Александр Емельянов
Оскал Фортуны

ГЛАВА 1

– Прохор Никандрович! Товарищ капитан, да как же это? – беспомощно разводит руками боцман II статьи, Михаил Егорович, стоя рядом со мной на палубе перед шторм – трапом эсминца «Бывалый», на котором я отходил почти восемь предпоследних, предпенсионных своих лет…

Беда в том. что приказ о моем увольнении в запас пришел раньше почти на семь месяцев, летом, а не зимой…всё – таки, я кому – то в штабе флота наступил на любимую мозоль? И видимо неплохо так по ней потоптался, раз меня списали на семь месяцев раньше срока, придумав какую – то хрень – Типа вы, товарищ капитан, не смогли обеспечить боевое слаживание экипажа из вновь призванного матросского и старшинского состава…Есть проколы и по военно – политической подготовке экипажа, а вы в загранки ходили?!

Короче, через два дня после памятного разговора на повышенных тонах с командиром дивизиона Средиземноморской эскадры, адмиралом ВМФ СССР после памятного инциндента в порту Тартуса, в далекой и дружественной Сирийской республики, когда явно британские шавки спровоцировали драку в портовом кабаке на улице Хошинтага (И что это значит? Не могу знать!)…Где наши парни из моего экипажа наваляли портовым грузчикам, как оказалось потом – переодетым янки и бриттам так, что четверых из пятнадцати увезли в госпиталь со средней тяжести травмами…

Потом – скандал с диппредставительствами США и Британии…Меня попытались показательно поиметь…но! Я сумел доказать в отделе контрразведки, что драка была спровоцирована не моими парнями, а этими чудаками на букву «м»…Чтобы не раздувать большой международный скандал, что было бы очень на руку этим заклятым «партнерам» и меня однозначно попросили «уйти» по личной инициативы…Но в ответ моё самообладание лопнуло и я послал прямым текстом и по известному адресу полковника – особиста эскадры..

Потом – прямая, без обиняков, беседа с глазу на глаз с командиром Средиземноморской эскадры ВМФ СССР, вышеупомянутым адмиралом…На выходе из его апартаментов меня наготове уже поджидал специалист из отдела кадров эскадры! С улыбкой клинического идиота, но с подносом, на котором лежал чистый лист белой мелованной бумаги и шариковая ручка…Так что входил я в штаб командования Тихоокеанской эскадрой ВМФ СССР кадровым офицером, а вышел – списанным подчистую «сухарем», т.е. на берег!…Почему Тихоокеанской? Всё очень просто, мы после Сирии прошли сквозняком через Суэц и по Индийскому океану – в составе походного ордера сводной экспедиционной эскадру ТОФ и ЧМФ – прямым ходом на Владивосток, с заходом в пяток портов дружественных, тогда еще, стран…Юго – Восточной Азии. В тот же Вьетнам, на базу МТО ВМФ СССР, в приснопамятный порт Камрань…

Мелкий и текущий ремонты кораблей эскадры, дозаправка, смена кого – по естественной выбыли экипажей…

Так что…Причем с минимальной пенсией, а многие мои выплаты и няшки, связанные с «боевыми» и командировочными…растаяли в карманах сукиных подлиз из ОК штаба эскадры…Вот и настала она, моя пенсия…С шишем в карманах, обосраным и оболганным, от меня отвернулось большинство бывших теперь сослуживцев…

Многим флотским я был, как кость в горле! Прямой и сухой, как палка… «Железный дровосек» – моё погоняло еще с лейтенантских времен, с момента окончания Севастопольского командного училища ВМФ…

И когда я уже ступил на шторм – трап, внезапно, с борта моего эсминца раздалось громоподобное и троекратное – Ура!…Это мои парни благодарили меня за то, что я не сдал их…За мою многолетнюю вахту, которая вот так… бесславно, завершилась… И пока я, бессильно скрипя зубами, шел по шторм – трапу, во влажном и сером воздухе Владивостокской бухты Золотой Рог гремело многократное – Ура!…

Более того, парадный караул, что стоял на пирсе у шторм – трапа, приложился к фуражкам и три раза дал холостыми в воздух из своих штатных карабинов. Я поставил свой чемоданчик на пирс, и развернувшись к экипажу, что стоял в прощальной парадной стойке…я вскинул руку к фуражке и гаркнул – Благодарю за службу, товарищи матросы и старшины, мичманы и боцмана славного экипажа эсминца «Бывалый»! Для меня было честью служить товарищи, вместе с вами! Прощайте! Семь футов под килем!

Поворот оверштаг – отмашка, строевым шагом – в сторону КПП пирса, вон из своей военно – морской части судьбы во внешний мир…Без нормальной пенсии, без семьи, без ПМЖ…Короче, как кусок дерьма в проруби…Кое – как доковылял до остановки возле КПП порта…козырнул дежурному офицеру, пожал на прощание ему руку, козырнул и вышел на другую сторону жизни…

– Ну, здравствуй, моя холостая, и никому не нужная жизнь? – отойдя от КПП, присел я на тревожный чемоданчик, дрожащими руками судорожно скользнул по нагрудным карманам, вытаскивая оттуда пачку сигарет, закинул одну в рот…попытался зажечь её…Но нифига не получилось – руки вдруг задрожали, так что чуть не выронил сигарету изо рта…

В глазах защипало от обиды на весь мир – Что же он, сука, такой поганый? – уронил рано поседевшую голову на сгиб локтя…

На кителе остались след двух капель соленых, промокших мужских слез, третья зацепилась…дрожа, повисла на кончике правого уса…Для проверки содержимого, хлопнул по нагрудным карманам, там тощая пачка купюр, всё мое выходное пособие…На первое время хватит, да сесть в поезд куда – нибудь, по территории огромного пока Союза, куда глаза глядят? В чемоданчике лежала пара писем с приглашениями от моих сослуживцев, бывших сослуживцев, которые приглашали к себе в гости…Почему бы нет? Что меня держит? – Да ничего! Я теперь без руля и ветрил…

Подошел с сиплым вздохом пневмотормозов, маршрутный автобус, обдав удушливыми клубами мелкой пылищи, что идет к железнодорожному вокзалу…сел, примостился рядом с выходом. Подошла полная женщина – контролер, рассчитала за проезд. Мне вообще – то недолго ехать – всего – то шесть остановок, и пока светло, успеть купить билет до Хабаровска – там первая остановка. Там живет сейчас Витька Пастухов, мой старпом еще по первому кораблю….минному тральщику «Задира», такой же забияка и отчаянный хулиган на гражданке, и незаменимый помощник на военной службе. Погорел он так же, как и я – дал в морду лица в портовом кабаке какому – то светилу из штаба Тихоокеанского флота…Отсидел потом пять суток на гауптвахте, я вроде бы успел его отстоять..но та гнида нашла таки обходной путь и мужика списали на берег под надуманным предлогом…

Короче, я боролся за него до последнего, до тех пор, пока он сам не пришел ко мне и сказал потухшим голосом – Всё, ша командир! Спасибо, Прохор Никандрович! Что не бросил меня одного…но я не хочу, чтобы из – за моей задницы распяли твою! Спасибо, командир – ты настоящий мужик и я благодарен морской Фортуне, что служил с тобой! Не кисни, семь футов тебе под килем! Бывай! – и крепко пожал своей рукой – лопатой, просоленной в десятках боевых походов, мою ладонь, он вышел из каюты капитана.

Через два года он написал мне, приглашая меня в момент очередного отпуска, в гости к нему…На таежную заимку, поохотиться, порыбачить…Хоть и описывал он всё в розовых и сверкающих тонах…было НЕЧТО в его письме, что вызывало у меня непроизвольно чувство опасности и подъём шерсти на загривке!?

И я дал себе зарок, что так и сделаю, как он просил меня приехать к нему на пару – тройку недель? Ну, а на самом деле – куда мне торопиться? Семьей так и не обзавелся…Как – то не сложилось у меня взаимоотношений со слабым полом…Нет, конечно, в портах – бывали и кутежи и бляд***во до полного изнеможения, грешен, что же поделать! Даже кое – кто из моих постоянных «подружек» клялся и божился в Любви до гроба….и что она типа будет ждать меня до смерти…

– Ага, два раза! – я прекрасно понимал – что я для них – всего лишь птица перелетная…так, для утешения души и тела, а вот сердце – тут не при делах!? Явно, к бабке не ходи…

И потому с вокзала, перед самым отъездом поезда Владивосток – Москва, отбил ему телеграмму – Приезжаю в…встречай.

И перекурив на перроне, по сигналу проводницы – Мужчина, садитесь, отправляемся! Бросил в урну окурок, поправил фуражку и придерживая китель, запрыгнул в вагон. Постоял недолго на площадке, проводив глазами военно – морской порт Владивостока в последний раз и решительно зашел внутрь вагона, место 16 – в середине вагона, наверху. Хоть сутки отосплюсь, впервые за многие годы…

Недаром говорят – Хочешь насмешить богов, скажи им о своих планах!

