Константин Бобринёв
Хмурое небо

Пробуждение.

Яркое солнце, зеленая трава, я бегу по ней босиком, чувствуя ее прикосновение. Шелест листьев ласкает мой слух, величественные дубы, изящные березы, диковинные ивы, целый лес растений, чьи названия я не знаю или не помню, ставшие отголосками памяти из ранее прочитанных книг, просмотренных фильмов и увиденных картин. Пожалуй, я посреди лужайки, да, точно, такие может еще остались в мире… Вряд ли. Я вбираю полной грудью чудесные ароматы, испытывая легкое головокружение, и, черт возьми, искреннюю, неподдельную радость. Сначала едва заметно, но с каждой секундой все громче и громче, по округе разносится незамысловатая мелодия, птицы в страхе вспорхнули в голубое небо, цвета потускнели, даже солнце и то уступило неведомой силе, добавив серости в свои лучи. Я узнаю эту проклятую музыка, и вместе с знанием приходит осознание.

– Что это всего лишь сон.

Сидя на балконе, я курил свою первую за день сигарету, (над панорамой города, укрытого) смотря на город, укрытый вечно хмурым небом. Тишину нарушал лишь звук компрессора, да отдаленные сигналы клаксонов машин. Шел 2122 год. Сколько себя помню, небо всегда было такое, последствие Великой войны¹. И это даже к лучшему, появление солнца не несло тепла моих снов. Небесный свет означал лишь одно – озоновую дыру, сквозь которую смертоносные лучи выжигали все живое, что осталось от некогда цветущей планеты. Около пяти лет назад, на окраине Новасити случился небольшой прорыв. Написали о гибели 100 человек, но, как всегда, соврали, я был там после катаклизма. Уничтожило целый квартал и часть стены, прежде чем луч ушел в израненную пустыню Вельда. Если бы он пошел в обратном направлении, я бы сейчас не рассуждал об этом. «Лататели»² на реактивных вертолетах³ смогли оперативно устранить разрыв, но начальника службы все равно казнили. Я видел его раз, такой низенький толстенький мужичок с проплешинами и усами. Мне он показался грамотным специалистом. По большому счету его вина была условной, тяжело предсказать возможный прорыв, когда метеослужбой управлял маразматичный зять Лидера 1 рабочего района. Он тоже был когда-то не плох, но не в 80 с лишним лет. После катастрофы его все же сняли, отправив в почетную отставку, но «козлом отпущения» выставили именно наиболее толкового специалиста. Казнь показывали в реальном времени по телевизору, я предпочел не смотреть «зрелище» убогих.

Звезды и луна, давно перестали освещать улицы моего города, отдав эту обязанность фонарям, вездесущей рекламе, да огням в окнах жильцов. Ставшая мне домом многоэтажка была построена еще до войны, и теперь горделиво возвышается над всеми окрестными зданиями, за исключением, конечно, Правительственного района, так что мой 16 этаж, обеспечивал прекрасный вид из окна, особенно завораживающий во время бурь. Положив окурок в специальную пепельницу для переработки, по слухам для производства крысиного яда, я нехотя поднялся со своего уютного старого промятого кресла, которое отозвалось скрипом ветхого цельного дерева, что доступно лишь узкой прослойкой населения, остальные довольствуются дешевым, полутоксичным пластиком. В глаза ударил неоновый свет соседний двенадцатиэтажки, увешанной словно паразитами никогда не гаснущими маркетинговыми баннерами. Огромный ковбой с папиросой в руке, всем своим видом заявлял, что «Вирджиния» лучшая в мире марка сигарет, нежно обнимающая его миловидная девушка в короткой мини-юбке не менее красноречиво убеждала посетить сеть алкобренда «Монополь», а над всей «чудесной» картиной пролетал дирижабль с неоновой вывеской бара «Гоморра». Вдалеке, окруженная привилегированным рабочим районом, дымила огромная атомная электростанция. В штат АЭС, как всем известно, набирают по связям, а на особенно ответственные должности по высоким умственным способностям. Ее рабочие кичатся повышенным продуктовым пайком и довольно сносной бонусной ставкой, что раньше называли заработной платой. Бонусы, нынешний эквивалент довоенных денег, в массах именуются бонами.

Не смотря на функционирующий в городе автозавод, немного автомобилей колесят изъезженным дорогам. Личный транспорт теперь является признаком особого статуса, и, если обыватель каким-то невероятным образом соберет необходимую сумму, не может просто так взять и купить машину, ему попросту не дадут разрешения. Под его стать исключительно общественный транспорт.

Второй звонок будильника огласил семь часов утра, мне как комиссару 3 ранга Трибунала⁴, организации, занимающейся идеологией, просвещением (пропагандой), воспитанием благопорядочности (беспрекословного принятию установленных догм), поиском и наказанием еретиков, террористов, в общем всех нежелательных элементов (несогласных), разрешено начать свой рабочий день в восемь утра и окончить в 18:00, при условии отсутствия оперативных задач и боевых выходов. Довольно неплохо 10 – часовой рабочий день, с 15-ти минутным перерывом на обед, учитывая, что многие трудятся по пол суток – с семи утра до семи вечера. Рабочие называют их убийственными семерками, а «уважаемые» люди отцовскими часами, в честь нашего гросс-лидера – Отца. Рабочая неделя состоит из шести дней, и в крайний из них, лицемерно названный «Днем труда»⁵, люди вынуждены работать на час дольше, как нам объясняют: «В знак искренней преданности идеалам нашего Великого общества». И только воскресенье в календаре отмечено синим, цветом ласкающим изнеможденные глаза простого рабочего, означающего выходной. Но даже это послабление омрачается обязательным посещением Святой Единой Церкви⁶. Установленный график серьезно сказывается на душевном и физическом состоянии, и как следствие люди находят утешение и отдых в доступном алкоголе и легких наркотиках, а чтобы не падало производство людям дают стимуляторы. Мне же удалось добиться более комфортных условий существования, и поэтому я сейчас могу наслаждаться второй сигаретой, наблюдая за вечно мрачным городом.

В день мне допускается выкурить десять штук, в два – три раза больше многих, даже с тем дерьмом, что нынче заменяет табак, властям не удается победить дефицит. Кто может покупает довоенные пачки на Черном рынке, меня же спасают редкие задания за пределами города.

Затушив окурок, я плавно проследовал в свою скромную комнату, в которой теснились письменный стол, довоенный компьютер, изъятый мною в одном из рейдов в Мертвый вельд⁷, пластиковый стул с дешевым закосом под дерево, железная кровать, и неизменный атрибут каждого жилища – телевизор, без функции выключения и понижения уровня громкости, меняющейся в зависимости от времени суток и транслируемой передачи. Чтобы заткнуть его, пришлось сломать динамик. Стены, покрашенные в бежевый цвет, гармонировали с висевшей на потолке небольшой белой люстрой с узорами, единственная лампочка которой бросала на стену причудливые тени. Бросив куртку на «ящик пропаганды», я перешел в еще один атрибут относительной роскоши – маленькую кухню, граничащую с санузлом, представляющим собой небольшую коморку, в которой, как и на всех этажах выше и ниже предусмотрена душевая кабина и туалет. Потребление воды строго ограничено, на день человеку выделяется в среднем 15 литров воды, непотраченная вода не суммируется и на следующий день счетчик обнуляется. Если у жителя по месту работы имеется терма, то его лимит сокращается вдвое. Отработанная вода из слива душа циркулирует по дому, наполняя бачки слива и только потом уходит в канализацию на глубокую переработку. Чистая вода, как и еда в XXII веке является большой ценностью, то, что раньше считалось объедками, сейчас в Вельде легко может стать причиной лишения жизни. В относительном достатке оба неотъемлемого компонента существования, присутствуют только в крупных городах, в частности в таких как мой город – Новасити. Жителям мелких городков, не входящих в Аккад⁸, приходится гораздо хуже, смерть от обезвоживания или голода для них в порядке вещей.

Заварив питательную смесь со вкусом риса, я решил побаловать себя куском сушеного куриного филе в ультрастерелизованном пакете. Почему бы и нет? Все лучше крысиной колбасы, хотя и та не дурна если правильно соблюден заменитель вкуса. Глотнув травяного чая из ботвы пригородных ферм, я заметил нехарактерное движение камеры на стене. Плохой знак или перезагрузка системы? Надеюсь второе, я ещё не готов. Аппетит испарился, как и неплохое настроение. Быстро закинув поливитамины, я вернулся в комнату сразу скинув вещь с телевизора. Зря я его так часто накрываю, вдруг у этих ублюдков есть датчик, отмечающий отсутствие картинки.

Судя по статистике на экране, сейчас демонстрируют увеличение посевной площади в этом году за счет постройки новых теплиц, и что в 2123 планируется увеличить выдачу свежих овощей. Как помню, в прошлом году обещали сделать тоже самое, только на моем столе их по-прежнему не видно.

Включив компьютер, я первым делом проверил исправность «исказителя» – устройства с черного рынка, отправляющего на камеру ложное изображение с монитора, как заверял продавец отборную порнуху. Так или нет, плевать, главное, чтобы оно работало.

Украдкой взглянув на содержимое моего жесткого диска, ничего не вызовет подозрений: набор патриотических и учебных фильмов, эротические фотографии и рассказы, музыка и несекретные рабочие документы. Оформление рабочего стола, подборки, программы, все так и кричит: «Эй, это ошибка, я нормальный, такой же как все!». Только за этой ширмой, глубоко в системных папках, хорошо зашифрованные от разных поисковых программ лежат запретные файлы. В них моя страсть и, возможно, погибель жаждущего уйти от упадочной реальности мира, погрузившись в другие миры. Толкин, Шекспир, Уэллс, Желязны, русская классика, пророки Оруэлл и Хаксли, все эти гении сейчас запрещены. Их сменили мелкоформатные бульварные романы, детективы, любовные драмы с откровенными сценами. Нередко подобного рода литературу привозят ренегаты с Вельда, и тогда она перепечатывается и выдается за довоенное творчество великих, чтобы потом кретины, мнящими себя литературными критиками, с умным видом разглагольствовали какой из сортов навоза лучше. Научная литература широким слоям не поступает, хранение данной литературы вне стен специальных научных учреждений карается штрафом и исправительными работами, если же найдут исторический или политический труд, недостаточно осторожному читателю грозит казнь или рудники, и неизвестно, что лучше.

Операционная система наконец-то прогрузилась, сказывался возраст железа, нелегальная утилита сейчас должна сказать, подвергался ли компьютер сканированию, если да, то дела мои плохи. Я застыл в тревожном ожидании, а программа как будто бы зависла. Проклятье! В прохладной комнате я почувствовал, как со лба скатилась капля пота. Невольно я стал вслушиваться, нет ли топота ног спецподразделения, что сейчас вышибет дверь и оборвет мою жизнью. Сообщение отразилось в колонке хрипящим звуком, от которого я вздрогнул. «Взлома системы не обнаружено»! Я облегченно выдохнул. В последнее время мне все труднее держать себя в руках, наверное, сказывается усталость, нужно просто хорошенько выспаться. С целью обозначить запуск компьютера, я зашел на электронную почту, параллельно скачивая последнюю добытую литературу на флешку. Интернет в наши дни являлся жалкой пародией старого. В нем можно выделить несколько сегментов: почта, сайты магазинов, поставщиков услуг, официальные сайты государственных структур и «Лайк-ТВ» – хостинг развлекательных видеороликов не более 2 минут, содержимое которых обязательно просматривалось перед публикацией. Автора видео, набравшего тысячу «лайков» ожидал ценный приз или дополнительные боны. За десять тысяч – поощрение дороже и т.д. Также на электронных просторах Новасити развернула свои щупальца местная социальная сеть, где жители выгладывали в общий доступ фотографии, вели переписку, комментировали всякие глупости, создавали группы по интересам и пр. Именно на этой площадке специальные службы выявляют подноготную человека, его желания, тайные мысли, которыми он поделился со своим лучшим другом, и у которого хватило совести не сдавать его, чтобы потом поплатиться за эту «оплошность». На основе этих сведений в личное дело заносились пометки, характеризующие гражданина в глазах системы. Не обязательно быть противником власти, мелкие проступки также суммируются и, если какому-нибудь клерку покажется, что гражданин несет угрозу, принимается решение о его утилизации.

Мои опасения, вновь оказались ложными. Все нормально, все как-всегда. Надеюсь на это, только «надежда бог дураков», а значит, нужно быть осторожней.

Улица.

На почте, как ни странно, не оказалось ничего ценного, один лишь спам. Спрятав флешку в тайник, приняв пару таблеток просроченного успокоительного, я покинул свое жилище. Позади щелкнул автоматический замок, передав сигнал о моем выходе из дома. Одеться по погоде – значит одеться тепло, температура в самые жаркие летние дни в Новасити достигала десяти градусов по Цельсию. Прогноз показал 3 градуса тепла, поэтому на мне были плотные брюки, черные лакированные ботинки из заменителя кожи, теплый свитер и серое пальто с высоким воротом, под которым надежно висела кобура с табельным пистолетом. От редких осадков голову защищала старая блекло коричневая шляпа. В Трибунале не особо приветствовалось хождение в форменной одежде. Считается, что, смешавшись с толпой, вероятность засечь нарушителя существенно выше, одна из немногих побед здравого смысла в этом мире.

В воздухе я уловил легкий запах озона. Отлично, значит фильтры снова работают на полную мощность. В это время улицы по обыкновению полны людей, спешащих занять разные места в едином организме Новасити. Люди его кровь, а мы, если угодно, лейкоциты, защищающие его здоровье, так должно было быть, только вот город все больше напоминает раковую опухоль, а Трибунал метастазы, приближающие его смерть. Мимо проехал забитый битком автобус, пассажиры которого уставились в свои ладони. Рядом прошла симпатичная блондинка, чьи кудри ложились на плечи из-под тоненькой шапочки. Перед ее взором в воздухе парило голографическое окно подружки:

– Джесс, ты даже не представляешь, куда мы вчера ходили!

Вижу смех и движение губ собеседницы, но не слышу, стало быть, сигнал поступает прямо девице в мозг. У меня такая функция, к счастью, отсутствует, а ее личное устройство, оно же сокращенно Лу или просто личка, как раз на поколения два, опережает мое, нельзя же такой красавице отставать от заданных трендов.

– Да, именно туда!

Парадокс, но в предплечье каждого гражданина вмонтирован высокотехнологичный компьютер с искусственным интеллектом, способным самостоятельно распланировать твой день, с учетом скидок, вкусовых предпочтений пользователя и его друзей, до точности отследить самочувствие и поставить точный диагноз, ретранслировать информацию напрямую в мозг минуя органы чувств, и в то же время мы едим отвратительную питательную смесь, нам не хватает одежды и обуви, простых предметов домашнего обихода, вроде электрического чайника или керамической посуды. Однако, и в этой, казалось бы, нелепости заложен смысл. Если ты становишься неугоден, тебя всегда можно найти, твой счет с бонами заблокируют, и ты даже не сможешь открыть дверь своего жилища. Хуже всего, человек скорее всего не поймет, когда он станет неугоден, за него все скажет нейросеть, и мирно заснув в своей постели, он очнется под шум ломающейся двери.

Мой дом стоял на улице Теодора Рихтера, старого партийца, умершего более десяти лет назад. Его вертолет разбился о скалы, отказ оборудования, сообщила пресса, только никто не удосужился объяснить, почему главный бухгалтер оказался так далеко в Вельде? Много вопросов и так мало ответов.

Успокоительное начало действовать, хорошо, немного пройдусь, и я снова «на коне»! Ага, черта с два, ну по крайней мере освежусь немного. Значит построю путь по длинному маршруту, два квартала вниз, затем пересеку проспект атомщиков и улицу Григория Киселева, далее метров пятьсот направо, и я на станции метро.

Подстроившись под темп толпы, я то и дело всматривался в понурые, уставшие лица, прохожие, если и замечали на себе мой взгляд, предпочитали отвернуться или уставится в серый асфальт. Мимо вновь проехал автобус, потоком воздуха всколыхнув на стенах потрепанные плакаты: «А ты сделал выбор в пользу партии?», «Отец следит за тобой!», «Гордись совей работой!», «Я грешен и полон раскаяния! А ты?». Тут же с ними вступают в противоречие интерактивные билборды, призывая променять свою жизнь на гонку за новыми безделушками. Наверное единственное, что мне импонирует в городе – его чистота. Действительно моют Новасити постоянно, обильно ополаскивая улицы дерадиационным раствором. Не смотря на высоты стены, радиоактивная пыль все равно просачивается на улицы мегаполиса, неся в себе невидимую угрозу. Особенно скверно приходится во время бурь и радиоактивных дождей. Так что речь идет не о эстетических мотивах, чистая логика: раб должен быть здоровым, как деталь механизма должна быть целой.

Поток постепенно сходил на нет, люди занимали свои рабочие места.

– Ей красавчик! – прозвучал сладострастный женский голос. Вырванный из своих мыслей, я машинально потянулся к оружию, как рядом материализовалась прозрачно-голубая голограмма весьма сексуальной девушки.

– Ты ведь хочешь поразвлечься?

Я одернул руку, стараясь скрыть нервозность.

– Нет, спасибо – не останавливаясь бросил я.

Бот похотливой походкой последовал за мной, настигнув меня у светофора. Легкое покалывание прошло по спине – эффект объятия виртуальной девушки.

– Ну и наглая же ты.

– Да я такая, – она игриво улыбнулась, – заходи сегодня ко мне вечерком. Бар «Пьяная леди» всего в нескольких домах отсюда, вывеску невозможно пропустить.

– Подумаю об этом, – соврал я.

– До встречи сладенький, – подмигнув, виртуальная путана растворилась, оставив после себя аромат давно увядших цветов.

Проспект атомщиков, одна из главных улиц рабочих районов, славится своими развлекательными заведения. На той стороне, неоном горит салон виртуальной реальности, где можно погрузится в «One life»⁹. Если тебе не нравится выпивка, проститутки и наркотики, там надев специальный костюм, ты можешь получить все сразу. К примеру, пролететь над джунглями в старом вертолете с бутылкой виски и сигарой в зубах, поливая все огнем из пулемета. Я даже не знаю, что из них популярнее. Хотя последних я могу понять, их мир куда лучше реального. Если бы была возможность, они навсегда остались бы в своих грезах, ходят слухи кому-то даже удалось, но это все бредни, обязательная работа и необходимость бонов каждый раз возвращает игроков в реальный мир.

На улице совсем опустело. Я особенно ценил именно эти минуты, когда ничто не отвлекало от раздумий, а разум с каждым шагом очищался от наростов отвратительного официоза. Повернув за угол, к моему разочарованию идиллию одиночества разрушили двое полицейских. Один из них облокотился на стену и курил, ведя беседу с напарником, то и дело переходящую в громкий смех. Другой, одобрительно восклицал интеллектуальным потугам старшего. Мое приближение не осталось незамеченным, оберфельдфебель хитро улыбнулся, видимо надеясь вытрясти с меня бонов. О как же он ошибается.

– И кто у нас тут? – полицейский небрежно затушил сигарету о стену и швырнул окурок на тротуар.

– Гражданин, почему вы еще не на работе? Вы же знаете, что опоздание является грубым нарушением закона. Немедленно предъявите документы, – затараторил второй.

Полиция в Новасити представляла собой весьма пестрое зрелище, вместе с профессионалами, там служили откровенные дегенераты. Мне всегда казалось – последних больше.

– Своим обращением Вы нарушили пункт 1 статьи 3 закона «О работе полиции», принятого нашей великой партией и закрепленного подписью Отца¹⁰.

– Чего? – во всем виде недомерка читалось охватившее его сомнение.

– Курение в неположенном месте и брошенный окурок, я расцениваю как асоциальный проступок, который будет занесен в ваше личное дело. А вы – обратился я к второму, – пойдете как соучастник.

– Да что черт возьми происходит… Ты кто вообще такой?

Из Лу высветилось удостоверение, и их сомнение поглотил страх. Полицейские вытянулись по стойке «Смирно» и выполнили старое воинское приветствие, приложив ладонь к головному убору.

– Виноваты господин комиссар! Мы чтим Отца, Партию и Трибунал! Мы грешны и полны раскаяния! Просим прощение за свой проступок, клянемся упорной работой реабилитировать себя в глазах Общества! – стражи народа отчеканили уже впитавшиеся в подкорку мозга оправдание. Интересно, есть ли хоть капля искренности в их словах?

– Вы так с каждым себя ведете?

– Никак нет. Просто по Вашей одежде так и не скажешь, что Вы из Трибунала, вот мы и…

– Что ты несешь идиот… – выговаривая сквозь зубы остепенил его старший по званию.

– То есть вы приняли меня за простого рабочего или служащего и решили за счет меня поднять свою самооценку и заодно материальное положение? Отлично! Ведь с ними же можно поступать, как угодно, не правда ли!?

– Господин комиссар, но Вы же не из их числа… ведь на благо общества необходимо держать людей в благочестивом смирении…

Омерзительно, и эти люди стоят на страже порядка, хотя какие порядки, такие и люди.

– Убирайтесь!

Идиоты радостно переглянулись.

– Спасибо, спасибо, сию же секунду нас здесь не будет.

Полицейские спешно зашагали в противоположную от моего пути сторону. Мне хотелось достать пистолет и разрядить им вслед весь магазин. Однако, я не должен так мыслить. Нельзя по такой причине лишать человека жизни, даже если он представляет собой подлое ничтожество как те двое. А возможно сей акт будет благом? Может полезно избавить мир от этих никчемных созданий? Нет. Мнение субъективно. Грань дозволенного и мировосприятие у людей разное. Так недолго возомнить себя вершителем судеб на пользу человечества и прийти к царству нескончаемого террора. Важные решения должны быть взвешены, вопреки эмоциональным импульсам, люди не должны быть заложниками своих эмоций. Данный путь неизбежно приведет к множественным ошибкам, которые непременно погубят, в том числе и меня, если я перестану соблюдать осторожность.

Оставшаяся дорога до станции метро не отметилась чем-то интересным. Точно такие же улицы, пару магазинов, один бар.

Как только я ступил на ступеньку эскалатора, в лицо ударил поток теплого воздуха, всколыхнув не только одежду, но и пока свежие воспоминания о сне. Метро, как можно догадаться по глубине прокладки путей, имеет не только транспортное значение. Во время Великой войны, не мало жизней спасла подземка, на глубине, ниже поездов рядом с правительственными бункерами находятся еще на половину целые склады и действующие производственные комплексы. Благодаря им люди не умерли от голода, когда наверху все горело в атомном смерче. Без преувеличения в заслугу этим комплексам можно поставить возрождение города, как феникса, восставшего из пепла. Однако таким ли он был до перерождения?

О довоенных временах известно крайне мало. Официальная история описывает «погрязшее в хаосе, неверии, бунтарстве и личных амбициях общество. Когда каждый работал только для себя в безумной жажде власти и богатства, следуя древнему принципу «Homo homini lupus est»¹¹». Потом краткое описание войны. А затем следует вывод: «Каждый из нас по отдельности не имеет ценности, только все вместе мы представляем собой ту силу, которая способна возродить мир. Поэтому каждый, в отведенной ему роли, обязан усердно трудиться и не роптать. Ибо Бог любит смиренных! Только новое общество под руководством благословленной Партии Возрождения¹² под бдительным оком нашего Отца и Трибунала готово к великому подвигу строительства Нового Света¹³!». «Только партия», «только мы вместе», только громкие слова расходятся с делом.

Поезд с длинным рядом вагонов тронулся с места. В мерно покачивающимся вагоне сидело не более десятка человек. В основном все смотрели в свой встроенный в тело гаджет, ведя переписку, пролистывая блоги, в общем тратя в пустую свой короткий век. И только двое, я и молодой парень в углу противоположного конца вагона задумчиво смотрели в окно, где то и дело темноту прорезал свет ламп накаливания. Интересно, о чем он думает? Может он также, как и я осознает всю печальность нынешнего положения вещей?

Неожиданно для меня, мы вышли с ним на одной станции. Во мне зародилась бредовая идея заговорить с ним. «Как же хочется сейчас излить свои мысли, поделиться переживаниями», мысленно пожалел я себя и тут же с вспыхнувшей яростью отбросил глупое саможаление.

– Ну поговорим мы и что изменится?

– Поднимем бунт?

– Вздор! Потом либо с дыркой в голове встретимся в морге, либо вцепимся друг другу в глотки на Арене.

Пока я вел внутренний диалог, на гаджет моего возможного собеседника поступил звонок.

– Ало!

– Привееет! Как дела?

Стоя на эскалаторе всего на несколько ступенек ниже, я стал невольным слушателем их разговора.

– Кэти?

– А кто же еще, ты что ослеп?

– Привет! Прости, у меня просто Лу заболел, экран не выдает.

– О, печаль. Ты на работу?

– Ахах, ты как всегда! Как будто я могу идти куда-нибудь еще в пол восьмого утра! Это, конечно, расстраивает, но еще хуже, когда личка отъехала. Я думал сдохну от скуки в вагоне. Еще какой-то тип на меня косился, мерзкий извращенец.

Дальше я не слушал, мое настроение стало еще паршивей.

Трибунал.

Величественное монументальное здание, облицованное темно-серым камнем, у некоторых вызывает чувство гордости, у других страха, и у совсем немногих отторжение, в число этих отщепенцев вхожу и я.

Чтобы обойти вокруг мрачного строения потребовалось бы затратить около получаса, лицезрея как вживленные в его стены псевдообсидиановые пятидесятиметровые атланты держат все конусообразное четырехсотметровое здание. А вершину инженерного чуда украшает, освещенная со всех сторон прожекторами обновленная Фемида – символ Трибунала. Вместо повязки на глазах город созерцают два огненных ока, всматривающихся в душу каждого, в неутолимой жажде выжечь ересь и отступничество. Щит в левой руке готов отразить все атаки на существующий порядок, а меч в правой руке отрубить голову гидре измены.

Здание Трибунала ограждает от посторонних глаз толстая стена, шириной в добрые три метра. На ней вместе с полуавтоматическими турелями днем и ночью дежурят две роты Гвардии Трибунала¹⁴.

Надземный вход представляет собой КПП с массивными раздвижными воротами для транспорта и проходной для людей, по обеим сторонам которых стоят бойцы Почетного караула¹⁵ в церемониальной броне. Я кивнул им в знак приветствия, а в ответ не удостоился и взгляда.

Внутри контрольно-пропускного пункта электронная система, как всегда, отсканировала мое лицо и чип личного устройства, затем загорелась зеленая лампа турникета, и гвардеец монотонно произнес: «Здравствуйте, все в порядке, проходите».

Вход в само здание прикрывали узорчатые деревянные двери, напоминающие ворота средневекового замка. Учитывая стоимость древесины, они стоили целого состояния. За ними, перед служащим или посетителем во всей красе представал просторный ярко освещенный холл из белого мрамора с фонтаном посередине. Украшенные мозаикой стены, повествовали об истории партии от ее основания до создания Новасити. На противоположной стороне от входа работали скоростные лифты, а по бокам располагались лестничные входы. Возле лифтов скопилась очередь, так что я предпочел подняться по лестнице, мой отдел располагался, к сожалению, на третьем этаже, лишив меня возможности любоваться прекрасным видом верхних этажей.

Перед отделом меня вновь просканировало считывающее устройство, а дежурная смена попросила предъявить удостоверение, даже несмотря на то, что все они знали меня в лицо.

Наше просторное служебное помещение под светом люминесцентных ламп было разделено перегородками, согласно внутреннему делению по подразделениям, и только начальство оградилось от всех в кабинете из матового стекла. Возле моего блока опершись на потрепанную гипсокартоновую стенку широко улыбаясь меня уже поджидал коллега.

– Ей ты опять опаздываешь!

– Рыжий, посмотри на часы время без десяти.

– Хорошие работники приходят как минимум без пятнадцати (это негласное правило, считалось хорошим тоном в поведении работника).

– Что узнал новый способ подлизнуть на повышение?

– Очень смешно Тучка. Ну ладно, не агрись пернатый… так и быть сегодня буду звать тебя – Ворон.

