстом.

– О чем?

Я пожала плечами.

– В основном об игре, но вообще-то обо всем могу. Мы вот сейчас с Лешей мило потрепались, познакомились, рассказали немного о себе. Там, конечно, болтать особо некогда. Но когда люди играют вместе несколько лет, все равно как-то узнаешь их довольно близко.

– И сколько лет ты уже этим занимаешься?

– Начала я лет пять назад, но последние пару лет почти не играла, работала…

Он оставил в покое плед и занялся бородой.

– И что, прям дружишь?

Я задумалась, прежде чем ответить. Действительно, можно ли эти отношения назвать дружбой?

– А почему нет? – ответила я вслух себе и ему.

Он хмыкнул себе в бороду, но ничего не сказал. Кресло под торшером внезапно опустело, плед остался лежать точно в том положении, в каком его оставила я перед тем, как в него закутался домовой.

Я стояла в темной комнате возле окна и смотрела, как над городом собирается гроза. В окно было видно только небольшую часть неба над крышами домов напротив. Даже сейчас, в темноте, было видно, что эта часть неба затянута такими тяжелыми тучами, что, казалось, они вот-вот зацепятся своими рыхлыми брюхами за шпили этих вычурных домов-«сталинок» и из этих царапин-разрезов хлынет дождь. Где-то в глубине туч порой вспыхивали молнии, освещая эту клубящуюся мрачность изнутри, и тогда небо казалось живым и рельефным.

Я люблю грозу. Мне нравится смотреть, как она долго-долго дуется, сердится и собирается обрушить на город потоки стихийной энергии и воды. Я радовалась каждой молнии, которую мне удавалось увидеть на этом маленьком клочке неба.

Гроза в августе – это совсем не то, что гроза в конце весны или в начале лета. Те легкие и воздушные грозы казались мне репетициями вот этой, уже холодной, очень мощной и яростной грозы, которую я ждала и предвкушала, как театральную премьеру сезона.

Она меня не разочаровала. Я битый час любовалась в окно на потоки ливня, пытающегося смыть каменные дома, на бушующий ветер, распахнувший форточку и пытающийся оторвать шторы от карниза. Я слегка замерзла, потому что до меня долетали брызги дождя, но не спешила закрывать форточку. Я наслаждалась свежим яростным ветром, который прекрасно пах все еще летним дождем. Слушала оглушительные залпы грома, от которых сотрясался дом и начинали выть машины. Молнии теперь почти не гасли, освещая темную квартиру и мокрую улицу за окном.

– Вот черт! Крыша протекла! Ну ты посмотри, а?

Я снова не заметила, как домовой появился рядом со мной. Но глядел он не за окно, а на потолок прямо над моим компьютером. Включенным!

Я бросилась к ноутбуку и захлопнула крышку, не заботясь о сохранении данных в файле, над которым работала перед тем, как началась гроза. В темноте не было видно, куда успело накапать, но я отчетливо ощутила на руках влагу. Я выдрала блок питания из розетки «пилота» и швырнула ноут на любимое кресло под торшером, накрыв его пледом и убедившись, что на него больше не капает. Я бросилась выключать «пилот», но не успела: в нем заискрило, затрещало, запахло жженым пластиком и чем-то горьким. Я судорожно выдирала из розеток все, что можно, опасаясь, что меня вот-вот шандарахнет током. Я успела отключить и оттащить в другой конец комнаты бесперебойник и модем с кучей болтающихся проводов, когда заметила в темноте, что одна из розеток в стене не просто искрит, но уже горит желтоватым огнем!

– Вот черт! Похоже, замыкание! – Рядом со мной снова оказался домовой, он был собран и спокоен. Он смотрел на горящую розетку и, казалось, ничего не предпринимал. Но я увидела, как набравший было силу огонек погас, испустив струйку вонючего дыма, хорошо видимого в свете бушующей грозы и ощутимого моим чутким носом. Домовой вытянул руки и стал резво поворачиваться в разные стороны, как будто нанося удары невидимым противникам. Ко мне вдруг тоже вернулась способность соображать.

– Пожарных вызывать? – деловито спросила я его, пытаясь вспомнить, как звонить им с мобильника.

– Да нет, – отозвался он спокойно и даже как будто отстраненно, – я справлюсь. Я уже справился. – Он опустил руки и повернулся ко мне. – Поставь тазик на стол.

Ближе к рассвету гроза решила угомониться, утащила все свое впечатляющее великолепие за какие-то неведомые горизонты, ворчала где-то вдали, за бесконечными домами. В посветлевшем небе не стало видно отблесков от молний, в городе теперь хозяйничал только мелкий нудный дождик.

Мы с домовым молча сидели перед моим разоренным рабочим столом: я – закутавшись в любимый плед, он – угнездившись рядом на подлокотнике и вновь занявшись бахромой. На столе рядом с тазиком стояла зажженная свеча, в тазик, который я успела вылить два раза, медленно и громко капала вода с потолка.

– Иди спать, – вдруг сказал он мне. – Я покараулю.

Я молча встала с кресла, и он немедленно перебрался в теплое гнездышко из пледа, который я сбросила с плеч. Я подошла к столу и взглянула на домового. Он кивнул, и я дунула на свечу.

Глава 3

Вызванный мной электрик за каких-то пару-тройку часов разобрался с проводкой в моей квартире. Заменил розетки и порекомендовал установить новый счетчик – более современный, с хорошими предохранителями. Еще через два дня вместо огромного старинного черного монстра, который издавал раздражающее поскрипывание и еле слышный, но от этого не менее противный, свист, над моей входной дверью висела аккуратная маленькая пластиковая коробочка.

Две недели ушло на то, чтобы жилуправление прислало людей чинить крышу. Меня успело залить за это время еще два раза. Август оказался дождливым и промозглым. И это не были те прекрасные летние грозы, которые я так люблю, это было больше похоже на обыкновенный нудный осенний дождик. До отопительного сезона было еще далеко, но в квартире стало холодно, и я начала мерзнуть и тосковать по летнему солнцу. Я даже подумывала, не съездить ли мне на море, как советовала Маринка (знаю, на что она надеется, – что я там заведу хотя бы коротенький курортный роман!), и чем противнее был дождь, тем соблазнительнее казалась эта мысль – особенно в те моменты, когда дождик заливал мой рабочий стол. Однако прежде чем пускаться в авантюры, следовало разобраться с этой проблемой, потому как осень уже была не за горами. А жилуправление мурыжило меня, похоже, надеясь, что я все-таки проявлю догадливость и суну кому-нибудь «на лапу». Но до меня все не доходило, и в итоге я пригрозила, что подам иск на крупную сумму за порчу имущества, невыполнение обязательств договора жилого найма и потерю дохода в результате порчи моего рабочего компьютера.

И вот уже два дня двое разговорчивых молодых людей с сильным южным акцентом, большими носами и черной щетиной, которую, по моему мнению, бесполезно было брить, потому что она росла прямо на глазах, колотили кувалдами по листам железа прямо у меня над головой.