Вот также и у меня…Не успели проехать Спасск – Дальний, как в вагон сели два урюка, видимо недавно совсем откинулись – все в синих наколках…От них еще несло за версту арестанством, в облике неумолимо сквозило оно. Несмотря на то, что они усиленно пытались спрятать это впечатление…

Взгляд бегающий, глаза (про такие говорят – «вороватые») не стоят на месте, да и сами словно на шарнирах и говорок специфический, «блатата», одним словом…

Вот короче, пришли они почти под полночь из поездного кабака датые, шумные и все такие распальцованные…

Ну, естественно, сцепились с семейным мужиком…там через два купе ехали семейные, у них малый ребенок, который конечно тут же расплакался…Ну, слово – за слово и уже мордобой вот-вот начнется?! Не усидел я и заглянул к ним на шум, ибо увидел за спиной…в отведенной руке одного из мамлюков, хищное лезвие узкой финки…А учитывая, что урка – бухой…до беды – пять секунд осталось и потому медлить нельзя! Пырнет, сука, зуб даю!

Потому, так как на занятиях по рукопашному бою (а у меня была даже рекомендация о переводе из армейцев ВМФ в спецы ССО, к морпехам) и рефлексы – вообщем – то неплохие, так что я молча поймал руку поганца, что по круговой траектории начала движение в сторону печени приговоренного мужика…

– Стоять, сука! – зажим, резкий проворот кисти и сухой треск рвущегося сухожилия, задираю руку вверх, фиксирую…

Урка шипит, как удав с защемленными яйками, падает, как и положено, на левое колено, второй метнулся в сторону…метнулся в сторону туалета (гальюна)…Удар скользящий, ребром ладони в подмышку – ворог взвыл раненым зайцем, финка звякнула на пол, добавил по шее…

– Чистая победа! – шепнул бы наш инструктор по рукопашке, капитан «черных беретов» – морпехов…не раз самолично ломавший меня в натуре, в полный фулл – контакт…

Я пожалуй – единственный из нашей учебной роты, кто сдал ему экзамен на пояс…остальные – по два – три раза заходили! И как пятой точкой почуял – Беда! И потому, как расширись глаза у мужика – сзади – враг! И потому, на одних рефлексах – проворот на 180 градусов корпус вокруг оси, смертельный удар ножа скользнул мимо, распоров мою рубаху, втыкается в колоду, а я – мельницей подхватываю руку в локтевом суставе, резко – вверх! Хруст, глаза врага, болезненно выпученные в диком приступе адской боли в разорванных локтевых связках – что поделать, я в момент опасности перестаю контролировать силу удара (инструктор всегда мне пенял за это)…

Резко – вниз! Тычок топориком в основание черепа – готов голубчик и урка молча обвисает на руках мужика – с тем приступ истерии, хлоп по роже лица – Дите напугаешь, придурок!

Его жена молча сидит, судорожно прижимая к себе чмокающее полноватыми губками дите…Молочный еще малыш! А эти суки…

– Помоги, что стоишь? – выволакиваем полутрупы в их купе – там никого? Понятно – приплатили проводникам, чтобы те никого не ссадили…

– Возвращайся в свое купе, об происшедшем молчок! Понял? Иначе проблемы… большие причем, и тебе и мне гарантированы! Еще раз – понял? Успокой бабу, чтобы дров не наломала и держала язык за зубами…– вытолкал дядьку в коридор, захлопнул дверь перед самым носом…

– Теперь с вами, урюки! – на что услышал шипение, не хуже, чем у каракумской эфы – Ты подписал себя на смерть страшную, сапог!

– Ответ неправильный! – короткий взмах сапогом в зубы…хрюк!

Самый шустрый, видимо – главный в этом дуэте, уркаган захлебнулся кровью, закашлялся…Хорошо, что сейчас часа три ночи – никого в коридоре!

– Вызываем ментов? – задаю вопрос младшему, тот баюкая зашибленную руку, молча мотнул головой – Нет!

– Отлично! А сейчас, урки, шмотки в зубы и вон из состава! Время пошло! – на что то, что поцелей, метнулся в купе, молча сгреб свои три сумки, затолкал туда суматошно остатки вещей, и выскользнул в коридор…А вот второй – блестнув золотой фиксой, прошипел – Ты – труп, мореман!

На что получив легкий тычок под ребро, в область сердца, охнул, я зажав ему рот ответил шепотом – Бабки…сюда, живо!

Тот отрицательно кивнул головой – Не хочешь? Дело твое… – удар пучком пальцев вполсилы снова в область подмышки, он тонко взвизгнул – знаю, сам не раз ловил по – первости такой хитрый удар от инструктора…

Обхлопал лацканы пиджака и нащупал – тугой сверток чего – то, завернутого в газетную бумагу.

– Не трожь… – зашипел было тот, новый тычок – умолк, болезненно скривившись – За гнилой базар, урка, всегда платить надо – твой же закон!

Не глядя, вытряхнул половину свертка и затолкав остатки ему обратно в карман – Пшел на выход!

Как раз локомотив дал гудок отправления с какой – то остановочной площадки примерно через два часа после Спасска – Дальнего, церемонится некогда – распахиваю дверь, раньше их так не запирали, как потом…И пинком в спину отправляю в свободный полет тело второго уркогана…

– Свидимся – умрешь, гад! – заорал первый, который ловил на вытянутых руках тело своего подельника…

Молча – перехлест руки (пошел на х***й), жест тогда ОЧЕНЬ специфический, и не распространенный по Союзу…но я – то побывал почти по всему миру и много чего насмотрелся в кабаках и портах мирового Океана…

Захлопнул дверь – вовремя…– Мужчина – пройдите на свое место! – воняющий перегаром , небритый и неопрятный проводник в засаленном кителе МПС СССР указал куда – то в коридор, он понес сведения о наличии свободных мест, я придержал его за рукав – Уважаемый, а у вас не найдется свободного купе?

– Там было единственное купе, в котором…– Я не дал ему договорить – В котором урки ехали? Так оно теперь свободное…Почему? Да хрен их знает, сами выскочили, как ошпаренные, вон – посмотри сам!

Тот, не веря моим словам, прислонился к дверному окну…– До какой станции они проплатили купе?

– А ты кто такой, чтобы я тебе отвечал? – дыхнул он с вызовом мне прямо в лицо – Я, дед пыхто!… – фыркнул он и неосмотрительно махнул в мою сторону рукой…

И я взял его на приём, защемив ему локтевой сустав – болезненно очень!

– Отпусти! Я понял…понял – до Ерофея – Павловича! Ты займешь его до Хабаровска? Да хрен с тобой, занимай! Тем более, что они проплатили его полностью! Только бабки я оставлю себе! – вот сука, крохобор!…

Отпустил, тот размял руку, бросил недовольный взгляд, хлопнул дверью в тамбуре и ушел дальше. А я, взяв ключ от дверей купе, что оставил мне проводник, пошел в свое, бывшее купе, собрал вещички в чемоданчик, попрощался с соседом, вышел в коридор…

Отпер дверь, закинул вещи…постоял в проеме двери, затем вошел в купе, закрыл за собой дверь. Блин, вонища – то! Чертовы арестанты…

– Не, брат, таки чистота и гигиена – первейшее дело у моряка! Вышел в купе проводников, попросил прибрать в купе…Напарница проводника – бабешка чуть более чистая и не пропитая, сказала – Сейчас проедем остановочный пункт, я приберусь…Идите мужчина к себе!

Развернулся, попутно купил два стакана чая. Пачку печенюшек для закуси…сел за стол, вздохнул – Лады, чегой – то попить чайку захотелось!

С удовольствием помакал печенюшки в чай, посмаковал вкуснятину…Серьезно есть не хотелось, аппетита не было из – за этих чудаков на букву «м»…Потом подумал – А что, собственно, говоря, я кисну? Деньжата чуть есть, пошикую в ресторане вечерком? А почему бы и нет? Лады…

А пока, в ожидании проводницы, прилег на полку в купе. Это сейчас они такие мягкие…а тогда – пардон, деревянные были! Так что по идее спина должна была отвалиться? Но – нет! Спина морского волка привычна к твердым покрытиям! И не смотря на деревянную полку…я выспался даже неплохо – меня разбудила напарница проводника – Дайте мне ваши документы, напарник говорил, типа уже оплачено за места купе до Ерофея – Павловича? А вы…хорошо – до Хабаровска…

– Родная, пока до Хабаровска, а там видно будет?! Может и дальше поеду?… Зависит от обстановки, поживем – увидим?! А пока, вагон – ресторан в какую сторону? Туда? Хорошо… – и она, отметив документы (у меня – военное требование на место), но урки проплатили все купе, так что дальнейших вопросов ко мне не возникло.

