Вероника Ягушинская
Жизнь напрокат

Глава 1

Моя жизнь закончилась.

Ну, или почти закончилась. Все равно ничего хорошего в ней уже не будет…

Я включила телевизор и откинулась на подушки, пытаясь пристроить поудобнее гудящую голову.

Перед глазами, как назло, всплыл светлый образ Егора, последнего бросившего меня мужчины.

– Лина, – стыдливо отводя глаза, говорил он заученную со слов своей новой девушки фразу, – мы ведь не подходим друг другу. Ты заслуживаешь большего.

Я, как болванчик, кивала сквозь слезы и соглашалась. Конечно же, не подходим. Особенно, учитывая тот факт, что твоя уже беременна.

А до Егора был Вова, до него Миша и еще с десяток имен с похожими словами. От меня уходили все и вовсе не потому, что я была стервозной, плохо готовила или представляла собой чучело. Нет! Их всегда кто-то уводил! Я уж, грешным делом, к экстрасенсу сходила, но мрачная тетка, по макияжу напоминающая гота, заверила, что венца безбрачия на мне нет, просто это все были не мои мужчины, поэтому и искали они счастья на стороне, а моя судьба покоится в прошлом. И это все. За десять-то тысяч рубликов.

После ужина с Егором я пошла к подруге, поплакаться в жилетку, но вместо утешения услышала лишь:

– Если вечно бьют по морде, может, все же дело в морде?

Н-да, тактичность никогда не была Маруськиной сильной стороной.

– Лин…

Поняв, что что-то не то ляпнула, подруга налила мне еще текилы. Лизнуть, глотнуть, куснуть и выдохнуть. И так уже тринадцатый раз. Я надиралась вдрызг, но алкоголь отчего-то не помогал.

– Линусь, ну ты подумай. Они все уходят к беременным бабам. И ты попробуй залететь в следующий раз.

Я горько усмехнулась. Попробуй.

– Да я последние лет пять не пью таблетки, и ничего. Ни-че-го, понимаешь?!

– А к врачу ходила? – с тоской протянула подруга, стараясь сфокусировать на мне осоловевший взгляд.

– Здорова, как бык, – отрапортовала я заплетающимся языком.

– Странно.

Маруся задумалась. Надолго. Мне даже показалось, что уснула, но, когда я потянула руку, чтобы потрясти ее за плечо, резко подпрыгнула на стуле и выдала, напугав меня криком:

– Знаю! У тебя с ними несовместимость! Я в инете читала. Когда оба здоровы, а детей нет.

Тоже мне, Википедия. Знает она.

– И дальше что?

– Искать того, с кем совместишься, – слегка заплетающимся языком выдала гениальную мысль подруга.

– Искать и не сдаваться, найти и перепрятать, – невесело пошутила я.

– За это надо выпить!

– Молодца, – после непродолжительной алкогольной паузы выдала Маруся. – Вот и будь оптимисткой! И все будет хорошо.

Чем отличается пессимист от оптимиста? Пессимист утверждает, что хуже уже не будет, а оптимист с елейной улыбочкой: "Будет! Будет!"

Легко подруге рассуждать. У нее-то семья есть. Муж (сейчас в командировке) и сынуля (на даче у бабушки), а у меня?!

Формально я не сирота, да только родители и младший брат в Штатах живут, и им совсем не до меня последние лет так пять. А сейчас вообще все радостно носятся с моими племянниками. Жена брата двойню родила: мальчика и девочку.

– Ладно, пойду я. Спать пора. Завтра на работу.

С трудом собрав в кучу глазки, я неуклюже поднялась из-за стола.

– Завтра пятое июля, – напомнила подруга.

– И че?

– Про днюху-то не забыла?

Маруся, качнув телесами пятьдесят четвертого размера, тоже выбралась из маленькой кухни и поплелась меня провожать.

– Забудешь тут, – проворчала себе под нос, напяливая босоножки.

– С юбилеем поздравляю, счастья-радости желаю, – фальшиво пропела хозяйка квартиры, а я уже искренне пожалела, что меня сюда занесло нелегкой. Все-таки сытый голодному не товарищ.

– Спасибо, что напомнила про возраст, тридцатник на носу, – поморщилась в ответ и вышла из квартиры. – Адьес, амиго!

Июльский вечер встретил меня легкой прохладой, опустившейся спасительным покрывалом на разгоряченный за день летним солнцем город. Немного поплутав по лабиринту пыльных дворов, я выбралась к дороге. Час еще не очень поздний, маршрутки ходят.

– Пешком домой пойдем или собаку подождем? – под нос пробурчала окончание анекдота про блох.

С одной стороны шлепать-то всего два квартала, а с другой… ле-е-ень! Мир перед глазами покачивался, но походка была еще не совсем по синусоиде, поэтому я, обогнув по широкой дуге двух подозрительно косящихся на меня бабушек, пристроила свои кости на лавочке остановки. Закон подлости сегодня для меня работал безотказно. По третьему кругу уже прошли все маршрутки, кроме моей.

– От черт! – тихо выругалась я и поднялась, понимая, что уже три раза бы пешком дошла. Порылась в сумочке и достала пачку тонких сигарет.

– Ну, закон Мерфи, работай! – подняв глаза к небу, потребовала я и прикурила. Теперь по всем законам жанра должна прийти моя маршрутка.

На удивление, сработало, вот только результат оказался совсем иным, нежели я ожидала. Намного, намного хуже!

Не успела я затянуться, как с визгом шин у тротуара тормознул тонированный вдрызг ха шесть. Переднее стекло опустилось, и сигарета выпала из моих ослабевших пальцев.

– Ангелина.

Такой родной и знакомый голос! Коротко стриженый симпатичный накачанный брюнет лукаво улыбнулся мне. Теплые карие глаза сверкали из-под челки, слегка примятой поднятыми наверх солнечными очками.

– Алехандро, ты ли это? – кокетливо (во всяком случае, моему пьяному мозгу так казалось) протянула я, подходя ближе.

– Он самый, – широко улыбнулся мой первый парень. – Подкинуть, красавица?

И что тут скажешь?

– Конечно!

"Черт! Почему у меня нет жвачки? Нафига я так надралась?"

Заполошные мысли мелькали в голове, пока я, медленно и "эротично" виляя бедрами, шествовала к машине. В самый ответственный момент, когда я уже протянула руку, чтобы взяться за ручку и открыть дверь, правая нога подвернулась. Невысокая платформа встала на ребро, а я с громким охом рухнула на землю. Ногу вывернула знатно. В машину потом еле забралась и даже не ввиду нетрезвого состояния. Мой герой, вопреки ожиданиям, из машины не выскочил и поднимать меня не бросился, лишь улыбка на его лице стала какой-то приклеенной.

– Живешь все там же? – спросил парень, включая поворотник.

– Угу, – буркнула я в ответ и вперила взгляд в сцепленные руки. Последний раз щеки так пылали от стыда в первом классе.

В машине было прохладно. Холодный воздух приятно обдувал ноги, остужая горящую и медленно разбухающую щиколотку.

– Сашенька, – приторно-ласковый голос сзади заставил меня вздрогнуть, – а откуда ты знаешь, где живет эта ал… м-м-м… женщина?

Глянув в зеркало, я узрела на заднем сидении крайне недовольную куколку-блондинку. Ту самую, к которой Алехандро ушел от меня. Интересно, что это она сзади сидит?

– Лизонька, не злись, – парень примирительно улыбнулся, – мы с Линой еще в школе вместе учились, потом в институте. На даче дружили, оттуда и знаю.

Дурак ты, друг мой Алехандро. Эта мадам семь лет назад еще до тебя прибежала ко мне отношения выяснять. Вот только непонятно, как она сейчас позволила тебе меня в машину посадить.

– А мы вот с озера едем, – меж тем тараторил парень, плавно поворачивая налево на мою улицу. – Старшего вот с бабушкой на месяц на море отправили, а с малышкой купаться ездили.

Малышкой?! Я обернулась и поняла, почему его жена сидит сзади. Этот птеродактиль в юбке, зло сверкая глазами, сторожил свою кладку, а точнее грудничковое автокресло со спящим ребенком. На вид малышке было около полугода. Миленькая такая. Круглолицая, кучерявая, прелесть просто. Поймала себя на том, что улыбаюсь.

– Женщина, – злобное шипение заставило оторваться от созерцания ребенка, – не могли бы вы отвернуться! Своих детей явно нет, так хоть чужих не травите! Дышать же невозможно.

И она брезгливо сморщила носик.

– Лиза, – неуверенно одернул жену Алехандро. – А у тебя как дела? Замужем? – переключил он внимание на меня.

– Пока нет, – пожала плечами.

– Еще бы! – фыркнули сзади. – Кто ж польстится?! Еще и пьет.

Последняя фраза была просто выплюнута вместе с изрядной порцией яда. Выдрать бы ей все космы, да только ребенка будить жалко.

– А дети есть?

Алехандро, ты дебил?! Так хотелось спросить, но я удержалась, и то только потому, что мы уже подъезжали. Отвернулась к окну, разглядывая знакомый пейзаж панельных джунглей, чтобы никто не увидел блеснувших слез.

– Во двор не заезжай, я дойду, – попросила парня слегка срывающимся голосом. Со стороны, конечно, смотрелось так, будто язык заплетается, но хуже уже не будет.

– Хорошо, – легко согласился он.

– Докатилась, бедняжка, – тихо раздалось с заднего сидения. – Спилась баба, – и столько "сочувствия" в голосе, столько участия к судьбе поверженной соперницы.

– Если что надо, – Шурик протянул визитку, – обращайся. У меня своя клиника. Бесплодие там или… алкоголизм…

Визитку я выкинула. До дома еле доплелась, прихрамывая на подвернутую ногу. Возле подъезда меня из окна окатили мыльный водой соседки таджички, или узбечки – я не разбираюсь. Лифт сломался. На мейле обнаружилось письмо от предков, где они самозабвенно ли, как им хорошо живется аж на десять килобайт, и ни одного даже крохотного вопросика "как у тебя дела, доча?".

Я доплелась до кухни и поставила чайник. Настроение было… Да, не было его совсем. Апатия захватила в плен мое тело, и из этого чудного состояния "небытия" меня вырывали только настойчивые молоточки головной боли, обосновавшиеся в висках. Они, как назойливые комары, заставляли выныривать из хлипкого покоя в этот злобный, грязный и ехидный мир. Тихо застонав, я поплелась в комнату к секретеру, где лежала еще бабушкина аптечка. Открыла дверцу и достала резной ларец.

Неуклюжие мои руки! Полированная шкатулка выскользнула и с грохотом ударилась углом об пол. Глубокая трещина прошила заднюю стенку, крышка отлетела, выломав замок и петли, а лекарства с тихим шелестом и громким цокотом разлетелись по комнате.

Все! Не могу больше! Слезы градом покатились по щекам. После того, как меня обокрали в прошлом году, эта шкатулка – все, что у меня оставалось в память о бабушке, которая в последние годы оказалась для меня самым близким и понимающим человеком.

Трясущимися пальцами я стала судорожно собирать лекарства в покореженный ларец. Уголь. Смекта. Снова уголь. Капли в нос. Капли в уши. Таблетки от поноса. Таблетки от запора… Таблетки от всего, кроме обезболивающего! Осознание того, что с этой адской болью ничего не поделаешь, выбило очередную слезу жалости к себе, которая щедро отразилась очередным уколом, казалось, прямо в мозг.

Кое-как покидав оставшиеся найденные лекарства в сломанную аптечку, я поплелась к кровати.

Моя жизнь закончилась. Ну, или почти закончилась.

Ничего хорошего не будет, да и не было его на самом-то деле…

Проворочалась я где-то с час, но уснуть из-за мигрени так и не смогла. Сегодня даже сон оказался врагом. Так дело не пойдет!

Кое-как встав, я, охая, оделась и поплелась на улицу. Кажется, где-то поблизости должна быть круглосуточная аптека. Без анальгина мне сегодня не жить!

Летняя ночь порадовала проливным дождем.

Великолепно! Но не возвращаться же ради зонтика. Чуть постояв под козырьком для приличия, я вздохнула и поплелась к дороге.

В голове постоянно крутилась, мешая сосредоточиться, навязчивая песня про тридцать лет.

Вот привязалась-то! А главное, что из-за нее казалось, будто голова болит еще сильнее. Или это из-за дождя, который нещадно барабанил по макушке? Когда я подошла к пешеходному переходу, светофор мигал желтым. Прекрасно! Теперь еще и через широкую дорогу придется фактически перебегать! Обычно водителям наплевать, кто там идет по зебре. На всякий случай, как порядочная, посмотрела налево, посмотрела направо, все как положено, и, уже дойдя до середины, я зачем-то ускорила шаг, ведь с торца ближайшего дома мне так приветливо моргал красный крест, обещая скорое избавление от боли.

Откуда высочила машина?! На бешеной скорости она неслась прямо на меня, даже и не думая тормозить. Я замерла в оцепенении. Мир будто остановился, замерли в воздухе капли дождя, я увидела очень четко не особо трезвое лицо водителя, и, сделай я всего лишь шаг назад, и все могло бы быть иначе. Могло бы быть…

Запоздалый визг тормозов, машину повело, удар, мгновение боли, и все прошло. Только в окружающем пространстве продолжал звучать уже из машины, будто издеваясь, дурацкий мотивчик про тридцать лет и Светку.

Глава 2

– Ой, дура! – протяжно раздалось у меня над ухом.

С трудом, но я все же разлепила свинцовые веки и лениво уставилась на невысокую блондинку с длинной косой, уложенной короной вокруг головы. Несколько секунд попялилась на чудное виденье и закрыла глаза обратно.

– Ну, здравствуй, бледная с косой, – прошептала я.

– Ты хоть понимаешь, что у меня мест нет? – возмущенным возгласом вновь вырвала меня из объятий сна незваная визитерша.

– Где нет? – вяло отмахнулась от нее.

– Как где? – искренне удивилась она. – На том свете! Куда еще таких, как ты, вести.

Сонливость как рукой сняло. Я резко подскочила и тут же ощутила непривычную легкость. Обернулась, полюбовалась на свое бездыханное тело, миг подумала и расхохоталась.

– Что смешного? – хмуро насупила бровки блондинка. Симпатичная, кстати, блондинка.

– Да так, – пытаясь отдышаться, выдавила я. А зачем дышать-то, или чем? А, ладно! – В нашей стране даже в ад очередь и по записи. А потом то ведер нету, то говна, – вспомнила очередной анекдот.

– Вообще-то не смешно, – сердито глянула на меня девушка. – Зря ты так, Ангелина. Ведь судьба-то твоя рядом прошла. Ты думаешь, зря Александр остановился? Просто так подвез? А вопросы про личную жизнь задавал? Визитку вот оставил, на обороте которой был написан телефон. Личный телефон. С женой они на грани развода.

– А я-то тут причем?

– А при том, милая, что не сделай ты эту глупость, завтра бы позвонила, извинилась за свое состояние, объяснила бы причину, расплакалась. Он бы предложил встретиться, с этого бы и началась твоя условно счастливая семейная жизнь.

– Почему условно? – не поняла я.

– А потому, что детей бы не было. Но это не беда, его бы дети тебя любили, как родную.

– А-а-а, – протянула глубокомысленно. – А своих мне совсем не дано было?

– Дано, да только в силу неких анатомических особенностей забеременеть ты могла только от одного мужчины из тысячи.

– Нда, – пригорюнилась я. – Перспективка. Как в "Трассе шестьдесят", – по губам скользнула шальная улыбка. – Милый, а ты у меня будешь под номером две тысячи четыреста шестьдесят один, но у меня хорошее предчувствие!

– Зачем же так радикально? – усмехнулась… Смерть?

– А как иначе?! На лбу у них вывески "Осеменитель. Первый сорт" нет. К сожалению. Может, за всю жизнь мне ни один из потенциальных отцов бы и не встретился.

Девушка улыбнулась. Грустно так, по-доброму.

– Встретился. Один уже точно встретился, да ты тогда гордо прошла мимо него.

– Это когда это?

– Было дело. Было, да сплыло… Хотя…

В глазах блондинки загорелся жутковатый огонек, даже мороз по коже пробежал. Я молчала и ежилась под ее изучающим взглядом. Передергивала плечами, но молчала, не решаясь прервать затянувшуюся паузу. Будто всю душу она мне наизнанку выворачивала. А может, так и было?

– Хм! Может получиться.

Девушка, наконец-то оторвала от меня пылающий взгляд голубых чуть раскосых глаз.

– Что получиться?

– Ну, кто не рискует, как говорится…

Проигнорировав мой вопрос, она схватила на удивление сильными пальцами мою голову и склонилась почти вплотную, едва не касаясь лица.

– Сейчас я отправлю тебя в ключевую точку твоей глупой жизни. Не подведи меня, Лина, – глядя прямо в глаза, зловеще возвестила блондинка. – Времени у тебя будет ровно до конца лета.

– А потом? – придушенно пискнула я в ответ.

– А потом… суп с котом!

Голубые омуты вспыхнули в темноте мертвенным светом, который нещадно бил по глазам, вызывая головную боль. Я попыталась зажмуриться, но не смогла, даже взгляд отвести сил не было. Девушка словно выпивала меня, лишая воли и… жизни. После смерти, ага.

Сколько длилась эта пытка, я не знаю. Может, миг, а может, и вечность, я потеряла счет времени. Голова закружилась. Или это мир вокруг сошел с ума, закружившись, как воронка урагана, и утягивая меня за собой. Я закричала, а потом пришла темнота. Абсолютная.

– С днем рождения!

Мне на живот с размаху плюхнулась тяжеленная костлявая туша. Глаза, как плошки, мигом открылись на всю ширину.

– Слезь с меня, дурак, – прохрипела я, пытаясь высвободиться и хотя бы вздохнуть. – Я родилась в 23.55.

– И че? Так сегодня же.

Мой мелкий брат Леха с озорной улыбкой пялился на меня и не торопился покидать теплый насест.

– Раздавишь!

Титаническим усилием я спихнула белобрысого, как и я, шалопая на пол. Вопреки тайной надежде, он не шлепнулся на зад, а ловко сгруппировался и приземлился на ноги.

Я огляделась. Дача. Моя маленькая комнатка, оклеенная глупыми голубыми обоями в розовый цветочек. Они меня всегда бесили, но требовать от хозяев, любезно сдававших нам на протяжении пятнадцати лет две комнаты и веранду за символическую плату, еще и дизайн менять было неудобно. Они и так за копейки уступали нам (и не только нам) большую часть дома, расположенного в довольно престижном пригороде.

Интересно, какой сейчас год? Лехе на вид лет девять-десять, значит, мне пятнадцать или около того. Провела рукой по волосам. Длинные. Тогда точно не шестнадцать. Зимой, в шестнадцать я обрезала их до плеч. Потом пожалела, но было уже поздно.

– Ты че зависла, систер?

Перед моим лицом замаячил Лехин курносый нос. Пару мгновений брат полюбовался на мою ошарашенную физиономию, помахал рукой перед глазами и, вздохнув, направился к выходу.

– Поднять подняли, а разбудить забыли, – прокомментировал он. – Ладно, проснешься, выползай хавать. Мамка уже кашу сварила.

– Ага, – отозвалась я и повалилась обратно на подушки.

Чудеса, да и только. Еще недавно я бестелесным призраком парила над собственным телом, вела беседы со Смертью, а сейчас… А сейчас я жива, только вернулась в прошлое, притащив с собой груз прожитых лет. Ведь я отчетливо помню вчерашнюю пьянку с Марусей, встречу с первой любовью, расставание с Егором…

А может, я просто глючу? Только вот вопрос, в каком времени. Это меня сейчас так переклинило или наоборот там, в будущем я лежу в реанимации, и перед смертью вся жизнь перед глазами проносится?

Я села и потерла лицо, как со сна. Ущипнула себя за плечо. Больно! Синяк будет.

"До конца лета, Ангелина. Помни…" – прошелестело у меня за спиной, а щеки коснулся могильный холод, по очертаниям так похожий на женскую руку. Я резко обернулась, но увидела лишь две светящиеся голубые точки, которые довольно быстро начали таять.

– А если я его найду? – поспешно прошептала я, пока моя добродетельница не ушла окончательно.

"Будет тебе счастье".

– А. Ага.

И тут меня осенило.

– Так это мне опять все экзамены придется заново сдавать?! И за школу, и за институт?!

Женская душа потемки, но мой праведный гнев позабавил это существо. Девушка мелодично рассмеялась. Свет ее взгляда почти пропал, когда до меня донеслось тихое, словно издалека: "Увидишь".

Итак, что мы имеем? Мне действительно пятнадцать. Выяснила, все-таки спросив, чем вогнала в ступор предков. Вечером исполнится шестнадцать. Сегодня пятое июля, и времени у меня на поиски того самого пропущенного единственного почти два месяца. Что будет, если я его найду, неизвестно, если не найду… тоже неизвестно, но явно ничего хорошего. Из активов, я знаю точно, что этим летом гордо прошла мимо него.

