Евгений Пермяк
Сказочные хитрости

Иллюстрации Екатерины Лопатиной

# эксмодетство

© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2018

Как Самовар запрягли

Про одно и то же разные люди по-разному сказки сказывают. Вот что я от бабушки слышал.

У мастера Фоки – на все руки доки сын был. Тоже Фокой звали. В отца Фока Фокич до́шлый пошёл. Ничего от его глаз не ускользало. Всему дело давал. Ворону и ту перед дождём каркать выучил – погоду предсказывать.

Сидит как-то Фока Фокич, чай пьёт. А из Самовара через паровик густо пар валит. Со свистом. Даже чайник на конфорке вздрагивает.

– Ишь ты, какая сила пропадает! Не худо бы тебя на работу приставить, – говорит Фока Фокич и соображает, как это сделать можно.

– Это ещё что? – запыхтел, зафыркал ленивый Самовар. – С меня и того хватит, что я кипяток кипячу, чайник грею, душеньку песней веселю, на столе красуюсь.

– Оно верно, – говорит Фока Фокич. – Только песни распевать да на людях красоваться всякий может. Неплохо бы тебя, Самовар, хлеб молотить приспособить.

Как услыхал это Самовар – вскипел, кипятком плеваться начал. Того гляди, убежит. А Фока Фокич сгрёб его да на молотильный ток вынес и давай там к нему рабочее колесо с хитрым рычагом пристраивать.

Пристроил он колесо с хитрым рычагом и ну Самовар на полный пар кипятить. Во всю головушку Самовар кипит, колесо вертит, хитрым рычагом, как рукой, работает.

Переметнул Фока Фокич с рабочего колеса на молотильный маховичок приводной ремень и:

– Эх, поспевай, не зевай, снопы развязывай, в молотилку суй.

Стал Самовар хлеб молотить, паровой машиной прозываться. А характер тот же остался. Сварливый. Того гляди, от злости лопнет – паром обварит.

– Вот ты как! – говорит Фока Фокич. – Погоди, я тебе работёнку получше удумаю.

Долго думать не пришлось. Захромала как-то у Фоки Фокича лошадь. А в город ехать надо. И надумал Фока Фокич Самовар запрячь.

Повалил Фока Фокич Самовар на бок. Загнул ему трубу, чтоб она в небо глядела. Приладил под нею крепкие колёса. Отковал хитрые рычаги-шатуны да и заставил их колёса вертеть. А чтобы Самовар со злости не лопнул, добрым железом его оковал. Потом прицепил к Самовару тарантас, а к тарантасу телегу, загрузил, чем надо, поднял пары и:

– Эх, поспевай, куда надо поворачивай. Пару поддавай!

Стал Самовар людей и поклажу возить – паровозом прозываться. А характером ещё злее стал.

– Ну ладно, – говорит Фока Фокич. – Я тебе не такую работу удумаю.

Опять долго ждать не пришлось. Лето безветренное выдалось. Паруса на кораблях, как трава в засуху, сникли. А за море ехать надо. Хлеб везти. Тут-то и надумал Фока Фокич Самовар на корабль перенести.

Сказано – сделано. Трубу ещё выше нарастил. Самовар в трюм поставил. Корабельные колёса смастерил, а к ним шатунные рычаги приспособил и:

– Эй, не зевай, успевай! Рулём ру-ли – куда надо правь.

Начал Самовар людей да товары за море возить – пароходом прозываться. Тут-то уж он вовсе послушным стал. Уступчивым.

Вот как оно, дело-то, было. Другие, может быть, и по-другому рассказывают. Только моя бабушка врать не будет. Сама она это всё видела и мне пересказала. А я – вам.

Маловажная Шайба

Жила-была дружная компания. Все друг другу помогали. Ну и работа, конечно, спорилась. Не нахвалятся на них:

– Ах, какие они прекрасные!

– Какая изумительная точность!

– Какая непревзойдённая работа!