Домовой расхаживал по квартире, злобно ворча на криворуких работников, и иногда исчезал в неизвестном направлении. Но похоже было, что на самом деле он развлекается. Он признался мне, что перебрал у них все гвозди и выбросил прямо с крыши все кривые, бракованные и те, которые, по его мнению, не подходят по размеру. Он отгибал листы железа, которые, как ему казалось, плохо прилегали, и заставлял парней переделывать швы и соединения. Я попросила его перестать их изводить почем зря, а он злобно зашипел мне в ответ, что ему тоже жить в этой квартире. Я уступила, попросив только присмотреть за тем, чтобы никто из них не свалился с крыши. И он выполнил мою просьбу. Однажды я услышала, как по железу что-то проскрежетало, раздался крик, потом что-то долго шумело, кряхтело и материлось, но никто не упал. Домовой потом рассказал, что вовремя успел зацепить карабин сорвавшейся страховки за торчащий угол кровельного железа, и второй напарник подоспел и помог тому, который едва не свалился. Наконец, мы с представителем жилуправления (в сопровождении непрерывно ворчащего домового) прошлись по чердаку, убедились, что крыша цела и больше не протекает (и дождик вовремя пошел), и подписали акт о выполнении работы.

Я была благодарна домовому за помощь, хотя он и отрицал, что пытался помочь.

– Слушай, я придумала тебе имя, – сообщила я ему однажды, когда он попался мне на глаза после непродолжительного отсутствия, которое показалось мне томительным.

Он заинтересованно поднял на меня взгляд своих маленьких внимательных глазок и, как мне почудилось, прищурился. Я молчала, и он наконец подбодрил меня:

– Ну не томи уж.

– Чур.

Он снова внимательно на меня посмотрел, поскреб задумчиво подбородок, побродил по квартире, собирая ладошкой с мебели невидимую пыль, и снова возник передо мной.

– Почему?

– Что почему? Почему придумала имя или почему Чур?

– Почему Чур?

– Потому что тебе подходит. Ты же у нас домовой, хранитель очага, пращур. Чур. Ты не согласен?

Домовой казался смущенным. Еще немного помотался по квартире, приводя в порядок незаметные мелочи: завинтил разболтавшуюся гайку на дверной ручке, отшкрябал с входной двери засохший ошметок грязи, сдвинул обувь так, чтобы она стояла аккуратным рядком. Я наблюдала за ним, и мне вдруг стало понятно, что в наших отношениях что-то изменилось.

– Я согласен, – серьезно сказал он, снова остановившись передо мной и глядя на меня снизу вверх. – Спасибо.

Теперь, когда я возвращалась домой, я сообщала громко на всю квартиру: «Чур, я пришла!» И он в ответ непременно показывался мне на глаза. И хотя в основном по его виду ничего нельзя было определить, но мне каким-то образом было понятно, что он всегда радуется, когда я зову его по имени.

Мы стали часто разговаривать, особенно по вечерам, когда я делала перерыв в работе и заваривала себе что-нибудь согревающее: кофе, ройбуш или иван-чай. Я рассказывала о себе, он – о предыдущих жильцах.

Глава 4

Август как-то слишком быстро, на мой взгляд, сменился сентябрем, причем самой противной его ипостасью: мало солнечных дней, никакого очарования бабьего лета и золотой осени. Много сырости, серости и жалости к себе. На улицу выходить совершенно не хотелось, и я старалась делать это лишь по необходимости: обналичить деньги, купить продуктов на неделю, вынести мусор. За все время моего затворничества я только дважды общалась с живыми людьми: отнесла свой подмоченный ноут маринкиному мужу, чтобы он оценил масштабы катастрофы. Он сказал, что оставит его у себя на несколько дней, чтобы разобрать, подсушить и спасти то, что поддается спасению и восстановлению. А потом забрала его, когда Олег сообщил, что ноутбук со всей моей работой практически не пострадал. Мы с Мариной немного поболтали, и она даже не сделала попытки вразумить меня и воззвать к моим инстинктам размножения.

Все остальное время, за исключением тех дней, когда компьютер был в починке, я общалась только с клиентами (по электронной почте и в скайпе) и с парнями-игроками, когда выходила в игру.

Я стала часто играть. Как это обычно происходит, игра меня затянула и заставила забыть о проблемах моей невзрачной реальности. Там, в игре, я чувствовала себя живее, чем здесь, в собственной квартире, в моем любимом кресле под торшером.

Когда среди моих старых знакомых по игре разошлась весть о том, что я вернулась, многие из них присоединились к нашей разросшейся компании. Мы снова стали всей нашей дружной и сплоченной командой совершать налеты на сложные данжи. Обросли красивыми дорогими вещичками, которые просто так не достать и даже не купить на аукционе. Рейтинг гильдии возрос, к нам потянулись новые люди.

Мы договаривались о встрече в онлайне в определенное время, заранее обговаривали сложность и примерное время прохождения очередного данжа, заранее распределяли, кому какой «шмот» достанется. Дележ был справедливый: офицеры гильдии старались учесть нужды и потребности в том или ином оружии или доспехе каждого члена команды. Случайно «выпавшую» из монстра хорошую вещь долго и придирчиво рассматривали, решая, кому из нашей банды она нужнее.

Как правило, на игру я отводила время примерно с 21:00 до полуночи – самый удобный онлайн для большинства моих согильдийцев. Иногда походы затягивались еще на пару часов, и когда я выходила из игры, я чувствовала себя выжатой, как будто я не кнопки нажимала, а вправду несколько часов подряд размахивала тяжеленным посохом и тратила магические силы. Тогда я наливала себе бокальчик разбавленного водой мартини, съедала бутерброд, дрожа от жадности, и только после этого чувствовала, как ко мне возвращается жизненная сила и энергия. Как в игре.

Во время таких походов мы с парнями пользовались голосовым чатом, придуманным специально для геймеров. В нем могли общаться вслух все члены группы, и это здорово облегчало нам игру. Лидер нашей банды эффективно нами руководил, любой из бойцов мог вовремя попросить помощи, не тратя времени на набор букв и слов в текстовом чате.

Поначалу я надевала беспроводные наушники с микрофоном (уйму времени потратила в интернете на поиски подходящих, читая отзывы и технические описания). Но потом Чур попросил меня включить голоса остальных игроков, чтобы он тоже мог их слышать. И я перенастроила воспроизведение звука, чтобы он шел из динамиков, а наушники вешала теперь на шею, чтобы микрофон находился возле рта.

– Так, всем стоять! Как обычно, я впереди, Даня, подстрахуй!

– Сам ты подстрахуй!

– Но-но, давайте серьезнее, и тут с нами дама!

– Ах, да, прастити! – Обычная Мишина с Даней дурашливая перепалка.

– Леха и Вадим, охраняете Ольгу, дамажите только по моему приказу! Оль, спасай меня, чихай на всех, пусть дохнут, пока я не разрешу всем встать!

– Поняла.

– Вован, ты на ассисте и контролишь всех, кроме босса. Большого дядю режем сразу, мелочь потом вырезаем по одному. Вопросы есть?