«Ворон» мой позывной, обращения по настоящим именам в Трибунале не приняты. Сначала использовали цифровые обозначения, но в стрессе боя люди забывали их, что вносило неразбериху. Штабные вынуждено переработали правило, только позывные мы не выбирали. Меня прозвали Ворон, говорит Рыжий, потому что мало улыбаюсь и много думаю, еще и одеваюсь блекло и неприметно, как ворон сливается на фоне мрачного города, так и я сливаюсь с серой толпой. Рыжий, чье настоящее имя – Гектор, такой же комиссар 3 ранга – командир группы, как и я. Коренастый лоб, очень жизнерадостный с своеобразным чувством юмора. В какой-то книге я прочитал про неких ирландцев, судя по описанию, он явно приходился им родней. Группа Рыжего находится по соседству с моей, что стало первоисточником наших теплых отношений, а возможно и дружбы. Не смотря на казавшуюся придурковатость в поведении, в нужном месте, особенно в бою он проявляет неутомимую смекалку, при этом смел до безрассудства. Зарекомендовав себя отчаянным бойцом и грамотным командиром, его чаще других из отдела оправляют в Вельд, и пока весьма успешно. «Рыжий», как нетрудно догадаться его позывной. Он один из немногих на кого я могу хоть немного положиться, но ни о каком доверии не может идти и речи, слишком рискованно. Тем не менее, в разговоре с ним перья ворона светлеют.

– Я краем уха слышал тебе сегодня дадут стажера.

Чертовски «замечательный» день, подумал я про себя и откинулся на спинку мягкого стула.

– Где слышал?

– От самого Вульфа, он давал распоряжения в арсенал.

Комиссар 2 ранга Эдмонд Вульф, начальник нашего Отдела оперативного выявления инакомыслия. Подразделения, которое сопровождает ренегатов¹⁶ в их рейдах в Вельд, участвует совместно с другими отделами в поимке преступников, спускается в канализацию для поиска беглецов, анализирует настроения в обществе, патрулирует город в поисках неосторожного разговора, политической шутки, любого действия, направленного против власти.

– Так у меня отряд укомплектован! Почему к Зое не направят, молода еще?

– Без понятия. Наверно, она по сравнению с тобой еще птенчик. Ха!

– Шутка почти удалась. А как ты отмазался?

– Я не учитель, я воин! Кстати, только по секрету, – перешел Рыжий на шепот. – Я подал прошение в Гвардию.

– Ты совсем отбитый, они в самую глубь Вельда лезут, а поговаривают и за его пределы. Слышал статистику смертности за прошлый квартал?

– Да ладно, ты прям сама нежность, как будто только вчера с учебки пришел. Мы здесь тоже не в игрушки играем, а у них уровень. Ты видел только их снарягу!?

– Ну не лучше, чем у инквизиции. С крупного калибра можно взять.

– Не, это только если в упор.

– Ты, через чур уверен, как будто тебе все ТТХ раскрыли. Или ты шпионишь?

Не успел Рыжий покрыть мою шутку своей, как раздалась команда:

СМИРНО!

Мы молниеносно встали по струнке. ВОЛЬНО! ЛУ издало звуковой сигнал о сообщении: «Через пять минут все в Малый зал».

Помещение, где мы проводили собрания, чем-то напоминало греческий амфитеатр, если в прочитанной мной книге дано его правильное толкование. Перед выступающим полукругом на более чем десяти ярусов располагались участники. Для каждой группы было закреплено свое место и наше находилось в седьмом ряду ближе к центру. Говоря слово «наше», я имею ввиду свое и двух моих подопечных, комиссаров 4-го и 5-го ранга. 4-й ступень вертикали званий занимает мой непосредственный заместитель – Таня, девочка средних умственных способностей, стала замом по выслуге лет, как никак уже 4 с половиной года под моим руководством. Она не из кадровых и попала на службу исключительно по знакомству. Ее дядя был генералом Сил безопасности¹⁷, современному прообразу армий прошлого, арсенал которых может похвастаться бронетехникой, артиллерией и авиацией. Девчонке прочат хорошее будущее, а боевая работа в отличие от клерков, считается лучшим стартом, если конечно выживешь. Поэтому, мне сразу объяснили, что ее гибель автоматически влечет и мою. Мой первоначальный скепсис относительно ее, как комиссара Таня компенсировала упорством и трудолюбием, при блестящей внешности, притягивающей к себе мужские взгляды. Жгучая брюнетка, ростом под метр восемьдесят, с изящной фигурой и тонкими чертами лица, она впитывала информацию как губка, хоть и не сразу понимала ее значение, но кропотливо разбирала, пока не приходило осознание. Я не ошибусь если скажу, что ее будущее будет не таким, как планировали. Через пару лет она должна получить 3 ранг и по идее перебраться на более спокойное место. Однако ее буйный нрав нередко выдает сюрпризы и вероятно она не пойдет по проторенной ей дорожке. К тому же прошел слух, что ее покровитель попал в опалу, но может это просто слухи. Ее позывной: Бестия.

Второй мой подопечный – Люций. Выходец из простой семьи рядовых клерков, умен, крайне хитер, в то же время нагл и завистлив, истинный карьерист. Если Таня прямолинейна и достаточно честна, то за этим нужен глаз да глаз. Не любит, когда с ним общаются в приказном тоне, но старается не показывать своих чувств. Может оспорить мое решение, но по итогу все равно выполнит. Также чрезвычайно горд и самовлюблен, кичится своим статусом, смотрит на простых людей с высока. Вместе с тем он отличный оперативник и снайпер. Вот такое противоречие, как сотрудник хорош, как человек неважный. Хотя это быть может особенности возраста, всего то 20 лет, мудрость не нажита, а гормонов хоть отбавляй. Внешне среднего роста, подтянут, русые волосы, шрам на левой щеке от осколка мины. Его позывной: Зоркий.

Возможно, по моему рассказу сложилось впечатление, что мы эдакие боевики, ежедневно рискующие жизнью на самых опасных участках. Это не так. На деле в Новасити нам крайне редко попадаются вооруженные противники, обычно нам вообще не оказывают сопротивления и безропотно или в искренней уверенности в своей невиновности сдаются. При зачистках вне города мы идем вторым эшелоном, когда бой уже окончен. Там основную тяжесть несут на своих плечах Силы безопасности. На передовую нас посылают только в случае крайней необходимости. За двенадцать лет службы я только раз участвовал в подобной операции, когда сам еще был заместителем группы, у дикарей, как в обиходе называют жителей Вельда, тогда обнаружили ядерную ракету. Знание о таком упущении разведки для мышления масс представлялось опасным, в том числе и для наших солдат, поэтому в составе сводного батальона Трибунала, я стал частью ударного отряда. Операция прошла успешно и меня даже наградили медалью «За храбрость».

В итоге, что на первый взгляд наиболее кажется безопасным – сопровождение ренегатов, есть самая опасная часть нашей работы. Колонны то и дело попадают в засады, обитателей Вельда очень прельщает наше снаряжение и очень не нравится, когда мы вторгаемся на их территорию. Именно в этих рейдах Отдел оперативного выявления инакомыслия несет наибольшие потери. Из 20 – 30 человек убитых в год, не считая раненных, на рейды ренегатов приходится 90%, остальные на отдельные инциденты, болезни и несчастные случаи.

Общая численность отдела составляет 50 групп, по 3 человека в каждой; плюс особый боевой взвод «Бездельники» – 30 человек, получил свое неофициальное прозвище, так как почти не выходит на просторы Вельда, весь его быт – тренировки, наряды и редкие спецоперации внутри города. За этот год таких не было. Почему так? Таня племянница генерала Сил безопасности, а где будут безопасно служить дети настоящей элиты Новасити? Я думаю, теперь понятно. Учитывая, что уже осень, боеспособность «элитного» отряда уступает некоторым обычным армейским подразделениям. Следующая группа – клерки, обеспечивающие жизнедеятельность отдела снабжением, отчетами, и еще отчетами, табличками, списками и остальной частью горы бюрократической документации, снимаю перед ними свою шляпу, бедолаги вынуждены трудится каждый день до поздней ночи, плотно сидя на препаратах. Завершает штат руководство в лице начальника отдела и двух его советников.

Получается громкое название отдела не совсем олицетворяет его настоящие задачи. О некоторых я уже проговорил. Еще бы я отметил спуски в канализацию и метро для поиска редких беглецов или довоенных забытых бомбоубежищ. В целом большинство задач сводится к поиску первых признаков инакомыслия среди граждан и, что отличает нас от других отделов, – поиску носителей довоенных знаний, различных устройств, ценных артефактов пошлого и пр. Находки мы распределяем между Магистратом просвещения¹⁸, Казначейством и Департаментом Сил безопасности¹⁹ для внедрения в жизнь, продажу, переплавку, либо же просто уничтожаем, если те создают угрозу городу или могут разлагающе повлиять на умы его жителей. Скажу больше, все прочие задачи выполняются по остаточному принципу. К примеру, мы никогда не проводим расследование в отношении граждан Новасити. Этим занимается Следственный отдел Трибунала. Но мы можем оказать помощь в поимке или указать на подозрительных лиц.

Когда я вошел в аудиторию, мои подчиненные уже сидели на своих местах. Завидя меня, они приветственно встали.

– Вольно офицеры, приветствую Вас! Как выходной?

– Спасибо что поинтересовались командир, нормально, – сказала Таня.

– Без происшествий, – ответил Люций. – Не знаете, для чего нас здесь собрали. Опять понижение уровня патриотизма?

– Не знаю Люций. Говорят про пополнение.

– Какое пополнение? – живо заинтересовалась Таня.

– Ага, значит тоже не знаете. Рыжий сказал, – нам дадут стажера.

– Так у нас же комплект, – подметил Люций.

– Поверь, я сказал точно также.

– Ого, у нас будет новенький, как интересно, – с толикой мечтательности произнесла Таня.

– Безумно, особенно если из-за его дурости схватишь пулю, – с недовольством высказался Зоркий.

– Если только ты промахнешься.

– Я никогда не промахиваюсь.

– Остепенитесь оба. Иногда мне кажется, что вы не оперативники, а рыночные торговцы. Вы сделали выводы ни разу не увидев человека. Однако, больше истины в словах Зоркого. Таня, помимо интересности, новый боец прежде всего ответственность.

– Я знаю.

– Знаю, что знаешь. Ты усердна, но тебе не хватает рассудительности. А тебе Зоркий нечего улыбаться, твое честолюбие и заносчивость послужат тебе дурную службу. Запомни мои слова, а лучше прислушайся к голосу разума и постарайся стать лучше.

Люций хотел, что-то ответить. Но вовремя осознал, что условия не равны и ни к чему хорошему перебранка со мной не приведет.

– Как скажете сэр.

Смирно! Нас снова подняли по команде.

Вольно! На половину полный зал дружно опустился на мягкие стулья. В зал вошел Эдмонд Вульф, взглядом оценивая присутствующих, он неспешно подошел к трибуне.

– Здравствуйте господа комиссары! Времени у меня мало, так что сразу перейду к делу. На сегодняшний момент мы имеем ряд проблем. Первая и самая главная – это недостаточное количество добытого материала. Скоро конец года, а показатели у нас, как будто на пороге весна. Где я вас спрашиваю книги, технологии, компьютеры, оружие? Где!? И не надо валить все на ренегатов, вы среди них старшие, мотивируйте их, угрожайте им, делайте что хотите, но план должен быть выполнен! Поэтому до конца года, рейды в Вельд будут удвоены, а если потребуется я вас оставлю жить там, пока не притащите чертовы артефакты! Провалите в план, ответите не только должностью, но и головой – отправлю в пехоту! С командованием ренегатов я все согласовал, так что завтра более половины отдела должна быть в Вельде! Измененный график пришлю на личные устройства.

Второй момент, это пополнение. Я знаю, по штату мы укомплектованы, но на следующий год я выбил расширение отдела, добавятся еще 10 групп. Поэтому к некоторым из вас будут прикреплены стажеры, в основном выходцы из Сил безопасности, но будут и другие.

«То есть те, кто прошел по полезным знакомствам и родственным связям». – мысленно добавил я.

– Третий момент. Дерьмо! Как будто у нас без этого работы не хватает, Вы должны будете написать, не напечатать или сгенерировать, а именно написать от руки свою автобиографию. Указ штаба. Так что активируйте свои цифровые ручки …

Раздался звук колокола. На огромном экране позади командира, появился символ Партии – восход солнца над пепельно-черной землей на фоне багряно-красного неба, солнце взошло ровно на половину, а лучи ему заменяло восемь стрел, символ бесконечности и олицетворение главных элементов власти:

Карающего Бога;

Отца;

Партии Возрождения;

Святой Единой Церкви;

Трибунала;

Сил безопасности;

Справедливой полиции;

Магистратов²⁰.

Все опять встали со своих мест, чтобы повторить ежедневный ритуал. Ровно в 9:36 каждый день, как мантру буддисты, все жители мира повторяли одну и ту же клятву. По залу раскатился хор:

Клянусь в верности Отцу!

Клянусь в верности Партии!

Клянусь быть ее мечом!

Сражающим врагов священного строя!

Клянусь быть ее щитом!

Ценой своей жизни защищая благие устои!

Клянусь быть ее руками!

Усердно работая во создание нового общества!

Клянусь быть ее глазами!

Отворачивая взгляд от тьмы прошлого!

Клянусь быть ее мыслями!

Отвергая злые помыслы!

И сокрушит меня Господь!

Если я согрешу! Аминь!

По залу разнеслась торжественная музыка. 20 апреля 2066 года в 9:36 по столичному времени Отец возглавил маленькую группу лиц на обломках прошлого мира. Из этой маленькой группы выросла Партия Возрождения, объединившая настоящий мир. Все знают эту историю с самого детства. Однако, мало кто знает, что было на самом деле и вряд ли я сам когда-нибудь узнаю правду. В этой истории наиболее смущает тот факт, что Отец родился до Великой войны и он помнит довоенный мир. Соответственно ему должно быть около 100 лет, а выглядит он на 50 с небольшим. Грим? Чушь. Пережив такое, ни один человек не доживет до 100 лет. Технологии омоложения? Возможно. А может он давно умер, или его никогда и не было и это просто образ, символ? Отец ведь никогда не посещал Новасити, никто из нас не видел его в живую, ну разве только Лорд-губернатор города²¹. Официальная же версия говорит, что воля Всевышнего сохраняет ему жизнь, пока он не совершит предначертанное, т.е. возродит мир, леса, очистит землю от радиации и прочие сказки. Однако я все же склоняюсь к каким-то препаратам, продляющим жизнь.

За командиром погас экран, и мелодия стихла. Видно, как многие испытали неподдельное воодушевление, сродни религиозному экстазу монахов древних орденов. Только, я уверен, – часть из них претворяется. Возможно здесь дело не в том, что их гложут сомнения, ритуал, повторяющийся изо дня в день, пресыщается. Таня, как мне кажется, принадлежит к числу первых, в то время как Люций ко вторым, только получается у него гораздо лучше моего.

– Начинайте работу! – скомандовал начальник и покинул зал.

Мысленно я сосредоточился на появлении ручки, и через секунду ощутил ее в своих руках. На самом деле это голограмма, но мозг тактильно искренне верит в ее существование, в то время как другая его часть прекрасно осознает ее материальную нереальность.

Итак, фамилия имя отчество, виртуальная ручка прошла по такому же виртуальному листу бумаги, оставив за собой цифровые буквы, образующие слова.

Родился в Новасити 25 июня 2092 года. Мои родители были рабочими завода по производству азотных удобрений. Мать лаборантка, отец стоял у конвейера. Жили мы бедно, родители вкладывали в меня всю душу, мать учила всему, что знала сама, а отец умудрялся доставать откуда-то старые книги. Они постоянно твердили мне о необходимости получить хорошее образование, желая всем сердцем, чтобы я вырвался из проклятого порочного круга, когда нищие порождают нищих. И по стечению скорее случайных обстоятельств их усилия не прошли даром. Школа при заводе была рассчитана на 3 года обучения с 7 лет. За отведенное время дети должны научиться читать, считать, выучить историю партии, знать Закон Божий. После чего их прикрепляют к заводу, где они начинают работать как подсобные рабочие, постепенно приобретая специальность, обычно по наследству.

В день нашего выпускного экзамена к нам пришли представители Трибунала, вербующих талантливых детей в свое специальное училище. Нам раздали кучу тестов. Большинство моих одноклассников, по примеру своих родителей, мало что интересовало в этой жизни, кроме желания новых развлечений и приятных ощущений. Они не смогли преодолеть первый тест, после чего плюнули и вполне довольные окончанием школы, пошли на втайне организованную вечеринку. Нас осталось трое, Ник, еще одна девочка, забыл ее имя. В то время пока наши сверстники погружались в этиловый рай, мы втроем скрипели над тестами, пока к вечеру не решили их все. Комиссар, довольно улыбнувшись, сказал, что с нами свяжутся, развернулся и ушел, оставив нам волнительное ожидание. Когда я пришел домой, родители думали, что я пропадал на пьянке, которая оказалась не больно то секретной. Однако, какого было их удивление и радость, стоило мне рассказать о случившемся. Мать заплакала. Отец на радостях забил трубку дефицитным и крайне дорогим табаком.

Время шло, а ответа все не было. Вскоре я начал ходить на завод, помогать отцу. Мои мечты рушились у меня на глазах, папа ушел в себя. Так продлилось два месяца, пока прямо во время смены меня не окликнул директор завода, приказав пройти к нему в кабинет, где меня ожидал все тот же комиссар, перевернувший всю мою жизнь. Он похлопал меня по плечу, и произнес фразу, которую я помню до сих пор: «Сынок, не спеши радоваться, ты лишь поменял круг ада».

Что случилось с теми двумя одноклассниками? С Ником мы учились на разных направлениях в Академии Трибунала. Два года назад ему миной оторвало ногу в Вельде, где он и умер от потери крови. Девочка, вспомнил – Анна Родс, хотел узнать ее дальнейшую судьбу, но мои поиски оборвались на моменте, что она закончила летную школу.

Учеба далась мне вначале тяжело. Основную массу детей набирали из обеспеченных семей, которых с ранних лет готовили к поступлению, так что я оказался белой вороной. Если при заводе мои успехи сделали меня лучшим в классе, то в Академии я сразу попал в разряд отстающих с позорной кличкой «Оборванец». Студенты жили в общежитиях на территории учебного заведения, там же питались и проводили почти весь свой досуг. В остальной город мы поначалу выходили лишь на экскурсии. Родителям разрешалось навещать детей в последнее воскресенье месяца. Чтобы нагнать сверстников приходилось постоянно недосыпать, а, чтобы не загнобили – драться. По прошествии года упорным трудом мне удалось выбиться в крепкие середняки, а задиры поняв, что я могу дать сдачи, переключились на более слабых. В это же время у меня появился по-настоящему первый друг Том Ривман, с которым мы дружны и по сегодняшний день. Он работает в отделе приемки, куда мы сдаем найденные материалы.

Касательно длительности, обучение предполагалось на 8 лет:

Базовый курс – 3 года. Основы наук, боевой и строевой подготовки.

Основной курс – 4 года. Углубленное изучение предметов в соответствии с назначенной специальностью. Там я подружился с Вероникой Андреас, а потом и влюбился в нее. Но, к сожалению, мы так и остались друзьями. Сейчас она замужем, растит двоих детей и уже отошла от службы, переведясь в канцелярию Магистрата здоровья. На данном этапе я более подробно изучал химию, физику, математику, литературу и историю, освоил саперную подготовку, тактику ведения боя, стрельбу из всего штатного и наиболее распространенного в Вельде оружия, узнал их сильные и слабые стороны, научился управлять автомобилем, а затем и бронетранспортером.

Итоговый курс – 1 год. Повторение и обобщение знаний, подготовка к выпускным экзаменам и окончательное распределение.

На 1 году основного курса, спустя нескольких месяцев обучения, ко мне впервые в день встречи не пришли родители. А потом я получил страшную весть об их кончине. Какой-то придурок ошибся в расчетах и добавил слишком много аммиачной селитры, произошел взрыв, погибло 53 рабочих. Сила взрыва была такой, что большинство останков не смогли идентифицировать, так что после кремации прах сложили в одну общую урну. Мне не передать словами чувства, что рвали меня изнутри, горе, это мало сказано. Мысль о самоубийстве давлела на черепную коробку, стоит ли дальше жить? Уже тогда я подмечал всю неправильность этого мира, безграничную людскую глупость и тотальный эгоизм индивидов уродливого общества. Мои мечты, что я вытащу своих родителей из бездны нищеты, рухнули вместе с их жизнями, из-за чьей-то тупости, преступной безалаберности. Меня спасла Вероника, поддерживая на грани мой павший дух, да неряшливая забота Тома, который как мог помогал мне в эти трудные дни. И в одну из бессонных ночей меня словно ударом молнии, освещающей тьму невежества, осенило, что моя смерть ничего не даст и ничего не изменит, никакого фурора, максимум удивление, минутная досада тех, кому был симпатичен, и даже Вера с Томом по большому счету забыли бы меня через год, в общем очередной корм для кремационной печи, а жизнь продолжается. Со временем боль утихла, на ее место пришла ненависть, которая как подпитывает дрова огонь, питала мои силы. Потом появилась юношеская идея фикс – моя жизнь станет примером возможности подняться из трущоб, на зло всем скептикам, и быть может в будущем отомстить. И не будет красивых речей, моя месть наполнится болью и кровью, и виновные в смерти моих родителей захлебнутся в ней.

Возможно, кто-то скажет, что в моих действиях нет никакого смысла, традиционное «ты ничего не изменишь», как когда-то сказал Том: «Мы лишь пыль в масштабах вселенной, это даже не мышиная возня». Но для меня смысл был и со временем он приобрел новые краски. Теперь месть отошла на второй план, уступив место созидательной идее сохранения знаний, черт возьми, что может быть благородней, не правда ли?

На 3 году основного обучения, учеников начали отпускать домой после занятий. Мне же податься было некуда. Жилье моих родителей принадлежало заводу, и оно конечно не пустовало. Для таких как я существовала общая казарма, там и прожил до выпускного. Ограничения только пошли мне во благо. В то время как мои сокурсники прожигали молодость на вечеринках в ночных клубах, я учился, ходил на дополнительные курсы подготовки, и к итоговому экзамену стал одним из лучших выпускников года. Помимо основных предметов мне удалось овладеть довоенными языками: старым английским (на смену ему в рабочие районы пришел упрощенный), русским (очень помогало при определении и использовании старых вооружений), меня можно было уже тогда назвать знатоком довоенной литературы (мой любимый дополнительный курс, хоть он и трактовался негативно, но здесь я никогда не слушал лектора, предпочитая самому формировать образы и выводить смысл из прочитанного), в боевой подготовке я поднялся до стрелка 1 класса и специалиста по бронетехнике Великой войны. Как результат итоговый экзамен я сдал на отлично и поступил в Отдел оперативного выявления инакомыслия не стажером, а сразу комиссаром 5 ранга.

По прибытию в Отдел, меня назначили в группу ветерана Трибунала комиссара 3 ранга Остина Крига. Дельный был офицер, грамотный, уравновешенный. Никогда не лез на рожон, поэтому и дожил до пенсии, хотя много чего с ним повидали. Не раз приходилось вступать и в огневой контакт с противником, но мы всегда выходили победителями. Зам его Эрнесто Рамирез, являлся его противоположностью. Гиперактивный, слишком уверенный в своих силах, в одном из рейдов в канализацию получил пулю в лоб от беглого полицейского, убившего двоих своих коллег. Думали, что скрытый сторонник полумифического Сопротивления, оказалось шизофреник. Так, находясь во втором ранге, после ухода Крига на пенсию, я стал командиром группы. На тот момент мне было 24 года²².

За все время службы меня удостоили двумя медалями – «За безупречную службу» и «За храбрость», и рядом юбилейных наград, вроде «50 лет Партии Возрождения».

Если говорить о моей личной жизни, то разговор выйдет до неприличия коротким. Была девушка, встречались где-то полгода, кстати весьма и весьма симпатичная, более не выдержал, просто стало тошно, ее кругозор ограничивался новыми платьями, крутыми машинами, элитными клубами и количеством бонов на счете, я по глупости пытался на нее повлиять, естественно тщетно. Дальше несколько мимолетных отношений, все как под копирку – одни меркантильные интересы. Однако в автобиографии укажу «в активном поиске». Жилье? Коплю, живу на служебной, да и она, откровенно говоря, устраивает. Хобби? Что бы такое соврать. Хм. Просмотр телепередач. Нет. Если спросят, ни одну толком не знаю. Так, пусть будет «One Life», я хотя бы иногда там бываю.

В настоящий момент являюсь командиром 23 группы, член партии с 2108 года, т.е. с 16 лет, т.е. с минимально допустимого возраста – дань профессии.

Что Вам нравится больше всего в службе? С одной стороны, уничтожать культурное наследие человечества ужасно, чуть хуже состоять в рядах ультратоталитарной партии. С другой стороны, у меня есть возможность развиваться в умственном плане, и, что более важно – спасать хотя бы часть книг от варварского уничтожения. Но нравится – не нравится, это все демагогия, я не могу просто так взять и уйти со службы, формально, конечно, есть возможность, только по понятным причинам данный шаг равносилен самоубийству. Да и альтернатива иной работы не больно прельщает, вспомнить только завод, где рабочие сведены до скотоподобного состояния, где нищета, пьянство и разврат возведены в абсолютную норму. Так что нет, я лучше здесь, по крайней мере пока. Меня гложет гораздо более серьезный вопрос. Придет время, когда я более не смогу хранить накопленные мною знания, кому я смогу передать эти богатства, кем они будут по достоинству оценены? Ходят слухи, что есть некое Сопротивление, база которого находится где-то в глубине под городом. Однако, сколько я не спускался в канализацию, старое метро, катакомбы, я ни разу не находил ни намека на их существование, одни лишь смутные байки, да и только. Уйти в Вельд? Будут ли востребованы там накопленные мною знания? Да, там есть самоучки инженеры и энтузиасты исследователи, только все они в составе банд, и я далеко не уверен, что новые знания пойдут на благо. При чем та часть, что не связана с оружием и выживанием, будучи невостребованной со временем затрется на жестком диске. А вот возможность создать новое оружие разожжет желание подчинить соседнюю банду, вырезав большую ее часть, я видел «работу» дикарей в разоренных селениях соперников, ни жалости, ни милосердия, лишь запах гари и смерти. Несколько наивно, но внутри меня теплится слабый огонек надежды, может где-то там за пределами Вельда, вне Аккада, есть остатки цивилизации, нуждающиеся в бережно хранимых мною знаниях. Только, как говорили мудрецы прошлого: «Надежда Бог дураков», поэтому я пока здесь, и перспективы найти то благое общество пока что равносильны поиску в туман причала на скалистом берегу.

Конечно, в плане идей, мы истинное зло. Однако я буду честен к себе, заявив, что испытываю гамму чувств от лихого азарта до удовлетворения в поисках нового артефакта довоенных лет, и Вельд не просто дает мне единственную возможность узнать что-нибудь о прошлом, подчерпнуть новые знания, благодаря ему я могу почувствовать лихорадочный прилив адреналина в опасных ситуациях и одержав вверх, насладиться своей победой. Если выбирать между заводом и службой, я выберу службу. Так что честный ответ на анкетирование звучал бы примерно так «в тьме вижу проблески света» или более классической фразой «люблю и ненавижу одновременно». Официально пишу: «полностью доволен своей службой».

Сдав анкету, немного подождав своих подопечных, мы отправились на построение рекрутов.

В тренировочном зале в одну шеренгу стояло 18 новобранцев. Напротив них стоял офицер из отдела кадров, вещая о всей ответственности сделанного ими выбора. Небольшой животик и напыщенная физиономия, тон, намеренно преувеличивающий свою важность, – типичный штабист. Завидев нас, он кивнул головой и жестом показал, что сейчас закончит:

– … поэтому Вы всегда должны быть на стороже и четко выполнять команды и возложенные на вас обязанности. Будьте старательны, Отец надеется на вас, не посрамите себя, ибо гнев его будет сокрушителен!

