Кейт Мэтьюс. Тайна Верховной Жрицы
Юлия Новикова

© Юлия Новикова, 2022

ISBN 978-5-0059-2253-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Легенда всегда берет верх над историей».

Сара Бернар

Пролог

Эпоха Костров

Над площадью повисла гнетущая тишина. Старожилы этого городка и не припомнят, когда такое было в последний раз. Но эта казнь отличалась от предыдущих. Никогда еще грязные, оборванные жители города не взирали на приговоренную к сожжению ведьму с таким всепоглощающим ужасом и трепетом, как на эту молодую женщину, привязанную грубой бечевкой к деревянному столбу.

Ведьма была необычайно миловидна. Она пугала этой своей дьявольской красотой. Длинные, доходящие до поясницы, белоснежные локоны укрывали свою хозяйку, словно легкий плащ. Тем, кому посчастливилось стоять совсем рядом с удивительной молодой женщиной, пораженно взирали на хмурое лицо и изможденное бесчисленными пытками тело. Из одежды на колдунье было только легкое льняное платье свободного кроя, подпоясанное красной веревкой.

Неожиданно среди толпы начался ропот. Кто-то неуверенно произнес то, что многие обдумывали про себя, но не решались произнести вслух.

– А если она не повинна в грехе, вменяемом ей?

Этот несмелый ропот подхватило еще несколько человек.

– Да эта мерзавка и на пороге своей кончины морок наводит на вас. Неужели не видно, что черна ее душа. Ведьма! Она ведьма! – раздалось в ответ тем немногим, кто решился заступиться за приговоренную к смерти.

Веки женщины дрогнули. Она слышала все то, что говорили люди, собравшиеся посмотреть на ее гибель. Они собираются здесь всегда, наслаждаясь страданиями других – тех, кто, по их мнению, угрожает жизни их и их отпрыскам, кто насылает мор на их скотину. Как слабы духом эти люди, свято верующие, что уничтожив ее, смогут что-то изменить в своих жизнях.

Но толпа зевак волновала ее меньше, нежели всего один человек, которого она не без труда пыталась отыскать среди собравшихся на казнь. Скользя взглядом от одного лица к другому, она искала того, кому хотела взглянуть перед смертью в глаза. Боль в истерзанном многочисленными пытками теле она игнорировала, сосредоточив все силы на поиске.

Неожиданно ее взор остановился на фигуре довольно высокого человека, прячущегося под грязным плащом. Он не бросался в глаза, но она бы узнала его и из тысячи похожих фигур.

Лицо незнакомца скрывал от окружающих капюшон, наброшенный на голову, и оставляющий для обозрения только плотно сжатые в тонкую линию губы. Казалось, они шевелились, и Марлена была уверенна, что в этот миг они шептали молитву.

Молодая женщина растянула потрескавшиеся губы в усталой улыбке. Со стороны это выглядело, как последняя ухмылка безумного человека, не осознающего всю степень драматичности ситуации. Но Марлена была при сознании, и мысли в голове колдуньи были на удивление четкие и светлые.

Последние силы ушли у нее на то, чтобы открыть канал, соединяющий ее с фигурой, в которой она узнала своего мужа, связанного с нею обрядом Обручения. Верховная Жрица послала беззвучный крик.

– Томас!

Волна эмоций женщины ударила в мощный щит, созданный магом. Он был сильнее ее. Из-под складок одежды показалась рука, затянутая в перчатку, и предмет, зажатый в ней, блеснул на ярком солнце. В нем Марлена узнала свой амулет, который даровал ей силу и служил оберегом от злого воздействия. Она нисколько не сомневалась, что именно он нашел способ лишить ее возможности провести ритуалы эвокации и воззвания. Без его вмешательства, поборники истинной веры не смогли бы совладать с ее силой.

– Томас, ты отошел от Предписания, – мысленно обратилась она к любимому мужчине. – Ты забыл клятву, сотворенную в Святом лесу и данную перед великими ликами наших Богов. Так вспомни же слова, произнесенные во время празднования первого урожая. Ты связал свою жизнь с моей. И было сказано «Вы оба связаны навечно. Да будет так».

И сильнее, чем бушуют ветры и разрушаются каменные стены, завибрировало пространство, разделявшее двух супругов. Марлена повторяла слова клятвы, и каждое слово маленьким огненным смерчем визуализировалась между ними.

«В присутствии моих братьев и сестер

В присутствии хранителей четырех стихий

Перед лицом Великой Богини

Я клянусь быть с тобой вечно

И обещаю пронести мою любовь и эту клятву

Сквозь эту и все последующие жизни,

Пока дыхание мое не прервется

И сердце мое не охладеет,

Я буду с тобой, и ничто ни в этом, ни в иных мирах

Не разлучит нас и не разрушит нашу любовь

И пусть защитят нас Высшие силы от всего дурного

И да сохранит Великая Богиня нашу любовь

Меж своих ладоней.

Я буду любить тебя вечно.

Таково мое слово.

Да будет так».

С последним словом, которое эхом отозвалось в сознании мужчины, воздух вокруг них раскалился, но для простого человека все эти метаморфозы были незаметны. Гул многочисленных голосов призывал священников поскорее очистить тело женщины от скверны. Всем не терпелось увидеть сцену жуткой кончины одной из невест самого Дьявола.

Марлена почувствовала, как дрогнула защита мага. Сомнение лишь на секунду посетило его сердце, но в следующую минуту он укрепил щит, и она не сдержала возгласа боли и негодования. Все так же беззвучно она произнесла свои последние слова.

– Томас, это еще не конец. Ты знаешь, что не конец.

Женщина тщательно скрывала от стоящего перед ней мужчины свою тайну, о которой тому не следовало знать. Лишь ей – Верховной Жрице и двенадцати Девам было известно, что посеянные в ее чреве семена любви дали всходы. Инквизитор, который еще несколько жизненных кругов назад был ее мужем, узнав об этом, сделает все, чтобы уничтожить любое свидетельство их связи. Но тому не суждено будет сбыться. В этом колдунья была уверена.

Языки пламени от факела, поднесенного к помосту, перекинулись на сухое дерево. Огонь вначале несмело, затем уверенно, словно обрадовавшись, лизнул сухой хворост, сложенный у ног Марлены. Струйки дыма потянулись вверх, частично скрывая несчастную от людских глаз. Негромкий треск, сгораемого в пламени костра дерева, смешался с одобрительным ропотом собравшихся.

Колдунья вскинула голову, оторвав взгляд от человека в плаще, и в последний раз посмотрела на голубое, совершенно безоблачное небо. Ее уже ждали в Стране Вечного Лета. Женщина чувствовала, как с пяти сторон ее окружила сила ее последовательниц. Они были в толпе среди десятков жаждущих зрелища горожан. Это подпитало ее энергией и Жрица запела. Высокий голос прорывался через рев уже разгоревшегося костра, и Марлена даже не замечала, как языки пламени лизнули ее ступни, а кожа на месте ожогов сморщилась и треснула. Дым и огонь скрыли ее от людей и инквизитора, обрекшего ее на эту гибель.

– Возлюбленная Богиня, Королева Луны,

Хозяйка всех Тайн, Владычица Океана,

Я взываю к тебе, я взываю к тебе,

Артемида, Керридвен, Геката.

Прекрасная Создательница, Матерь всего,

Я молю тебя, надели меня своим светом,

Посели радость в моем сердце,

Открой Врата в Страну Вечного Лета**,

Даруй Благословение почитающим тебя

И воздай заслуженное гонителям твоим.

Прими меня в свои объятья и обогрей своим теплом.

Да будет так.

Пламя всецело поглотило Жрицу, и инквизитор отступил от помоста. Он качнулся на непослушных ногах и бросил последний взгляд на дело рук своих. В его сердце жила твердая уверенность, что он поступил правильно, освободив дух возлюбленной от порока, и открыв ей путь в мир иной.

Не оборачиваясь, он шел прочь от места казни. Борьба еще не закончилась, и путь его был освещен бесчисленным количеством костров, очищающих души, погрязшие в грехе и ереси¹.

Глава 1

Возвращаться всегда тяжело. Если бы не звонок Эстер, разбудивший меня среди ночи, я бы не подумала даже покупать авиабилет в город, где прошла моя юность. И уж точно не сидела бы в самолете авиакомпании Юнайтед Эйрлайнс, с тоской глядя в иллюминатор.

Сухой, как обычно, голос сестры отчеканил каждое слово так, словно она считывала с заранее заготовленной бумажки – никаких эмоций, просто текс.

– Бабушка умерла. Похороны завтра на кладбище Пайонир Мемориал.

Она не сказала, но мысленно я добавила за нее:

– Если соизволишь явиться, будь добра сделай это вовремя.

Короткие гудки, и я застыла на постели, в положении сидя, с зажатой в руке телефонной трубкой.

«Этого просто не может быть», – как-то наивно, почти по-детски попыталась успокоить я себя в тот момент.

Рут Мэтьюс заменила нам родителей, едва мне исполнилось двенадцать. Мне, и еще Эстер – моей единоутробной сестре. Так уж вышло, что она приходилась матерью нашему непутевому папочке. После пьяной драки, в результате которой он убил свою жену, и нашу маму, бабушка забрала нас с сестрой к себе. Отца осудили, и он надолго угодил в тюрьму. Там он в свойственной ему манере что-то не поделил с заключенными, и его нашли повешенным в общей душевой. Именно таким образом мы и оказались вырванными из благополучного социума, ввергаясь в тот круг лиц, над которыми постоянно подтрунивают, кого с трудом переносят окружающие, и над кем разрешено потешаться. И если Эстер смогла приспособиться к таким условиям, слившись с общей массой, то я так и осталась чужой.

«Чудачка Кейт! Чудачка Кейт!» – дразнили меня подруги Эстер.

Вскоре и сама сестра махнула на меня рукой, просто перестав замечать. Для нее я тоже стала изгоем.

Дети бывают очень жестоки, и мне это известно.

Но однажды я уехала, с легким сердцем оставляя прежнюю жизнь позади, и очень надеялась, что не вернусь обратно. Надеждам было не суждено сбыться. Наверное, по всем этим причинам я и не прилетела непосредственно на похороны. Рут предали земле, и я спустя сутки после этого летела попрощаться с женщиной, заменившей мне и мать, и отца. Вот так просто – один на один, без кучки знакомых и незнакомых лиц, наблюдающих за твоим горем. Рут бы поняла меня, она всегда понимала, оттого и отпустила.

Я была твердо уверена, что этот незапланированный визит не продлится дольше двух дней. С сестрой отношения не сложились, и мы с трудом терпели присутствие друг друга в одном помещении. Ни ей, ни мне эта встреча была не нужна. И, тем не менее, в самолете меня не покидало чувство, что все будет не так, как я рассчитывала. Предчувствие прокрадывалось в мое сознание, тщательно ограждаемое от неприятных мыслей. Но от навязчивого понимания того, что мои планы будут серьезно подкорректированы, некуда было деться. И как бы сильно я не дистанцировалась от этих негативных ощущений, они настигали меня, предвещая что-то плохое.

Очевидно, под череду сменяющих друг друга мрачных мыслей, я задремала. Осторожное прикосновение к моему плечу привело меня в чувство. Я встрепенулась, и посмотрела на стройную блондинку, которая склонилась ко мне и ждала моей реакции на свои действия.

– Мы приземляемся. Пристегните, пожалуйста, ремень.

– Спасибо, – поблагодарила я стюардессу.

Девушка понимающе улыбнулась в ответ. Она отвернулась, и прошла по проходу дальше. Я, как она и рекомендовала, протянула ремень по животу, и защелкнула его. В окно иллюминатора мне без труда удалось разглядеть город, который простирался под нами.

Как и когда-то давно, он поразил меня своей красотой. С той высоты, на которой находился авиалайнер, было отлично видно все великолепие долины Вилламит с ее многочисленными парками и заповедниками, а так же горы Скиннер Бутт и Спенсер Бутт. Широкой темно-синей лентой через весь центр города вилась река Виламит, соединяясь с северной частью города рекой МакКензи.

При всем притом, что возвращаться сюда мне очень не хотелось, я вынуждена была признаться самой себе, что скучала. Но скучала не по людям из своей прошлой жизни, а по красотам, которые больше не встречала нигде.

Город небоскребов, в котором я жила все последнее время, так и не стал для меня родным. По сути, у меня нигде не было своего места – кусочка земли, где я чувствовала бы себя комфортно, уютно, в безопасности. Но это уже давно перестало меня беспокоить.

Самолет снизился, и едва ощутимый толчок возвестил о мягкой и благополучной посадке. Уже спустя несколько минут двигатели Аэробуса затихли, и командир экипажа приветствовал нас на земле штата Оригон.

Подхватив свою сумочку, я встала со своего места и одернула слегка помявшееся платье. Ткань послушно распрямилась, спускаясь ниже и пряча мои не в меру оголившиеся коленки. От долгого сидения тело немного затекло, и я с удовольствием пошевелилась, возвращая ему прежнюю подвижность.

Но все это было скорее короткой отсрочкой перед неизбежным. Я всего лишь пыталась переключиться на что угодно, лишь бы не думать о цели своего визита в этот город.

Если бы не смерть Рут… Если бы не это… Все могло пойти по совершенно другому сценарию. Но, возможно, оно было и к лучшему. По крайней мере, я перестала заблуждаться на счет многих явлений в своей жизни. Это путешествие стало своеобразной отправной точкой, с которой я начала новую жизнь. Однако, это случится позже, а пока…

Я с трудом подавила в себе желание остаться здесь, в салоне первого класса. Это был страх не только перед предстоящим посещением могилы бабушки, но и перед чем-то неизвестным, что влекло меня сюда, и что сулило кардинальные изменения в моей жизни. Именно последнее и вселяло в меня трепетный ужас.

«Это просто город, просто похороны. Два дня, и я покину его. Уже навсегда».

В тот момент я и сама не очень верила своим мысленным заверениям.

Очень кстати я обратила внимание, что самолет покинули практически все пассажиры первого класса. Кроме меня здесь еще находился невысокий мужчина в деловом костюме. Он собирал в папку какие-то бумаги, которые просматривал во время всего полета. Я же так и осталась стоять в проходе, не осмеливаясь сделать шаг в сторону выхода.

«Кейт, соберись!» – приказала я себе.

Дальнейшие мои действия были больше похожи на отрепетированную постановку, так как я четко двигалась по намеченному пути, сбившись лишь однажды.

Едва ноги ступили на прогретый полуденным солнцем асфальт взлетно-посадочной полосы, мое сердце гулко застучало в груди, а пульс мог бы услышать и мужчина из самолета, который быстро обогнал меня, устремляясь прочь по своим делам.

Юджин… Одиннадцать лет, и я снова оказалась на этой земле. В происходящее верилось с трудом. И пусть город был просто огромным, но он всегда словно отторгал меня так, что я ни в одном его уголке не могла испытать покой и умиротворение.

И вот я здесь.

Мне исполнилось тридцать два года, а я все никак не могла побороть старые страхи и предубеждения.

Забрав свой багаж, состоящий всего из одного чемодана, я направилась прочь из шумного здания аэропорта Мэлон Свит-Филд. Несмотря на то, что здесь гораздо спокойнее, чем в Нью-Йорке или в Сан-Франциско, где я ожидала пересадку на рейс в Юджин, шум все равно сжимал мою голову, словно в огромных тисках. Хотелось просто поскорее выполнить обещание, данное когда-то Рут перед отъездом отсюда, и вернуться домой. Точнее туда, где я нашла свою небольшую нишу, предназначенную только для меня.

Я любила ворчливую Рут, и она не хотела меня отпускать в Йель. Только взяв с меня обещание, что я вернусь в город к ее могиле, старушка благословила меня на мою поездку. Она знала, что я не захочу вернуться в Юджин, и намеренно создала повод, чтобы хоть так попытаться примерить меня с городом, с сестрой, и с моим прошлым. Выполняя это обещание, я и прилетела, очень надеясь, что вскоре покину его навсегда.

Такси отъехало от здания аэропорта, вливаясь в общий поток автомобилей, которые словно тысячи речушек пересекали город, образуя слаженную сеть. После долгого отсутствия я с интересом рассматривала улицы, по которым мы проезжали, пока не достигли автобана.