Через еще минут пять – она вернулась, но уже со шваброй на перевес, еще пять минут, пол – чистый…ну, относительно чистый! Протерла тряпкой стол, оставив на нем какие – то бумаги…А! Дак это какие – то фотки…Постой – ка, а не её ли это интимные фото? Твою дивизию, точно – её! Вот лахудра, пипец, совсем не соблюдает Кодекс строителя коммунизма?! Сгреб это недоразумение и двинулся к проводникам, нанести визит вежливости, так сказать…

– Друган, выйди, перетереть надоть! – тот недовольно ворча, выполз в коридор, прикрыл за собой дверь – Чего надо, беспокойный ты наш?

– Твоя баба? – протягиваю ему фото напарницы в неглиже…– Ну и что? – невозмутимо отвечает он, мутно глядя мне в глаза…

– Отдай обратно, тошнит от взгляда на её сморщенные ланиты! – всунул ему обратно пачку фоток и пошел к себе…

– Не нравится ему, видите – ли? – глухо матернувшись под нос, он исчез в купе, а я пошел чуть дальше купе – в тамбур, чтобы покурить.

– Прикурить не найдется? – спросил меня очкастый семейный дядя, которого чуть не распустили на ремни уркаганы – Спасибо вам не за меня, а за семью…Моя Жанна долго потом плакала – испугалась сильно, а вы…ловко их!… – он оборвал свою полуречь, отведя бегающие глаза в сторону – переперло тогда мужика, струхнул он!? К гадалке не ходи, струсил…

– Непорядок, вот и пришлось малость их успокоить, ты только, паря, бабе перед носом кулаком покрути, чтобы язык за зубами держала! И на всякий случай попросил я его, стряхнув пепел на пол тамбура

– Я инженером в изыскательской, горно – разведывательной партии работаю, что в Хабаровске базируется, вы загляните, если что? – я не дослушав его до конца только поймал его шепот – Меня Петром Ивановичем Крыскиным кличут, обращайтесь!

– Лады, Петруха! – фыркнул я и закрыл за собой дверь в тамбур, откуда уже существенно несло табачной вонью…

– Петя! – в коридоре стояла его половина, поймав мой взгляд, опустила свой и уткнулась в пол…тенью проскользнула мимо меня и в тамбур – Петя, пошли назад, хватит вонять своим табаком! Жанночка плачет, кушать хочет! Быстро давай, заканчивай..сам травишься и нас травишь!

– Теперь понятно, кто в семье мужик и у кого яйки между ног болтаются! – хмыкнул я и стал открывать дверь в купе, и в этот момент что – то вагон как – то стремительно нехорошо дернулся вперед – назад и затем резко подпрыгнул вверх…

Слух резанул какой – то просто запредельный, высокий поросячий визг жены инженера, потом пол ушел из – под ног! А голова внезапно, без моего желания, вдруг со всего маха виском врезалась в боковую стенку, об колоду двери в купе и свет потух в голове…

Тишина…мертвая, можно сказать и гробовая!? Только перед глазами в абсолютной темноте плавают какие – то метляки и искорки…Вата набилась в уши и я не слышал, когда с ужасающим скрипом и хрустом сминались перегородки в вагоне…Лопались вагонные стекла с гулким грохотом и осколки толстого стекла шрапнелью разлетались по вагону, нанося раны и поэтому весь вагон был уделан кровью постояльцев…

Потом в газетах напишут – В результате непредвиденной железнодорожной катастрофы, на перегоне Бикин – Лермонтовка, сошел с рельсов скоростной пассажирский поезд Владивосток – Новосибирск. Идет разбор завалов, данных о погибших и раненых пока нет, цифры уточняются! И всё…

– Вот я и отдохнул! – внезапно и от чего – то легко подумалось мне… – ЧТО? Я не умер? Черт… – выдохнул я медленно, но вот только как – то не моему, что ли? И в самом деле – не по моему?…

Попытался пошевелить телом – ага, два раза! Или оно привязано к большому плоскому предмету, вроде деревянного стола или…– мысль судорожно забилась, от страха, словно птичка в силках – парализовано?…

– Лежи паря тихо! – тягостную тишину моей внутренней тихой черноты нарушил скрипучий, старческий голос – Не двигайси, паря…иначе хуже будет!? Анастасия Петровна велели за тобой пристально следить, чтобы, значит ты не шеволилси!…

И я внезапно ощутил, что мне придерживают за конечности сильно, но осторожно, придерживают, словно зверька, попавшего в силки охотника на таежной тропе… чтобы не покалечить или не сломать ненароком чего – нибудь?

– Странно дед говоришь? – еле – еле прошептал я – не веря себе, что это я говорю?

– Ага!? Загутарил! Матрен, бягом к фельдшарице нашей! Слышь, девка – бягом! Ожил мужик…– в мои губы всунули нечто, напоминающее блюдце с каким – то травяным рассолом?

Следом – грохнула деревянная, видимо, деревянная дверь!

– Ляжи, сынок, не двигайся, у тебя позвоночник поврежден, когда ты сверзился с платформы, на которой ты с сослуживцами перевозил с лесосеки бревна, кто – то раскрутил на рельсах гайки…вот и сошел с рельсов наш паровозик, тащивший десять платформ с лесом на строительство железки для причального пирса порта Владивостока… Видать хунхузам не по норову, что Рассея туточки железку ложит! Вот потому, давесь и нагадили, падлы!

– Стоп! Какая железка, дед ты что – то путаешь? – начал было закипать я…но тут мне стрельнула мысль – что – то странно, откуда там, где уже почти двадцать лет колея стальная лежит, новый путь стали ложить? Да и еще причем хунхузы?

– Маоисты что ли? – забывшись, пробурчал я, делая единственное, что пришло в голову, на что старик удивленно ответил – Да хрен его знает, милай…хунхузы, они и везде хунхузы…варнаки, одним словом! О! Под окном кто – то скрипнул, поди наш фершал прибежала?

Следом грохнула входная дверь в дом…раздался звонкий, девичий голос – Что там, наш больной, одыбал? Наконец – то! А то уже третью неделю уже все бока наверное, отлежал? Жив, значит? Вот и хорошо! Тетя Шура! Несите горячей воды, отмывать его будем от пролежней! – крикнула она санитарку, затем меня обдало странным ароматом для санитарки – пахло чем угодно, но только не медработником и причем – независимо от уровня его иерархии!

Чем пахнет обычный медработник сейчас? Спиртом, зеленкой…ну, и на худой конец – парфюмом? А тут…какой – то дрянью? По моему в начале прошлого века его называли карболкой, что ли? И какой – то специфический аромат цветов? Ромашка, что ли?

– Что тут не складывается в моей отшибленной напрочь, голове…Или я…нет, не может быть!? – меня прошиб холодный пот, фантастику я тоже, бывало, длинными вечерами после вахты почитывал!

Хотя в то время еще не сильно был распространен жанр попаданцев в прошлое… Да и ассортимент произведений жидковат был…А вот воображение испуганно почему – то подсунуло мозгу именно эту версию сюрреализма, что мог приключиться только со мной – я именно в Прошлом, вот только в каком именно году? И куда меня могло закинуть, если что?…

От таких «веселых» выводов, меня передернуло так, что мой усталый мозг, измочаленный моими травмами, обессилено выключил меня!

– Эвон какой – то он странный стал, не находишь, касатка? – прошептал дед Митяй, обращаясь к Анастасии Петровне, кадровому фельдшеру, прикомандированному к медпункту в станице Бикинской, что стояла на месте нынешнего регионального городка Бикин Приморского края…

Учитывая, что времена на границе с китайской Циньской империей были практически всегда неспокойны, то вскоре она стала штатным фельдшером общей практики. Всего в станице Бикинской проживало около полутора сотен семей реестровых казаков Амурского казачьего войска и сорока семей железнодорожных рабочих и ИТРовцев, занятых на строительстве железки, жиденькой, одноколейной линией идущей на север, к городу Хабаровску (в сегодняшней транскрипции). И хотя Его императорское величество особенно не заморачивался постройкой этой Южной ветви Транссибирской железнодорожной магистрали, несмотря на то, что её начали уже строить в восточном направлении…Только что, буквально, отгремела очередная Русско – Турецкая война…Не до очередной железке было в империи…

Потому в этой версии Измерения её начали строить на основе частной инициативы несколько промышленных людей для развития лесодобычи и прочих месторождений полезных ископаемых…Напомню, в те времена Маньчжурская провинция империи Цинь не такая уж и густонаселенная была! Опустошали Маньчжурию периодически то голод, то междуусобные конфликты…Да и постепенно русские с севера провинции стали давить на коренные народы, постепенно выжимая их в сторону Юга Китая…

Вот на таком историческом фоне и стали развиваться события, связанные с попаданием военно – морского пенсионера в далекие от его настоящей судьбы края и времена, в самый конец 19-го века, на территорию дикого, практически неосвоенного Уссурийского края, входившего в состав Дальневосточной, Приморской губернии Российской империи.

На тот момент времени, людей, чтобы добровольно оседали в этих заповедных краях, практически не было, за исключением немногочисленных казаков и мастеровых людишек…Да мелкие числом, новопоселенцы, что по Столыпинской реформе искали воли от барщины центральных губерний России в далеком дальневосточном краю, где Солнце рождается для нового дня…А добираться из этих самых губерний – приходилось в основном на подводах…своим ходом аж почти полгода, а то и год!