Акцентируя голос на последнем слове, он довольно выдохнул и повернулся к нам.

– Господа, позвольте представиться – комиссар 4 ранга в должности рекрутера Артур Оскальд Фер.

– Здравствуйте. Здесь весь наш молодняк?

– Простите, как я к Вам могу обращаться?

– Ворон.

В строю послышалась усмешка.

– Отставить смех, – взревел рекрутер. – Так, по-моему, вы есть в списке. Ага, вот. Вам дано право выбора из трех кандидатов. Группа Бета два шага вперед.

– Подождите, а где их личные дела? Я не могу по лицам определять профессионализм сотрудников, что за вздор.

– Понимаю Вашу озабоченность, но обычно стажера назначают, Вам же дан выбор. Гораздо лучше, чем ничего, неправда ли?

– Безмерно благодарен, – сказал я с явно выраженным сарказмом.

– Вновь в строю кто-то фыркнул.

– Я сказал отставить смех! – побагровел Фер.

– Ладно будет Вам, – я с издевкой похлопал его по плечу. – Пойду знакомиться с пополнением.

Мы подошли к троим бойцам. Придется действительно судить по внешнему виду. Первый кандидат, молодая девушка уже в форме Трибунала, значит выпускница Академии. Милое личико с напущенной серьезностью и целый ворох проблем адаптации, пожалуй, нет.

Второй претендент в гражданской одежде, кроме сапог, которые выдают его принадлежность к Силам безопасности, на вид лет 25, широкоплечий, чуть выше меня ростом, т.е. где-то метр восемьдесят пять, бровь наискось прорезал глубокий шрам. Строевая стойка, армейская форма, габариты и суровый вид выдавали из него пехотинца, может даже из спецподразделения.

Третий. Какая неожиданность! Тот полудурок из метро. Ошарашен, но всем видом показывает, что все нормально. Выбор в принципе очевиден, осталось лишь соблюсти кое-какие формальности:

– Итак, я командир группы – Ворон. Мой заместитель – Бестия. Комиссар 5 ранга – Зоркий. Прошу кратко представиться, имя фамилия, где проходили обучение или службу, основные навыки, мотивация при поступлении в Трибунал и прочие сведения, что огласить посчитаете важным. Скажу сразу, если попробуете, пользуясь случаем, обмануть меня, Вы вряд ли вернетесь из Вельда. Все ясно?!

– Так точно господин комиссар!

Тем временем начали подходить другие командиры групп, становилось шумно, что играло на руку, так как мы перестали быть главным объектом внимания и можно было спокойно опросить новичков.

– Начнем по порядку, – кивком указал на девушку.

– Алика Аббас. Выпускник Академии Трибунала Новасити, итоговый экзамен сдала на 72 бала, то есть отлично, эксперт в древних памятниках культуры, хочу служить во благо построения Нового мира!

– Прекрасно, какими боевыми навыками владеете?

– Прошла все необходимые курсы.

– Какие основные виды стрелкового оружия встречаются за стенами Новасити?

– Различные модели автомата Калашникова и модификации винтовки M-16.

– Пробивает ли калибр 5,45×39 и 5,56×45 стандартную броню Трибунала?

– Бронебойными в язвимые места, вроде зазоров между бронепластинами.

– Верно лишь отчасти. Сочленения уязвимы и для обычной пули. В училище нам в свое время также завышали характеристику нашего оружия и брони, на практике выглядит несколько иначе. А почему вас не назначили на должность? Выпуск ведь прошел несколько месяцев назад.

– Я… я болела.

– Рак молочной железы?

– Так точно.

– Чертова радиация. Не переживайте, вас обязательно возьмут на службу, вы не одна здесь такая.

– Спасибо господин комиссар.

– Не за что, идем дальше.

– Сержант Гордон Райт сэр, 2 взвод 5 роты 1 батальона 3-го штурмового полка Новасити «Железные соколы»²³. Награжден медалями «За стойкость», «Почета 3 степени» и «За ранение».

Он приподнял штанину, где за место ноги оказался титановый кибернетический протез. Значит и правда ценный кадр, могли бы просто списать, так нет же потратились на новую конечность. Сержант продолжал:

– Владею всеми видами стрелкового оружия и гранатомётами. Могу подменить любого члена экипажа в Боевой машине пехоты, думаю и в танке, правда не пробовал, но хотелось бы. Прошел курс по летной подготовке, но завалил его. Около двадцати раз прыгал с парашюта. Так… да, еще ножи метать умею и рукопашный бой. Зачем пошел? Честно значит сказать… В отношении партии я предан, но видели ногу, а я легко отделался, попал бы снаряд чуть ближе ко мне, и перед Вами стояло бы сейчас два кандидата, а я жить хочу. У меня жена и два сына. Не удивляйтесь, мы рано поженились. Мне надоело, каждый день уходя на службу, думать, что может вижу их в последний раз. Когда с протезированием ноги, я лишился возможности прыжков с парашютом, встал вопрос о моем переводе, и тут мне в голову пришла мысль, может это шанс изменить жизнь к лучшему? Только куда идти? В обычную пехоту? Нет, я штурмовик, надо расти вверх, а не вниз. Написал тест к вам, хотя и не думал, что пройду, к счастью, ошибся и вот я здесь.

– Вы понимаете, что в нашей службе бегать с автоматом в Вельде, это малая часть работы? Отчеты, патрулирование, оценка материалов на пригодность, борьба с инакомыслием, вот основа нашей службы. Потяните?

– Чем дальше от фронта, тем лучше. Справлюсь.

– Давайте проверим. Если в учебнике по физике, присутствуют взыскания довоенных ученых, чьи толкования можно расценить неоднозначно, в том числе как покушение на устои нашего великого общества, что должен сделать комиссар в подобной ситуации?

– Хм, я бы перепечатал учебник, вычленив из него всю ересь, оставив только полезное.

Меня в некоторой доле восхитила смекалка бойца, который до этого вряд ли читал, что-то кроме военного устава, да боевых методических пособий.

– Вы действительно не промах.

– Рад стараться сер!

– Итак, остался третий кандидат.

– Мы с Вами уже встречались в метро…

– Не имеет значения. Отвечайте на вопросы.

– Да… конечно господин комиссар… Меня зовут Ричард Фрай. Окончил Высшую школу Новасити по программе «Политология». Являюсь знатоком Общего права и законодательства города, разбираюсь в истории Партии. Прошел курс выявления вольнодумия, включающий в себя определение довоенных материальных ценностей. Боевая подготовка у нас тоже была, неплохо владею стандартным общевойсковым пистолетом. В Трибунал пошел, потому что всегда ненавидел глупцов…, чернь, считающую, что ей позволено думать не так как нужно Партии, а значит и обществу в целом.

– Я так понимаю, вы из обеспеченной семьи?

– А какое это имеет отношение к службе?

– Отвечайте стажер!

Часть людей вновь обратила на нас свое внимание.

– Да. Мой отец клерк 1 класса в Магистрате экономического развития, а мать секретарь в Старшем Магистрате²⁴.

– Значит вы готовите для себя большое будущее на политической арене, хотите стать лидером, и для этого Вам нужен мощный старт, где можно получить красивые боевые награды, рассказать своим друзьям, никогда не выходящим из района элиты, о своих приключениях в Вельде? А вы знаете, что там нужно стрелять и убивать? И когда прольется ваша кровь, вы удивитесь, что она не голубая, а такая же как у всех – красная.

Таня, она же Бестия, непроизвольно начала трогать мочку своего уха – нервничает девочка, узнает себя в моих претензиях. Зря, она уже доказала свою состоятельность, на нее можно рассчитывать, и я не сильно удивлюсь если вопреки воле родителей она останется служить в Трибунале. Только второй раз брать такого же новичка на воспитание, выше моих сил, к тому же нутро подсказывает мне, что парнишка безнадежен.

От злости красивое лицо «золотого мальчика» перекосило.

– Нет. Нет! Да даже если это так, что здесь плохого, у тебя пол отдела таких же! Чем я хуже этого солдафона!?

– Слушай ты мразь высокомерная, да ты и дня в Вельде не протянешь! – рассвирепел бывший штурмовик.

– Как ты смеешь! Залезь обратно в ту дыру…

– Замолкните оба! Что вы здесь за шоу устроили!? Дерьмо, а не день! Мало того, что эту херню заставили писать, так и еще с вами приходится возиться. Фрай своим поведением и нападками, вы подтвердили мою правоту – всего лишь избалованный ребенок, грезящий о будущем величии, не первый и последний из подобного рода людей. Не стоит думать, что вам здесь уготовано теплое местечко, не раз шальная пуля обрывала жизнь куда более способных кандидатов. Найдите себе что-нибудь попроще.

– Как бы вас не настигла эта пуля, – сквозь зубы выцедил Фрай.

Почему Бестия, получила свое прозвище? В нем заключена не простая выдумка, любой позывной характеризует комиссара. Вот и Таня в нужные и ненужные моменты до безрассудности храбра, поливая противника не только свинцом и сталью, но и отборным матом, что никак не увязывается с ее милым образом. Она немного наивна, и через чур прямолинейна, и в гневе ей плевать на того, кто перед ней, будь то дикарь с Вельда или уважаемый чиновник.

Как только «юный аристократ» произнес последнее слово, Бестия без особых раздумий, нанесла ему прямой удар в нос. Фрай пошатнулся и обхватил лицо непрестанно стоная, а сквозь пальцы начала сочиться кровь.

– Дрянь, ты мне нос сломала! – прогнусявил юноша.

– Я не потерплю хамства в отношении моего командира! Ты забылся недоносок!

– Зря ты так, теперь у нас будут проблемы, и все же спасибо, – я улыбнулся и обратился к окружающим. – Что уставились? Зовите медика.

Люций осудительно покачивал головой, курсантка вообще не понимала, что происходит, а вояка ржал во весь голос.

– Учитывая последние события, Алика Аббас вам лучше закрепиться к более уравновешенной группе. Ну, а вы сержант проследуйте за моим заместителем. Я же пойду к начальству, в данной ситуации лучше всего ему услышать все из первых уст.

Не прошло и двадцати минут, как начальник отдела узнал о случившемся.

– Что мать твою происходит?! Как ты допустил подобное, да еще и перед новобранцами!

– Парень сам по большому счету виноват.

– Да хоть дважды виноват этот дебил! Ты знаешь кто его родители!?

– Он рассказал.

– И после, тебе хватило ума покалечить его!? Ты понимаешь, что сейчас будет! Они пошлют депешу в Коллегию²⁵, затем вызовут меня и, как всегда, скажут, что у меня бардак в отделе, а половину моих сотрудников нужно направить в урановые шахты! И иной раз, я черт побери, согласен с ними!

– Простите сэр, все произошло молниеносно.

– Серьезно? Ты считаешь нашел себе оправдание?! Да ни хрена!

Вульф подошел к буфету, служивший в его кабинете предметом особой гордости по количеству элитных довоенных напитков, и сразу опорожнил две стопки виски подряд.

Слушай, – начальник начал успокаиваться и сбавил голос. – Ты хороший командир. Я знаю какие разговоры ходят вокруг тебя… про твои странности. Одинок, почти нет друзей, живешь в служебной халупе, вне службы почти никуда не ходишь. Для некоторых ты кажешься подозрительным. Черт! И они знаешь правы! – затем Вульф перешел на шепот. –Против тебя даже хотели начать расследование. Я им запретил. И хочешь спросить почему? Ты никогда не подводил меня в сложных ситуациях, не трусил в бою, не избегал опасных заданий, даже из дурочки своей сделал неплохого комиссара. Признаюсь, я ценю тебя. Должен же ты понимать, мне некуда деваться я и сам не рад принимать богатеньких посредственностей на службу, чтобы потом их же отцы предъявляли мне за низкие показатели в работе. Но в определенный момент я не смогу защитить тебя, сделай пожалуйста правильные выводы… Из-за твоего поступка, не ее, а именно твоего, ты подставил всю группу. Завтра отправитесь в Вельд на 2-3 дня. Заночуете в Форте «Дальний». А я пока постараюсь здесь все утрясти. Твоя же задача, принести, что-нибудь в клюве, понял Ворон?

– Так точно командир!

– Готовьтесь к выезду. Через час два получите дополнительные инструкции.

– Вас понял господин комиссар! И спасибо вам за поддержку.

– Ворон, ступай уже.

Я вышел из кабинета начальника и почувствовал на себе взгляды коллег, где любопытные, где злые и иногда сочувствующие. Вот «молодец» сам себе говорю, что действовать нужно осторожно, логично, а в итоге? Самый настоящий идиот, ничего не скажешь. И куда исчез мой блестящий самоконтроль, что я растил не один десяток лет? Тревожный сигнал. Неужели положено начало моего конца? Все, хватит зацикливаться! Сейчас необходимо подготовиться к выходу, будет еще время на раздумья.

Зайдя в кабинет, я застал своих подчиненных за коллективным инструктажем нового члена группы. Таня, активно жестикулировала руками, Люций с важным видом подтверждал сказанное.

– Коллеги, прошу обратить на меня свои взоры и вслушаться в мои слова.

– Как все прошло? – с тревогой спросила Бестия.

– Таня я просил слушать, а не говорить. Ладно. Могло быть гораздо хуже, такой мой исчерпывающий ответ. Завтра боевой выход в Вельд, детали миссии будут позже. Пока же не будем тратить время в пустую, нам предстоит длинная дорога. Сейчас Таня помоги Сержанту получить документы и все необходимое обмундирование. А мы с Люцием пока займемся проверкой оружия и оформим заявку на выезд. Встречаемся в арсенале.

Склад оружия находился на первом подземном уровне. Меня всегда поражал данный факт, если он рванет, то рухнет все здание, да что там, целый квартал. Объяснялось заложенная иррациональность дополнительной защитой от незаконного овладения оружия, скажем, в случае бунта. Но выглядело это так, как будто просчет был сделан специально, и как раз на случай бунта, только не простого народа. Быть может, где-то в фундаменте заложен заряд, активировать который дозволено только лорду-губернатору. Однако это всего лишь мои бездоказательные предположения.

Сразу за дверьми лифта стоял пост охраны. Трое комиссаров за бронированной дверью и стеклом проверяли пропуска, уточняя цель визита.

– Доброго дня братья. Боевой выход в Вельд.

– Здравствуй комиссар, необходимо подтверждение.

– Кинул заявку, еще не завели в систему. Мы пока займемся подготовкой личного оружия, без боеприпасов, выносить тоже ничего не будем.

– Как комиссар 3 ранга, Вы имеете соответствующий допуск, подтверждаю.

Дверь, усилиями электропривода поднялась вверх.

Поход в арсенал дал мне возможность вновь поразмыслить о беседе с командиром, и прежде всего над его монологом. Зачем спрашивается он рассказал про расследование? Действительно ли Вульф наложил на него вето? Навряд ли, он тогда подставит себя под удар, его могут обвинить в халатности, а если развернуться и иметь необходимое влияние и связи, то можно притянуть и покрытие незаконных действий подчиненных, после чего встанет логический вопрос «А не замешан ли здесь сам командир?». Следовательно, расследование продолжается, если это не блеф. Не думаю, слишком серьезная тема. Но для чего говорить мне о нем? А затем отправлять меня в Вельд? Если меня возьмут с чем-нибудь противозаконным, то с него опять же спросят: «А как ты проглядел врага под своим носом?». Вновь жирное пятно на карьере. Необходимо больше информации, и в первую очередь о предстоящем задании.

Наконец мы дошли до нужной двери в оружейную отдела, не дожидаясь звонка, дверь открыл хранитель арсенала.

– Привет Ларри.

– И вам привет! Рад видеть вас друзья, с чем пожаловали?

– Тебе же уже наверняка сообщили, завтра выход, нужно подготовить оружие. Что есть из новенького?

– Прошу.

Передо мной возник голографический экран. Быстро пройдя по наименованиям, сразу стало ясно, что келарь войны лукавит.

– Нам нужен пулемет, есть нормальные модификации?

– Хех, есть, но смотря для кого.

– Не жадничай. Мы все-таки в Вельд едем. Загляну к барахольщику, возьму шотландского, промочить глотку старому кладовщику, но, если у бойца будет хреновый пулемет, твой виски рискует оказаться в желудке дикаря из какой-нибудь банды, понимаешь?

– Слушай умеешь вот как у тебя получается так все завернуть?! Я не могу допустить, чтобы благородным напитком баловалась провинциальная чернь. Выдам словно своей бабушке, упокой господь ее душу. Значит из пистолетов, предлагаю стандартный 9 мм автоматический²⁶. Без модификаций, надежность падает, а положительных эффектов мало, лучше вообще не попадать в ситуацию, где придется доставать пистолет, ну ты знаешь о чем я. Автоматическая Винтовка «Гладиус»²⁷ модифицированная, улучшен ударно-спусковой механизм, теперь не так часто нужно будет смазывать, а также наконец-то исправили перекос 60-го патрона, так что теперь смело заряжай весь магазин, могу добавить подствольное устройство для пуска ракет, вместо штатного гранатомета, оптика новейшего поколения, автоматически подстроится под настройки твоего тактического шлема. Как всегда, облегченные сплавы гарантируют сочетания небольшого веса с убийственной силой. Да что я треплюсь, тебе и самому все известно. Будешь брать?

– Оформи, как доп. оружие, не пристрелянный автомат на задание – не рискну.

– Друзьям ничего не жалко. И наконец, как ты и просил ручной пулемет «Инферно»²⁸, ранцевая лента на 650 патронов. Из примочек – ствол с алмазным напылением и качественный пламегаситель, оптика также интегрирована с шлемом Трибунала, т.е. ночной и инфракрасный режим сбоить не будет.

– Что с лазерным оружием?

– В резерве, прости дать не могу. А новые не поставляют, батареи слишком дорогие.

Вот так, можно встроить в руку чертовки сложное устройство, черпающее энергию из организма человека, и в то же время нельзя обеспечить личный состав передовыми лазерными винтовками, тем самым сохранив жизни. Что там говорить, если мы едим биомассу, которую и едой толком не назовешь. Однако в такой на первый взгляд абсурдной ситуации есть смысл. Личное устройство позволяет знать практические все о человеке, контролировать его местоположение, его финансы, его переписку, это невероятно полезно, не правда ли? «Гладиус» – это оружие Трибунала, Инквизиции и спецподразделений, соответственно на вооружении Сил безопасности стоят еще более устаревшие винтовки типа АК-12 или Кольт M4A35. Население жрет питательную субстанцию и ютится в убогих квартирках. И их все устраивает, зачем что-то менять, зачем вкладывать лишние ресурсы в народ, когда их можно направить на себя любимых. Сильный враг, революция, ни первого, ни второго пока не предвидится. Особенно революции, на моей памяти не было не одного выступления против существующего строя. Народ оболванен, но не знает и не хочет знать об этом. Пропаганда, необразованность, дешевый алкоголь, масса низменных развлечений и сытый желудок делают свое дело. Не нравится картинка, не реализованные желания, жажда великих свершений? Иди в виртуальный мир. Там ты, безопасно для окружающих можешь стать кем угодно, от великого полководца до врача. Система работает практически идеально. А если происходит сбой, то есть мы и нам подобные.

– Понятно. Слушай Ларри, я тут вспомнил, на моей памяти твой отдел единственный, где еще есть бумага. Откуда вы ее берете?

– А кто его знает. Приносят, не все ли равно откуда она? Будь моя воля я бы давно уже от нее отказался, но нас заставляют печатать на ней все отчеты о перемещении оружия.

– Просто она очень дорого стоит.

– Что правда?

– Ага, но цену точно не назову, никогда не интересовался.

– Да ты гонишь.

– Нет, серьезно, она же сделана из древесины.

– Из чего?

– Ну из деревьев.

– Никогда бы не подумал. Я ее сколько повыкидывал, ай-яй-яй. Зоркий можно тебя попросить?

– Что надо?

– Передай пожалуйста в арсенал гвардейцев документ.

Ларри протянул Люцию лист бумаги с заголовком «Координация отделов».

– Я что выгляжу как посыльный.

– Люций, – сказал я мягко. – Хранитель всегда идет нам на встречу, будь добр отнеси.

– Есть командир, – с недовольным видом Люций удалился.

– Ворон – умная птица, знаю. Голуби сдохли, а вороны остались, – лукаво улыбался Ларри. – Ты не просто так заговорил про бумагу. Как думаешь сможешь обменять пачку бумаги на виски или бурбон?

– Я видел, как мусорщики меняли ее на продовольствие, почему же у меня не получится.

– Отлично! – далее шепотом. – Я выдам два короба с пулеметной лентой, один из них будет чуть меньше патронов.

Ларри заговорщицки подмигнул глазом, так, что только слепой не заметил бы подвоха в нашем разговоре.

– Ясно, как небо сто лет назад.

– Слушай, я единственное не пойму зачем им бумага?

– Нынешний мир не терпит беспорядка, современные общества, даже такие отсталые, как банды Вельда, нуждаются в строгой отчетности в добыче и расходе материальных благ, а также наличию тех, кто будет контролировать порядок, т.е. подобия нашей привычной бюрократии, а с цифровизацией после атомных бомб там как-то не очень, поэтому им необходимо средство хранения и передачи информации. К тому же не исключено, что у кого-то из Вельда сохранилось довольно старое человеческое желание – излагать свои мысли на бумаге.

– Хорошо говоришь, да только понятного мало. Излагать свои мысли на бумаге… Чудны дела твои господи!

В нынешнем мире, как, впрочем, и в прошлом, приходится придерживаться определенных негласных правил, даже если они, казалось бы, нарушают другие. Ларри один из тех людей с кем полезно поддерживать хорошие отношения, от этого без преувеличения зависит твоя жизнь.

Арсенал нашего отдела хранил самое разное вооружение начиная от пистолетов заканчивая огнеметами и автоматическими гранатометами. Сержант, что радовало, умел обращаться с пулеметом и по комплекции идеально подходил для данного оружия. Проведя проверку и чистку оружия, снарядив на завтра магазины, подготовив на выдачу гранаты и один РПГ на непредвиденный случай, мы пошли на брифинг грядущей миссии.

Проводил инструктаж заместитель начальника отдела в специализированном кабинете с круглым столом.

– Ваша группа Ворон, должна будет сопроводить отряд ренегатов. На двух бронемашинах «Рысь»²⁹ вы выдвинетесь в 7 часов утра в направлении форта «Дальний»³⁰. Там заночуете, проведете дополнительную разведку местности. На следующий день отправитесь дальше на запад. По поступившим в наше распоряжение сведениям, на заброшенной ферме располагается старый бункер. Признаки его разграбления отсутствуют, поэтому группу обеспечат промышленным лазером. Дополнительно сообщаю, в условном районе противника не обнаружено. На случай если бункер окажется забит личным хламом фермера, заедете в город торговцев. Сто двадцать пять килограммов сухой смеси должно хватить на покупку чего-нибудь стоящего. С пустыми руками можете не возвращаться. Вопросы есть?

– Один. Почему мы не летим на вертолетах?

– Потому что командование так решило. Ладно, вдруг узнаете полезную информацию. Одна из банд где-то добыла приличное количество ПЗРК³¹. Боевые вертолеты и дроны стали подвергаться атакам, учитывая отдаленность бункера лучше не рисковать.

– Вас понял господин комиссар 2-го ранга. Интересно откуда они взяли столь редкое оружие, все близлежащие склады в радиусе 500 км давно разграблены. Или мы что-то упустили?

– Если получится выяснить Ворон, то это будет жирный плюс в Вашем личном деле.

– Я попробую.

– Пробовать мало, нужно делать.

– Так точно, господин комиссар.

– Брифинг окончен, отправляйтесь по своим рабочим местам.

Собравшись в нашем офисном отсеке, мы начали проводить уже свое совещание.

– Итак, на ваш взгляд какие нас могут ожидать неприятности? – начал я блиц опрос.

– Засада, – первым ответил Люций.

– Отлично, теперь ты Таня.

– Нужно запросить второй разведывательный дрон, на случай если первый будет поврежден.

– Согласен. Теперь ты Сержант, есть мысли?

– Больше патронов, дополнительные фляжки с водой и антирадин. Многие пренебрегают дополнительным запасом воды, но, если противник выведет из строя машины, не факт, что за нами сразу же вышлют вертолеты, вот тут-то запас воды и понадобится.

– Резонно. Что-то мне подсказывает знание приобретено на личном опыте?

– Было дело.

– Завтра ждем в пути твою историю. Однако сейчас давайте суммируем проблемы и найдем решение. Первая проблема – возможная засада. Ваши предложения?

– Предлагаю совместить первые две проблемы. Т.е. пока один дрон заряжается использовать другой, – высказала свою мысль Таня.

– Умно. Запрошу у командования еще один дрон, учитывая дальность миссии не должны отказать. С припасами аналогично согласую. Однако вы не учли тот факт, что лазер жрет много энергии. Если вход надежно прикрыт, его заряда хватит только на дверь или люк, но в самом бункере с ним уже работать не получится. Поэтому возьмем с собой сварочный аппарат и…

– Взрывчатку.

– Абсолютно верно Люций. Есть у кого-нибудь еще какие идеи?

– Сэр, разрешите взять с собой ящик пива. В форте вечером распить. Так сказать, влиться в коллектив.

– Хм, пьянство при выполнении своего служебного долга – подрыв боеспособности. В то же время пара банок пива после долгой дороги благоприятно повлияют на моральный дух отряда, что в некоторой степени поднимет боеспособность группы. Оба фактора себя компенсируют. Так что, ввиду полезности первого предложения, данное мероприятие проведем в качестве эксперимента. Только пронесите его незаметно, – сказал я тише.

– Будет сделано командир!

– Еще есть вопросы.

– Никак нет! – ответили комиссары.

– Тогда продолжаем приготовления к завтрашнему выходу. Рабочий день по распорядку. Дома всем хорошо выспаться.

***

Ровно в 18.00, буквально выгнав своих подчиненных с рабочих мест, я окончил свой трудовой день, в то время как офис был еще наполовину полон. Люди продолжали трудиться, желая расти по карьерной лестнице, в основном для удовлетворения эго, амбиций, желания впоследствии властвовать над другими людьми, и конечно, и, несомненно, для повышения своего материального состояния, а значит покупки еще большего числа ненужных вещей.

Пожелав друг другу хорошего вечера, мы разошлись по своим делам. Я решил немного прогуляться, обдумать завтрашний выход. Мы же ничего не упустили? Оружие, боеприпасы, продовольствие, батареи для рации, дроны. Не отрываясь от раздумий, я заскочил в курилку – просторное помещение из стеклопластика, на крыше которого мерно работало два мощных фильтра.

Позади меня закрылись автоматические двери, я с удовольствием затянул в легкие серый, отдающий химией табачный дым. На стекле напротив маячила табличка «Курение убивает!». Это не про меня, не сигареты станут причиной моей смерти, не стоит тешить себя иллюзиями, скорее пуля, только вопрос – чья именно – бандита с Вельда, палача или такого же комиссара, как и я? Помимо меня в помещении дымили еще несколько человек.

– Зуб даю, в этом году опять победят Драконы³².

– А ни фига. Капитан Драконов в больничке, у Атомов³³ есть хорошие шансы.

– Да хер там.

– Вот увидишь, спорю на твой зуб и ящик водки «Спешал»³⁴.

– Заткнитесь оба. Ваш карбол та еще скукотища. Вот на Арене я понимаю зрелище. Помню какая-то тварь из Вельда оторвала голову какому-то придурку. Было очень круто.

– Никто не спорит Билл, но боев на Арене долго ждать, мы же должны где-то развлекаться!

– Лучше по девкам сходить.

– Да, без девок никуда, ты видел сиськи Элли из…

Дальше не слушал. Я давно приучаю себя не обращать внимание на окружающих, и у меня долгое время ведь получалось, что изменилось сейчас? Я вновь зацикливаюсь. Для чего они живут? Для новых удовольствий? Воистину и чем они грязнее и извращеннее тем лучше. Прожить свою никчемную жизнь так, чтобы ничего не оставить после себя, вот их девиз, быть может за исключением потомства, которое подхватит знамя бесполезной жизни.