Бли-и-ин! И отправили же меня именно в это время! Тем летом я столько парней отшила, а скольких просто не заметила… Жесть!

Именно тогда наша бабская пятерка стала дружить (сначала ругаться на чем свет стоит, а потом уже и дружить) с компанией, живущей в конце улицы. Попутно я общалась со своей первой любовью (отпадает по понятным причинам) и его друзьями, к которым в тот год присоединился еще и Дрон. Не дай Бог, он! Проще сразу в могилу! Плюс мой верный друг Димас, который, по счастью, тоже в пролете (было дело, встречались мы недолго). Нда! Многовато будет. Список, что ль, составить?

– Лина, не спи. Каша уже остыла, а ты ее все ложкой ковыряешь, – вырвала меня из задумчивости мама.

Со списком – это хорошая идея. Так и поступлю. Вот сейчас позавтракаю, возьму велик и поеду с бумажкой объезжать свои владения. Метить территорию, хе-хе.

Очередная порция холодной каши с хлюпом плюхнулась обратно в тарелку. Ненавижу манку!

С веранды я потопала через проходную комнату, которую занимал Леха, к себе, чтобы сменить "ночной колпак", в смысле пижаму, на что-то более подходящее и желательно эротичное. Это в шестнадцать я была закомплексованным подростком, который во всем видел недостатки, а сейчас, будучи (в душе) опытной тридцатилетней женщиной, я осознавала, что я просто… великолепно выгляжу! Верхний габарит уже достаточно округлился, нижний еще не расплылся (хотя, особо толстой я и не была никогда). Фигурка – загляденье! А я-то тогда, дура, комплексовала все, завидовала подружкам. Это тем, которые суповой набор. Глянув на себя в зеркало, которое по какой-то нелепой случайности оказалось в комнате брата, я улыбнулась своему счастливому отражению с горящими зелеными глазами на очаровательном личике. И нос не длинный, и глаза не маленькие, и попа не толстая! А жизнь-то налаживается!

– Че лыбишься? Влюбилась? – проворчал Леха, ловко сматывая карандашом кассету, в очередной раз смачно пожеванную его майфуном. Точно, CD-проигрыватель у нас появился только после дефолта, на котором наш неимоверно везучий папа хорошо поднялся.

– Ага! В себя! – ехидно улыбнулась брату, закончившему крутить несчастную кассету.

Музон, что ли, с собой взять? Поностальгировать.

Леха с хлопком закрыл кассетник и со злостью нажал на play. Я замерла на пороге с занесенной ногой. Сердце подскочило и забилось в такт песне. Ария! "Генератор зла". Помню, Леха всех достал своим увлечением. Он-то через пару лет и думать забыл, а вот я заразилась намного сильнее. До сих пор иногда в машине ставлю диск с любимыми песнями… Ставила точнее.

Ну, вот и музычка для ностальгии.

– Ле-е-еш, – ласково так протянула я, делая по-кошачьи мягкий шаг назад.

– Ась? – даже не обернулся.

– А ты ведь подарок мне не приготовил, верно?

Кончики ушей брата слегка порозовели, отвечая на вопрос намного красноречивее слов.

– Я готова тебя простить, – выдержав драматическую паузу, за которую уши мальчишки уже полыхали, снизошла я, – если ты мне дашь на денек одну вещь.

– Прости, систер. Бери, что хочешь, – не уловив подвоха, легко согласился мелкий.

– Ты ж моя прелесть, – искренне умилилась на братика и без зазрения совести вынула кассету из магнитофона. – Тогда я сегодня послушаю, ладно?

Надо отдать ему должное, в состоянии глубокого ступора Леха пребывал недолго. Не успела я воткнуть яблоко раздора в свой плеер, как он уже стоял на пороге моей комнаты.

– Систер, – зло прошипел мелкий, – а ты ничего не напутала? Ветер в маленькой стране с моря дул? – закривлялся братец, фальшиво напевая. – Или эври найт ин май дримс? Нафига тебе "Ария"?!

– О! Прямо крик души, – злорадно протянула я, втыкая наушники.

О, да! Вот оно счастье! Смолчать я просто не смогла и начала подпевать Кипелову. Не зря же три года в хоре не на последних лавках отпела. Потом… После этого лета, но это все мелочи.

Я так увлеклась, что, закрыв глаза, начала самозабвенно пританцовывать, и только легкое похлопывание по плечу вывело меня из состояния блаженного транса.

– Систер, ты не заболела? – ошалело спросил Леха и потрогал мой лоб.

– Неа, – помотала головой в ответ.

– А ты не инопланетянин? – опасливо покосился мелкий.

– Ты угадал, – взвыла я, протягивая к нему скрюченные пальцы. – Мы захватили тело твоей сестры-ы-ы! – Леха шарахнулся, запнулся о порог и все-таки сел на задницу. Наконец-то! Ура! – Чтобы отжать у тебя эту кассету-у-у! Бу-у-у-у-у!

– Тьфу, дура! – ругнулся брателло и поднялся. – Может, хоть "Ночь короче дня" возьмешь? А то этот самый любимый, – тоскливо поинтересовался он, понимая, что лишился на сегодня главного раздражителя всего нашего дома.

– Могу еще и его взять, – любезно согласилась я.

– Фиг тебе! Перетопчешься!

И захлопнул дверь с той стороны.

– Вот и ладушки.

Приладила обратно наушники и зарылась в шкаф. К первому выходу в свет стоило подготовиться.

Я наворачивала на велике уже третий круг по широкой грунтовой улице, с двух сторон зажатой заборами частных домов, в надежде, что хоть кто-то объявится. Облом. Глухо, как в танке, а жаль. Я ж таки выкопала из закромов шкафа джинсовые шортики по самое не могу, которые я всегда стеснялась носить, и прошлогодний белый топ на бретельках с надписью Barbie, севший на мои подросшие формы, как влитой. Вид получился отпадный. На ноги я напялила найковские кроссы, не забыв при этом подогнуть белые носочки так, что они смотрелись не хуже моих спортивных в будущем. Только, к сожалению, благодарной публики в окрестностях что-то не наблюдалось. Видимо, список потенциальных женихов придется составлять по памяти.

Припарковав своего "железного коня" к достопамятным бревнам в конце улицы, в честь которых и вся восседающая на них по вечерам компашка получила одноименное название, я забралась на самый верх. Ну не на лавочке же возле дома такие вещи писать, ей Богу! Там столько любопытных глаз и ушей, что мое творчество мигом станет достоянием всего нашего бабского серпентария на пять голов, а оно мне надо?

Итак, приступим.

"Алехандро и Ко", – вывела я аккуратным почерком в книжечке с замочком. Хотя, сейчас он еще не Алехандро, а Шурик.

“1. Ромашка"

Виды имел всегда, подкатывал ненавязчиво. Матюжник. Впоследствии алкоголик. Интересно, если бы я с ним стала встречаться, он все равно бы спился?

Задумалась над этим вопросом всерьез. Рома был симпатичным русоволосым мальчиком. В меру добрым, в меру злым. В меру вежливым, в меру грубым. Этакая "золотая середина", которую, иначе как ни то ни се, я окрестить не могла. Отвращения не вызывал, но и пылких симпатий к нему яне питала. Ставим знак вопроса.

"2. Дрон"

Меня прямо передернуло от одного воспоминания о нем. Круглолицый, вечно красный, нос картошкой и эти мерзкие слюнявые толстые губы, которые этот придурок всегда выпячивал. А еще этот кретин мнил себя венцом мироздания и искренне оскорблялся, если девушки были иного мнения. Мимо него я не прошла мимо с гордо поднятой головой, я пролетела со скоростью баллистической ракеты, чтобы только этот король обезьян не успел обратить на меня внимания. Впоследствии он нашел себе прыщавую малолетку и, по-моему, таки ж на ней и женился. Вот уж чьей судьбой никогда не интересовалась!

– Прости, бледная с косой, но лучше уж сразу в гроб, – под нос себе побормотала я и поставила жирный минус.

"3. Дюша"

Тоже Андрей. Тихий, кучерявый (не люблю), застенчивый. Вздыхал издалека, боясь приблизиться.

Скрепя сердце, занесла и его в список потенциальных… отцов. В конце концов, никто же не заставляет меня всю жизнь с одним мужчиной жить.

"4. Юрик"

Один раз клеился, но быстро отстал.

Этот индивид был наполовину армянин с соответствующим колоритом. Черные как смоль волосы (я в курсе, что в оригинале армяне рыжие, но что уж поделать, если нам в город таких не завезли), черные глаза, но при этом от мамы мальчику досталась бледная кожа. Смотрелось офигенно, если честно. Этот достоин знака вопроса.

"5. Жека"

Этот был из разряда Дюши. Тоже скромный, застенчивый, послушный маменькин сынок. Разве что русые волосы были прямые, да глаза серые, а не голубые.

Замечательно. С этими все ясно. Надо присмотреться к четверым из пяти. Теперь "бревна".

Тут и проще, и сложнее. С одной стороны, в то лето из этой компашки я "контачила" только с Вадимом, с другой, с ним же мы откровенно дрались, с чего, собственно, общение с "бревнами" и началось. Весь июль мы ожесточенно выясняли отношения, а в августе общими усилиями всех друзей зарыли топор войны и дальше гуляли вместе. Кто из них мог на меня заглядываться, даже не представляю, ибо я после ссор с Козлом (сокращенно Кз) ни на кого из них не смотрела, как на парней. Они были бледным антуражем для злодейств своего предводителя.

"1. Тоха"

Шикарный пепельный блондин с глубоко посаженными синими (именно синими) глазами. Выпивоха, но добрый малый. В двадцать три умер в тюрьме от передоза. Нда, перспектива. Два вопроса. Первый – основной, второй – а оно мне надо?

"2. Миха"

Тохин младший брат. На удивление брюнет. У мелкого жизнь сложилась получше, но благополучием там тоже и не пахнет. Когда я спрашивала общих знакомых год назад, он был все еще жив, а сколько протянет? Его одна проститутка в двадцать гепатитом каким-то страшным наградила. Так, этому точно минус!

"3. Виталик"

Кареглазый невысокий шатен, вполне милый, но этому минус. Почему? А просто он впоследствии женился на Ане – черноволосой змейке из нашего серпентария. Лишать "заклятую подругу" мужа мне не хотелось.

"4. Валерик"

Лучший друг Виталика. Будущий муж Лёки, Аниной младшей сестры. Тоже минус.

"5. Дэн"

Приятный во всех отношениях блондин, кроме одного. Этот его гаденький смешочек. Бр-р-р! Впрочем, ладно. Перевоспитать всегда можно.

"6. Вовчик"

Кучерявый, чуть полноватый, пошляк. Не красавец, но с лица воду не пить. Предки у него обеспеченные, что тоже плюс, сам в итоге бизнесом занялся. Надо бы приглядеться.

"7. Егор"

Серая мышь. Маленький, тощенький, длинноносенький. Вопрос.

И, наконец…

"8. Кз"

Назвать его Вадимом язык не поворачивается. Минус!!!

Я так сильно надавила на ручку, что даже прорвала бумагу. Слева послышались шаги, но я не обратила внимания, продолжая вспоминать потенциальных кандидатов, а зря.

– Эй, Барби. Вали отсюда! – визгливый женский голос заставил поморщиться и обернуться.

О, а вот и неприятности пожаловали. Не по первоначальному сценарию, конечно, но и я уже не та закомплексованная малолетка.

Внизу во фривольной позе стояли две представительницы "прекрасной" половины бревен: белобрысая курносая Леночка, двоюродная сестра Кз, и кареглазая брюнетка Ирочка, чьи родители снимали у бабушки Вадима комнату. Двое из ларца, блин. И эти курицы стояли с настолько одинаковыми выражениями лиц, что я даже улыбнулась невольному сравнению.

– Че лыбишься, овца? – влезла Ирочка. – Тебе сказали, вали отсюда!

– С фига ли банька развалилась? – ехидно поинтересовалась я сверху, удобно откидываясь, как на спинку, на вышележащие бревна.

– Чего?

Понятно, с идиомами беда. Зато по идиотам план выполнен!

– С какого перепугу я должна валить? – пояснила девочкам, улыбаясь так по-доброму, будто обращалась к душевнобольным.

– Это наша территория! – заявила Леночка.

– Вы ее пометили? – притворно ужаснулась я и начала озираться. – Девочки, скажите, где конкретно, чтобы я туда случайно не вляпалась!

– Самая умная?! – взревела Ирочка.

– Типа того.

А что еще ответить малолеткам на такой вопрос.

– А ну вали, пока не получила! – уже Леночка.

– От тебя что ли? – насмешливо потянула я и смерила фигуру девочки придирчивым взглядом.

Хоть она и была меня старше на пару лет, формами явно уступала. Не суповой набор, конечно, но и ухватиться не за что.

– Напросилась, – прорычала Леночка и, схватив меня за ногу, дернула вниз.

– Это ты зря.

Я стряхнула цепкие ручонки, и сама слезла вниз. Затевать драку не хотелось в принципе, а уж на бревнах и тем более. В отличие от малолеток я-то понимала, чем чревато падение спиной на неровную поверхность. В детстве о таких "мелочах", как перелом позвоночника и инвалидная коляска, как-то не задумываешься.

Оказавшись внизу, я мигом была окружена недоброжелательницами.

– Пошла вон! – прошипела Леночка, хватая меня за плечо. Больно, кстати, зараза мелкая, как бы синяков не осталось. Девица попыталась меня оттащить в сторону, но у нее ничего не вышло, стояла на ногах я прочно.

– Корячки убери, – спокойно глядя ей в глаза, вежливо попросила я.

– А то что? – с вызовом бросила блондинка.

– Будет больно, – пообещала я ей.

– Да, пошла ты!

Сама напросилась. Меткий удар в солнечное сплетение согнул девчонку пополам. Била я слегка, ибо рука у меня тяжелая, это признавал даже тренер в секции бокса, куда я изредка захаживала после работы стресс сбросить.

– Зараза, – прохрипела пострадавшая, пытаясь выпрямиться и отдышаться.

– Ах, ты!

Ко мне с вытянутыми в явном намерении расцарапать лицо руками кинулась Ирочка. Шаг в сторону и легкий взмах руки с выставленным вперед основанием ладони. Удар пришелся точно в лоб. Брюнетка шагнула назад, споткнулась о ноги подруги и, замахав, как мельница, руками, села в пыль.

– Чистая победа, – ухмыльнулась я, но радоваться долго не пришлось. От дома напротив к нам уже спешила подмога: Кз и его старший брат Алексей.

Мальчики внешне были очень похожи, но при этом разительно отличались… выражением глаз. Если у Вадима они сверкали ненавистью, то в темно-серых глазах его брата плескалось беспокойство. Красивые парни. Старший чуть выше, но оба рослые, стройные, движения у них плавные, как бывает у людей, не один год занимающихся единоборствами. Волосы пепельно-русые, черты лица прямые, правильные. Чуть полноватые губы младшего кривились в оскале, в то время, как старший, недовольно сжал губы в тонкую линию.

– Чип и Дейл спешат на помощь, – пробурчала под нос, но меня услышали.

– Что ты сказала, овца? – зло прошипел Кз.

В принципе в прошлый раз мы познакомились при похожих обстоятельствах, так что историческую достоверность я не нарушила и пространственно-временной континуум не взорвала. Наверное…

– У Дейла плохо со слухом? – поинтересовалась у парня, приподняв левую бровь.

– Эта дрянь нас избила, – пожаловалась Леночка, после чего мои многострадальные плечи вновь оказались в капкане чужих рук. Правда, на этот раз синяки никто не ставил. Алексей держал крепко, но осторожно. А я и забыла, про нежную любовь этой парочки. Ленка висела на двоюродном брате, как на любимом парне, разве что целоваться не лезла, в то время, как тот с улыбкой сносил ее телячьи нежности, не придавая им особого значения, что, в принципе, не мешало ему трепетно заботиться о младшей сестренке.

– Зараза! – подтвердила кляузу подруги жалким писком поднявшаяся с земли Ирочка.

Вадим перевел на меня горящий ненавистью взгляд, под которым я непроизвольно поморщилась, и спросил:

– Куда ударила?

– В живот, – проныла блондинка.

– В лицо, – наябедничала брюнетка.

– За свои поступки надо отвечать, – демоническая ухмылка скользнула на довольное лицо Кз.

– И ты ударишь беззащитную девчонку? – не без иронии обратилась я к мстителю, ехидно щуря глаза.

Оказалось, да. Сволочь! От сильного удара в живот из легких вылетел воздух, но согнуться пополам мне не дал мой страж, по-прежнему крепко державший сзади. В следующий миг прямо мне в лицо уже летел кулак. Обреченно зажмурившись, я уже смирилась с тем, что шестнадцатый день рождения придется встречать с фонарем, и хорошо, если при своих зубах, но шли секунды, а боли так и не последовало. В какой-то момент я осознала, что стою, опираясь руками на бедра, и дышать в таком положении однозначно легче. Подняла голову и заметила забавную картину. Козел лежал спиной на пыльной грунтовке улицы, а над ним возвышался старший брат, прижимая это мелкое чудовище к земле ногой, упертой тому в грудь.

– Кретин! – зло сплюнул рядом с поверженным противником Алексей и, заметив, что я смотрю на них, направился в мою сторону. К Вадиму тут же подлетели девицы, стали поднимать и без конца стрекотали что-то о том, что он был прав, а Алекс зря так, но я не прислушивалась, просто на краю сознания отложилось.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил парень, подойдя ближе. – Прости, я не думал, что он окажется таким недоумком. Мне казалось, Вад попугать просто тебя хочет. Очень больно?

И он протянул ко мне руку. Я инстинктивно отступила на шаг назад, начиная медленно закипать. Значит, не думал он?! А держал так, для усиления эффекта?! Р-р-р! Сволочи!

Последнее я, кажется, сказала вслух, так как парень остановился и виновато потупился.

– Давай, провожу, – примирительно проговорил он.

– Иди ты, – ласково предложила я и, прихватив блокнотик с ручкой, влезла на "железного коня", чтобы гордо удалиться.

Слез не было, в душе просто комом застыла обида. Надо успокоиться и отвлечься, а лучшее место для этого, если память мне не изменяет, сейчас должно находиться в районе станции. Туда-то я и свернула, по-прежнему не оборачиваясь на проклятые бревна.

Глава 3

Марина, невысокая миловидная шатенка, как всегда, была на месте, гоняя в манеже на корде вороного владимирского жеребца. Конь всегда был с характером и сейчас всеми силами этот самый характер показывал, отбивая козла через каждые два-три такта мягкого размашистого галопа. Девушка на него не злилась, мягко улыбалась, говорила что-то ласковое и продолжала уговаривать Рассвета вести себя прилично. Глядя на это гордое, грациозное животное, я постепенно успокаивалась, обида уходила, уступая место восхищению вперемешку со сладостным предвкушением. Эх! Сколько верст мы с тобой, дружок, навернули по лесам и полям… Потом… Опять это пресловутое потом. Улыбнулась своим мыслям и продолжила наблюдать через забор за тренировкой.

– Вы что-то хотели? – вывел меня из задумчивости окрик со стороны калитки.

А вот и Маринин муж Артем. Высокий, худощавый и не очень симпатичный блондин с вилами наперевес выжидающе смотрел на меня. Не знай я заранее, что он добрый малый, испугалась бы.

– Хотела узнать, помощники не нужны? – поинтересовалась, улыбаясь во все зубы.

У Марины на конюшне всегда трудились детишки за покататься, поэтому в успехе своей миссии я была почти уверена.

– Денег мы не платим, – сразу предупредил мужчина.

– А мне и не надо.

Взгляд снова против воли скользнул в сторону Рассвета. Артем понимающе улыбнулся и крикнул:

– Мариш! Тебе помощь нужна?

Девушка обернулась к нам, смерила меня оценивающим взглядом и поинтересовалась:

– Что об уходе за лошадьми знаешь?

– Знаю, чем и когда кормить, как убирать денники, седлать, чистить лошадей, уверенно держусь в седле, – отрапортовала я.

– Занималась где?

Чуть не ляпнула, что у тебя же и занималась, но вовремя прикусила язык и, припомнив клуб, куда ездила подруга, выдала ни о чем не говорящее название "Ручеек". Подобных "Ручейков" в области могло быть пруд пруди, поэтому девушка легко кивнула и предложила, указывая на Рассвета:

– Залезай! Сейчас и проверим, как ты "уверенно" держишься в седле.