Станица Бикинская стоит на т.н. Уссурийском тракте, что идет из Владивостока в Хабаровск, тогда еще уездный, провинциальный городок с не очень – то и большим населением в районе десяти тысяч гражданского населения…Но, что самое главное – именно с него стали тянуть вниз, по карте, к Владивостоку Южную ветвь ж.д.колеи, и в то же время и вторую ветвь – на север, в Хабаровск…

Короче, в этом специфическом регионе – в бассейне рек Уссури и Сунгари, именно в Бикинской сформировался мини – кластер по строительству стальной колеи, добыче золота и лесозаготовке, каустической соды и много чего еще…

Вот на таком историческом фоне и оказался волею судеб мой герой… каптриранга (по – моему, подполковник по сухопутному), орденоносного эсминца «Бывалый», в силу обстоятельств принужденный начинать свою жизнь с нуля…с чистого листа, так сказать…

А может и хорошо? Господь Бог или кто – то там…на небесах, дал мужику второй шанс начать всё с начала? Интересно посмотреть с вами вместе, а что получится из этого? Кто его знает? Вот именно, что – никто!?…

Итак, очнулся наш герой на вторые сутки после первого всплытия из небытия, с гудящей, словно церковных колокол в набат, голове и с дикими болями! Тело мгновенно покрылось холодным и липким потом, с макушки до пят! И зачесалось тело – везде! И почесать голову дико хочется, да вот только – то и нечем! Связан…

– Деда! – еле слышно прошептал Прохор – Развяжи, голова огнем горит! Больно…дай воды испить…

Рядом с дверной колодой видимо стоит кадушка с колодезной водой, булькнула и зазвенела в ковш струя воды…блин, на двор захотелось! Что я зашипел, извиваясь, словно кот – баюн под вожжами, коими его связали – Развязывай дед, а то опростаюсь тут же!

– Вот черт, приспичило же тебя, нелегкая! Я тебе тока руку правую выпростаю, сделаешь дела – снова завяжу! Не перечь мне, так Анастасия Петровна приказала! – и руку справа задергали, распуская мои невольные путы…

С грехом пополам выдернув руку из пут, сунулся к ширинки…твою мамашу, а её – НЕТ! Ведь был же в труселях, а их – фига…нет! Дед, видя моё замешательство, слегка шлепнул по руке – Убери – ка, паря, свою длань, да не мешай!

Следом – пояс мой (гашник) на штанах распустили, и стянули вниз, оголяя то самое, откуда оно и льётся желтым ручейком…Под низ кровати подставили глиняную лохань и я с великим наслаждением поссал…

– Дед Митяй, земной тебе мой поклон, не дал умереть! – облечено прошептал я, но уже сам шлепнул по руке старика, когда он сунулся заправлять мой гашник, заправляя то самое на его законное место!

– Жить теперь можно! Деда…прошу меня простить, а когда есть будем? Жрать дико захотелось!

– Ишь ты! Не успел облегчиться, а уже жрать изволишь? Ха – ха! В рубашке ты паря родилси! Ведь думали хана тебе. Ежели даже отойдешь – не жилец!? У тебя спина в трех местах сломана, словно тебя медведь шатун ломал, да не сломал! Раз ты выжил…– он сморкнул в какую – то тряпицу, с шумом все и убрал в карман своих исподников – До конца своих дней будешь паря, Анастасию Петровну благодарить! В ноги кланяться и лобызать их…Она можно сказать, тебя с того света вернула…Чудо вот какое – то! Приезжал из города какой – то тамошний фершал, да только нехрена не сделал, осмотрел тебя и проворчал – Не жилец!

А деньги все – таки получил, лиходей! И укатил…Она, бедненькая, плача трое суток…а потом, уехала на столько же, куда – то к нивхам, в стойбище, и с ней оттуда приехала ихняя шаманка и три её сородича вроде, так я их понял? Покамлали над тобой два вечера, да когда уезжала шаманка, шепнула так, что сама не своя ходила потом Анастасия Петровна! Что то уж ей только одной на ухо прошептала та старая, скрюченная, как маралий рог, старуха, одному богу ведомо. Да самой голубушке нашей, фельдшерицей от бога! А потом сказала, что сильно устала и пошла к себе на хату, оставив тебя на мой дозор, да тетки Шуры…

Скрипнула половица – в проеме дверей стояла видимо, тетя Шура, – Слышь, Шура, наш больной совсем пошел на поправку – Жрать изволит!

Та всполошилась – Так ты пошто старый, не сказал – то? Я счас, милай – мигом обернусь! Неси старый стул, поставим плошку туды! Мигом, милай! Мигом…

И ушуршала на кухню видать? И спустя минут десять вернулась, осторожно ступая, неся на вытянутых руках тарелку с горячей едой…– Мама моя, кислые щи!

Я аж чуть слюной не захлебнулся от того просто волшебного запаха свежайших, горячих и судя по всему – жирных щей из кислой капусты…

– Бог мой, я же сейчас захлебнусь слюной, тетя Шура! Вы – волшебница! – истово прошептал я, судорожно выворачивая суставы, помогая деду распутывать мои путы…

Ага, размечтался! Только я попытался протянуть свои грабки в сторону ароматнейшего запаха пищи, как тут же получил по ним деревянной ложкой – Охальник! Грязными ручками и за еду? – проворчала она и добила – А молитвослов хто творить будя? Я чтоль за тебя? Мой руки сначала, вон дед счас подаст тазик, ополосни, а опосля – молитву читай! И ни – ни!..

Очумев с голоду – а живот уже крутило не по детски, урчание было, как у матерого уссурийского тигра, вышедшего на тропу охоты! Вытянул обреченно руки вперед. Их поймал дед, обтер не торопясь, с расстановкой, шепча какие – то охранительные заговоры, потом шепнул – давай. Повторяй за мной – Ижеси на небиси…

И когда услышал вдруг чужой, низкочастотный баритон – Благословляю, отроче! Можешь приступать к трапезе! – я чуть язык не проглотил…это что, тут еще и поп подкатил так не вовремя?

А впрочем, чего я тут удивляюсь? Лазарет – то при храме? При храме! Так что наверное местный настоятель зашел на огонек, проведать местного мужика, что выжил в дикой катастрофе, с переломанной нахрен, спиной…А он, как оказалось, уже и готов горячие щи за обе щеки лопать в три горла!? Как это – не чудо? Завтра вся станица будет гудеть, как потревоженный улей – Выжил, мать тя у Христа за пазухой родилси мужик, не иначе!?…

Ну так далее и тому подобное? Сами придумайте варианты!…

ГЛАВА 2

Вот так, цепляясь судорожно хоть за микроскопическую вероятность выжить, карабкался мой организм наверх, к выходу из той выгребной ямы, в которой я оказался по неведомому мне стечению обстоятельств…Недели пролетали одна за другой! Сначала я смог хотя бы просто ворочаться с бока на бок, хоть и при этом было адски больно! Боль простреливала вдоль всего позвоночника, яркими цветами расцветая в закрытых пока глазах…

Затем стало нарастать покалывание какими – то «иглами» во всех конечностях? Да, господа, даже «там»…Так что я вынужден был крутиться в постели, словно шлею сунули мне под копчик…

Потом настала очередь моим глазам – какое было наслаждение после почти четырехмесячного лежания с завязанными глазами приоткрыть хоть манюсинький краешек повязки?! Правда, потом отлеживался часа три, в глазах летали какие – то метляки и было просто физически больно и они жутко слезились. Меня ежедневно Анастасия Петровна омывала их в ванночках с какими – то отварами и поила невероятно горькой настойкой, от которой я, как мне кажется, практически потерял хоть какой – то вкус?

Но лечение и упорство моего добровольного врачевателя делали своё дело! Я упорно, под стать ей, шел на поправку…пусть и мельконькими шажками, но всё же шел вперед! И через практически полгода я впервые встал!

– Это просто чудо, что мужик встал из могилы! – так за моей спиной шептались станичные старушки, что приходили в станичную церковь по своим делам веры…

Я делал вид, что не слышу, что мне шептали…всякого, кто – пожеланий здоровья, а кто – то откровенно, по змеиному, шипел в спину – Чтобы ты сдох, пёс проклятый!

Уж не знаю, чего мой квартирьер (я так про себя звать своего предшественника, в моем теперь теле) сделал плохого этим людям? Может где – то перешел дорогу или хуже того, наставил благоверному какому рога?

