Elian Julz
Синдром третьего человека

«Опасное это дело, Фродо, выходить за порог, – говаривал он. – Ты ступаешь на дорогу, и если чуть только не уследишь за своими ногами, то неизвестно, куда тебя занесёт».

Джон Рональд Руэл Толкин, «Властелин Колец».

Пролог

В радостном возбуждении Кристина засовывает свадебное платье в наполовину заполненный чемодан поверх вязаной игрушечной совы, туда же гостинцы – десять плиток шоколада в бумажных обертках лазурного цвета с изображением золотого солнца и беркута. Оставляет на кухонном столе прощальную открытку, маленькую коробочку в пёстрой красной упаковке, перевязанную золотой лентой, для своей соседки по квартире и ключ от входной двери для хозяйки. Четыре лестничных пролета, скользкое крыльцо, и вот Кристина в салоне такси едет по диким предновогодним пробкам в аэропорт.

Она никогда не читает новости. И сегодня поплатится за это. Вот буквально через полтора часа. А пока смотрит из окна на зажжённую золотыми огоньками ёлку возле самого дорогого торгового центра, огромную неоновую надпись «Let it gift» на стеклянном фасаде, на подсветку комплекса лыжных трамплинов, машет им рукой и в блаженном неведении беззвучно одними губами подпевает песне Фрэнка Синатры «I’ll be home for Christmas», звучащей по радио. Она не подозревает, что из припева сбудется только строчка «only in my dreams¹», радуется, что этот проклятый, адский год наконец-то хлопнет дверью. Всего через три дня.

Город её не отпустил.

***

Олег каждое утро видит девушку в вагоне алматинского метро. По будням, в одно и то же время. Ровно в 8:08 она входит на станции «Сайран», прислоняется к стене и открывает книгу. Он может назвать всё, что она прочла из библиотечного фонда за пять месяцев и три недели поездок в общественном транспорте, помнит все цвета её многочисленных объемных шарфов, пересчитал значки на её рюкзаке – их одиннадцать. И это для Олега выглядело несовершенно: два ряда по четыре значка, а в нижнем – всего три. Будто один значок без пары, третий лишний. Он в форме рыбки, той самой из двух пересекающихся дуг. Попутчица носит её просто так или потому, что такая же, как он сам? Олег так и не осмелился спросить.

Грустно прозвучало «Құрметті жолаушылар, есіктер жабылады. Келесі бекет – «Алатау»²», двери закрылись. Этим утром поезд уехал без неё. Олег даже привстал, чтобы поискать девушку глазами на платформе.

Вам кое-что следует знать об этом парне. Олег не разговаривал до пяти лет. Ни словечка. Он любил смотреть. Вставал на табурет у окна и наблюдал. Как строится новый дом, самый высокий в их микрорайоне, как горит здание КСК во дворе и приехали две пожарных машины тушить его. Бабушка давно догадалась, что говорить внук умеет, но не хочет. В один из её приездов они вместе смотрели в окно на волшебное явление – вокруг луны светились два огромных радужных ореола. Лунное галло.

Бабушка всё приговаривала: «Вот это чудо! Невиданное чудо!»

Позже уселась в кресло, взяла Олега на колени, энергично и выразительно шевелила губами: «Скажи “б-б-а-б-б-а”». Внук смотрел на её лицо, но только плотнее сжимал рот.

И тут любимая бабушка пошла на шантаж: «Ну, раз ты со мной не хочешь разговаривать, мне нечего больше здесь делать. Пока, Олежек».

Малыш схватился сзади за её юбку и ходил из комнаты в комнату, пытаясь удержать. Молча. И только когда трижды провернулся ключ в замке входной двери, он обиженно буркнул: «Чудо». Чисто, уверенно, никакого лепета, вроде «тюда». Первым словом Олега было «чудо». Бабушка тут же скинула ботинки, рассмеялась, обняла его и сказала: «Это ты моё чудо. Чудо в перьях». Олег ещё долго разглядывал себя тем вечером в оконном отражении в поисках перьев.

***

Олесина мама брала отпуск в конце декабря и приезжала все прошлые годы из Тараза в Алматы, чтобы с дочерью встретить праздник и провести вместе студенческие каникулы. По ночам они раскладывали диван в Олесиной комнате, смотрели новогодние фильмы, а потом засыпали в обнимку, как когда-то в её детстве. Но в этот раз из-за сильного снегопада и без того опасный Кордайский перевал закрыли, автобусное сообщение приостановили.

Олеся расстроилась вдвойне, ведь и Руслан черт-те когда теперь приедет к ней, скорее всего, не раньше окончания праздников. Если только не чудо. Работает жених Олеси в финансовом департаменте крупной корпорации в Астане и вот сейчас беспомощно смотрит на авиабилеты в своих руках, купленные ещё в ноябре, а улететь не может. Кто оказался умнее и шустрее, успел ухватить последние билеты на поезд. Немалая часть астанчан – бывшие алматинцы, потому мчатся к родителям, друзьям, да и просто в любимый город на Новый год, Наурыз или во время летнего отпуска. Вечером сел в вагон, а утром уже на алматинском вокзале.