Многое в Юджине изменилось, но одно так и осталось неизменно – воздух, который был гораздо чище, чем в Нью-Йорке. Именно это подействовало на меня мгновенно, вызывая эйфорию от избытка кислорода. Голова зашумела, и я сжала виски пальцами, очень рассчитывая, что боль отступит.

– Давно не были в наших краях? – вдруг раздался низкий мужской голос.

В зеркало заднего вида я увидела слегка прищуренные от улыбки глаза водителя. Морщинки тонкими лучиками расчертили его лицо, что говорило о преклонном возрасте моего неожиданного собеседника. Выглядевший, как и любой другой таксист, этот мужчина привлек мое внимание теплотой, которой светились его серые глаза. Стало понятно, что ему, действительно, интересен ответ на вопрос.

– Очень, – ответила я. – Кажется, целую вечность. Но это, разумеется, образно.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не сорваться и не пуститься в объяснения моего видения вечности. Сказывалось долгое преподавание в Гарвардском университете с бесчисленным количеством лекций на тему «Духовная жизнь современности: оккультные и эзотерические системы».

– Что ж, вам должно у нас понравиться. У вас родственники на Лонгвью Драйв? – одобрительно кивнул головой мужчина.

– Сестра.

Тон, с каким я это сказала, должно быть, дал понять водителю, что я не хочу больше говорить об этом. Он бросил короткий изучающий взгляд в зеркало заднего вида, и вновь кивнул, словно говоря этим, что все понял. Дальше он непринужденно, словно старой знакомой, рассказывал мне о местах, в которых я непременно должна побывать.

– … Если захотите вкусно пообедать, приезжайте в «Марке». Там работает моя кузина, и я знаю, что говорю, – советовал мне разговорчивый водитель именно в тот момент, когда автомобиль остановился у тротуара напротив дома бабушки.

На подъездной дорожке стоял старый голубой пикап, принадлежавший, как выяснилось позже, Эстер.

– Желаю удачи, – ободряюще улыбнулся мне таксист.

Он помог мне достать чемодан из багажника, и поставил его на землю. Вернувшись в автомобиль, мужчина отъехал, и вскоре скрылся за поворотом. Я проводила его взглядом и обернулась в сторону небольшого двухэтажного дома, в котором когда-то давно жила.

Все та же светло-зеленая краска покрывала деревянные панели фасада, но с момента моего отъезда она была не раз положена заново. Судя по внешнему виду, последний раз ее обновляли несколько лет назад. Об этом говорили видневшиеся местами сколы, в которых проступало дерево.

Столбики небольшой террасы, выкрашенные в белый цвет, очень гармонировали с зеленым вьющимся растением, которое обвивало их, начиная тянуться от земли к самой крыше. На одном из окон колыхнулась кружевная занавеска – Эстер уже узнала о моем приезде.

Долго ждать появления сестры не пришлось. Спустя несколько минут, пока я нерешительно переминалась с ноги на ногу и проклинала дорогие туфли на высоком каблуке от Кристиана Лабутена, Эстер распахнула входную дверь. Она прислонилась плечом к дверному проему, и скрестила руки на груди, словно собралась долго наблюдать интересное зрелище. Взгляд сестры был холоден. Эта прохлада ее встречи замораживала сердце.

«Все, как всегда», – невесело сделала заключение я.

Но мне было больше не четырнадцать лет, и я вовсе не ждала от родного человека каких-либо теплых чувств. Оттого я и встретила этот холод, демонстрируя ей свое спокойствие.

Спустя несколько долгих мгновений, которые мне показались медленно текущими часами, наш взаимный осмотр друг другом был завершен. За это время я отметила про себя изможденность сестры и следы злоупотребления спиртным на когда-то красивом лице. О том свидетельствовали темные круги под глазами, серый цвет кожи и пустой взгляд, который бывает у тех, кто утратил жизненные ориентиры, и плывет по течению, надеясь на милость Судьбы.

– Чего стоишь? Проходи, – первой нарушила неловкую тишину она.

В ее голосе не было неприязни. Скорее, он был отрешенно-равнодушный, как если бы она разговаривала с курьером или разносчиком пиццы. Лишь едва уловимые нотки раздражения улавливались в скупых по своему содержанию, словах.

Больше выжидать было просто нельзя. Чемодан покатился за мной, а я, не торопясь приближалась к двери и Эстер. Сестра все время, пока я шла, следила за мной напряженным взглядом. Уже у входа в дом она отошла в сторону, пропуская меня внутрь. На мое привет Эстер ответила неопределенным пожатием плеч.

Гостиная, находящаяся справа от меня, ничуть не изменилась со времени моего отъезда. Пройдя по узкому холлу, я вошла в помещение, осматриваясь и подмечая детали. Из новой мебели здесь был только телевизор и небольшой кофейный столик в центре комнаты. Все тот же мягкий угол с уже изрядно протертой и выцветшей обивкой, придавал всему помещению невзрачный вид. Никто долгое время не заботился о дизайне этой комнаты, предпочитая не ухоженность изысканности.

Задерживаться здесь не хотелось, поэтому я вышла из гостиной и направилась к лестнице, которая шла вдоль правой стены и резко уходила влево, выводя на второй этаж. Покрытие дерева, из которого были сделаны ступени и перила, когда-то было темно-бордовым. Однако, в момент моего визита темный лак, покрывавший их, потрескался, превращаясь в отвратительную паутину тонких расщелин. Единственным украшением, немного сглаживающим неприятное впечатление, была красная ковровая дорожка.

Я не могла поверить, что Эстер и Рут жили в таких условиях, ведь я регулярно отсылала им деньги. Рут получала вполне приличные суммы от меня. Обстановка дома никак не могла согласоваться с денежными переводами.

С мрачного интерьера я перевела взгляд на Эстер. Она продолжала хранить молчание, как-то пристыжено пряча взгляд. Очевидно, она догадывалась об эмоциях, охвативших меня. Один короткий взгляд в мои полные удивления и негодования глаза, и пугающие огоньки возрастающей злобы заплясали в ее зрачках.

– Что смотришь на меня так? – резко бросила она мне. – Не нравится вид? Так я не нанималась удовлетворять твои эстетические прихоти – уж как есть. Ты у себя в Нью-Йорке можешь таращиться на свои хоромы и критиковать безруких дизайнеров. Я, в отличие от тебя, деньгами не сорю, и живу по средствам.

Это все было сказано злобно, словно Эстер выплевывала каждое слово. Чувство того, что я окунулась во что-то зловонное, усилилось востократ, когда сестра продолжила свою тираду.

– Это все старая карга – в ней гордость заговорила. Ни копейки не дала мне на обустройство дома. Все на пособие жила, скряга.

Глаза Эстер загорелись огнем ярости. Пора было остановить ее.

– Хватит, – резко прервала я ее речь. – Не хочу это слушать. Найди другие уши, Эстер, в которые ты можешь кричать свои ругательства. Ничего другого я и не ожидала от тебя.

Кажется, сестра растерялась. Она открывала и закрывала рот, словно ей не хватало воздуха. Но это длилось лишь короткое мгновение. В следующую минуту она справилась со своими эмоциями.

– И зачем ты только приехала?

Прищур ее глаз выдал обуревавшее Эстер чувство злобы. Я с холодом встретила эту реплику, послав ей подобие ухмылки.

– Ты мне позвонила, если забыла, – напомнила я. – К тому же, Рут была мне родным человеком.

Не дав сестре больше ничего сказать мне в ответ, я направилась по лестнице на второй этаж. Продолжая подъем, у меня все же сорвалось с губ то, что я думала в ту минуту.

– На те деньги, что я высылала вам, можно было сделать ремонт всего дома, и не раз.

– Как же, – прозвучало мне вдогонку. – Да подавись ты ими.

Комментариев не последовало, и я проследовала дальше, криво улыбаясь своим мыслям и словам сестры. Ничего не изменилось даже по прошествии столько времени.

На втором этаже я остановилась напротив комнаты, которая когда-то принадлежала мне. Толкнув дверь и перешагнув порог спальни, я едва не задохнулась от затхлости воздуха, ударившего мне в нос. Здесь давно не делали влажную уборку, да и не проветривали тоже. Помимо моих старых вещей, оставленных здесь когда-то, повсюду стояли коробки с чужими вещами, сложенными сюда, как в кладовку. Это в очередной раз подтверждало то, что Эстер пыталась всеми силами вытравить даже воспоминание обо мне из этого дома.

– Располагайся, Принцесса, – послышался голос сестры за моей спиной.

Я уловила явную издевку в ее словах. Пришло запоздалое понимание своей ошибки – я зря не выбрала гостиничный номер такому «теплому» приему.

– Другой комнаты нет? – Лелея призрачную надежду, поинтересовалась я, даже не оборачиваясь в сторону сестры.

Мой взгляд перебегал с одного предмета в этой комнате, к другому. Книжная полка со старыми пособиями, письменный стол с зеленой настольной лампой на его поверхности, узкая кровать, рассчитанная на одного человека и укрытая поблекшим от времени темно-синим покрывалом. Не верилось, что все осталось практически в неизменном состоянии.

– Нет, дорогуша. Я выдам тебе комплект белья, а ты тут уж сама располагайся. Надеюсь, дольше положенного ты здесь не задержишься.

С таким напутствием Эстер собралась было покинуть комнату, но вдруг остановилась. Обернувшись в мою сторону, она соизволила поставить меня в известность:

– Завтра в десять в конторе мистера Скарти состоится оглашение завещания. Окажи услугу – на этот раз явись вовремя.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть головой в знак согласия.

– Вот и отлично.

С этими словами она захлопнула за собой дверь с обратной стороны. Я, наконец, осталась одна.

Еще раз, оглядевшись вокруг, я устало присела на край кровати. Матрац подо мной со скрипом прогнулся, и я невольно поморщилась. Вновь пришла мысль, что было ошибкой прилетать в Юджин. Захотелось обратно в Нью-Йорк, где у меня осталась моя полностью состоявшаяся жизнь с уютной квартирой, двуспальной кроватью, искусственным камином и мягким ковром перед ним. Но обстоятельства были таковы, что мне приходилось довольствоваться этой комнатушкой в конце коридора, лишенной отдельного душа и удобной постели.

Размышления привели меня к идее все же поселиться в гостинице. Все еще можно было повернуть назад, попрощаться до следующего утра с Эстер, забрать чемодан и найти ночлег неподалеку. Но вместо этого я нервно дернула плечами, отгоняя мрачные мысли.

«Уж если мне и довелось вновь попасть в Юджин, я буду жить в этом доме, в доме Рут».

Оставив в комнате все так, как было, я прихватила туалетные принадлежности и отправилась в душ. Влажные от пота завитки волос прилипли к шее, и я с удовольствием ступила босыми ступнями на дно ванны. В виду отсутствия душевой кабинки, пришлось довольствоваться малым.

Пот, усталость и неприятные предчувствия утекали в сток вместе с водой. Наслаждаясь хлесткими ударами струй о свою кожу, я размышляла над тем, что в некоторых культурах омовение приравнивается к очищению. Разумеется, это носит символический характер, подразумевая под очищением тела очищение души, своего внутреннего мира.

Это наблюдение имело под собой основу, так как я, действительно, почувствовала себя после душа взбодрившейся и наполненной энергией.

Высушивая волосы полотенцем, я уловила в зеркале свое отражение. Глаза, карие у зрачка и зеленые ближе к краю радужной оболочки, смотрели из-под дуг бровей озабоченно, словно мучаясь неразрешимой задачей. Влажные и оттого более темные, чем на самом деле, волосы в беспорядке падали на плечи, спускаясь ниже и заканчиваясь у края лопаток. Я знала, что их шоколадный оттенок вернется вместе с удивительной способностью виться, едва они подсохнут. Еще с детства я терпеть не могла свои кудряшки, поэтому всячески старалась выпрямить волосы.

В общем, мое отражение не очень меня впечатлило, и я вернулась в спальню, где выбрала костюм. Он состоял из юбки оливкового цвета с завышенной талией и белой шелковой блузки, под которой спряталась моя небольшая грудь. Этот наряд не позволял телу перегреваться в удушливой жаре Юджина. К тому же, как я рассудила, он вполне уместен на кладбище, куда я намеревалась отправиться.

Урок с обувью был мною успешно извлечен, и туфлям с высоким каблуком я предпочла туфли-лодочки, в которых было куда удобнее, чем в дорогой дизайнерской обуви. Несколько заключительных штрихов с помощью косметических средств, и я выглядела вполне сносно.

Удовлетворенная на этот раз своим отражением в зеркале, я подхватила сумочку и спустилась на первый этаж.

Эстер нигде не было видно, и я уже было обрадовалась своей внезапной удаче, как вдруг ее голос раздался прямо за моей спиной. Сестра вовремя выглянула из кухни, нарушая мой практически идеальный план незаметного исчезновения в тот самый момент, когда я бралась за ручку двери.

– Позволь узнать, куда ты собралась, – холодно звучал ее вопрос.

Проглотив дерзкие слова, готовые было сорваться с моих губ, я обернулась в ее сторону и послала сестре вежливую улыбку.

– Дорогая сестра, если бы я решила, что это достойно твоего внимания, я непременно бы разыскала тебя и сообщила все.

Брови сестры удивленно поползли вверх. Она явно не рассчитывала, что я стану дерзить ей. Однако я старалась вести себя с ней по возможности вежливо, хотя очень хотелось просто молча выйти из этого дома, и уехать хоть на время куда-нибудь подальше.

– А наша Чудачка Кейт нисколько не изменилась. Только стала изредка выпускать когти, – задумчиво резюмировала она. – Вот только не думай, дорогуша, что весь мир вращается вокруг тебя. Кто высоко летает, тот больно падает. Смотри как бы твой успех и везение не закончились, и ты не приползла обратно в Юджин, поджав хвост.

Даже не дав мне возможность что-либо ответить, Эстер удалилась на кухню, а я осталась в холле смотреть на дверной проем, в котором она скрылась. Ее слова больно задели меня, но я справилась со жгучим чувством досады.

Мне ничего не оставалось, как только выйти из дома, захлопнув за собой дверь. Вызванное заранее такси уже поджидало меня, и я не секунды немедля направилась к автомобилю. В конце концов, у меня были дела поважнее выяснения отношений с сестрой.

«Чем скорее я осуществлю намеченное, тем скорее покину этот город», – думала я, пока такси направлялось в сторону кладбища.

Глава 2

Пайонир Мемориал занимал и продолжает занимать огромную территорию. Это кладбище ближе всех находилось к дому Рут, и поэтому Эстер решила похоронить бабушку именно там. Мне же пришлось смириться с этим, и поэтому я покорно шла за смотрителем, который вел меня в необходимый сектор. Самостоятельно найти могилу в этом месте было просто невозможно – ровные площадки земли испещрены практически идентичными могильными плитами, расположенными аккуратно в ряд.

За время всего пути в мою голову приходили грустные мысли. Я размышляла над тем, как обезличена смерть на этом кладбище. Совершенно разные люди, каждый со своими предпочтениями и своей Судьбой, находят последнее пристанище в таком месте под одинаковыми плитами. И все… Теперь это только могила – ком земли, под которым находится прах умершего. И проходящий мимо не видит особых черт хозяина этого участка, не может составить свое впечатление о нем, ведь он видит только надпись на сером камне. Только близкие люди помнят, каким на самом деле был этот человек, что любил, как выглядел. И короткие встречи во время нечастых посещений – это все, что им останется.

Но что несут с собой эти встречи? Почему люди приходят на могилы близких людей, и разговаривают с ними, словно умерший может их услышать?

В разных религиях и культурах смерть рассматривается с различных точек зрения, но почти все они, включая даже первобытные культы, которые мне доводилось изучать, сходятся в одном, что смерть не исчерпывается чисто физическим смыслом – возвращением в прах. И это самое удивительное, с чем я столкнулась в своей жизни – вера людей в нечто божественное, в перевоплощение духа и реинкарнацию. Какую бы культуру я не рассматривала, во всех присутствует идея бессмертия души. Объяснение этому я нашла только одно – все хотят верить, что после смерти их ждет другая жизнь. Но что именно находится по ту сторону? Куда направилась душа Рут, и застану ли я ее у надгробия?