Но…я в казачьей станице, а там с блудом – строго весьма, если судить по тому, что мне рассказывал мой родной дед – он из станичников откуда – то из – под Читы, короче, из Забайкальских реестровых казаков? Точно не знаю, да и откуда? В таком – то состоянии души и тела? Остаться бы в своем уме и теле!? И так хорошо, что жив, и тело при мне…а не я при неподвижном теле? Так что задача номер один у меня – встать на ноги, а потом – разберемся с остальным! Зуб даю!…

И потому все внутренние разборки я оставил на тот момент, когда смогу выйти из моей невольной тюрьмы на свет божий…Хоть увидеть и округу, и свет божий! Сильно хочу…А пока мой круг общения ограничен тем кругом людей, в котором я оказался по капризу судьбы: Анастасия Петровна, дед Михай, тетка Шура и пара – тройка старушек, регулярно, еженедельно посещавших храм для молитв или других дел…

А пока – начинал делать робкие шаги, вставать с постели, доползал до нужника… Опрастывался и потом полчаса сидел на завалинке, приходя в себя. Вскоре мне на глаза попалась какая – то затертая газета – и на ней я увидел дату – 5 февраля 1890 года от рождества Христова…твою мать! Ну не настолько же далеко в Прошлое мне провалилось? А оказалось – глубоко…очень глубоко? Скоро должен закончиться цикл Русско – Турецких войн…Под Россией окажется Крым и приличный кус Бессарабии, Маньчжурия империи Цинь…а тут – я, весь такой из себя…

Вот так и промаялся я до конца апреля, и меня – наконец – то выписали из лазарета! Провожать меня во внешний мир вышла вся когорта моих ангелов – хранителей…Стояли почти полчаса на солнцепеке, трясли друг другу руки, обнимались и плакали…Ведь они стали мне почти родными! Но и я и они понимали – здесь – не моё место в этой жизни…

И вот только тогда – то Настя и сказала мне на ухо, что прошептала тогда, почти восемь месяцев назад ей старая шаманка нивхов, что она привезла на мой первый медосмотр после трагедии – Нельзя тебе с ним быть! Он не наш…в смысле, не из нашего мира. Он кромешник, пришел из мира мертвых! Избавься от него, много бед он наделает, если ты будешь рядом…

И не поднимая глаз, робко и нежно поцеловала в щеку, как брата и сказала – Я сама сердцем это поняла, когда ты впервые и в последний раз посмотрел тогда на меня, когда перед тем, как завязали тебе глаза…Это были глаза не человека…А кого? Не знаю, но мне стало на мгновение жутко – шаманка была права, это был не ты, а какой – то демон Нижнего мира? Но сейчас – ты – человек! Ты говоришь, ты думаешь, ты смотришь, как простой человек, как станичник…живший до этого дня!

И напоследок вскинув глаза, полные горьких слез, она прошептала – Пусть ты из – за Кромки пришел ко мне, но я никогда не забуду тебя, мой дорогой и любый! – и после этого слегка приложилась к моим губам и оттолкнув меня, пошла внутрь лазарета.

А что мне делать? Я стоял, пришибленный этим нечаянным признанием вообщем – то красивой молодой женщины, но чужой совсем для меня!? Что я могу поделать, но это правда! Было щемящее чувство благодарности, но не…любви! Я не видел её с собой… и действительно мог причинить ей много горя и проблем, как говорила шаманка, меня настырно толкало вперед какое – то гнетущее чувство, что здесь у меня – всего лишь пересадочное место, а не вокзал окончательного прибытия? И потому я просто не имел права воспользоваться ситуацией и отравить жизнь моему милому спасителю и ангелу – хранителю…

В конце концов, мне ведь гораздо больше возраста, чем в этом теле…Там, в том времени остались мои почти сорок пять лет, а здесь – я едва достиг двадцати восьми, хотя и по местным меркам – я мужик в уже солидном возрасте!

С такими невеселыми думами я уселся на завалинку речного причала пристани Бикинской станицы, задумчиво глядя на спокойно несущие воду речные просторы Уссури, основной водной магистрали Приморской губернии…Мне до зубовного скрежета это напомнило зеркальную гладь бухты Золотой Рог, в порту Владивостока и в тени вековых елей на глади воды мне мерещились гордые силуэты огромных кораблей вроде того же БДК, высотой с десятиэтажный дом и лес антенного хозяйства на его надстройках…

Вокруг меня шумела и крутилась песчаными, пыльными вихорьками новая, совсем неизвестная мне жизнь последней четверти 19-го века, на самой окраине великой и могучей Российской империи, времени правления династии Романовых. До мировых потрясений в виде революций и цикла невероятно жестоких и кровавых мировых войн за мировое господство было пока еще далеко…Но кто тогда я? Какое мое место в этом патриархальном устройстве? Кто я? И что я могу сделать в этом новом мире для того, чтобы эти простые и добрые сердцем люди не страдали? Не умирали на полях сражений впервые в истории миллионными цифрами смертей…ЧТО?… Что у меня еще в активе?…Мою голову стянула судорога боли!

– Ох, черт! – зашипел я и согнулся в три погибели…

– Милай, что у тебя, голова встренулась? – меня участливо спросила какая – то бабуля, божий одуванчик…

Я отрицательно помотал головой – голову и впрямь, отпустило…Но зато теперь я ясно видел перед собой цели: 1 – выжить, 2 – встать на ноги, 3 – по максимуму использовать свои «таланты», которые мне нафиг не пригодились еще на гражданке и на службе, а их – поверьте, у меня не счесь…4 – создать что – нибудь этакое…своё, что поможет мне хоть как – то, пусть и отчасти, пусть и на миллиметр, повлиять на мировую линию развития человеческой цивилизации, сдвинув вектор развития куда – нибудь в сторону от мировых войн?

Твою матушку, меня словно встряхнули, сначала слегка приложив о твердую поверхность, вышибая из меня всяческие слащавые и плюрастические сопли…

Меня впереди ждал Путь, полный приключений и трудностей, преодолевать которые мне, не скажу, что в кайф…нет, просто в СССР люди были несколько, говоря так – экстремофилы и для нас преодолевать непреодолимое – в Крови! И я не боюсь этой задачи…Не для того я выжил, чтобы сдаться, черт меня возьми! А там…там видно будет, каким боком судьба повернется ко мне: передом аль задом! И тут только два варианта – либо я поимею гнилозубую госпожу Фортуну, либо она – меня….

Мои мысленные терзания были прерваны строгим, немного сиплым и гортанным гудком – на Уссури, к пристани, подходил двухпалубный однотрубный колесный пароход «Ямполь». Сипло пару раз гуднув перегретым паром, он, звучно шлепая колесами по водной глади, тихо подбирал последние метры к пристани.

– Да…век пара в чистом виде! – пробурчал я и встал в по – базарному галдящую очередь мирян и каких – то людей непонятного происхождения, выстроившуюся на переброшенные с парохода посадочные мостки.

По одним с него сгружали какие – то тюки и мешки, параллельно кран – балкой переносили на пристань, на деревянных щитах, объемные и тяжелые груза…

– В чистом виде мелкосидящая калоша с колесным приводом?! Ха! Да у него еще даже парусное вооружение имеется – две мачты? Да…Убожество для плавания по Уссури и Амуру – хочу отметить, что я очень интересовался во время обучения в Севастопольской мореходке историей т.н. Доброфлота, как раз этого временного отрезка…Так что, груз знаний имею достаточно объемный и он мне сильно пригодится!…

– Посторонитесь, немедленно пропустите меня, милейший! – меня довольно – таки бесцеремонно потеснили, хотя я уже зашел почти на середину мостков, предназначенных для погрузки на корабль и там разойтись в принципе невозможно…

Сказано это было гнусным и скрипучим голосом, не терпящим возражения, и в поле моего зрения я увидел холеную руку с золотыми часами, которая ухватилась за перила сходен таким макаром, что запросто могла меня столкнуть в воду одним легким движением локтя…Так бы наверное и случилось бы, на потеху всей этой гомонящей толпы, но во мне внезапно взыграла моя казачья кровь – Охолони, ваше превосходительство! Тутачи все равны! Подойдет и твоя очередь, взойдешь…

– Хамло! Быдло! – и серой кожаной перчаткой тонкой выделки, зажатой в другой руке – хлесь меня по роже лица…

– А вот енто делать не резон, дядя! – прошипел я, как камышовый кот, которому наступила лошадь на хвост и поймав на излете руку, оттолкнул от себя, отчего это господин, потерявший устойчивость, в мгновение ока, на потеху всей толпы, сделал фортель а ля порте, и дрыгнув ногами в туфлях, сиганул в ледяную, даже на солнце, аспидовой черноты, воду Уссури…

Раздался громкий буххх – булль! Мелькнули калоши и дорогой светло – серый пиджак в модную тогда черную клеточку с карманами, канотье и пара ридикюлей, мешок со шмотьем…

– Аааа! Караул, тону! – взвыло это недоразумение, суматошно размахивая руками – народ на пристани открыто гоготал над ним, а вот матросикам было не до смеху – один из них красиво, рыбкой, соскользнул с борта парохода и прыгнул воду, спасти этого хамоватого обывателя…

И когда вытащили этого хама, с мелко дрожащей нижней челюстью, он кинулся к спокойно стоящему поблизости городовому, на глазах которого и разыгралось сие шоу!