Соседка Олеси освободила вторую комнату, а нового арендатора хозяйка пока не нашла, так что девушка осталась одна в квартире-двушке.

Ким Эдик, её одногруппник, ещё в начале недели в чате предлагал ребятам отпраздновать Новый год в горах, но не в загородном коттедже или санатории (такие космические расходы студентам не по карману), а в какой-то каменной хижине на высоте больше трех тысяч метров – домике дяди Юры. Парень мастерски быстро менял слоги между словами, когда разговаривал, такой его собственный шуточный трюк, поэтому прозвал это место юриком дяди Домы.

Сейчас сумасбродная идея Эдика не казалась Олесе такой уж плохой, потому что 31 декабря уже послезавтра, а делать ей совершенно нечего. Не голубой же огонёк по телевизору смотреть в её возрасте. Погуглила, на какую высоту поднимается гондольная дорога. Оказалось, что как раз чуть выше трех тысяч метров. Наверное, они пройдут совсем немного от конечной станции, Талгарского перевала. Вряд ли бы он так запросто всех звал, если бы маршрут не подходил для новичков. Непромокаемый костюм у неё есть (они с Русланом в прошлые зимы уже катались на трассах горнолыжного комплекса «Shymbulak»), ботинки крепкие. Почему бы не пуститься в небольшое приключение?

Олеся открыла групповой чат, никто так и не откликнулся на предложение, поэтому чтобы не начались глупые подколы, написала Эдику в личку:

«Найдётся одно местечко в новогодней хижине для меня?»

Вам следует знать кое-что о хижине – она даже не отмечена на гугл-картах, а Эдик ни разу там не бывал. Олеся, конечно, об этом не догадывается.

Глава 1

Кристина

Кристина почувствовала неладное ещё до шлагбаума на подъездной дороге к аэропорту. Водитель такси высадил её на перекрестке, не доезжая до него, пришлось дальше добираться пешком. Машины на забитой парковке и прилегающей территории не двигались, а возле раздвижных дверей здания выстроились коридором вооруженные полицейские. Не заминировали же его? Сотрудники аэропорта проверяли документы пассажиров ещё на улице, люди гудели, что-то выкрикивали, словно на митинге. Кто на русском, кто на казахском. После предъявления электронного билета местного перевозчика-лоукостера Кристину не пустили внутрь.

Кажется, такому безжалостному тону обучают всех госслужащих стран СНГ, будто за каждое доброе или дополнительное слово их заставляют бесплатно работать штрафной час.

– Рейсы отменили. Все претензии к перевозчику. Следующий, – говорит мужчина в синей униформе и жестом руки в воздухе, словно отгоняет надоедливое насекомое, дает понять Кристине, чтобы убиралась восвояси.

– А почему нельзя подождать внутри? Холод ведь собачий. Надолго задержали? – вклинивается в разговор Кристина из-за спины следующего объекта проверки.

– Их совсем отменили. Новости что ли не читаете? Обанкротилась авиакомпания, – раздражается сотрудник аэропорта, он замерз, охрип и сбился со счету, сколько раз за последние дни повторил одну и ту же фразу.

Он ещё даже не купил на Зелёном базаре отборное мясо на бешбармак и подарки маме и жене. «И надо же было содрать с людей деньги и слиться перед самым Новым годом. Толпа ещё чуть-чуть и озвереет, затопчет меня, а не этих горе-бизнесменов». Потому Алмас не дает им ни крохи надежды, пусть сдаются, пусть уходят домой.

Домой. Только родной дом Кристины в другой стране, на расстоянии почти двух тысяч километров, целого рабочего дня в полете до него. И даже прямого рейса нет.

А то, что было здесь, домом так и не стало. Арендованная комнатка в спальном микрорайоне Алматы – большее она не потянула. И с той так уверенно попрощалась всего два часа назад. Кристина работала полгода, чтобы умотать отсюда. С маминым свадебным платьем в чемодане. Только вчера уволилась. Денег в её кошельке с грабительскими алматинскими ценами хватит дней на девять проживания в каком-нибудь премерзком хостеле или в посуточно сдаваемой квартире. Хорошие номера здесь стоят не меньше, чем в Европе.

В толпе Кристине сказали, что денежки за авиабилет она увидит нескоро, если вообще вернут. Сколько они их продали? Сколько ещё она не сможет улететь? А вдруг месяц? Два? Разве справятся быстро другие авиаперевозчики с такой нагрузкой? На эти вопросы нет моментального точного ответа у обычного пассажира.

Тратить последние деньги на жилье и искать временную работу? Или ждать, что случится чудо, кто-то сдаст свой билет и именно Кристина станет той счастливицей, которая купит его? Попробовать поездом? Конечно! Ей должно хватить на билет. Она не желает оставаться в этом городе ни днём больше, а уж тем более, проситься обратно в «змеиный» контакт-центр. Поездка в Алмату с самого начала была ошибкой. Так она думала на протяжении ста семидесяти восьми ночей, вычеркивая каждый день отработки в календаре.