Как ни странно, но многие религии обладают собственным мнением на этот счет. С точки зрения буддизма, после смерти человека могут ожидать три варианта судьбы: мгновенное перерождение или переселение душ – сансара, попадание в ад до вселения в новое тело, уход в нирвану.

Учение о переселении душ, еще до Будды существовавшее в брахманизме, говорит о том, что душа человека, согласно закону кармы, проходит бесконечный ряд переселений, причем воплощается не только в людях, но и в растениях, животных. Умирая, душа распадается на сканды или составные элементы, но при следующем воплощении сканды вновь собираются определенным образом, сохраняя единство души.

С точки зрения христианства, люди утратили бессмертие после грехопадения Адама и Евы. Бог проклял их, и бросил гневное «в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься». Однако этим все не заканчивается. Душа может умереть, но не так, как умирает тело. Тело, когда умирает, теряет душу и разрушается; а душа, когда умирает грехом, лишается духовного света, радости и блаженства, но не разрушается, не уничтожатся, а остается в состоянии мрака, скорби и страдания.

И даже в исламе всем этим теориям находится свое подтверждение. После появления Корана в этой религии сложилось представление, что между смертью и Судным днем, когда Аллах будет окончательно решать судьбы всех людей, существует промежуточное состояние «барзах». В этом промежутке тела умерших все еще обладают способностью чувствовать, хотя и находятся в могилах. Души мусульман попадают на небеса, а души неверных – в колодец Барахут в Хадрамауте. Когда Аллах решит, что наступило время для последнего Суда, все мертвые будут воскрешены и предстанут перед Богом. Праведники после Суда обретут вечное блаженство в раю – ал-Джанне.

Почему же все эти знания, полученные мною, нисколько не помогали мне смириться с тем, что Рут больше нет? Сама возможность того, что я подойду к ее могиле и начну говорить с ее духом, не укладывалась у меня в голове. Только в тот момент я поняла, что осознавать возможность смерти и сталкиваться с нею непосредственно – это не одно и то же.

Мне было больно. И эта боль зарождалась где-то глубоко внутри моего тела, а чересчур щепетильные люди сказали бы, что в самом сердце. Но я никогда не испытывала подобных чувств, полагая, что смерть – это неизбежное. Со всем можно смириться, особенно обладая моими знаниями. От определения зарождения жизни и до понимания смерти в ее религиозном аспекте, я могла объяснить любое явление. Но личная боль обезоруживает. И с этим я столкнулась по пути к могиле, принадлежавшей моей бабушке.

Наконец, долгий путь был преодолен, и я остановилась у серого камня, на котором были выбиты дата рождения и дата смерти Рут Мэтьюс. Смотритель бросил на меня сочувствующий взгляд, и без слов удалился. Я осталась наедине со своей потерей.

Смотреть на кусок скалистой породы и представлять, что в нескольких футах подо мной покоится тело родного мне человека, было невыносимо больно. Я внутренне содрогнулась, понимая, что через несколько лет содержимое гроба будет мало напоминать мою любимую Ба. И все же, я нашла в себе силы обратиться к надгробию, надеясь, что бессмертная душа Рут меня слышит.

– Ба, – не узнала я свой голос, который звучал глухо и надломлено. – Здравствуй. Не знаю, слышишь ли ты меня, но я пришла, как и обещала.

Неожиданный ком, возникший в горле, не позволил мне продолжить. Лишь сглотнув его, и набрав в легкие побольше воздуха, я вновь негромко заговорила.

– Прости меня, что не приезжала раньше. Ты, я знаю, понимаешь меня. Теперь мне очевидно, что я была не права, и поступала не правильно.

Мои слова были искренними. Не имело смысла лукавить перед могилой и перед душой, которая неизвестно еще слышит ли меня. Увидев, в каком состоянии находился дом Рут, мне, действительно, стало не по себе. Я жила в Нью-Йорке, тщательно ограждая себя от всего, что связано с Юджином, и утешала себя только тем, что Ба ни в чем не нуждается, благодаря высылаемым мною деньгам. Отчего-то до этого момента мне не приходила в голову мысль, что для бабушки было куда важнее примирить меня с городом, а деньгами она и вовсе не воспользуется.

– Ба, почему ты мне ничего не сказала?

Вопрос был задан, но я понимала, что сама знаю на него ответ. И мне стало стыдно за свое малодушие. Все чего я боялась и избегала, случилось против моей воли, но это оказалось не так страшно, как я ожидала. Я вновь оказалась в Юджине, но смогла справиться со своими эмоциями. Сколько же времени было потрачено впустую, вместо того, чтобы провести его с близким мне человеком.

– Прости, – вновь повторила я. – Мне нужно было вернуться раньше.

Но ничего уже нельзя было вернуть, и горький вздох разочарования вырвался из моей груди.

Все, что я хотела сказать Рут, я сказала. Мне больше нечего было делать на этом кладбище. Но именно в тот момент, когда я приняла решение уйти, меня вдруг что-то словно кольнуло в груди. Я ощутила странное чувство, будто тысячи иголок вонзились в затылок. Никогда раньше мне не доводилось испытывать на себе нечто подобное, словно кто-то вторгается в мой внутренний мир и старательно копошится в нем.

Я медленно обернулась в ту сторону, откуда, как мне показалось, я почувствовала неприятное воздействие. В первую секунду я ничего не смогла рассмотреть за одинаковыми могильными плитами и редкими деревьями, растущими на территории кладбища, но уже в следующий миг в глаза бросилась мужская фигура в странном костюме, не соответствующем сезону – незнакомец был весь облачен в черную материю, которая окутывала его подобно грозовому облаку. Ни единого участка кожи не проглядывало из-под этой черноты.

Между нами было около трехсот футов, и мне не удалось рассмотреть лица, но я была уверенна, что неприятные ощущения, которые я испытала, были вызваны пристальным взглядом незнакомца. В тот момент я бы не смогла сказать, почему сделала именно такое заключение, но сомнений не было – я стала объектом пристального внимания.

Неподконтрольный воле страх охватил меня, и я посмотрела по сторонам, выискивая источник помощи, в случае возникновения неприятностей. В поле зрения на кладбище никого не было. Даже если бы со мной что-то случилось, неизвестно смог бы мне кто-нибудь помочь или нет.

Я вновь посмотрела в сторону странной и пугающей фигуры, но на том месте никого не оказалось. Закрыв глаза, досчитала до трех, и снова их открыла. Все было по-прежнему – незнакомец словно испарился.

«Что за шутки моего воображения?»

Чувство страха прошло вместе с исчезновением незнакомой фигуры. Я собралась с силами, и бросила последний взгляд на надгробие Рут. Беспокойство из-за странного видения подгоняло, и я мысленно попрощалась с бабушкой. Мне было неизвестно, приду ли я еще раз на это место, поэтому я приложила все силы, чтобы запомнить все так, как было.

«Прощай, Ба».

Развернувшись в сторону дорожки, ведущей с кладбища, я быстро направилась к выходу. Ни разу не обернувшись, я продолжала чувствовать на себе чей-то взгляд. Сердце отреагировало на возрастающее беспокойство учащенным биением, но я благополучно достигла центральных ворот. Такси терпеливо дожидалось меня, и я без препятствий устроилась в салоне автомобиля, дарившем мне хоть видимость безопасности.

– Обратно на Лонгвью Драйв, – негромко произнесла я водителю, и тот, молча, завел двигатель.

Под звуки джазовой музыки, лившейся из динамиков радиоприемника, мы доехали до дома Рут.

Я избавилась от липкого страха, охватившего меня на кладбище, но передо мной встала уже другая проблема. Мне предстояла очередная встреча с Эстер, что не внушало спокойствия. Ничего хорошего из этого, я была уверена, не получится.

Медленно я пересекла лужайку и попыталась открыть дверь, но она не поддалась – дом был заперт. Я воспользовалась своим ключом, радуясь, что в голову сестры не пришла идея сменить замки.

Вслед за мной в помещение с улицы просочился нагретый воздух. Внутри же было достаточно комфортно, и я невольно улыбнулась, наслаждаясь глотком прохлады. Такого не испытаешь в Нью-Йорке. Никакой кондиционер не справится с испарениями шумного и душного города. Здесь все было по-другому.

Эстер не выглянула из-за угла, набрасываясь на меня с упреками и обвинениями, из чего я сделала вывод, что ее нет дома.

«Что ж. У меня есть несколько минут покоя и одиночества», – с облегчением вздохнула я.

Наручные часы показали половину седьмого, и я решила, что не мешало бы подкрепиться, тем более что с самого прилета у меня во рту не было ни крошки. Словно в подтверждение моим мыслям, желудок напомнил о себе громким урчанием.

«Даже желудок со мной солидарен».

Кухня Рут была небольшой, но уютной. Стол и четыре стула стояли прямо посередине, представляя собой сердце помещения. Я вспомнила, как бабушка готовила для нас с Эстер ужин, и мы садились напротив друг друга, с аппетитом поедая ее кулинарные шедевры. Никогда больше я не пробовала такого жареного цыпленка, как у Рут.

Воспоминания нахлынули внезапно, и отозвались в сердце какой-то болезненной пустотой. С тех пор прошло много времени, и единственное, что осталось неизменным – это голубая столешница и деревянные стулья с высокими спинками, которые так и остались стоять на кухне, олицетворяя те далекие времена.

Я отвернулась и направилась к холодильнику. Стараясь не думать о прошлом, обратила внимание на блокнот, который с помощью магнита крепился к его стенке. Мелким подчерком Эстер на нем было написано время 18:00 и имя Мэт. Причина отсутствия сестры стала очевидна. Поразмыслив, я решила, что это вполне может быть ее друг.

На мгновение представив, какой он, я усмехнулась. У Эстер всегда был своеобразный вкус. Для нее еще во времена нашей юности имели значение внешность парня и возможности его кошелька. Поэтому она безуспешно сходила с ума по всем успешным мальчишкам, страдая и пряча свои эмоции от окружающих. Лишь я почему-то всегда знала, что она чувствует. Это можно было назвать кровной связью, но в одночасье эта нить оборвалась, как если бы кто-то невидимый резко и безжалостно ее перерезал. С тех пор сестра жила своей жизнью, а я своей.

Под череду сменяющих друг друга мыслей, я намазала мягкую булочку сливочным маслом, и отправила ее себе в рот. Желудок сразу успокоился, как если бы я принесла ему в жертву этот несчастный кусок сдобы. Посмотрев на еще одну пышную булочку, я отправила ее вслед за предыдущей. Это было все, что я позволила себе взять из припасов Эстер. Совсем не хотелось выяснять отношения еще и из-за еды.

Яблочный пирог и остатки овощного салата я оставила нетронутыми, запив съеденное стаканом сока. Я мысленно пообещала себе, что уже завтра поужинаю нормальной едой. Прихватив с собой одно зеленое яблоко из корзинки на столе, я сытая и вполне довольная отправилась к себе в спальню.

Следующие два часа прошли в тщетной попытке придать комнате жилой вид. Для этого мне пришлось снести все коробки Эстер в чулан, который и так был забит различным хламом. Я проветрила спальню, открыв запылившиеся створки окон, сняла грязь влажной тряпкой со всех поверхностей и в довершение сменила постельное белье.

Конечным результатом я осталась довольна – в комнате посвежело благодаря воздуху, проникавшему из-за приоткрытого окна и влажной уборке, а постель выглядела пригодной для сна. На большее я и не рассчитывала.

«Вот и славно», – похвалила я себя за труды.

Посмотрев на часы, я удивилась тому, сколько времени у меня отняла уборка комнаты. Прикинув в уме, что Майкл должен был уже вернуться с работы, я машинально потянулась к телефонному аппарату, но вовремя одернула руку. Обида на него еще не прошла, поэтому я подавила в себе порыв набрать номер нашей нью-йоркской квартиры.

Он был категорически против, чтобы я возвращалась в Юджин, и отказывался слушать о похоронах Рут. В тот момент я была удивлена такой его категоричностью, что и послужило причиной нашей размолвки. Дав однажды слово, я стараюсь никогда его не нарушать, поэтому наперекор его желанию прилетела в Юджин.

Еще раз, посмотрев на телефонный аппарат, привлекавший мой взгляд своей блестящей черной поверхностью, я отвернулась к окну, вспоминая наш последний разговор с Майклом.

– Зачем тебе это нужно, Кейт? – резко повернувшись в мою сторону, спросил он.

О поездке я рассказала ему на утро после звонка Эстер. Майкл пил на кухне кофе из маленькой фарфоровой чашечки, и листал свежий выпуск «Нью-Йорк Таймс». Услышав от меня такую новость, он отложил издание в сторону.

Внимательно всматриваясь в мои глаза, казалось, он пытался найти в моих словах некий скрытый смысл. Вся его поза выражала крайнюю степень напряжения, и я заметила эту его реакцию.

– Я обещала Ба, Майкл, – спокойно ответила ему я, ставя свою чашку со свежее сваренным кофе на стол. – И почему ты так завелся?

Я наблюдала за его плотно сжатыми губами и слегка сощуренными глазами, которые смотрели на меня выжидающе. Спорить со мной было бесполезно, и он это прекрасно знал, однако попыток вразумить меня, не оставил.

– Я беспокоюсь о тебе, – резко смягчился он, и мышцы на его лице расслабились.

Взгляд его серо-голубых глаз потеплел, и он с нежностью посмотрел на меня. Я не выдержала, и подошла к нему, склоняясь так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Проведя рукой по немного шершавой от короткой бородки щеке, я коснулась своими губами его губ в легком поцелуе. Мы неотрывно смотрели друг на друга, и я не удержалась от неторопливого движения языком по своей верхней губе.

– Это всего на несколько дней, и я вернусь, – негромко попыталась я все же склонить его к своей точке зрения.

Майкл повернул голову в сторону моей ладони и коснулся ее губами.

– Дорогая, мне не нравится, что ты туда едешь. Ты столько лет избегала даже упоминания этого города, а теперь добровольно обрекаешь себя на страдания. Подумай об этом. К тому же, ты не забыла о нашей свадьбе? Как же подготовка к ней и примерка твоего платья?

Я напряглась, понимая, что Майкл продолжает вести со мной партизанскую войну. Он приводил разнообразные доводы, надеясь переубедить. Мне это не понравилось, и я отстранилась от него, возвращая телу прежнее положение.

– Майкл, это больше не обсуждается, – аккуратно, но твердо сказала я.

Он взял со стола газету, и продолжил чтение, словно этого разговора не было. Но по вновь плотно сжатым губам я догадалась, что он огорчен. Решив дать ему время свыкнуться с обстоятельствами, я оставила этот разговор. До отлета мне так и не удалось пересечься с ним, и я покинула Нью-Йорк, сожалея об этой размолвке.

Я продолжала гипнотизировать аппарат взглядом, борясь с желанием набрать знакомый номер и услышать голос Майкла, который за три года стал занимать в моей жизни слишком много места. Так и не решившись, я оставила наш разговор до следующего дня. После встречи с адвокатом меня ждал самолет до Нью-Йорка, и я решила, что еще успею поговорить с ним и объясниться.

С грустными мыслями о женихе, я приняла душ и переоделась в шелковый набор, состоящий из короткой сорочки и легкого халатика молочного цвета. Тяжелый и выматывающий день дал о себе знать, и я слишком быстро погрузилась в мир грез, расслабляясь и наслаждаясь долгожданным покоем.

Утро встретило меня яркими солнечными лучами, проникшими через неплотно закрытые шторы. Сладко потянувшись, я встала с постели, прерывая отдых. Меня радовала мысль, что совсем скоро я улечу из этого города, и вновь вернусь к привычной жизни, которую я успела полюбить, и по которой очень соскучилась. Правду говорят, что достаточно на время расстаться с чем-то или кем-то, чтобы понять, как же они тебе дороги.

Быстрый душ и переодевание в легкое платье кофейного цвета с широким кожаным поясом прошло практически незаметно. Волосы я заколола заколкой, и нанесла минимум макияжа. За все время сборов я так и не встретилась с Эстер. На кухне все осталось в неизменном состоянии, из чего я сделала вывод, что сестра не ночевала дома.

«Странно это», – мелькнула мысль, но я тут же отвлеклась на приготовление кофе и намазывание тостов джемом.