Ветер усилился, срывая со стен старые листовки, кружа их в вихре, как давным-давно осеннюю листву. Я шел по улице окруженный рекламными и политическими плакатами, над головой горели неоновые вывески: кинотеатр «Клубничка», магазин «Купи все», бар «В стельку». Отличное отображение современного общества. Мимо неспешно проехал патрульный полицейский грузовик, через громкоговорители донося последние изменения в законах.

Остальной путь домой не отметился ничем примечательным, то же метро, те же лица, уткнувшиеся в пол, либо в свои личные устройства, тихо радуясь окончанию рабочего дня, в предвкушении возможности раствориться в баре, клубе, виртуальном мире или в ином увеселительном заведении, коих предостаточно. Ограничение, если ты ведешь себя адекватно, лишь одно – время. Ровно в 23.00 начинается комендантский час, во время которого до 5 утра, находиться на улице можно лишь по специальному пропуску или же стоять на службе в Трибунале, полиции или, конечно, занимать высокий пост в каком-либо из Магистратов. Далеко не все знают, – в элитном районе, с официальным до боли лицемерным наименованием «Район Служителей народа»³⁵, комендантского часа нет вовсе.

Дома, заварив смесь с курицей и налив пару капель синтетического виски по вкусу даже не напоминающий настоящий, я погрузился в мрачный мир Лавкрафта, оказавшись у подножья Хребтов Безумия. После слегка опьянев, спрятав флэш-накопитель в щель под душевой кабиной, предусмотрительно обернутый в полиэтилен, я отправился спать. Сон был прерывистым и беспокойным.

Вельд.

На утро, несмотря на малое количество выпитого, меня одолевало похмелье, – чертово пойло! Таблетки из смеси ацетилсалициловой кислоты, глицина, метамизола натрия и кофеина постепенно делали свое дело, и с каждой минутой боль утихала, а разум прояснялся. Холодный ветер приятно обдувал лицо, облака на небе, много лет назад укрывшие солнце, сегодня налились влагой, грозя излить всю накопившуюся грусть и горечь по старой Земле на головы виновников ее погибели. Высоко в небе кружил полицейский дрон, отслеживая порядок на улицах. Неаккуратный прохожий, задел мусорный бак, из которого в панике выпрыгнула потревоженная крыса, и мигом скрылась в ближайшей подворотне. Интересно, не добавляют ли мясо крыс в питательные смеси? Что за вздор! Готов поклясться – добавляют!

Дабы прийти в форму, я решил пройти до другой станции метро, находящейся на несколько километров дальше привычной, что плавно переходит в монорельс. Начался небольшой дождь, я замерил ЛУ уровень радиации, чуть выше привычного, отлично, убежища искать не придется, если он только не перерастет в ливень, тогда пиши пропало, выезжать будем с опозданием и по моей вине. Проклятье, нужно было пойти обычной дорогой. Мимо меня пронесся полицейский мотоцикл на магнитной подушке, окатив меня моросью. Таких уж почти не осталось, разве что в Эдеме. Дождь, как назло, начал усиливаться, теперь остается надеяться только на ее величество – Удачу. Вытянув руку, я попробовал поймать попутку, и к моей полной неожиданности, первая же машина откликнулась на мой отчаянный призыв. За рулем старого седана с небрежным антирадиационным покрытием сидел мужчина средних лет в весьма приличном костюме. Может показаться, что напроситься к кому-то в пассажиры, дело обычное, однако если знать негласные правила, так может сделать либо полицейский, либо комиссар, на крайний случай житель Правительственного района, каким-то образом затерявшийся в рабочем квартале. Только есть проблема – далеко не все это негласное правило соблюдают. Водитель опустил на четверть окно ожидая от меня оправдания моего действия, электронное удостоверение сразу сняло все вопросы.

– Господин комиссар Вам куда?

– До ближайшей станции метро, а если заглядывать дальше, то в сам Трибунал.

– Садитесь я довезу Вас до центра, мне по пути.

Владелец автомобиля оказался клерком среднего ранга, занимающийся проверкой техники безопасности на заводах, почему его путь и пролегал через рабочие районы. В ходе разговора, как бы вскользь, я упомянул аварию на заводе, где сгинули мои родители, подробности того происшествия, оказались скрыты даже для меня. К сожалению, он знал не более моего, сославшись на работу в другой структуре в то время, и судя по моим навыкам дознания, он не врал. В итоге побеседовав о разных мелочах, он довез меня до самого Трибунала.

За забором напротив входа меня уже ждали 2 бронемашины, рядом в одну шеренгу стояли ренегаты и внимали речам своего командира. Не желая прерывать инструктаж, я прошел мимо, спеша попасть в арсенал. Внизу мои подчиненные уже заканчивали последние приготовления. Обменявшись дежурными фразами, облачившись в броню, взяв оружие, мы в полном составе вошли в лифт. Не смотря на далеко не первый выход в Вельд чувствовалось легкое напряжение.

– Коллеги напоминаю, что действуем по стандартной схеме. Бестия отвечает за разведку дронами и докладывает обо всем подозрительном. В случае обстрела колоны машины покидаем только по моей команде. Если БТР подобьют, первым выходит Сержант Райт и осуществляет прикрытие всей группы, подавляя огнем противника. Зоркий действуешь позади группы устраняя наиболее опасные цели. В остальном по обстановке. Да, Сержант, слушаетесь только меня и Бестию, нас убьют – Зоркого, его, возглавите всю миссию, даже будучи стажером Вы уже комиссар, так что выше любого ренегата, Вам понятно.

– Да сэр.

Далеко не каждый бандит, увидев черную как ночь броню «Центурион»³⁶, богато украшенную символикой Трибунала, рискнет проверить нас на прочность. Слишком часто он слышал истории, чем обычно заканчиваются такие встречи.

На выходе в неровный ряд вальяжно стояло 11 ренегатов. Седой чернокожий капрал скомандовал принять стойку смирно, на что те неохотно изобразили ее подобие. Этим выражалось не неуважение к командиру, а наоборот, недовольство тем фактом, что во время миссии они формально переходят в мое подчинение, тем не менее деваться им некуда – непослушание равнозначно самоубийству. Многие комиссары считали ренегатов отродьем, расходным материалом для достижения целей, ренегаты же отвечали нам недоверием и скрытой неприязнью, ощущая на себе высокомерие, грубость и несправедливость. Такое положение вещей усугублялось совершенно разным снаряжением. Обычные кевларовые бронежилеты, стальные шлемы, защита на локти, наколенники, различные модели автомата Калашникова и некогда основная винтовка США – М4А1, такой же устаревший пулемет и 2 РПГ-7³⁷. Правда все с оптикой и наличием приборов ночного видения, в общем чуть лучше, чем у обычного бойца банды. На этом фоне мои претензии по поводу лазерного оружия выглядят как запросы избалованного ребенка.

– Господин комиссар, отряд ренегатов построен и ждет Ваших указаний!

– Вольно. Спасибо капрал. Не буду многословным, задачи операции ясны. Главное четко выполнять приказы, мои и своего командира. Мы едем первыми, за нами вторая машина.

Мне, как командующему операцией, не позволяла совесть ехать вторым, укрываясь за спинами подчиненных. Этот жест вызывал молчаливое одобрение, передающееся кивком либо едва заметным жестом между ренегатами в строю. Почему наиболее опасно ехать первым? Пропущенная сенсорами мина твоя, также, как и выстрел из гранатомета.

Люди начали рассаживаться по машинам, я же остался поговорить с капралом.

– Здравствуй Бомани.

– Рад видеть Вас Ворон.

– Не хотят тебя в сержанты возводить я смотрю.

– Да присвоят, куда они денутся, главное остаться в живых еще с годик.

– С этим не угадаешь.

– Не говори, еще четыре года до пенсии, ох не доживу.

– Хватит тебе, ты старый воин, сможешь, будь аккуратнее, не лезь на рожон, в общей делай то, что делал раньше.

– Нет, что-то изменилось, сложно описать, просто чувствую, что уже настал и мой час увидеться с предками.

– Надеюсь твое чутье тебя обманывает.

– Я тоже надеюсь, – с грустью в глазах улыбнулся Бомани. – Может это все от усталости, половину четвертого десятка все-таки перевалил. Но это все болтовня, ты лучше скажи, что ваши говорят – есть там противник или нет? Наши сказали – чисто.

– Разведка Трибунала утверждает то же самое. Слишком далеко это место, вот и настораживает, что там никого.

– Согласен. Также непонятно, что это за бункер такой, вдали от старых городов, на какой-то ферме, ну не личный же?

– Не должен быть. Если был для фермера и его семьи, уже бы давно растащили опытные мусорщики³⁸, такие находят по щелчку пальцев. В общем самому интересно. А что насчет пути следования, подвергались ли в последнее время ваши группы нападениям?

– Знаешь Ворон, что-то в Вельде происходит и явно нехорошее. Раньше одна-две группы в неделю обязательно попадут в какую-нибудь засаду, подорвутся на мине или окажутся еще в какой-нибудь передряге. Сейчас за месяц было всего 3 происшествия, при этом, дороги, которые считались наиболее опасными абсолютно свободны. Вместе с тем было две попытки проникновения в один из районов, которые раньше не принадлежали ни одной из банд. И что ты думаешь? Бойцы натолкнулись на жесткое сопротивление, понесли потери, а вертолеты, пришедшие на подмогу, были обстреляны из ПЗРК. Один даже сбили. В итоге, когда к нашим вылетели уже три группы спецназа под прикрытием дронов, противник отступил. Потом всей армадой, в которую вошла и моя группа, прочесали весь этот район, заглянули под каждый камень, и ничего! Они даже мины нам не оставили! Вот что это было? Так что не могу ничего сказать про дорогу, как повезет.

– Ты кому-нибудь высказывал свои мысли?

– Только тебе.

– Понял. Надо будет заехать к торговцам, хотел на обратном пути, но лучше сразу, в нашей ситуации дополнительная информация будет явно не лишней.

– Полностью согласен.

– Насчет разведки в пути. У нас два дрона, так что за это не переживай, просветим.

– Отлично, на втором БТР установлен автоматический гранатомет, если нужно будет, накроем.

– Принял. Вроде все обсудили, есть еще какие-нибудь моменты?

– У меня все.

– Тогда по местам.

Две бронемашины заполнились людьми, на крыше первой маячил тяжелый пулемет, на второй, как и говорил Бомани, разместили автоматический гранатомёт, в нее же погрузили промышленный лазер. С капралом мы неоднократно встречались ранее, так что успели узнать друг друга получше, даже симпатизировали друг другу. Он ушел в ренегаты с пехоты, быстро дорос до капрала и завис, по слухам поспорил с тем, с кем не нужно спорить. Наивный, думал, что-то способен изменить, один голос на молчание тысяч, чудом только на рудники не загремел. Я не стал говорить в слух, только мне тоже кажется – ему не суждено почить на лаврах. Печально, один из не многих людей, который действительно заслуживает уважения.

Дизельный двигатель словно зверь из прошлого грозно зарычал, демонстрируя мощь 8-ми цилиндров. БТР дернулся с места, и мы отправились на встречу «приключениям» с оторванными конечностями, развороченными телами и вездесущей смертью.

По сторонам заскользили усеянные по обочинам магазины, досуговые заведения и разного рода реклама. Некоторые люди на тротуарах с интересом поглядывали на нас, но для многих мы были абсолютно безразличны – еще одна колона Сил безопасности. Через бойницу в борте машины особо много не разглядишь, тем не менее смело скажу, что никто из них даже не чихнет, если мы не вернемся. Таков парадокс жизни, сражаешься и умираешь за них, а им на тебя наплевать. Нет не на ренегатов и Трибунал, как государственные институты, в них они, наоборот, заинтересованы, а конкретно на нас, отдельных личностей. Мы можем обратить на себя внимание совершив героический или наоборот негативный поступок, быть отмеченными в сводке погибших и торжественно захоронены. Однако вся похвала, все «слезы утраты» дань лицемерию, на деле же никого из них не пробирает искреннее чувство, лишь кратковременная имитация, да официоз. «Возлюби ближнего своего», прочитал я надпись на одном из обожженных плакатов Вельда, красивые строки, но абсолютно утопичны, скорее истина в «Человек человеку волк», ведь плохие поступки действительно могут вызвать искреннюю ненависть и надолго закрепиться в памяти. Гибель группы ренегатов и нескольких комиссаров в Вельде слишком мелкое событие, чтобы зажечь огонь в сердцах обывателя.

По мере приближения к КПП «Запад» над крышами домов все яснее проглядывалась Стена – бастион, защищающий город от опасностей Вельда. Огромная в своих размерах, сложно представить сколько сил и ресурсов потрачено на возведение столь грандиозного сооружения. Реликт старой эпохи. Атомная бомба взорвалась высоко над городом. Мне неизвестно, что стало причиной этому – результат противовоздушной обороны или дефект детонатора в самой бомбе. По итогу большая часть города уцелела, в то время как его жители, не успевшие спуститься в бомбоубежище, погибали от радиации и пожаров. Именно стена оберегла и оберегает Новасити от банд, мародеров, каннибалов и прочей падали. Стена и автоматизированные роботы класса «Титан»³⁹. Могучие боевые машины, питаемые от собственного небольшого ядерного реактора. Выработки энергии только одного робота хватит, чтобы обеспечить электричеством отдельный район города. Антропоморфные машины высотой в пятиэтажный дом вооружены скорострельной лазерной пушкой, способной изрешетить любой танк, двумя ракетными установками, расположенными на плечах по обе стороны подобия головы, и циркулярной пилой с алмазным напылением, как крайним средством нападения и защиты. Лазер и пила крепились на импровизированные руки, заменяя предплечье и кисть. Существовали и другие варианты вооружения, например, огнемет или миниган. Технология производства этих роботов и комплектующих к ним была утеряна. Попытки снарядить Титан сделанным в Новасити оружием провалились, из-за программной несовместимости. Поэтому довольствовались тем, что имелось на складах, благо ресурс в машины закладывался во истину «титанический». Не смотря на большой вес, робот обладает высокой скоростью передвижения и маневренностью, конструкторское решение о расположении оружия также оказалось верным, наводка на цель, подобно человеческой руке, осуществляется за считанные секунды. Боевой машиной управляет развитый искусственный интеллект, идеально определяющий траекторию выстрела, оборудованный системами радиоэлектронной борьбы, защитой от электромагнитных импульсов и устройством обнаружения мин. За все время с конца Великой войны, известно о потере трех машин, две вышли из строя по причине технической неисправности, одна была уничтожена на мощном фугасе. Невозможность создания подобных машин и их боевая эффективность, делает их крайне ценным оружием, ввиду чего их применение максимально ограничено. Точное количество Титанов неизвестно, где-то 10 машин дежурят на Стене, демонстрируя могущество города, уберегая банды от нелепых мыслей, еще несколько я видел у здания Старшего Магистрата. Остальные, вероятно, хранятся на складах. Во время операции по поиску ядерной боеголовки, я видел одну из них в действии, у роты противника не было шансов. Лазер прожигал их укрепления из груды металла насквозь, превращая в пепел тех, кому не посчастливилось попасть под смертоносные лучи.

Мы сняли шлемы, не смотря на их техническую продвинутость, они все же доставляют дискомфорт.

– До Форта нам ехать триста километров, необходимо будет сделать крюк к городу торговцев.

– Командир, мы же хотели заехать к ним на обратном пути, – заметил Люций.

– Планы изменились, нужно добыть информацию, есть определенные подозрения, и если они подтвердятся, тогда расскажу больше.

– Командир ренегатов что-то рассказал?

Я грозно посмотрел на Люция. Он понял какую глупость сейчас совершил. Его догадка конечно верна, но остальным членам отряда Бомани, да и стажеру, определенно не нужно знать, что некий капрал ренегатов слишком уж много говорит с комиссаром Трибунала. Его командованию это явно не понравится.

– Сержант расскажи лучше, как ты в Силы безопасности попал? – сменил я тему.

– А что тут рассказывать? Призвали в шестнадцать, я и тогда комплекцией не слабый был, поэтому попал в 3-й штурмовой. 2 года по призыву, потом выбор на завод или остаться. Я не имел хорошей специальности, так что идея всю оставшуюся жизнь мыть использованную пластмассовую тару на перерабатывающем заводе меня не очень-то радовала. Выбор для меня оказался очевидным. Проходил еще год в рядовых, к тому времени прошел через десяток боевых операций, остался жив, награжден, отправили на сержантские курсы. Там еще год, потом дали взвод, в котором я и прослужил до потери ноги. Раненых в той операции много было. Пришла комиссия, посчитала, что как воин я могу быть еще эффективен и вставили вот такой чудный протез.

Сержант вытянул свою покалеченную ногу, в костюме по движениям ее нельзя было отличить от нормальной.

– А что с родителями?

– Родители мои родом из Вельда. Работали в одном из фортов разнорабочими, получили рекомендации от командования форта и им посчастливилось попасть по квоте на мусороперерабатывающий завод. Конечно, не работа мечты, но ты сыт и в безопасности, в Вельде, как они говорили, каждый новый день – подарок. Сильные люди, но находиться двадцать лет под постоянным воздействием радиации и сохранить здоровье невозможно, ничего не проходит бесследно, чудом я не родился с третьей рукой, а были случаи и похлеще. И вот пока я служил срочную, сначала умерла мать, затем через несколько месяцев, не выдержав ее потери, скончался отец. Не легкая судьба не правда ли? Поэтому я считаю, что Трибунал – это мой билет в счастливое будущее, и я его не выпущу из своих рук.

Обильно украшенные неоном улицы, постепенно сменились пошарканными стенами окраин, словно рана, зияющая на теле мрачного города. Квартиры этих домов после Великой войны так и остались брошенными, говорят, что в некоторых до сих пор можно найти тела владельцев, для которых те стали посмертным саркофагом.

– Господин комиссар! – послышалось от водителя, голос которого заглушал шум двигателя. – Подъезжаем к КПП.

– Спасибо!

Через минуту машина остановилась. Вверх открылась бронедверь, представляя взору разбавленное светом фонарей обильное темными красками раннее утро. Я первый вышел из машины, за мной последовали остальные. Вторую машину представлял капрал.

Со стены и с постовых вышек на нас нацелились дула автоматов и оружий потяжелее, готовых в любой момент извергнуть на нас свинцово-стальной ураган.

К нам шел человек в сопровождении шести солдат, экипировкой походивших на ренегатов, за исключением шлема офицера, оборудованного интерактивной панелью ведения боя.

– Здравствуйте господин комиссар. Дежурный офицер КПП «Запад» лейтенант Дворков. Прошу прощение за неудобства, стандартная процедура, мне необходимо проверить Ваш проверочный код на выезд, удостоверения всей группы и осмотреть машины.

– Приветствую лейтенант. Не в первый раз уже, все знаем. Код 31052, старший – комиссар 3 ранга, позывной «Ворон».

Лейтенант проговорил названный код, через несколько секунд поверх его шлема появился голографический экран с краткими сведениями о нас и нашем задании.

– Отлично. Теперь проверим соответствие личности.

На расстоянии пяти сантиметров мы поднесли наши личный устройства к друг другу, затем, как и в предыдущем случае появилась голографическая табличка с моим электронным удостоверением. Пока он проводил аналогичные действия с остальными членами группы, его подчиненные осматривали машины.

Вдалеке послышались тяжелые глухие удары. Я осмотрелся, но не обнаружил источника, тем временем звук становился все громче, и он приближается. К концу проверки, то, что поначалу я принял за взрывы, уже понял – это шаги.

– Господа комиссары, благодарю Вас за понимание. Можете проезжать, – лейтенант дал отмашку бойцам. Часть солдат перешла на противоположную часть стены, в усиление воинов, просматривающих прилегающую к воротам территорию вовне. Другая часть также продолжала смотреть через оптические прицелы своих винтовок, только внимание уже было обращено не конкретно к нам, а к дороге за нами, на случай если кто-нибудь попытается воспользоваться открытием ворот.

– По машинам, – скомандовал я, а сам остался у входа в БТР, надеясь успеть увидеть грозную машину.

Последний человек прошел в транспорт. Жаль, чуть-чуть не хватило времени, пронеслось у меня в голове, как из-за дома показалась часть «Титана», а через мгновение, он престал передо мной в своем величии. Мерно шагая вдоль стены, он внушал страх всему Вельду. Окрашенный в серый металлик со светящимися в ночи вычерченными эмблемами партии и города⁴⁰, в ореоле раскаленного воздуха, он предстал перед зрителем словно древний бог, разрушивший оковы подземного царства. Интересно, сколько людей уже погибло от его орудий, а если посчастливилось меньше – от чудовищной циркулярной пилы? Сколько людей видело в свой последний миг эти пламенно синие глаза? Возможно где-то в банках памяти машины есть данная информация, нули и единицы, все что осталось от жизни тех несчастных.

Последний раз проводив Титана взглядом я сел в бронемашину.

Даже шум двигателя не смог заглушить скрежет механизма, открывающего многотонные ворота

«Привет Вельд», – произнес один из ренегатов и перед нами раскинулось бескрайнее грязно-серое пространство, обрамленное разрушенными зданиями и покореженными автомобилями. Ветер тут и там поднимал клубы пыли и разного мусора, кочующего вслед за его направлением. Иногда ветер перерастал в пылевую бурю, скрывающую от глаз все что дальше вытянутой руки. Животный мир практически полностью уничтожен, крысы, воро́ны, да во́роны теперь его главные представители, тараканы и чумные мухи не в счет. А еще опасные мутанты, бросающие в дрожь даже бывалых воинов. Растений не осталось вовсе, а стволы умерших деревьев давно пущены на костер, уступив место уродливым радиоактивным грибам. Унылый пейзаж разбавляли развалины довоенных сооружений и ковыряющиеся в них мусорщики в поисках чего-нибудь ценного, что можно обменять на запас еды и воды, а если повезет и выпивку. Некоторые из мусорщиков, что посмелее, пытаются продать находки, минуя торговцев, для них такой шаг безусловно прибыльнее, только живут такие дельцы недолго, торговые гильдии не терпят конкурентов. Вельд только на первый взгляд кажется пустым, на деле в нем идет своя на первый взгляд хаотичная жизнь. Помимо мусорщиков, в нем обитают крупные и малые банды, удачливые торговцы и простые люди, которые просто хотят выжить, нанимаясь на работу к тому, кто может ее дать, будь то головорезы или торговый пост. Если банда имеет достаточно ресурсов или торговцы объединяются в гильдию, они могут создать свое поселение, небольшой городок, обнесенный стеной из окрестного хлама, в котором имеется свой бар, какой-никакой врач, скважина с чистой водой и гидропонная ферма с генетически модифицированными овощами, прежде всего картофелем.

Всего в Вельде насчитывается пять Великих банд – Ирокезы⁴¹, Апостолы Очищения⁴², Пираты «Гибельного рассвета»⁴³, «Твари»⁴⁴ и «Корпус смерти»⁴⁵. Территория Ирокезов находилась на севере. Рядом с ними на Северо-Востоке осели фанатики из секты. Пираты основались к Востоку от Новасити, держа под контролем один из торговых городков, который превратился в резиденцию банды и самое распутное и пьяное место Вельда. На Юге, после многокилометровых теплиц Новасити, в горах находилось логово Тварей. И как раз на Западе, взяв под свое покровительство второй торговый городок, диктовал свою власть Корпус Смерти. Банды не имели четких границ, держа под контролем стратегические места и районы. пространство между ними заполняли мелкие разрозненные банды и общины, которые, не смотря на громкие названия, появлялись и исчезали, не оставив о себе ни следа.

Колонна двигалась по довоенной полуразрушенной дороге, время и суровый климат делали свое дело – вся она испещрена выбоинами, а на некоторых участках асфальтовое покрытие уже давно ушло под землю.

– Через часа два, мы окажемся на территории Корпуса Смерти, именно в бою с этой бандой я потерял ногу, – сказал Сержант.

– Не расскажешь о том бое? – заинтересовалась Таня. – Конечно если ты не против, я понимаю, не лучший момент в жизни.

– Все в порядке, не о чем и некого жалеть, мы все знали о рисках, когда шли в 3-й штурмовой. Я рад, что вообще выбрался живым из той мясорубки. К тому же если бы не потеря ноги, я так бы и остался в Силах безопасности, и не факт, что следующее попадание не оторвало мне ни ногу, а голову. Так что устраивайтесь поудобнее и слушайте.

Прислушались и ренегаты.

– Это был рейд по одной из второстепенных баз Корпуса. Их оплот представлял собой маленький разрушенный довоенный городок даже не обнесенной оградой. Что послужило причиной нашей атаки – не знаю, я не такой большой начальник, чтобы меня посвящало командование в свои дела. Нам приказали зачистить объект и вынести все ценное, в принципе стандартная инструкция. Также обыденно началась и сама операция. Сначала отработали вертолеты, смачно так, мы на радостях подумали, что зачищать там уже некого. Во время подлета, по нам не сделали ни единого выстрела. Но как только первые штурмовики начали скользить вниз по тросам, по нам открыли ураганный огонь. Время гады подобрали самое удачное – часть десанта уже высадили, часть нет, вертолеты зависли низко над землей. Спускаясь вниз, я видел, как в соседний вертолет попало целых два выстрела из РПГ. Он рухнул вниз, похоронив под собой целое отделение десантников. Надомной тем временем свистели пули, две из них попали в бронежилет, разрушив керамические пластины, но я невредимый все же оказался на земле. Было очевидно – нет никакого эффекта внезапности, нас как-то заметили еще на пути к цели. Из 24 человек моего взвода, в живых на земле осталось 19, из них 6 тяжелораненых, итого боеспособных 13 человек. Если бы в такую передрягу попал обычный полк, солдаты ушли бы в глухую оборону и ждали подкрепления. Но мы же элита, штурмовики, поэтому пошли на штурм, оставив с ранеными 1 бойца дожидаться эвакуации. По всей округе гремели выстрелы и взрывы, смешиваясь в сплошной рев, другие взвода также двинулись вперед несмотря на ожесточенное сопротивление. Первый двухэтажный дом не преподнес сюрпризов, пулеметчик на крыше был подавлен из подствольных гранатометов, двоих стрелков внутри закидали гранатами. Следующий дом дался уже тяжелее. Его половина была уже разрушена, над крышей оставшейся части валил черный дым. В нем находилось не более двух пехотинцев, которые за дымом замаскировали самодельное орудие, как раз на случай, если здание напротив займет противник. Вывод напрашивается сам, потому что как только один из моих бойцов аккуратно выглянул в окно оценить обстановку, по дому сразу же ударил осколочно-фугасный снаряд, стена грудой осколков полетела в нас в сопровождении автоматных очередей. Двоих убило сразу. Еще трое получили ранения, но смогли под обезболивающими продолжить бой. Мы накрыли мерзавцев ответным огнем, после чего они бежали, бросив орудие, вообще не равнозначный обмен. Нашей целью являлся бывший полицейский участок, в нем предположительно находился местный штаб, а пройти предстояло еще ой как не мало. Следующие два здания оказались чистыми, наше продвижение замедлял только снайпер, паливший из изрешеченной разрывами одноподъездной пятиэтажки, возвышавшейся над городком. Стрелял он неважно, и нам удалось укрыться за стенами без потерь, тем не менее более рисковать мы не собирались. Мы запросили вертолеты и вскоре ракетный удар сравнял два верхних этажа здания, после чего стрелок замолчал. Наконец, заняв очередной дом перед нами на удалении примерно ста метров предстал тот злополучный полицейский участок. Авиация хорошо поработала, вокруг него вместо домов остались груды развалин, сам участок стоял невредимый, разве только посеченный множественными осколками близлежащих разрывов. На запрос отработать по участку мне, естественно, ответили отказом, необходимо было завладеть имуществом штаба, в том числе ценной информацией. Поэтому я и мои 10 человек, включая раненых пошли вперед, опрометчиво не дожидаясь других взводов. Стоило нам сделать несколько шагов в сторону цели, как я нутром почувствовал, что слишком легко нам дается последний отрезок пути. По глупости я списал свои подозрения на стремительность нашего подхода с неожиданной для противника стороны, в то время как он сосредоточил силы на участках других взводов, и якобы в подтверждение моей догадки рацию разрывало сообщениями о тяжелых боях и потерях. Я ошибся, серьезно ошибся. Оказалось, Корпус превратил старую канализацию города в сеть тоннелей, только мы прошли половину пути, как с тыла по нам ударила пулеметная очередь, противник обошел нас используя эти чертовы туннели, организовав четко спланированную засаду. Пулемет дал сигнал остальным бандитам и по нам уже вели огонь с здания полиции и с бывшей пятиэтажки, с которой по нам работал снайпер. Бойцы падали один за другим, мы вжались в землю, уже практически не отвечая в ответ и ползком пытались найти хоть какое укрытие. Как только мой последний уцелевший командир отделения приподнял голову, пуля вошла ему в глаз и вышла в затылке, окропив меня смесью из крови и серого вещества. Я тем временем отчаянно орал в рацию требуя помощи. Затем рядом со мной разрыв, адская боль в ноге, звон в ушах и темнота. В госпитале я потом узнал, что от моего взвода осталось всего 6 человек – четверо из оставленных на месте высадки и два бойца со мной, которые как раз-таки и спасли меня, затащив в разлом между плит. Мы остались живы лишь благодаря вертолетам, увидя их заходы, мудаки из Корпуса вновь скрылись в своих крысиных норах. Вот и вся история.