В первую же неделю после приема на должность оператора контакт-центра начальник отправил Кристину на двухдневный учебный курс по «холодным звонкам». Как оказалось, по договору за эти ничтожных два дня она должна была взамен не меньше шести месяцев своей жизни либо возместить стоимость обучения при досрочном увольнении. Кристина и так еле-еле сводила концы с концами. Родители-пенсионеры и рады были бы помочь, но денежные переводы между двумя соседними странами теперь стали невозможны. И все эти месяцы одна пава, которая сидела в конце рабочего дня в бигуди, во всеуслышание попрекала её за то, что Кристина переводила на коллег свои звонки, каждый раз, когда клиент обращался по-казахски, дескать, они бесплатно работают за неё. Действительно, оператор контакт-центра должен владеть тремя языками: казахским, русским и английским. Но в месяц увольнялось сотрудников больше, чем успевали найти и обучить людей на замену, потому и привязывали их хитрым договором, и закрывали глаза на частичное несоответствие должностной инструкции. Кристина была исполнительной, неконфликтной, свободно говорила на английском языке, а на крики в курятнике шеф предпочитал закрывать глаза и уши.

С поездом Кристину тоже ожидало разочарование – из-за экстремально низких температур на севере Казахстана временно приостановили железнодорожное сообщение. Поезд из Алматы следует как раз через Петропавловск, в котором сейчас 35 градусов ниже нуля. Кристина набрала номер телефона своей прежней соседки по квартире и, как её это ни смущало, попросилась переночевать.

Новогодние сани набирали скорость и мчались с горы, сбивая с ног людей, которых хотели забрать с собой, а те, в свою очередь, оказывались рядом на сиденье совсем не с теми попутчиками, кого ожидали.

Олеся

Так рядом с Олесей оказалась Кристина, а не жених и мама. Совсем рядом, на одном диване. Ох, как близки и понятны были проблемы её соседки, ведь она и Руслан пострадали в точности от тех же обстоятельств.

Если бы авиакомпания не разорилась, Олеся бы уже завтра обнимала своего любимого мужчину в аэропорту. Но в руках Руслана, как и Кристины, остались лишь бесполезные бумажки. Поэтому Олеся без колебаний согласилась разделить свой диван с Кристиной. Тем более, что настолько суровые морозы редко когда задерживаются дольше, чем на две недели в Казахстане. Это временное неудобство. Хозяйка уже забрала ключ от Кристининой прежней комнаты, объявится теперь, если только найдётся новый жилец. По крайней мере на время праздников можно не беспокоиться об этом.

Руслан, чтобы загладить вину перед девушкой, заказал в тот же вечер через интернет-магазин новогодний букет из веток голубой ели, мандаринов, палочек корицы, с натуральными шишками. В тепле комнаты все ароматы раскрылись и будили знакомые с детства ассоциации.

Олеся не настолько альтруист, чтобы все каникулы слушать причитания соседки и бесконечно обновлять страницу с онлайн-расписанием поездов. Провести Новый год ей всё же хотелось весело, потому план под кодовым названием «Юрик дяди Домы» не торопилась отменять. Но она и не настолько бездушная, чтобы бросить Кристину одну на праздники.

«Ты была в наших горах?» – говорит Олеся, а сама открывает шкаф и уже прикидывает, что одолжит соседке из своей одежды для ночевки в горах.

Кристина кивает, хотя в её представлении побывать в горах – это съездить на высокогорный каток «Медеу», до или после катания на коньках подняться по восьмистам сорока одной ступени лестницы здоровья на плотину. Самое популярное и многолюдное место, куда дойдет даже пятилетка. Босиком. Кого там только не встретишь летом: и девиц на шпильках, и мамочек в длинных сарафанах с грудными младенцами на руках, мужчин, шлёпающих в сланцах, и престарелых аташек³ с тросточкой. С этой высоты с одной стороны можно увидеть город, с другой – проплывающие по воздуху кабинки гондольной дороги в сторону горнолыжного курорта «Shymbulak» и дальше до Талгарского перевала.

Это ещё не дикие, восхищающие, пугающие и непрощающие ошибок горы, а лишь их подножия.

Когда девчонки варили на кухне глинтвейн, в дверь снова постучал курьер и занёс тяжелую плетеную корзину из дорогого магазина импортных продуктовых товаров. Олеся с Русланом по традиции ходили туда только раз в год, 30 декабря, но зато он позволял ей выбирать всё, что душа пожелает. В корзине девчонки обнаружили брусочки немецкого марципана в шоколаде, коробочку бельгийских трюфелей, круглую жестяную банку, иллюстрированную винтажной рождественской картинкой, с ассорти рассыпчатого печенья, мармелад в виде розово-белых сердечек, шоколадные монетки в золотых обертках, фундук, орехи пекан и разноцветные драже в целлофановых кулёчках, пять елочных шариков, в каждом из которых лежала горсть конфет, английский чай и французские джемы с красно-белыми клетчатыми крышечками.

«Как же ей с ним повезло. А ведь он, как и Азамат, казах», – не без зависти подумала Кристина.

Кристине тоже повезло. Повезло всё узнать и увидеть до свадьбы, а не после. В чемодане так и лежит мамино свадебное платье, которое приехало в Алматы вместе с тогда ещё счастливой, мечтательной Кристиной и её женихом Азаматом, но так и не пригодилось.