Позавтракав и закрыв за собой дверь, я с предвкушением скорого отъезда покинула дом. Такси уже дожидалось меня, и я удобно устроилась в его салоне.

– Пересечении Хильярд Стрит и двадцать пятой авеню, – назвала я таксисту адрес, который нашла в телефонном справочнике.

Машина тронулась, и вскоре мы влились в плотный поток автомобилей.

На месте я оказалась только через сорок минут. Выйдя из такси, я подняла голову, чтобы оценить здание, в котором находилось адвокатское бюро. Нужно сказать, что оно меня впечатлило – современная планировка, и большое количество этажей говорили сами за себя.

Я поднялась на восьмой этаж, на котором располагалось бюро Скарти. Сам адвокат был мне известен, так как Рут прибегала к его услугам, еще когда я жила в Юджине. Очевидно, за время с нашей последней встречи он преуспел в своем деле, так как приемная впечатляла дорогим и современным интерьером, а несколько кабинетов, в которых работали его сотрудники, занимали достаточное пространство.

Вся эта картина резко контрастировала с безлюдностью и тишиной, царившими в помещении. Из трех кресел, находящихся там, только в одном сидел посетитель. Пожилой мужчина без особого интереса читал газету, изредка бросая взгляд на часы, висевшие в приемной.

Молодая секретарша с длинными пепельными волосами и ярким макияжем лениво листала каталог, стоявший на ее столе, наверняка, разыскивая кого-то из клиентов Скарти. Остановившись на одной карточке, девушка выписала ручкой какую-то информацию в блокнот, лежавший под рукой. В такие обычно вписывают важные встречи и дела.

Мне пришлось привлечь к себе ее внимание негромким покашливанием. Только тогда ее безжизненный взгляд скользнул по мне, и глаза вдруг загорелись неподдельным интересом, словно она узнала меня. Но это можно было отнести и к простому удовольствию от возможного приобретения нового клиента. Определить, что именно вызвало такие эмоции на ее лице, было в тот момент невозможно, и я оставила эти мысли.

– Чем я могу помочь вам? – мелодичным голосом спросила она меня.

– Я бы хотела видеть мистера Скарти, – ответила я.

– У вас назначено? – продолжила любезно она свой расспрос.

– Да, проверьте, пожалуйста. Мое имя Кейт Мэтьюс.

Именно в этот момент в глазах секретарши вспыхнул огонек радости, который я все же успела уловить до того, как она дежурно склонилась над записной книгой, проверяя полученную от меня информацию.

– Да, мисс Мэтьюс, – лучезарно улыбнулась она, вновь поднимая глаза на меня. – Присядьте, пожалуйста, я сейчас сообщу мистеру Скарти о вашем приходе, и он примет вас.

– Благодарю.

Я устроилась в удобном кресле, как раз напротив того единственного посетителя. Теперь нас было двое. Мужчина никак не отреагировал на такое соседство, и я вернулась мыслями к тому, на чем остановилась, едва переступив порог бюро.

«Где носит Эстер? Поскорее бы закончить эту процедуру, и вернуться в Нью-Йорк».

Мне не хотелось задерживаться в этом городе, и мое нетерпение в сочетании с раздражением было вполне обосновано.

В это же время из кабинета адвоката выпорхнула секретарша. Она обернулась в мою сторону.

– Мистер Скарти готов вас принять, но он надеется, что вы дождетесь вашу сестру, чтобы вдвоем присутствовать на оглашении завещания, – сообщила она мне.

Я вынуждена была с нею согласиться. Часы, на которые периодически бросал свой взгляд, ожидавший в приемной другой посетитель, показывали пятнадцать минут одиннадцатого. Я непроизвольно покачала головой, тем самым осуждая поведение Эстер, которая задерживала меня.

– Конечно, я подожду свою сестру.

Бросив последний заинтересованный взгляд из-под ресниц, девушка вернулась на свое рабочее место, и забарабанила пальцами по клавиатуре компьютера. Я без труда определила, что она только делает вид, что поглощена работой. Все ее движения были наполнены неторопливостью, и она смотрела в монитор невнимательно, словно ее мысли были заняты чем-то другим, а не работой.

Я бы, наверняка, продолжила бы это бесполезное разглядывание, если бы в дверях не появилась Эстер.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась она с секретаршей. – Я Эстер Мэтьюс. У меня назначена встреча с мистером Скарти.

Девушка до этого делавшая вид, что чрезвычайно занята, мигом оторвалась от своего дела и поднялась с места.

– Да, разумеется. Мистер Скарти ждет вас.

Она поспешила к двери, ведущей в кабинет адвоката, а я поймала на себе изучающий взгляд Эстер. Сестра смотрела на меня недружелюбно, хотя иного я и не ожидала. В ответ я послала вежливую улыбку.

Глава 3

Мы прошли вслед за секретаршей в довольно просторное помещение. Патрик Скарти представлял собой мужчину невысокого роста, склонного к полноте, которую не смог скрыть даже дорогой серый костюм. Волосы адвоката отливали серебром из-за седины, которая покрыла всю его голову. Но это только придавало больше солидности его облику, ничуть не портя общий вид.

Я помнила его еще более молодым, когда его глаза блестели и дарили восхищенные взгляды представительницам противоположного пола. На этот раз его взгляд потускнел, но все же не утратил живости, которая плескалась в зеленых глубинах.

– Прошу вас, проходите и присаживайтесь, – улыбнулся он нам, указывая рукой в сторону двух свободных кресел, стоявших напротив него.

Все тот же живой взгляд скользнул вначале по Эстер, а затем остановился на мне. И от этого практически сканирующего взора я ощутила небольшой дискомфорт – было в нем что-то, что насторожило меня в первое мгновение, но наваждение быстро исчезло. Мне осталось гадать, был ли на самом деле взгляд адвоката необычным, или это все можно списать на напряженность последних двадцати четырех часов.

– Приношу вам свои соболезнования в связи с кончиной вашей бабушки, – вежливо начал он.

– Благодарю, – произнесла я в ответ.

Эстер только кивнула головой, посылая скорбный взгляд адвокату. Со стороны казалось, что она, действительно, переживает эту трагедию. Это могло бы обмануть и меня, если бы не речь, сказанная ею накануне.

– Я был поверенным в делах Рут Мэтьюс. Скажу даже больше – мы были в приятельских отношениях. По Закону я обязан огласить завещание Рут, и довести до вашего сведения дополнительные указания, оставленные покойной.

Это его последнее замечание вызвало удивление не только у сестры. Я тоже не понимала, о каких указаниях говорил адвокат. Его проницательный взгляд был устремлен на меня, и мне на мгновение показалось, что он хотел этим что-то сказать. Я так и не поняла импульсы, которые Скарти посылал в мою сторону.

Вернувшись к цели нашего визита, мужчина порылся в документах, лежавших на его столе, и достал папку черного цвета. Из нее он извлек толстый конверт, который был быстро вскрыт ножом для корреспонденции.

– Итак, – после короткой паузы продолжил адвокат, – мы собрались здесь, чтобы озвучить волю покойной Рут Мэтьюс. На момент составления документа моя клиентка отдавала отчет в своих действиях, и потому на законных основаниях я излагаю его содержание.

Мужчина пробежал глазами по строчкам важной бумаги. Оторвавшись на мгновение от чтения, Скарти вновь посмотрел на нас с сестрой.

– Дом, находящийся в собственности Рут Мэтьюс и располагающийся на Лонгвью Драйв, после ее смерти отходит внучке Эстер Мэтьюс, – озвучил он начало завещания.

На лице сестры отразилась торжествующая улыбка. Она с вызовом посмотрела на меня, но я равнодушно встретила ее взгляд. Такое решение Рут меня не удивило, так как Эстер все последние годы жила в этом доме, и заслуживала его больше, чем я.

– Кейт Мэтьюс после смерти Рут Мэтьюс остается счет в Банке Америки, на который от нее последние одиннадцать лет приходили денежные переводы. Помимо этого ей отходит участок земли размером пол акра и постройка, находящаяся на его территории. Сама земля и дом расположены в Лоуэлле, округ Лэйн, штат Орегон.

Адвокат замолчал, а Эстер перевела изумленный взгляд с него на меня.

– Это как понимать? – задала она вопрос.

Сложно было определить, к кому именно он адресовался, но ни адвокат, ни я не удостоили ее ответом. Я понятия не имела об этом участке в Лоуэлле, а Скарти вряд ли мог прояснить ситуацию.

– О каком участке идет речь? – не могла успокоиться Эстер. – Почему я ничего об этом не знала?

Адвокат открыл, было, рот, чтобы что-то ответить, но Эстер перебила его, бросая полный ненависти взгляд на меня.

– Ты знала?

Вопрос на этот раз был точно адресован мне, и я удивленно приподняла бровь.

– Откуда, Эстер? – равнодушно ответила я.

Наверное, мое спокойствие вывело ее из себя, так как она взвилась и практически перешла на крик.

– Ты знала, – уже не спрашивала, а утверждала она. – Тварь, решила все получить? И эта старуха оставила практически все тебе. А, главное, ты заранее об этом знала, поэтому и приехала. Какая же ты гадина! Даже похороны на меня спихнула, а сама только за своими денежками прикатила. Ненавижу!

Это было вылито на меня резко, грубо и безжалостно. Я едва справилась с эмоциями, накатившими на меня. За долгие годы отсутствия, я научилась отражать удары, которыми меня пытались изредка наградить недоброжелатели, и сестра сильно ошибалась, если решила, будто я позволю себя оскорблять. Но и сцен устраивать перед посторонним человеком я была не намерена.

– Замолчи, Эстер, – холодно оборвала я ее обвинения. – Не позорься перед мистером Скарти, и хоть здесь, в последний раз, отдай дань уважения Рут.

Мой тон и слова подействовали на сестру. Она словно ударилась о невидимую стену, и оглушенная этим ударом обмякла в своем кресле. Я не могла поверить, что она меня послушала, но и иллюзий особых не питала. Почти мгновенно она взяла себя в руки, но в глубине ее глаз я уловила затаившуюся злобу. Сомнений не осталось – наш разговор еще впереди.

Постаравшись вернуть себе самообладание и невозмутимый вид, Эстер молча ждала, пока адвокат закончит чтение завещания.

– Мистер Скарти, известие о моей доле наследства стало для меня неожиданностью, – обратилась я к адвокату. – Точно так же, как и для Эстер. Вы извините ее за такую горячность. Не могли бы вы разъяснить, как так получилось, что у Рут было имущество помимо дома на Лонгвью Драйв?

– У меня есть все документы, подтверждающие наличие указанной собственности, – откинулся на спинку своего кресла адвокат.

Он внимательно следил за мной взглядом, и это вновь настораживало.

– Как я уже говорил, – продолжил Скарти, – имеются еще дополнительные указания, оставленные вашей бабушкой. Возможно, они прояснят ситуацию, так как о природе возникновения участка и здания на его территории мне ничего не известно.

Именно эти указания мы и ожидали с нетерпением.

– Рут Мэтьюс оставила для вас два письма – одно на имя Эстер Мэтьюс, другое на имя Кейт Мэтьюс.

С этими словами мужчина подал нам два конверта из плотной бумаги. Эстер вскрыла свое послание тут же. По ее недовольному выражению лица я поняла, что прочитанное ей не по вкусу. Она становилась похожей на грозовую тучу все сильнее и сильнее, с каждой прочитанной строчкой. Свое письмо я оставила запечатанным на время. У меня не было желания читать его перед сестрой.

– Я очень надеюсь, что вы продолжите сотрудничество с нашим бюро, и буду счастлив представлять ваши интересы, – поспешил заверить нас адвокат.

Он явно торопился сказать это до того, как от Эстер последует очередной взрыв негодования.

На счет его участия в моих делах, у меня были свои соображения, но я решила на время оставить все как есть. Я уже обдумывала, как избавиться от такого внезапного наследства в виде участка земли в глуши Орегона. У меня практически не было сомнений, что я смогу его быстро продать, или передать в пользование одной из благотворительных организаций. Мысль порвать все связи с чуждым мне городом и моим прошлым, все еще не покинула меня, поэтому я и приняла такое решение.

– Дамы, может, у вас будут какие-либо распоряжения относительно вашего имущества? Предлагаю составить контракты стандартной формы, чтобы закрепить наше сотрудничество, – с учтивой улыбкой предложил Скарти.

Эстер едва сдерживала свои эмоции – она выглядела невероятно рассерженной, и скрывать свои чувства у нее получалось с трудом. Однако она осталась в кабинете, и мы подписали необходимые для совместной работы документы. Только после этого сестра спешно покинула бюро, бросив на прощание в мою сторону испепеляющий взгляд. Она словно говорила этим «это еще не конец».

Я в этом нисколько не сомневалась, но осталась сидеть на своем месте, обдумывая предстоящий разговор с адвокатом. Прежде чем уйти, мне нужно было оставить несколько важных распоряжений. Мужчина, сидевший напротив меня в кресле, словно догадывался о моих желаниях. Он дождался, пока за Эстер закрылась дверь, и перевел взгляд на меня. Я прочитала застывшее ожидание на его лице.

– Мистер Скарти, – начала, было, я.

– Просто Патрик, – с улыбкой на губах прервал он меня. – Я хорошо знал Рут, как бы это удивительно не звучало. Очень надеюсь, что смогу быть полезен ее прекрасным внучкам.

– Приятно это слышать, – послала я ответную улыбку. – Рут ничего мне не рассказывала о земле в Лоуэлле, поэтому я была не готова к появлению такого наследства. Уже сегодня вечером я намеревалась вылететь в Сан-Франциско, а оттуда в Нью-Йорк. Вы понимаете, что теперь это затруднительно.

Адвокат понимающе кивнул головой. Но, казалось, это не сильно его расстроило или взволновало. Меня не покидало чувство, что он чего-то ожидает от нашей приватной встречи. Пока Скарти ничем не выдал природу такого интереса к моей персоне.

– Да, это так, – согласился он со мной.

– Я очень хочу, Патрик, чтобы как можно скорее земля обрела своего нового владельца. Найдите покупателя, и процент от сделки будет ваш. Если же в течение месяца не найдется желающих приобрести участок, вы подготовите документы на передачу его в какой-нибудь местный благотворительный фонд.

Брови адвоката от удивления поползли вверх, а глаза непроизвольно округлились. Было забавно наблюдать за этой картиной. Я вполне могла понять его реакцию – думаю, не так часто наследники с такой скоростью стремятся избавиться от полученного имущества, даже не взглянув на него.

– Как вам будет угодно, мисс Мэтьюс, – наконец, взял себя в руки адвокат.

– Просто Кейт, – улыбнулась я самой своей вежливой улыбкой.

– Кейт, – повторил он за мной. – Но я уверен, что Рут, ваша бабушка, имело свой взгляд на ценность данного участка. Об этом, наверняка, она написала вам.

Я посмотрела на конверт, который все это время находился в моих руках. В словах Скарти была логика, и я решила, что в самое ближайшее время вскрою его. Только желание поскорее вернуться в Нью-Йорк преобладало над желанием вступить в наследование землей.

– Все же подготовьте документы, Патрик, – решила я закончить наш разговор, вставая с кресла. – Я обязательно прочитаю письмо и свяжусь с вами, если у меня что-то изменится. Пока что я твердо намерена продать участок.

– Я все сделаю, – согласился адвокат, тоже покидая свое место.

Подтверждение его слов я увидела и на лице Скарти – удивление от моей просьбы сменилось на решимость выполнить полученное задание.

– Благодарю. А теперь я вынуждена покинуть вас.

– Конечно-конечно. Вы можете всегда рассчитывать на мою помощь, Кейт, – с участием произнес он мне в ответ и протянул свою визитку. – В случае необходимости, свяжитесь со мной или с моей секретаршей, и я сделаю для вас все, что потребуется.

Это его заверение порадовало меня. Я приняла из его рук визитку, попрощалась и покинула его кабинет. В приемной секретарша вновь улыбнулась мне, провожая долгим взглядом. Я чувствовала его, пока шла до входной двери.

И все же от адвоката я вышла с чувством какой-то недосказанности. У меня в руках все еще находился плотный белый конверт, и я нервно стучала его краем о свою ладонь.

Это странное наследство… Что-то не сходилось во всей этой истории, но я никак не могла уловить, что именно было не так. От меня словно было что-то спрятано, и все мое существо рвалось разгадать эту загадку.