Словом, похвалам не было конца и меры. Хвалили все, всегда и всюду. И хвалимые заслуживали этого. Но, к сожалению, не всем и не всегда похвала идёт впрок. Случается, что те, кого хвалят, начинают важничать. Даже пререкаться и спорить, к кому из них главным образом относится похвала, адресованная всем. Так случается иногда. Да-да. Бывают такие, которым всё или очень многое хочется присвоить. Не спорьте, вы можете найти такие примеры.

Найдёте вы их или нет – дело вашей наблюдательности. Только в данной компании именно так и случилось.

Размещалась компания очень продуманно и компактно в прочном и надёжном объединении. Оно состояло из винтиков, осей, стрелок, пружины, заводной головки и многих других частей механизма, названного Часы.

– Когда нас хвалят, то судят по мне, – начала Часовая стрелка.

– По тебе? – удивилась Минутная стрелка. – Как можно судить по тебе, если ты делаешь всего два оборота в сутки? И не всё ли равно, дошла ты до двенадцати или не дошла? Двенадцать часов наступает, как только я, Минутная стрелка, одним скачком окажусь в верхней точке циферблата.

Так продолговатая Минутная стрелка с первых же слов заставила замолчать меньшую по размеру родную сестру.

– Тик-тик-тик, – застрекотала громче, чем обычно, Секундная стрелка. Она была самая маленькая, появившаяся на свет позднее своих сестёр: – Если уж говорить о точности, то секундная точность – я.

– Ха-ха! – засмеялись Главные оси. – А скажите-ка, непревзойдённые в своей хвастливости сёстры, кто вас водит? Не мы ли, Главные оси? Не мы ли, работающие в тени, заслужили шумный успех Часам?

– Вы водите стрелки? Это очень мило, – вмешался раздосадованный Циферблат. – А кто водит вас? Кто вас приводит в движение, не бригада ли Шестерён? Будьте благоразумны, Оси. Не выпячивайтесь, берите пример с меня. Я с горечью молчу, хотя и знаю, что лицо Часов – это Циферблат. Попробуйте без Циферблата узнать, который час.

Шестерни, самая дружная бригада в Часах, не стали спорить. Они великолепно сознавали своё передаточное назначение от Пружины к Стрелкам. Шестерни решили устыдить Циферблат:

– Будет тебе, Циферблат, оберегая наше достоинство, восхвалять себя. Шестерни не нуждаются в рекламе.

И всё-таки заявили:

– Без нас нигде не обходятся. Мы главная и ведущая сила.

– Ведомая, а не ведущая, – гулко прогремел Барабан. – Веду всех вас я. Я… и моя Пружина.

– «Я и моя Пружина»! Ну и ну! – прозвенела металлическим звонким голосом Пружина. – Может быть, «Пружина и мой Барабан»? Если рассуждать по-барабаньи, то паршивая консервная банка важнее консервов в ней. И не пар в котле паровоза, а сам по себе котёл ведёт паровоз. Нет уж, я, часовая Пружина, – сердце Часов, я их двигатель.

Спорщики ждали, что сейчас в пререкания вступит заводная Головка. Она так и сделала.

– Вы правы, Пружина, – начала издалека заводная Головка, – пар толкает поршни паровой машины, а котёл – всего лишь кабинет этого магната. Но ведь сила-то пара – от огня, как и твоя, Пружина. Огонь, породивший тебя в мартеновской печи, передал твоему стальному телу упругость, а энергию даю тебе я. Именно я завожу тебя на целые сутки.

Посинев от этих слов, Пружина умолкла и затаила обиду в глубине Барабана. О, если б она могла выбраться из своей темницы, распрямиться во всю длину и доказать, что в Часах она самая длинная. Но сделать это было нельзя. Пришлось молча мириться с заточением и слушать гордеца Баланса.

– Часы, – кружась взад и вперёд, вытикивал Баланс, – невозможны без меня, славного потомка маятника… Тик-так-тик! Я, и только я, дозирую десятые, сотые и даже тысячные доли секунд. Я сын Вселенной, я брат планет. Я бесконечно точная механика! Остановись я – пропали Часы, – захлёбываясь, кричал Баланс. – Тик-так-тик! Я, а не Пружина, – тиктакающее сердце Часов! Я…

– Довольно, – перебил тиктакающую болтовню Баланса Корпус Часов. – Не скажешь ли ты, кто вам всем позволил назваться Часами? Мне кажется, тот, кто собрал вас в себе воедино! Моим именем называется целый цех – корпусный цех. Я бываю золотым, значит, главным в цене Часов.