Глава 2

Олег

Ранним утром больше всего улыбающихся людей вы встретите у фонтана «Солнышко». С неподъемными рюкзаками за спиной, со сноубордами или коньками, пожилые, молодые, с выпавшим молочным зубом, с пёсиком в теплом комбинезоне, они с трудом втиснутся в автобус №12, а потом снова будут улыбаться. Название этого места знакомо только алматинским старожилам и горноменам, ибо никакого фонтана там уже нет. Только здание нового университета, автобусная остановка, а напротив – легендарная гостиница «Казахстан» с короной на «голове», ранее самое высокое здание в городе.

Вместо прежнего советского фонтана на площадке перед учебным корпусом летом из-под земли бьют струи мелкодисперсного пара, и в этом тумане носятся мокрые дети. Потом распылители выключаются, дети сохнут на универовских ступенях, а через двадцать минут всё повторяется.

Но Эдик назначил встречу Олесе в другом месте. Уже тогда стоило насторожиться, но для приезжей из Тараза девушки в горы вёл только один путь – широкое асфальтированное полотно для экомаршруток от катка «Медеу», а над ним канатная дорога. Другого Олеся не знала и подумала, что, наверное, у кого-то из компании свой автомобиль, и потому все встречаются ближе к его дому. И автомобиль действительно был, но это единственное, в чем она не ошиблась. О новом для себя слове «траверс» Олесенька узнает уже только на склоне.

31 декабря пять «пазлов» задуманной новогодней картинки двигались по темным улицам в сторону парка Первого Президента, двигались быстро, потому что руководитель похода ждал их здесь к 6:00, пока дороги пустые.

Позавчера в групповой беседе «Выхи» он распределил общественное снаряжение и провиант по весу между участниками похода.

Беседа существовала уже лет восемь или девять и собрала за это время тридцать двух участников. Кто-то сходил в ребятами в горы лишь раз и отмалчивался в чате, другие больше балагурили и флудили, но изредка присоединялись к так называемым матрасно-кулинарным вылазкам – недалеко, но с ленивыми посиделками и вкусным ужином, приготовленным на костре, третьи предпочитали недельные велотуры, а четвертые зазывали в свою студенческую секцию, в чате именуемую «сектой альпинизма». Некоторые участники ни разу не виделись друг с другом в жизни, другие были закадычными друзьями. В новогодний поход собирались лишь самые влюбленные в горы смельчаки. Остальные ласково именовали их «отмороженками», ведь «отморозок» – мужского рода, а среди них были и девушки.

Гульжан в этот раз поручили нести маленькую пластиковую бутылочку растительного масла (будут жарить семгу на ужин), один газовый баллон для газовой горелки; у Вити в рюкзаке палатка на случай непредвиденных обстоятельств и всё для праздничного завтрака – гурьевской каши с клубничным джемом, поджаренными на сухой сковороде орешками, крошкой из печенья; Эдику доверили растворимый кофе, чай, рис и сковороду; Николай вызвался доставить ингредиенты для глинтвейна, хлеб и оливье (какой же Новый год без него), а с Жени машина и всё, что он сам будет есть в двухдневном походе. А что уж собрал руководитель похода, вам лучше и не знать, но первенство по весу рюкзаков досталось бы ему.

По личному снаряжению, воде и перекусу инструктировать ребят не требовалось, не впервые идут в зимний поход с ночевкой. Синоптики обещают ясную погоду. Да и вообще, большая удача, если в Алматы в канун Нового года идет снег.

Вам следует знать кое-что об этой компании. Олег чаще всего ходил в походы в одной группе с Эдиком. Дважды с Гульжан, оба раза на мартовские праздники в районе Чарынского каньона. На Наурыз, Новый год у тюркских народов, казахстанцы отдыхают чаще всего целях пять дней, вот где раздолье для путешествий, а потому по традиции собирается лагерь из десяти, а то и пятнадцати палаток у реки Чарын. Женю Олег видел только на фотографиях с недельного велопохода на Богуты, чьи пейзажи в терракотовой палитре напоминают планету Марс. Николая прозвали Барсом, потому что он задался целью получить одноименной титул «Снежный барс» и почетный жетон альпиниста. Для этого нужно покорить пять пиков-семитысячников бывшего СНГ, ему осталось ещё два. Каждые выходные мужчина ходил в горы и топил по ним со скоростью лося – так о нём отзывались. Сложно определить, была ли его сухая, смуглая и изрезанная глубокими морщинами кожа признаком зрелого возраста или жертвой ультрафиолета и горного ветра. Николай в домике дяди Юры бывал один раз, но с Олегом не пересекался. А о Вите слагали легенды, как однажды в свой первый поход он тащил арбуз в рюкзаке. Безропотно. Друзья позвали его на пикник, но не сказали, что он будет на высоте две с половиной тысячи метров у Большого Алматинского озера. Кто-то говорит, что арбуз весил килограмм шесть, а кто-то утверждает, что все десять. С тех пор к нему привязалось прозвище Витя-шерп.