Я довольно заулыбалась, вторя Марине и ее мужу. Рассвет всегда выступал в роли своеобразного теста на профпригодность. Новичков он не просто не уважал, а ни в грош не ставил, поэтому всех тех, кто привирал, будто прям такие мастера, он сбрасывал в первые три минуты, чем и пользовалась хозяйка конюшни, чтобы лишний раз не катать в поля работничков. Не потому, что жалко, а потому, что она искренне переживала за безопасность детей.

– Если продержишься пять минут, – пообещала Марина, когда я запрыгнула в седло и подтянула стремена, – будешь сегодня заниматься выездкой.

Широкая улыбка осветила без меры довольное лицо шатенки, и она отстегнула корду.

– Время пошло!

Понеслась душа в рай! Вернее понесся Рассвет. Этот паразит взял с места в карьер и уверенно летел к забору. Ага, щаз-з-з! Я не стала ему препятствовать, рвать повод на себя и орать. Я ждала. Ждала того самого момента, когда он начнет притормаживать перед ограждением, чтобы в следующий миг поддать задом, отправив наездницу в полет прямиком в объятия борщевика, щедро растущего с той стороны манежа. Я привстала в стременах и подалась вперед к холке коня, Рассвет притормозил, но сделать последний финт не успел, так как получил шенкеля и, будучи хорошо обученной лошадью, на автомате сделал то, что я от него требовала. Мы взвились в воздух, чтобы затем мягко приземлиться с другой стороны забора.

Еще пару шагов Рассвет проскакал вперед, а затем встал, как вкопанный, и с самым удивленным выражением на морде обернулся ко мне. А я сидела и с легкой ехидцей улыбалась. Съел?! Со мной этот фокус даже в прошлый раз не прокатил, что уж говорить про сейчас, когда я знаю все привычки и повадки этого вредного животного.

– Чего стоим? Кого ждем? – поинтересовалась у жеребца, поводом возвращая его голову в нужное положение.

– А теперь назад тем же макаром, – и слегка толкнула его корпусом. Конь послушался беспрекословно, и вскоре мы уже стояли перед слегка удивленной Мариной.

– Шагом по кругу, – оправившись от удивления, скомандовала хозяйка конюшни. – Вольт налево. Молодцы. Восьмерка. Умнички.

Вскоре нас с Рассветом вообще оставили одних, и время пролетело незаметно.

О том, что я что-то забыла, мне напомнил мой желудок, недовольно заворчав на всю округу. Я к тому моменту успела вычистить три денника, и сейчас занималась четвертым.

– Будешь с нами обедать? – предложила Марина.

Поладили с ней мы сразу же. Хе-хе. Как говорится, не впервой.

– Да не, спасибо, – бодренько отказалась я, вспоминая что дома-то как раз должно меня ждать много вкусного. – Я дома поем. Там салатики, праздничный обед… Черт! Марин, можно я дочищу этот и пойду?

– Конечно, а что такое?

– Да, ничего… Просто… Сколько времени?

– Четыре.

– Черт!

Общий сбор гостей назначен на пять.

Вилы замелькали с удвоенной скоростью, и через пять минут я уже с олимпийской скоростью крутила педали (пока не дали) в сторону дома, где меня сейчас вместо поздравлений будут убивать. За столько лет самостоятельной жизни я отвыкла отчитываться о своих планах и передвижениях, а в век цифровых технологий считала само собой разумеющимся, что мама всегда может мне позвонить и узнать, как дела. Конечно, она этого почти никогда не делала, но это же потом, а сейчас… Черт! А сейчас меня за пятичасовое отсутствие без предупреждения размажут ровным слоем вместо скатерти по праздничному столу, но одно дело все же стоило того, чтобы задержаться еще на минутку.

Я свернула к рынку, расположенному на станции. Ничего особенного: четыре ряда открытых лотков, да блошиный рынок на газетках по периметру. Спрыгнув с велика прямо на ходу, я еле успела затормозить, чтобы не врезаться в ларек с бижутерией. Продавец – немолодой предположительно грузин – неодобрительно воззрился на меня и даже головой покачал, поцокав при этом языком. В ответ я разулыбалась и ткнула пальцем в приглянувшийся еще давно товар. Продавец удивился и озвучил сумму, баснословную по тем временам за подобную безделушку. Я снова улыбнулась и высыпала без сожаления на прилавок все свои сбережения. Деньги из дома я предусмотрительно захватила, собираясь в любом случае сюда заехать, ведь не исправить прилипшее ко мне прозвище "пластиковая принцесска", получив такой замечательный шанс, я просто не могла. И пусть я не куплю себе новый плеер, как собиралась – к тому же старый еще работает, – зато не обзаведусь очередным комплексом.

Сколько раз в прошлом я приезжала на станцию после своего злосчастного дня рождения и любовалась на ту красоту, что сейчас покоилась в моих ладонях. Сколько раз я корила себя за то, что вовремя не купила ее, но было уже поздно. Задним умом мы все крепки, а "пластиковой принцесской" меня так и звали все кому не лень, даже после примирения с бревнами.

Время! Время! И снова я летела со скоростью урагана в сторону дома. На велике я ездила с двух лет, а на взрослом с пяти и считала себя (явно незаслуженно, как выяснилось) непревзойденным мастером, поэтому-то я и не сбавила скорость, когда пересекала одну из поселковых улочек, наивно полагая, что в случае чего успею увернуться. Не успела. Слева наперерез мне вылетела Ява (к сожалению, не золотая). Я резко дала по тормозам, водитель мотоцикла тоже, мы одновременно вывернули рули в противоположные стороны и в итоге состоявшееся столкновение ограничилось тем, что колеса наших упавших железных коней встретились.

Первым делом я проверила мою прелесть, но бижутерия, упакованная в коробочку и в сумочку для инструментов, привязанную намертво к седлу, не пострадала никоим образом. И только затем я вспомнила, что меня-то накрыло легким великом, и все повреждения ограничились грязной майкой, а вот водителю мотоцикла должно было достаться сильнее. Первой мыслью было "тикать быстрее", но я гордо отогнала ее, как малодушную, тем более что было уже поздно. Мотоциклист уже выбрался из-под "завала" и теперь придирчиво, как я недавно свое новое приобретение, осматривал царапины на мотоцикле.

– Твое счастье, ничего серьезного! – стоя ко мне спиной, заявил он. – Не расплатилась бы!

– Твое счастье, не сильно ушиблась, а то прав бы лишился! – в тон парню ответила я. – Вообще-то тут равнозначный, и я у тебя была помеха справа.

– Чего? – все еще не отрываясь от осмотра повреждений, бросил парень через плечо.

– Ты где права покупал?! – так искренне возмутилась я, что парень обернулся, и мы оба застыли от удивления.

Первой в себя пришла я и нагло поинтересовалась у Алексея:

– А они у тебя вообще есть?

– Кто?

– Дракон в пальто! Права есть?

А я, оказывается, все еще на него злюсь. И, что самое удивительное, даже больше, чем на Козла. Может, потому, что от того придурка я ожидала подлянки, а Алексей раньше всегда оставался в стороне от наших разборок. Да и с бревнами он не тусил, предпочитая общество своих ровесников, а у парней в восемнадцать-двадцать лет интересы несколько расходятся с малолетками, сидящими на бревнах целыми вечерами.

– Есть, а что?

Кажется, я зарычала.

– Тогда иди и повтори ПДД. Раздел про равнозначные перекрестки и преимущество менее безопасного транспорта.

С этими словами я отряхнула топик, оставив на белой ткани несколько серых разводов, и попыталась скрыться с места ДТП, но Алексей ухватил меня за локоток. Аккуратно, но сильно, как говориться.

– Чего еще? – зло зыркнула на парня из-под челки.

– Какие мы грозные, – он обезоруживающе улыбнулся, но меня не проняло. Хотя… Улыбка у него очаровательная. Этакий обаятельный мерзавчик, только Баттлеровских усиков не хватает.

– Ты торопишься? – промурлыкал он.

– Да! – и даже не наврала.

– Давай подвезу.

– Ага! А велик тут оставим бомжам на радость? – возмутилась я.

– А велосипед твой Вад отгонит. Вот он как раз бежит.

Я глянула в ту сторону, куда изначально ехал Алексей и, страдальчески закатив глаза, застонала. Ну за что мне все это?! Да еще и в день рождения?! К нам на полном ходу неслись бревна полным составом. Впереди бежал Козел, за ним остальные парни, в кильватере ковыляли Леночка с Ирочкой. Лица у всех были крайне воинственные, а у некоторых это были перекошенные рожи. Надо ли говорить, что вся эта толпа, только приблизившись, начала галдеть, ругаться и угрожать. Мне!

– Да, отпусти ты меня! – вырвала я руку из хватки старшенького и с тоской оглядела царящий вокруг балаган.

– Алекс! Ты жив? Я так перепугалась, думала, ты убился.

На шее у него повисла Леночка. Хм, а эта особа реально питает к парню далеко не сестринские чувства.

– Лен, все в порядке, – парень попытался отлепить от себя навязчивую особу, но не вышло.

– Опять из-за этой овцы проблемы, – вякнула из подмышки Козла Ирочка

– А мотик-то цел? Кататься можно?

Это все, что волновало парней. Всех, кроме Вада.

– Ах, ты тварь, – прошипел этот уродец и, схватив меня за руку, поволок в сторону кустов. – Мало тебе досталось?

– А ты зачем меня в кусты тащишь? – томно поинтересовалась я.

В данном контексте ситуация начинала меня забавлять.

– Заткнись, дура! – прошипел Кз.

– Молчу-молчу, милый! – заверила я и безропотно позволила затолкать себя в густые заросли жасмина.

Парни нашего исчезновения не заметили, занятые "реанимацией" железного друга, Ирочка злорадно ухмылялась (лыбься-лыбься, милочка, все равно Вадим тебя кинет через недельку-другую, а там не до смеха тебе будет), Леночка продолжала репьем висеть на старшеньком, всячески отвлекая его внимание от творящегося безобразия, а сам Алекс по-прежнему безуспешно пытался от "сестренки" отделаться. Похоже, это был коварный план, и он сработал. Сейчас меня будут убивать без свидетелей.

– А теперь поговорим, – зло пообещал Козел.

– Давай поговорим, – лениво согласилась с ним.

В прошлый раз этот "разговор" состоялся на пару дней позже и окончился для него расцарапанной рожей, а для меня синяками и ссадинами по всему телу. Потом на меня еще девочки поохотились. В общем, было весело. До тех пор, пока наш серпентарий любезно не предложил решить вопрос… нет, не миром, а силой. Собрали мы тогда компашку человек на пятнадцать, среди которых Шурик и Ко тоже отметились, и пошли стенка на стенку. Драки, к сожалению, не вышло, только пошипеть друг на друга успели, а там и братец Кз с друзьями с гулянки возвращались и разогнали нас по домам. Наутро я в город уехала на несколько дней и, когда вернулась, обнаружила, что мои "подружки" уже вовсю гуляют с бревнами, Шурик с друзьями не вмешиваются, а мне остается только смириться с происходящим, забить на гордость и присоединиться к серпентарию. Сейчас я бы скорее провела оставшееся время в одиночестве, но тогда… Вот так и появляется комплекс неполноценности, когда твои поступки идут вразрез твоим же принципам, ты это осознаешь, но поделать ничего не можешь, чтобы только не оказаться белой вороной.

– Верни плеер, а то пожалеешь!

Тогда после этих слов "пожалели" мы оба, а сейчас…

Так уж приключилось, что, будучи в одно и то же время на одном и том же пляже, у нас с Кз оказались абсолютно одинаковые плееры. Мой лежал на покрывале и никого не трогал, а вот его девайс кто-то притопил с мостков (услышала случайно ругань). Когда этот имбецил вылез из воды и поинтересовался, где плеер, ему ответили, мол, не знаем, может, кто стащил. Что было дальше нетрудно догадаться. Козла не убедило даже то, что я с закрытыми глазами могла показать каждую царапинку. На мое счастье, на пляж за мной пришел папа, и мое имущество осталось при мне, зато добавилось проблем. В открытую Вадим не нападал до сегодняшнего дня, а вот мстить по мелочи начал.

Я молча сняла с пояса свою любимую Соньку, вынула кассету и протянула ошарашенному парню.

– На, подавись ты, урод! Только на досуге спроси у своих дружков, кто твой плеер втопил с мостков на стиралке, или, если не лень, сам с маской нырни, поищи. Надеюсь, это все? Или у тебя ко мне еще какие претензии? – холодно поинтересовалась у слегка обалдевшего от столь быстрой победы Козла.

– Ты какого черта ко мне вечно лезешь? – недолго думая, выдал он.

– Чего?! –я аж обалдела от такой наглости. Гениально! Похоже, ему, как в анекдоте, "повод и не нужен". – Я к тебе лезу?! Ты ничего не попутал! Это ты ко мне вечно цепляешься не по делу! Мимо не пройти спокойно!

– Так не ходи! Что, дорог мало? Шляешься весь день, будто делать больше нечего – достала!

– А ничего, что мы с тобой на одной улице живем, и мимо твоего дома – короткая дорога на пляж?

– Да мне плевать! Чтоб я твою рожу чаще раза в сутки не видел.

Вадим раскраснелся, злобно пыхтел и воинственно сжимал кулаки, но взгляд заполошно метался. Дежавю. Таким оригинальным способом за мной уже ухаживали… В первом классе. Невольно улыбнулась.

– Нравлюсь? – спокойно спросила я. С психами только так и можно: тихо, ласково.

– Кто? Ты? – парень похабно осклабился, но в глазах мелькнуло недовольство. – Ни кожи, ни рожи.

– Ну, это ты зря, – я откинула с плеча длинную светлую прядь и огладила ладонями бока, подчеркивая фигуру. Вадим попятился и сглотнул – угадала.

– Ты хоть себя в зеркало видела? – сделал последнюю попытку меня задеть парень.

– Не далее, как утром, и осталась крайне довольна отражением, – по-кошачьи прижмурила глаза и лукаво подмигнула еще больше покрасневшему парню.

– Ты… Да ты… – слов не нашлось.

– Вадим, – доверительно прошептала я, – если тебе нравится девочка, поверь, взаимности ты скорее добьешься, даря ей цветы и конфеты, а не синяки и шишки.

– Да, что ты о себе возомнила? – взревел Кз и грозно двинулся на меня, но был принудительно вытащен из кустов за шкирку. Алекс, наконец, избавился от сестры-пиявки и спешил на помощь.

Строить из себя жертву я не стала. Выбралась из кустов и под любопытными взглядами всей компании оправила топик.

– Вадюсик, – слегка обиженно надула губки и фыркнула, – если уж у тебя не получается, то и не тащи тогда в кусты всех подряд, в нелепой надежде "а вдруг". Меня твой вялый червячок скорее напугал, чем возбудил, – и самым сочувственным голосом добавила: – Ты только не расстраивайся, импотенция излечима, особенно в твоем возрасте.

Дальше у меня было ровно десять секунд (пока недовольно косящемуся на меня Алексу хватало сил удерживать этого психа), чтобы прыгнуть на велик и под дружный гогот бревен умчать, наконец-то, домой.

Не смешно было лишь борющимся братцам, Ирочке, искренне обидевшейся за опущенную честь возлюбленного, и Леночке, но у нас с ней нелюбовь врожденная.

Вадима мне было ни капельки не жалко. Если бы он не ударил меня, я бы промолчала, но, на мой взгляд, слизняк, поднявший руку на беззащитную (во всех смыслах) девушку, иного и не достоин. Страна должна знать своих героев!

Глава 4

– Ангелина!

О! А вот это плохо. Очень плохо. Когда мама называла меня полным именем, это означало лишь одно: она в бешенстве.

– Да, мам. Прости, задержалась немного.

Велик стрелой влетел в сарай, а я уже сайгаком скакала по тропинке к нашей верандочке.

– Немного?! Ты целый день где-то болталась, даже не предупредив!

В дверях меня встречала грозная родительница, уперев испачканные в свекле руки в бока.За ее широкой спиной маячил Леха, уже при параде, а на оттоманке восседал папа, смотря новости и не замечая творящегося вокруг беспредела.

– Прости, – я потупилась и попыталась проскользнуть мимо, но не вышло.

– Ты где была? Почему в таком виде? И чем это от тебя воняет?

– Эм. Была в районе станции, чистила стойла, воняет лошадью, – честно призналась я во всех грехах.

Проще уж получить за самоволку на конюшню, чем за драку с бревнами. Тем более что животных маман любила. Всех, кроме пауков и червяков.

– Систер, так ты теперь конюх? – влез вездесущий братец.

– С каких это пор ты интересуешься лошадьми? – не осталась в стороне мама.

– Не конюх, а берейтор, – загнала я в ступор брателло и все-таки пролезла у матери подмышкой. – Мамуль, прости, больше не повторится. Я переодеваться!

– Конечно, не повторится! – сердито проворчала маман. – Если бы не твой день рождения…

– Ну, прости. Я просто так увлеклась. Там такой красавец тяжеловоз…

– Ладно, беги уже. Потом сводишь меня туда, покажешь своего красавца.

Благо, мама у меня отходчивая, и, не успела я вернуться из бани, где быстренько ополоснулась холодной водой, чтобы смыть с себя не для всех приятный запах, стол во дворе был уже почти накрыт. Вокруг прохаживались голодные гости, а Леха уже пер удлинитель с майфуном.

Теперь последний бой. Он трудный самый. Мне предстояло отстоять свои пристрастия в одежде, выборе прически и украшений.

– Линусик, смотри какое платьице тебе бабушка подарила на день рождения! – мама всплеснула руками и указала на розовое нечто, грудой рюшечек, бантиков, зайчиков, кружавчиков и котят покоящееся рядом с папой на низком диванчике. Отец с каменным лицом продолжал смотреть телевизор.

– Миленько, – я смерила платье прохладным взглядом. – На Хэллоуин в школе обязательно одену. К нему добавить жуткий мэйк под адскую куклу, и будет вообще зашибись! Первый приз мой.

Мама половины фразы явно не поняла, поэтому, пользуясь ее легким замешательством, я нырнула в комнату под одобрительное хихиканье папы, так и не оторвавшего глаз от телека.

С тещей у него уже лет пять был вооруженный нейтралитет, поэтому он и не прокомментировал "подарок". А мама в прошлый раз все-таки заставила меня его надеть, надавив на совесть, жалость, вину и прочие комплексы, нежно взращенные во мне с самых пеленок. К этому уродству она добавила два высоких хвоста с бантами, как у первоклашек, и добила образ пластиковой диадемой. Бревнам достаточно было просто мимо пройти, чтобы за мной прочно закрепилось прозвище "пластиковая принцесска", столь ненавидимое мной. Да я сама себя после этого дня рождения ненавидела! За то, что надела это платье, позволила завязать хвосты и напялить игрушечную корону, за то, что побоялась отстоять свое мнение, за то, что купилась на комплекс вины, да, за то, что я такая, какая есть!

"Нет уж, мамочка, второй раз этот номер не пройдет, – ехидно подумала я и мстительно закрылась на щеколду. – Сегодня я хочу быть настоящей принцессой!"

Времени у меня минут десять, не больше, поэтому надо сделать все оперативненько.

Прическа. Волосы в высокий хвост. Выпустить по прядке на висках. Здравствуй, шестигранный карандаш и лак для волос. Опа! Локоны готовы. Теперь отделить небольшую прядку, закрутить колечком и прикрепить рядом с основанием хвоста невидимкой. Следующая прядка, и так по кругу. В итоге вышла очень милая и вполне взрослая высокая прическа. Теперь последний штрих.

Я бережно достала из футляра золоченую диадему, украшенную искусственным жемчугом и вполне качественными стразами, и закрепила по краям невидимками. Теперь не свалится в салат, как случилось с ее пластиковой предшественницей. Волшебно. Сложно было не улыбнуться своему отражению, но я быстро вернула своему лицу мрачно-сосредоточенное выражение. Времени мало, и тяжелые шаги мамы за дверью это подтверждали.

Макияж. Тут особо не разгуляешься. Тени коричневых оттенков. Слегка затенить уголки глаз, подчеркнуть контур карандашом: разрез глаз у меня и так красивый. Эх, сюда бы тональничек, желательно нескольких оттенков, чтобы под каноны подкорректировать черты, вообще была бы неотразима, впрочем, и так сойдет. В отличие от девочек, намалевавшихся голубыми тенями и алой помадой – я просто эталон неземной красоты. А что? Сама себя не похвалишь, как говорится. Теперь немного туши, а за блеск для губ сойдет и гигиеничка. Только пожирнее, пожирнее.

– Линочка, открой, пожалуйста.

– Мамуль, я сейчас! – крикнула в ответ. – Минуточку! Я переодеваюсь.

– Лина, открой дверь, я тебе платье дам, которое бабушка подарила.

– Не могу, руки заняты!

Все! Осталось только одеться. Во что? Я вытряхнула на кровать весь свой нехилый гардероб и стала нещадно выкидывать в угол то, что не подходило, и плевать, что потом полночи придется этот бедлам убирать. Как пел Макароныч, потом нам станет худо, но это уж потом!