– А что с бандитами? – поинтересовалась Таня.

– Они сами подорвали свой штаб и укрылись в тоннелях, где и сдохли, после того как туда закачали газ.

– Надеюсь, – усомнился Люций.

– Печально все это, много людей погибло, операция была явно плохо спланирована, – подметил я.

– Да, абсолютно. К тому же противник хорошо знал нашу тактику и умело использовал наши слабые стороны.

– Интересно откуда?

– Без понятия, ладно бы сами высадку предусмотрели, но мерзавцы предугадывали наши действия в самом городе.

– Занятно… очень занятно… Должно быть опытные ребята вам противостояли.

– Зую даю, как-то уж очень грамотно они воевали.

– Сержант, спасибо за подробный рассказ. Но я не понял один момент, почему ты не стал ждать, когда другие взвода подойдут к участку? – Люций задал очень щепетильный вопрос, о котором я сам, честно признаться, постеснялся спросить, хотя в наших взаимоотношениях очень важен, так что отдаю Зоркому должное. Сразу стало видно Сержанту он очень не понравился.

– Так было нужно. Закончим эту тему.

– Хорошо, как скажешь.

Люций в очередной раз продемонстрировал свой цепкий ум и определенную наглость. И правда, зачем? Нас там не было, может на месте боя решение казалось правильным, однако вывод напрашивается сам, – это была преступная ошибка в надежде получить повышение.

В той операции только взвод Сержанта потерял 17 человек, цена победы оказалась высока, если вообще бойню можно назвать победой. А сколько таких взводов теряется в год? В Новасити есть ресурсы, войска, техника, вертолеты, Титаны в конце концов, при желании, пользуясь разобщенностью Великих банд их вполне реально уничтожить крупными военными операциями за год, от силы два, а лет за пять очистить весь Вельд от нежелательных элементов. Только есть ли в этом выгода? На первый взгляд, да, свободные, безопасные дороги, беспрепятственное расширение города в будущем, расширение железнодорожных путей для торговли с другими городами Аккада. Однако если посмотреть внимательно, то города во многом самодостаточны, торговля между ними строго ограничена, в этом плане куда выгоднее переправлять небольшие грузы по воздуху чем построить дорогу в полторы тысячи километров, обеспечить, поддерживать и защищать ее инфраструктуру. Одно дело сто километров к рудникам на атомном бронепоезде с воздушным прикрытием, и совсем другое полторы тысячи до ближайшего цивилизованного города. Про расширение города на ближайшие 10 – 20 лет этот вопрос не стоит, остаются незаселенными окраины, более того, ни один житель Вельда не смеет приблизиться ближе чем к 30 км от города. Обеспечение безопасности? Всегда есть дешевый человеческий ресурс, самому же городу банды не угрожают и не могут угрожать, силенок не хватит. А вот, с другой стороны, хорошо иметь под боком мощный мотивационный инструмент. Читая исторические книги, я обратил внимание, что одним из способов поддержания правителями власти, является создание образа врага, внешнего и внутреннего. Пусть даже если угроза от него сильно преувеличена, а обычно именно так и происходит. В Новасити каждый знает о существовании «кровавых» банд, которые так и ждут как-бы захватить город. Снимаются фильмы, пишутся бульварные романы, где всегда доблестный комиссар, партиец или же лейтенант, придумывает хитрый ход и обращает «дикарей» в бегство. На улицах развешиваются угрожающий плакаты, проводятся разъяснительные собрания, напоминающие, как страшен Вельд, и «как хорошо, что мы живем в Новасити под руководством Отца и партии». Я не спорю, угроза есть, но под каким соусом она подается. И так ли страшна угроза, если у тебя более чем достаточно сил для ее устранения?

БТР ехал со скоростью 30 – 40 км в час, быстрее не позволяло состояние дороги. Ренегат спросил разрешение включить музыку на трофейной аудиосистеме. Предвкушая хорошую музыку, что в самом Новасити большая редкость, если ты не любитель примитивного бита и стихов подросткового уровня, я с удовольствием прислушался. Теплым ламповым звуком заиграла гитара, к ней присоединились барабаны и неведомый мне инструмент, запели на старом английском:

Я заглядываю в себя и вижу, что моё сердце черно,

Я вижу мою красную дверь, и она окрашена в чёрный.

Может быть, тогда я исчезну…

И мне не придётся сталкиваться с действительностью.

Это не так-то просто – принять, что весь мир стал чёрным.

Один из ренегатов украдкой посматривал на Таню. Та же делала вид, что не замечает, хотя мужское внимание ей явно льстило. Далеко не он один обращал на нее свой взор. Некогда пробовал перейти грань служебных отношений даже Люций, но получил отказ, за что до сих пор в некоторой степени обижен на нее. 26 лет, красавица, не замужем, у неё, конечно, были ухажеры, только до алтаря отношения так и не дошли, что до поклонников, их строя не видно конца. Хорошо, что Сержанту она как девушка, судя по всему, безразлична, еще ревности Люция не хватало.

– Коллеги, я, с позволения командира, довольно много личного рассказал о себе, теперь, мне кажется, я имею право узнать вас получше. Вы не против? – обратился ко мне Сержант, чье звание в Силах безопасности незаметно перешло в прозвище.

– На усмотрение комиссаров.

– Зоркий расскажи о себе, может и я задам тебе вопрос.

Люций исподлобья глянул на него. Похоже они не поладят.

– Я не очень-то люблю рассказывать о себе незнакомцам. Да, мы в одной команде, но всего второй день, так что я пас.

– Ладно, твое право, но я запомнил.

– Как знаешь, – Люций отвернулся от собеседника и начал рассматривать округу через бойницу.

– Но, а ты Бестия? Расскажешь о себе или ты мне тоже не доверяешь?

Люций продолжал смотреть в окно, делая вид, якобы ему не интересно.

– Что ты конкретно хочешь узнать?

– Откуда ты?

– С района Служителей народа, там где проживают сотрудники Магистратов.

– Ого, не дурно! И как же тебя занесло в Трибунал?

И здесь он ударил по больному.

– А что я, по-твоему, должна отчеты писать в Магистрате Экологии?! Хочешь сказать, мне здесь не место?!

– Ну ты и правда Бестия. Не злись, просто ты сама знаешь…

– Советую Вам замолчать, – вмешался я в разговор, обращаясь к Сержанту.

– Вот я о чем и говорю! И дело здесь не в родителях? Вон другие служат и нормально! Я ведь девушка, в этом же дело, к тому же еще обеспеченная! Не правда ли, Сержант?

– Нет, что ты. По мне так ты…

– Тыкать ты жене дома будешь, здесь я старше тебя по званию, к тому же заместитель командира, вы поняли меня?

– Так точно!

– Коллеги хочу вам всем напомнить, что мы находимся на боевом задании, поэтому если у вас есть какие-то претензии друг к другу держите их при себе. Это приказ. Используйте время с пользой, отдохните, например. Завтра рано вставать, а неизвестно во сколько мы приедем в форт.

Если вообще приедем, – добавил я в своих мыслях.

До города торговцев оставалось примерно 6 часов. Сержант уснул, Люций смотрел за округой. К Тане подсел ренегат, и в отличие от Сержанта успешно вел разговор, что скрашивало ей разведку. Дрон летал в полуавтоматическом режиме выводя изображение прямо в шлем Тане, фактически заменив ей собственное зрение. Пейзаж за бортом оставался всем таким же унылым – высохшая земля и разрушенные строения, да временами мусорщики, снующие вдалеке. Один встал у дороги, видимо желая что-то нам продать, но учитывая последнюю информацию, опасаясь засады, мы отпугнули его очередью с пулемета.

Как много развалин, интересно, сколько человек жило здесь до войны, если только в Новасити проживает почти пол миллиона жителей? Сколько мыслей, чувств, желаний, планов на будущее, мгновение и все обратилось в прах, оставив на стенах лишь тени, как напоминание о себе. Тех же, кто выжил, трудно назвать счастливчиками, многим из них была уготована еще более страшная смерть, отягощенная мучительными скитаниями на обломках их мира.

Потратив не один десяток литров керосина, мы наконец то доехали до предместий старого мегаполиса, вернее его остатков. Город буквально стерли с лица земли, восемь термоядерных зарядов силой не менее 2 мегатонны каждый упали в район города, три из них на жилые кварталы. Ударная волна смела постройки, а атомный смерч завершил страшную жатву, сжигая заживо, уцелевших под обломками и прячущихся в неглубоких подвалах. Одна из ран, здешней земли сейчас раскинулась по правому борту, – 100 метров в глубину, практически идеально расходящаяся в 400 метров в ширину впадина из смеси грязи и стекла, будет кровоточить радиацией ещё не один век. Надеюсь, в мире не осталось подобного оружия. Знали бы его создатели, что их изобретение погубит своих же правнуков.

В районе наименее пострадавшем от ядерного удара сейчас располагался городок торговцев – жалкое подобие былого града. Его центром стало здание бывшего университета, толстые стены выдержали взрывную волну, но пожары, к сожалению, почти полностью уничтожили книжный фонд и электронные носители. Уцелевшее, давно уже распродали новые хозяева. Вот так некогда центр знаний и человеческого развития, стал прибежищем стервятников, живущих за счет останков старого мира.

Вокруг университета в хаотичном порядке громоздились лачуги из строительного мусора, которого в округе предостаточно. Далее шла стена, собранная из бетонных плит разрушенный домов, по ее периметру стояли вышки с «городским ополчением», а по существу, с наемниками, набранными из малых банд и местных жителей. Корпус, конечно, предлагал свои услуги, но торговцы вежливо отказались. Учитывая, что те исправно платят дань, покровитель особо не стал настаивать, наверное, для них даже к лучшему – не нужно тратить бойцов, боеприпасы и прочее обеспечение на город, к слову получивший название – Вулмарт.

Над главной факторией Вельда поднимался черный дым костров, и чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее становился запах паленого пластика.

Наша колонна подъехала к железным воротам, возле которых уже стояло с десяток машин и один грузовой корабль пиратов. Выше ворот на платформе установили два пулемета с бронещитами, из-под которых виднелись настороженные стрелки, рядом со входом на вышке в нас целился бандит с РПГ-7.

– Открывай! – попытался я скомандовать.

– Сначала скажи с чем пожаловал комиссар!? – спросил охранник со стены, видимо старший. Ополченцев, не зная в лицо, невозможно различить по регалиям, форму со знаками отличия заменяла разномастная одежда старых времен. На старшем из-под кожаной куртки торчит клетчатая рубашка, поверх нее надет бронежилет, а голову украшает помятая ковбойская шляпа, не удивлюсь если защитный борт скрывает джинсы и сапоги с острыми носами. Другого бойца полностью покрывал – дождевик. Гранатометчик носил выцветшую синюю куртку, а шею нижнюю часть лица обмотал платком, остальную часть защищали строительные очки и военная каска.

– Хотим товаров купить!

– А что в вашем клоповнике закончились? Видимо ты комиссар всех рабочих перестрелял, вот теперь и до наших хочешь добраться!

(одобрительный смех его напарников)

– У вас здесь нет рабочих, одни проклятые торгаши, так что не переживай!

– Что верно то верно! А какая нам с парнями выгода тебя пускать!?

– Еду на старую рухлядь обменяем, и значит ты завтра не подохнешь с голоду!

– Да ладно тебе, давай лучше мы с РПГ бабахнем, и сами все заберем и рухлядь себе оставим!

– Зачем она тебе?! Ты все равно читать не умеешь! РПГ не так сильно «бахает», как залпы ракет, не правда ли!?

– Ну ты и мудак болтливый! Мало того, что к нам приперся, так еще и угрожаешь!

– Ого как закипел, прям сейчас загоришься! Ящик пива, как думаешь поможет тебя остудить?!

– О, вот это другой разговор! Только машины на входе оставьте, приказ начальника. Если, много затаритесь, дадут тележку и грузчиков! Только чур в них не стрелять!

– Договорились!

– Значит так, – обратился я к своим. – Бестия ты естественно за старшего. Ты ренегат со мной и прихвати пиво. Все должно пройти нормально, если дам тревогу или пропадет сигнал с моего личного устройства сносите вышку с гранатометчиком и уносите ноги, все равно вы там нам уже не поможете. Вопросы есть? … Отлично, тогда подай тот короб с «патронами» для пулемета. И выгрузите смесь. Сержант, не обижайся, но твое пиво, как видишь, нужно для более важного дела.

– Ей командир! – обращался я уже к старшему охраннику на воротах. – Давай грузчиков, смесь тащить надо!

– Понял! Сейчас придут!

– Сэр, Вы поэтому разрешили мне взять пиво?

Я подошел к нему поближе и сказал тише, чтобы не услышали ренегаты.

– Да, как один из возможных вариантов прохода. Сержант, пойми, здесь тебе не Силы безопасности. Каждое твое действие оценивается, и твое пиво теперь выглядит не как разгильдяйство группы на боевом выходе, а как предусмотрительное действие, направленное на успешное выполнение поставленной задачи, запоминай и учись.

– Я понял сэр, спасибо.

Сержант немного расстроился, но судя по виду принял мое решение.

Пока мы ждали грузчиков, интерес охраны к нам заметно поутих. Закурив, я стал наблюдать за ними. Сразу в глаза бросаются отличия от наших стражей стены и дело не только в разномастной одежде, они куда более вальяжные, расслабленные, курят на посту, но тем не менее посматривают за округой, просто они, наверное, чувствуют себя более свободными, хотя и уйти из городка они просто так не могут – высок риск умереть от обезвоживания или голода. Но они правы, хоть и не являются образцом свободы. Им не диктуют их жизнь. Понятно, что тут тоже свои правила и законы, но их власти или наниматели не пытаются прописать каждую деталь быта, не навязывают так настойчиво, как в Новасити, приемлемую властям модель поведения. Однако счастливее ли они из-за этого? Кто знает, известно точно, что под всеми этими шутками скрывается зависть – крепкие стены, бесперебойная поставка еды, воды, чистые девочки и целая куча развлечений. Должно быть ополченец на стене без особых сомнений обменял свою часть свободы на набитый живот, пару рюмок и чувство безопасности. Правда человек ко всему привыкает и вскоре забудется былая нехватка пищи, ему приестся новая, и он захочет изменений, большего. Неудовлетворенные желания копятся, перерастая в недовольство, а недовольство рождает бунт. Кто создавал Новасити в постапокалиптическом мире учел все «недостатки» государств прошлого. Питательная смесь приправлена огромным выбором вкусовых добавок и глутаматом натрия⁴⁶, масса дешевого алкоголя и легких наркотиков, проституция, бои, игры, виртуальный мир и прочие «радости» жизни. А как же развитие духа? Для тебя есть Святая Единая Церковь, чувство превосходства над дикарями с Вельда, образ врага – в его бандах и таинственных тварях, мифическая цель – построение подобного раю Нового мира. Умственное развитие? А зачем если у тебя 3 класса профильного образования? Тебя научили считать, писать, дали поверхностное представление об истории и мире, втолковали Закон Божий и наконец, натаскали на нужную государству и обществу специальность. Может ли из этого развиться потребность к знаниям, когда нет ни мотивации, ни импульса извне? А если ты волею судьбы оказался во властной структуре, то всегда сможешь «наслаждаться» большими благами и чувством превосходства над «сбродом» с рабочих районов. Если же вопреки всему из тебя вышла настоящая индивидуальность – некая «особенная снежинка», которая недовольна положением вещей, тогда тебя успокоит весь репрессивно-надзорный аппарат государства, Левиафан, чудовище Нового мира, сожрет тебя без следа. Отработанный механизм работает исправно, я не помню не единой стачки, коллективной петиции, забастовки. И только великие потрясения смогут нарушить привычный уклад Новасити. Хотя, на мой взгляд, у существующего строя есть уязвимое место, противоречие, невольно заложенное самим Отцом или кем-то еще – утвердив общество потребления они не сопоставили человеческую природу и имеющиеся ресурсы. Человеку, увидевшему стул с обивкой уже не так удобно сидеть на табуретке. А стул с обивкой каждому не получается создать и продать. И люди вопреки всем ограничениям замечают, что есть в этом обществе определенное неравенство, а значит появляется зависть, одна из главных причин недовольства. Повторюсь, нужен мощный катализатор, чтобы все пороки Новасити вышли наружу и стали очевидны хотя бы для части населения. В их уме, где раньше гнездился замысел партии, образуется пустота, которую сможет заполнить новая идея, возможно, способная изменить ход вещей. Однако пока механизм работает прекрасно.

– Не зря тебя Вороном прозвали, сейчас мало кто так много думает, – обратил внимание на мое погружение в мысли командир ренегатов.

– Крамольные речи ты ведешь Бомани, аккуратнее.

– А то что? Казнят меня? – рассмеялся через кашель капрал. – Я уже труп, ни пуля, так рак меня убьет. Я и так слишком много прожил. Лучше дай сигарету.

– Диагноз подтвержден?

– Нет, просто чувствую тень костлявой на своих чреслах.

– Тогда держи еще один гвоздь в крышку гроба, – я протянул ему сигарету.

– Хех, точно. Но, надеюсь, не в этом рейде. – Бомани закурил. – О «Звезда»⁴⁷, не самые дерьмовые сигареты. Я с тобой прогуляюсь по городу, ты не против?

– Конечно, алкоголь, сигареты, девочки?

– Отчасти, хочу взять кое-что особенное. Знаешь Ворон, я нисколько не верю в ту херню, что нам втирает наша Церковь. И все-таки хочется знать, что там за чертой, вот и решил какую-нибудь книжку умную купить у торговца, может у тех, кто жил до нас в Старом мире были знания на сей счет.

– Бомани, не знал бы тебя раньше, подумал, что это провокация. Зачем ты все мне это рассказываешь?

– Ты хороший человек Ворон, что странно для твоей должности, но я это вижу. А мне надо с кем-то поговорить, высказаться… перед грядущим, не хочется уходить с грузом на душе, понимаешь? Ты ведь помимо того, что добрый, еще и умный. Вот, поэтому и спрашиваю. Как ты считаешь, есть ли, что-нибудь там, – ветеран указал пальцем на небо.

Наверное, для собственной безопасности, мне необходимо завершить разговор или увести его в другое русло, но мне не позволит совесть отказать в столь важном разговоре.

– Давай отойдем подальше.

Мы подошли ближе к воротам, я при этом сделал вид, что пытаюсь сквозь щель в двери высмотреть грузчиков, а сам тем временем, на всякий случай проверил, выключен ли микрофон в ЛУ, не смотря на наличие встроенных нелегальных утилит. Бомани сделал аналогичное действие в знак солидарности ко мне.

– Не знаю, сложно сказать. Что там может быть? Бог? Райские кущи? Тебе не кажется, если бы он существовал, то не допустил всего этого. Сколько неповинных детей погибло в атомном пламени, в чем они были виноваты? А сколько служителей его культов? Что это – уроки любви? И если он олицетворяет добро, тогда каково зло? Как он себя проявляет? Где доказательства? Если их нет, можно ли утверждать, что Бог существует? Слепо верить? Так тогда можно верить и в самые абсурдные вещи. Принцип тот же. Единая Церковь не первая религия мира, она одна из тысяч в длинном списке низвергнутых историей, и, наверное, не последняя. В Аккаде я так думаю, объединили или переиначили веру под нужды партии. И до нее ведь было примерно также – одна вера сменялась более совершенной, более удобной власть имущим. Так что здесь я пас. Знаю только, что по-настоящему быть хорошим человеком – совершать добрые дела искренне, осознавая их пользу, а не страшась гнева Старца на небе.

– Мудрые слова, но может быть Бог просто оставил нас после всех попыток наставить на путь истинный? Или быть может мы лишь одно из его бесконечных триллионов творений, которые вдруг с чего-то решили, что заслуживаем пристального внимания с Его стороны? Поэтому он себя и не проявляет в очевидном виде.

– А как же его пророки?

– Сложно сказать. – Бомани нахмурился. – Быть может, наша смерть вообще не означает единение с Богом, возможно мы перерождаемся?

– Или приобретаем новую неосязаемую форму за гранью нашего понимания? Хотелось бы мне, чтобы это было взаправду. По крайней мере рано или поздно мы все узнаем так это или нет, либо умрем с надеждой в сердце, а после уже будет все равно. Тоже не самый плохой вариант, как думаешь?

– Ты прямо оптимист. Ворон – черная птица. Умеешь поддержать на смертном одре. Хех.

– Да ладно тебе все себя хоронить, вон уже грузчики бегут, сейчас нормальных сигарет купим и жизнь станет чуточку веселее.

– Как там пелось в той песне «И, если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день»⁴⁸, слышал такую?

– Нет, я так понимаю она не из города?

– Да, к сожалению, настоящая музыка в Новасити давно умерла.

Загудел старый механизм, дверь медленно и со скрипом открылась. Вышло, четверо щуплых работников с изнеможенными лицами, одетых в старые рваные куртки, теплые штаны и обмотанные клейкой лентой ботинки. Один из них полностью лысый, у другого из спины торчал значительных размеров горб, явно новообразование. Двое других, за исключением худобы, выглядели более-менее нормально, они тянули за собой самодельную тележку.

– Эй, давайте пошевеливайтесь! – закричал на них охранник. – Никчемные создания! Только попробуйте что-нибудь уронить или стащить, завтра же будете висеть перед воротами.

Теперь я понял, для чего нужна металлическая балка, торчащая из основания ворот.

– Ей ты «красавчик». Да не ты придурок! Ты горбатый, неси сюда пиво!

Стоило нам пройти через ворота, как перед нами сразу же возник парнишка лет 16-ти. На нем неказисто висел старомодный костюм с утепленным пиджаком и брюками, поверх которого на поясе висела кобура с пистолетом.

– Рад видеть вас господа! Могу отметить, что вы здесь не в первый раз. Не удивляйтесь у меня прекрасная память, поэтому я здесь и стою, а еще, я умею читать, но вас этим, конечно, не удивишь. Позвольте вам напомнить, что в городе помимо лавок торговцев, есть бар, бордель, отель и знаменитое на весь Вельд казино, где, выиграв достаточно фишек вы сможете обменять их на еду, оружие, патроны, девушек или мальчиков и, конечно, редкие вещи прошлого, например, жесткий диск, до отказа набитый музыкой, фильмами, книгами и…, другой несомненно важной информацией. Если же вам нужно что-то более осязаемое, то для вас найдется ЛУ-3Х, сверхмощное личное устройство, готов поспорить у вас такого нет. И не забудем про рынок невольников! Отличные рабы: красавицы, мастера, силачи, уверяю все здоровые или с небольшими опухолями, никакой гнили!

Рабство – еще один бич Нового мира. Если в Новасити присутствует завуалированное рабство, то в Вельде рабство самое что ни на есть настоящее, принятое местными обществами. При чем в рабов обращают некого попало. Того же грузчика дешевле нанять, он все равно будет работать за еду и воду, и нет риска потерять в деньгах если он сдохнет. В рабы берут ценных людей, наделенных либо какими-то полезными природными качествами, будь то красота или сила, либо же приобретенными навыками – оружейник, кузнец, агроном и пр. Делается это для того, чтобы закрепить полезные свойства человека за владельцем, не допустить ухода ценного человека к другому «работодателю». Поэтому рабы стоят дорого. Есть тем не менее ограничения, в том же Вулмарте обратить в рабство можно только за долги, а члены Великих банд обладают в своей среде иммунитетом к статусу говорящего орудия. Так что основой пополнения рабовладельческого рынка служат войны и похищения.

– Спасибо, мы сами знаем куда нам идти.

– Как вам будет угодно. Но прошу заплатить за вход, с каждого по 30 патронов или по 2 килограмма смеси.

– Не много ли будет? – возмутился я.

– Простите господин. Но тарифы растут вместе с городом. Зато у нас появилось больше товаров.

– Давай 20 патронов и 1 кг смеси?

– Соглашайся парень, больше он не даст, – вмешался Бомани.

– О горе мне! Если я возьму так мало с вас, недоимку возьмут с меня, а у меня столько нет, значит придется расплачиваться пальцами! Смилуйтесь господа!

– Не ной, нормальная цена, глянь сколько еды на обмен везем.

– Господа, 25 патронов и полтора килограмма смеси, меньше не могу, поймите пожалуйста!

– 65 патронов и 4 килограмма за троих.

– 67 и по рукам?

– Ах ты ж мелочная дрянь, – усмехнулся Бомани.

– Полегче командир, парнишка глянь какой актер хороший. По-моему, цена стало приемлемой, что скажешь?

– Да будет так.

– Спасибо господа! – обрадовался паренек и подозвал рукой своего помощника.

Тот прикатил тележку с весами и металлическими коробами для сбора пошлины. Заплатив обговоренное, мы продолжили путь.

– Удачных покупок! – крикнул нам вслед парнишка, заработав на нас сверх пошлины как минимум хороший вечер в борделе.

Город торговцев, представлял собой хаотичное зрелище. Расставленные тут и там лачуги, собранные из того, что попадется под руку, к тому же разных размеров в зависимости от статуса владельца и предназначения. Самые большие, похожие на нормальные дома, принадлежали либо зажиточным торговцам, либо являлись служебными или хозяйственными помещениями, вроде постов ополчения или теплиц. Практически на всех зданиях стояли ветрогенераторы, они же «ветряки». Среди этой строительной сумятицы, выделялась главная дорога, ведущая в здание университета, где расположилась администрация города. Там же жила элита города – верхушка торговой гильдии, чьи лавки как раз и размещались вдоль главной дороги или, раз уж это город, – улицы. На ней всегда достаточно разношерстного народа, самое то послушать местные слухи. Ирокезы, солдаты Корпуса, Пираты, мусорщики, простые жители городка, рабы с металлическими ошейниками, мелкие торговцы, даже небольшая делегация сектантов сновала в поисках товара, мирно расходясь с теми, кому за пределами стен уже давно бы вонзили нож в глотку.

– Подходите! Подходите! Вкуснейший шашлык в Вулмарте! – зазывал низенький мужичок в дырявом поварском колпаке, жаривший над бочкой, из которой валил черный дым, нанизанных на шампуры крыс. – Выпотрошены, с хрустящей корочкой, пальчики оближешь.

Напротив, из другой лавки его перекрикивала женщина, весьма плотного телосложения, голося «Тараканье рагу».

К нам подбежал мальчик лет девяти с связкой мертвых птиц на плече.

– Дяденьки, не хотите копченого ворона?

Бомани засмеялся. Второй ренегат, не сразу поняв забавность ситуации, подхватил смех. Усмехнулся и я.