– Нет.

– Двигаемся до поворота, там куча охранников. Ходят вразнобой, так что выцепляем по двое-трое. Леха, целься в ближайшего к нам, когда он уже будет на пределе стрельбы. Понял?

– Понял.

– Поворот. Все готовы?

– Нет, погодите, я пожру.

– Давай быстрее, они приближаются. Щас развернутся – и упустим.

– Готов.

– Ждем. Первая тройка дошла, разворачивается. Вовчик, последнего, самого крайнего.

– Взял, держу.

– Жди. Я скажу, когда первая группа выйдет из зоны аггро⁵. Так. Уходят. Всем приготовиться… Огонь! Дамагеры, навались! Быстренько мочите этих, пока те не вернулись! Леха, жахни массухой! Зверя не посылай, переагрит – замесят его. Все в дамаг⁶! Вторая пачка на подходе. Лех, Вадик, жарьте всем, чем можете. Желательно по всем.

Некоторое время из динамиков доносилась только боевая музыка, рычание монстров и звуковые эффекты от ударов и заклинаний. Игроки сосредоточенно молчали, не засоряя эфир. Миша руководил только когда этого требовали обстоятельства, каждый из нас знал свою роль и делал все, что должен.

– Так. Двое почти готовы, Леха, трави зверя, пусть догрызает недобитка. У нас трое свеженьких! Навались! Оль, ты как? Мана⁷ есть?

Я оценила свои запасы. Не потрачена даже половина энергии. Запас большой, и есть еще синие бутылки на крайний случай.

– Нормально, – буркнула я, не отрываясь от шкалы жизни Мишиного «танка»⁸.

Игра заворожила домового. Он не просто прикипал к экрану, пока мы бились с нарисованными монстрами, но старательно впитывал все происходящее, как будто сам смотрел захватывающее кино или участвовал в игре вместе с нами. Иногда он вел себя как буйный хоккейный или футбольный болельщик: орал что-то подбадривающее и мельтешил вокруг меня. Я шикала на него в самые напряженные моменты, когда он начинал меня отвлекать; Чур ненадолго утихомиривался, но потом снова забывался и начинал шуметь. Особенно бурно он выражал свои эмоции, когда мы проигрывали.

Игроки, впрочем, тоже входили в роль, и тогда в эфире отчетливо слышались злобные высказывания, шипение и даже стоны отчаяния. Мы бурно обсуждали каждый проигрыш, выясняли, что или кто послужил причиной нашего поражения, как следует себя вести в следующий раз, какие применять заклинания, какую хитрость можно придумать, чтобы обмануть бездушных компьютерных монстров. Например, мы не стеснялись заманивать крупногабаритных мобов в текстуры, а когда они надежно там застревали безо всякой магии и контроля, спокойно, без нервов и жалости крошили их в капусту.

За несколько недель я набрала еще несколько уровней, и Миша с Даней стали брать меня в более серьезные данжи. Иногда мы бродили там втроем, без младших по уровню членов нашей гильдии. Мы были очень осторожны и выверяли каждый шаг, очень четко отрабатывали каждую связку заклинаний. Пальцы сами летали по клавиатуре, как будто жили своей жизнью, а действо на экране происходило как будто само по себе. Домовой теперь не пропускал ни одной игры. Даже когда я не замечала его присутствия (то есть когда он мне не сильно мешал), что-то всегда подсказывало, что он напряженно следит за моими действиями и действиями других игроков.

Я увлеклась, пока однажды не заметила, что незаметно набрала парочку килограммов и перестала себе нравиться в большом зеркале в прихожей, которое – единственное в моей квартире – показывало меня целиком. Я решила больше гулять и меньше сидеть за компьютером, когда не работаю.

Просто гулять мне было холодно и скучно. Поэтому я решила побаловать себя и для начала в удовольствие побродила по спортивному гипермаркету. Я присмотрелась даже к беговой дорожке, но, поразмыслив, решила отдать предпочтение свежему воздуху.

Выбрала себе отличное термобелье, спортивный костюмчик, легкий, из каких-то волшебных суперсовременных технологичных тканей, совершенно ненатуральных на ощупь, без намека на так любимый мною хлопок или шерсть, но расхваленных в интернете любителями комфортного спорта. Приобрела беговые кроссовки с жестковатой подошвой, но очень удобно сидящие на ноге и тоже с различными функциями: влагоотведения, воздухопроницаемости и при этом грязеотталкивания. Странно, как все эти замечательные опции могут совмещаться в одной паре обуви, но таков уж наш век.

И начала бегать.

Я выбегала поздно вечером, практически ночью. Почему-то мне не было страшно. Видимо, как в том анекдоте про Красную Шапочку: взять с меня нечего, а секс я и сама люблю. Но на всякий случай в кармане моей спортивной куртки болтался перцовый баллончик. Мало ли.

Когда я выходила из подъезда, противный осенний ветер казался мне пронизывающим. Очень хотелось вернуться обратно, закутаться в любимый плед и нахлебаться чего-нибудь горяченького и сладенького. Но уже через пять минут легкой трусцы ветерок становился приятным и освежающим, и я с трудом удерживалась, чтобы не распахнуть куртку.

Через месяц моих пробежек килограммы уже не выпирали, живот и бедра подтянулись, зеркало снова стало показывать моложавую стройную дамочку неопределенного возраста. Наверное, того самого, бальзаковского.

Я прикупила себе малюсенький плейер и разнообразила свой маршрут, постепенно обследовав весь микрорайон, который раньше знала весьма поверхностно. Пару раз ко мне попытались пристать, но я была не в настроении знакомиться и молча прибавляла скорости, с легкостью «отрываясь» от нежданных попутчиков. Однажды все-таки воспользовалась баллончиком и горько об этом пожалела: не учла, что ветер дует в мою сторону. В итоге досталось и приставале, и мне. Я еле добралась до дома и долго-долго пыталась смыть с лица жгучую гадость под язвительные комментарии домового, который не проявил ко мне ни капли сочувствия. Тогда я купила электрошокер.

Еще через пару месяцев пробежки вошли в привычку. Я не загоняла себя до седьмого пота, трусила исключительно в свое удовольствие, воспринимая это как приятные прогулки по ночному городу.

Убегая из квартиры всего на полчаса-час, я не выключала компьютер.

И однажды я осознала, что что-то не так с моим игровым персонажем: его опыт повышался без моего участия. Пока я бегала, кто-то набрал ему почти целый уровень! Поразмыслив над этим загадочным явлением и понаблюдав за собственным персонажем еще несколько дней, я убедилась, что есть и другие признаки. Я обнаружила, что изменилось и количество игровых денег, да и персонаж при входе в игру оказывался не всегда точно в том положении, в котором я его оставляла. В другое время я, может, и не заметила бы таких мелочей. Но в целом картина была ясна: моим персонажем определенно кто-то играл.