Ага! Вот это подойдет. Голубая рубашка с коротким рукавом, воздушная юбка в пол того же цвета и белые босоножки на небольшом каблучке. Тот прикид, в котором я обычно ездила в город с предками. На шею жемчужинку на цепочке, на руки широкие белые браслеты, сбрызнуться легкими цветочными духами, и…

Это был не стук в дверь, а откровенный грохот.

– Ангелина! Открой немедленно!

И я открыла. Мама так и застыла с занесенным для очередной серии ударов кулаком. На левой руке у нее висело уродское розовое платье, которое с тихим шорохом осело на пол. Да, мама! Оно уже не нужно.

– Как я выгляжу?

Широко улыбнулась и покрутилась, отчего юбка игриво заплескалась по ногам, то облегая их, то вновь взвиваясь.

– Хорошо… выглядишь, – тихо проговорила маман.

– Великолепно! Ты просто королева! – отодвигая маму, похвалил меня улыбающийся папа. – Прошу, миледи.

Он галантно поклонился и подал мне руку. Я присела в реверансе и вложила пальчики в его широкую ладонь.

– А… как же бабушкин подарок?

– Мам! – против воли нотки раздражения все же просочились в голос. – Тебе не кажется, что такие платья уже неприлично носить в моем возрасте. Разве что на карнавал, одеваясь куклой, причем далеко не Барби.

– Так размер же подходит.

– Памперсы для взрослых, знаешь ли, тоже есть. Мне и их надеть? – даже излишне резко обрубила я. Развивать этот спор я не видела смысла. Все уже решено.

– Ань, она права, – влез в разговор папа, задушив на корню зарождающийся конфликт, – если у твоей матери хватило глупости это подарить, будь хоть ты умнее, не порти девочке праздник.

– Но бабушка просила сфотографироваться в этом платье, – понимая, что бой проигран, мама пустила в ход последний аргумент – тихий жалостливый голос. – Она очень расстроится, а у нее слабое сердце…

– Есть предложение, – я примирительно улыбнулась. – Завтра вы все опять нарядно оденетесь, а я, так и быть, нацеплю это безобразие. Димон нас сфоткает под розовым кустом, и всем спасибо, все свободны. Идет?

– Идет! – тут же согласился папа, но не успел он договорить, как с улицы раздался негодующий Лехин вопль:

– Чтобы я еще раз галстук напялил?! Ну уж нет, систер! Я пижмак с этой удавкой только сегодня готов носить!

– Про подарок, которого нет, вспомни, брателло, – мстительно выдала я и потянула папу на улицу.

Пора уже и к столу, а то гости под шумок уже колбасу с тарелок начали таскать.

Мое триумфальное появление под руку с отцом вызвало просто фурор. Взрослые одобрительно загудели, хозяйский сын, который старше меня лет на восемь, засмотрелся, причем во взгляде его мелькал неприкрытый интерес вполне определенного характера. Эх, милый, да за мои "шестнадцать", как говорится, тебе дадут пятнадцать. Герой не моего ты романа. Серпентарий выпал в осадок. Еще бы! Среди наших змеек, вырядившихся "по последней моде" только я смотрелась элегантно и… прилично.

Наташка – миловидная стройная блондинка от удивления открыла рот, оттопырив слегка толстоватые губы. Сама она обрядилась в кислотно-зеленый топ, который больше уж походил на спортивный лифчик, и джинсовые шорты, самодельные кстати, отчего слегка кривоватые. Венцом кошмара были босоножки на высокой шпильке и огроменной платформе. Просто росточком наша дива не вышла.

Аня с Лёкой – две черноволосые куколки – одеты были одинаково, отличались только цвета. На старшенькой Ане была белая юбка и черная, до безобразия прозрачная, кофта, у младшенькой же был аналогичный набор, только черный низ и белый верх. В выборе обуви девочки оказались умнее уже слегка прихрамывающей Наташки и выбрали босоножки-сланцы. Алена – высокая брюнетка с фигурой Д2С, как обычно, не смогла противостоять своей деспотичной мамаше и теперь щеголяла в дурацком зелененьком сарафанчике пай-девочки. Правда, свой протест девица-таки выразила… напялив гады на платформе. Смотрелось забавно, как и любой трэш (в моем понимании данного слова).

Нда. Толпа тинэйджеров в ожидании обещанного дискача. А до него еще два часа застолья.

Запланированная культурная программа прошла спокойно. Двадцать минут на еду, а потом Леха врубил майфун. Заорала "Ария". Брателло получил по ушам. Врубил другую кассету. Снова получил по ушам и был оттеснен в сторону вернувшейся с пакетом кассет Анькой. Репетицию предстоящей дискотеки объявили открытой.

Сегодня вечером мой добрейший папа обещал отвезти нас на вечернюю дискотеку в местный "культурный" центр. Это был наш с девчонками первый «выход в свет», после чего змейки катались на дискачи чуть ли не каждые выходные, а я после случившегося по их вине в этот вечер позора сидела дома и глотала злые слезы. Заклятые у меня подруги! Но это позже, а сейчас…

Музыка и ностальгия…

«Иванушки International», «Блестящие», «Стрелки»!

Сто лет не слышала и успела даже забыть об этих группах, но где-то глубоко в мозгу все еще живы тексты песен, заученные наизусть.

Как же приятно вновь услышать музыку моего детства, танцевать до упаду и веселиться, радоваться, быть счастливой оттого, что жизнь только начинается. Сердце приятно замирает в груди, когда из динамиков доносятся первые аккорды любимой песни, и снова ноги пускаются в пляс, хотя еще секунду назад казалось, что я сейчас упаду.

На следующей песне к молодежи решил присоединиться чуть поддатый хозяйский сынок. Пожалуйста, только бы не медляк! А то он и так уже возле меня трется, дергая клешнями во все стороны, словно ему в жо… в попу вставили 220. Нетрудно догадаться, кого он пригласит на медленный танец и примется лапать.

Спустя минуту этот дебил все же предпринял попытку схватить меня в объятия в начале новой песни, приняв ее за медляк, но я ловко увернулась, проскользнула у него под рукой, и переместилась танцевать ближе к забору. А там медленно и неспешно шествовали бревна. Каждый с полотенцем через плечо. Не иначе как собрались на дальний пляж через горки топать. Мне, кстати, те пляжи тоже больше нравятся. Народу немного, мамочек с орущей малышней почти нет, а обнимающие с трех сторон озеро небольшие пригорки с негустыми подлесками создают ощущение лесного озера, тихого, теплого и спокойного, вечного, как сама природа. Жаль только, что вся эта красота вскоре станет "частной охраняемой территорией" у "богатых и знаменитых".

Естественно, наша мини-диско не осталась без внимания Кз и Ко. Леночка с Ирочкой состроили кислые рожи, Вадима перекосило, а остальные парни просто с интересом наблюдали. Особенно Виталик с Валериком. Аня с Лёкой им давно нравятся. Глядя на покер-фэйс, а проще говоря, рожу кирпичом у впереди идущей троицы, я не удержалась и послала им воздушный поцелуй, щедро приправленный широкой улыбкой. Парни сзади похабно заржали, памятуя недавнюю стычку, а Кз покраснел и рванул вперед с удвоенной скоростью. Шерочка с Машерочкой поторопились за ним, и вскоре вся компашка скрылась из виду за кустами сирени, росшими вдоль забора хозяев. А вечер обещает быть томным, особенно, учитывая то, что на дискач в клуб они тоже собираются…

Перед обещанной дискотекой я распустила волосы и завила их все так же "на карандаш". Голь на выдумки хитра, это да! Юбку сменили джинсы, а босоножкам я предпочла любимые кроссовки. Все-таки танцевать на каблуках, пусть и невысоких, не очень удобно. Макияж я чуток обновила, но наносить более толстый слой штукатурки не стала: мне же не пятьдесят, ей Богу. Хотя совсем без мэйка тоже нельзя.

Помнится, когда мама запрещала мне краситься, школьная подруга утешала: "Вот представь, Лин, приходишь ты на дискотеку. Там все девочки разукрашенные, а ты одна такая не накрашенная, красивая, естественная. Представляешь, как ты будешь там выделяться!"

Ага, буду. Как советский пупс в ряду Барби. Вскоре я выбила у родительницы разрешение краситься, но, к сожалению, по глупости стала это делать, как все остальные "попугаи". Зато больше я не "выделялась". Хотя позже все-таки поняла, что косметика должна подчеркивать естественную красоту, а не закрашивать все под холеру.

Ага! А вот и холера, химера, гюрза и девочка в ботах. Бедной Аленке так и не удалось переубедить свою придурошную мамашу, чудом отпустившую дочь "во все тяжкие", что идти в клуб в сарафанчике не очень модно. Не помогли даже крики, истерики и грохот табуреток о стены расположенной над нами комнаты. Мама с дочкой выясняли отношения часто, громко и со вкусом. Почти каждый вечер сверху доносились звуки скандала, щедро приправленные мебельным аккомпанементом.

– Ты что, так и поедешь? – удивилась Наташка.

Остальные недоуменно меня разглядывали.

– А что не так? – я скептически приподняла левую бровь.

– Ну… Я думала, ты накрасишься… Чтоб не выделяться.

– Я и накрасилась, – слегка улыбнулась в ответ. – Не путай понятия накраситься и раскраситься. Поехали, папа ждет.

Отцовский микроавтобус уже встречал нас у калитки приветливо открытой дверью, откуда выглядывал…

– О, нет! – простонала я и закрыла глаза, в надежде что это поможет избавиться от глюка. Не помогло.

– Вашу ручку, мадам, – Влад, сын хозяев, уже тянул в мою сторону граблю. Иначе назвать его тощую костлявую конечность я не могла.

– Мадемуазель, – машинально поправила я и пропустила вечно лезущую вперед Наташку, которая спокойно схватилась за руку дяди и влезла в автобус.

– Владик, ты тоже с нами поедешь?

– Ну как же я могу отпустить без присмотра таких красавиц, особенно в "Ракету"?!

– Ты еще скажи в вертеп разврата, – проворчала я себе под нос.

– Куда? – не понял парень.

– А? Тебе послышалось, – сразу же скосила под дурочку, чтобы не развивать ненужный диалог.

Вот теперь все оставшееся лето придется еще от него по кустам прятаться вместо того, чтобы искать того, который тот самый. Черт! Пережить бы этот вечер, дальше должно быть легче. А осенью Владислава вообще военкомат ласково примет в крепкие объятия вооруженных сил, но это осенью, а мне надо сейчас. Дважды черт! Хозяйский сын, хоть и не помог мне забраться в машину (Димон – мое спасение, его опередил),зато плюхнулся на сиденье напротив.

"Дорога будет долгой", – с тоской подумала я и уставилась в окно, делая вид, что совсем-совсем не замечаю улыбочки, даруемые мне уже не слегка поддатым парнем.

– Погнали! – возвестил папа и дал по газам, резко вывернув на дорогу. Девки тут же оглушили всех визгом, за что лично мне захотелось их поубивать. Ну откуда, скажите мне, откуда, все без исключения девицы подросткового возраста берут эту дурную мысль, что визжать – это круто, прикольно и вообще парням нравится, типа, такое выражение чувств?! Не знаю, как парням-малолеткам, а мне точно не понравился звон в ушах, который не проходил почти до самого клуба. Зато я очень чудненько под предлогом временной глухоты отмазалась от "непринужденной" беседы с Владом. А потом в клубе будет музыка орать, а завтра, послезавтра вообще у меня дела, а там, глядишь, и отвянет голубь сизоносый, в смысле сизокрылый.

Глава 5

Подростковый культурно-развлекательный клуб "Ракета" встретил нас некультурно заплеванным крыльцом, валяющимися повсюду окурками, толпой укурков, расположившейся прямо на грязных ступенях в ожидании начала действа, и горой бутылок и банок из-под пива, джин-тоников и прочего денатурата вокруг переполненной мусорки. Местный бомонд из трех ближайших поселков с банками, бутылками и сигаретами активно готовился к предстоящей вечерней дискотеке, где не продавали алкоголь, в отличие от ночной, куда пускали только после восемнадцати условно. Условно потому, что вместо проверки документов на входе стояла бабка-уборщица, определявшая возраст на глазок.

– Вы уверены, что хотите туда идти? – задумчиво протянул папа, потирая чешущийся от недельной щетины подбородок. – Что-то мне тревожно.

– Нет! – начала было я, но мой тихий голос был заглушен единогласным "да" от девчонок.

– Ну дядя Слава, – противно заныла Наташка, – с нами же Влад и Димон. Все нормально будет.

– Мы же только потанцевать, – поддержала Аня.

– Даже знакомиться ни с кем не будем, – Лёка.

– Ну, пожалуйста! – Алена чуть ли не плакала. Еще бы! Первый раз мамаша куда-то отпустила, а тут малина вянет прямо на глазах.

– Так, может, вы туда, а я домой? – робко предложила альтернативу, за что поучила тычок под ребра острыми Лёкиными локтями, щипок за плечо от Наташки, отдавленную Аленкиными гадами ногу и выдранные Анькиными тонкими пальчиками три волосинки.

На этот раз, конечно, вечер не окончится моим несмываемым позором, как в прошлой жизни, но отчего-то идти туда мне совсем не хотелось. Может, просто проснулась моя брезгливость к подобного рода местам, которые я, иначе как зоопарком, и не называла впоследствии?

– Ну вот, – обрадовался было папа, – Лина не хочет, а желание именинницы – закон!

– Хочу-хочу! – поспешно заверила я, отодвигаясь подальше от девчонок, пока репрессии в мой адрес не повторились. – Я пошутила. Неудачно.

Сзади на плечи мне легли костлявые пальцы Влада.

– Дядя Слава, я же с ними буду, присмотрю. Обещаю не отходить ни на шаг! – вкрадчиво, почти мне на ухо проговорил хозяйский сын, и это его обещание очень мне не понравилось.

Спасла все та же уборщица, которая проводила фэйс-контроль. Тяжелая металлическая дверь клуба с грохотом и скрипом отворилась, и вся толпа гопников, гоблинов и их самочек самоотверженно бросилась штурмовать дверной проем, надеясь пролезть в зал пораньше и занять столик.

– Все, побежали! – восторженно крикнула Наташка и, ухватив по Аленке в каждую руку, безбашенно пошла на таран толпы. Что ж, она в этом поселке живет и местные порядки и беспорядки знает лучше нас, городских.

– Куда? – обеспокоенно крикнул ей вслед Влад и попытался потащить меня за собой, бросаясь на подмогу племяннице.

Погибать во цвете лет в давке я не хотела, поэтому, вывернув свою руку из крепкой хватки, крикнула (а шумовой фон-то как повысился!):

– Иди, выручай девчонок!

– А ты? – Влад недовольно воззрился на меня.

– А мы с Димоном позже билеты купим, когда толпа рассосется!

– Да, Влад, беги, – поддержал меня друг, – а то вон уже Аньку вжали в перила.

На челе хозяйского сыночка явно читалась борьба долга с личными интересами, но, на мое счастье, долг пересилил.

– Ладно. Я тебя на входе буду ждать, – пообещал он и ринулся покорять Эверест "Ракетного" крыльца.

– Странно, что только тебя, – задумчиво протянул Димон. Догадливый, зараза. На то и лучший друг.

– Да, мне самой это не нравится, – проворчала в ответ, отходя подальше от мусорки, куда некоторые гении все еще пытались закинуть недопитые банки с расстояния. – Только что я могу поделать?

– Парня завести? – спокойно предложил друг.

– Эх, – тяжкий вздох сам собой сорвался с губ. – Я бы и рада, да где его взять? На дороге нормальные парни не валяются, – кивком указала на тело, которое столь активно догонялось перед клубом, что до открытия так и не дожило, уснув прямо под крыльцом.

Я натянуто улыбнулась, пытаясь закончить неприятный разговор шуткой, но Димка не отставал.

– А ты присмотрись к тем, кто рядом, – посоветовал он, подходя поближе, чтобы загородить своей мощной спиной от несущихся на всех парах малолеток. И вовремя. Если бы не он, меня бы просто снесло ударной волной, а друг ничего, устоял.

– Так и собираюсь. Даже список кандидатов уже составила.

Как известно, в каждой шутке есть доля шутки…

– Дашь посмотреть?

– Ага, – отмахнулась от парня. – И даже в кастинге разрешу поучаствовать.

– Заметано, – подмигнул Димон. Как-то так нехорошо подмигнул. Ох, чует моя жо… душенька неладное. И этот туда же. Вот только рановато что-то. В этом возрасте мы просто дружили: гоняли на великах, ловили рыбу, собирали бутылки (было дело составляли конкуренцию местным злобно шипящим бабушкам), чтоб купить одну Фруттеллу на двоих, но не более того. Более близкие отношения у нас сложились много лет спустя, да и то случайно. Просто он позвонил в нужное время и в итоге оказался в нужном месте. Встречались мы недолго, ибо… характерами не сошлись. Благо я это поняла заблаговременно, до начала взаимных придирок, претензий и ссор, поэтому просто тихо ушла в сторону, предоставив Димону жить так, как он считает нужным… со своими тремя бабами, которые в итоге перезнакомились и совместными усилиями подрехтовали ему фэйс. На мой взгляд, за дело, но не мне судить…

– О! Пойдем, очередь рассосалась, – нашла я повод завершить неудобный разговор и потянула друга за руку к опустевшему входу.

– Надеюсь, билеты остались, – забеспокоился парень.

Как бы мне хотелось, чтобы нет, но, увы…

Билеты были, стоило "удовольствие" хоть и недорого, но денег мне все равно было жалко. Лучше бы яблок Рассвету купила, ей Богу. Кстати, завтра надо с самого утра к Марине свалить – порелаксировать, а то я скоро совсем озверею тут.

– Пошли! – за талию меня быстренько ухватил Влад, ждавший, как и обещал, на входе в зал. – Девчонки столик заняли. Самый клевый – прямо у сцены.

Ага! Тот самый, что под колонками, помню-помню. Черт! Беруши захватить я не догадалась, значит, завтра опять буду щеголять элегантной глуховатостью.

"Простите, вы что-то сказали? Значит, вам нечего мне сказать?"

Димон скакал за нами в кильватере и строил мне страшные рожи, намекая на мое бездействие в руках коварного соблазнителя. А что мне делать?! Орать и вырываться? На данный момент хозяйский сынок ничего предосудительного не делал, к сожалению, поэтому и повода для скандала нет.

– Положи, пожалуйста, мою сумку на стол, – проорала я в ухо своему провожатому, пихая означенный аксессуар в опустевшие конечности. – Мне на минутку выйти надо!

И, не слушая/не слыша возражений, по стеночке пошла к выходу, подмигнув при этом Димке, когда проходила мимо. Парень он оказался догадливый, и вскоре мы встретились в небольшом обшарпанном холле, где продавали билеты и курила молодежь.

– Что случилось? – забеспокоился друг.

– Все нормально, только хотела попросить тебя кое о чем.

– Валяй.

– Если не трудно, можешь меня на все медляки приглашать?

Портить другу вечер постоянным присмотром за мной не хотелось, но с другой стороны он в прошлый раз все равно так ни с кем и не познакомился, так что совесть моя спала крепким сном.

– Не вопрос, – легко согласился Димон. – Боишься этого?

– Скорее пренебрегаю, – нехотя призналась я.

Связываться с Владом мне совсем не хотелось. Во-первых, в прошлой жизни он на меня в тот год даже не смотрел, считая малолеткой, на дне рождения отсидел положенные два часа и литр водки и с чистой совестью свалил спать. Ну а, во-вторых… Спился он… И разбился на мотоцикле через пять лет. И, даже рассматривая вариант, что он тот самый единственный, не хотелось мне лет в девятнадцать остаться вдовой с больным ребенком на руках, как осталась его жена Элиза (вот уж точно бедная Лиза). Лучше уж никак, чем так!

– Заметано, Лин! – Димон покровительственно мне улыбнулся. Была у него привычка строить из себя что-то… что-то… За столько лет общения с ним я так и не поняла что. – Пошли обратно, а то этот опять за тобой припрется.

– Пошли.

Я глянула на часы. Десять минут десятого. До моего "позора" остался час.

Если изнасилование неизбежно, надо расслабиться и получать удовольствие, как любила говорить Маруська, особенно перед экзаменом. И, что самое интересное, со своим лентяйским подходом она никогда не ходила на пересдачи, уж на трояк, но всегда натягивала тонкую, с проплешинами, нить своих знаний.

По примеру подруги я и получала. Посидев минут пять за столиком и оглохнув окончательно, я залпом допила свой стакан колы, купленный в местном "баре" по цене трех бутылок, и ринулась покорять танцпол. Тем более, что ди-джей поставил "Everybody" BSB! Следом, правда, он подло и без объявления медляка врубил "All I have to give", видимо поленившись сменить пластинку, но, по счастью, Димон был начеку и успел схватить меня в охапку за секунду до протолкавшегося сквозь толпу Влада. Друг злорадно ухмыльнулся и показал конкуренту язык. Правда, в спину, но все же. Детский сад! И что это он такой веселый?