– Нет малыш, спасибо, мы не голодны.

– Жаль, – ответил юный ученик гильдии и побежал дальше в толпу.

Отношение к нам окружающих проявлялось по-разному. Торговцы звали к себе, рядовые жители и рабы старались обойти стороной, бандиты зло косились, фанатики вообще не проявили особого интереса к нашим персонам, ограничившись надменным взглядом. Члены банд испытывали «теплые чувства» не только к нам, отношения между группировками сложно назвать хорошими, так Корпус презирает Пиратов, и периодически сталкивается с Ирокезами, не считая прошлые войны, Апостолов не любят все, и они отвечают взаимностью, тем не менее чувства не мешают приобретать у секты горючее. Не взирая на сложные взаимоотношения между Великими бандами, в городе действуют четкие правила, обеспечивающие его жизнеспособность, их нарушение строго карается, даже для солдат Корпуса Смерти.

Во-первых, закон города запрещает любые стычки друг с другом, нападавшая сторона карается смертью. Исключением являются лишь пьяные драки в баре, ну и за этот проступок полагается штраф или рабство, если нет средств уплатить вину. Аналогичная участь ожидает тех, кто решиться напасть в окрестностях города, война войной, но процветание города превыше всего. Это правило контролируется и обеспечивается в том числе самим Корпусом.

Во-вторых, оружие сдается при входе. Внутри города вооружены лишь граждане, да ополчение.

В-третьих, на Трибунал и сопровождающих его лиц, не распространяется второе правило. Данная мера позволяет избежать лишних эксцессов, к этому выводу со временем пришли обе стороны. Тем не менее, это не значит, что комиссарам можно направо и налево размахивать пушкой, такие действия сиюминутно нивелируют достигнутую договоренность.

За центральной улицей явно ухаживают, о чем свидетельствует очищенная от пыли и грязи старая университетская плитка под ногами. Постройки и стена, кажущиеся с виду аляпистым нагромождением бетона, кирпичей и металла, в близи приобретает совершенно иной вид. Все конструкции укреплены массивными металлическими балками, зацементированными в землю. Детали сооружений удерживаются меж собой сваркой, цементом и железными скрепами, чтобы придать максимальную прочность каркасу, способного выдержать мощную пылевую бурю.

– Ворон ты не против, я дальше по своему плану пойду? – спросил Бомани.

– Не вопрос, давай через час у ворот.

– Договорились.

Хорошо он сам ушел, не пришлось придумывать отговорки, так не хотелось ему врать. Как не были теплы наши отношения, не стоит ему знать моего информатора, абсолютно ни к чему. Ох, чувствую наш с ним разговор для меня еще выйдет боком. Уже второй сомнительный инцидент с моим участием, а еще только начало недели. В этом проглядывается не просто знак, здесь имеет место отчетливое свидетельство – я устал, мне так осточертела жизнь в Новасити, все мое притворство, окружающие меня люди, постоянное давление на психику, и как следствие начинаю делать одну ошибку за другой, в итоге жизнь становится еще более тошнотворной. Я должен, нет обязан, взять себя в руки, вопрос, без преувеличения, – жизни и смерти. Еще одна ошибка, неверный шаг на покрытом мраком жизненном пути, и я свалюсь в пропасть.

– Боец.

Ренегат сосредоточено посмотрел на меня.

– Твоя задача ждать меня здесь и охранять обменные товары. Задача проста, но будь бдителен.

– Я понял комиссар, не первый раз здесь, положитесь на меня как на родного.

– Отлично. Тебе купить что-нибудь?

– Не, спасибо, я уже попросил командира.

Показав одобряющий жест, я направился вглубь рынка.

– Ей Трибунал заходи к старому Али! – прервал мои мысли пожилой торговец с непонятной мне конструкцией из веревок на голове. – Оружие, патроны, всякое разное, точность такая – мухе крылья отстрелишь! Есть и потяжелее, и полегче, на любой вкус!

– Здравствуйте. А что у Вас на голове?

– О вежливый господин. Мне некогда болтать. Слов сейчас, что песка в Вельде, а мне детей кормить надо, ты купи что-нибудь, я и поведаю тебе свой рассказ.

– Ладно, договорились, есть небольшой пистолет, но обладающий высоким останавливающим действием?

– Так, что-нибудь компактное. Глок 32 великоват будет?

– Да, что-нибудь совсем незаметное.

– Так, так, так… Тогда предложу Вам кольт калибра 38 спешал. При малом размере, – торговец прокрутил пистолет на пальце. – шесть довольно убойных патронов.

– Что по цене?

– 20 килограмм смеси дорогой.

– Давай за 15.

– 20 килограмм и не грамма меньше. Это модель 1960 года, очень редкое оружие, я бы даже сказал коллекционное. Хочешь отдам пистолет Макарова, всего два, да что там за один отдам, если есть с курицей.

– Как знаешь, – буквально я отошел пару шагов, как в спину мне послышался крик.

– Стой! Будь проклята эта пустыня! За 15 отдаю.

– И расскажешь про штуку у тебя на голове, как договаривались.

– Хорошо, хорошо, только сперва еду.

Взяв одного грузчика и отсыпав на вскидку 15 килограмм смеси, я вернулся к торговцу. Положив смесь на весы, рабочий удалился.

– Семнадцать килограмм шестьсот грамм.

– Значит все девятнадцать?

– Обижаешь дорогой, весы правильные. Вот смотри.

Убрав в сторону мешок со смесью, он достал из-под прилавка автомат Калашникова.

– Вот смотри, АК-74 – три тысячи триста грамм.

Торговец положил на весы автомат и те ровно показали 3 кг 300 грамм.

– Удивил.

– Моя репутация дороже, чем лишние 500 грамм смеси, есть куда более хитроумные пути к богатству, – с нотами гордости произнес Али. – Правда, какое тут богатство, один смех.

Последняя фраза уже прозвучала из уст уставшего старика, пытающегося дожить свой нелегкий век. Произнося слова, казалось и глаза его потускнели. Он явно о чем-то задумался, быть может, уйдя в свои неведомые грезы, архивы памяти, обточенные временем словно крысами. Затем он встрепенулся и в его взоре вновь загорелось пламя.

– Так, о чем это я…, точно, о чалме.

– О чем?

– Чалма, тюрбан, так называется мой головной убор. Когда-то давно мои предки жили на Ближнем Востоке.

– Это где Средиземное море?

– О, эрудированный молодой человек! Именно там. Моя семья попала в немилость у тамошнего правителя, и они были вынуждены бежать сюда, в маленький городок Новый Элизиум. Не знаю, почему он так назывался, но слово из рассказа не вытащишь. Несмотря на новое место, мои предки чтили традиции, как и я сейчас. Кому-то кажется глупо, но, по-моему, память связывает нас с загадочной родиной, где возможно лучше, чем здесь, по крайней мере в мечтах. Эх, как бы я хотел ее увидеть… И мой головной убор, собранный из полос ткани, дань прошлому.

– А как твоя семья выжила в Великой войне?

– Они поселились в тесной квартире, купленной на остатки после переезда средства, и упорно работали, не гнушаясь никакого занятия и копили, пока не собрали денег на маленькую… как слово… кофельню… кофейню – точно, в большом торговом доме, где были одни магазины.

Яркая вспышка озарила небосвод в разгар рабочего дня, тогда и взошли несколько солнц, карающей дланью испепеляющих грешную землю. К счастью, боезаряд не ударил в город, и мои родители успели спуститься в подземный этаж. В том доме действовала противопожарная система, такая, что дождь пошел с потолка, поэтому здание выжило, когда многое вокруг пожрал огонь. Несколько часов работали резервные генераторы, пока люди приходили в себя и заделывали щели, дабы не пустить радиацию. Когда погасли лампы, выжившие инстинктивно прижавшись ближе друг к другу, в бесконечной печали сидели под светом самодельных свеч и довоенных личных устройств, не таких как у тебя, тогда они еще были редкостью. На следующий день, пережив Ночь слез, уцелевшие, чуть менее сотни, совершили первую вылазку из-под земли. Восемь человек, отправились на верхние этажи за пищей и водой и узрели пожары, бушующие по всей округе, как черный дым с пеплом заслонили собой солнце, которое отныне станет призраком на вечно хмуром небе. Смрад стоял такой, что некоторых из первопроходцев вывернуло наружу.

Питаясь запасами торгового дома, испражняясь в угол, далеко не всем удалось выжить. Кто-то ушел на поиски родных, кого-то находили повешенным в одном из закутков торгового дома, кого-то убил стремительно развивающийся рак и прочие болезни, катастрофически обостряющиеся от стресса и пропитанного ядом воздуха, но более всего косила лучевая болезнь. Вот так и умирали при свете свечей и костров в страшных мучениях. Через год, когда закончились запасы еды и воды, в живых осталось не более тринадцати человек. Должно быть у тех, кто спасся в бомбоубежищах доля была лучше, чем у нас, но именно мы первые, самые стойкие к радиации, начали отстраивать мир. Через несколько лет скитаний, разграбляя уцелевшие запасы пищи, группа выживших с моими родителями, решила осесть в этом городе, посчитав уровень радиации приемлемым. И именно они и заселили бывший университет, чей водопровод питался от подземной реки, которая течет и по сей день. В том же году родился и я.

– Вот это да! Так получается твоя семья была одной из основателей Вулмарта!

– Получается так, откуда и название города, в честь того торгового дома. Только там у моей семьи была маленькая лавка, а здесь я вхожу в городской совет, как один из самых влиятельных торговцев.

– Так чего ты жалуешься, для тебя перемены стали к лучшему.

– Не стоит так думать, молодой человек. Нынешний мир жалкая пародия старого, я много слышал и читал о нем.

– Не могу не согласиться с Вами. Спасибо за рассказ. Я вижу Вы очень информированный человек, может, Вы также смогли бы мне помочь в одном вопросе.

Старик ухмыльнулся.

– Знаешь почему я дожил до глубокой старости, вопреки всем обстоятельствам?

– Были осторожен?

– Правильно мой мальчик. И рассудителен и поэтому иногда стоит беречь слова.

– Ваша правда, вот возьмите весь мешок, я давно не слышал столь интересное сказание.

Видно, старика порядком удивило мое решение.

– Спасибо, это очень редкий жест в наше сложное время. Ступай и пусть пески Вельда благоволят тебе.

Поблагодарив еще раз торговца, я пошел дальше по улице, а вслед мне слышались странные слова.

Торговец приложил ладони к лицу произнося древнюю, возможно знакомую только ему на ближайшую тысячу километров молитву: «Аставди‘ул лааха дийнэкя ва амаанатакя ва хаваатиимэ ‘амаликь, ва акра’у ‘аляйкяс саляям. Аллаахумма тви ляхуль ба‘ийд…».

По мере отдаления от прилавка слова растворились в шуме снующего по улице народа.

Рынок Вулмарта представлял собой действительно крайне любопытное зрелище. Возле одной лавки торговец эмоционально рассказывал ирокезам о прочности его бронежилетов, стреляя в выставочный образец из пистолета. Еще один лавочник хвалился перед другим качеством кур и яиц, некогда сворованных с одной из ферм Новасити. Пираты катили металлические бочки с самогоном, привезенные для обмена. Рабочим накладывали миски с крысиной похлебкой, приправленной ботвой. Бойцы Корпуса, что-то горячо обсуждали, закупая запчасти тут же разобранных довоенных грузовиков. Небольшая разношерстная очередь столпилась вокруг клетки с двухголовым человеком, люди потешаясь над несчастным или… несчастными, кидали ему по патрону, на радость владельцу аттракциона.

Мой информатор, расположился далеко от главной улицы в трущобах, где жили рабочие и мусорщики города. Уйдя на прилегающую дорогу, мой путь пролегал через невольничий рынок, где я как раз попал на проведение торгов, что отвлекало от меня ненужные взгляды.

– Лот № 2! – провозгласил работорговец. На металлической площадке, напоминающей эшафот, стояла рыжеволосая, полностью голая молодая девушка, пытающаяся прикрыть грудь руками, за что получила пощечину от владельца, после чего со смесью боли и отчаяния на лице, опустила руки. А торговец живым товаром продолжал – Молодая, прелестная, без болезней, зубы все на месте! Из недостатков – шрам справа внизу живота! Но разве это изъян для такой красоты!? Это ее изюминка! Умеет готовить, шить, играет на гитаре! Идеальная жена или наложница! Мужчины спешите, стартовая цена – 50 килограмм еды или полторы тысячи патронов⁴⁹.

– Полторы тысячи! – выкрикнул тучный человек, сидевший в первом ряду.

– 80 килограмм! – повысил цену худой мужчина, у которого не доставало руки.

– 2500 патронов!

– 2000 патронов и 50 килограмм смеси!

– Еще предложения! Ну же, не упустите этот прекрасный рубин Вельда!… Если больше предложений нет, девушка уходит джентльмену в меховой куртке!

Толстый старик довольный покупкой поднялся на сцену и схватил бедняжку за грудь, та в ответ лишь вздрогнула, а по ее щекам потекли слезы. Омерзительное зрелище, однако не пройдет и года, как она свыкнется и уже по-другому будет относится к своей роли наложницы гарема, где не нужно задумываться о порции смеси на завтрашний день.

– Следующий лот! Так кто у нас здесь, – аукционист скорчил кислую мину, на эшафот хромая и дрожа от холода поднялся худой, отмытый от грязи мужчина в набедренной повязке, все его лицо покрывали оспы, а вздутый живот свидетельствовал о циррозе печени. – Прошу прощение господа за данный экземпляр, попавший к нам за долги! Возьмите как рабочую силу, какую не жалко отправить на самую черновую работу!

– Его кормить себе дороже! – послышались крики из толпы.

– Да он сейчас прямо здесь сдохнет!

– Давай другой лот!

– Уважаемые, возьмите хотя бы за 10 патронов!

– Сам бери!

– Если желающих нет, боюсь и нам невыгодно содержать лишний рот, есть желающие подарить ему жизнь хотя бы на день?! Нет?! Хорошо.

Торгаш достал револьвер и выстрели рабу в голову, тот покачиваясь инстинктивно сделал несколько шагов в сторону и упал замертво. Праздник варварства продолжался, но уже без меня.

Осторожно свернув между двумя лачугами, я аккуратно продвигался вперед, периодически осматриваясь в поисках угрозы. Большинство жителей этих трущоб находились либо на работе, либо в Вельде, что позволяло мне оставаться незамеченным. Через пару минут я стоял напротив лавки с названием «Товары на любой случай», единственной торговой точкой среди окрестных трущоб. Управлял магазином Николай, рядовой член гильдии лет сорока на вид, среднего роста, заросший бородой, постоянно носивший старый свитер с оленями и зеленую кепку, наверняка скрывающую залысину. Невероятно жадный человек, но знающий все слухи города, которые сливают окружающие его работяги.

На входе сейчас дежурит один из его громил, по-моему, Том.

– Здорово Трибунал! Сдавай стволы.

– Привет Том. Ты знаешь правила, Трибунал со своим оружием имеет право войти в город.

– Здесь мои правила.

– Правда? А я думал Николай главный, или передать ему, что теперь ты заправляешь в лавке?

Здоровяк нахмурился, видно, как в его мозгу просчитывались сложные математические расчеты о возможных последствиях своих и моих слов.

– Ты это… можешь пройти, только не говори ему про меня.

– Договорись.

Том отошел в сторону, дав пройти в лавку.

– Ааа, вот кто там под моей дверью ругается, так это ж Ворон! С чем пожаловал?

– Здравствуй Николай. Нужны книги, жесткие диски, устройства. А еще, – сказал я чуть тише. – Информация.

– Понял. Давай по порядку, есть карта памяти, на ней пару книг на неизвестном мне языке, фото владельца и один дерьмовый фильм. Учитывая тот факт, что не ты не я не знаем, что за книги на диске, прошу всего лишь 10 килограмм.

– Договорились, – Николай один из тех торговцев, с какими я почти никогда не торговался, стараясь быть выгодным клиентом, ведь не каждый захочет так тесно сотрудничать с Трибуналом, к тому же невозможно утаить факт такого сотрудничества от властей города, поэтому ему наверняка приходится с кем-то делиться.

– Три книги: школьный учебник по биологии, детектив некой А. Бивор и книга с описанием жизни военачальника прошлого К.К. Рокоссовского⁵⁰. Первые книга, понятно не обогатит ваши знания. Прошу пол килограмма или 15 патронов. Вторая книга – я так понимаю хлам, также за 15, а вот третья может представлять интерес – 15 килограммов, в патронах если нужно сам расчиташь.

– Беру вторую и третью.

– Слушай хоть первую возьми за пять патронов.

– Что вообще не идет, даже вашим фермерам?

– Те мудаки считают, – в ней нет практических знаний. Куда им до большой науки.

– Ладно, уговорил, беру за пять.

– И гвоздь программы. Устройство, сейчас покажу, – он одернул грязную простынь с какого-то довоенного механизма.

– Никогда такого не видел.

– Вот и я о том же. Выкупил у одного торговца, подумал Трибунал это заинтересует.

– Сколько ты за него хочешь?

– Видишь не зря выкупил, – алчно заулыбался бакалейщик. – 70 килограмм.

В данном случае не поторговаться я не мог, так как представленный артефакт мог оказаться абсолютно бесполезным, а сумма выставлена осень даже приличная. После довольно долгого спора, мне удалось сбить цену почти на треть – до 50 килограмм. Надеюсь, механизм тот стоит.

– Я рад, что мы все-таки сошлись в цене, но теперь, так понимаю, переходим к последнему пункту?

– Да, поговаривают, что-то странное происходит в Вельде, какие-то перемены, например, участились случаи нападений на наши вертолеты.

– Ну про изменения есть кое-какая информация, а вот про атаки на ваши вертушки, тут не обессудь, ни че не знаю. Сколько предложишь?

– Смотря что скажешь, не беспокойся в накладе не останешься.

– Здесь ты прав, вы мои лучшие клиенты, – Николай вновь самодовольно улыбнулся. – Как ты прекрасно знаешь вся округа, включая сам город находятся под контролем Корпуса Смерти. Где-то полгода назад сместили Генерала Адамса, главаря Корпуса. «И что здесь необычного?» скажешь ты, «такое не редкость в Вельде», однако это не простой переворот. К власти пришел человек по имени Сулла, настоящее имя мне неизвестно. Такой же тайной является и его биография, также как и откуда он вообще появился. Впервые я о нем услышал, как помню лет десять назад, может чуть меньше. В это же время ваши разбили ту банду, которая пришла из глубинных районов Великой Пустыни, кстати, – одно из немногих полезных дел, которые числятся за вами. Так вот, я думаю, Сулла как раз из той банды, когда ее уничтожили, он с остатками и присоединился к Корпусу. Что из этого получилось? Правильно, «не делай добра – не получишь зла», но идем дальше. Не знаю, как, но он заручился поддержкой большинства солдат и пристрелив Адамса, стал новым Генералом. Теперь еще интересней, новый предводитель полностью зачистил штаб, поставил там преданных людей и свел его функцию к совещательной. Теперь он самый настоящий диктатор или король, называй как хочешь. С этих пор деятельность Корпуса в поисках бункеров, подземных складов, производств многократно усилилась. В то же время поток вооружений в город не только не вырос, но и сократился. И они явно не потерпели фиаско в своих поисках, раз ты говоришь о сбитых вертолетах. Соответственно, какой напрашивается вывод?

– Они готовятся к войне.

– Полностью согласен. Но с кем?

– Хотелось бы знать.

– Мне тоже, но информация максимально закрытая, здесь мне нечего добавить.

– А что конкретно они ищут в Вельде?

– Точно не могу сказать… мне поступают отрывочные сведения, речь идет о неком оружии. Что это, – склад устаревших винтовок или машина судного дня, здесь я тебе не советчик.

– Как другие Великие банды отреагировали на перемены?

– Им все равно, пока Корпус Смерти придерживается статус-кво. К тому же граничат с ним Ирокезы, которые переживают не лучшие времена и Твари, цели которых покрыты куда более густым мраком, чем замысел Суллы, если у них они вообще есть, а я именно склоняюсь к тому, что все человеческое в них давно мертво и они чертовы животные, поэтому, с таким же успехом ты можешь спросить у крысы о ее отношении к Корпусу.

– Какова поддержка у этого Суллы в Корпусе и как совет торговцев Вулмарта смотрит на его узурпацию власти?

– Большая часть рядовых бойцов и низших офицеров за него, именно на них он и опирался, поднимая мятеж. Высших офицеров, которые имели неосторожность выразить свое несогласие с его самовольным выдвижением постигла смерть, и она не была быстрой. В этом случае никто не собирался делать тайны, как раз наоборот, сделано было так, чтобы об этом говорил весь Вельд. Каждому из офицеров штаба и их сторонников предъявили обвинение в предательстве Кодекса, затем перебили колени, локтевые суставы и привязали к столбам, оставив исполнение приговора хвостатым и пернатым обитателям здешней округи. Самое жуткое в том, что умереть им не давали, вводя «Преднизолон» и «Адреналин», пока крысы буквально не прогрызали их на сквозь. После такого, разговоры о незаконном перевороте как-то стихли. Что касается достопочтенных правителей Вулмарта, то в отношении них политика Корпуса осталась прежней, так что их Сулла полностью устраивает. Еще вопросы?

– Ты видел Суллу?

– Нет, и как он выглядит, ни у кого не интересовался.

– Сколько человек сейчас может выставить Корпус Смерти?

– Врать не буду, не знаю.

– Силы на главной базе?

– Не знаю, а если бы и знал, нет той цены, по которой я бы тебе открыл эту информацию.

– Даже гражданство?

– Фу, да я бы тебе сам заплатил, лишь бы не стать рабом партии. Что я там делать буду в вашем Новасити? – Название города он произнес с особой издевкой. – Здесь я уважаемый человек, а там, пойду на завод за станком сдохнуть? Или буду петь псалмы под дулом инквизиции? Ну уж нет, лучше ты оставайся. Снарягу твою скинем, договоримся о пластике лица, и вот перед нами Джон Смит или Иван Иванов – начальник охраны Вулмарта. Как тебе идея?

– Очень заманчиво, только после продажи снаряги, мне летит пуля в лоб, и я иду на кормежку в какую-нибудь банду каннибалов, так как никто в здравом уме не будет прикрывать беглого комиссара. Ты лучше скажи откуда вся эта информация, просто ради интереса, поведай если можешь.

– Нет тут большого секрета. Рабочие, домашняя прислуга, рабы они повсюду, находясь на низшей ступени пищевой цепи Вельда, на них попросту не обращают внимание, но несмотря на свой статус – слухом они наделены также, как и другие. А добавка к скудному ужину делает их еще и крайне разговорчивыми.

– Спасибо, больше у меня нет вопросов. На входе стоит ренегат с грузчиками, там больше сотни килограммов смеси, за все товары и информацию, плюс с тебя блок сигарет и две плитки шоколада. Как тебе?

– Шоколада нет, могу дать две упаковки мятной жвачки, и с тебя в добавок полный магазин патронов в придачу. По рукам? – Николай протянул руку.

Почему-то этот жест с его стороны вызывал во мне некую неприязнь. Но обидеть его я никак не мог, уж очень непросто Трибунал налаживал с ним отношения. Я пожал руку в ответ.

– Тогда отправляй к нему товар, мой человек на месте передаст смесь, сейчас дам команду.

– Я понял, все, как всегда.

– Тебе кстати не нужна бумага писчая? Она же подойдет для печати.

– Моим покупателям нет потребности излагаться на бумаге, спроси у торговцев на главной улице, начни с Фила, он продает старые безделушки, статуэтки, картины, в общем искусство прошлого. И данная информация для тебя совершенно бесплатно, как лучшему клиенту! Заметь, этим стоит дорожить.

– Конечно, пока я приношу смесь и патроны.

– Ну разумеется.

Николай вызвал по проводному телефону еще одного амбала с горсткой доходяг. Получив простой инструктаж, погрузив артефакт и две книги, они отправились за обменным товаром, вскоре со мной по личному устройству связался ренегат, с котором я сверил предметы и затем дал добро на обмен.

Попрощавшись, окольными путями, соблюдая все предосторожности, я вернулся на центральную улицу, наполненную еще большим количеством народа. Минув десяток лавок, я наткнулся на лачугу, заставленную статуэтками и картинами, разной степени искусности. На прилавке под защитным стеклом приманивали взгляд золотые, серебряные и металлические украшения, некоторые переплетались узорами, на других был выбит какой-нибудь знак, еще одни украсили разноцветными камнями, некоторые символизировали довоенную веру – крест, полумесяц, барана с могучими рогами, какое-то ракообразное с клещами и острым хвостом, рыбу, и завершал коллекцию, человек разливающий воду, странный Бог, наверное, отвечал за осадки.

На стене позади лавочника висело 5 картин. На первой изображена девушка в теле. На второй мужчины, идущие друг за другом держась за плечо соседа или трость, они… точно! Слепые, первый из них уже упал и тянет за собой другого. Слепые ведут слепых, очень символично. Третья картина представляет собой непонятный мне набор красок, линий и фигур вперемешку. На четвертой увековечен нынешний предмет роскоши – ваза с фруктами. На пятой, огромной картине, прикрывающей собой большую часть задней стены помещения, художник запечатлел море, в его ужасающем и одновременно прекрасном величии. Изображение уже изрядно потрепалось, низ холста лежит на земле под слоем грязи, но не смотря на изъяны, картина воистину великолепна. Шторм только что разбил древний деревянный корабль, и моряки спасаются от пучины в последней надежде держаться за его обломок, который через несколько мгновений поглотит очередная волна, и на фоне всего этого пробивается через тучи солнечный свет, окрашивая небо дивными тонами.

– Че надо Трибунал? – оборвал мое погружение в картину торговец. – Покупай или вали отсюда, нечего глазеть, только покупателей распугиваешь!

– Ты должно быть Фил?

– И что с того? – не смотря на грубый тон, его лицо отчетливо передавало испуг, вызванный обращению по имени.

– Тебя интересует бумага, на которой можно писать?

– Покажи.

Я достал один лист.

– Держи.

– Если вся такая же чистая, то за каждые пять листов буду давать тебе один патрон.

– Отлично, а нет ли у тебя алкоголя?

– Ты имеешь ввиду самогон или нормальный алкоголь?

– Нормальный.

– В бар иди, у нас почти ничего не осталось, ждем поисковиков на следующей неделе. Ладно, хватит болтать, давай меняться.

За 1000 листов я получил 200 патронов. Весьма неплохая сделка.

– Фил, скажи кто написал ту картину с морем?

– С чем?

– С водой.

– Знать не знаю. Отец собирал весь этот хлам.

– А разве нигде не написано?

– Не все такие грамотные как ты. Смотри лучше, где-то я вроде видел надпись, если уж так интересно.

Я присмотрелся повнимательней и действительно есть, но из-за повреждений ее уже не разобрать.

– И какова ее цена?

– Не продается.

– Но почему? – неужели она может вызвать у этого болвана чувство прекрасного?

– Очень хороший материал, не пропускает холод, лучше, чем простая ткань, к тому же ее вид привлекает покупателей.

– То есть, ты хочешь сказать, она для тебя утеплитель?

– Ага, могу продать тебе поменьше, если у тебя в Новасити проблемы со сквозняками.

– И неужели не нашлось покупателя, готовым выставить за нее приемлемую цену?

– Как видишь. Я говорил отцу, нужно собирать оружие, патроны, технику, а он все твердил про какое-то наследие, дурень старый. Скоро выселят меня с центральной улицы с моими жалкими продажами, какой позор.

К этому времени я уже пересчитал патроны.

– Он говорил про наследие человечества. То, что тебе и таким же идиотам как ты не понять. Вами движет только желание насытить, удовлетворить свою плоть, пожрать, поспать, потрахаться, вот и весь твой круг интересов. И знаешь, ты бы прекрасно смотрелся в Новасити, там тебя бы приняли без особых проблем.

– Ты че сейчас назвал меня идиотом?!

– Ты только это и понял из моих слов?