Вот и вся компания. Так думал Олег.

И тут в свете парковых фонарей он увидел двух девчонок, подходивших к месту сбора. Они осматривались по сторонам, крутились. В один из таких оборотов Олег заметил за их плечами рюкзаки-косметички – так он называл любые рюкзаки, объемом меньше сорока литров. С таким он даже на один день в горы бы не пошёл. Мягкая задняя спинка, нет ремней для фиксации на поясе, ткань промокает. Да и что туда влезет? Термос с чаем на один глоток и туалетная бумага?

И куда они в такую рань накануне Нового года? Уж не в горы ли? Если по одной из них можно было что-то такое предположить, глядя на горнолыжный костюм макового цвета и шапку с огромным бубоном, то другая выглядела, как посетительница благотворительного магазина. Или гибрид из детской книжки-конструктора, где лицо Алёнушки, а низ Иванушки. На голове павлопасадский черно-красный платок с узором из распустившихся роз, великоватая ей куртка, словно с плеч бодибилдера, а ноги… в чем это они? Синий комбинезон от строительной униформы? Наверное, только ботинки ей по размеру. Он знает такие, непрактичного песочного цвета, жутко неудобные, с грубой пяткой, натирающей мозоли, и тяжелым носом со стальной вставкой. И несмотря на глубокий протектор на подошве, скользят, словно их натерли воском.

К остановке подъехал автобус №28, следующий в ущелье Алма-Арасан. Девчонки не вошли в него, и Олег выдохнул с облегчением: «Слава Богу, они не в горы».

Но тут из такси вышел Эдик, обнял одну из них, другую слушал и кивал головой, улыбаясь, как осел из «Шрека». Затем увидел Олега, помахал рукой и направился к нему в женской компании. Тот сначала смутился.

«О. Мой. Бог, – пробормотал Олег и с шумом выпустил клубы пара изо рта, даже не скрывая под маской смесь ужаса и сарказма. Ужаса, конечно, в разы больше. – На ней ведь даже не непромокаемые штаны. Зато обе при полном макияже». Приветственную улыбку он не стал из себя выдавливать. Стянул правую перчатку, протянул руку сначала Эдику, а потом так же по-мужски рукопожатием поздоровался с девушками: «Олег».

«Ну ничего, отправлю их с попутчиками вниз в полдень, после привала. Прогуляются по свежему воздуху, пообедают и марш домой. Сами рады будут спуститься, – решил он не портить праздничное настроение себе и другим. – Лишь бы не пришлось всю дорогу играть Морозко для этих Настенек: “Холодно ли тебе, девица, холодно ли тебе, красавица?”» Глаза Кристины были как раз поразительно похожи на грустные прозрачно-голубые очи падчерицы из сказки. Через несколько часов длинные ресницы покроются инеем и сходство станет ещё очевиднее. Может, потому Олег и не развернул девчонок обратно сразу же после знакомства?

Но его беспокоил вопрос, как они все поместятся в автомобиль Жени.

Внедорожник Евгения подъехал на парковку в 6:11, в это же время переходил дорогу Николай, который жил ближе всех к месту сбора. Горномены, увы, не отличаются пунктуальностью. Подождали ещё четверть часа. Гульжан не брала трубку, но по сториз ребята поняли, что вчера она зажигала на корпоративе. Витя-шерп написал сообщение Олегу: «Прости, друг. Играл в плойку до 4».

«Минус один газовый баллон, бутылка масла и палатка, – Олег работал внутренним аудитором в крупном акционерном обществе, что сказывалось и на повседневной жизни: анализ активов и пассивов, от «плохих», проблемных активов он старался избавиться, – плюс два человека-балласта с «косметичками» за плечами и никакой гурьевской каши на завтрак 1 января. Зато все влезут в машину».

Глава 3

Кристина

Когда Олег представился девушкам, настала их очередь. Перестанет ли однажды знакомство с людьми причинять Кристине боль? Пока о себе говорила Олеся, у Кристины было две минуты на размышления, какое имя назвать. Христина, Кристина? Или Калима?

Плохо расслышав застенчивый голос девушки, многие после знакомства звали её Кристиной, а она и не спорила. Позже решила, что так даже удобнее и можно сокращать на мотив западных фильмов – Крис. Но не думала, что её настоящее имя послужит яблоком раздора. Даже больше, что кто-то посчитает его харамом⁴. Девушка вспомнила, как за закрытыми дверями она слышала непонятный ей язык, а собеседники то и дело упоминали её имя. Громкость голосов спорящих всё нарастала и нарастала, пока не захлопнулась дверь и в комнату не вошёл Азамат. Он нервно запустил пятерню в волосы и опустился на корточки перед Кристиной, которая сидела на кровати.