– Постыдитесь, – послышался мягкий голос тончайшего часового Масла. – Все вы нужны друг другу. Каждый из вас необходим Часам. Даже маленькая Шайба в Балансе, уравновешивающая его, помогающая ему, и та незаменима на своём месте.

– Шайба? – воскликнул Баланс. – Этот лишай на моём теле? Таких ничтожеств в одной спичечной коробке поместится миллион. Долой эту бездельницу, дармоедку! – кричал, разъярившись, Баланс и сделал настолько резкое движение, что Шайба, как пылинка, слетела с его бока.

Надо сказать правду, бедняга недостаточно хорошо была прикреплена на заводе. И ещё одна маленькая подробность, казалось бы, совсем незначительная деталь. С Шайбой пропала всего лишь одна сотая доля секунды. Но за двадцать четыре часа их сумма составляет четырнадцать минут. Почти четверть часа. А это уже принимается во внимание при опоздании, которое и произошло с владельцем часов Володей Кораблёвым.

– Как же это так, Кораблёв? – строго спросил учитель.

Володя сослался на часы.

– Странно, – сказал учитель. – Твои часы всегда ставились в пример, как и ты… Очень странно.

И учитель попросил Володю проверить часы. Проверка принесла неожиданный результат. В первый день часы не отставали, а забегали вперёд. На другой день вели себя более или менее правильно. А на третий снова отстали. Учитель объяснил это тем, что одну ночь часы лежали, другую висели на стене, а на третий день находились на руке. Хорошо знакомый с техникой учитель принялся было регулировать часы. Напрасно! Вышвырнутая Балансом Шайба нарушила равновесие. А увидеть её простым глазом учитель не мог.

– Грош цена твоим часам, – услышали знаменитые Часы приговор друзей Володи.

– Да, – грустно признал Володя. – Мне не нужны такие часы.

Каково было услышать это Стрелкам, Циферблату, Пружине, Маятнику – всей честно́й компании, привыкшей к похвалам! Как ни грустно, но их слава ушла вместе с незаметной маленькой Шайбой.

– Ничтожный хвастун, – набросилась на Баланса Пружина. – Тебе доверили регулировать часовой механизм, охранять бег Стрелок, движение Шестерён. А ты, занимая такой важный пост, пренебрёг своей помощницей Шайбой. Ты подвёл всех нас. Негодный регулятор, вот ты кто!

– Паршивая овца портит всё стадо, – поддержал Корпус Пружину.

До чего же беспощадно все критиковали переставший правильно балансировать Баланс! И хотя Баланс произнёс речь, полную раскаяния, исправить своей ошибки он не мог. Как обидно! Конец похвалам и дружным делам. Теперь на свалку!

Но нет, учитель решил спасти хорошие Часы и вернул их на завод. Точный микроскоп помог контролёру. Баланс был извлечён тонким пинцетом, и найденная Шайба водворена на место. Часы снова пошли безукоризненно точно. А довольный учитель придумал и потом рассказал своим ученикам эту сказку, которая, нам кажется, не только о Часах.

Впрочем, вам виднее.

Как солнышко электрическую лампочку зажгло

Жил-был на свете дотошный мальчик. Всё-то ему хотелось понять, до всего дознаться.

Залюбовался как-то дотошный мальчик ярким светом электрической лампочки и спрашивает её:

– Скажи, милая лампочка, как ты горишь? Кто тебя зажигает?

А та улыбнулась и ответила:

– Солнышко!

Не поверил мальчик лампочке.

– Не может быть! Стекляшки, которые на улице валяются, те солнышком горят – от солнышка сверкают. Луна тоже солнышком светла. Тоже от него отсвечивает. А чтобы солнышко лампочке свет давало – этому никто не поверит. Я ведь уже почти пятиклассник, – говорит мальчик. – Я уже очень много в школе узнал. Зачем ты меня обманываешь, лампочка?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.