– Я требую…я требую наказать это хамло! Это черное быдло… – но Оно было остановлено весьма не уважительно со стороны смотрителя закона – Остынь, ваш благородь! Я знаю сего человека, энто тот самый казак, что чудом выжил в недавней железнодорожной катастрофе! Так что охолонь, ваш благородь!

И он демонстративно отвернулся от франта, который стоял и растерянно хлопал ртом…ну никак он не ожидал от такого неуважения ко своей персоне… пусть он и, что весьма наверняка, потомок какой – то там знатной и богатой фамилии, но здесь, на задворках империи за такой гонор запросто можно не только по мордам схлопотать за свою борзость сотого уровня, но и вообще окончить свой беспутный земной путь где – нибудь в придорожной канаве с нечистотами…Народец тут живет простой, в основном две категории людей – казаки и ссыльнопоселенцы.

А остальное население – местные инородцы и крестьяне – выходцы из центральных или западных губерний, что приехали сюда по программе графа Столыпина совсем недавно. И самый прикол, люди это, в основном, не забитые и выросшие в раболепном поклоне господам, а наоборот – в основном злые и резкие, как понос, на ответку…

Так что можно сказать, что этому барчуку сильно повезло, что он наткнулся на меня…А то могло быть и гораздо хуже! Ну да ладно, народ просмеялся, да стал по – прежнему садиться на борт парохода, согласно купленным билетам. Изредка посматривая на меня из – под прищуренных щек, кивая друг другу в оценке степени моей борзоты, решившемуся без проблем ответить этому откормленному хаму, который сейчас молча стоял в своей очереди и только время от времени бросая на меня адски горячие взгляды…

– Ну ты паря и даешь? Приземлил барчука… – ко мне, когда я отдал билет на место на пароходе для пассажира второго класса, протолкался какой –то мужичек, облаченный в новенький зипун…– Ишь зенками шыряет, смотри не нарвись на гадость, а то ихние господа шибко на неё способны!?

– А пусть попробует, посмотрим, у кого хрен длиннее? – на что мужик заржал, яко конь на водопое, хлопнул меня по плечу и растворился в общей массе народа, которым заполнялся до отказа верхняя палуба парохода.

А я пошел вниз, туда, где размещаются каюты первого и второго класса. Откуда у меня деньги на билет? Да всё очень просто – моя бывшая теперь, родственники скопом решили избавиться от еще одного наследника имущества моего бати… Хоть и казак, да зажиточный, даже мельницей владел! А тут я – Иван не помнящий родства! Вот и маменька, пойдя на поводу у многочисленной родни, выделила мне на переезд толику малую от наследственной родовой доли, типа подъемных сейчас…

Ничего, хватило на билет до Хабаровска, и еще немного осталось, на первое время сойдет…Вот только не суждено мне было доплыть до цели моего первого путешествия в новом для меня мире…У капитана видать руки растут из того самого места, на котором сидят? И потому пароход вроде налетел на камни и застыл посреди верхнего течения Уссури, а лето нынче было сухое, вода спала и разбитной капитан не учел этого обстоятельства!

И тут же, самый прикол – в густых кустах таволги на берегах реки замелькали силуэты лихих людюшек, которые, словно печенеги – встарь на Днепровских порогах, караулили добычу на камнях…А нынче – прямо мы попали к ним на обеденный стол – Эй! Готовьте откупные! Не то всех в полон возьмем!

Так орал самый рослый тать, сидящий на мощной черной лошади, уперший кулаки в бок, ему прислуживал кто – то из шестерок, держа рупор у его рта…У всех татей за спиной болтались и карабины и просто древние, даже по этим местам и времени, карамультуки, с кремниевыми запалами…

Толпа заколебалась, раздались выкрики, что надо сдаться, лучше откупиться, чем кишки увидят белый свет! Ага, два раза! И тут же раздались крики в ответ, что не бывать того, чтобы тати всякие там честных людей обирали до нитки!? Я внимательно присмотрелся ко всем…Тем временем лиходеи стали ганащиться со своими лодчонками (дохлыми и гнилыми, кстати), чтобы добраться с берега до борта корабля.

А надо учесть, что борт корабля был несколько низковат для реки…Верно ведь – штормовых волн в три – четыре метра отродясь на Уссури не было, вот на то и был расчет варнаков! И когда внимательно рассмотрел два центра принятия решений – за и против сдачи, я увидел среди них того самого мужичка, что выразил мне сочувствие при инцинденте с баричем…А вот сам барич – как раз был в другой компании, упадническое настроение в нем взяло верх…Ну, лады, пойдем решать проблемы по мере поступления. Например, сколько бандитов. В принципе? Я шустро протолкался к мужичку, кивком головы поздоровался с ним и еще парой – тройкой таких же…судя по одежде – они из одной компании и одной с ним местности?

– Сколько этих варнаков? – обратился я к нему с вопросом, тот прикрыл глаза ладонью и посмотрел, чуть прищурив глаза, в сторону берега…

– Я вижу не более двух десятков на берегу, а в лодках – еще полтора десятка наверное? Я смотрю, паря, ты снова готов сцепиться с ворогом? Не боисси? Нет? Казак? Вот тот – то и оно, сразу видно буйную кровушку и отмороженную головушку! Ладноть, паря, у тебя я и мои сотоварищи, всего нас четверо! Ты не смотри, что мы в зипунах, так то мы – совсем недавно с Русско – Турецкой войны пришли, так что есть, чем кишки выпустить ворогам!

И он заговорщески подмигнул мне и отогнув полу зипуна, показывая, что там на поясе висела что – то типа пусть и старенькой горской шашки, но в придачу ей у него был и кремниевый пистолет, в довольно – таки удовлетворительном состоянии, тоже и у остальных его сотоварищей…Они стояли молчаливой группкой вокруг меня, словно заранее признали во мне вояку…И вот мы увидели то, что долго ждали – А вот это уже хорошо!

Прошептал я и мои други согласно кивнули головой – на верхнюю палубу вышли с десяток солдатиков в казенных шинелях и стали готовить кремниевые ружья к бою…Командовал ими усатый офицерик. Наверное, в звании около лейтенанта…да – да, младший лейтенантик?! Видимо это и объясняет эту ситуацию…

– Везут на прииски груз какой – то особый, вот и варнаки прознали про него, потому и решили рискнуть?

А в то время специальная фелъдъегерская служба была только там, где были хотя бы наметки на дороги…пусть и самая разбитая колея и в наличии главный атрибут – ямские станции…А здесь? Мама моя – мы все время, пока шли до камней, не видели ничего, чтобы хоть чем – то напоминала колею или тракт…Вот видимо власти решили и собрали в службе перевозки отправления и выслали…так сказать, оказией, с первым попутным пароходом вверх по Уссури. А там всякие отправления бывают? Что – то значит важное и ценное везли, раз бандиты решились на открытое ограбление парохода? «Текёт», как говорили в мое время, на почтамте Владивостока или Бикинской станицы, явно протекает?! Ладно, потом мудрые мысли выскажем тому самому офицерику…

А пока – взгляд вверх, а там капитан расписался? Вот зараза, успел надраться, раз сняться с мели не может…

– Тьфу, пропастина! – фыркнул я и протиснулся к офицеру – Дозвольте, ваше благородие вспомочь капитану, а то он чегой – то совсем расклеился и перебрал Бахуса? И теперь толку от него – как от козла молока?

Тот только мельком кинул по мне скользящий взгляд – А ты могешь? Тока не ври! Если способствуешь татям – на каторге потом сгною…– но я не стал ему договорить, шепнул на ухо – А ты потом всё сделаешь, не правда ли? Так что, как – помочь или спокойно посмотреть, как тебе и твоим солдатикам кишки урюки выпускать будут?

Тот недолго сомневался – с берега тати увидели, что пароход не беззубый, как они явно рассчитывали вначале…И потому главарь что – то проорал своим и они развернули лодки назад, под прикрытие береговых откосов.

– Всем лечь на палубу, тати стрелять сейчас зачнут! – рявкнул рядом со мной мужик и кивнув ему, я получив офицерское благословение, и расталкивая толпу, которая охая и ахая, стала укладываться под защиту бортов корабля, двинулся в сторону капитанского мостика…Хотя, какая нахрен защита у дерева? Так себе, смешная…

Добравшись до лестницы на капитанскую рубку, я ринулся вверх, махнув рукой мужикам, что шли следом за мной, носом ледокола раздвигая толпу и раздавая подзатыльники паникерам…Взошел на рубку, капитан развалился, сука и потягивает теперь хлебное вино? Вот гад, дак наверное он…– озарило меня и я обратился к нему – И сколько стоят тридцать серебряников, иуда? – он вскинулся и зло прищурившись, поднял заряженный пистолет, целя мне в грудь…

– Падай! – выдохнул я.

Падая на пол, следом за мной – все остальные мужики…нет! Раздался вскрик и один из последних, кто поднимался на мостик из мужиков, упал зажимая рукой бок!