Хозяйскому сыночку оставалось только скрежетать зубами и танцевать с повисшей на нем племянницей. Наташка жалась к нему, обнимала за талию и виляла бедрами. Вот балда! Пытается создать видимость, что это ее парень. ТипА, этА крутА иметь парня настолько старше тебя. Эх, девки, ох, детки! Ну, отчего в этом возрасте крутость парней измеряется возрастом, а не умом?! Какой-нибудь потенциальный алкаш будет записан в клевые парни только за то, что ему двадцать два, а наш ровесник прослывет ботаном, и плевать, что через десять лет этот ботан станет успешным бизнесменом и хорошим семьянином. Мелкие… Глупые…

А Наташкин план удался, вон как стайка девчонок из-за соседнего столика косится – с завистью и восторгом. А на нас с Димкой никто не смотрел. На что смотреть? На полноватого парнишку, осторожно обнимающего неприметную девицу, пусть и хорошенькую? Вот и ладушки.

Диджак оказался крайне ленивым, ибо эстафету Backstreet Boys продолжили… Backstreet Boys со своей композицией "As long as you love me".

– Пошли отсюда! – проорала в ухо другу.

– А? Что?

– На воздух пошли!

И не дожидаясь ответа, я просто вытащила его на улицу, не забыв при этом получить у суровой бабульки пожеванный билетик, без которого обратно не пустят.

– Тоже хочешь? – поинтересовался друг, увлекая меня за угол клуба. – Жди здесь! Я сейчас принесу.

И умчался обратно. Мне стало как-то стремно. Вскоре он вернулся с двумя стаканами колы, завернул за второй угол, оказавшись у заднего прохо… входа в "Ракету", где обнаружилась небольшая очередь с такими же стаканами. Вскоре открылась дверь, и из нее появился бармен, неся бутылку водки.

– По стольнику с носа! – объявил таксу человек "на разливе" и поочередно плеснул водки в подставленные стаканы, не забыв при этом собрать деньги. Бутылка опустела на треть, бармен ушел и принес другую, целую. Понятно. В первую воды из-под крана дольет и будет на ночной водку в розлив продавать. Бизнесмен, блин!

– Вздрогнули!

Димон чокнулся со мной бумажным стаканчиком и со смаком присосался к "коктейлю". Пить сивуху, да еще и с газировкой я поостереглась, поэтому по-тихому вылила это под ближайший куст. Надеюсь, не завянет, бедолажный.

– О! Ты уже все! – обрадовался друг и с энтузиазмом предложил: – Еще по одной?

– Да, нет, спасибо, мне хватит, – сразу же открестилась я, а он, попросив подождать, ринулся «за ещем».

В это время в клуб гордо прошествовали бревна полным составом, плюс Алексей со товарищи. Старший брат Кз гордо крутил на пальце ключи от мотика, а под руку с ним шла Алина, дочка богатенького папочки, жившая в конце соседней улицы во "дворце", как мы с девчонками именовали ее дом. В руках девочка держала ключи от папиного джипа. Интересно, он ей разрешил взять машину, чтобы отвезти друзей, или она сама стащила. Леночка понуро шлепала следом за своей "любовью" и зло сверлила взглядом спину конкурентки, впрочем, недолго. Как только она заметила меня, тут же оживилась и начала активно шушукаться с Ирочкой, периодически громко хохоча. Слишком громко для естественного смеха. Ага. Это, типа, они надо мной смеются. Сейчас по законам жанра я должна покраснеть и начать проверять одежду на предмет, что не так, численное преимущество-то на их стороне. Ну-ну!

За семь лет в галимом классе, где меня, благодаря дочке маминой коллеги, без суда и следствия зачислили в "отстой" без права реабилитации, я и не такие нападки выдерживала. Ваши хиханьки вдвоем – ничто, в сравнении с многолетней ежедневной травлей всем коллективом.

Прискакал радостный Димка и отсалютовал мне стаканом.

– И сколько ты уже выпил? – ненавязчиво задала я вопрос, стараясь сделать вид, что меня это мало волнует.

– Немного! – заверил парень и, выдохнув, хлебнул чистогана, поморщился и занюхал сиренькой. – Штуки четыре… Или пять.

Ничего себе! Понятно теперь откуда такая веселость. Глазки друга сально заблестели, на тонких губах появилась шальная улыбка. Что-то неудачно я кавалера на вечер выбрала. В прошлый раз он так не пил. Или я не заметила?

– Откуда ж ты узнал про этот "бар на задворках"?

– Влад рассказал. Он же тут постоянно тусит, правда, уже на ночных. О! А вот и он.

– Так, я назад! – резко развернулась и потопала обходным путем обратно в клуб. Скоро должно начаться самое веселье, а к нему надо подготовиться морально. Я же не хочу пропустить "подарок" от друзей!

Против воли руки начали мелко подрагивать, а сердце забилось с удвоенной силой. Наверное, я все-таки выпью этот коктейль "идиот", но после. После…

Веселый музон моего детства немного отвлек от грустных дум о несовершенстве мира в целом и подлости друзей в частности, поэтому вскоре я уже отплясывала под Иванушек, Блестящих, Буланову, Лицей и Мадонну. Димон с Владом так и не появлялись, я даже начала беспокоиться, но тут пробил час икс, и мне стало не до двух пьяных придурков. Пусть они там хоть поубивают друг друга!

С гаденькой ухмылочкой и закосом под искреннюю радость к нам подкатилась Наташка и заговорщическим голосом молвила:

– Лина, у нас для тебя есть подарок. Особенный!

Последнее слово она произнесла так, словно они скинулись мне на вертолет с Брэдом Питтом в качестве пилота.

Музыка смолкла, и по сцене, громыхая гадами, как стадо балерин, протопала Аленка. Ее, как самую наивную, и в прошлый раз заставили дарить мне этот особенный подарок. Потом Наташка с Анькой убеждали меня, рыдающую в туалете в закрытой кабинке, что это все была ее идея, и они тут вообще ни при чем, но даже тогда я знала, что, в отличие от этих гарпий, простоватой Аленке и в страшном сне не привиделось бы так меня подставить. Подставили еще и ее саму.

– Минуточку внимания, – уверенно начала она. – Сегодня у нас есть именинница, и не просто именинница, а будущая звезда! Она с детства мечтает о сцене, и сегодня мы, ее друзья, хотим исполнить эту мечту. Ангелина, выходи сюда!

Не выйти было нереально! Яркий луч светомузыки высветил мою одинокую фигуру посреди танцпола. Остальные подружки скоренько расступились, чтобы не "отсвечивать". В прошлый раз на сцену меня пришлось запихивать. Наташка с Аней тащили за руки, а Лёка толкала в спину. В этот раз я широко улыбнулась, легким движением откинула за спину светлые локоны и с гордо выпрямленной спиной пошла на заклание.

– Сейчас Ангелина исполнит для вас самую романтическую песню всех времен и народов, – продолжала заливаться соловьем Алена. – Поаплодируем ей!

После этих слов девчонка галопом ускакала со сцены, а ди-джей врубил песню из "Титаника". Из зала послышались свистки, недовольные шепотки и жидкие аплодисменты моих "заклятых" подруг. Уж, подставили, так подставили! Тогда я, неистово краснея, фальшиво пропищала все слова, уткнувшись взглядом в пол, выслушала едкие комментарии зрителей (особенно радовались и усердствовали, конечно же, бревна) и последний час дискотеки провела в туалете, размазывая тушь и синие тени по лицу. А сейчас…

Пока играл проигрыш, я подошла к ди-джею и спросила минус на интересующую меня песню.

– Там же музыка с припева только начинается, – опешил парень.

– Я щелкну пальцами, ты врубишь. Дальше, если что, подстроюсь.

– Ладно. Твое дело, – нехотя согласился он и сдул длинную русую челку с глаз. – По мне, так Титаник проще в исполнении.

– Зато эта не так заезжена, – беззаботно ответила я и пошла обратно в круг яркого света к микрофону.

В воцарившейся гробовой тишине мой голос прозвучал, как гром:

– Как я поняла, Селин Дион со своими снами достала уже всех, – слегка пожала плечами я, – поэтому лучше я спою другую песню. Это тоже саундтрек к известному фильму. Она довольно грустная, если вслушаться в слова, зато очень красивая и эмоциональная, – тут я лукаво подмигнула заинтересовавшимся зрителям. – Дамы приглашают кавалеров.

Главное, не бояться! Голос у меня хороший, как всегда говорил мой хормейстер. Третьего шанса точно не дадут!!!

Легкий вздох, закрыть глаза и…

Непростой выбор песни – Уитни Хьюстон «I will always love you»

Слова акапелла полились в молчавший зал. Четыре простых строки на английском, небольшая пауза… Щелчок пальцев и – диджей не сплоховал, музыка включилась в нужный момент.

Песня в исполнении действительно чертовски сложная, но именно ее я знала назубок, потому что в свое время, когда в ДК, где я пела в хоре, набирали девочек в поп-группу, именно мне выпало петь ее на прослушивании. Я тогда провалилась с треском. Расстроилась, конечно, но как могло быть иначе, когда готовиться к прослушиванию мне мешала мама, постоянно твердя, что это мое увлечение (как и все остальные, впрочем) ерунда полная! Учиться надо. Папа, к великой моей скорби, был тогда в командировке.

Хьюстон я не возненавидела, а наоборот. Я часами, днями и неделями слушала саундтрек, подпевала, стараясь прочувствовать ее так, как сама певица, до тех пор, пока мне самой не начал нравится результат, записанный на диктофон.

Подружки стояли посреди зала с разинутыми ртами, а вокруг них танцевали редкие пары. Съели, стервы?!

На втором припеве я заметила, что пальцы нервно сжаты в кулаки. Красивым жестом раскрыла ладони и протянула руки в сторону зала, как учили на сценическом мастерстве (очередное мое "глупое" увлечение, но курсы я окончила и даже диплом получила).

Осталось самое сложное – третий куплет и последний припев. В этой части песни накал эмоций достигает апогея, чтобы в итоге медленно уйти по параболе вниз, но я с этим справилась.

Последние строки. И тишина. Секунда, две, три… и зал взорвался аплодисментами. Парни свистели и хлопали, а девчонки в большинстве своем с завистью и неприязнью смотрели на меня, слегка похлопывая ладошками. Я смерила презрительным взглядом "подруг", слегка склонила голову в поклоне, выражая признательность публике, и с улыбкой Моны Лизы легко спорхнула по ступеням в зал.

Вот так-то! Выпендриваться надо умеючи!

Схватив со стола стакан колы, а из сумки двести рублей, я вежливо откланялась, сообщив, что мне надо проветриться. Подруги не возражали, стоя с ошалелыми лицами, и только вездесущая и хитрожопая Наташка продолжала во всеуслышание расхваливать мои вокальные таланты, мол, она во мне никогда не сомневалась. Ну-ну!

– Ну, ты и отожгла! – похвалил бармен, принимая из моих дрожащих пальцев две сотенные бумажки. – Погоди.

Парень скрылся за железной дверью, но вскоре объявился вновь, неся в руках закрытую бутылку виски.

– Потом недопитым чаем долью, – пояснил он, щедро наливая хороший алкоголь в мой стакан. – Круто поешь! Училась где?

– Ага, училась, – эхом отозвалась я, делая первый глоток коктейля. – Вернее, буду… учиться… Позже… Осенью… Наверное…

Когда стакан опустел наполовину, я почувствовала себя немного лучше: руки перестали меленько дрожать, а мысли я могла выражать не только короткими рублеными фразами.

– Отпустило? Или еще плеснуть? – предложил бармен.

– Не, спасибо. Мне уже хватит. И папа скоро за мной приедет.

– Как знаешь, – высокий светловолосый и довольно симпатичный парень лет двадцати на вид (только сейчас его разглядела) пожал широкими плечами. – Слушь, я тут подумал, у меня группа есть, правда, не попса, а рок-металл. Не хочешь на бэк-вокал попробовать? Выступаем по клубам. Народу нравится? Платят неплохо.

– А что ж только на бэк-вокал? – я слегка поморщилась.

– Так в подобных группах вокал обычно мужской.

– Ну-ну, – протянула я и напела довольно узнаваемый мотив "Astral romance" Nightwish.

– Ого! – обрадовался парень. – Ты и это знаешь!

– А ты думал, что только "Ветер с моря дул"? – саркастическая ухмылка появилась на моих губах. – Я много чего знаю… Очень много.

Очередной глоток виски с колой прогнал появившуюся было меланхолию.

– Так крутяк! Приходи на прослушивание. Ребята глянут, – бармен пробежался по моей фигуре быстрым взглядом и остался доволен осмотром, – а там и решим… может, пару песен и под тебя отдадим… Как пойдет…

Или как дадут. Знаем мы эти ваши прослушивания. Проходили! С чего я из хора в поп-группу сваливать собралась? А с того, что наш хормейстер решил меня в солистки вывести путем проведения внеочередных индивидуальных занятий. Завидовали мне всем коллективом. Чтобы Андрей Витальевич, да сам предложил индивидуалки! К нему же очередь на полгода вперед! Я тогда радовалась, как дурочка, летела на первое занятие… А он просто взял и меня облапал. Урод! Под предлогом постановки дыхания даже под кофту залез, а я в тот день (идиотка ленивая!!!) без лифчика была. Вот счастье-то педофилу привалило!

Первое занятие закончилось, так толком и не начавшись. Я просто отговорилась срочными забытыми делами и попыталась сбежать, но с ужасом наткнулась на запертую дверь. Хорошо еще АВ удерживать не стал, молча открыл и выпустил. Второго занятия так и не состоялось. Из хора я попыталась перевестись, не вышло, и в итоге так я и забросила вокал… Как сказал мой друг из хора: "Зря. Ну, пощупал бы он тебя чуток. Жалко, что ли? Зато бы голос поставил и в люди вывел".

Вот интересно, если бы хормейстер к Сашке в штаны полез, он бы так же рассуждал?

– Соглашайся, – вырвал меня из неприятных воспоминаний о… будущем (?) вкрадчивый голос бармена, но я отказалась.

– Я в городе живу, – покачав головой, пояснила парню.

– Так я тоже, – он широко улыбнулся. – А тут в этом клоповнике работаю так, деньжат за лето срубить, пока все равно к бабке в помощь сослали.

– Нет уж. С меня прослушиваний хватило!

Отсалютовав бокалом, я обошла клуб и присела на скамеечку напротив. На спинку, конечно же, ибо не настали еще те благословенные времена (лет пятнадцать еще как не настали), когда молодежь на скамейке со спинкой сидит, как надо. По этой простой причине само сиденье представляло собой неописуемый микс помойки с тротуаром. Между досок застряли окурки и шелуха от семечек, сама скамейка затоптана вдрызг, а в углу обнаружился даже сиротливый инсулиновый шприц, благо, без иглы. Жуть какая! Скорее бы домой свалить! А потом на конюшню, где светло, тепло, уютно, много всякого зверья и работают действительно хорошие люди! Пожалуй, папу я тут подожду, на воздухе.

Решив так, я допила остатки коктейля и выбросила стаканчик в рядом стоящую урну.

– Лина! – сбоку подкрался Димон и, ухватив – а скорее, ухватившись – за мою талию, чуть не повалил нас обоих в кусты шиповника за лавкой. – Я знаю, что сегодня ты пела для меня! – пьяно пробормотал друг. – Это для меня так много значит!

И тут он полез целоваться, нашептывая что-то типа "я и не надеялся, это просто счастье" и прочий невразумительный в устах пьяного в дым бред.

– Э! Обороты сбавь! – я очень вовремя подставила руку, поэтому вместо моих губ обслюнявленной оказалась ладонь. Подмену Димка заметил не сразу, эк его накрыло. От мамы точно получит за пьянку. Ну, и хорошо! За это его на завтра дома запрут, и он не будет весь день болтаться за мной с виноватым видом.

– Лина, ты мне ик… так нравишься ик… – парень предпринял вторую попытку рухнуть с насеста, но я была начеку и вовремя вцепилась в спинку, с трудом удержав шаткое равновесие двух тел. Или ну его нафиг, пусть падает? Прийти к какому-либо выводу я не успела, поскольку:

1) Димон снова полез целоваться;

2) откуда ни возьмись, вылетел Кз и стащил моего друга на землю;

3) Димка рухнул в пыль с окурками и семками, но встать не успел;

4) разъяренный Вадим съездил лежачему (!!!) ногой в лицо;

5) Кз сам получил с ноги рифленой найковской подошвой уже от меня.

А что? Рефлекс!

– Офонарела?! Я ж тебя спасаю! – взвыл раненный в самую гордость защитник сирых и убогих.

– А я тебя об этом просила?! – в лучших традициях сварливых жен уперла руки в боки.

– Так он же к тебе приставал!

– А твое какое дело, идиот?! Я звала на помощь?!

Кз молчал, злобно уставившись на меня.

– Для кретинов повторяю, я разве звала на помощь?!

– Нет, – процедил парень.

– Так нечего и лезть было! Со своими друзьями я сама разберусь! И без сопливых!

Отвернувшись от этого морального урода, я принялась помогать Димону подниматься. Вот везет дуракам и пьяницам! Друг отделался небольшой шишкой на лбу, в то время как Вадим уже отсвечивал быстро синеющим фонарем.

– Рыцарь без страха и упрека, – презрительно бросила через плечо, таща Димку обратно в клуб. – Только и можешь, что лежачих и девушек бить, урод!

– Гадина! – вслед мне зло процедил Вадим.

– Козел!

На этом обмен любезностями был закончен: появились группы поддержки с обеих сторон. Бревна с лицами Рембо обступили Кз, а на передовой уже вовсю гавкали Леночка с Ирочкой. Из-за моей спины отбрехивались наши змейки, пьянющего Димку, как лишнюю деталь интерьера, мы просто прислонили к стеночке, чтоб не мешался, а на мои плечи снова легли костлявые ладони Влада. От него разило перегаром, но этот хоть стоял, не особо качаясь, правда, на меня он больше опирался, нежели поддерживал. Руки его я сразу же скинула, передернув плечами. Это что еще за собственнические замашки?!

– Опять эта! – шипела Ирочка. – Мало тебе досталось?! Вадим, так мы подержим.

– Язык в заднице подержи! – вступилась Лёка.

– Свой туда засунь! – это уже Леночка. – Парни, вы что, так и будете это терпеть?! Да набили бы уже им их наглые морды! Особенно этой белобрысой швабре!

Команда "ату!" была дана, тонкий пальчик вытянулся в мою сторону, и я с беспокойством оглядела собравшихся. Вот только драки на ночь глядя мне и не хватало для счастья. А ведь я еще даже не родилась… Что ж за день-то такой?!

– Хорошая идея, – кровожадно протянул Вадим и тоже обернулся на друзей, ожидая поддержки.

Виталик и Валерик стояли слегка в стороне и обеспокоенно косились на Аню с Лёкой. Так, понятно, в случае чего девочек они из потасовки вытащат и сами в драку не полезут. Счет уже восемь на шесть с половиной. Почему с половиной? Просто Димона считать за человека в таком состоянии непрактично.

Мелкий Егорка, как всегда, маячил за широкими спинами друзей. Этот всегда был трусом. Минус еще один.

Тоха с Михой сложили руки на груди и ждут развития событий. С этими тоже все ясно. Если Кз будут убивать, они, конечно, вступятся за друга, но в драку против девчонок не полезут. Не бить же одного Наташкиного дядьку за всех!

Дэн тоже не предпринимал никаких активных действий, а Вовчик пялился на нас с нескрываемым интересом. Бабником всегда был, им и остался. Спорить готова на шелобан, что всю обратную дорогу он будет обсуждать наши верхние девяносто, длину ног и влияние размера груди девушки на профилактику эректильной дисфункции у юношей.

Счет уже шесть – три, причем в нашу пользу! Правда, доводить конфликт до драки мне очень не хотелось, но и лезть с извинениями, как я всегда делала раньше, наступая на гордость, лишь бы только не драться, я не намерена. Хватит! Натерпелась! Всегда всем и во всем я уступала… раньше! А теперь надо отстаивать свои интересы.

– Красавицы, вам утром мало перепало? – вкрадчиво поинтересовалась у бревен, выступая вперед.

– Утром? – зашипела Наташка.

– Почему не рассказала? – поддержала Анька.

– Не о чем рассказывать, – пожала плечами и презрительно глянула на злющую троицу. – Этой – кивок в сторону Леночки, – под дых прилетело, а эта – указала на Ирочку, – в лоб схлопотала. Видимо, понравилось: за добавкой пришли.