Я обратилась в техподдержку игры, сообщив о взломе моего аккаунта. Через несколько часов пришел ответ. Мне вежливо сообщили, что аккаунт не взломан, что в игру заходили исключительно с моего ноутбука, судя по IP-адресу. Попыток подменить данные IP тоже не было.

Вывод напрашивался только один.

– Чур! – Тишина. – Чуууур! Чего это ты затаился? – Я постаралась придать своему голосу нейтральный тон, но, похоже, он все-таки услышал скрежет моих зубов.

Я прошлась по квартире, заглядывая во все углы.

– Чурик! – Я не собиралась сдаваться. – Покажись мне, дорогой товарищ! Надо поговорить.

– Елей и яд! Ты излучаешь затаенный гнев и обиду!

– Ну еще бы! – Я резко развернулась на голос. – Зачем ты спер моего персонажа? Что, попросить не мог? Развел партизанщину за моей спиной!

Домовой сидел в кухне на разделочном столе и выглядел слегка сконфуженным.

– Ну… я… мне очень хотелось попробовать.

– Попросить…

– Я не был уверен, что ты разрешишь.

– Ну ты как ребенок, чесслово.

– Я больше не буду.

– Вот-вот. Что ты не будешь? Играть?

– Нет, партизанщину разводить.

– А играть?

– А можно? – В его глазах вдруг засветилась такая искренняя и неподдельная надежда, что мне стало смешно, и я прыснула. Надежда мгновенно сменилась такой же детской радостью, и через какое-то мгновение он уже сидел за моим компьютером. Теперь я торчала за его спиной, наблюдая, как он создает себе персонажа на моем аккаунте.

Работать стало совершенно невозможно. Отогнать домового от компьютера было нереально, у него всегда находились причины не отрываться от игры вот именно сейчас: «Босс, Ольга, не мешай, босс же! Я тебе давал играть, между прочим!», «Ну не могу я выйти из данжа, бросив партнеров! Как я буду выглядеть?»

Работать мне удавалось урывками, и пару раз я почти подошла к дедлайну, хотя всегда старалась оставлять себе небольшой запас времени, чтобы как следует проверять саму себя без спешки. Я злилась и психовала, громко высказывая с кухни все, что думаю по поводу игромании некоторых. Я чуть не купила себе на кухню телевизор, но в последний момент спохватилась и за те же деньги купила новый дешевый ноут – в самый раз для работы с текстами и интернетом.

Потом я решительно выгнала домового из-за своего старого компа и перенесла на флешке все необходимые рабочие материалы на свой новый ноутбук, с которым расположилась на кухне.

Зато теперь у меня всегда был под рукой холодильник с бутербродами, и грязные чашки от чая и кофе не копились возле рабочего места, а складировались в раковине и иногда даже вовремя мылись.

Поиграть мне теперь удавалось редко. И когда я входила в игру, «мои мальчики», как окрестил их Чур, старались использовать меня по полной, затевали рейды и даже набеги на территорию противников.

Чур набрал обороты, похоже, освоился в игре и даже немного прославился. Однажды я услышала, как мои собратья по оружию обсуждают персонажа по имени Закидонский – того самого, которого создал Чур. Парни говорили, что неплохо бы заполучить его в нашу гильдию: у него оказался в прямом смысле убийственный рейтинг, а одет он был так, что в нем заподозрили читера⁹. Однажды прошел слух, что на Закидонского настучали админам, те проверили логи и подтвердили законное происхождение каждой вещички, каждого артефакта, присвоенного этому загадочному персонажу. Слушая эти разговорчики, я пыталась понять, чем он их так привлек. Парни объяснили, что я пропустила чуть ли не самое интересное: появление уникального игрока.

– И чем же он так уникален? – спросила я в микрофон, косясь на подслушивающего, как обычно, Чура, который прямо-таки излучал самодовольство, развалившись в позе римского патриция на моем рабочем столе.

– Шутить изволишь? – Даня даже приободрился, это чувствовалось по голосу. – Да он просто бог в ПВП¹⁰! Я как-то сам наблюдал, как он порвал кучу народа за каких-то пару минут! Такой замес был! Там такие реакции, такие гениальные связки, что я бы тоже подумал, что это читер. Ну или как будто он играет не мышью, а сразу двумя клавами. Как на рояле! Он гениален!

– Даня, да ты фанат! – Я уважительно взглянула на Чура, и он поднял вверх большой палец и покивал своей мохнатой башкой.

– Даня у нас не просто фанат. Он на нем помешался. – Это внес ясность Мишаня.

– Я просто восхищаюсь!

– Ты просто завидуешь!

– Ну да. Хотел бы я так научиться. Но блин, у меня всего десять пальцев!

– А у него сколько, по-твоему?

Я молча слушала, изредка переглядываясь с домовым и не переставая удивляться. Надо будет присмотреться, как ему удалось произвести на наших игроманов такое впечатление. Я была уверена, что Чур мухлюет, и мне было интересно, с чем именно. Неужели с кодами? Но ведь его же проверяли, и, по слухам, не раз. Данила поведал, что несколько дуэлей Закидонского наблюдали сами гейм-мастера. И не нашли к чему придраться, кроме нечеловеческой быстроты реакций, которую не мог объяснить даже самый быстрый интернет.

– Как ты это делаешь? – спросила я его, когда мы с ним отключились от «эфира», то есть голосового чата.

– Что именно? – Чур сделал невинную физиономию и поковырял пальцем коврик от мыши, к которому что-то присохло.

– Не прикидывайся, что не понимаешь, о чем я спрашиваю.

– Я просто крут, – скромно потупившись, сказал он. Я картинно вздохнула. – Ну правда! Ты же сама видела! Я просто хороший игрок!

– Мальчики говорят, что ты один из лучших, – поправила я его.

– Мальчики неправильно говорят. Я лучший! – Я почувствовала, что его прямо распирает от самодовольства.

Я была поражена. Я сидела, молча пялилась на него и пыталась сообразить, что для меня лично может означать раздутый от гордости домовой, который переиграл мальчишек в компьютерную игру. Людей компьютерная зависимость не приводит ни к чему хорошему, именно поэтому я старалась не залипать и не уходить от реальности настолько, чтобы меня затянуло. Как тех бедолаг, которые начинают терять человеческий облик и превращаются в бледных, хилых или наоборот – разжиревших сутулых зомби, живущих в основном ночью и в основном за компом.

А к чему это может привести домового?

– Слушай, а зачем тебе это надо? – наконец прервала я молчание.

Чур прекратил раздуваться от гордости и, кажется, задумался.

Он посидел неподвижно, сверля глазами монитор, задрал лохматую башку к потолку и задумчиво поскреб шею, потом замер и стал совсем прозрачным, так что я едва его различала и подумала, что сейчас он совсем исчезнет. Но он вдруг встрепенулся, «проявился» и уверенно выдал:

– Эмоции.

– Что – эмоции? Тебе что, в реале эмоций не хватает?

– Мне их везде не хватает. Точнее, мне их много не бывает.

– В каком смысле? Они тебе зачем?

– Не знаю. Это сложно объяснить.