– Ах ты паскуда! – торговец в гневе швырнул в меня стопку бумаги, я рефлекторно уклонился, пачка ударилась об тротуар и белоснежные листы разлетелись по земле. – Забирай свою сраную бумагу, давай сюда мои патроны!

– Ты хотел сказать свою бумагу и мои патроны? – мне доставляло удовольствие смотреть на его бессильный гнев. – Сделка состоялась. И я останусь при своем.

– Что!? Да как ты!? – его рука потянулась к кобуре.

– Помни о законе. – указал я на его оплошность, приготовившись в случае необходимости стрелять.

Пауза, Фил взвешивал мою последнюю фразу, и неуверенно снял руку с кобуры.

– Ублюдок…, о нет, моя бумага.

Ветер уже начал разносить ее по всей улице, и пока невежда собирал уже серо-желтую бумагу, я поспешил ретироваться в поиске виски.

Вот так некогда достояние человечества в новом мире оказалось невостребованным, сменились потребности и запросы, люди в Вельде хотели просто выжить, и они считали более разумным потратить лишние средства на что-то более практичное, чем на «разрисованный кусок ткани». Они не могли, да и не хотели оценить это величественное воплощение человеческой мысли, созерцающей природу. Да, в Вельде безусловно живут богатые люди, которые могли себе позволить покупку «ненужных» вещей, есть и идейные, которые понимают ценность подобных находок, но это исключения из правил. Я представляю сколько предметов искусства было утрачено на заделку щелей или обогрев жилища, а что-то просто уничтожено в каком-то тупом угаре, вроде использования в качестве мишеней уцелевших статуй. А Новасити? Там все просто – высокая культура рождает высокие мысли, а это вредно. Конечно, кроме частных коллекций.

Идиот оказался прав, на улице у торговцев осталось всего ничего – пару бутылок сомнительной водки, вино и немного текилы. Придется идти в бар, хотя эта мысль ой как мне не нравится, но обещания нужно выполнять.

Бар находится на одном из ответвлений главной дороги, буквально на метров пятьдесят в сторону по небольшой улочке в окружении мелких лавочек второстепенных членов гильдии. Над входом неоном горела вывеска с названием «Вежливая крыса», крайняя буква переходила в рисунок грызуна в знак приветствия, приподнимающего над головой цилиндр. Странное наименование для кабака, хотя… почему нет? На входе, по определению стоял вышибала, как водится, здоровый словно шкаф.

– Парень подожди. Ты из новеньких что ли, какого черта тебя несет в бар? – басом заинтересовано произнес здоровяк.

– Я так понимаю неприятностей мне не избежать?

– Угу. Ты лучше к торговцам сходи, безопаснее будет.

– Был уже, одна дрянь у них осталась, а мне край надо виски взять.

– А понятно… ну смотри сам, я предупреждал, только постарайся не палить. По-быстрому туда – обратно. Ага?

– Слушай, ты не хочешь меня прикрыть?

– С чего бы вдруг? Даже за патроны не стану. На меня потом косо смотреть будут, а значит рано или поздно не проснусь или получу нож в спину в какой-нибудь подворотне. Так что давай уж сам там.

– Надеюсь все обойдется.

– Вряд ли.

За свежеокрашенной дверью перед моим взором предстало просторное помещение, хаотично заставленное столами и стульями. В нос сразу же ударил специфический запах самогона и затхлости. В центре зала вырисовывалась неровная площадка, видимо для танцев, на дальнем конце блестела ровным рядом бутылок барная стойка. Облезлые стены маскируют старые картины, плакаты, полки с разными украшениями и облезлые чучела давно ушедших в лету животных, над самой стойкой ощутительно хлипко висит чучело огромной крысы длинною в метр, такие иногда попадаются в канализации – воздействие радиации. И все это «великолепие» освещается тусклым светом нескольких ламп накаливания. Довольно многолюдно: пираты, пара ирокезов, семь солдат Корпуса и более десятка мусорщиков. Кто-то играет в карты, кто-то занят спором, рядом со мной громко хохочут над анекдотом не первой свежести, в общем каждый столик был занят своим делом, пока не появился я. Смех за соседним столиком резко прекратился, через пару секунд умолкли последние болтуны, в баре повисла мертвая тишина. Вопреки тяжелым взглядам я со всей невозмутимостью пошел к стойке, всем нутром чувствуя, как удивление сменяется злобой. Сначала послышались негромкие возгласы, скорее предназначенные своим собеседникам, чем мне.

– Что он здесь делает?

– Вот тварь.

– Я думал они там вообще не пьют.

Одна из компаний пиратов явно перебрала, и, как назло, они расположились прямо возле прохода к стойке. Пират, видя мое приближение, встал, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

– Ты че сюда приперся!? Проваливай отсюда в ту дыру, что отрыгнула мразь вроде тебя!

Пропустив жалящие слова мимо ушей, я прошел мимо, не обращая на обидчика внимания, чем только еще более подстегнул его.

– Ей, ты куда! Я тебе говорю!

В сопровождении всеобщего недовольства, я наконец-таки дошел до бармена.

– Здравствуйте. У Вас есть хороший виски?

Трактирщик слегка кивнул мне в знак уважения к моему для многих безрассудному поступку.

– Есть две бутылки Джон Уорд, один Юнион Джек и…, сейчас гляну… – он, посмотрел назад, на выставленные на полках бутылки. – Да осталась бутылка Ольстера, рекомендую ее и взять, да она дороже, но тут прости – за качество приходиться платить.

– Хорошо, сколько за Ольстер?

– 500 патронов, смесь не беру, у нас здесь своя кухня.

– У меня есть 200.

– Джон Уорд не менее 250 стоит.

Проклятье, у меня нет времени торговаться, знал бы часть смеси продал. В этот момент я услышал сзади шаги. Я резко обернулся, на меня надвигался тот самый пират.

– Ты че глухой!? Я те че сказал!? – произнес он мерзким гнусаво–пьяным голосом.

– Парень, ты знаешь правила города, мне край нужна бутылка виски, сейчас куплю и уйду.

– А если я против, чтобы ты ее купил?

– Даже если я угощу тебя и твоих друзей?

Пират остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Ты думаешь меня можно купить также как ваших шестерок – ренегатов? Я пират «Гибельного рассвета», Вельд мой дом, и мы, черт возьми, самая крутая банда на всей земле! Сейчас ты на себе это прочувствуешь.

Ожидать дальнейших событий бессмысленно, необходимо действовать первым. Левая рука занята сумкой с патронами, сковывая мою подвижность, поэтому сумка она падает на пол, и сразу, вкладывая всю массу корпуса, правая рука летит пирату в челюсть. Удар вышел смазанным, если бы противник был трезв, наверняка остался на ногах, однако количество выпитого дало о себе знать, и без того дезориентированный мозжечок, получив внешнее потрясение, отключился, и пират рухнул вниз, смачно ударившись затылком о деревянный пол. Со своих мест повскакивали его товарищи и кинулись в мою сторону.

– Стоять! – я угрожающе поднял пистолет.

Количество выпитого прибавило в них уверенности, пираты, не обращая внимания неслись в атаку, среди них блеснул нож. В последней надежде, я выстрелил ровно над их головами, чтобы каждый из бандитов отчетливо услышал свист пули, отколовшей часть кирпичной кладки над входом. Пираты, резко остановились.

– Так, все стоят на месте, если кто-нибудь дернется ляжет рядом!

Мерзавцы, тяжело дыша стояли в паре метров, но их взгляды были направлены сквозь меня. Один из них ехидно улыбнулся и ткнул пальцем, как бы показывая на нечто позади меня. Все мое нутро свело судорогой, на лбу выступил холодный пот. Не выдержав, я обернулся, прямо мне в лицо смотрело дуло дробовика. Мне не раз приходилось бывать под огнем, и каждый раз было страшно, но сейчас меня охватил истинный ужас. Нередко в кинотеатрах и по телевизору в Новасити показывают старые фильмы – боевики, ввиду их незамысловатости и той популярности, какой они пользуются в массах. В этих фильмах, главный герой, сейчас в одно движение выхватил бы у бармена оружие, показав всем свою крутость и невозмутимость. Только никто из этих актеров никогда не был не только на войне, и тем более в подобной ситуации. Если я сейчас попытаюсь провернуть что-то подобное, моя голова станет меньше на половину, если вообще останется на шее.

Одновременно с моим осознанием всей паршивости ситуации, в зал вбежал вышибала с двумя револьверами на изготовку по-македонски.

– Юра! Все под контролем, не стреляй! – крикнул бармен своему коллеге и сразу же обратился к нам. – А вы слушайте сюда. Парень ты сейчас опускаешь пистолет, а вы придурки прижмите свои задницы к стульям, иначе я сам вас перестреляю. Все ясно?

Из всех возможных вариантов дальнейшего развития событий, вмешательство бармена, пожалуй, оказалось самым лучшим. Я спрятал оружие в кобуру, а пираты с явным недовольством расселись по своим местам, продолжая злобно наблюдать за мной, провокатор также недвижно лежал на полу, возле его головы уже образовалась небольшая лужа крови.

– Спасибо, что разрешили ситуацию.

– Не благодари, я думал не о тебе, а о своем баре. Если они тебя пристрелял где-нибудь в другом месте или ты их, мне будет абсолютно наплевать. Так что ты берешь виски?

– Да беру, двести патронов разного калибра и 30 патронов редких 12,7 мм от Гладиуса, пойдет?

– Порукам.

Я передал сумку с патронами и опустошил один магазин из разгрузки. Бармен опытной рукой быстро пересчитал содержимое, пока я напряженно осматривался по сторонам

– Ровно 230 патронов. Спасибо за покупку, и думаю нам обоим понятно, что отныне здесь вы нежеланный гость.

– Да, конечно, мне все ясно.

Спрятав бутылку, я быстрым шагом направился к двери, готовый в любой момент отразить атаку. Когда я поравнялся с пиратами, один из друзей поверженного бандита дернулся в мою сторону, но был тут же осажен приятелем, а чуть поодаль мусорщик презренно плюнул мне под ноги. Выйдя за дверь, я почувствовал неимоверное облегчение. Теперь нужно уезжать как можно скорее, пираты могут попробовать отомстить, к примеру, заложив фугас на нашем пути. Но к Шульцу я обязан заскочить хоть на секунду.

– Привет Ворон, давно тебя не видел.

– Привет!

Шульц хозяин компьютерной лавки, мастер в обслуживании большинства известных компьютеров.

– Я ненадолго.

– Даже не пропустишь чашку моего чая?

Шульц, помимо того, что являлся компьютерным гением, что делало его неприкосновенной личностью в Вулмарте, еще выращивал свой чай, из какого-то мутировавшего растения. На мой вопрос, откуда он его взял, ведь в Вельде давно ничего не растет, кроме ядовитых грибов, он всегда отказывался отвечать. Шульц единственный, которого я могу назвать в Вельде конечно не другом, но хорошим приятелем. В одном из боевых выходов, я нашел его лежащим без сознания возле развалин старой научной лаборатории, его предали свои же компаньоны мусорщики, решившие, что его можно и обделить добычей. Несмотря на скептицизм ренегатов, мы подобрали его и привезли в Вулмарт, после чего он считает себя обязанным передо мной.

– Извини, повздорил с пиратами в баре.

– Ну ну, пойти в бар, еще бы к местному палачу в гости зашел.

– Очень нужно было. Вот карта памяти, скинь все книги на мою, – я достал аккуратно свернутую в несколько слоев полиэтилена флешку. – Не смотри так, анализ проводить не будем быстро скинем что есть поверхностно.

– Хорошо, как скажешь.

Через минуту все было готово.

– С тебя, как достойного человека, всего 10 патрон.

– Прошу, – я достал очередной магазин с разгрузки и отсчитал десять штук, остановился, и затем отсчитал еще пять.

– А это за что?

– Вот за это. – Я достал из второго бокового кармана мемуары Рокоссовского – Сохрани книгу у себя. Если я не вернусь за ней, отдай тому, кто сможет оценить ее значимость.

– Все так плохо?

– Еще сам не знаю. Прости, но мне пора бежать.

– Слышал притчу про Давида и Голиафа?

– Нет.

– Раз ты спешишь, сразу расскажу мораль, иногда маленький человек может победить большого монстра.

– Звучит романтично, но я не верю в сказки.

Тепло попрощавшись, я пошел дальше, до выхода осталось всего ничего, и, хотя я ожидал новой напасти, остаток пути прошел на удивление спокойно. Возле ворот меня ожидал ренегат.

– Командир артефакт погружен, люди на своих местах, ждем Ваших указаний.

– Отлично, немедленно выдвигаемся.

Я мигом запрыгнул в БТР.

– Значит так, всем быть предельно внимательными, на пути возможна засада. Нет, это не просто предупреждение, у меня произошел конфликт с пиратами, сразу оговорюсь – не по моей вине. Будьте на чеку и держите подарки. Сержант, держи один из положительных моментов выхода в Вельд. – и кинул ему пачку сигарет.

– Спасибо сэр!

– Закончатся, обращайся, после них ты поймешь, что в Новасити нет табака. А это вам, – обратился я уже к Тане и Люцию, отдав им жвачку.

– О мятная, сто лет такую не ела, спасибо!

– Благодарю Вас командир!

– Хотел взять шоколад, но его не было, может в следующий раз. Однако, чтобы он состоялся, проверьте еще раз оружие и амуницию, будьте готовы в любой момент отразить атаку.

– Мы всегда готовы командир, – серьезно сказала Таня, и это правда.

– Я знаю, знаю…

Открыв бойницу для стрельбы, я закурил, погрузившись в свои мысли, методично выпуская струю дыма за борт.

Спусти три с половиной часа спокойного хода стало понятно – пираты либо упустили нас, либо вообще не стали связываться, опасаясь возможных последствий. Я старался не уснуть под монотонное укачивание бронемашины, и поэтому чаще обычного потреблял не лимитированные сигареты, Бестия, управляя беспилотником попутно болтая со своим новым ухажером, Люций с Сержантом спорили о преимуществах и слабых сторонах оружия Трибунала, ренегаты, свободные от задач играли в карты на патроны.

– Командир, замечен противник! – как гром в тиши доложила Бестия. Надо отдать ей должное, разговоры не помешали выполнить свою основную задачу. – Виден свежие следы человека. Два километра вперед на холме к востоку от дороги.

– Передай координату капралу!

– Есть!

– Водитель на обочину и стоп!

– Принял! – машина резко ушла в бок.

– Бомани возможен контакт, готовимся к встрече!

Бойцы спешно накинули шлемы, защелкали предохранители; машина остановилась, повернувшись боком к месту предполагаемого нахождения противника, тем самым закрыв своей броней высадку десанта. Вторая машина сделала аналогичное действие на противоположной стороне дороги.

– Вперед, занять оборону!

Стоявший впереди всех ренегат ударил ногой по открывающейся двери, та моментально откинулась, освободив путь для бойцов, которые одним за другим падали на землю, занимая свой участок обороны.

– По полученным координатам отработайте гранатометом!

– Вас понял!

Выбежав из БТР, я буквально «нырнул» в землю. Раздался специфический звук выстрелов АГС⁵¹, через несколько секунд эхом разнеслись разрывы. Число противника оставалась под вопросом, поэтому «утюжили» сплошняком весь холм. Разрядив две коробки, гранатомет замолчал, какой-либо реакции с противоположной стороны не последовало.

– Прекратить стрельбу! Бестия доложи о результатах обстрела.

– Сейчас… навожу дрон. Вижу часть тела противника. Других признаков врага нет.

– Вас понял.

Опасная ситуация. Либо у ребят стальные нервы и они сидят в крытых дотах, готовые открыть огонь при нашем приближении, либо речь идет о разведчике – одиночке.

– Бестия нет ли каких-либо косвенных признаков, указывающих на укрепления врага?

– Признаки отсутствуют.

– Принял, – тепловизоры вмонтированные в мой шлем также ничего не показывали, лишь зарево от раскаленной земли. – По машинам, подъедем с тыла. Следить за ПТУРами⁵², будьте готовы выпустить дымы.

Бойцы резко встали со своих мест и побежали к БТР. Обходными путями мы остановились в полукилометре от холма со стороны противоположной дороге, по всей логике вещей выйдя на самое уязвимое место обозначенной позиции.

– Выходим и двигаемся под прикрытием брони.

Две бронемашины в пяти метрах друг от друга неспеша двинулись вперед, укрываясь за остовами техники мы пошли следом на случай РПГ и для большей огневой мощи. Проклятье, были бы вертолеты. Чем ближе мы приближаемся, тем сильнее скручиваются нервы, но в воздухе по-прежнему ни грамма свинца.

– Коробочка 1, поработай немного по холму, – если враг все есть там, вынудим его проявить себя.

– Принял!

Загремела 30-миллиметровая пушка БТР, на холме поднялась пыль и только.

– Отставить огонь!

– Есть отставить огонь.

По пологому склону мы поднимались уже с уверенностью, что все, кто засел на холме либо убит, либо тяжело ранен. Поднявшись на каменистую вершину перед нами, раскинулся вид на многие километры вперед, хорошая позиция. Здесь мы обнаружили и разведчика, вернее его нижнюю часть, бойца разорвало пополам. Заметив лоскут окровавленной одежды, торчащий из-под земли, вперемешку с камнями, кусками маскировочной сети и строительным материалом, Люций аккуратно копнул руками, собрав пазл из совсем недавно живого человека. Потянув на себя, мы вытащили месиво, оставшееся от бандита Корпуса Смерти. На нем висела радиостанция, также поврежденная взрывом, как и допотопный бинокль, все еще сжимаемый мертвой хваткой. Прямое попадание в закрытую разведывательную позицию. Я совершенно уверен он обнаружил нас раньше, чем мы его, а значит успел передать о нашем обнаружении, это плохо.

***

Сев в машину я в первую очередь спросил:

– Бестия, а как ты вообще его заметила? Судя по обломкам, он сидел в крытом блиндаже, да еще и вход завешивал маскировочной сетью, весьма неплохо для дикаря.

– Тепловой след, он незадолго до нашего появления помочился. Земля мерзлая, контраст хорошо заметен, даже через полчаса после действия, а терпел он очень долго.

– Ну ты даешь! Никогда бы не подумал! Молодец!

– Рада стараться! – искренне улыбнулась Таня, а ренегаты, непривычные к похвале, да еще и от комиссара, с некоторым удивлением взглянули на нас.

Оставшуюся часть пути никто из нас не смыкал глаз, а напротив все предельно сконцентрировались на возможной атаке. Сначала пираты, теперь разведчик Корпуса, рейд не задается с самого начала, когда мы еще даже не достигли самой опасной его части. В итоге к форту мы подъезжали совершенно измотанные.

На улице уже давно стемнело, когда вдали показались прожекторы «Дальнего».

– Капитан Фурье, вызывает комиссар 3 ранга, позывной Ворон, колонна из двух бронетранспортеров подъезжает к форту, прошу дать разрешение на въезд, – я попытался вызвать через ЛУ командующего крепости.

Тишина. Я несколько раз повторил запрос.

– Дай радиостанцию, – бросил я раздраженно ренегату.

Тот сиюминутно выполнил приказ.

– Выйти на их частоту, давай побыстрей, не хватало еще под конец дня попасть под дружественный огонь.

Боец также поспешно ввел условную частоту. Надеюсь, они ее не поменяли.

– Форт прием! Вызывает Трибунал, ответьте!

Еще раз, затем еще и еще, и, наконец, когда я уже хотел приказать разворачиваться, рация зашуршала.

– Дальний на связи, повторите.

– Черт бы вас побрал! Почему не отвечаете?! Где командир?!

– Кто это?

– Комиссар 3 ранга Ворон, моя колонна из двух машин едет в вам, открывайте ворота!

– Вас понял, сейчас доложу.

Мы уже довольно близко подъехали к крепости, как раз на дальность эффективного огня стационарных настенных орудий. В воздух взмыла осветительная ракета, освещая окрестности на многие километры, включая нас, представляющих легкую мишень. В воздухе повисло волнительное ожидание.

– Говорит старший лейтенант Кобзев. Назовите свой индикационный номер.

Я максимально четко по буквам и цифрам продиктовал свой номер.

– Запрос на въезд подтверждаю.

Мы выдохнули. Снаружи «Дальний» представлял собой железобетонный многоугольник, размером в поле для карбола. Наверху стен, располагались небольшие доты, в которых могли разместится не более пяти человек, а в каждом углу двухствольные 130-миллиметровые автоматические пушки. Выстрелы этих орудий разрывали бронетехнику словно консервные банки, поэтому наша тревога была отнюдь не безосновательной. Раздался звук мощного двигателя и скрежет металла, слышимые даже сквозь гул мотора БТР, массивные ворота начали свое мерное движение. Проезжая в арку, я сразу подметил толщину стен – не менее трех метров, что делало штурм «Дальнего» без поддержки тяжелых орудий подлинным самоубийством. Внутри располагалось всего 3 укрепленных здания – штаб, столовая и казармы, я так думаю, штаб одновременно служит и пунктом связи, учитывая зияющий над ним подпаленный огрызок спутниковой тарелки. Вся территория напоминает лунный ландшафт, только роль метеоритов исполнили снаряды разных калибров. На вертолетной площадке покоятся останки вертолета, автомобилей нигде не видно, возможно здесь есть подземный гараж, либо положение здесь совсем уж печальное. Созерцаемое, отчетливо подтверждает негласное правило – форт место ссылки. Когда вина офицера или солдата Сил безопасности не дотягивает до казни, но выходит за рамки обычного дисциплинарного проступка, его отправляют служить за пределы Новасити. Самое интересное, что степень вины определяется в диапазоне от банальной неприязни начальства до серьезного нарушения, вроде драки с офицером или невыполнения приказа, но никогда не заключается в «предательстве» идей партии или церкви, с подобным деянием всего лишь три выхода: смерть, смерть на каторге, смерть на Арене. Однако и полностью лояльными этих солдат и офицеров назвать нельзя. Изредка в форт отправляли целое подразделение, к примеру, за провальную операцию. Служба в подобных местах составляет пять лет, если провинившийся выживает, его с почетом переводят в обычную часть, в статусе боевого ветерана с медалью «За оборону границ» и присваивают вышестоящее звание, – обычно рядовой становился сержантом, сержант – офицером, офицер поднимается в должности и в звании, например командир форта, чей личный состав зачастую не превышает роты, становится командиром батальона. Т.е. считается, вина искуплена. Проблема лишь в том, что за пять лет непрерывной войны, выживает или остается в здравом уме ничтожно малое число ссыльных. До меня доходила информация, некоторые из отбывших срок, по прибытию в Новасити признавались опасными для общества, а затем исчезали бесследно, и дело здесь не в идеологической сомнительности личности, пять лет чудовищных сцен смерти, убийств, оторванных конечностей, постоянного напряжения, буквально уничтожают психику человека, в нем происходят изменения, и далеко не к лучшему, там где рабочий видит брошенную на тротуар пустую банку, ветеран подозревает мину-ловушку, там где клерк в конфликтной ситуации обругает склочника, ветеран может убить, и это далеко не весь проблемный перечень, человек везет с Вельда не только баул вещей и опыта, но и целый ворох проблем, психических расстройств и травмированной памяти, заставляющей каждую ночь вновь и вновь ходить в атаку.

Машины остановились, не соблюдая традиционный церемониал приветствия, ко мне подбежал потрепанный офицер, судя по изнеможенности лица давно не видевший полноценного сна.

– Старший лейтенант Кобзев в Вашем распоряжении господин комиссар.

– Добрых вам дней. По моим данным командующий фортом капитан Фурье.

– Он погиб вчера под минометным обстрелом. Господин, рекомендую загнать ваши машины в гараж и пройти вам и вашим людям в здания, обстрел может повториться в любую минуту.

– Незамедлительно последую вашему совету.

Офицер дал команду по рации, пошла легкая вибрация, поднимая столб пыли и в земле начал проявляться широкий проход. Кобзев, тем временем, нервно поглядывал на небо.

– Комиссар, я понимаю ваш путь был долгим, предпочтете отдохнуть или вам сразу доложить обстановку?

– Давайте доклад, как раз перед сном обмозгую.

– Как угодно комиссар, тогда прошу скорее пройти со мной.

Побежать командиру форта мешала гордость не пасть лицом перед Трибуналом, я в свою очередь был совсем поскорее скрыться за железобетонными стенами от возможной атаки, но здесь уже я не мог показать свой страх, в итоге, будучи заложниками формальности, мы самонадеянно зашагали к штабу. Сделанный из железобетона, опоясанный со всех сторон мешками с землей, он представляет собой неплохую защиту от легкой артиллерии, что прекрасно демонстрируют два попадания, разорвавшие мешки, но оставившие лишь небольшие углубления в бетоне. Вход прикрывала металлическая дверь, возле которой, за габионом дежурил худощавый, серый от пыли единственный боец. Завидев нас, он даже не попытался оказать знак почтения, выполнив воинское приветствие, а лишь проводил нас замутненными равнодушными глазами. Внутри штаба тускло горели лампы накаливания, воняло затхлостью. Мы зашли в небольшой кабинет с столом, четырьмя стульями и интерактивной картой на стене, здесь же стояла кровать, чайник, грязная тарелка и пару кружек. На полу и на стенах виднелись следы грязи. Кобзев поймал мой взгляд.

– Прошу прощение за беспорядок, некогда наводить чистоту. Здесь всегда была служба не сахар, но за последние недели начался кромешный ад. Ночью нас постоянно обстреливают с минометов, днем, когда мы высылаем группы на зачистку местности они либо ничего не находят, либо попадают на мины и засады. Несколько раз в местах появления возможного мы заранее подготавливали ловушки, и один раз довольно успешно взяв мудаков в огневой мешок, но в целом гарнизон форта, некогда рота в 105 человек, ничего не может противопоставить этим набегам, особенно после того, как они сожгли наш вертолет. Сейчас нас осталось 74 человека, остальные или убиты, или скончались от ран, мы, черт возьми, потеряли четверть своего состава. И пока что наши запросы на подмогу и эвакуацию раненых остаются без ответа, нам даже отказали в поддержке с воздуха. Вчера капитану Фурье, когда он лично пошел проверить солдат на стене, осколком перебило сонную артерию, мы ничего не смогли сделать. Следом нам повредили спутниковую тарелку и теперь у меня нет постоянной связи с Новасити, общаюсь через радиостанцию, но слишком далеко от города, постоянные помехи, а если пройдет буря, мы на пару дней рискуем оказаться в полной изоляции. Поэтому прошу вас, сообщите о нашей тяжелой ситуации, пожалуйста передайте, – нам срочно нужна помощь, может, Ваши слова возымеют действие, как видите мои не стоят и гроша.

– Я попытаюсь сделать все что в моих силах. Но кто атакует Вас, Вы так и не сказали.

– Корпус Смерти, кто же еще, мы на их территории.

– Хм, а почему именно сейчас начались нападения? На сколько мне известно, обычно банды избегают прямой атаки на форт.

– Сложно сказать, мы фиксировали странную активность в нашей зоне ответственности. Конечно, нам стало любопытно, и мы перехватили одну из колонн Корпуса Смерти, уничтожив боевое охранение. Солдаты, осмотрев груз, успели сообщить, что это оружие, при чем хорошее, они должны были привезти его на базу, больше о них никто не слышал, а спустя пару дней начались атаки. На настоящий момент мы в глухой обороне, буквально заперты в форте. Только крупнокалиберные орудия спасают нас от штурма, если им удастся вывести их из строя, придется очень туго.

– Как думаете откуда они ведут по вам огонь?

– Исходя из угла падения снарядов они постоянно меняют точки, но большинство прилетов из скал, что дальше на Запад.

– Отлично, – скептически заметил я. – Как раз туда мы и направляемся!

– Сочувствую вам.

– Сочувствием делу не поможешь, я понимаю всю тяжесть вашей ситуации, и все же вынужден попросить Вас об усилении моего отряда.

– Пойдемте я кое-что покажу.