– Сейчас долаешься! Мало не покажется! – шипели девки почти в унисон, но приближаться что-то не спешили.

– Да, я-то как раз не лаю, – широко ухмыльнулась в ответ. – Я вот жду обещанных активных действий, а вы что-то все трусите. Или надеялись, что парни со мной в драку полезут, а вы потом добавите, когда меня повалят?! Так в вашей тусе такой козел беспринципный только один. Так что, либо уже идите сюда на раздачу, – злость, азарт и жажда крови забурлили по венам вместе с адреналином, и кулаки непроизвольно сжались, – либо заткните пасти и не воняйте! Противно!

Не ответить на такой наезд было равносильно признанию себя гов… отстоем, короче, поэтому ко мне двинулся… кто? Конечно же, наш "рыцарь без страха и упрека".

– Ты за свои слова ответишь! – сурово пообещал парень, а мне стало смешно.

Так комично он сейчас смотрелся с серьезным до безобразия лицом и ярким фингалом под левым глазом. Смешочка я не удержала, Кз зарычал (реально, как собака) и приблизился почти вплотную.

Может, и зря я его так разозлила? Ведь одного взгляда на фигуру Вадима достаточно, чтобы понять, что мальчик он спортивный и борьбой занимается, но уж очень он меня зацепил. Подлостью, тупостью и… нелепостью, что ли.

Первый удар я блокировала, больно получив по руке, от второго увернулась, а вот третий – опять в живот – пропустила, отвлекшись на Ирочку с Леночкой, которые пытались ухватить меня за руки. Зря я на них оглянулась. Наташка, Анька и две Алены не дремали и уже активно прореживали светлую и темную шевелюры.

Еще один его удар, мой захват, и мне удалось завернуть Кз руку за спину. Преимущество, к сожалению, долго не продлилось, но ехидный поджопник я ему отвесить успела.

Странно, что на выручку мне не пришел Влад. Он вообще куда-то исчез. Неужели этот здоровый лоб испугался толпы малолеток?! Похоже, что так. Есть такой тип мужчин, я их называю "мир, дверь, мяч" (peace, door, ball по-английски). Такие круты только языком чесать, а на деле, как только начинает пахнуть паленым, незаметно сваливают. Их потом спроси, куда подевались, так такого наплетут – братья Гримм нервно курят в сторонке.

Вадим вывернулся из захвата и заломил руку уже мне. Абзац котенку! Зато сейчас я все-таки осуществила то, что так мечтала сделать в прошлый раз – я не промолчала и не извинялась!

– Допрыгалась? – ласково так на ушко спросил Кз.

Вместо ответа я топнула ногой и оттоптала ему пальцы. Парень зашипел и сильнее дернул мою руку вверх, заставив слезы выступить на глазах, но, несмотря на боль, я стоически молчала, только дыхание стало прерывистым.

– Вы опять?! – раздался за спиной недовольный голос Алекса.

– Эта дура сама полезла! – взвыла распятая Аленками Леночка.

– Так! Закончили балаган! – проорал брат Кз таким зверским голосом, что ему бы армией командовать. Замерли все, даже я дышать перестала. Или просто больно так было?

– Яблоко раздора я забираю! – с этими словами Алекс бесцеремонно выдрал меня из лап младшего брата и, перекинув через плечо, понес прочь.

Опомнилась я не сразу, а когда поняла, что меня банально уволакивают в неизвестном направлении, замолотила кулаками по спине парня.

– Отпусти меня немедленно! За мной сейчас папа приедет!

– Ах, папа, – Алекс резко развернулся и двинулся назад. – Папе скажете, что она уже дома, – и снова понес меня куда-то в сторону от клуба.

– Хорошо! – радостно крикнула нам вслед Наташка. Предательница!

Вскоре Алекс сгрузил меня на мотик и принялся напяливать шлем.

– Я с тобой никуда не поеду! – заявила я, активно сопротивляясь.

– Лин, – парень смирился с поражением и просто сунул шлем мне в руки. – Я просто хочу с тобой поговорить в спокойной обстановке. Я довезу тебя до дома и, обещаю, мы поговорим возле твоей калитки. Пожалуйста.

Когда вот так по-человечески просят, отчего бы не выслушать парня?

– Черт с тобой, поехали, – проворчала я, напялив шлем.

Посмотрим, что ты хочешь мне сказать.

Когда мы промчали мимо недовольно сложившей ручки Алины, по ее "доброму" взгляду я поняла, что нажила себе еще одного врага. Впрочем, ну ее! Один раз живем. Или не один? А мне и жить-то осталось – до конца лета.

Глава 6

– Мамуль, привет, – крикнула я на ходу, быстрым шагом топая к веранде, и помахала рукой.

Взрослое поколение нашей дачи, облаченное в простыни, полным составом восседало на скамейке перед баней и попивало пиво. Расслабляются в отсутствие детей.

Прошмыгнув в свою комнату мимо спящего уже Лехи, я откопала под горой шмоток большое полотенце, широченный длинный сарафан, в пакет также бросила шампунь, мочалку и кусок детского мыла. А вот нравится мне оно! Пахнет приятно.

Дом я обошла по кругу и попала прямиком в горячие (аж пар от нее валил) объятия мамы.

– А папа где?

– Я пораньше уехала, – невнятно пробормотала в ответ, пытаясь освободиться из мокрых маминых рук.

– Случилось что? – не то, чтобы она сильно беспокоилась, но спросить, видимо, надо было. Для приличия.

– Скучно стало, – просто ответила я, пожимая плечами. – Мамуль, я на озеро схожу, лак с волос смыть, – затем и притащилась, собственно, пред ваши нетрезвые очи.

– Иди лучше с нами в баню!

– Не хочу! – активно замотала головой. – У меня голова побаливает, – пришлось в итоге соврать, чтобы избежать глупых получасовых уговоров, а там и папа подтянется с вопросом, какого лешего я сама уехала и, главное, с кем… Воспоминания об Алексе и "разговоре" так живо предстали перед глазами, что я аж поежилась, отгоняя наваждение.

– Я туда, обратно и назад! – бодренько заверила маму и сорвалась с места в карьер, чтобы долететь до озера в считанные минуты.

Ближайший пляж, окруженный небольшим лесочком, в это время был уже пуст. Все желающие принять водные процедуры на ночь обычно угоманивались к одиннадцати, поэтому нежелательных свидетелей быть не должно.

Одна, на озере, вокруг лес, ночь, темень… Хотя темень – это громко сказано, луна светила получше иного фонаря, поэтому страшно мне совсем не было, а когда из кустов с громким хрустом вывалился огроменный азиат (собака такая), я вообще расслабилась. Теперь, даже захоти кто искупаться, путь на пляж ему заказан: Шарик (Марксимус Аришан что-то там язык сломаешь, Шарик короче) – пес цепной и зело злобный. Это нашу семейку он нежно любит за то, что мы его кормим (хозяева, конечно, тоже, но не столь часто и не так вкусно), гуляем с ним (тут собаке с хозяевами не повезло конкретно), а еще мы с мамой выходили его в детстве от чумки, да и в прошлом году лечили артрит (за свои кровные, естественно).

– Мелкий, опять сбежал, поганец, – пожурила я пса, ростом мне почти по пояс, и почесала по спинке. От привычной ласки бело-черная махина разомлела и всем весом плюхнулась мне на ноги, подставляя еще и животик. Пришлось почесать.

– Шарик, я купаться, охраняй пакет.

Собака послушно уселась перед означенным предметом и навострила обрубленные уши.

Раздевшись догола (с Мелким на стреме можно), я с радостным визгом нырнула с мостков в прохладную воду. А что?! Ночь, полнолуние (ну, почти), тихое озеро и юная прекрасная дева. Романтика! Вот только принцев нет, к нам доходят только кони.

Отплыв немного от берега, я легла на спину, раскинула руки и стала дрейфовать на поверхности, уставившись в небо. Вода потихоньку снимала нервное напряжение прошедшего дня, а созерцание звездного неба вводило в подобие транса, заставляя мысли течь спокойнее, без резких поворотов, но все равно не в ту сторону.

Как же много звезд за городом! Помню, пару лет назад мы с предками ездили на юг на поезде, и я очень любила поздним вечером торчать в тамбуре у окна, разглядывая созвездия. Между крупными городами небо ночью все усыпано звездами – места свободного нет, а, если приглядеться и добавить каплю воображения, то можно разглядеть удивительные картины. В городе такого однозначно нет.

С воображением у меня всегда был порядок, поэтому сейчас я с упоением созерцала небесные картины, которые с упорством носорога все время складывались в мужскую фигуру на мотоцикле. Алекс, черт тебя дери! И вот надо было тебе объявиться со своим разговором!

– Лин, зачем ты Вадима провоцируешь? – спросил парень, когда мы слезли с мотоцикла возле калитки нашего двора, как он и обещал.

– Я его провоцирую? – удивленно выпучила глаза. Чего-то подобного, в принципе, я и ожидала, но становиться виноватой как-то не хотелось. – Это он все время ко мне цепляется, я что, молчать должна?!

– У него трудный возраст, – попытался выгородить брата Алекс.

– А у меня, получается, легкий! Мы с ним ровесники, если не забыл.

– Да, помню я, – парень слегка поморщился. – Тут еще такая ситуация… Наши родители на грани развода, нас с братом до середины сентября сюда услали, чтобы мы "не видели всего этого", вот он и психует.

– Круто! – я аж в ладоши похлопала. – И теперь я должна его понять… и простить?

Не сделать знаменитую Галустяновскую паузу было невозможно!

– Хотя бы не задирать, – Алекс раздраженно взлохматил пепельную шевелюру.

– А лучше вообще свалить в город или, на худой конец, сидеть дома безвылазно, чтобы не мозолить глаза твоему Гамлету. "О! Бедный Йорик!"

– Не иронизируй, пожалуйста, – попросил парень и глянул на меня не по годам мудрым взглядом.

Видимо, развод родителей длился уже не первый год, и старший брат, в отличие от Кз, успел уже многого насмотреться, и еще больше понять того, о чем детям лучше и не знать. Например, что папа маму уже не любит и жить хочет вон с той тетей, а мама терпит издевательства недовольного отца, всеми силами стараясь сохранить семью ради детей, которые в любом случае окажутся брошенными, ибо новая жена вряд ли позволит папе каждые выходные проводить с мальчишками. Скорее она родит ему новую ляльку и всеми правдами и неправдами запрет мужа в новом доме. Вот отец, желая поскорее избавиться от опостылевшей семьи, и превращает жизнь матери в ад, чтобы она сама его прогнала. А еще с подачки новой жены папа не будет давать маме денег, мол, вот тебе три тыщи, и живи как знаешь, а у меня маленький ребенок. А скоро ведь дефолт…

От этого его взгляда, печального и пронзительного, куда-то в пространство, мне стало очень грустно и сразу расхотелось острить.

– Прости.

Я осторожно положила руку парню на плечо в знак молчаливой поддержки. Алекс моргнул, встрепенулся и улыбнулся мне, словно и не погружался только что в воспоминания.

– Все в порядке. Просто до Вадима только весной дошло, что все серьезно, вот он и стал таким…

– Психованным, – вежливо подсказала я.

Понять-то я Кз, может, и могла, а вот простить… Нет уж! Никакая тяжелая жизненная ситуация не дает право мужчине бить женщину! Или это я так от жизни отстала?

Страшная догадка озарила меня.

– Вас отец бьет? – Алекс промолчал. – И маму тоже?

– Просто не цепляй Вада, – вместо ответа попросил он. – Ты ему нравишься и очень, – не новость, – а он просто не умеет еще правильно выражать свои чувства.

– Бьет – значит, любит? Прости, но это не мое жизненное кредо. Твой брат первым начал, я просто защищалась.

– А сегодня что это было? Он впервые решил поступить правильно, защитить симпатичную ему девушку от домогательств пьяного и в итоге получил в лицо с ноги. Зачем ты его все время унижаешь при друзьях? Он же так тебя возненавидит.

Брови парня сурово сдвинулись. Сейчас в нем говорила обида за уязвленную мужскую гордость брата. Кому ж приятно быть обсмеянным при друзьях девчонкой, да еще и как обсмеянным! Признаюсь честно, в стычках с Кз я специально била по самому больному. Обида на него, оставшаяся с детства, требовала мести, я и мстила. Мелочно? Возможно. Но так было правильно. Кто тогда, в прошлой жизни, задумывался о моих чувствах? Разве кто-нибудь берег мою нежную детскую психику от травм? А?! И в итоге я выросла неуверенной в себе неудачницей, которая в итоге глупо погибла перед своим тридцатым днем рождения. Покончила с собой от обиды и одиночества!

– Он и так меня ненавидит! Тех, кто нравится, не обижают. Похоже, у нас с тобой разные понятия о том, что правильно, – жестко обрубила я. – Развод родителей никоим образом не дает мужчине право бить женщину, избивать лежачего! А в будущем он будет лупить своего ребенка за то, что на работе ему сделал замечание шеф?! Это не тяжелая психологическая атмосфера вокруг! Это распущенность и вседозволенность! Ты же не ведешь себя, как он.

– Я старше, – парень пожал плечами.

– Ты умнее.

– И на том спасибо, – губы его тронула саркастическая улыбка. – Вам бы с ним поговорить, – протянул Алекс, – пока не поздно.

– Поздно, – отчеканила я. – Мне этого счастья даром не надо! К тому же знаю я, чем эти разговоры заканчиваются. Мы опять разругаемся, так что не стоит и пробовать.

Спор явно зашел в тупик. Отступаться от своей позиции я не собиралась, а Алекс не мог понять, почему я так упираюсь. А потому, что в прошлый раз Вадим со своей "симпатией" стебался надо мной до конца лета, а потом я приехала в город и снова вернулась в гадский класс, а потом снова было лето и опять эта чертова "пластиковая принцесска". Странное у Кз выражение симпатии. Интересно, а если именно Вадим тот единственный, кто мне нужен, смогла бы я с ним жить?

– Если это все, то спасибо, что подвез.

Я сунула парню шлем, который до этого нервно крутила в руках и начала уже разворачиваться к калитке, как Алекс схватил меня за талию и привлек к себе.

– Не все, – прошептал он и поцеловал меня.

Я испугалась. Ей Богу, испугалась! Что такое неожиданный поцелуй парня-подростка? Правильно! Как в фильмах показывают, впиться в губы девушки поцелуем, засосать по самые гланды и устроить у нее во рту броуновское движение языком, не забыв при этом щедро поделиться слюнями. Жуть жуткая! Меня так однажды уже поцеловали, навек запомнила. С тем мальчиком, кстати, на первом поцелуе отношения и закончились. Вот и от Алекса я ожидала чего-то подобного, но шли мгновения, а парень продолжал нежно и осторожно ласкать мои губы, не пытаясь прорваться глубже. Нежно, слегка неуверенно, но довольно приятно. Внутри потеплело, а щеки залились давно забытым в детстве румянцем.

– А как тебе такое проявление симпатии? – оторвавшись от моих губ, Алекс смерил меня довольным взглядом.

Ах, ты ж, зараза!

Как должна поступить в подобной ситуации нормальная шестнадцатилетняя девочка? Тут два варианта. Первый – это влепить звонкую пощечину, типа, такая я загадочная и вообще оскорбленная невинность. Блаародным девам ведь так положено. Только бить надо не очень сильно, чтобы, не дай Бог, парень не подумал, что может быть свободен. Ну, и второй – растечься желе в его сильных надежных руках.

– Брату только не советуй, пожалуйста, – холодным тоном проронила я и, неспешно развернувшись, двинулась к дому, оставив парня, если не обтекать, то уж точно удивленно хлопать глазами.

Тихий шелест листвы на ветру, мерный плеск прохладной воды, остужающей разгоряченное тело, ночь и луна. Хватить рефлексировать! Я зачем вообще сюда пришла?

Шарик сидел на том же месте, только развернулся к дороге и тихо порыкивал. Неужели ночные купальщики пожаловали? Так занято, господа!

Вынув из пакета Видал Сассун (о! А я уж и забыла, что такой бывает), я намылила голову, вдыхая знакомый с детства аромат. Детское мыло также добавило ностальгии к этому бесконечно долгому дню. Боже мой! Прошел всего лишь день, а для меня словно вся жизнь пролетела.

Вытеревшись и напялив широкий синий сарафан, я сгрузила пожитки в пакет и, скомандовав Шарику "за мной", двинулась к дому. Когда мы проходили мимо особо подозрительных кустов, пес разразился злобным рычанием, но я одернула его (за огрызок уха). Не хватало еще, чтобы он какую-нибудь парочку любителей комариной романтики покусал. Пусть себе размножаются, авось что путное уродится.

В пакете запиликали часы. 23:55. Я присела и обняла собаку.

– Можешь поздравить меня с днем рождения, друг.

Друг не заставил себя долго ждать и смачно облизал мне лицо. Я грустно улыбнулась. Шарик, наверное, был единственным за сегодня, кто искренне был рад тому, что я есть…

Весь следующий день я провела на конюшне, и плевать, что поиски моей судьбы стоят, от общества "друзей" надо отдыхать, а то озверею. Скрылась я в несусветную рань – девять утра. Девчонки раньше одиннадцати даже глазки не открывают. Правда, пришлось прихватить с собой маман, которая вознамерилась выполнить вчерашнюю угрозу и проконтролировать мой досуг. Хотя об этом я не пожалела, родительница с удовольствием поделилась последними сплетнями.

Папа привез вчера на своем микроавтобусе не только наш серпентарий плюс Влад и Димон, но и парочку бревен, которые не влезли в машинку Алины. Угадайте, кто напросился? Конечно, Валерик с Виталиком. Анька с Лёкой светились, как стоваттные лампочки, и еще полчаса болтали у калитки с парнями, пока тетя Люда не загнала дочерей домой. Наташка приехала пьяная. Не то чтобы она была вдрабадан, как два тела в районе багажника, но запашок от нее шел характерный. Правда, эта ушлая малявка тут же свалила все на дядю, мол, это он ее напоил, а поскольку "подозреваемый" давал показания крайне невнятно, разбор полетов оставили на утро.

Димку с Владом папа грузил в машину не без помощи бревен. Хозяйский сынок на фоне нервного потрясения от зарождающегося конфликта решил, как истинный пацифист, покинуть поле боя и уйти в астрал посредством пары стопок. Этот великовозрастный дебил отклеил от стены Димона (не пить же в одиночестве) и "на посошок" и "за милых дам" ухлопал еще полбутылки. Без косяков домой явилась только Алена, что не помешало ее мамаше, впрочем, устроить очередной воспитательный концерт. Да, воспитание детей – штука сложная и жутко трудоемкая.

В итоге на сегодня мы имели:

1. Аня с Лёкой побегут гулять с бревнами, ибо вчера договорились (ожидаемо, но в прошлый раз это просто случилось чуть позже).

2. Наташка и Димон наказаны, сидят дома.

А с Аленой мы никогда близкими подругами и не были, так что я с чистой совестью могла свалить на целый день.

– Приехали, – возвестила я, открывая калитку и загоняя велик во двор. Пакет с яблоками я сразу же сняла с руля, чтобы потом не бегать, да и живности тут всякой бродит… Один раз я так зазевалась, и все яблоки сожрал поросенок Иваныч. Куда в него влезло три кило, не знаю, но подходить к нему потом было страшно, авось взорвется.

Марина, заметив меня, приветливо помахала рукой и отложила вилы.

– Мама, знакомься, это Марина, хозяйка конюшни. А это моя мама Анна Николаевна, – представила я женщин. – Вот тут я и пропадала вчера.

– Как у вас уютно, – вежливо молвила мама. – А сколько у вас животных?

– Ой, много, – улыбнулась Марина. – Мы потихоньку мини-зоопарк набираем, вот на прошлой неделе нам ворона подкинули. Есть ездовой козел, гуси, утки, лис, енот, про котят я уже молчу. Хотите посмотреть?

– С удовольствием.

– А мне что делать? – пока дамы не скрылись, влезла я. – Я сегодня на весь день.

– А для тебя у нас особое задание, иди в дом, Артем все объяснит.

Сказано – сделано.

Маринин муж сидел на веранде за большим круглым столом и доедал оладьи.

– Чаю будешь? – тут же предложил он, но я отказалась.

– Марина сказала, что работу на сегодня вы выдаете.

– Ну, да. Ты леса хорошо знаешь?

– Смотря в какую сторону.

– К заповеднику с лесопарком и в сторону больших озер.

– В принципе, неплохо, – призналась я.

– Тогда поскакали, быстренько покажу тебе наши прогулочные маршруты.

Мужчина поднялся из-за стола, сгрузил посуду в мойку и направился к конюшне.

– У нас на ближайшие два дня тьма прогулок заказана, а адекватно ездящего персонала раз-два и обчелся, так что придется тебе, Ангелина, проходить боевое крещение, – рассказывал Артем, доставая из амуничника седла. – Ты на ком поедешь?