Взглянув в очередной раз на послание, оставленное Рут, я приняла решение немедленно прочитать его. Возможно, в нем хранится ключ к пониманию того, что кругом происходит. А ведь там, на самом деле что-то происходило, что было скрыто от моих глаз, и я это чувствовала.

Быстро перейдя через улицу, я остановилась перед закусочной. Взвесив все за и против, мне пришла в голову мысль, что будет совсем неплохо совместить чтение письма с ленчем.

Внутри помещения было шумно и людно. Мужчины и женщины, пришедшие утолить голод, были абсолютно разными. Я увидела сидящими за столиками и одетых в дорогие костюмы людей, и обычных рабочих в простой одежде. Но лица и тех и других выражали усталость, скуку и равнодушие к происходящему вокруг. Все они были поглощены своими проблемами и заботами.

Прервав свое наблюдение, я все же отыскала свободное место в самом конце зала. Наверняка, оно не имело популярности у завсегдатаев закусочной, так как находилось в углу, лишенное яркого света, льющегося из широких окон. Именно эта уединенность и привлекла мое внимание. Лучшего места, чтобы ознакомиться с содержимым конверта, было не найти.

Поверхность диванчика из красного кожзаменителя слегка скрипнула подо мной, когда я присела на свободное место. Практически сразу ко мне подошла официантка с маленьким блокнотом и шариковой ручкой.

– Заказывать будете?

Я посмотрела на уже немолодую женщину. На ее лице тоже читалась скука и абсолютное безразличие ко всему.

– Кофе без сахара, яичницу и картофель, пожалуйста, – сделала я заказ.

Без каких либо слов женщина отошла от меня, спеша на кухню, а я решилась вскрыть конверт. Но перед тем как открыть его, мои пальцы осторожно и сосредоточено пробежали по его поверхности, отмечая контуры того, что находилось внутри. Он явно не был пустым.

Осторожно надорвав край бумажного пакета, я заглянула внутрь, рассматривая его содержимое. В образовавшемся отверстии обнаружилось два, сложенных пополам, письма. Ну, или то, что в первое мгновение я приняла за письма. Я непроизвольно замерла, вглядываясь в них, словно они прямо в тот момент могли мне что-то рассказать.

Первые мгновения оцепенения прошли довольно быстро, и только тогда я поняла, что меня что-то насторожило в содержимом конверта. Присмотревшись, я нашла причину неожиданных ощущений. Одно из писем отличалось от другого размером и цветом бумаги. Более темное, словно кусок ржавого метала, оно притягивало все мое внимание к себе. Я захотела в то же мгновение взять его в руки и прочесть, как если бы от этого зависела моя жизнь. Странное ощущение, которое так и не прошло, пока я извлекала другой листок. Знакомство с необычным посланием я решила отложить до того момента, как изучу содержимое второго письма.

Это был обычный лист белой бумаги, сложенный пополам. Ничего особенного, но я представила, как пальцы Рут касались поверхности письма и выводили последние слова, адресованные мне. Сердце гулко застучало в груди.

Действительно, рукой Ба были выведены слова. Но больше всего меня удивил размер послания – мне предстояло прочесть всего несколько фраз.

«Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего. Ты знаешь, где искать».

Это было все, что Рут решила сказать мне после своей смерти. Всего три предложения, посеявшие во мне смятение и предчувствие чего-то неотвратимого, что уже стояло на пороге моей жизни. Гораздо позже я буду возвращаться к этому моменту в своих воспоминаниях, и анализировать, правильно ли я поняла ее, уловила ли ту нить, которую она протягивала мне через смысл этих строк. Могла ли я изменить что-то, пустить русло Судьбы по другому направлению, в обход тех событий, которые последовали за чтением письма. Но другого пути я не видела. Расчет Рут был правильным – получив в руки такую загадку, я не могла оставить ее не решенной. И я сделала то, что должна была сделать.

Ответом на возникшие у меня вопросы могла послужить вторая часть послания, вызвавшая во мне бурю эмоций в начале. Именно ее я извлекла из конверта, аккуратно разворачивая сложенные пополам, как и в случае с первой частью, листы.

Мне приходилось иметь дело с древними документами в университете, и я сразу оценила степень ценности страниц, оказавшихся у меня в руках. Словно вырванные из какой-то тетради или старинной книги, они имели неровный край, а бумага пожелтела от времени.

То, что два уникальных листка были так небрежно сложены и помещены в обычный конверт, меня изумило. Они требовали особого обращения, и я боялась даже представить, как на них отразится атмосфера закусочной с ее запахами.

Это беспокойство охватило меня в первое мгновение после того, как я извлекла их на свет. Второй мыслью, посетившей меня, был вопрос «Что это за листы, и как они оказались в письме, адресованном мне?».

Мое негодование и беспокойство тут же отошли на второй план. Я по-новому взглянула на два листка, зажатых между пальцев. Внимательно изучая их содержимое, я сделала несколько открытий.

Первое заключалось в том, что страницы были рукописны. Красивым ровным подчерком слова выводились на пергаменте много лет назад, и я имела возможность прикоснуться к этому чуду.

Второе открытие, поразившее меня не менее самого факта обнаружения рукописи, был язык, на котором она была написана. Вензеля с закорючками были определенно испанским языком, но какого-то незнакомого мне диалекта. Смысл слов тоже был не совсем понятен – имелись определенные морфологические особенности.

Я еще какое-то время крутила листы в руках, размышляя над их происхождением. И лишь приход официантки с подносом разрушил напряжение, в котором я все это время пребывала.

– Благодарю, – машинально произнесла я.

Пища попадала в мой рот, но я не ощущала ее вкуса, и она проваливалась в желудок. Загадка, которую загадала Рут, будоражила воображение, и долгожданная трапеза прошла незаметно. Уже допивая свой кофе, мне пришла идея, которая буквально пробудила сознание. Я знала, кто мог помочь в расшифровке послания, и от нетерпения, которое съедало меня, я заерзала на диванчике.

Именно в этот момент в моей сумочке завибрировал телефон. Не отрывая свой взгляд от желтых листков, я извлекла небольшой аппарат наружу, и нажала на клавишу приема входящего звонка. В динамике раздался знакомый голос.

– Майкл, – воскликнула я.

Из-за посторонних шумов мне было его плохо слышно. Зажимая трубку между плечом и ухом, я положила деньги за ленч на стол, и вернула все бумаги обратно в конверт. С рукописями я действовала как можно аккуратнее.

Только выйдя на улицу, я смогла лучше его расслышать.

– Привет, – в его голосе звучало беспокойство.

– Привет. Извини, что не позвонила раньше, – ответила я.

Передо мной в памяти всплыло лицо Майкла. Мне всегда доставляло удовольствие запускать пальцы в его вьющиеся и зачесанные назад волосы, нарушая тщательную укладку.

– Я беспокоился, но не решался мешать тебе своими звонками. У тебя все в порядке?

Наконец, он говорил спокойно и даже, как мне показалось, довольно. Я на мгновение замерла, мучительно подыскивая слова, чтобы сообщить ему об изменившихся планах.

– Э-э-э…

– Что-то не так? Кейт?

Беспокойство вернулось к нему, и он попытался выяснить правду.

– Понимаешь, я не вылечу, сегодня из Юджина, – наконец, сформулировала я ответ. – Мне придется задержаться здесь на некоторое время.

Майкл молчал, но эта тишина длилась лишь короткое мгновение.

– Ты это серьезно? Кейт, а как же твоя книга, наша свадьба? Сьюзи пригласила нас в пятницу на ужин.

Расстраивать сестру Майкла я не любила, так как мы были с ней в приятельских отношениях, но и изменить я ничего не могла.

– Прости, – сдавленно повторила я свои извинения. – Это все наследство. Оказалось не все так просто. Я постараюсь справиться как можно быстрее, но точного времени сказать не могу.

Меня мучило чувство вины перед Майклом, потому что все его планы рушатся, но всей правды я сказать ему не могла. В тот момент мне показалось, что будет лучше, если он не будет посвящен во все подробности завещания. Его помощь, конечно, могла пригодиться, но у меня не было никакого желания впутывать его в это дело.

– Но что у тебя стряслось? – подавлено спросил он у меня.

– Я не могу тебе все рассказать по телефону, – торопилась я. – Просто требуется время, чтобы разобраться с внезапно свалившимся на меня участком земли в Лоуэлле.

– Лоуэлле? – переспросил Майкл.

– Да. Рут оставила мне землю и дом. Я договорилась с адвокатом, что он поможет мне продать их, вот и жду результатов.

Объяснение получилось скомканным, нелепым, тем более что Майкл и сам был адвокатом, так что все эти нюансы ему были хорошо известны.

– Это может пройти и без тебя. Твой адвокат пришлет тебе документы о продаже в Нью-Йорк, и ты избавишься от лишних хлопот.

– Я хочу за всем проследить лично, Майкл, – использовала я последний довод. – К тому же, нужно посмотреть землю и дом, чтобы выручить за них реальную сумму. В конце концов, я не имела дело раньше с мистером Скарти, и у меня нет причин ему безоговорочно верить.

Здесь я откровенно лукавила, но Майклу об этом знать было необязательно.

– Хорошо, – сдался он. – Только держи меня в курсе, пожалуйста. И не забывай, что в Нью-Йорке тебя ждут дела. И я…

Последнее прозвучало приглушенно и как-то надломлено.

«Неужели он ревнует?» – мелькнула догадка.

В это было невозможно поверить, но иного объяснения поведению Майкла я не находила. Он никогда раньше не проявлял такие собственнические чувства. Мои поездки принимались им спокойно, так как он понимал их важность. На этот раз все было несколько иначе.

– Ты будешь скучать? – уточнила я, улыбаясь сама себе.

– Конечно, – подтвердил он. – Я всегда по тебе скучаю, а теперь особенно. Ты же не думаешь сбежать от меня прямо накануне свадьбы?

Я искренне рассмеялась. Мне стали понятны его страхи.

– Пока у меня таких планов нет.

– Вот и хорошо, а то я начал беспокоиться.

На этом наш разговор закончился, и Майкл пожелал мне успехов в моем деле. Спрятав телефон в сумочку, я втянула в себя уличный воздух. Настроение поднималось, и перспектива провести еще какое-то время в Юджине уже не так пугала меня, как раньше. В конце концов, жизнь состоит из разных красок, а люди способны приспособиться к любым условиям. Вот и у меня победила природная любознательность. Именно она толкала меня вперед, предвещая новые открытия.

Глава 4

В главном зале библиотеки было тихо и прохладно. Минуту назад я расплатилась с таксистом, который высадил меня перед огромным зданием. Мраморные колонны, встретившие меня после того, как я преодолела множество ступеней, являли собой врата к знаниям, и я поспешила внутрь, подгоняемая идеей разгадать загадку старинных листов.

– Могу ли я воспользоваться услугами компьютерного зала? – поинтересовалась у пожилой женщины, что внимательно изучала фолиант в темно-бордовом переплете за стойкой администратора. Карие глаза внимательно посмотрели на меня из-за стекол очков в тигровой оправе, и, наконец, я услышала вердикт:

– Да, конечно. Следуйте за мной.

Мы прошли по коридору и завернули за угол. Высокие деревянные двери преградили путь, но администратор библиотеки уверенным движением толкнула их, и пропустила меня внутрь другого помещения. Здесь оказалось светло и так же, как и в главном зале, прохладно. Белые коробки мониторов бросились в глаза, и я проследовала за женщиной в очках к одному из аппаратов. Для удобства каждая электронная машина занимала отдельное место, которое было ограждено от соседних деревянными перегородками.

– Воспользуйтесь каталогами, если это будет необходимо, – инструктировала она меня. – В случае возникновения необходимости распечатать что-то, обращайтесь к работнику зала. Документы будут выведены на главный компьютер.

– А я могу использовать сканер? Мне нужно передать по электронной почте файл с отсканированным документом.

– Да, Карл поможет вам.

– Благодарю.

Какое-то время после этого я была погружена в электронную сеть, проверяя почтовый ящик на предмет наличия входящих писем. Как я уже привыкла, меня встретили сообщения от издателя и нескольких читателей. Алексис ждала законченную рукопись последнего романа, а читатели просто высказывали свое восхищение. Да, последняя книга разошлась колоссальным, по меркам книжного мира, тиражом и принесла мне доход, исчисляемый шестью знаками. Я так же обнаружила письмо от давнего приятеля по университету. Том Робертс приглашал на семинар по теологии в Зальцбург к профессору Таульману, и я тут же ответила ему согласием. Редкий случай, и я не хотела его упускать. И все же я вынуждена была вернуться к вопросу, интересовавшему меня пока более всего.

Из списка адресатов я выбрала нужный, и быстро написала письмо. Суть его сводилась к тому, что я просила своего друга Сэма Крэштона помочь в переводе двух страниц, странным образом доставшихся мне в наследство от Рут. Пока я сканировала их и отправляла Крэштону, в мой ящик упало еще одно письмо. Сигнал, оповестивший о нем, и соответствующий знак конверта привлекли мое внимание. Адрес оказался не знаком и состоял только из цифр.

Открыв послание, я несколько секунд в оцепенении всматривалась в строки, а сердце холодело от чувства страха, что проникло внутрь меня.

«С тобой будет то же самое», – гласило послание, и медленно открывалось изображение, размещенное под одной единственной строчкой. То, что я увидела, заставило мой желудок взбунтоваться. Я пожалела, что зашла в закусочную и что-то там заказала. Ленч просился наружу, и я с трудом подавила рвотный позыв. На снимке было отчетливо видно обезображенное человеческое тело. Обугленные останки смотрели на меня выжженными глазницами, а рот трупа был широко открыт, демонстрируя остовы зубов, не прикрытые плотью губ. Но худшим было не это. Тело оказалось привязано к столбу, который тоже обуглился, но не разрушился, удерживая останки на весу. Кто-то с особым цинизмом расправился с жертвой, и прислал мне кошмарное изображение.

– О, нет, – вырвалось у меня, и я тут же закрыла глаза, чтобы не видеть этот ужас. Но даже это не помогло мне избавиться от страшной картины, что стояла перед внутренним взором.

«Кто мог такое сотворить? Кому это нужно?» – терзали меня вопросы.

В это мгновение раздался сигнал, возвестивший об очередном послании, пришедшем на мой электронный адрес. Дрожащей рукой я открыла окошко с сообщением, и громко выдохнула. Это был ответ от Сэма. Он сообщал, что получил изображение и ему потребуется два дня для его расшифровки. От мысли, что мне придется ждать все это время ответ в Юджине, я содрогнулась. Эстер не позволит мне злоупотребить ее гостеприимством, так что рассчитывать мне предстояло только на свои силы.

Закрыв все вкладки, которые были открыты на компьютере, я выключила его. Листы рукописи уже давно были упакованы обратно в конверт, а потому я быстро спрятала его в сумочку, и покинула компьютерный зал. На выходе все та же женщина в очках проводила меня долгим взглядом, и вновь вернулась к чтению.

«Странный город. Определенно, я начинаю сходить здесь с ума», – тяжело вздохнула я, останавливаясь у края тротуара. Поймав такси, я попросила отвезти меня к ближайшему магазину электронной техники и за двадцать минут оформила покупку ноутбука с модемом. Оплачивая кредитной карточкой заказ, я сожалела, что оставила рабочую электронную машину в Нью-Йорке.

К дому уже Эстер, а не Рут, я подъехала, когда стрелки часов показывали половину пятого вечера. Расплатившись с таксистом, я вышла из автомобиля, судорожно вцепившись в ручку сумки с ноутбуком. Встреча с сестрой не сулила мне ничего хорошего, и я в который раз предчувствовала неприятный разговор. Даже в самых смелых фантазиях я не могла предположить, что устроит мне Эстер.

Свет горел в окнах, но я не чувствовала тепла или радостного предвкушения встречи, как это бывает, когда приезжаешь в родной дом. Сестра ждала меня, и я это чувствовала, но вряд ли она была рада моему возвращению. Пройдя по дорожке к дому, я толкнула входную дверь, и сразу же окунулась в водоворот злобы и ненависти.

– Зачем ты явилась? – донесся до меня голос Эстер из гостиной.