– На, сука! – мой кулак почти что со свистом влетает тому в ухо и брыкнув ногами, он летит на пол, обагряя пол в рубке своей кровью предателя…

– Вяжите его, мужики. Он еще живым доплыть должон! – я не глядя на шум за спиной, сосредоточился на приборах управления…

– Старпома ко мне! – привычно командирским голосом рявкнул я, тишина… только матросик, что заглянул в рубку, растерянно проблеял – старпом уплыл на лодке…ваш…благородие! – он вытянулся передо мной…

– Сбежал подельник! Как тебя там, мужик? – тот усмехнулся – Васьком кличут…

– Васьком котофеев кличут. А ты – мужик! Как?…Василием Анкифычем,… ваше… благородие! – и рядом с матросиком вытянулся мой напарник в славном деле освобождения корабля…битком набитого грузами и секретной почтой…

– Могешь стрелять? Охотник? Сними вон ту гниду, что к татям пристала в лодке, надо ему дырку в затылке сотворить! Валяй…

Тот исчез безмолвно, словно туман на ярком солнце…спустя минуту раздался гулкий выстрел и фигура пособника татя, подпрыгнув, упала в прибрежные камыши, впрочем, как и сами тати, кинувшиеся в рассыпную, уходя от возможных выстрелов с парохода.

– Все так у вас стреляют?

Спросил я молчаливых мужиков, окружавших меня с самого начала заварухи с кораблекрушением, ответом было молчаливое кивание – Занять круговую оборону! Валите всех¸ кто поднимет голову на любом берегу…тока берегите стрелковые запасы! Ну…с богом!

Я взялся за штурвал – руки рефлекторно вздрогнули – помнит тело мои почти тридцать лет морской вахты! Помнит! Ну, а дальше – на автомате, рявкнул в трубку связи – Задний малый!

И пароход ожил, видно по бортовым колесам, которые стали осторожно шлепать… – Добавить оборотов – средний назад! – и колеса замолотили сильнее…корпус парохода судорожно вздрогнул, дернулся и раздался нехороший такой скрежет и скрип, словно под днищем провели чем – то огромным, металлическим, затем корабль тряхнуло и он уже спокойно закачался на волне…

– Уфф! Кажись сошли с мели? Паря, дак ты же вроде казак или енто не так? – он с подозрением уставился на меня….– Две навигации матросом второй статьи отходил на Тихом океане в военном экипаже! Был за заслуги по службе зачислен на лейтенанские курсы, да тут некстати получил травму, когда работал на заготовке леса для порта, когда сняли с корабля на берег в заготовительную бригаду! – и я показал глазами за спину, Василий, не веря на слово, тут же вверх поддернул мою одежку на спине – Боги святы!

Зашептались вокруг меня – на спине у меня алели совсем свежие шрамы…– Постой – ка паря, а не ты ли тот самый казак, что чуть не погиб в катастрофе, что подстроили хунхузы во вред строительству имперской железной дороги под Бикинской казачьей станицей? Тот самый?

– Ну, паря, ты в рубашке родился! В такой переделке побывал и мало того, что на ноги встал, голову сохранил, да еще вон каков, удалец!…

– Лады, браты, разбираться будем потом, а сейчас – из под огня людей и груз вывести надоть! Вась, смотри внимательно, от ворогов всякой гадости можно ожидать и гасите всех, кто из них высунет нос из кустов…

Тем временем, за мной внимательно наблюдал мужик в довольно – таки справной одежде, можно сказать он – из пассажиров первого класса, ей богу? потом он чему – то кивнул сам себе. И развернулся, чтобы спуститься назад на верхнюю палубу… и в этот самый момент из кустов гулко ударило – буххх! Над местом расположения засады стрелка вывалил густой клуб порохового дыма (дымный порох)…

– Вжиик! – взвизгнула пуля, сбивая шапку с того самого мужика, что наблюдал внимательно за мной…похоже, он и есть хозяин того самого секретного груза на пароходе?

Следом, в ответ защелкало выстрелов пять? Скорее надо уходить! И мой мозг защелкал, как автомат – Лево руля!

И сам стал крутить штурвал, на автомате проговаривая все команды – Полный вперед! – и рука автоматически передернула телеграф на соответствующую позицию…

Каким – то седьмым чувством я почуял, что камни остались правее, а здесь – корабль точно выйдет на стремнину реки, а следовательно, пойдет прямо по фарватеру реки! И потому, когда колеса парохода зло зашлепали, преодолевая сопротивление набегающей воды и инерции многотонной массы парохода, я облегченно выдохнул, только когда мы вышли из зоны достижения обстрела от татей…меня вело какое то странное чувство – я словно видел фарватер реки, весьма при этом обмелевшей реки, будто я тут ходил годы и не одну навигацию? Что за хрень со мной? Не знаю…но мы вышли из зоны обстрела татей и мерно зашлепали вниз по реке…

Через верст пятнадцать, уже под вечер, мы достигли очередной пристани – возле еще одной станицы – Нижне – Уссурийской, там часть народа сошла, кто – то сел заново, а ко мне подошел тот самый справный мужичок…

Приподняв краешек шляпы, он отрекомендовался – Статский советник Петров – Михайловицкий, честь имею! Совершаю вояж…– я не дал ему договорить – И вы являетесь хозяином секретного груза, что охраняет тот государев слуга, что командует взводом охраны…

– А вы милейший производите впечатление, что не просто матросом отхаживали по морям? Я ведь прав? Прав! У меня есть предложение…Какое? Отличное лично для вас и ваших друзей… – он многозначительно обвел меня и моих невольных корешей долгим взглядом – Довести мой корабль до Хабаровска! За то я вам положу довольствие на сто рублей в ассигнациях? Отдельно – и лично вам! А вашим друзьям – сто рублей на всех? Как вам такое предложение?

Я снял руки со штурвала, пока корабль стоял неподвижно, разгружаясь – загружаясь – А ничего, что я не кадровый судоводитель? Просто я всегда…

Он не дал мне договорить и сказал, положив руку на локоть – Вы, знаете ли… я достаточно много поездил по свету, поплавал по многим водоемам Мирового океана и прочих рек и озер по долгу службы…Так что, можно сказать, я наметанным глазом сразу вижу, есть ли талант у человека к судовождению? Кроме того, вы явный командир в душе, раз ваши знакомые сразу признали в вас командира…

– Что поделать, добрый господин, душа казака, она не пустая…её как не скрывай, все это видят! Не скрою, слова ваши приятны! Я готов принять ваше весьма смачное предложение, а вот, как его воспримут мои други?

– Прохор, мы с тобой! – немногословно сказал Василий и парни рассосались по всей палубе, держа настроже пистолеты, тем самым показывая возможным помощникам ворогов, что теперь ситуация на корабле под контролем и всяческое сопротивление и вредительство будет пресекаться без сентиментов!

Даже лейтенантик, видя, что хозяин корабля уже сам нанял сорви – голов на охрану корабля…махнул рукой – Да черт с ним! – и что – то крикнул приказным тоном и десяток солдатиков всосалась в нижние помещения под палубой, показывая, что они вернулись к основному делу – охране ценного груза, а не всего корабля…

– Отлично! – и он подал мне руку, тем самым как бы подтверждая заключение сделки и снова коснувшись краешка полей шляпы, отошел по своим делам…

Вскоре, мне один из матросиков, что стоял возле сходней, просигналил рукой – Всё закончили, капитан! Погрузка окончена!

– Отдать швартовы! Лево руля, малый вперед! – и крутанув штурвал, дал на семафоре команду – Малый вперед!

Пароход довольно – таки шустро (для него) отреагировал на мою команду, из трубы повалил более сильнее, насыщенный черно – белый дым, стелящийся по – над рекой, его колеса сильнее зашлепали по воде и он стал, оставляя за собой бурный пенный след, выгребать от пристани, немного погодя я скомандовал – Полный вперед! – и он, сипло гуднув, словно прощаясь с пристанью, интенсивно замолотил по воде, выходя на стремнину реки. Глубина здесь достаточная, так что…только вперед! Вверх по реке! Я хотя бы вспомню свои мореманские путешествия…

Задумавшись, на автомате я крутил туда – сюда штурвал, обходя те или иные узкие места на реке, а за мной все так же стоял и смотрел хозяин парохода… Изредка покачивая головой, видя, как я даже не смотря на показания приборов, вел корабль вперед…

Так прошли еще почти четверо суток, когда мы без дальнейших приключений, добрались на излучину устья Уссури, впадающей в Амур – батюшку. На утренней туманной заре, когда вперед смотрящий крикнул – Впереди большая вода!

Я снял свою казачью фуражку и перекрестившись на восход солнца, прошептал – Спаси господь и ты, Амур – батюшка! Прими со всем прилежанием! – и кивнул Василию, который аккуратно, сильно не расплескивая, вылили в реку большой кувшин хлебного вина… – на обычай! Обязаны все соблюдать! Тем более, на такой и великой реке, где уже и шторма под стать морским с волной в три – четыре метра высотой, плохим норовом, когда он не в настроении…Потому первоочередная задача – задобрить Духа реки, чтобы он помогал, а не стремился уничтожить тебя вместе с твоим кораблем! А наша калоша – в такой, даже средний шторм, не жилец…пойдет ко дну только так!