– На Рассвете! – заявила я, как само собой разумеющееся.

– Почему-то я даже не сомневался, – мужчина широко улыбнулся. – Смотри только осторожнее, он норовистый.

– Знаю, – отмахнулась я, открывая дверь в денник предмета разговора, и вешая на бортик седло, потник и вальтрап. Жеребец настороженно на меня покосился: ввалилась тут наглая девица, сейчас еще седлать полезет.

– Яблочко будешь? – вкрадчиво пропела я.

Из пакета появилось большое зеленое яблоко.

– Все, как ты любишь, – я протянула угощение коню, потом еще одно и еще, и вскоре мне было дозволено почистить вороного и даже оседлать. – После работы еще дам, – пообещала я Рассвету, и тот без выпендрежа взял трензель.

– Так, времени у нас полтора часа, поэтому поедем быстро.

Артем глянул на часы и вскочил на свою лошадь. Для ознакомительной прогулки он выбрал Ромашку – белую кобылу неопределенной породы и скотского характера.

– Покатушникам можно давать всех лошадей, кроме Рассвета, Лапушки и Ромашки, – пока мы шагали к лесу, объяснял Маринин муж прописные истины, которые я и так знала. Сколько прогулок в свое время откатала… Эх! Поймала себя на том, что улыбаюсь во весь рот. Хорошо! Небо голубое, солнышко светит, день обещает быть жарким, лес пряно пахнет хвоей, зазывая в прохладу тени, а еще я снова на моем любимом коне. В прошлой жизни, которая осталась в далеком будущем (а звучит-то как), я забросила конный спорт пять лет назад после того, как Рассвет умер… Я потом приезжала к Марине в гости, даже каталась несколько раз, но сама в конюшню так и не заходила. Видеть другую лошадь в его деннике было выше моих сил.

– Вот первое озеро, – вырвал меня из воспоминаний Артем. – Часовая прогулка – это шагом дойти вон до того островка, десять минут на купание и назад. Как раз времени впритык. Если успеем, на обратном пути тоже окунемся, ты не против?

– Можно, – я пожала плечами, купальник я с утра нацепила, так как по пути домой все равно собиралась окунуться.

– А для этого нам надо ускоряться. Пять минут рыси, шаг и галоп. Сейчас поехали ко второму озеру в лесопарке. Это уже двухчасовая прогулка. Готова? Наперегонки. Банзай!

И мы понеслись по тенистой лесной дорожке. Рассвет, естественно, выиграл.

Глава 7

Следующие два дня пролетели, как одно мгновение. Рано утром я убегала на конюшню, а возвращалась уже затемно. Мама попыталась поворчать, но, увидев эскорт в лице Артема, тут же угомонилась.

Подруги обо мне вспомнили разок, но, не найдя дома, быстренько испарились в компашку новых "друзей". Димон оказался настойчивее, и ему моим вредным брателло был выдан ориентир – конюшня возле станции. Удачных поисков! Надо ли говорить, что общества милого друга я была лишена? Говоря по правде, он мне сейчас вообще крайне мешал, ибо из списка кандидатов был заблаговременно исключен, а со своими внезапно вспыхнувшими чувствами мог успешно саботировать мне все дело.

Леха поначалу злословил, обзывая меня конюхом, а потом начал ненавязчиво набиваться со мной, якобы посмотреть, как я гов… навоз убираю. Ну-ну, мелкий. Помнится, по лесам ты потом рассекал с превеликим удовольствием.

– Меняю конную прогулку на озеро на твой плеер на денек, – вместо "спокойной ночи" предложила я брату.

– А твой где? – тут же поинтересовался Леха.

– Почил с миром на дне озера.

– А предки в курсе? – встрепенулась вредная малявка.

– Нет, равно как и пребывают в неведении относительно того, что ты покуриваешь с друзьями.

– Зараза!

– Мы с тобой одной крови. Так что подумай относительно моего предложения.

Брат активно заработал бровями, имитируя мыслительный процесс, а я проникновенно пообещала:

– Тебе понравится.

– Ладно, бери.

В меня полетел старенький Филипс с ломаной крышкой. Поймав девайс, я удалилась в свою комнату. Что там у нас из ностальжи осталось? Сплин? Подойдет!

Отпахав два дня на прогулках с покатушниками, которые мозг выносили не хуже малолеток (а это что, а это зачем, а это куда, ой какая прелесть, а он не кусается – и это, уже запихивая руку в клетку к кусачему лису), я начала нервно дергать глазом и непроизвольно направлять вилы на всех приближающихся к животным (особенно в клетках), за что и получила свои законные выходные.

– Линка, давай бегом! Только нас и ждут, – заорала мне в окно Наташка. – Харэ прихорашиваться, лучше уже не будет!

Спасибо, дорогая. Ты всегда умела делать комплименты, особенно тем, у кого грудь больше твоей.

Идти на пляж с бревнами мне совершенно не хотелось, оттого я и копалась. То чувство брезгливости, которое я испытывала при воспоминании о Кз, за прошедшие два дня так и не уменьшилось. Но мое желание или нежелание роли не играли. Есть такое слово "надо", а мне надо еще приглядеться к некоторым личностям.

Стоило бы, конечно, не вычеркивать кандидатуры только из-за личной неприязни и присмотреться к Вадиму тоже, но, вышагивая по лесу на Рассвете в десятый раз по одному и тому же маршруту, я задумалась (благо, эта пара покатушников сама попросила молча их сопровождать), а смогу ли я жить с таким человеком? Или хотя бы связать свою судьбу с его – ребенком? Ведь не всегда парни, не желающие становиться отцами, сливаются бесследно, как в унитаз засосало. Есть же и такие, которые потом годами будут мотать нервы, требовать встреч разок в год и хватит, зато в самое неудобное время, и, упаси тебя боже, отказать. "Ты мне с ребенком видеться не даешь!" А еще они будут влезать в воспитание, выдавая "умные", но неприменимые на практике советы, обвинять в том, что ты плохая мать, и громко кричать о том, что это его любимый сын. Особенно громко рядом с потенциальным отчимом.

Ладно. Скрепя сердце, его нападки я еще вынесу, но для появления малыша на свет требуются вполне определенные действия. Я попыталась представить себя в постели с Кз и… в животе образовался тугой ком, который начал медленно подкатывать к горлу. Нет! Не могу. Даже ради ребенка. Он был мне противен даже больше Дрона.

– Линка, мы ушли! – перешла к угрозам Наташка, и пришлось мне выползать в свет.

С бревнами мы не виделись с той памятной стычки на дискотеке, поэтому теплого приема я не ожидала, но, на удивление, все дружно сделали вид, что ничего и не было. Анька топала под ручку с Валериком, Лёка с Виталиком о чем-то тихо переговаривались, периодически подхихикивая. Алена в своих неизменных гадах гордо шествовала впереди, "прокладывая маршрут" через горки, Наташка (предательница!) мило беседовала с Леночкой и Ирочкой, а Кз с остальными парнями плелся в арьергарде. Я молча пристроилась рядом с Аленкой, предоставив на всеобщее обозрение свои тылы в коротких шортиках. Спина и что пониже прямо так и чесались от вперившихся взглядов, но оборачиваться мне не хотелось. Настроение и так было поганое. Если бы Смерть мне не сказала, что за отпущенные мне два месяца я могу изменить свою жизнь, ей Богу, лучше бы, я это время на конюшне проторчала.

– Куда идем? – вяло поинтересовалась я у Алены, чтобы не идти в молчании.

– На новый пляж, – гордо ответствовала та. – Мама мне про него недавно рассказала, вот и хочу проверить, как там.

Новый пляж, да еще и через горки. О, ужас! Обычно такие дикие пляжи отличались плохим илистым дном, наличием пиявок, обилием комаров и узкой полоской пляжа, которую и пляжем-то назвать можно было с большой натяжкой. Так, более или менее ровная поверхность, заросшая высокой травой, которую приходилось приминать покрывалом. Помнится, с Димкой мы как-то катались на великах и купались на одном таком. Век не забуду, как от моей ноги пиявку отдирали. Бр-р-р-р!

– Далеко хоть идти?

– Вот сейчас свернем на эту тропку, через лесок и пришли.

Аленка не соврала. Спустившись с пригорка, мы оказались на небольшой полянке, оканчивающейся обрывом. В озеро от берега уходили недлинные мостки, предназначенные явно для прыжков в воду, ибо высота у них была около метра от поверхности.

На пляже мы оказались не одни. Возле самого обрыва расположилась компания из четырех парней и одной девушки. Угадайте, кто?

Двоих я знала точно. Алекс и Алина сидели, хоть и не в обнимку, но тесно соприкасаясь плечами. Остальные трое, как по заказу, блондин, брюнет и рыжий, развалились вокруг небольшого костерка.

Когда мы всей ватагой вывалились на полянку, стало крайне тесно. И жарко. Или это меня в жар бросило? Черт! Что это такое?! Один раз он меня поцеловал, а щеки уже пылают.

От стеснительности, вместе с нездоровым румянцем я избавилась после того, как полежала в больничке. Простудила придатки и попала на скорой в богадельню при медицинском институте, а там, как назло, студенты практику проходили. Вот никогда бы не подумала, что на гинекологическом учится парней больше, чем девушек. И все как на подбор симпатичные. Но самое ужасное состояло в том, что, помимо привлекательной внешности, эти засранцы обладали отменным чувством юмора. Черного медицинского. Нет, через две недели мы уже мило обменивались шпильками в курилке, но до этого я краснела столько раз в день, что перевыполнила план по стеснению на сто лет вперед. Так вот после того случая я и перестала при любом удобном и не очень случае заливаться румянцем. Иммунитет, блин. Но это уже потом, а сейчас… Сейчас я все еще умею это делать. Черт!

– Кого я вижу, и без охраны, – едко прокомментировала крашеная блондинка и прижалась к Алексу теснее.

Парень сжал зубы так, что желваки заходили. Не рад меня видеть? Чудесно. Я тоже не в восторге.

– Пошли на соседний пляж, тут занято, – развернулась я к подтянувшейся компании.

Вадим вылез вперед, оценил обстановку, получил одобрительный кивок от брата и… запротивился.

– Да ладно, что тут места мало?

– Клевый пляж! – поддержал друга Дэн.

– О! И мостки есть! – Тохины глаза в предвкушении загорелись из-под белесой челки. Этот всегда любил нырять. Именно он в свое время и научил меня прыгать вниз головой в воду, не убиваясь при этом о поверхность ногами и животом.

– Народ, вы не против, мы тут рядом расположимся? – обратился Вовчик к заседающей компании.

Окинув нас придирчивым взглядом, они одновременно ответили:

– Да! – Алекс и рыжий пухлик.

– Нет! – Алина и широколицый брюнет. А! Вспомнила. Это ее брат двоюродный.

Голоса разделились поровну.

– А у нас сосиски есть и хлеб пожарить, – вмешалась в дискуссию Наташка, что и перевесило чашу весов в нашу пользу.

– Да, ладно, – широко улыбнулся длинноносенький худой блондин. – Пусть остаются, места хватит.

– Паша, как всегда, в своем репертуаре, – закатив глаза к небу, выдала Алина.

– Тебе бы только пожрать, – беззлобно проворчал ее братец.

– Я против, – надула губки вредная девица.

– Большинством голосов, – развел руками Алекс, зубасто улыбаясь. Явно что-то замыслил. Или у меня начинается паранойя?

– Тогда я ухожу.

Блонди гордо поднялась, сверкнув отсиженным задом, и направилась одеваться. Топик, шортики, босоножки она застегивала долго, все ждала, когда за ней побегут парни или, на худой конец, отговаривать начнут, но даже ее кузен остался на месте.

– Я уехала! – обиженным тоном возвестила девушка и, высоко задрав подбородок, двинулась к припаркованному возле леса квадроциклу. Интересно, они на нем бигмаком впятером ехали? А, нет, вон мотик Алекса, битый жизнью и молью, рядом стоит.

Всю эту сценку я наблюдала вполглаза, пока мы расстилали рядом с костром одеяла (на которые тут же переместились Алекс с друзьями), раскладывали провизию (все-таки на целый день собрались) и надували матрацы.

– Скатертью дорожка! – искренне напутствовала я мимо проходящую блондиночку, за что удостоилась злого взгляда и матерного эпитета.

– Сама дура, – пожала я плечами. Нечего выпендриваться. Синдром пупа земли обычно крайне жить мешает.

Ну вот, теперь купаться! Я поднялась, потянулась и медленно потопала к мосткам.

– Линка, ты убиться решила? – вслед мне крикнула Аня, но ответить я не успела, ибо была подхвачена на руки (все не столь романтично!) и перекинута через плечо.

Визжать, как того ожидали, я не стала, а только тихо прошипела в спину:

– Поставь, придурок!

– Ага! Щаз!

Укусить, что ли, за задницу? И уже собиралась исполнить задуманное, как меня бесцеремонно сбросили в воду!

– Еж твою медь в кандибобер тридцать восемь попугаев! – вынырнув, проорала я цензурный перевод своих мыслей, роившихся в голове, пока я была под водой, и быстро погребла к берегу. Отбитый бок горел огнем, а в носу неприятно плескалась пресная водичка. На мостках стоял и довольно лыбился Вадим.

– Ты идиот? – зло спросила я у Кз, уже переместившегося на отмель, явно чтобы еще поплескаться. – Нафига так делать?

Видимо, мой тон, вкупе с "добрым" выражением, лица оказали на парня благотворное воздействие, запустив мыслительный процесс, ибо на минутку он замешкался, но центральный процессор явно тормозил. Вадим схватил меня за плечи, когда я стала выходить, и снова бросил в воду.

– Прекрати, пожалуйста, – спокойно попросила, снова пытаясь выбраться, но Кз был на страже и опять предпринял попытку окунуть меня в изрядно взбаламученные воды Косого озера.

Захват, подсечка, толчок, и уже он барахтается в прохладной водице.

– Остынь! – зло бросила я через плечо.

– Ты чего? Разозлилась? – искренне удивился парень.

– А ты только заметил? – иронично приподняла бровь. – Похвальная проницательность.

– Так всем же девчонкам нравится, когда их скидывают.

Логика железная.

– Я не все!

Майка и шорты были вывешены на просушку на ближайшие кустики. Солнце жарило хорошо – к уходу домой точно высохнут, а вот с кроссами проблема. И дернул меня черт обуть не шлепки!

– Давай сюда обувь! – через плечо крикнул мне Алекс, возясь у костра с какими-то палками.

– Бегу и падаю, – прошипела я в ответ. – Братец твой их намочил, а ты теперь спалить надумал?

– Ох! – демонстративно вздохнул парень и, отобрав в неравном бою мою обувку, принялся пристраивать ее возле небольшого костерка.

Вогнанную в землю палку со стороны огня поддерживала рогатина, и, в общем и целом, конструкция оказалась на удивление прочной.

– Так отец обувь мою сушил, когда я на рыбалке в воду нырнул, – пояснил Алексей. – Только тогда октябрь был, – и зябко передернул плечами.

– Че сидим, кого ждем? – к нашему милому междусобойчику решил присоединиться Тоха. Пока остальные ребята плескались, он долго что-то выискивал в своем захламленном пакете и, наконец-то, нашел. Это оказалась пачка Петра с содержимым неизвестного происхождения. Блондин достал самокрутку, прикурил от костра и блаженно затянулся, пуская вонючий дым.

– Эй, ты чего? – заорала я на парня одновременно с Алексом. Правда, он оказался более радикален.

– Совсем обалдел?!

Брат Вадима вырвал у Тохи из рук косяк, а я выхватила пачку. Не сговариваясь, мы одновременно зашвырнули эту гадость в озеро.

– А! – Тоха побледнел, посерел, покраснел и кинулся с кулаками… На меня.

– Совсем озверела, сука! Это же не мое! Ты хоть знаешь, сколько эта пачка стоит?!

– Я знаю, сколько за это дают, – глядя в глаза разъяренному блондину, трепыхающемуся в крепком захвате Алекса, отчеканила я и добавила, – по УК РФ.

– Да, из-за тебя я теперь без денег остался!

– Зато живой.

– Сука! Дрянь!

– Охладись.

Алекс доволок Тоху до берега и кунул в воду головой. Потом еще разок и еще для пущего эффекта.

– Отпусти, дебил! – блондин вырвался и кинулся на берег, где схватил свой пожеванный пакет и быстрым шагом направился прочь с пляжа, бормоча под нос:

– Уроды.

Вот так вот. А я даже и не подозревала, что Тоха пристрастился к наркотикам еще в детстве.

– Погоди! Давай поговорим, – я кинулась ему вслед. Алекс хотел поймать меня за руку, но не успел и поскакал догонять.

– Стой! – я развернулась так резко, что парень по инерции врезался в меня и еле удержал за плечи мою проигрывающую в массе тушку. – Мне надо с ним поговорить.

– Так пойдем, поговорим, – он сложил руки на груди, сурово сверкая на меня серыми глазищами. Красивыми… Так, стоп!

– Наедине, – отрезала я.

– Я тебя одну не пущу к этому психу!

– Этого психа надо спасать, а при тебе он даже разговаривать не станет.

– Мать Тереза! Всех не спасешь!

– Но я хотя бы попытаюсь. – В отличие от тебя я знаю, чем это все закончится для Тохи. – Пожалуйста.

Взгляд кота из Шрэка еще никогда меня не подводил.

– Я знаю, что делаю, – как можно увереннее произнесла я.

– Ладно, – сдался Алекс. – Если через пять минут ты не вернешься…

– Вернусь, – на бегу заверила я и ринулась по узенькой тропинке догонять этого юного наркоторговца.

– Тош, подожди! – крикнула я сквозь кусты и ускорилась на спуске с горы, чтобы на полном ходу наскочить на сидящего парня, который скорбно уронил голову на руки. Бегом с препятствиями я никогда не занималась, но сейчас явно взяла бы разряд, ибо умудрилась сориентироваться и перепрыгнуть неожиданную преграду.

– Антон, – запыхавшаяся, я плюхнулась рядом, стараясь унять бешеное сердцебиение. Оппонент молчал, словно неживой. Тогда я слегка потрясла его за плечо. – Тох! Ты жив?

– Вашими молитвами скоро не буду, – пробурчал тот.

– Не драматизируй, – слегка толкнула его плечом, за что получила ответный тычок, нокаутировавший меня на бок. В сиротливый кустик крапивы. – Ай!

Тоха повернулся и вперил в меня невидящий взгляд. Молча подал руку и помог подняться. Злым он никогда не был, а вот бестолковым…

– Зачем ты это сделала? – тихим проникновенным голосом спросил меня он.

– Тош…

А что говорить-то? Как объяснить наркоману, прочно засевшему на своем "зелье", что это зло? Бессмысленно! У моей знакомой была (именно была!) сестра наркоманка. Что только ни делали родные (обеспеченные, кстати, люди), чтобы спасти ее. В клиниках она лечилась, курсы реабилитации проходила, психиатра посещала, и вот, когда все уже решили, что беда миновала, Настюха сорвалась. Умерла она от передоза в приемном покое инфекционной больнички, где и умудрилась "догнаться" в ожидании госпитализации. Настя тоже начинала с травки… В таком же возрасте… И тоже клялась, что дальше не пойдет…

Именно эту историю я и поведала Тохе. Без купюр, честно выложив все нелицеприятные подробности.

– А я-то тут при чем? – парень в притворном удивлении поднял светлые брови.

– А при том, что через пару лет и ты на герыч сядешь. За что и сядешь, прости за тавтологию.

– Тафто…фто? Тьфу! Что?

– Забей! Если ты не хочешь закончить свои дни, как Настюха, года в двадцать три только в тюряге, то бросай ты это дело!

– Не сяду я на герыч! – уверенно заявил парень. – У меня сила воли есть в отличие от твоей подружки-наркоши!

– Тош, – уже почти жалобно протянула я, – пожалуйста, услышь меня!

Ведь я же знаю точно! Жаль только, что не могу тебе этого прямо сказать…

– Кароч, Лин, ты клевая девчонка и все такое, – Тоха поднялся и начал отряхивать от сухих травинок штаны, – но ты сейчас такая душная! У меня и так из-за тебя большие проблемы, будь другом, не езди хотя бы по мозгам! Я лучше знаю, что мне надо!

Глядя вслед уходящему, слегка сутулящемуся парню в длинных безразмерных шортах и без футболки я в бессильной злости кусала губы. Знает он! Что ему надо! Прав оказался Алекс, всех не спасешь, равно как и домой не возьмешь всех бездомных котят. Кто-то обязательно должен погибнуть. Это жизнь. Но все равно очень горько, когда погибают твои знакомые.

Встряхнувшись, я отправилась обратно на пляж. Ладно, поговорю еще с Михой, может, он чем поможет. Брат все-таки.