Они познакомились в её родном городе, когда Азамат учился на последнем курсе университета. В то зимнее утро оба ждали автобус на остановке. Оба не дождались. Тот, переполненный, промчался мимо. В Алматы, откуда родом Азамат, такси можно поймать одним взмахом руки, и обойдется в два, а то и в три раза дешевле, чем вызывать через приложение. Здесь же в городе О* так непринято. Азамат рисковал опоздать на зачёт, Кристина не успевала открыть кофейню, в которой работала бариста. В восемь часов утра основной поток клиентов останется без привычного утреннего напитка, а значит, выручка за день будет меньше. Азамат подошёл к девушке и предложил вызвать такси вдвоём, чтобы дешевле обошлось, если, конечно, им по пути. И им действительно было по пути. Кофейня «Шилохвость» называлась так в честь обитающих в местных водоемах уток и по задумке удачно каламбурила – сулила «шило в хвосте» после стаканчика кофе. Находилось сие заведение через дорогу от корпуса университета, в котором учился Азамат.

И всё же они оба опоздали. Азамат с места аварии уехал на машине скорой помощи, рентген показал трещину на ребре от удара о приборную панель такси. А Кристина, хотя и опоздала, но на ней не было ни царапины. Когда оба садились в такси, Азамат в шутку сказал, что уступает ей самое безопасное место – за спиной водителя, а сам занял переднее сиденье. Вечером Кристина позвонила и поинтересовалась его самочувствием. Через два дня он пришёл в «Шилохвость», была смена напарника Кристины, а у девушки выходной. Но зато Азамат прочитал объявление об английском разговорном клубе для новичков, который здесь проводили по понедельникам и пятницам. Так он стал постоянным членом клуба, каждый раз брал чай с молоком, а не кофе, и курник, говорил по-английски с сильным казахским акцентом, запинался, строил катастрофические словесные конструкции, чем смешил не только преподавателя, но и Кристину за стойкой.

Не пропускал ни одного занятия, приходил на полчаса раньше, чтобы построить глазки бариста. А глаза у него были необычными – раскосыми и зелеными, несмотря на тюркские корни. Он рассказывал Кристине, что когда-то до татаро-монгольских нашествий многие казахи были с зелёными, голубыми глазами и светлыми, даже рыжеватыми волосами. Девушек с такой внешностью называют в Казахстане сары қыз – жёлтая девочка. Кристина же в детстве стояла перед зеркалом в ванной и оттягивала внешние уголки век вверх, так она казалась себе неотразимой и жалела, что не родилась с такими глазами. Такими, какие видела сейчас у Азамата. Теперь ей казалось, что их встреча – это судьба.

В один из вечеров Кристина застукала его на остановке с иностранным студентом, Азамат говорил с ним на беглом английском, без акцента, пользуясь словарным запасом, пожалуй, достаточным даже для сдачи IELTS. Когда он наконец заметил Кристину и понял, что его раскусили, от души рассмеялся, да так обаятельно, звонко. Он приходил в английский клуб только из-за неё.

А летом перед отъездом на Родину сделал предложение Крис и увёз в Алматы.

Уже в аэропорту при встрече с отцом Азамата она поняла, что родители не ждали их вдвоем, а, может, и вовсе не слышали от сына о будущей келин⁵.

Пока они ехали до дома родителей в поселке близ Алматы, отец и сын что-то обсуждали на казахском языке, Кристина запомнила только одно слово, которое звучало чаще остальных – узату. Как ей позже объяснил жених, кыз узату – традиционный казахский обряд, следующий за сватовством, как бы проводы невесты в дом родственников жениха. И часто такое праздничное мероприятие не уступает по размаху самой свадебной церемонии: арендуют банкетный зал, зовут друзей, родственников, коллег, фотографа, тамаду, покупают отдельное платье, поют специальные обрядовые песни, расстилают перед будущими молодоженами белую дорожку «Ак жол», желая светлого совместного пути. Т.е. получается целых две свадьбы. После этого девушку забирают в дом жениха и надевают платок на голову, хотя основной свадебный той, застолье, только через несколько дней, а то и недель.

Отец Азамата недоумевал, как они введут девушку сына в свой дом, если узату не было? Что скажут соседи, родственники, если узнают. Стыд, а по-казахски – ұят.

Наспех узату не проводят, да и родственники невесты далеко. Кристину дома накормили горячей сорпой с мясом и кеспе – крепким бульоном из баранины с домашней тончайшей лапшой, бауырсаками – обжаренными в масле ромбами из дрожжевого теста, подали чай с молоком в пиалах и восточными десертами – иримшиком, жентом и наватом. Все хорошо говорили по-русски, и, если и были обескуражены новостью сына, при девушке этого не показывали. Но попросили проявить уважение к традициям и до поры до времени сделать вид, что она только снимает комнату в их доме, не показываться на улице вместе с Азаматом и не выходить из своей комнаты, если в доме гости.

Кристина поинтересовалась у парня, почему им просто не снять в аренду квартиру в самом городе Алматы и не доставлять неудобства его родителям. Но и здесь правили всемогущие вековые традиции – он младший сын в семье и должен до самой смерти родителей жить с ними под одной крышей.

Спать в одной комнате жениху и невесте не позволялось до свадьбы, да они и до этого не были в одной постели. Утром следующего дня Азамат разбудил девушку, когда не было ещё и пяти часов, хотя летом в Алматы в это время уже светает.