Так что хозяин корабля, удивленно выпучив глаза, глядя на меня, тоже сдернул свой картуз, и перекрестился на восток! Постоял, опять кинул на меня удивленный взгляд и ушел вниз, не иначе, к своему грузу? Пусть…чем меньше будет пялиться на меня, тем лучше! Привычка! Что поделать…на моем капитанском мостике, там…кроме вахты и необходимых офицеров никогда не было лишних – прочих выгонял нещадно! Даже один раз умудрился выгнать какого – то майора из штаба округа, проверяющего инкогнито и прибывшего втихую на мой эсминец… Заработал выговор по партийной линии…да и хрен с ним! Теперь все это – в туманной дали ТОЙ жизни и ничем не поможет здесь!? Здесь и сейчас – я эрзац – капитан и моя задача добраться до Хабаровска и уже там решить, что делать дальше…

ГЛАВА 3

Вскоре моим глазам предстала перспектива панорамы устья Уссури, которая бурно вливалась в спокойно несущие свои несокрушимые воды, Амур – батюшку…Пенные буруны вскипали там, где соприкасались темно- …даже – нет, а черно – синие , прямолинейные воды большой реки и желтовато – зеленые, от лессовых дождевых наносов с берегов, омывающих нынешний Сихотэ – Алиньский хребет, буйные и с завихрениями потоки Уссури! Грязновато – серые, пенные завалы вставали почти через каждые сто метров! И видя, что сейчас нас начнет нещадно трепать этот стык вод двух рек, я крикнул в капитанский рупор – Всем крепче стоять на местах! Крепить груз и пассажиров! Сейчас будет болтанка, и о…– договорить я не успел!

Борт корабля внезапно вздыбился и корабль резко кинуло вправо, прошло пять секунд – влево! И началась «Дискотека Авария»!…Короче, вышли мы из этого безобразия с довольно – таки минимальными потерями – груз на месте, заранее принайтованый, как надо, по моему настоянию, за чем внимательно следил мой помощник – Василий со товарищи…Среди пассажиров – всего три пострадавших, кои не посчитали надобным следовать указаниям доморощенного капитана?

И отгадайте стрех раз, кто именно? Правильно – именно тот гавнюшный человек, что в самом начале сцепился со мной на посадке! И его два прихлебателя из пассажиров третьего класса, кои быстро нашлись в помещениях под палубой, когда замаячила прямая возможность выпить хлебного вина на халяву…

– Слышь, Прохор, а ты прав был тогда, когда поднесли хлебного вина матушке Уссури! – раздался голос за моей спиной – оборачиваюсь – там стоит хозяин нашей низкосидящей калоши.

– А то, ваш благородь! На всех окиянах и морях так заведено, привносить подарки божествам – покровителям водных бассейнов! Изпокон веков, от наших пращуров и далеких Предков, что велят нам соблюдать обычаи…Не мы их устанавливали, следовательно, не нам их отменять! Ежели, как ты говоришь, вдоволь походил по морям – окиянам, то наверное тропик Рака пересекал? Вижу, пересекал! И обычай отмечать день Нептуна праздновал? Ага, вижу – праздновал! Так тоже и есть жертвоприношение, в чистом виде, богу морей – Нептунусу! Так что и я – все по заветам предков поступил… – пригладив усы, я проревел в рупор – Отбой тревоги, приготовить грузы к прибытию и отшвартовке! Пассажирам – переодеться и отстирать свои запачканные штанишки и облеванные вещи!

Хохот на капитанском мостике и по палубам стоял гомерический, матросы, солдаты и все, понимающие, о чем шла речь в моем коротком спиче, сгибались пополам!… Более того, с борта парохода, на самом деле, в Амур полетели скомканные, немногочисленные свертки одежды, те самые портки, испачканные на самом деле при преодолении устья Уссури…

– Ну ты паря, даешь! – давясь смехом хозяин парохода вытирал слезы рукавом сюртука – Я уж на самом деле насторожился, что будет какая – то опять новая тревога?! А ты – эвон как!? Ох, ха-ха! Держите меня семеро!…

Вот так, весело, мы дошли почти до самой пристани в Хабаровске, на тот момент времени – заштатном, уездном городишке у черта на куличках, этаком Мухосранске империи! Тогда в нем было не более десяти тысяч жителей, он только активно расстраивался, рос в ширь…Но еще не достиг своего пика губернского величия и могущества, что станет с ним в первой половине 20 – го века…До этого времени еще, ой как много времени, тем более, с таким, патриархальным, неспешным ритмом жизни, в котором живет вся империя! Только – только окончились Русско – турецкие войны, страна пребывала в некотором благоденствии, почивая на лаврах победителя…

Но сюда…на самый восточный край империи эти отголоски сытой и безоблачной жизни не долетали, просто не успевали, здесь стали происходить свои, региональные события, которые впоследствии выльются в Русско – японскую войну и последующую за ней Первую русскую революцию! И здесь, как и в центре России, прольется русская кровь в угоду Британскому капиталу…

Так что я стоял на краю, можно не соврать, эпохального времени в развитии моего государства – Российской империи! И пусть я никогда не был приверженцем имперского стиля в государственном устройстве России, но!…Я в отличи от всех людей планеты, знал, чем обернется для моей Родины эти двадцать лет! Какая кровь простых людей прольется и на фронтах и на баррикадах! Одно «Кровавое Воскресенье» чего стоит?

Заикнись я здесь кому – нибудь из власть придержащих об этом, и ты тихо и беззаботно исчезнешь навсегда из мира простых обывателей… В лучшем случае – попадешь в какую – нибудь крутую психушку, типа Кащенко, под особый надзор, а в худшем – тебя тихо, просто и незатейливо расстреляют где – нибудь в застенках Третьего отделения, в Петропавловской крепости имперского города Санкт – Петербург! Мне это надо? Никаким – с образом, даже рядом не стояло! И потому – все свои мысли ОТТУДА, из того времени – только в себе! И только в себе!…

Так что теперь, я стоял, внимательно смотря на весь путь к швартованному причалу, к пристани означенного города, скупо раздавая приказы матросам, которые беспрекословно повиновались мне…– Малый назад!

И спустя пять секунд – Машины – стоп!

Правый борт корабля мягко качнулся, стукаясь о дубовый причал, выполненный из совсем свежего мореного дерева. Смягчили удар – мешки с песком, которые болтались чуть выше воды, пришпиленные на самом краю причала…

– Мостки на борт! Сдать грузы и пассажиров! – и поворачиваясь к хозяину, я снял свою потертую фуражку, одел её на рукоять какого – то рычага и сказал – Ну вот, ваша милость, я со своей задачей справился, извольте рассчитать меня и моих друзей!

– Не извольте ждать, господа! – и тот шустро, чтобы особо не привлекать чужого, ненужного внимания процессом передачи денег, стал шуршать бумагой, отсчитывая нужное количество купюр. А сумма в сто рублей, пусть и ассигнациями – это довольно – таки увесистый пакет с бумагой, по тем временам…Поэтому мои сотоварищи обступили нас плотно, так что не видно ничего для посторонних, владелец корабля отсчитал нам двести рублей и добавил еще полтинник – А это, господа, за помощь в отбитии нападения татей! И будьте спокойны, я обязательно отрапортую генерал – губернатору о сем печальном инцинденте! Премного благодарен за поездку! Очень впечатлен! Очень..Да и секунду внимания, Прохор, я для вас оставлю свою визитку! Буде в чем нужда, обращайтесь, я почту за честь иметь с вами дело! А сейчас – прошу меня простить, надо корабль привести в свой док, осмотреть и ну и там всякое такое!? Слушайте, а на последок, не вспоможете ли мне, а Прохор со товарищи? А со своей стороны – помогу вам устроиться на какой вам надо срок в местную гостиницу? По рукам?

– А что, могем и вспомочь, а Прохор? – и Василий с мужиками согласно кивнули головами и разошлись по уже почти пустому кораблю, помогая выдворять последних пассажиров, переносить их багаж, но и тут не обошлось без проблемного пассажира – Я на тебя найду управу, голь перекатная! – прошипел тот самый гавнюк, зелено – желтого цвета лица – не отошел еще от морской болезни…

– Иди – ка ты дядя, а не то понову искупнешься ненароком со сходен? Хош? Нет, вот потому и вали нахрен отсель…моль бледная! – беззлобно выругался Василий и закрыл за ним сходни на цепку и повернувшись – махнул мне, мол – ВСЕ! Амба!

При этом и он и его товарищи остались снаружи, на пирсе, а я – стоял с хозяином на палубе…Я крикнул им – Не ждите меня, я корабль в док поставлю, уж потом и встренимся в портовой таверне, пока!

– По местам стоять! Концы поднять! Право руля, малый вперед! – и гуднув басом, пароход стал забирать правее и правее, удаляясь от причала…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.