Я проигнорировала вопрос, и попыталась пройти к лестнице, чтобы подняться уже, к сожалению, не в свою комнату. Но Эстер не позволила мне это сделать. Она вышла в холл, и уже мне в спину бросила свои, наполненные желчью слова:

– Зачем ты вернулась, Кейт? Лучше бы ты оставалась в своем Нью-Йорке, писала книжонки и готовилась к свадьбе. К своей чертовой свадьбе! Но ты прилетела. Зачем? Чтобы показать всем, какой успешной стала?

Усилием воли я заставила себя обернуться. Вид Эстер был жалок – черные разводы туши под глазами, заплаканное лицо, искаженное злобой и горечью, помятая рубашка и старые джинсы, обтягивающие еще пока стройные ноги. Она когда-то была красива. Раньше я любовалась своей сестрой и гордилась, что она у меня есть. Но не сейчас и не одиннадцать лет назад. От прежней, веселой и озорной Эстер не осталось и следа. И я упустила тот момент, когда она стала меняться. Наверное, это произошло, когда не стало родителей. Да, так и было. Именно тогда моя сестра стала на тот путь, по которому все это время шла. Юная девушка превратилась в злобную кошку, которая не получила желаемое и вымещала свою злобу на окружающих.

– Мне не нужно что-либо демонстрировать, Эстер, – устало произнесла я в ответ на обвинительную речь сестры. – Но и скрывать то положение, которое я сейчас занимаю, не имеет смысла. Прими это. Зачем я вернулась? Это же очевидно – напрягись, подумай. Наверное, потому что у меня умерла бабушка, которую я любила. Или ты считаешь, что этого мало? Думаешь, я горела желанием вновь появиться в Юджине, увидеть тебя и услышать все те обидные слова, что ты бросила мне в лицо? О, нет, дорогая сестра, это не так. Понадобился веский аргумент, чтобы заставить меня снова оказаться на земле Орегона. И я устала препираться с тобой еще со вчерашнего вечера.

– Ты предпочитаешь корчить из себя святошу? – еще больше распалилась Эстер. Она сделала шаг в мою сторону, и я вынуждена была отступить к лестнице. Ее воинственный вид настораживал. Только в этот момент я уловила от нее резкий запах алкоголя. Волна отвращения нахлынула стремительно, погребая меня под собой, но Эстер не закончила, и вскоре я вновь услышала порцию гадостей в свой адрес.

– Где тебя носило, Кейт, все это время? Это ты оставила на меня старуху. Я вынуждена была терпеть ее постоянное нытье, ее упреки. Эти бесконечные «Какая Кейт молодец! Я горжусь своей девочкой!», а ты все это время вела свободную жизнь, позабыв о нас, о своей любимой Рут. Но даже после смерти эта карга продолжает боготворить тебя. За что? За что, я тебя спрашиваю?!

– Не смей оскорблять память Рут, – не выдержала я, и на этот раз сделала шаг навстречу Эстер. Боль полоснула изнутри, но вызвана она была не оскорблениями в мой адрес. Мне было неприятно слышать подобное о той, которая была единственным по-настоящему родным человеком для меня.

– Ха, я ненавидела ее, я ненавижу тебя! И знаешь что? – Глаза Эстер презрительно сузились, а потом в них вспыхнул огонь радости, который мне показался огнем безумия. – Я рада, что она не дождалась тебя. Старуха умирала, уже выжив из ума. Она все звала тебя, выкрикивала какие-то имена, а ты продолжала наслаждаться своей сытой жизнью. Так вот знай – тебе не будет ее прощения. И земля, что досталась тебе, не принесет тебе ничего хорошего.

Эстер захохотала. Она смеялась и смеялась, словно лишившись рассудка. Было что-то неестественное в ее поведении – лихорадочный блеск глаз, чересчур громкий смех, но при этом на ее лице отражалась скорее холодная решимость, нежели радость. Все выглядело напускным, граничащим с безумием. Выдерживать это стало просто невыносимо. Я быстро развернулась, и направилась вверх по лестнице. Горящий взгляд сверлил мне спину, и совершенно чужой мне человек, не родная сестра, бросила последнюю фразу:

– Убирайся из этого дома, Кейт. Убирайся из МОЕГО дома!

Она особенно выделила то, что дом Рут теперь принадлежал ей. Сомкнув челюсти так, что казалось, будто раскрошатся зубы, я устремилась в комнату, где оставались мои вещи, и уже там быстро бросила чемодан на кровать. Сборы не отняли много времени, так как я предусмотрительно не распаковывала его, и уложила поверх своей остальной одежды шелковый гарнитур и туалетные принадлежности. Уже в двери спальни возникло желание обернуться, чтобы в последний раз бросить взгляд на помещение, хранившее когда-то мои тайны, желания и мечты, но я подавила в себе этот порыв. Прощание уже состоялось много лет назад, и я не хотела повторения, предпочитая считать, что этого визита как бы и не было.

Я спустилась на первый этаж, и ожидала, что Эстер будет все еще в холле, но сестры там не оказалось. Ее бессвязное бормотание доносилось из гостиной, но я не стала звать ее, чтобы попрощаться. В этот вечер и так было сказано много, и я понимала, что Эстер руководила зависть и озлобленность из-за собственной несостоявшейся жизни. Добавить к уже сказанному мне было нечего, а потому я просто вышла за дверь, в этот раз окончательно оставив прошлое позади.

Бездонная пропасть разверзлась между мной и сестрой. За годы, что я провела вдали от дома, от нее и от Рут, я привыкла к мысли, что нас с ней больше ничего не связывает. Кровные узы были не в счет. Зачастую родственники относятся друг к другу хуже, чем чужие люди. Но этот разговор стал тем финальным аккордом, который окончательно развел нас с Эстер в разные стороны. Полная злобы, она не смогла меня понять, принять мое нынешнее положение, простить мне успех. И это было прискорбно осознавать.

Я ехала в салоне такси, направляясь в отель, но мысли мои крутились вокруг событий этого дня. Завещание Рут, странные страницы древней рукописи, жуткое послание по электронной почте, тяжелый разговор с Эстер – все это опустошило меня, лишило сил. Я мечтала поскорее остаться наедине, упасть в постель и заснуть, чтобы кошмары действительности хотя бы на короткое время отпустили меня.

У стойки регистратора в отеле меня встретил темноволосый мужчина в строгом темно-синем костюме с вышитой на нем фамилией Стивс. Он принял мои документы и дежурно улыбнулся.

– Добро пожаловать, мисс Мэтьюс, – приветствовал он меня. – Какой номер закажете?

– Люкс, пожалуйста. И я бы хотела, чтобы утром мне подали завтрак в номер. Скажем, в восемь часов.

– Да, конечно.

Мужчина какое-то время был занят компьютером, занося мои данные в базу отеля, а после положил передо мной электронный ключ.

– Ваш номер триста двадцать первый.

– Благодарю.

Рядом со мной тут же возник высокий и худощавый работник отеля, который взял мой чемодан. Я молча последовала за ним, направляясь к кабине лифта. Так же молча, преодолевая нестерпимое желание поскорее остаться одной, поднялась на нужный этаж.

В номере я расплатилась с носильщиком и закрыла за ним дверь. Долгожданное одиночество было мною получено. Я прошла в спальню, расстегнула блузку и оставила ее на постели. Воздух кондиционера обдал тело, даря прохладу, и я впервые за день смогла расслабиться. Последовавший за этим душ освежил, и я скользнула под одеяло, понимая, что мои испытания только начались. Но об этом я предпочла подумать на следующий день.

Просыпалась я тяжело. Так бывает, когда пробуждение не приносит должного эффекта. Если я полагала, что полноценный сон как-то улучшит мое эмоциональное состояние, то ошиблась. Тяжелые шторы кремового цвета избавили от слепящих солнечных лучей, но не смогли отогнать приход очередного утра. Оно все же настало, а, следовательно, заботы предыдущего дня перенеслись на новый день.

В дверь номера постучали. Покинув постель, я вышла из спальни.

– Обслуживание номеров, – донеслось из-за двери, выкрашенной в белый, ассоциирующийся у меня с больничной палатой, цвет.

Официант, а им оказался довольно симпатичный молодой человек с копной темных волос, аккуратно подстриженных и уложенных на современный манер, вкатил в номер сервированный столик.

– Доброе утро, мисс, – поприветствовал он меня. – Ваш завтрак.

– Спасибо.

Работник отеля убрал металлическую крышку, накрывавшую завтрак, и быстро удалился, оставляя меня одну. Щедрые чаевые, что я заплатила ему, наверняка порадовали парня. Напоследок он бросил на меня долгий оценивающий взгляд, который вполне мог сойти за приглашение скрасить мое одиночество. Однако я никогда не прибегала к помощи молодых мальчиков, готовых ради денег на все. Мои моральные устои были непоколебимы.

Расправившись с завтраком, я быстро приняла душ и переоделась в удобную одежду, которая в этот день была куда уместнее дорогих дизайнерских нарядов. Прямые брюки горчичного цвета и футболка, поверх которой я набросила легкий пиджак, подходили для долгой поездки, что была мною запланирована на этот день. Оставалось только оплатить номер вперед и созвониться с Танишей, на помощь, которой я рассчитывала. Так как поездка в Юджин не предполагала долгое присутствие в городе, я взяла с собой минимум одежды. Таниша же, которая являлась к тому же моим литературным агентом и подругой, могла прислать некоторую одежду в отель. За это время я рассчитывала наведаться в Лоуэлл и разузнать хоть что-то относительно таинственных листков, попавших ко мне в руки.

Сняв телефонную трубку, я попросила оператора связать меня с Нью-Йорком. Какое-то время вслушивалась в длинные гудки и, наконец, в трубке раздался голос подруги. Я явно ее разбудила, заставляя подняться с постели.

– Ну, кого это принесло? – недовольно вместо приветствия выругалась она.

Все говорило за то, что Таниша была не в лучшем расположении духа, да к тому же, перепутала телефонный звонок с дверным.

– Привет, дорогая. Это я.

– О, милая, прости, – тут же окончательно проснулась подруга. – Я не сразу поняла, что это телефон.

– Я догадалась. Это ты меня извини, ведь я разбудила тебя.

– Ну, есть, конечно, но это не важно. Как ты? Как Юджин? Тебя встретили с распростертыми объятьями?

Таниша знала мою историю, которую я скрывала ото всех, и искренне переживала за меня, когда узнала о поездке.

– Я в порядке. Город изменился, а вот люди остались прежними.

Видимо, мой голос ее насторожил, так как она тут же перешла в наступление, выведывая детали и подробности.

– Рассказывай. Опять твоя сестренка, да? Вот же дрянь!

Негодование Таниши было неподдельным. Я улыбнулась, сознавая, что подруга волнуется и переживает за меня.

– Не только. Здесь такая история, – запнулась я.

Секунду я колебалась, стоит ли рассказывать подруге о странном завещании и угрожающем сообщении со страшным изображением. В тот момент я пыталась убедить себя, что это просто кто-то неудачно пошутил. Мысли, что угроза была реальна, не надумана, я гнала от себя прочь. Но, так или иначе, а сообщить о вынужденной задержке в Юджине, я должна была.

– Мне нужно разобраться с внезапно свалившимся на меня наследством, полученным от Рут. Это займет несколько дней, пока я все не улажу, а потому я хотела бы тебя кое о чем попросить.

– Конечно, дорогая, – немного растеряно произнесла Таниша.

– Собери мои вещи и вышли их на мое имя в отель Хилтон. Там я остановилась. Ключ от квартиры возьми у Майкла.

– О, Кейт, все так серьезно? Надеюсь, это, действительно, займет только пару дней.

– Я тоже надеюсь, – отозвалась я. – Не хочу оставаться здесь дольше, чем того требует ситуация. Но в истории с Юджином нужно поставить точку. Пока с городом меня связывает хоть что-то, я не могу идти дальше. Вот только не знала, что сделать это будет так болезненно.

– Держись, дорогая. Я жду тебя в Нью-Йорке. И ни о чем не беспокойся – я прослежу за твоими делами здесь.

– Спасибо.

Этот разговор приободрил меня. Даже мрачные мысли, что не хотели покидать мою голову, немного рассеялись. Ни что не могло длиться вечно, и эта история должна была когда-нибудь разрешиться. Оставалось надеяться, что это случится быстрее, чем я предполагала.

Глава 5

После разговора с подругой я отправилась в ближайший салон проката автомобилей. Расплатившись, и отпустив такси, я вошла в здание с яркой вывеской на фасаде «Аренда на выгодных условиях. Только у нас». Звучало голословно, но я все же выбрала именно эту контору, торгующую подержанными автомобилями и сдающую в аренду авто. На парковке можно было выбрать автомобиль на свой вкус, но я отправилась прямиком к владельцу, намереваясь заключить действительно выгодную сделку. Работники салона «Колеса Берни» не без тщательно скрываемого раздражения указали мне дорогу к офису владельца автомобильного бизнеса. Постучав в дверь, выполненную из полупрозрачного стекла, я вошла внутрь довольно просторного помещения. Оно хорошо освещалось широким окном, и выглядело, на мой взгляд, слегка помпезно. Чувствовалось, что его хозяин любит шик и окружает себя всевозможными аксессуарами состоятельной жизни – дорогие статуэтки на подвесных полках, искусственное поле для мини-гольфа с набором клюшек, кожаный диван и массивный дубовый стол.

– Мистер Тимпсон? – уточнила я, разглядывая мужчину, сидящего в кресле у самого окна. Невысокого роста, с небольшими залысинами и довольно редкими волосами, он слегка настороженно взглянул на меня. Его глаза, очень напоминающие две грязные лужицы после продолжительного дождя, оценивающе окинули меня взглядом, задержались в области груди и спустились ниже. Мужчина непроизвольно облизнул довольно пухлые губы.

– Да, я Берни Тимпсон, – кивнул он головой. – Чем могу быть полезен?

– Я бы хотела взять в аренду автомобиль. И мой выбор остановился именно на вашей конторе. Надеюсь, вы не заставите меня разочароваться в нем.

Я устроилась напротив владельца автомобильного салона, а Тимпсон, как мне показалось, немного расслабился – его плечи опустились, а сам он слегка растянул губы в подобии любезной улыбки. Возможно, он ожидал другого посетителя, и встреча с ним не должна была быть приятной. Но мое заявление значительно его успокоило. Мужчина по-деловому сложил руки одна на одну, и поддался вперед. Получилось, словно он налег грудью на собственный стол.

– Уверен, что вы останетесь довольны выбором. Он у нас широчайший, – окунулся в свою стихию мой собеседник. Слова плыли так правильно, так мелодично, что это убедило меня в его компетентности. Буквально за пятнадцать минут Тимпсон смог сделать мне несколько весьма выгодных предложений. Остановились мы на Шевроле Авео.

– Прекрасный автомобиль, – распалялся мужчина, – весьма комфортабельный и вместе с тем компактный для своего класса. 1,4 литровый двигатель, есть кондиционер. Малышка оснащена подушками безопасности. Не машина, а фантастика.

– Ну, положим, до фантастики он слегка не дотягивает. Он же не летает по воздуху, не оснащен автопилотом. Но в целом, мне понравилось описание. Я согласна.

Получив вместе с арендным договором, страховкой и ключами от машины карту автомобильных дорог штата, я вполне довольная началом своего путешествия, покинула «Колеса Берни» и его хозяина.

Мне пришлось вернуться в отель за вещами. У входа в здание, я передала ключи от только что арендованного авто молодому пареньку в униформе отеля, и быстро скрылась за массивными входными дверьми. Жара, что терзала жителей города на улице, не могла проникнуть внутрь вестибюля, и я окунулась в приятную прохладу. Едва я поравнялась со стойкой регистратора, меня окликнули.

– Мисс Мэтьюс, – обратился ко мне все тот же мужчина по фамилии Стивс, что регистрировал меня накануне.

– Да.

– Для вас есть сообщение, – любезно сообщил он.

«Странно. Кто бы это мог быть?» – мелькнула мысль в голове, пока я забирала из рук работника отеля плотный белый конверт с единственной надписью – моим именем.

Руки сжали послание, но я не спешила его вскрывать. Это был второй конверт, полученный мною за последние несколько дней. Не хотелось обнаружить в нем такой же сюрприз, как в предыдущем. Загадок в моей жизни было уже больше, чем следовало.