Теперь задумалась я: как он вообще может мне что-то объяснить про себя, если мы с ним, скорее всего, мыслим разными категориями? Что он знает о моих представлениях? Что он знает вообще о наших, человеческих мировоззрениях? И вообще. Что он, в конце концов, такое?

Домовой, похоже, тоже думал примерно в этом направлении. Он поерзал, устроился рядом с клавиатурой и начал объяснять.

– Ты вообще хоть примерно представляешь, что ты такое? – Похоже, я была права: мы пришли в итоге к одному и тому же вопросу.

– Примерно представляю, – сказала я. – Я человек.

– А из чего ты состоишь? – Сейчас своим менторским тоном и вопросительно-выжидательными интонациями он напомнил мне моего бывшего учителя биологии. Тот тоже любил, когда мы задавали себе и ему вопросы и пытались на них ответить.

– Из белков, жиров и углеводов, – попыталась отшутиться я.

– А это все из чего? – Он был и терпелив так же, как тот учитель.

– Из молекул. Молекулы из атомов. Атомы… из чего-то там еще.

– Во-о-о-от! В итоге это «что-то там еще» состоит из сгустков энергии.

– Как-то так, да, – согласилась я, мысленно перебирая все свои скудные познания из области физики.

– Я тоже состою из энергии.

– Да? – Я постаралась, чтобы он почувствовал мой сарказм, но его, похоже, было так просто не прошибить.

– Все, что ты видишь, слышишь или чувствуешь в этом твоем реальном мире, – это энергия. Разные виды энергии. Часть ее ты не способна увидеть, услышать или почувствовать. Есть такие поля и такая энергия, для которой даже ваши ученые не могут найти ни названия, ни объяснения. Они даже не подозревают о ее существовании. Ее нельзя измерить или зафиксировать приборами. Одна из таких энергий – я. Честно говоря, я и сам не знаю, что я такое. Я был здесь задолго до появления разумной жизни.

– Да, ты говорил. Значит, ты – разумная энергия?

– Да. По сути, как и ты. – Он улыбнулся.

Он говорил понятные вещи, но, правду сказать, у меня многое не укладывалось в голове. Почему он называет себя энергией? Почему я его вижу? Почему я с ним говорю?

– Но я не говорил, что привязан к определенному месту на земле. Это место небольшое по площади, как раз примерно с дом и еще часть двора. Мне повезло. Я домовой.

– А есть такие, которым не повезло?

– Есть такие, которые живут в других уголках Земли. И называются по-разному.

– А почему те домовые, которых я встречала раньше, были такие агрессивные?

– Не все такие разумные, как мы с тобой. Они похожи на диких животных. Они тебя боялись.

– Почему я вообще их вижу? Как?

– Не могу сказать точно, но догадка у меня есть. Догадочка… – Он потеребил бороду, поерзал, повернувшись спиной к монитору и азартно взглянул на меня.

– Ну давай, выкладывай свою «догадочку».

Я тоже поудобнее устроилась в вертящемся кресле.

– Ты очень сильный эмпат. Я думаю, все дело в этом.

– А при чем здесь это?

– А при том, что та энергия, из которой я состою, как-то связана с эмоциями. И это то, что ты способна воспринимать лучше остальных людей. Поэтому ты меня практически видишь. А на самом деле – просто чувствуешь, как эмоции других людей.

Я задумалась.

– Нет, все равно не понимаю.

– Вспомни, ты ведь наверняка практически всегда на сто процентов чувствуешь, когда тебе врут.

– Точно. Но я всегда думала, что это из-за моей проницательности.

– Фигушки. Твоя проницательность – это следствие твоей гипер-эмпатии. Фильмы любишь? – Вопрос был неожиданным.

– Люблю, но…

– Не все, да? А я тебе скажу, почему. Потому что не все актеры способны так вжиться в роль, чтобы передать те эмоции, которые они должны до тебя как до зрителя донести. Плохая актерская игра – это ложь. И ты ее чувствуешь. Ты ходячий индикатор правды. Детектор лжи! Полиграф!

– И что, меня нельзя обмануть? – Верилось с трудом.

– Можно. Даже настоящий полиграф, как выяснилось, можно обмануть. Но очень сложно! – Похоже, он был доволен, а до меня вдруг дошло, что я и сейчас продолжаю считывать его настроение и это получается у меня совершенно непроизвольно.

И не только с ним! Я действительно всегда в курсе, кто в каком настроении находится, включая животных и окружающих меня незнакомцев. Я всегда в точности знаю, кто как ко мне относится. И я действительно чую, когда мне врут. Это всегда меня удивляло, и я всегда пыталась понять причину вранья, и во многом это мне помогало установить правду. Особенно когда я еще работала в журналистике.

Домовой внимательно меня разглядывал и, похоже, тоже прямо-таки видел, как в моей голове крутятся всякие шестеренки.

– Ну ладно эмоции. Но как мы с тобой разговариваем?

– Ты вслух. – Вот сейчас он, похоже, издевался надо мной.

– А ты?

– А я транслирую тебе свои эмоции, образы… То есть, ты просто знаешь, что я пытаюсь тебе сказать.

– Почему? Откуда? Это телепатия?

– Неееет, не путай. Телепатия – это прямое вмешательство в твой мозг. Все равно что вот так ты видишь палец сама, – он показал мне средний палец, оттопыренный в том самом неприличном жесте, – а вот так – это телепатия! – И он почти ткнул этим своим пальцем мне в глаз.

Я отшатнулась, хотя все равно, наверное, не почувствовала бы тычка. Он снова был доволен, а я треснула бы ему по башке, если бы могла. Я непроизвольно потерла глаз.

– Но ты умеешь?

– Умею. Показать?

– Покажи.

Мне было любопытно. Ну еще бы!

– Не боишься?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, – на всякий случай предупредил он. – Готова?

– Ага. – Я тоже на всякий случай вцепилась в подлокотники кресла.

Но я оказалась совершенно не готова к тому грохоту, который зазвучал прямо в моей голове. В глазах потемнело, воздуха стало не хватать. Потом я поняла, что это не грохот, а голос, и он что-то пытается мне сказать. Я зажмурилась и попыталась закрыть руками уши, но голос продолжал греметь прямо в мозгу, и мне начало казаться, что голова сейчас взорвется, как сырое яйцо в микроволновке.

А потом все стихло. Я разжала уши и открыла глаза. Очень медленно ко мне вернулось зрение, потом, как сквозь ватное одеяло, стали слышны звуки: шум машин из-за окна, обычные домашние звуки – приглушенные голоса соседей, музыка…

– Некоторые, кто с этим сталкивался, называли это Гласом Ангельским, – как ни в чем не бывало сообщил мне домовой.

Я молча сползла с кресла и, пошатываясь, потащилась на кухню выпить кофе.

Меня все еще потряхивало, и зубы заметно стучали о край кружки. Кажется, даже Чура проняло, и он, проявившись рядом со мной, как-то робко и как будто даже смущаясь заглядывал мне в глаза и монотонно бубнил:

– Ну я не знал, как это действует на людей, я не пробовал. Ничего же не случилось… Мозги на месте, глаза и уши на месте. Я же не применял физическое воздействие…

Я дернулась так, что пролила кофе на свой любимый плед, а домовой отпрыгнул, опасаясь, что в него сейчас полетит кружка.