Сосиски уже подгорали, хлеб на палочках больше напоминал активированный уголь, но я все равно молча взяла протянутый мне "горячий бутерброд" и стала крутить его в руках, чтобы чуток постыл. Докрутилась. Не поваляешь – не поешь? Это про меня. Хотя и есть как-то неохота…

"Чпок!"

До боли знакомый звук.

– Паха, будешь? – спросил Алинин брат и, получив веское "ага", кинул бутылку крепкого пива в блондинистого любителя покушать, рядом с которым уже лежало три сырых сосиски и полбуханки. – Алекс?

Э! Куда? Он же за рулем!

– Мне еще мотик гнать, – отказался парень.

– А я бы выпил, – влез Вовчик.

– Тогда лови. Алекс, а твоим малолеткам можно?

– Ты все равно уже дал, – меланхолично заметил брат Вадика, проследив за полетом бутылки до Вовчиковых загребущих ручек.

– Миш, мне тоже дай, – Кз протянул руку, но вместо пива словил пустую тару, из которой его щедро окропило остатками дешевого пойла.

– Эй! – возмущенно отряхиваясь, воскликнул Вадик.

– С братом договаривайся, – отрезал Миша и хлопнул пробку следующей бутылки. – Девчонки, будете?

Пить из чужой бутылки? Фу-у-у! Да еще и впятером… Но этА же крутА, когда взрослый парень тебя пивом угощает. Да, еще и крутой парень. Дважды крута-а-а. Соблазнилась даже Алена, и это несмотря на то, что от матери влетит. Бутылка прошлась по кругу и ее, уже изрядно обслюнявленную протянули мне.

– Спасибо, я пиво не пью, – скривившись, вежливо отказалась от угощения.

– Тогда я за тебя, – Наташка весело отхлебнула еще.

– Не напейся, – посоветовала подруге.

– Да ладно, – еще глоток, – с этого не напьешься.

– Ну, да, – саркастически усмехнулась я, зная подружкины пристрастия. – Туда бы водочки, и коктейль "Ерш" к вашим услугам.

– А ты что пьешь? – спросил Алекс.

– Коктейль "Идиот", – отмахнулась от него.

Все заржали.

– Это как?

– 50 мл Henessy Private Reserve, 150 мл колы.

– Запросики у некоторых, – вставила Анька, отбирая ополовиненную бутылку у начинающей косеть Наташки.

Черт! Опять эту дуру придется домой тащить на себе.

Пацаны уже допивали трофейное пиво, и атмосфера медленно и неуклонно начинала становиться дружеской. Еще чуть-чуть и пойдут разговоры "Ты меня уважаешь? – Я тобой горжусь!". Искоса взглянула на Алекса. Похоже, в этот вечер мы с ним будем, как два водилы на корпоративе.

– Лех, сгоняй за ещем, – попросил Миша. – Последняя осталась.

– Лады!

Алекс поднялся и направился к мотоциклу.

– Кто со мной? – и взгляд такой красноречивый на меня, а я… прикинулась веником.

– Я с тобой!

Наташечка, я в тебе и не сомневалась, радость ты моя!

– И я!

О! Алену потянуло на приключения. Скатертью дорожка. Ехидно оглядела недовольное лицо брата Кз, все еще глядящего на меня и… снова прикинулась веником. Нет, дорогой, я с тобой не поеду, у меня еще дела есть.

– Миш, – я подошла к Тохиному братцу, когда мотик с ревом и проворотами скрылся за пригорком, – поговорить надо.

Парочки (Виталик, Валерик, Аня, Лёка) отправились плавать, Дэн, Вовчик и Егорка резались с друзьями Алекса в карты, а вот Кз бдел.

– О чем это? – сразу подобрался Вадим.

Очень захотелось закатить глаза к небу и хлопнуть рукой по лбу. Желательно его и так, чтобы вырубить до завтра, но, увы.

– О личном! – отрезала я, хватая оторопевшего Миху под руку и увлекая в сторону.

– Лин, ты соображаешь, что творишь? – зашипел парень нервно косясь на злого Вада. – Он же меня прибьет!

– Пусть попробует! – зло пообещала я.

– Лин…

– Не ной, пожалуйста, – попросила парня. – Я о брате твоем хотела поговорить.

Миха явно расслабился. Стало ясно, что суть нашего с ним приватного разговора уже через пять минут будет во всех подробностях передана предводителю "шайки". Нда, а я-то и забыла уже об особенностях детского коллектива, где секретов просто не существует.

– Ты знаешь, что он употребляет и распространяет наркотики? – в лоб спросила я.

Миха заморгал. Наверное, я его шокировала.

– Откуда инфа? – придя в себя, недоверчиво сощурился парень.

– Он при мне косяк какой-то закурил.

– Ах, это! – Тохин брат вздохнул с облегчением. – Я-то думал, ты про герыч, а это-то фигня.

Опа!

– Трава – не фигня! Это тоже наркотик. И вообще это подсудное дело, – стараясь, чтобы никто из желающих погреть уши не услышал наш диалог, жарко зашептала я. – Миш, он сядет за это!

– Не, – парень отмахнулся. – Он же только своим продает. Не поймают.

– Поймают, – заверила я. – Не сегодня, так через год, два, пять!

– Ты его слить хочешь? – зло засверкал на меня своими карими глазищами Тохин брат. – Так вот запомни, не посмотрю, что ты девчонка…

– Не будь идиотом! Если бы я хотела его слить, не стала бы с тобой об этом говорить. Логично?

– И че ты хочешь тогда?

Жаль, Миша, что ты этого понять не можешь. Обидно стало. Даже не за себя, а за Тоху, о котором искренне беспокоится только посторонняя ему девчонка, даже не подруга.

– Я не хочу, чтобы он сел на героин и попал в тюрьму! Он погибнет, его надо спасать.

– На героин он не сядет, – отмахнулся вновь Миха, – для этого у него кишка тонка – побоится не слезть потом.

Эх, зря ты так думаешь.

– А мама в курсе всего этого?

Отца у ребят не было. Кто он такой и куда делся, их родительница никогда не говорила. Учитывая то, что и сама она с трудом могла бы называться нормальной матерью, вряд ли отец Тохи с Михой был летчиком-испытателем, а то и вообще пацаны могли родиться от разных мужчин.

– А на какие шиши, по-твоему, она бухает? – зло спросил парень, непроизвольно сжав кулаки. – На какие шиши мы жрем? Шмотки покупаем? Дачу эту сраную сняли? Да, если бы не Тоха, мы давно уже с голоду сдохли бы, а ты говоришь спасать?! Давай, спаси его, благодетельница! И мы опять скатимся в ту жопу, откуда он нас вытащил, найдя эту работу! Да, его благодарить надо, а не спасать!

Миха развернулся и потопал обратно к костру. На полпути остановился и вернулся, чтобы сказать:

– Только попробуй еще раз влезть в наши дела – получишь!

Меня не напугал боевой настрой этого взъерошенного воробья, жутко стало совсем по другой причине. Страшно. Боже, как же это страшно, когда близкие готовы продать одна сына, а другой брата только ради того, чтобы есть колбасу повкуснее и носить джинсы подороже.

С грустью глядя в спину злобному Михе, который чуть ли не с кулаками кинулся объяснять Кз, что суть нашего разговора последнего не касается, я думала, что и Тоху и его брата можно смело вычеркивать. Первого за дурные наклонности, а второго за бездушие.

Настроение скатилось глубоко в минус, поэтому я без зазрения совести сказалась больной, влезла во все еще влажные шмотки и, пока Кз, явно вознамерившийся задушить меня своим вниманием, отлучился в кустики, драпанула в сторону дома.

В данной ситуации был только один положительный момент – на две кандидатуры в длинном списке стало меньше. А нет, есть еще – не мне тащить пьяную Наташку и объясняться с ее мамой. В этот раз пусть данная привилегия достанется Аньке. Помнится, в прошлый раз тетя Женя орала долго, со вкусом и на меня, невзирая на тот факт, что я-то как раз была трезва, как стеклышко. Впрочем, и пили девчонки тогда не пиво, а водку, за которой послали тихоню Егорку. И на пляж мы другой перебрались, ибо Алекс шуганул своего братца с компашкой, сказав, что малышам скоро баиньки пора…

– Я провожу, – бросив карты, подорвался рыжий, который до этого вел себя, как амеба: молчал и шевелил лапками только для того, чтобы глотнуть пива и кинуть карту.

– Спасибо, я сама доберусь, – попыталась отделаться от провожатого, но, увы и ах, не вышло. Амебный мальчик просто молча пошел за мной.

– Как тебя хоть зовут? – на полпути не выдержала я молчаливого конвоя.

– Руслан.

И все. Краткость – сестра таланта.

– Руслан, может, я сама дойду, возвращайся к друзьям.

Что-то мне его поведение сильно напоминало тюремщика.

– Нет. Я провожу до дома.

– Зачем?

– Алекс просил за тобой приглядеть.

Еще лучше! Я смотрю, у Кз в семье все младшее поколение на голову больное.

– Зачем?

Повторяюсь уже.

– Беспокоится.

Блин! Эллочка-людоедка какая-то, а не Руслан.

– Ты не отстанешь?

– Нет.

Эмоций на широком веснушчатом лице ноль. Киборги и то эмоциональнее.

Плюнув на этого конвоира, я ускорила шаг. Завтра мы уезжаем в город, хоть отдохну от этого дурдома… или дурдачи.

Глава 8

А в городе меня ждал сюрприз!

Когда я вслед за предками шла через двор, то обернулась помахать подругам и заметила трех высоких парней, разговаривающих с ними. Брюнета звали Игорь, и он жил в доме напротив, а вот двое других – русоволосый парнишка с крупными чертами лица и длинным носом и рыженький красавчик – были его друзьями из Минска. Рыжий Ленька понравился тогда мне с первого взгляда, но парень упорно игнорировал все мои знаки внимания, а вот на Ваню не смотрела уже я. Не глянулся, да и другая девчонка на него запала. Мешать ее счастью я не стала, и лишь потом из Ванькиного письма узнала, что он, оказывается, всю неделю бегал за мной. Юлька рвала и метала (благо, не мои волосы во все стороны), рыдала и злилась, но, по счастью, довольно быстро успокоилась.

И как я могла забыть?!

В тот вечер я засыпала счастливая. Ура! Вот он, мой билет в "долго и счастливо". Завтра же и займусь обустройством личной жизни, ведь теперь-то я точно знаю, что именно Ванька – моя судьба!

– Куда пойдем гулять? – спросила Алла, невысокая миловидная блондиночка, пристраиваясь поближе к Игорю, который был ее новым соседом.

– Пошли к реке, там и спортивный комплекс с парком неподалеку, – Юля глянула на Ваньку, который все это время не сводил с меня глаз.

– В Спартакиаду, так в Спартакиаду, – пожала плечами я.

Идти до парка далековато, зато там красиво. Помнится, когда я была маленькой, то мечтала, что найду себе парня, и мы пойдем гулять в Спартакиаду. Тогда мне это казалось так романтично… Мечты сбываются. Скольких парней я туда перетаскала. Улыбнулась собственным мыслям и пристроилась поближе к Ване, которого донимала своей болтовней крупная, толстоватая Юлька.

Кстати, пара из них бы получилась вполне гармоничная, краем сознания отметила я. Когда-то слышала, что все семейные пары (имеется в виду счастливые) внешне похожи. У Юлии тоже были слегка грубые, крупные черты лица, широкий большой нос, полные губы, округлое лицо, но это, равно, как и фигура, ничуть не портило ее очарования. Девочкой она была прямолинейной, правдолюбом, отчего и страдала периодически. Врать Юля не умела и не любила. В целом, если после непродолжительного общения совместить ее облик с личными качествами, на выходе получалась простая, как три копейки, но приятная девушка. Впоследствии она, конечно, похудела под влиянием или давлением общественного мнения, но, на мой взгляд, от этого только потеряла свой шарм. Исчез тот образ, милой толстушки, который нравился именно мне (да, и некоторым парням тоже).

«Прости, Юля, но он мой», – сказала я себе и взяла парня под руку.

– Ты не против? – мило хлопая глазами, поинтересовалась у него и тут же пояснила: – Ногу на даче потянула, идти не очень удобно.

– Д-да, конечно, – опешил Ванька.

Юля не растерялась и тут же повисла с другой стороны.

– Для симметрии, – оскалилась девчонка в мою сторону. Сердито так, как собака обычно скалится на ворону, пытающуюся умыкнуть косточку.

В парке мы гуляли довольно долго: посидели на парапете, свесив ноги к воде, погоняли мячик, случайно забытый кем-то на футбольном поле, перекусили мороженым и просто стоптали ноги на тенистых аллейках, где нас периодически обгоняли бегуны с плеерами. Болтали обо всем и ни о чем: кто какую музыку слушает, кто где и как учится, что любит, чем дышит. Я вовсю флиртовала с Ванькой. Какой же он валенок! Парень счастливо улыбался, да, что там – светился, как стоваттная лампочка, тем самым четко давая понять, что женским вниманием явно обделен. Можно сказать, что день прошел успешно. Вот если бы только не Юлькины подколы, которые под конец стали откровенно злыми и язвительными, то можно было бы назвать эту прогулку лучшей за последнее время.

А на завтра у меня был заготовлен хитрый план. Времени осталось всего один день, до двенадцатого июля, а там придется возвращаться на дачу: папа как раз успеет решить все рабочие моменты и потащит нас обратно. А Ванька с Леней отбывают на родину шестнадцатого. Жаль, столько времени терять, но ничего, потом наверстаем: у нас же вся жизнь впереди.

– Вань, можно тебя на минутку? – шепнула я ему на ушко, когда Юля, наконец-то скрылась в подъезде, отчаявшись дождаться моего ухода.

– Да, конечно. Парни, я догоню, – бросил он друзьями, и те, заулыбавшись, удалились в сторону напротив стоящего дома. По счастью, без комментариев.

– Так чего ты хотела? – спросил он, когда мы отошли к скамейке и уселись, как обычно, на спинку.

– Хотела предложить тебе завтра съездить в центр.

– Здорово! – обрадовался парень. – Ленька давно мечтал на вашем метро покататься.

Блин! Дурак!

– Может, вдвоем скатаемся? – и смотрю ему в глаза так внимательно. Ну! Пойми уже намек! – Поболтаем без лишней суеты вокруг…

Ванька замялся. Видно было, что и хочется, и колется. Кустистые брови заходили ходуном, выражая усиленную работу мысли, и через минуту молчания он все же выдал вердикт:

– Ну, не знаю…

Еще раз блин!

За кустами, скрывавшими нашу скамейку, проскользнула Юля и направилась прямиком к Лене с Игорем, стоящим у подъезда в ожидании друга. Эта шпионка ежесекундно оборачивалась и кралась чуть ли не на цыпочках. Приблизившись к парням, она схватила обоих за шеи и пригнула их головы к своей, что-то ожесточенно зашептав. Поведение "подруги" мне, конечно, не понравилось, но особого внимания я на это не обратила. Пусть себе сплетничает, сплетни – это черный пиар, а черный пиар означает, что к вам приходит популярность.

Слегка улыбнувшись, я поднялась со скамейки и направилась к дому.

– Как хочешь, – обернувшись, беззаботно произнесла я. – До завтра.

Он нагнал меня у самой двери в подъезд, схватился за ручку поверх моей руки и так и застыл на миг. Затем слегка дернулся и руку убрал. Я, ласково улыбаясь, смотрела на Ваньку. Держать лицо было сложновато, он отдавил мне все пальцы, с размаху цапнув круглую ручку со всей дури, которой оказалось немало, но я справилась. Милая улыбка, хлоп-хлоп глазками, и вот он эффект: Иван слегка смутился, но взгляда не отвел, смотрел прямо в глаза, всем видом выражая решительность. Есть контакт!

– Поехали, – выдохнул он. – Только надо пораньше слинять, я парням скажу, что тебя проводить куда-то надо.

– Хорошо. Тогда завтра в девять?

– Ага.

– Спокойной ночи.

Легкое касание губ к его щеке (а что, мы даже с Маруськой на прощание чмокаемся), и Ванька застыл. Казалось, в его теле напряжен каждый мускул. Благо, стоял этот истукан так, что никоим образом не мешал мне открыть дверь, чем я и воспользовалась. Перед штурмом надо выспаться!

С утра пораньше Ванька уже стоял возле двери в мой подъезд. Какой-то мятый и недовольный. Я широко ему улыбнулась и шагнула навстречу.

– Пойдем?

Парень придирчиво осмотрел меня с головы до ног, кивнул и отвернулся. И что ему не понравилось? Белый в подсолнухах сарафан смотрелся очень неплохо. Длиной он доходил почти до колена, поясок подчеркивал талию, а довольно глубокое декольте выгодно выделяло грудь, не выходя при этом за рамки приличий. Волосы я просто распустила, собрав с двух сторон небольшими заколками. Да, согласна, босоножки на шпильке – не самая лучшая обувь для пеших прогулок, но и я не дурочка: каблук был не очень высоким.

К метро мы шли молча. Мои жалкие попытки завязать непринужденную беседу успехом не отличались. Ванька отделывался дежурными фразами, и по всему было видно, что ему крайне не комфортно. Сидели мы рядом, благо, народу летом мало. Иногда, когда вагон качало, я "случайно" прислонялась к нему плечом. Парень застывал на миг и делал вид, что ничего не замечает. К концу поездки хмурилась уже я, не зная, как бы мне его растряхнуть.

– А это центральная панель… Простите, улица нашего города, – пошутила я фразой Степаненко, когда мы вышли из недр подземки на свет белый.

Ванька невесело усмехнулся.

– Куда пойдем? – поинтересовалась у него. – Из вариантов: погулять в парке, по набережной или в музей.

Если первые два места еще имели легкий флер романтики, то вот музей…

Собственно, туда мы и направились. В музей, в смысле.

Иван с видом ценителя-искусствоведа осматривал картины авангардистов и на меня старался даже не смотреть. Мы прибились к экскурсии иностранцев, и я шепотом переводила ему с английского. Синхронный перевод я не любила никогда, парню было откровенно скучно, но он стоически терпел ровно до тех пор, пока нас не шуганула экскурсовод с просьбой не сбивать ее своим бубнежом. Вредная тетка – на лице написано.

– Пошли, покажу кое-что интересное.

Я крепко взяла Ваньку за руку и, не давая выдернуть конечность, поволокла прочь из зала. По переходу, в главный корпус, там по лестнице вниз, почти в подвал.

– Куда ты меня тащишь? – опешил парень. – Надеюсь не в подсобку.

Я только фыркнула. Больно надо! Что-то мне уже самой не нравится идея твоего "соблазнения", милый. Складывалось впечатление, что он или тормоз, или туповат. Но… шанс на нормальную жизнь (или хотя бы просто на жизнь) я упускать не собиралась.

В запасники музея нас никогда не пускали, а вот посмотреть на работу реставраторов разрешали. Да, я училась в школе при этом музее. Класс у меня хоть и был дрянной, но это только кучка злых детей, собравшихся в одно время в одном месте, а сама школа с ее расширенной программой по искусствоведению мне нравилась.

Показав на входе свой ученический охране, я клятвенно пообещала руками не трогать, под ногами не болтаться, стоять смирно не ближе пяти метров, не шуметь и даже не дышать. Технику безопасности и правила поведения нам вдалбливали перед каждым факультативом.

Сегодня на реставрации мы застали две картины и бюст. Реставраторы приветливо нам помахали (своих школьников они уже знали в лицо), а молодой ассистент еще и чайку предложил. Ванька смотрел на кропотливую работу специалистов с удивлением, но без особого энтузиазма, а меня вот наоборот всегда завораживали осторожные, выверенные до миллиметра, четкие движения умелых рук.

Через десять минут, больше нам находиться тут нельзя, чтобы не устраивать мастерам балаган на рабочем месте, мы отправились за ассистентом Ромой в подсобку, оборудованную под кухню. Высокий худощавый молодой человек с удивительно живыми карими глазами, выглядывающими из-под длинной челки, разлил нам кипяток по кружкам и даже выделил по пакетику на брата. Невиданная щедрость! Обычно один на пятерых давали, и то, если его высочество принц-реставратор соизволит облагодетельствовать школоту своим великодушием.

– Аливерина, чего тебя сюда занесло летом? – дуя на горячий чай, осведомился Рома. Тонкое аристократичное (читай – смазливое и не особо симпатичное) лицо его выражало вселенскую тоску от несправедливости мира и банальную скуку. До серьезной работы его пока не допускали (стажер, салага), а всю несложною он обычно успевал сделать в рекордные сроки. За то и был назначен ответственным за группы школьников. Радости это Роме не прибавило, поэтому парень отыгрывался на детках, как мог, но гнобил он (не трогай, отойди, ты что, испортишь, руки из ж…ы!!!) не всех. Мы вот нашли с ним общий язык. Не сразу, конечно, но все же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.