Я поднялась к себе в номер, проверила содержимое сумки и добавила к нему бутылку питьевой воды из мини-бара. Все же путь до Лоуэлла предстоял не близкий, а останавливаться по дороге, чтобы утолить жажду, не хотелось. Только когда я готова была покинуть номер, я вспомнила о конверте. Он продолжал лежать на постели, засланной оранжевым покрывалом, и я опустилась рядом, недоумевая, кто мог оставить его мне. Надорвав край, я извлекла на свет сложенный пополам листок белой бумаги. Рука непроизвольно дрогнула, когда я развернула послание, и сердце подпрыгнуло в груди, едва глаза замерли на черных буквах текста.

«Ты нам нужна, наследница истины», – было набрано на компьютере и распечатано на обычном листе бумаги. Никакой подписи, больше ничего. Но от этой строчки странная дрожь пробежала по телу. Одно послание – возможно случайность. Но два…

У меня не было уверенности, что писал один и тот же человек, но излишнее внимание к моей персоне не могло не пугать. Кто-то знал, где я остановилась. Кто-то следил за мной!

Не из робкого десятка, я все же едва сдерживала приливы страха. Непроизвольно смяла край письма, отчего еще недавно гладкая поверхность бумаги приобрела пожеванный вид. С погружением в это странное дело, загадки встречались мне на каждом шагу. Но страх, как ни странно, отступал, уступая место любопытству. Кусочки мозаики анализировались, сопоставлялись, но я так и не смогла расшифровать их. Оставалось одно – выяснить причину, по которой меня преследует аноним, и сделать то, что хотела от меня Рут. Уверившись в необходимости продолжать изыскания, я даже не подозревала, с чем именно столкнусь. И эта встреча уже поджидала за углом моей жизни. Оставалось только ступить шаг навстречу, что я и сделала.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы спуститься в вестибюль отеля. В одной руке я держала ручку чемодана, а в другой – сумку с ноутбуком. У стойки регистрации я остановилась. Мужчина, не замечая меня, делал какие-то пометки в журнале. Его сосредоточенный вид какое-то время привлекал меня, и я следила за движением рук, напряженным выражением лица. Наконец я попыталась привлечь его внимание покашливанием. Немедленно оторвавшись от своего занятия, Стивс поднял свою голову. Словно рефлекторно его губы растянулись в любезную улыбку:

– Что-то не так, мисс Мэтьюс?

– Нет. То есть, да, – тут же поправила себя я. – Скажите, вы не запомнили человека, доставившего мне конверт?

На лице работника отеля отразился мыслительный процесс – рот немного приоткрыт, а глаза мужчина слегка закатил кверху. Секунда, и ответ был готов:

– Как и большинство корреспонденции, ваш конверт был доставлен курьерской службой. Вот, у меня имеется запись на этот счет, – Стивс вновь опустил голову к журналу, поискал глазами что-то, и произнес:

– Почтовый сервис Соединенных Штатов¹.

Мужчина выжидающе посмотрел на меня, и я кивнула головой в знак того, что меня удовлетворила полученная информация.

– Спасибо, – коротко поблагодарила я, и уже было направилась к выходу. Но тут вдруг вспомнила о разговоре с Танишей и вернулась. – И еще, мистер Стивс, – произнесла я, – Из Нью-Йорка доставят мой чемодан. Очень прошу отнести его ко мне в номер.

– Конечно, я распоряжусь, – кивнул головой мужчина.

Только после этого я продолжила путь на улицу. В голове толкались разные мысли. И все они были о странных и пугающих посланиях. Кто бы ни был анонимом, присылающим их, он легко мог скрыть свое имя в Почтовом сервисе. Разыскивать его у меня просто не было времени, и я приняла решение отложить это на потом.

Едва я переступила порог отеля, горячий воздух вновь опалил лицо. Высокая температура тут же нагрела тело, и я поняла, что совсем скоро футболка станет влажной. Поэтому, едва загрузив сумку в багажник, я сбросила пиджак и утроилась в салоне автомобиля. Все же здесь был кондиционер, а это много значило.

Выехать из города оказалось не так просто, как я планировала. Бесконечные реки стальных автомобилей тянулись по дорогам Юджина, но уже на хайвэе я смогла расслабиться.

Не смотря на удушающую жару и бензиновые пары, колышущиеся над дорогой, ехать по хайвэю Уилламетт было не сложно. Спустя несколько часов пути, я почувствовала усталость, сковавшую мышцы тела, и попыталась хоть немного расслабиться, но это было тщетно. Сказывался долгий перерыв в вождении, и мысленно я пообещала себе, что с приездом в Нью-Йорк куплю автомобиль.

Вскоре после того, как я выехала из Юджина, населенные пункты стали встречаться на пути все реже. Мой Шевроле проезжал по красивейшим местам, вызывая воспоминания далекого прошлого. Весь штат представляет собой скопление заповедников и парков, так что буйная растительность, встречающаяся на протяжении всей поездки, напомнили мне об уикендах. Еще когда родители были живы, мы иногда выезжали всей семьей на отдых. То время, пожалуй, было счастливым.

Горечь от воспоминаний и от сознания того, что все осталось в далеком прошлом, заставили вернуться к действительности. Уже ни что не могло быть как раньше. Сестра, которая когда-то была близким человеком, стала совершенно чужой, Рут больше не было. А я, повинуясь какому-то внутреннему желанию, ехала в совершенно неизвестное место, чтобы окунуться в тайну, которую хранила Ба. Поступок с моей стороны не рациональный, но я уже ничего не могла с собой поделать.

Наконец, несколько утомительных часов путешествия были позади. Я доехала до водохранилища Декстер и свернула на Пайонир стрит. Слева остался крытый мост, значившийся на карте дорог. Перемычка, связывающая город с 58-й автострадой, проходила через водохранилище, и я смогла полюбоваться водной гладью, простирающейся и справа, и слева.

Уставшая, проголодавшаяся, я мечтала поскорее залить в бак горючее, отыскать ближайшую закусочную а после наведаться к шерифу. По опыту знала, что последние не всегда рады гостям в городе, тем более в таком маленьком. Но встречу с властями я предпочла отложить на попозже, проезжая по полупустым улицам. Голод напоминал о себе урчанием желудка, так что первостепенной задачей у меня было его насыщение.

Небольшая и более чем скромная закусочная обнаружилась мною спустя пятнадцать минут езды по городу. Перед серым зданием с широкими окнами, над дверью которого была прикреплена табличка с названием «Сьюзен», я остановила Шевроле. Кроме моего автомобиля перед закусочной стояло еще две машины – синий пикап и желтый мустанг. Покинув салон, я, наконец, размяла затекшие мышцы. Потянувшись, посмотрела на здание, оценивая шансы пообедать и не получить отравление. Обшарпанное, оно не вызывало положительных эмоций. Краска давно потеряла свою свежесть, и местами проступало потемневшее дерево; жестяная крыша местами прогнулась, словно по ней прошлось стадо диких животных. Но выбора не оставалось, поэтому я направилась в сторону закусочной, рукой растирая шею и убирая прилипшие к ней волосы.

Колокольчик над дверью как-то жалобно звякнул, и я прошла внутрь помещения. Запахи не раз вскипяченного масла, заваренного кофе и табака, ударили в нос, но я постаралась стойко это выдержать. Как оказалось, закусочная была заполнена приблизительно на четверть. Столики у окон были свободны, зато за стойкой не было свободного места. На меня были тут же устремлены взгляды едва ли не всех собравшихся. Я помедлила лишь минуту, но после прошла к одному из столиков, устраиваясь за ним с тем комфортом, которым позволяло это место.

Беседа, которая прервалась с моим приходом, возобновилась.

Невысокий мужчина с густыми темными бровями и колючими глазами заговорил тихим голосом. Он обратился к своему соседу, сидевшему по правую руку. Долговязый парень в цветной рубашке и линялых джинсах внимательно слушал своего собеседника, лишь изредка поддакивая.

– Говорю тебе, Зак, этот чудик ее и пришил.

– Да, наверняка. А больше и не кому.

– Предупреждал я шерифа, что добром это не кончится. Но меня никто не слушал. Вот результат. Выгнали бы сразу этих сатанистов, и жили бы спокойно.

– Но ведь они не нарушали закон, – возразил ему долговязый.

– До вчерашнего дня, – словно выплюнул слова его сосед.

Не молодая официантка в розовой униформе и скорее сером, нежели белом переднике, поспешила ко мне, а я в свою очередь прислушалась к разговору.

– Что закажете? – с интересом рассматривая меня, поинтересовалась женщина. Она постучала ручкой о блокнот, явно выражая свое нетерпение.

– Можно ваше фирменное блюдо и кофе? – забыв о голоде, ответила я. Очевидно, что главной темой в этой закусочной было какое-то происшествие, случившееся здесь недавно.

Официантка хмыкнула, положила блокнот в карман передника, и вернулась к себе за стойку.

– Эй, Том, одно фирменное, – слишком громко прокричала она куда-то себе за спину, и вернула все внимание к мужчинам, устроившимся за стойкой.

– Меньше трепи языком, Конрад, – не совсем любезно обратилась она к тому, что был пониже ростом. Его сосед хохотнул.

– Не женщина, а огонь, – прокомментировал он слова официантки. Конрад явно не разделял веселье друга. Он хмуро посмотрел на женщину, резко оттолкнув в следующее мгновение от себя стакан с желтоватой жидкостью.

– А я так скажу, – сквозь зубы процедил он, – эта ведьма заслужила то, что получила. Их жгли на костре, и продолжают жечь – кара небесная.

В помещении наступила неловкая тишина. Я же на последних словах вся обратилась в слух.

– Заткнись, Конрад! – Бросив на меня короткий испуганный взгляд, попробовала повторно успокоить мужчину официантка. Несколько посетителей, что до этого внимательно слушали Конрада, тоже посмотрели в мою сторону. Но уже в следующее мгновение все вернулись к своим тарелкам и чашкам, старательно избегая смотреть на меня. Такое поведение посетителей закусочной показалось более чем странным. Возникло желание разобраться в том, что происходит.

Конрад и его собеседник больше не возобновляли разговор, и через пару минут положили на стойку деньги за сделанный заказ. Они медленно покинули закусочную, бросив на прощание взгляд в мою сторону. После этого за окном взревел двигатель мустанга, и желтое чудовище с двумя пассажирами отъехало от здания.

Пережёвывая пищу, которая оказалась абсолютно безвкусной, я присматривалась к тем, кто остался внутри закусочной. Четверо мужчин в рабочей одежде лениво ковырялись вилками в тарелках, а Сьюзен, которой оказалась та самая официантка с зачесанными назад волосами пшеничного цвета, старательно натирала стойку. Наконец, оставив свое занятие, она взяла в руки кофейник и подошла к моему столику.

– Еще кофе?

– Да, пожалуйста, – скорее чтобы потянуть время, нежели из-за желания выпить дополнительную чашечку, ответила я.

Женщина выполнила мою просьбу, и на мгновение задержалась. На ее лице отразилась борьба с самой собой, и наконец она решилась. Улыбнувшись, как ей самой казалось, искренней улыбкой, она вновь заговорила:

– Вы в наших краях проездом? Не видела вас здесь раньше.

Согласно кивнув, я приглашающим жестом указала ей на место напротив себя. Женщина тут же устроилась на диванчике, при этом тщательным образом сканируя меня. Ее взгляд задержался на моей майке, дорогих наручных часах и сумке с ноутбуком, которую я прихватила с собой.

– У меня здесь в Лоуэлле земля рядом с озером Фол Крик, – доверительно сообщила я, отпивая из чашки очередной глоток горького кофе. – Хочу посмотреть что именно получила в наследство.

– Наследство? – протянула моя собеседница. Она слегка сощурила глаза, и поддалась вперед. – О какой именно земле вы говорите, дорогуша? Не о Лисьей норе случайно?

– Вы знаете это место? – в свою очередь задала я вопрос.

Именно так называлось место, которое Рут завещала мне после смерти. О необычном названии я узнала из документов на землю и дом.

– Так значит вы родственница Блаженной Рут, – вместо ответа произнесла Сьюзен.

– Блаженной?

– Да, – кивнула собеседница, – все так называли ее из-за связи с религиозными фанатиками. Может вы одна из них? – Вдруг настороженно посмотрела она на меня.

Я едва не поперхнулась кофе, когда услышала слова официантки. Новость, что Рут могла быть связана с каким-то религиозным течением, стала для меня полнейшей неожиданностью. Поэтому я не сразу вникла в смысл последнего предположения.

– Послушайте меня, дорогуша, – не дождавшись от меня ответа, продолжила Сьюзен, – советую уезжать отсюда, и больше никогда не возвращаться. Не жалуют тут вас, так что будет лучше, если перестанете заниматься ерундой. Как посмотрю, деньги у вас есть, внешность тоже не дурна – нет вам места среди таких как Рут.

– О чем вы? – Не совсем поняла я женщину. Она определенно меня с кем-то путала, да и о Рут говорила совершенно непонятные вещи.

– Да, на этих чудиков вы не похожи, – вдруг подвела итог она. Как мне показалось, Сьюзен даже вздохнула с облегчением.

– Все у нас было спокойно, пока эти Дети Луны не объявились, – немного расслабившись, рассказала официантка. – Кем бы вам не приходилась Рут, она была одной из них. Но теперь-то они должны уехать отсюда.

– Кто они? И почему они должны уехать?

Только тут Сьюзен спохватилась, словно выболтала лишнее. Она озабоченно посмотрела на свои руки, и постаралась уйти от разговора.

– Не важно, – с показным равнодушием ответила официантка. – Думаю, вам нужно съездить к шерифу в участок. Если не нужны неприятности, поставьте Берта в известность, что собираетесь наведаться в Лисью нору. Он у нас знает все и про всех. Если что, и дорогу покажет.

– Спасибо, – не нашлась я что еще ответить. А Сьюзен тем временем поднялась со своего места и собралась уходить.

Напоследок она все же не выдержала, и добавила к уже сказанному:

– Захотите повеселиться, приходите в бар «У Райли». Им владеет мой жених. А найдете вы его легко – пересечение Мосс и Шор Драйв.

В ответ на приглашение я только согласно кивнула. Несмотря на мое сомнение, что воспользуюсь им, я все же запомнила полученную информацию.

Глава 6

Отыскать в Лоуэлле управление шерифа оказалось не сложно. Но вот самого шерифа на месте не оказалось. Все указывало на то, что Берт Стоун не отсиживается в департаменте. Мне пришлось потратить час на то, чтобы получить возможность познакомиться с представителем закона. Наконец, к кабинету, у которого я ожидала шерифа, подошел мужчина в серой униформе. Хмурый и словно уставший взгляд, задержался на мне, и уже в следующее мгновение я услышала довольно приятный голос:

– Вы должно быть, мисс Мэтьюс?

Мужчина зацепился большими пальцами рук за ремень, на котором висела кобура с пистолетом. Серебристая звезда, украшавшая униформу, слегка поблескивала в лучах солнца, что падали на нее сквозь окно приемной.

– Да, меня зовут Кейт Мэтьюс, – встала я со своего места.

– Мой помощник сообщил, что вы ожидаете меня в приемной, – немного смягчив тон, продолжил шериф Стоун. Что передо мной стоял именно шериф, не стоило сомневаться. Это значилось на значке, и я улыбнулась тому, как он заботится о своем внешнем виде и атрибутах власти. Не зря так блестела звезда шерифа. Хотя и вся одежда Берта Стоуна была в идеальном состоянии, несмотря на то, что прошла большая половина рабочего дня. Носки, начищенных до блеска, туфель выглядывали из-под идеально выглаженных брюк.

– Да, шериф, мне посоветовали обратиться к вам в закусочной «Сьюзен». Вас рекомендовали как опытного и всезнающего человека. Именно такой мне и нужен, чтобы добраться до места, называемого Лисьей норой.

– Лисья нора? – удивленно приподнял бровь мужчина. Он вновь напрягся, хотя за секунду до этого успел принять расслабленное положение тела. – Да, я знаю, где находится земля Рут Мэтьюс. Полагаю, вы приходитесь ей родственницей?