«Отец выезжает из дому не позже шести, чтобы успеть к восьми на работу. Тебе надо наливать им чай каждое утро. Вот надень это. Мама попросила», – и он протянул Кристине халат бирюзового цвета, с выбитым шелковыми нитками национальным орнаментом и такого же цвета платок.

«Прости, совёнок, такая традиция, – он поцеловал Кристину в лоб. – Чтобы тебе было не обидно, знай, что мама через это тоже проходила».

Легче было перечислить то, что Кристина делала правильно, чем неправильно. Перед началом чаепития невестка должна поклониться старшим родственникам. Чай в пиалы нельзя наливать до краёв – это неуважение. На один, два глотка, а потом тебе снова протянут пиалу, и снова наливай. Иначе считается, что невестке надоело ухаживать за родными или гостями, и она намекает, чтобы те поскорее встали из-за стола. Выходя с посудой из комнаты, спиной к гостям и родителям не поворачивайся. И радуйся, что сидишь за столом, ведь в некоторых регионах келин должна наливать чай стоя. Смотреть в глаза старшим – выражать непочтительность к ним.

Мама Азамата комментировала каждый шаг не строго, но безапелляционно, ведь Кристине предстояло испытание – церемония келін шәй для всех родственников мужа, которые соберутся на следующий день после свадьбы. Нельзя опозорить мужа и свекровь, раз уж она не казашка, и родная мать не могла её этому научить.

И почему же Азамат ни словом не обмолвился о традициях, когда предлагал ей руку и сердце?

Кристина на второй же день начала искать работу. Иначе чокнулась бы, сидя в одной комнате, будто прокаженная родственница. Потому и согласилась на первое же поступившее предложение с сайта по трудоустройству. На первом же собеседовании с начальником контакт-центра компании сотового оператора ей дали добро. Сбор и оформление документов заняли всего неделю. И вот она, выполнив обязанности чайханщицы, выходила из дома за два часа до начала рабочего дня, ехала до офиса с пересадкой – сначала на автобусе, потом на метро. Столько же, а то и дольше добиралась вечером до посёлка.

О дате свадьбы даже не говорили, пока в один из вечеров не разразился скандал вокруг её имени.

Азамат вздыхает, берёт Кристину за руки и нежно водит большими пальцами по её ладоням:

– Мама настаивает, чтобы до свадьбы мы поменяли тебе имя. Как тебе Калима?

– Мы поменяли? Это моё имя. Чем оно плохо? – Кристина выдёргивает свои кисти из рук Азамата.

– Оно ведь означает «посвященная Христу». Ты же Х-х-христина, – Азамат узнал об этом только, когда покупал билеты до Алматы. Звучало так, будто знай он с самого начала, не стал бы даже встречаться с ней. – Мула не даст благословения. По шариату браки мусульман с христианками разрешены, но из соображений, что дети будут исповедовать ислам, и есть надежда, что и их мать станет мусульманкой. – Азамат опустился с колен и сел на пятки. – Обычно менять имя необязательно, но не такое как твоё. Мама спросила у знающих людей. Это харам, под запретом.

– Будто твоё имя хорошее. Граж-да-нин, – Кристина чувствовала себя чужой, отверженной, а теперь ещё и якобы нечистой для этих людей, и резала в ответ, как стекло от только что разбитой бутылки того, кто её разбил. – Кто называет своего сына гражданином? – А именно так и переводилось с казахского имя её жениха.

– Скажу только раз и не стану повторять. Не смей. Ни-ког-да. Благодаря моим родителям я познакомился с тобой, это они отправили меня в хороший университет, они трудились, чтобы платить за него, – пусть и негромко, но сурово цедил Азамат сквозь зубы, щипая пальцами ворс от ковра на полу. – На меня не злись, я вообще не верю в Бога. Защищал тебя, как мог, искал в интернете: одни говорят харам, другие отрицают.

– Я должна угодить твоим родителям, чтобы оскорбить своих, которые так меня назвали? А если бы мой отец приказал стать тебе Иваном? Ты бы согласился? Ну и пусть мула не благословит, ЗАГСу плевать, как меня зовут. И вообще, может, я в церкви венчаться хочу, а? Давай вернёмся? Будем жить в моем городе? Ну пожа-а-алуйста, – Кристина сползла на ковер, обхватила лицо парня ладонями, чтобы смотреть ему в глаза и умолять. – Я так много оставила. Лучшую работу на свете. Знаешь, как я любила то место? Своих пожилых родителей, подруг. А чем пожертвовал ты?

– Это только бумажка. Только для отвода глаз. Ну хочешь, я тебя и дальше буду Крис называть? Пожалуйста, – он снял платок с её головы, погладил по волосам и начал расплетать русую косу, хотя в родительском доме невестке не положено ходить с распущенными волосами. – Не хочу ссориться из-за этого. Конечно, не во всех казахских семьях так. Но мои южане, ещё и в сельской местности долго жили. Там традиции строго чтят. Знаешь, что они тоже чуть не отменили свадьбу из-за таких глупостей. – Он потянулся за расческой и принялся проводить ею по Кристининым волосам. – Во время құда түсу, обряда сватовства, родители моего отца оскорбились, что им вместо бешбармака с горой отборного мяса и казы, подали уйгурский лагман. Мама-то моя уйгурка, её тоже без восторга приняли в казахскую семью.