Зря боялся.

Я сама была напугана. Физическое воздействие он не применял. Я даже не хотела представлять, что было бы, если бы он попытался… Я видела, что творят эти существа. Не знаю, из каких там потенциально-кинетических энергий они состоят, но по-моему, сразу из всех. Они способны поджигать, электризовать и двигать вещи со страшной силой. У меня было впечатление, что меня когда-то всего лишь пытались напугать. А вот если бы попытались убить – тогда у меня не было бы шансов. Но мне кажется, многие из этих ребят не осознавали всей своей силы…

А вот Чур…

Он и правда был разумен. И знал, на что способен. Даже если и говорит при этом, что не догадывался, не экспериментировал…

Впрочем, если подумать, зачем ему стрелять из пушки по нам, воробьям? Если бы он тут буйствовал, то это место давным-давно обросло бы дурной славой и люди обходили бы его за сотню километров.

– Ну так зачем тебе наши эмоции? – наконец подала я голос из своего пледа.

– А зачем тебе еда, вода, воздух? Чтобы поддерживать жизнь. Или в моем случае не жизнь, а… Может быть, разум… Может быть, это они сделали меня… таким. Особенным.

Я скептически хмыкнула и отпила большой глоток кофе.

Глава 5

Жизнь снова вошла в обычную колею. Я привыкла к мысли, что теперь в квартире я живу не одна. Хоть Чур и не совался ко мне в ванную, в туалет и в спальню, и там я чувствовала себя свободно, приватно и комфортно, но всегда понимала, что он где-то в пределах дома, иногда дальше, иногда ближе. Я научилась чувствовать его присутствие по какому-то особому напряжению в воздухе, даже когда его не было видно.

Я по-прежнему много работала, иногда играла. Бегала.

Маринка все так же при встречах пилила меня и капала мне на мозги про мое одиночество, убеждая, что домовой – это не семья, что все это скорее похоже на коммуналку. Я была с ней согласна, но по-прежнему не хотела ничего менять. Я даже почти убедила ее и себя, что вполне довольна своей жизнью.

Парень из соседнего подъезда начал проявлять ко мне усиленное внимание, и мне было приятно, хотя он был не в моем вкусе: моего возраста, но какой-то всегда слегка пожеванный и потрепанный. Видимо, это и есть следствие отсутствия, что называется, женской руки. Может, если его привести в порядок – слегка приодеть, подкормить и погонять в спортзале с «железками», то и из него вполне можно сделать человека.

Хотя – чего я придираюсь? Я и на себя-то почти махнула рукой. Так что будем считать, что он просто не мой тип.

Хотя какой такой «мой», я не могла в точности сказать. Я не отдавала предпочтения блондинам или брюнетам. И не знаю, от чего зависит, нравится мне человек или нет.

Но с парнем из соседнего подъезда я держалась вежливо, дружелюбно и слегка отстраненно. Ни да, ни нет.

Как-то раз я показала его Маринке на автобусной остановке. Подруга одобрила мою сдержанность, хотя и отметила, что человек он в целом положительный и даже местами приятный. Он заметил, что мы его разглядываем, издали улыбнулся и вежливо помахал нам рукой, но подходить и навязываться не стал, чем Маринку почти покорил. Впрочем, поняв, что я на него никак не ведусь, она от меня отстала, за что я была ей благодарна.

А незадолго до Нового года мои «мальчики», как их дружно, не сговариваясь, называли Марина с Чуром, вдруг решили устроить встречу в реале. У геймеров это называлось «пойнт». У опытных и продвинутых геймеров, которые проводили много времени с друзьями как в онлайне, так и в реале, это называлось точнее и метче: попойнт.

Встречу решили назначить в кафешке, где есть WI-FI, прийти туда, естественно, с игровыми ноутами и, как выразился инициатор Мишка, «чего-нибудь замутить». Данж, рейд или еще какой эвент.

Я решила пойти.

Чур весь извелся – иззавидовался и издергался. Ему тоже было любопытно встретиться с «мальчиками» вживую, тем более что почти всех их он уже знал заочно, а некоторым из них даже посчастливилось сразиться с ним на дуэли (продули, естественно, и я даже позволила себе издать пару сдавленных восторженных воплей и улюлюканье, так как голосовой чат мы выключали, когда играл Чур). К тому же, ему предстояло очень скучно провести время, ведь игровой комп я забирала с собой.

Я понятия не имела, как одеваться и чего ждать от «попойнта». Поразмыслив, решила, что вечерний туалет будет неуместен и, вообще, можно не заморачиваться с прической, косметикой и бижутерией. Скорее всего, встреча будет проходить в неформальной, так сказать, дружественной атмосфере, и умнее всего будет одеться удобно и неброско, чтобы сойти за «своего парня», коим я для «мальчиков», по сути, и являлась.

Чур был не согласен. Он заявил, что раз я иду в кафе, то и одеться я должна как для выхода «в свет», и мы долго спорили, строить мне из себя светскую львицу или нет. По сути, спор сводился к тому, что я, по его мнению, должна была там кого-то из этих товарищей «закадрить», «охмурить», ну или по крайней мере, должна была «подать себя» как женщина. Я заявила, что никому ничего не должна, тем более «подавать», и что я иду туда весело провести время. Весело!

– Чур, ты пойми, это действительно мальчики. Они же наверняка ничего не понимают в женщинах и тем более в светских львицах! Ну кого мне там очаровывать? Детей, которые играют в компьютерные игры? Они и так меня испугаются, когда увидят, что мне чуть больше пятнадцати лет! – Моему сарказму не было предела.

И это была горькая правда: я была уверена, что моих ровесников в гильдии раз-два и обчелся. Если вообще есть.

Чур надулся и отстал. Я вымыла голову, нацепила свою парадную заколку (домовой не переставая фыркал и глумился), оделась в черные джинсы, черную водолазку, на ноги – свои любимые древние тяжеленные «говнодавы», в которых не жарко, не скользко, не холодно и всегда комфортно. Ноут я запихнула в рюкзачок, потому что мне не нравилось носить его в специальной сумке: во-первых, каждому понятно, что это дорогая вещь – компьютер, а во-вторых, сумка вечно оттягивает плечо, соскальзывает, занимает одну руку, потому что надо придерживать ремень, ее легко сорвать с меня и удрать…

В прихожей я еще раз глянула на себя в зеркало и убедилась, что одета действительно как неформал для встречи юных фриков или гиков.

Домовой недовольно тьфукнул мне вслед и кисло пожелал весело провести время.

Такси высадило меня возле кафешки за пять минут до назначенного времени, и я с тоской подумала, как плохо быть пунктуальным человеком. Сейчас наверняка буду сидеть одна как минимум полчаса, пока все не подтянутся. Но я ошиблась. Компания собралась уже довольно приличная, и когда я появилась в закутке, предназначенном для гульбы больших компаний, меня встретил дружный приветственный рев, который как-то сразу снял мою внутреннюю напряженность и вызвал искреннюю улыбку.