– Я ее внучка, – призналась я, – Рут оставила мне эту землю в наследство. Перед тем, как вернуться в Нью-Йорк, я хотела посмотреть, где именно она жила.

Шериф понимающе кивнул, но глаза, я видела, стали холодными и не приветливыми.

– Это место пользуется дурной славой, – серьезно произнес он. – Но я покажу вам, как можно быстрее всего туда попасть. Только очень советую не задерживаться в Лисьей норе – это может быть не безопасно для вас.

– Не безопасно?

Берт Стоун слегка замялся, но, наконец, решил ответить:

– Вчера в окрестностях озера Фол Крик было обнаружено тело. Есть основания полагать, что погибшая женщина имела отношение к ковену виккан. Насколько мне известно, ваша бабушка тоже общалась с этими фанатиками.

Шериф стал не первым человеком, настойчиво рекомендовавшим мне поскорее покинуть Лоуэлл. Это только укрепило меня в желании докопаться до истины. Меня не покидало стойкое ощущение, что в городе происходит что-то странное и вместе с тем, пугающее. И уж совсем не хотелось думать о том, что Ба имела отношение ко всем этим странным событиям.

– Это ужасно, – искренне отреагировала я на слова шерифа, – но не вижу связи между моим приездом и тем, что случилось с несчастной женщиной. Уверена, мне ничего не угрожает.

Берт Стоун с сомнением покачал головой, но больше ничего не сказал. Вместо этого он повернулся к двери и предложил следовать за ним.

– Я поеду впереди, а вы езжайте следом. Времени у меня не много, так что поторопимся. Сегодня у меня еще одно свидание намечается, и не скажу, что приятное.

Расспрашивать шерифа мне не пришлось. Уже на пороге управления мы замерли, наблюдая, как к зданию подъехал огромный черный автомобиль. Машина остановилась на стоянке, и из салона вышел мужчина. Подтянутый, широкий в плечах, он удивительным образом соответствовал своему мощному авто. Хорошо развитое тело было скрыто под серым деловым костюмом, а глаза закрывали непроницаемые солнцезащитные очки.

– Только этого не хватало, – достаточно тихо произнес шериф. Но я услышала его слова.

– Кто это? – задержавшись взглядом на незнакомце, спросила я.

– Федеральное Бюро Расследований прислало своего парня, – не скрывая раздражение этим фактом, ответил Берт Стоун.

ФБР не присылает своих людей для расследования обычных бытовых убийств. Это было мне известно, так как незадолго до поездки в Юджин я консультировала Бюро по делу об ритуальном убийстве. Так уж получилось, что институт, в котором я работала, сотрудничал с ФБР, и я неоднократно принимала участие в расследовании их дел, как эксперт.

Между тем, агент успел подняться на крыльцо, и остановился перед нами. Одним движением он снял солнцезащитные очки, и я оказалась под пристальным вниманием пары голубых глаз. Именно в этот момент мне показалось, что в легкие перестал поступать кислород. Цепкий сканирующий взгляд задержался вначале на моем лице, затем скользнул ниже, словно оценивая, и лишь после этого он обратил свое внимание на шерифа.

– Шериф Стоун, как я понимаю? – Низкий голос с легким южным акцентом прозвучал довольно сухо, но это ничуть не портило образ агента ФБР.

От него исходил особый мужской аромат, который оказался едва уловим, но был способен произвести неизгладимое впечатление. И я на мгновение потерялась в своих противоречивых ощущениях и мыслях. С интересом я рассматривала, стоявший передо мной, настоящий образчик мужественности. Искушенная в любовных делах Таниша, дала бы ему более точное определение – самец.

– Да, – между тем, отозвался шериф. Он машинально поправил галстук, словно тот мешал ему дышать. Тонкие бисеринки пота образовались на висках Берта Стоуна, и я отметила про себя, что пребывание на улице пагубно сказывается на мужчине. Моя майка тоже прилипла к телу, и от мыслей об агенте ФБР я перешла к тому, что многое бы отдала за прохладный душ.

– Я специальный агент Федерального Бюро Расследования Люк Далтон, – представился голубоглазый брюнет. Вслед за этим он показал свое удостоверение. Шериф достал из кармана носовой платок и протер шею.

– Меня предупредили о вашем приезде, – ответил он. – Тело находится в окружном морге, так что можете взглянуть на него. Материалы по делу вам передаст мой помощник Кэл.

Люк Далтон нахмурился, отчего глубокая морщина пролегла между его бровей.

– Я думал, вы составите мне компанию и посвятите в детали, – скрывая раздражение, произнес агент ФБР.

– Я присоединюсь к вам, агент Далтон, сразу после того, как покажу мисс Мэтьюс дорогу к Лисьей норе.

Шериф даже не скрывал того, что предпочитал путешествие со мной, нежели с представителем Федерального Бюро Расследований.

– Эта земля находится в глубине парка Фол Крик, и самостоятельно мисс Мэтьюс не найдет его, – счел он нужным пояснить, – вы же не будете возражать, если начнете знакомство с делом без меня?

Агент ФБР вновь вернул свое внимание ко мне. Он слегка сощурил глаза, отчего те превратились в две тонкие щели.

– Мисс Мэтьюс? – переспросил он, и в его голосе мне послышалось удивление. – Не думал, что встречу автора криминальных бестселлеров здесь в Лоуэлле. Ищете очередной сюжет для своей книги?

– Я удивлена вашей осведомленности, агент Далтон, – парировала я. – Но не в этот раз. К сожалению, меня привел в Лоуэлл не поиск сюжета. Я здесь по личной причине.

– Мне кажется странным такое совпадение, – холодно продолжил Люк Далтон. – В округе происходит специфическое убийство, и сразу же рядом появляетесь вы.

Теперь пришла моя очередь испытывать раздражение. Намеки агента ФБР сложно было назвать прозрачными. Под внимательным взглядом этого мужчины я чувствовала себя подозреваемой, и это вызывало прилив злости. Уверенность, с которой держался Люк Далтон и его невозмутимость только усиливали мои негативные эмоции.

– Уверяю вас, это не больше чем стечение обстоятельств, – сдерживая себя, нашлась с ответом я. – Но теперь вы вызвали мой интерес к этому делу.

– На вашем месте я бы проявил благоразумие и держался подальше от всего, что касается расследования, – произнес Далтон. Он надел солнцезащитные очки, тем самым давая понять, что разговор закончен.

– Как хорошо, что каждый из нас на своем месте, – не смогла промолчать я.

На это агент ФБР только снисходительно хмыкнул. Мужчина развернулся и зашагал к своему автомобилю. Несколько секунд я стояла неподвижно, провожая его мощную фигуру взглядом. Мягко тронувшись с места, он выехал с парковки, и только один раз посмотрел в нашу сторону. Отсалютовав, Далтон увеличил скорость и вскоре скрылся за поворотом.

– Спокойное время закончилось, – заметил шериф Стоун.

Он тоже направился к своей машине, а я еще какое-то время постояла на месте, осмысливая то, что только что произошло. Но уже спустя секунду поспешила вслед за мужчиной.

– Шериф, – окликнула я его, когда Стоун сел в служебный автомобиль и уже практически захлопнул за собой дверь. Помедлив секунду, он все же дождался пока я поравняюсь с ним, – вы не могли бы рассказать мне, что именно произошло у озера Фол Крик, и почему этим делом заинтересовалось Федеральное Бюро Расследований?

Мужчина устало вздохнул, смерил меня долгим внимательным взглядом.

– Очевидно, агенту Далтону не понравится, что я говорю с вами на эту тему, – с сомнением в голосе произнес он. – И я бы прислушался к его совету, держаться подальше от всего того, что cвязано с убийством одной из викканок. Я не хочу, чтобы после освещения этой истории в одной из ваших книг, к нам хлынул поток сумасшедших. А так и будет. Такие же сумасшедшие, как эти виккане, устроят паломничество к месту гибели невинно убиенной. Моему округу достаточно неприятностей, чтобы еще и за приезжими фанатиками следить.

Настаивать не имело смысла, и я поняла это по сосредоточенному выражению лица шерифа. В этот день я не получила нужную информацию, и вынуждена была следовать на своем автомобиле за Стоуном до самой Лисьей норы.

Весь путь занял сорок минут. Как оказалось, Ба предпочла уединение леса людному Лоуэллу. Небольшой одноэтажный домик смотрел на нас с шерифом темными не приветливыми окнами. Хлопнув дверью, Берт Стоун подошел к изгороди, окружавшей небольшой участок земли с домом. Он внимательно осмотрел двор, и только после этого обернулся ко мне.

– Ну, вот и Лисья нора, – с вежливой улыбкой произнес он. Мне показалось, что мужчина чувствует себя неуютно на земле Рут. Шериф вновь достал платок из кармана и вытер бисеринки пота со лба.

– Мне пора, но вы можете в любое время связаться со мной, – постарался как можно быстрее покинуть странное место Стоун. Он протянул мне прямоугольник визитки, и я послушно взяла ее из его рук.

– Благодарю, шериф, – вполне искренне ответила я.

Коснувшись края шляпы, мужчина направился к машине. Вскоре она скрылась за поворотом, а я вернула свое внимание к зданию, более похожему на древнюю развалюху. Несколько дней мне предстояло пробыть здесь, и следовало внимательнее осмотреться на этой территории.

Ключ, отданный мне адвокатом Рут, открыл старый, изрядно заржавевший замок. Серая деревянная дверь со скрипом открылась, и я сделала неуверенный шаг внутрь. Лисья нора оказалась не приветливой и заброшенной. Повсюду была видна пыль, и я машинально провела пальцем по журнальному столику, проверяя насколько все запущенно. Отчетливо прорисовался след, который подтвердил мои опасения – в доме давно никто не был. Убранство помещений тоже оставляло желать лучшего – выцветшая мебель, стертые ковровые дорожки, старая посуда.

Я поставила сумку с вещами возле дивана – единственного спального места в этом доме. Отыскав в кладовой старую ветошь, стерла пыль и убрала из углов паутину. Только после этого водрузила на кухонный стол ноутбук. Машина тихонько загудела, включаясь, и голубое окно приветствовало мой интерес к компьютеру.

Проверив почту, поняла, что ничего полезного не упало в электронный ящик. Но и того, что уже было в нем, показалось мне достаточно. Я нарочно не удалила письмо от неизвестного адресата с ужасным изображением, и теперь внимательно смотрела на него, не решаясь вновь открыть. Так и не посмотрев его вновь, я выключила компьютер. Экран погас, и меня вновь поглотила неприветливая темнота дома Рут. Как оказалось, я слишком много времени потратила на уборку дома и поездку в целом, поэтому пропустила, когда на улицу опустились сумерки.

Тишина, царившая вокруг начала давить на уши. Чтобы избавиться от странного ощущения, что дом наблюдает за мной, я включила старый радиоприемник, стоявший на не высоком шкафчике в гостиной. Как ни странно, он работал, и из динамиков полилась приятная мелодия, которая немного успокоила меня. Я достала последнюю пачку крекеров, которая завалялась в сумочке еще со дня вылета из Нью-Йорка. Мысленно вернулась в тот день, вспомнила, как покупала лакомство в нашем с Майклом любимом магазинчике.

Печенье хрустело, и это создавало иллюзию, что я не одна. Вместе с тем, из памяти выплыло лицо жениха. Его теплый взгляд, когда он смотрел на меня в спальне или перед камином; особый аромат, который принадлежит только ему и всегда возбуждает мое желание; тепло рук, обнимающих меня за плечи – все это было таким реальным, что я на миг забылась. Но действительность вторглась в мои воспоминания сразу после приятной мелодии звонким голосом диктора радиопередачи. Как оказалось, это была местная радиостанция.

– А я напоминаю, что сегодня у нас в гостях шериф округа Берт Стоун – доблестный страж порядка и гроза преступности, – обратилась к слушателем ведущая. – Шериф, к нам уже неоднократно поступали обращения жителей округа с вопросом о преступлении, которое произошло в окрестностях Лоуэлла. Развейте опасения сограждан, и как-то проясните ситуацию. Неужели стало опасно появляться на улицах города в темное время суток?

– Клэр, – зазвучал уже знакомый мне голос Берта Стоуна в приемнике, – все опасения граждан слегка надуманы. Преступление совершено с особой жестокостью и цинизмом – это правда – но это пока первый и единственный случай. Уверен, мы скоро раскроем это дело. К сожалению, более подробную информацию я не могу предоставить, так как все еще идет расследование, но ваши слушатели первыми узнают об успехах. Я обещаю.

Я не стала дальше слушать Берта Стоуна и неизвестную Клэр. Меня вдруг охватило негодование и раздражение, которое нарастало, словно снежный ком. Заявление шерифа прозвучало слишком самоуверенно, а заверения, что опасности нет, и вовсе обескуражили. Убийство произошло и преступник все еще на свободе. Возможно, он затаился и выжидает. Мне известно, что убийцы, совершившие тяжкое преступление единожды, чаще всего повторяют его и совсем редко раскаиваются в содеянном. И опасность существует в любом случае.

С силой швырнув не доеденные крекеры обратно в сумку, я прошла в маленькую комнатку, служившую когда-то для Ба душевой. Бежевая краска на стенах потрескалась в нескольких местах и ее маленькие кусочки отвалились прямо на дно душа. Старое зеркало без оправы смотрело на меня изможденным лицом Кейт, и я даже испугалась собственного отражения. Словно это и не я сама смотрела внимательно, как-то озабоченно.

Стерев серый налет со стекла, я улыбнулась сама себе. Получилось вымучено, но я, действительно, чувствовала тяжесть этого дня, вдруг свалившуюся на меня. Стойкое желание поскорее закончить этот день, побудило меня ускорить водные процедуры. Я повернула рычаг, но из крана вместо чистой воды потекла какая-то коричневая жидкость. Медленно, словно перекачивание выполнялось пожилым человеком, а не специальной водозаборной установкой, более чистая вода заменила коричневую жижу.

– Весело, – вслух произнесла я.

Дождавшись все же чистую воду, я быстро приняла душ. Все время пребывания в душевой, меня грела мысль, что мои злоключения не продлятся долго. Поверенный в делах Рут должен был найти покупателя на эту старую недвижимость, и я, наконец, смогла бы вернуться к своей прежней жизни.

С такой оптимистичной мыслью я и вышла из душа, и именно тогда услышала звук сотового телефона. Настойчиво, кто-то пытался вызвать меня, и я поспешила к аппарату.

– Кейт, ты так долго не отвечала, – услышала я встревоженный голос Майкла.

– Майкл, – облегченно выдохнула я. Именно его голос я хотела услышать в динамике. Эта тонкая ниточка, связывающая меня с Нью-Йорком, практически физически ощущалась мною. Оттого и сложно было скрыть свою радость в голосе.

– Приятно слышать, что ты по мне скучаешь, – смягчился Майкл.

– Да, но я тебе об этом не говорила, – не смогла сдержать я улыбку. Он и на расстоянии продолжал чувствовать меня.

– Мне это и не нужно, Кейт, – проскользнули теплые, даже интимные нотки в его голосе. – Но все же, почему ты так долго не отвечала на мои звонки?

– Я была в душе.

– Жаль рядом не было меня, – с нескрываемым желанием произнес мой жених.

– О, я бы на твоем месте не сожалела, – попыталась я его переубедить. – У меня сложилось впечатление, что Рут не часто жаловала этот дом своим вниманием. Даже странно, что она хотела сохранить его для меня. Материальной ценности он не представляет. Разве что только земля может вызвать чей-то интерес.

– И что ты собираешься предпринять дальше? Надеюсь, уже утром покинешь город и вернешься в Юджин? Я смогу заказать билет на завтра на твое имя. Только скажи, – голос Майкла в раз утратил сексуальный подтекст. Он говорил серьезно, и я чувствовала, что мой молодой человек скрывает свое беспокойство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эпоха костров – середина XV века – начало XVIII века (прим. автора). Страна Вечного Лета – в учении Викки мир, куда отправляются души после физической смерти, чтобы продолжить свое развитие и переродиться (прим. автора). Эвокация – проецирование собственной внутренней энергии на людей и предметы в окружающем мире. Воззвание – обращение к высшей силе. Примечание: часть текстов взята из официальных источников виккан, находящихся в открытом доступе. Это не плод фантазии автора. Авторские тексты помечены (с).

Вернуться