– Есть разница между жертвой ради любви и раболепством перед людьми, – сказала Кристина и забрала расческу.

В конце их первого месяца в Алматы Азамат сообщил, что дядя нашёл для него работу по специальности – вахтовым методом на нефтегазовом месторождении Тенгиз. Кристина сначала обрадовалась, даже подумала, что победила, ведь тогда они переедут, и достаточно далеко, авиабилеты в тот регион дорогие. Но Азамат собрался лететь без неё. Ей туда нельзя, работников селят в общежитии, строгий режим. Всего-то месяц подождать, как он обещал. Месяц на вахте, месяц дома. Проезд, питание и проживание за счет работодателя, а какая там зарплата. Заявление в ЗАГС они так и не подали.

После отъезда Азамата ей и улыбались по-прежнему, и денег не требовали, и показали городские достопримечательности, и научили раскатывать тончайшие жайма-сочни из теста для бешбармака, и даже дважды готовили борщ со сметаной.

Но когда вахта жениха подходила к концу, он написал Кристине сообщение в мессенджере. Трус. Духу не хватило сказать всё в лицо. К этому всё и шло, он реже звонил, оправдываясь, что чертовски устаёт, чувствует себя то навьюченным верблюдом, то козлом отпущения, то мальчиком для битья.

Такими были его последние строки:

«Крис, прости. Представлял себе всё иначе. Понял, что не потяну семью по деньгам. Здесь очень тяжело. Это какая-то чужая, не моя жизнь, всё зашло в тупик. Жаль, что тебе не удалось устроиться так же удачно, как на Родине. Алматы – неоправданно дорогой город, тебе лучше вернуться домой».

Означало это то, что к его приезду её уже не должно быть. Как некоторые торопятся взять котенка, выбирают самого красивого, а после, когда наиграются, через пару месяцев сажают его в сумку и увозят далеко за город, чтобы избавиться.

Бесчестно, эгоистично. Бросить без денег, без возможности сразу же улететь домой, она осталась ещё и должна этому городу. Это как попасть в руки ипотечных мошенников, когда дом так и не достроили, а кредит банку дольщикам выплачивать ещё двадцать лет. И дело было вовсе не в национальности, не в различиях традиций, а в характере отдельно взятого человека.

«Христина», – представилась она Олегу, когда её эффектная соседка Олеся наконец договорила.

Глава 4

Загрузили рюкзаки в багажник, вперед сел Николай как самый крупный участник группы, миниатюрная Олеся устроилась на коленях Кристины, чтобы влезли Эдик и Олег. Из магнитолы заиграл новогодний плейлист, который Женя заранее составил, чтобы было веселее в дороге.

Некоторым песням Олеся с Эдиком даже подпевали:

«Новый год к нам мчится,

Скоро всё случится».

Если Олеся запросто могла шутить в кем-то, стоя в очереди к кассе супермаркета, болтала с таксистами и продавцами на рынке, то Кристине прежде нужно было немного освоиться в компании, оценить обстановку. Как-то в детстве она приехала с родителями погостить на даче их друзей, хозяйка дома, наблюдая за тихой и стеснительной Кристиной, назвала девочку ланью, благородным оленем. И хотя со стола взрослых «лань» ничего не таскала, не ползала под скатертью, как прочие сорванцы, к вечеру вместе с остальной детворой по очереди прыгала со шкафа на панцирную кровать. А хозяйские сыновья очень просили опять позвать Кристину в гости, потому что та придумывала для всех интересные игры. К сожалению, с каждым годом адаптация в новой компании требовала всё больше времени.

Олеся в этом ущелье была впервые, смотрела по сторонам и не могла сообразить, почему не узнает дорогу, и где же канатка. Проехали экопост, памятник в виде оленя, а дальше визит-центр «Аюсай», названный в честь Медвежьего ущелья (аю – с казахского «медведь»), в котором он расположился. Отсюда вправо от дороги ведёт тропа на одноименные водопады. Выше автомобиль не пустили из-за работ по строительству новой плотины. Пришлось оставить на небольшой парковке.

Внушительная пешая часть маршрута планировалась от высокогорного отеля «Альпийская роза», но теперь пешком придется идти ещё больше. От «Аюсая» до «Альпийской розы» на машине всего двадцать минут, а на ногах сначала по серпантину, а потом по крутой лестнице из арматуры и наконец по широкой водозаборной трубе – не меньше часа в хорошем темпе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Песня начинается со слов о том, что певец будет дома на Рождество, будут омела, подарки и снег, но в припеве слова «I’ll be home for Christmas» грустно дополняет фраза «if only in my dreams», т.е. «Я буду дома на Рождество, но только в моих мечтах».

Вернуться

2

С казахского языка переводится «Уважаемые пассажиры, двери закрываются. Следующая станция – «Алатау».

Вернуться

3

Аташка – от казахского слова «ата» – дедушка.

Вернуться

4

Харам – в исламе греховные, запретные, нечистые действия, вещи и т.д.

Вернуться

5

Келин – в казахской семье так называют невестку.

Вернуться