Парни по очереди жали мою руку, представлялись, и я узнавала их по голосам. Действительно, в основном очень молодые ребята, в большинстве студенты. Но были и люди постарше и посолиднее, выглядели они как вполне респектабельные члены общества. Я села в уголке, мы заказали для начала по кружке пива, сухариков, чипсов и четыре разные пиццы. Я ожидала неловкости при знакомстве, но оказалось, что многие из этих ребят давно знают друг друга в реале, как, например, Миша с Даней, и за столом стоял нормальный компанейский треп. Меня очень быстро втянули в разговор об онлайн-играх, мы обсуждали наши последние рейды, игроков, обновления… Молчаливый усатый дяденька, который сидел по правую руку от меня, выглядел еще старше и солиднее, чем я, и мы с ним в итоге разговорились «за жизнь». Он оказался медиком, у него была семья, и он играл еще в несколько разных игр. Многих из этих мальчишек он знал уже несколько лет и, хотя давно состоял в нашей гильдии, в данжи и рейды с нами ходил редко, так что в игре мы с ним пересекались всего пару раз.

Очень скоро мне стало казаться, что с этими парнями мы и правда знакомы уже много лет – наверное, благодаря тому, что их голоса звучали для меня как родные. Я потягивала пиво, похрустывала сухарями и мило щебетала. Постепенно подходили еще молодые люди, нам их представляли, они называли свои игровые имена, и мы радостно приветствовали своих согильдийцев-ветеранов.

Я наслаждалась. Я, как оказалось, уже и не помнила, когда в последний раз бывала в обществе, тем более, где столько мужчин, пусть и слишком молодых для меня. Отсутствие необходимости кого-то очаровывать, охмурять и кадрить сделало меня раскованной и искренней, а джинсы и водолазка, в отличие от вечерних нарядов, тоже дали возможность почувствовать себя комфортно; я позволила себе вторую кружечку пива, и мне стало совсем весело.

Правда, когда Миша предложил все-таки провести небольшой эвент и мы расчехлили свои ноутбуки, эта пара кружечек сказалась на моих реакциях: пальцы слегка заплетались, и я даже пароль на своем аккаунте ввела правильно только со второй попытки.

Однако ввела. И когда начальная заставка игры загрузилась (вайфай в кафешке и правда оказался довольно приличным, игра грузилась быстро), на моем мониторе во всей красе высветились все персонажи моего аккаунта. Чур играл последним, поэтому Закидонский стоял во весь рост, во всех своих сверкающих выпендрежных шмотках.

Я заметила, как сидящий слева от меня паренек недоверчиво покосился на мой экран, быстро щелкнула по своей Plumelet, надеясь, что он не успел прочитать имя чуровского персонажа, и вошла в игровой мир.

Миша решил сводить нас к новому дракончику, которого с последним обновлением игры поселили в горах не так далеко от нашей столицы. Он создал рейд, быстренько нас всех телепортировал к себе, используя Рог Призыва, мы провели инвентаризацию, обговорили тактику и двинулись искать дракона.

Играть вживую оказалось даже еще увлекательнее, чем по отдельности, общаясь только голосом. Я периодически посматривала на своих согильдийцев, на их азартные напряженные лица. Мне легко было представить каждого из них в наушниках и домашней майке, в полумраке, слегка разбавленном мерцающим светом от монитора, с кучей грязных кружек и недоеденной пачкой чипсов рядом с компьютером. Но вот я встретилась взглядом со смазливым блондинчиком и отчего-то смутилась. Почему-то я не помнила его имени: то ли отвлеклась в момент его представления, то ли его никто так и не представил присутствующим. Да и сам момент его появления в нашей компании я тоже не помнила. Меня это не удивило: обычно я стараюсь вообще не замечать вокруг себя этаких красавчиков. Наверное, это у меня проблемы с самооценкой.

Миша, как обычно, взял командование на себя, и я почувствовала себя в привычной обстановке, тем более что он снова перешел на игровые ники. Теперь, слушая знакомые голоса и периодически поглядывая на их владельцев, я старалась запомнить лицо каждого из них – так, просто для себя. Почему-то мне оказалось важно знать, что я и правда общаюсь с живыми людьми.

Мы с трудом пробирались крутыми горными тропами к логову дракона, весьма успешно отбиваясь от его огнедышащих родичей-охранников.

Когда мы добрались до «гнезда», Миша нас предупредил, чтобы мы держались ближе к центру площадки, потому что дракон лупит хвостом и запросто может скинуть на один-два витка этого горного серпантина, на котором к этому времени уже должны были воскреснуть убитые нами по дороге монстры, и тогда в одиночку добираться обратно до верхушки будет сложновато. Он разбил нас на две группы, одну, самую мощную, нацелил на дракона, вторую, поменьше, но тоже с хиллером, дамагером и «танком», поставил охранять подъем к вершине. Их задачей было отбиваться от тех, кто мог прийти дракону на помощь снизу, и помогать пробивать дорогу к вершине тем нашим, кого дракон все-таки сбросит на тропу.

Миша командовал скороговоркой, потому что времени на объяснения и подробный инструктаж почти не было, дракон уже вылез из своей пещеры и пытался обрушить на нас кучу камней своим ужасающим ревом. Игроки были сосредоточены, шуточки и переговоры почти смолкли.

– Внимание! Весь дамаг на главного, арьергард тоже. Но бдить! Там по тропе могут подняться и сильно нам помешать. Если что, Лех, отвлекаешь их своими зверюшками.

– Понял. – Блондинчик кивнул, и я вдруг осознала, что это и есть тот самый Алексей, с которым я познакомилась, когда вернулась в гильдию, и даже почти подружилась. За его персонажем всегда таскался какой-нибудь спутник-зверь, который принимал участие в драках и подчинялся командам своего хозяина, и вместе мы представляли очень даже боеспособную группу.

Я снова встретилась с ним взглядом и опять чуть не зажмурилась, как будто по глазам резанули ярким солнечным зайцем. Я разозлилась неизвестно на кого и на что, закусила губу и уставилась в свой монитор, погрузившись в виртуальную реальность.

Бой был тяжелый, несмотря на то, что нас было много. «Танков» изрядно потрепало, моей маны едва хватало, чтобы поддерживать их жизни больше чем наполовину. Пару раз дракон дохнул на нас огнем так, что мне тоже пришлось применить масс-хил, и это опустошило мои основные запасы. Я глотнула из своей самой большой синей бутылки, немного вытянула маны из самого дракончика, заодно лишив его возможности применить очередной огненный удар.

И вдруг в кафе погас свет.

Мониторы наших ноутов освещали вытянутые и ошеломленные лица каждого из игроков зловещим голубоватым светом, обостряя и как будто искажая черты. Картинка на моем экране замерла: персонажи застыли в разных позах, яркие магические спецэффекты распались на отдельные вспышки. Мишин могучий железный человек замер с занесенным мечом, окутанный языками драконьего пламени. Я заметила, что зеленая полоса возле иконки с его аватаром непростительно мала. Я продолжала по инерции нажимать комбинации клавиш, предназначенных для самого мощного лечения, но, похоже, интернета не было.

Свет включился буквально через полминуты, но картинка на экране так и не ожила: вайфай-роутер перезагружался.

– У них что, УПСа нет? – подал голос кто-то из наших.

Остальные тихонько чертыхались и даже матерились.

Да. Облом так облом.

– Счастье было так возможно! – горько сказал Даня и поднял наполовину пустую кружку пива.

Мы подняли свои, встали, чтобы дотянуться, и молча с ним чокнулись через весь стол.

Я тихонько опустила крышку ноута, не потрудившись дождаться диалогового окна, предупреждающего о разрыве связи с игровым сервером, без корректного выхода из игры и из системы.

Мальчики тоже расстроились и решили не продолжать эвент, а вернуться к пиву и живому общению.

Я успела спрятать комп в рюкзак и закрыла молнию, как вдруг почувствовала чью-то руку на своем плече, и чей-то голос вкрадчиво произнес у самого уха: «Потанцуем?»

Я никак не ожидала ничего подобного, и меня едва не подбросило на стуле, когда я, помедлив, повернула голову и увидела за своим плечом Леху. Того самого Алексея, оказавшегося для меня сюрпризом-блондинчиком. Он вежливо улыбался и, кажется, даже не ждал ответа, но точно знал, что я, как сомнамбула, встану и пойду, куда он скажет.

Я не собиралась танцевать и тем более флиртовать с красавчиком, пусть даже и с тем самым Лехой, с которым уже полгода бок о бок шастала по игровому миру и сражалась вместе с ним и его зверями со всякими ужасными монстрами. Но и остаться на месте я почему-то не смогла. Он галантно помог мне выйти из-за стола, отодвинув стул, на который я не очень-то изящно свалила рюкзак. Подал мне руку, которую я не могла не взять, и вывел из закутка под одобрительные взгляды «мальчиков» в дальний и самый темный угол зала, где снова зазвучала негромкая музыка и не было столиков, – видимо, танцпол.

Черт, да что это со мной? Где все выпитое мной пиво, которое, по идее, должно было вселить в меня беспечность и веселье? Почему мне не весело? Ведь я же собиралась классно провести время с парнями! Почему бы мне и не потанцевать с этим привлекательным молодым человеком? Что это я веду себя как робкая школьница? В конце концов, я взрослая опытная женщина, свободная и никому ничем не обязанная, и плевать, что он красавчик.

Музыка была самая подходящая, чтобы встать друг к другу лицом и начать медленно двигаться в такт на «пионерском» расстоянии. Со школьных времен терпеть не могу все эти ритуальные «медляки», которые лично мне мало чем напоминали танец.

Однако о «пионерском» расстоянии речи не было.

Не выпуская моей руки, он взял меня за талию и почти прижал к себе. Мне пришлось упереться свободной рукой ему в грудь, и я ощутила сквозь тонкую кожаную куртку, не очень-то уместную зимой (и почему он не снял ее в кафе?), его тепло и даже удары сердца.

Я не сразу решилась поднять голову и посмотреть ему в лицо.

У него оказались темные серо-синие глаза, изогнутые брови, одно движение которых могло придать лицу то удивленное, то надменное выражение, густые, почти темные ресницы. Он молча разглядывал меня с самым непроницаемым выражением, потом чуть заметно улыбнулся, но продолжал танцевать все так же молча.

Танцевал он хорошо. Не перетаптывался, как медведь, чего я терпеть не могу в этих современных танцах, а двигался пластично и даже грациозно. И мне захотелось подстроиться под него, уловить этот нехитрый медленный ритм и заструиться в такт музыке.

Я вдруг перестала чувствовать скованность и неловкость и начала откровенно любоваться своим партнером. Он был определенно хорош, и я не зря таких избегала, зная за собой привычку мгновенно и безответно влюбляться (правда, ненадолго: если не подливать масла в огонь, все это затухает довольно быстро).

У него были резкие черты лица и яркие губы, как у многих белобрысых и рыжих. Он почти все время держал их плотно сжатыми, как будто они пытались улыбнуться, а он им не давал. Вблизи он показался мне старше, чем за столом, в компании молодежи. Может быть, из-за едва заметной золотистой щетины, которая поблескивала на его щеках, тоже лишенных той юной гладкости и пухлости, присущей почти всем нашим «мальчикам». Его короткие светлые волосы торчали надо лбом густыми вихрами, и мне захотелось дотянуться и провести по ним рукой, чтобы пригладить и упорядочить.

Я пыталась вспомнить его голос. Но оказалось, что мы с ним мало общались в игровом чате, в основном переписывались в текстовом. И даже когда ходили в рейды с гильдией, говорил он мало, отвечал односложно и в основном только командиру.

Я с нетерпением ждала, когда же он прервет затянувшееся молчание. Самой мне ничего умного в голову не приходило. А именно в этот раз почему-то очень не хотелось ляпнуть что-нибудь такое, что способно выставить меня полной идиоткой. Я это умею при всем своем достаточно высоком, на мой взгляд, интеллекте и высшем образовании.

Наконец он склонил ко мне голову, прижав меня к себе еще чуть сильнее, и вкрадчиво произнес мне в самое ухо умопомрачительным бархатным баритоном с едва заметной волнующей хрипотцой:

– Расскажи мне о Закидонском.

Глава 6

У меня перехватило дыхание. Я была так зла и ошеломлена, что целую секунду испепеляла его взором, не зная, что сказать и как поступить. Вот, вот за что я терпеть не могу этих самовлюбленных типов, уверенных в собственной неотразимости! Они считают, что стоит им шепнуть на ушко, как все бабы тут же растают и преподнесут им на блюдечке все, что они захотят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Massively multiplayer online role-playing game, MMORPG —ролевые онлайн-игры (прим. авт.).

Вернуться

2

«Мульт» – запасной персонаж.

Вернуться

3

«Данж» (dungeon) – подземелье, специальное игровое подпространство со спецзаданиями, усиленными монстрами и особенными вознаграждениями за выполнение миссии.

Вернуться

4

«Хайлевел» (high level) – персонаж высокого уровня.

Вернуться

5

Аггро – зона агрессии мобов.

Вернуться

6

Дамаг, дамажить, дамагеры (геймерский жаргон) – от слова damage – урон: наносить урон, те, кто наносит урон (специализация игроков).

Вернуться

7

Мана – магическая энергия.

Вернуться

8

Танк – специализация игрока в группе, авангард, принимающий на себя основной удар врагов.

Вернуться

9

Читер – нечестный игрок, использующий коды, чтобы заполучить себе легендарный или эпический доспех, оружие, бесконечный запас здоровья, энергии или игровых денег.

Вернуться

10

ПВП (PvP – Player vs. Player) «игрок против игрока», онлайн-дуэль игроков.

Вернуться