Мы прошли по короткому коридору с обшарпанными стенами и вышли на улицу через запасную дверь. Небольшой участок земли тыльной стороны штаба был усеян импровизированными надгробиями. В одном месте лежала пробитая каска, в другом небольшая фотография, в третьем игральная карта и т.д.

– Здесь захоронены не все, а лишь те, кто погиб в форте и кого мы смогли вернуть. Часть из моих солдат сейчас кормит птиц на просторах Вельда. Комиссар, Вы хотите, чтобы мы все здесь остались?! Именно за этим вы нас сюда сослали?! Чтобы мы все здесь сдохли!?

– Аккуратнее с речами офицер.

– Вы думаете я боюсь? Уверен, не сегодня, так завтра меня постигнет участь Фурье, без помощи мы обречены.

– Я уже сказал, что сделаю все возможное, только если нас сложат в тех скалах, некому будет замолвить за Вас слово, не правда ли?

– Дерьмо!

– Оно самое, лучше расскажите, как Вас сюда занесло? – и протянул ему сигарету.

– Спасибо. Раз я и так наговорил уже лишнего, почему бы и нет. В меня влюбилась дочь командира батальона.

– Ромео и Джульетта.

– Чего?

– Не обращайте внимание, продолжайте.

– Глупая девчонка влюбилась в меня по уши, и об этом узнал ее отец, потомственный военный, имевший связи в верхах, и дочь у него красавица, по крайней мере была, как сейчас не знаю. Естественно, он хотел ее выгодно выдать замуж, чтобы и ей благо и себе дальнейший карьерный рост, впрочем, о ней он думал в последнюю очередь. А я что, простой офицер, мой потолок – командир роты. Дурочка все бегала за мной и в никакую, подростковый бунт, показное неподчинение. Тогда он состряпал ложное дело, будто я брал с солдат денег за увольнения и звания. Только я не делал этого, многие другие да, а я нет. Но не беда, они нашли среди моих подчиненных тех, которые за определенные блага и обещания, подтвердили обвинения, оклеветав меня. Мне грозила каторга. Правда нужно отдать должное судье, видя ложность обвинений, она сжалилась надо мной и отправила в форт, исправлять вину, которой нет, разве что моя глупость, мнимая уверенность, будто все уляжется самим собой. Как видите не улеглось.

– Что девушка, Вы писали ей?

– Соль в том, я ее никогда не любил. Даже повода не давал… ее стерву, это только подзадоривало. У меня была возлюбленная, но как узнала, что я отправлен в форт, быстро забыла меня. Сейчас, вроде как замужем, есть дети. Ну как Вам моя история?

– Печально привычна для нашего общества. Знаете, мне уже вдвойне совестно просить у Вас людей.

– Совесть, как давно я не слышал данного слова. Я могу дать две машины сопровождения, до скал, идти дальше слишком рискованно, мы не можем потерять еще людей.

– Спасибо, большего я не смею просить.

Нас разместили в провонявшей человеческим потом и плесенью тесной казарме на двухярусных кроватях с матрацами в два пальца толщиной. Но не смотря на скверный уют, дневные распри ушли в прошлое – Таня, Люций и Сержант мирно беседовали о всяких пустяках и слухах Новасити, а вокруг них гнездились истосковавшиеся по родному городу солдаты форта, с интересом внимая новости мирной жизни.

Раздираемые мелкими заботами по итогу мы легли спасть поздно ночью, поэтому подъем я определил в 8 утра, оставив время на утренний туалет и прием пищи, и затем, когда рассветет отправится в дорогу. До места нам ехать примерно три часа, так что до темноты без проблем должны успеть найти бункер и вызвать подмогу, если найдем что-нибудь стоящее.

На удивление ночь прошла тихо, не менее удивился и командир крепости, так что на утро мы беспрепятственно выехали за ворота. Перед очами раскинулся горный кряж с грядой низких холмов и гор, вверх вела старая дорога. Доехав до подножья, наше боевое охранение покинуло нас, попрощавшись, мы настороженно тронулись дальше в своем прежнем составе. Таня сосредоточено корректировала полет разведчика, ее ухажер теперь не мешал ей, а также напряженно вглядывался в бойницу. Другой ренегат, стоящий за тяжелым пулеметом, вращал им на 360 градусов, выцеливая удобные места для засады. В очередной раз в нервозной атмосфере мы ехали навстречу неизвестности.

По пришествию приличного отрезка времени, мы наконец-таки доехали до небольшого плато, бывшей в лучшие времена домом для фермера и его семьи, от которого остались только фундамент, да несущие опоры стен. Само плато со всех сторон окружали каменистые холмы и скалы, на которые я предусмотрительно отправил группу ренегатов, не желая быть захваченным врасплох. Дождавшись от них одобрительного сигнала, мы принялись за поиски бункера.

Долго искать не пришлось, вскоре мы наткнулись на слегка припорошенные землей двери. Определенно, его вскрыли до нас. Я с тревогой огляделся, ренегаты стояли на своих местах. Дав команду группе, мы приготовились входить внутрь. Может показаться, что если бункер присыпан сверху землей, то его должны сперва покинуть, а уж затем скрыть его от посторонних глаз, хоть и небрежно, однако не стоит недооценивать хитрость противника, ведь наше снаряжение можно обменять на очень приличное количество смеси и патронов. Люций предложил кинуть туда гранату со слезоточивым газом, на что Бомани резонно заметил, что газ быстро не выветрится, а при плохой видимости можно напороться на растяжку, да и трудно работать в целом. Поэтому слегка приоткрыв дверь в бункер полетела светошумовая граната, вспышка света взрыв, и мы бежим вниз по ступенькам. Первым, как самый опытный, вызвался идти Бомани, за ним еще ренегат, следом я, еще один боец и замыкала наш небольшой штурмовой отряд Таня, ренегат с Люцием остались прикрывать вход. Глядя на обложенный кирпичем тоннель, промелькнула мысль о личном убежище фермера, и что только зря тратим время.

Почти достигнув дна, Бомани на последних ступеньках резко метнулся в сторону, прижавшись в стену, с целью уйти от возможного огня противника.

– На входе растяжка! В остальном все чисто! – предупредил всех ветеран, а затем перешагнул ее, выходя из тоннеля к чему?

Затухающая световая граната бросала белесые тени на маленькую комнату. Деревянный стол, да брошенный на пол поломанный стул, остальное пространство занимало различное оборудование, часть его, судя по свежим следам на полу, недавно утащили, толстый кабель уходил в стену по направлению к ферме. Тут и там валялись старые рукописные журналы, я поднял один, но свет фонаря озарил незнакомые мне буквы, очень интересно. Исходя из оставшегося оборудования однозначно сказать для чего предназначался бункер я не могу, однако судя по расположению, скромным размерам и журналов с нездешним языком, вероятнее всего он предназначался для разведки. Здесь можно было бы подчерпнуть много полезных сведений, только, к сожалению, все компьютеры начисто выпотрошены до нас, остается лишь собрать брошенные записи. Очень жаль. Такой путь и мы возвращаемся практически с пустыми руками, хорошо хоть к торговцам заехали.

На выходе Люций уже спорил с ренегатом, нашли «лучшее» время для оживленных дискуссий.

– Что там командир?

– Уже ничего, вот держи, – я протянул ему стопку журналов, готовых в любую минуту развалиться на части. – Словно землерой⁵³ побывал.

Справа на возвышенности все также всматривались в округу ренегаты, я позвал их рукой, пора возвращаться. Слева …

– Где бойцы на скале, Зоркий?

– Только что же были…

Я резко повернулся в противоположную сторону, где с холма быстрым шагом спускаются два ренегата, в этот же миг, почуяв неладное, они вскидывают автоматы на изготовку, автоматные очереди эхом разносятся на плато, и уже два мертвых тела катятся по склону. Словно как по сигналу со всех окрестных высот на нас обрушивается лавина свинца и стали, автоматы, пулеметы, гранатометы, все бьет по нам.

– К бою!!! – в бешеном приливе адреналина продекламировал я свою возможно последнюю команду и тут же в мою грудь попала пуля. Удар пришелся в бронепластину, я отшатнулся, но сумел сохранить равновесие, и тут же нырнул вперед, максимально вжавшись в землю. Внутри все сжалось, но вопреки страху, ведомый многолетней муштрой и опытом, я на подсознательном уровне принял позицию для стрельбы лежа и открыл огонь в ответ. Подобные действия попытались сделать все члены отряда, параллельно заработал тяжелый пулемет с нашей машины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Великая война – название Третьей мировой войны.

Вернуться

2

«Лататели» – подразделение Новасити, отвечающее за устранение озоновых дыр. Используют в качестве транспорта реактивные вертолеты.

Вернуться

3

Реактивный вертолет – летательный аппарат, совмещающий реактивные двигатели с винтомоторной установкой, что обеспечивают ему впечатляющую скорость, маневренность, грузоподъемность и живучесть. В Новасити используют два вида реактивных вертолетов. Военный – «Кондор», мощные двигатели, наличие обвесов, систем управления вооружениями, тепловизора, устройствами зашиты от ракет с самонаведением. Наиболее распространена следующая компоновка: 30 мм авиационная пушка в носовой части, 150 неуправляемых ракет, 10 противотанковых управляемых ракет, также по обоим сторонам десантного отсека часто ставится либо пулемет, либо гранатомет. Гражданский вариант – с более слабыми двигателями и отсутствием аппаратуры, свойственной боевой версии, получил название «Чайка».

Вернуться

4

Трибунал – организация, занимающаяся поиском и устранением инакомыслия как в людях, так и среди предметов, воздействие которых деструктивно влияет на «правильное» мышление гражданина.

Вернуться

5

День труда – суббота. 1 мая, его отмечали с особых размахом, докидывая еще один лишний час.

Вернуться

6

Святая Единая Церковь – проповедовала единственную разрешенную религию «монотеизм».

Вернуться

7

Мертвый Вельд – территория за стеной Новасити, представляющее собой плато, упирающееся в 300 км к югу в горный массив. Иные названия: Выжженная земля, Бесплодные земли, Пустошь, также используется выражение «выйти за грань», означающее выход за городскую стену. В повседневной речи используют сокращение Вельд.

Вернуться

8

Аккад – всемирное единственное государство, в которое входят выжившие и образованные после ядерной войны крупные города мира, либо малые поселения, представляющие стратегическую ценность. Такие маленькие городки, как город торговцев на территории Корпуса Смерти не имеют шансов стать частью государства, по ряду причин:

Отсутствие от них для государства пользы. Нет производной базы, а если таковая не была разрушена войной, зачастую проще зачистить городок от жителей и вывести производство в свои города.

Не желание тратить на них свои ресурсы.

Поддержание образа врага.

Их население считается генетически дефектным из-за постоянного облучения радиацией из поколения в поколение. Отсюда большое количество мутаций и болезней.

Всего в Аккад входит 31 город с населением 11 300 000 человек. Его столица – Эдем, самый крупный и технологически развитый город мира, где на улицах растут живые деревья, а через всю округу, поражающую своими злаковыми полями и фруктовыми садами, протекает настоящая не высохшая река. Это стало возможным за счет экспериментальной технологии защитивший город во время последнего аккорда Великой войны. Население Эдема 2,5 миллиона человек.

Каждый город обязан выплачивать столице Республиканский налог в пище, производимых товарах и войсках, десять процентов от всего, так называемая Десятина. Лорд-губернатор утверждается в столице.

Вернуться

9

One Life – многопользовательская ролевая онлайн-игра виртуальной реальности с огромным миром, множеством разнообразных уровней: симулятор жизни в Средневековье, вымышленные фэнтезийные и фантастические вселенные, космические битвы, файтинги, виртуальный секс и множество других самых разных направлений.

Вернуться

10

Отец – лидер Партии Возрождения. Глава Аккада. Самый влиятельный человек во всем мире.

Вернуться

11

Человек человеку волк.

Вернуться

12

Партия Возрождения – единственная правящая партия, созданная после Великой войны.

Вернуться

13

Строительство Нового Света – идея восстановления довоенной экосистемы, всеобщей материальной и духовной удовлетворенности.

Вернуться

14

Гвардия Трибунала – элитное подразделение, входящее в структуру Трибунала, численностью около батальона, т.е. 500 человек. Спектр их задач крайне разнообразен от охраны стратегически важных объектов до специальных боевых операций.

Вернуться

15

Почетный караул – отдельная рота Трибунала, предназначенная в первую очередь для церемониальных мероприятий. Бойцы караула прекрасно вооружены и подготовлены, облаченные в специальные экзоскелеты, украшенными символами Трибунала и Аккада, они представляют собой грозную силу. Иногда рота принимает участие в различных боевых операциях, по большей части для поддержания своей подготовки и накопления боевого опыта. Если сравнивать Трибунал с мечем, то Почетный караул символизирует его острие.

Вернуться

16

Ренегаты – сводные отряды, набранные преимущественно из жителей Вельда, завербованных Трибуналом или Силами Безопасности в фортах, откуда и получили свое прозвище. Иногда пополняются из числа солдат Сил Безопасности и полицейских. Официальное название – Поисковые отряды Вельда. Находятся под командованием Трибунала, но не входят в его штатную структуру. Занимаются поиском довоенных технологий, предметов культурного наследия, мощного оружия, подземных хранилищ и т.д. Находятся в числе боевых подразделений, несущих наибольшие потери. Этот факт компенсируется для выходцев с Вельда, возможностью получить гражданство по достижению трех годов выслуги, и общей для всех – высокой бонусной премией, хорошим пайком и неофициальной возможностью покупки товаров прошлой эпохи у торговцев вне Новасити. Существует ритуал «преданности» для новичков с Вельда – убить одного из членов своей бывшей банды или поселения, как бы порывая со своей прошлой жизнью. Что в очередной раз объясняет данное им прозвище и откровенную неприязнь к ним со стороны обитателей Вельда.

Вернуться

17

Силы безопасности – аналог армии XXI века.

Вернуться

18

Магистрат просвещения – орган власти, отвечающий за науку и образование, в т.ч. цензуру.

Вернуться

19

Департамент Сил Безопасности – командный орган военных, координирующий действия и обеспечивающий жизнедеятельность полков, на вершине которого стоит Штаб.

Вернуться

20

Магистрат – орган власти ответственный за одно из направлений жизнедеятельности города. К примеру, Магистрат Просвещения, Магистрат Экологии, Магистрат Благоустройства и пр.

Вернуться

21

Лорд-губернатор города – единоличный глава города, назначаемый самим Отцом. За свою деятельность ежегодно отчитывается перед Советом Избранных – верховным законодательным и исполнительным органом власти Аккада в иерархической лестнице идущий сразу после самого Отца.

Вернуться

22

Повышение на один ранг происходит после 5 лет выслуги, но не выше предусмотренного звания должности по штату.

Вернуться

23

3-й штурмовой полк «Железные соколы» – получил свое название, из-за тактики ведения боя. Солдаты полка используя элемент внезапности, чаще всего, когда противник отдыхает, высаживаются на реактивных вертолетах буквально «на головы» врага, после чего ведут бой при поддержке своей же авиации. Перед высадкой десанта происходит массированный обстрел цели. Расстояние по времени между обстрелом и высадкой 3 минуты. Плюсом этой тактики является быстрый результат, нередко минимальное сопротивление, переходящее в паническое бегство, захват командования, документации, оборудования, боеприпасов и пр. Минусом – если врага не удается ошеломить, дезорганизовать или застать врасплох, полк несет существенные потери личного состава.

Вернуться

24

Старший Магистрат – администрация города, включая Верховный совет, Законодательное собрание, лидеров 1 класса, стоящих во главе районов и самого лорда-губернатора. Верховный совет во главе с Лордом-губернатором одновременно является главным законодательным и надзорным органом власти, при чем члены Верховного совета имеют функционал советников, все значимые решения принимает Лорд-губернатор, он же несет ответственность за исполнение Единого закона Аккада. Законодательный совет формирует и принимает законы, в отношении второстепенных сторон жизнедеятельности общества, вроде правил дорожного движения. Лидеры 1 класса главы отдельных районов, согласно территориальной структуры Новасити, но уже лишенные законодательных полномочий. Остальной штат Старшего магистрата составляли различного рода делопроизводители и помощники.

Вернуться

25

Коллегия Трибунала – главный руководящий орган организации. В нем заседают комиссары 1 ранга под предводительством Грандкомиссара.

Вернуться

26

9 мм стандартный автоматический пистолет – табельное оружие комиссара Трибунала. Отличается от основного пистолета Сил Безопасности увеличенным магазином в 20 патронов и возможностью ведения автоматического огня.

Вернуться

27

12,7 × 55 мм автоматическая Винтовка «Гладиус» – основное оружие Трибунала. Сложная конструкция обеспечивает снижение отдачи, высокую точность и дальность стрельбы, в тоже время делает ее крайне дорогостоящим и трудоемким оружием. Большой калибр и пули со стальным сердечником, обеспечивают при попадании в туловище несовместимую с жизнью сквозную рану, проще говоря огромную дыру в теле, выстрел в конечность попросту отрывает ее. Барабанный магазин вмешает 60 патронов. Существует порядка десятка видов боеприпасов: разрывные, бронебойно-зажигательные, трассирующие и т.д.

Вернуться

28

7,62×51 мм ручной пулемет «Инферно» – в основном используется с ранцевой лентой на 650 патронов. Высокая скорострельность и хорошая пробивная способность прекрасно подавляют большинство противников. Также применяется Силами Безопасности.

Вернуться

29

Бронемашина «Рысь» – БТР на колесах с достаточным бронированием, выдерживающим выстрел из устаревшего противотанкового вооружения типа РПГ-7. Оснащена тяжелым пулеметом или автоматическим гранатометом, иногда устанавливается миниган. Оборудована окошками для стрельбы десанта.

Вернуться

30

Форт «Дальний» – такое название получил не случайно. В округе Новасити располагалось более десятка фортов разной величины, солдаты в которых занимались разведкой и оперативным устранением какой-либо угрозы городу. Опять же в случае возможной, хоть и маловероятной массированной атаки из глубины Вельда они первыми держали удар, давая основным силам в городе среагировать и подготовить адекватный ответ. «Дальний» один из фортов, размещенных на наибольшем расстоянии от города. Дальше него только «Оплот Веры», принадлежащий Святой Инквизиции.

Вернуться

31

ПЗРК – переносной зенитно-ракетный комплекс.

Вернуться

32

Драконы – многократный чемпион одной из популярных игр Новасити – Карбола. Согласно правилам, на поле выходят две команды, но правильнее сказать, выезжают две команды по 11 автомобилей с каждой стороны. Суть игры состоит в том, чтобы проехать через ворота соперника или обездвижить все его машины. Матч длится 60 минут, если у обоих противников остаются машины в строю, победа присуждалась по очкам – по количеству проездов в чужие ворота. Драконы представляют элитный квартал Новасити

Вернуться

33

Атомы – карбольная команда из квартала атомщиков, главный соперник Драконов.

Вернуться

34

Special – самая распространенная водка в Новасити, марка принадлежит крупнейшей госкорпорации «Сияющий рассвет».

Вернуться

35

Район Служителей народа – он же правительственный район, в нем имеют право проживать служащие Магистратов, Трибунала, Церкви, офицеры Сил безопасности, полицейские и некоторые торговцы по индивидуальному разрешению.

Вернуться

36

Центурион – индивидуальный комплект защиты комиссара Трибунала. Арамидовая ткань с бронепластинами из графена, выдерживает попадание в грудь из винтовки «Гладиус», хотя заброневые травмы после такого выстрела нередко бывают смертельны. Устаревшее оружие типа АК всех калибров, М-16 или СВД может пробить только уязвимые места – шея, сочленения бронепластин на руках и ногах, смотровые отверстия в шлеме. Пистолетная 9 мм пуля неспособна пробить его вовсе, сверхпрочная ткань выдержит удар. В сам шлем встроены противогаз, прибор ночного видения, тепловизор и коротковолновая зашифрованная рация. В костюм вмонтированы микродатчики, полностью интегрированные с личным устройством, сигнализирующие о радиации, химической угрозе и повреждениях. Все элементы брони, окрашены в черный цвет на ней начертаны знаки, символизирующие принадлежность к Трибуналу, награды, аббревиатура отдела и порядковый номер группы.

Вернуться

37

РПГ – ручной противотанковый гранатомет.

Вернуться

38

Мусорщики – жители Вельда, промышляющие поиском ценностей в развалинах старого мира.

Вернуться

39

Титан – боевой робот, разработанной во время Великой войны. Применялся в первую очередь как машина прорыва, реже для защиты критически важных объектов и участков фронта.

Вернуться

40

Эмблема Новасити – атом на красном фоне, с изображением солнца за место ядра.

Вернуться

41

Ирокезы – старейшая из Великих банд, считают себя анархистами. Отличительной особенностью членов этой банды является стрижка «Ирокез». Стали одним из катализаторов рождения других Великих банд к Северу и Востоку от Новасити, так как первоначально были самой сильной бандой в Вельде. Удерживаемая ими земля с исчезновением подземной реки, в чем они винят Новасити, и, возможно, не зря, ограничена водными ресурсами. Поэтому Ирокезы ведут полукочевой образ жизни в рамках своего ареала в поисках воды. Производят и продают наркотические вещества по всему Вельду, обменивая их на оружие, боеприпасы и предметы первой необходимости.

Вернуться

42

Апостолы Очищения – Великая банда, состоящая из религиозных фанатиков и приспособленцев. Считают, что атомная война была карой Божьей за «все грехи человечества», поэтому «атомный огонь очистил землю от падших душ, оставив на земле избранных, которые постоят рай на земле, куда снизойдет сам Бог и будет жить со своими избранниками в вечном счастье и бессмертии», воскресив при этом всех павших «За веру». Естественно, лидер банды считается «миссией», посланником Бога на земле. Членов банды можно узнать по одежде с символом пламени на груди. В бою любят применять Коктейли Молотова и огнеметы. Сильная взаимная ненависть со Святой Инквизицией. Источником их существования служит огромное подземное нефтехранилище, в результате чего они главные поставщики «крови войны» в Вельде.

Вернуться

43

Пираты «Гибельного рассвета» – разбойники, промышляющие грабежом всего и вся. Свое название берут от флагмана сухопутной армады, экспериментального десантного корабля на реактивной тяге, способного передвигаться как по воде, так и суше. Неоднократно был модифицирован умельцами банды, предавший ему вид корабля древней постройки с артиллерийскими орудиями по бортам. Главным мерилом власти и статуса у пиратов, является богатство, бедный член банды лишен возможности занять какое-либо весомое место. Пираты крайне прагматичны в ведении дел, в случае конфликта от них почти всегда можно откупиться. Самые крупные производители самогона в Вельде. Любят пиратскую атрибутику, в частности самодельные абордажные сабли, больше похожие на мачете, которыми для устрашения четвертуют недругов. Строят самодельные корабли на базе грузовиков с дизельными и электродвигателями, применяя в конструкции солнечные батареи и паруса, сотканные из кусков синтетической ткани, в т.ч. одежды, по бокам «Франкенштейна» вмонтированы пулеметы и безоткатные орудия. Броня машины выдерживает попадание бронебойной винтовочной пули. В хороших отношениях с Ирокезами.

Вернуться

44

Твари – нельзя точно сказать являются ли они бандой как таковой. Известно, что когда-то они были обычными людьми. Говорят, во время Великой войны в Южных горах находилось множество действующих рудников. Ядерные взрывы вызвали землетрясение и шахты оказались засыпаны вместе с работающими там людьми. Первоначально юг был относительно безопасным местом, почему именно там и началось строительство теплиц. Однако лет через 10 после выхода наружу, южные земли стали покидать немногочисленные банды. Тогда это приняли как хороший знак, а к «глупым» слухам власти относились с усмешкой, пока в одну ночь не исчез весь рабочий персонал теплицы вместе с охраной, те не успели сделать даже выстрела. Тогда за проблему взялись серьезно. След напавших вел к горам, где было обнаружено два входа, в каждый зашло по роте спецназа. Не вышел никто, последнее сообщение выглядело так:

– Прошли около километра, идем по штольне, периодически попадаются ответвления, направил в каждое по группе бойцов. Стоит страшная вонь, под ногами то и дело попадаются человеческие кости. Конца не видно.

Дальше связь прервалась, из-за глубины проникновения в гору. Никто их более не слышал. Прождав два дня. Саперы подорвали ходы, после чего по всему горному массиву отработала в несколько часов артиллерия. А в теплицах была усилена охрана, поставили дополнительные блокпосты. Нападения на какое-то время прекратились, но через месяц вновь бесследно пропал человек. С тех пор то и дело исчезают люди, а иногда и целые отряды ренегатов, которым не посчастливилось оказаться в ночи рядом с горами.

В итоге, что известно о них? Охотятся на людей, исключительно ночью. Действуют скрытно и бесшумно, стаями. Зачем им люди? Есть легенда, которая ходит среди жителей Вельда, что твари используют людей как скот – для пропитания, держа в специальных загонах, или обращая в рабство, для рытья все новых туннелей, уходящих на многие километры вниз в удушливую кромешную тьму. Если пленник демонстрирует достаточную выносливость, его как-то обращают. Сложно поверить в это. Хотя есть показание бойца, пережившего нападение:

– На них были надеты какие-то лохмотья и кожа, я уверен – человеческая кожа, поверх нее тут и там висели кости, особенно много было черепов. Ни у кого не было огнестрельного оружия, только ножи и копья. И самое страшное – не было видно лиц, только глаза, отражающие свет костра. Они забрали всех мертвых и живых. Это были демоны.

Солдат был утилизирован по причине потери рассудка.

Вернуться

45

Корпус Смерти – самая крупная из пяти Великих банд (кроме Тварей, их численность неизвестна). Его организация зиждется на военном укладе с четкой иерархией и беспрекословным подчинением старшим начальникам. Во главе стоит «Генерал», который избирается Штабом на пожизненный срок или по отстранению Штабом. Каждый боец Корпуса чтит и соблюдает «Кодекс чести», нарушение которого грозит наказанием. Управленческо-экономическую структуру в целом можно охарактеризовать как «военный коммунизм». Главные направления деятельности этой банды – поиск и продажа предметов и знаний Старого мира, торговля оружием, боеприпасами, производство продуктов питания за счет подземных ферм, не брезгуют грабежом и разбоем. Главная база находится на месте старого военного бункера. Членов банды, а скорее военизированного общества можно узнать по стандартной довоенной экипировке пехотинца, внешне схожей с обмундированием Сил безопасности, но уступающей ему технологически. Также отличительным знаком служит шеврон с эмблемой Корпуса Смерти – скелет в балахоне, он же «Мрачный жнец», с двумя скрещёнными мечами перед собой на фоне красной звезды, поверх изображения полукругом идет надпись: «ДОЛГ ПРЕВЫШЕ СМЕРТИ». Все остальные очертания залиты черным цветом. Под покровительством Корпуса находится один из двух городов торговцев. Самая продвинутая из банд в техническом плане.

Вернуться

46

Глутамат натрия – усилитель вкуса.

Вернуться

47

Звезда – марка сигарет распространенная в Новасити в ценовой категории выше среднего, табак смешивался с специальными химическими соусами и с отходами ферм, вроде ботвы, опавших листьев фруктовых деревьев и пр. Однако табака в них все равно в раза два больше чем в более дешевых «народных» сигаретах «Рокманд» и «Борн».

Вернуться

48

Строки из песни группы Кино «Пачка сигарет».

Вернуться

49

Самое распространенное соотношение в Вельде 1 килограмм приемлемой пищи равен 30 патронам от АК или штурмовой винтовки.

Вернуться

50

Рокоссовский К.К. – советский и польский военачальник, дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Кавалер Ордена «Победа» (1945). Единственный в истории СССР маршал двух стран: Маршал Советского Союза (1944) и маршал Польши (1949). Командовал Парадом Победы 24 июня. 1945 года на Красной площади в Москве. Один из крупнейших полководцев Второй мировой войны.

Вернуться

51

АГС – автоматический гранатомёт станковый.

Вернуться

52

ПТУР – противотанковая управляемая ракета.

Вернуться

53

Землерой – один из мутантов Вельда, вероятно потомок обычного крота. Реагирует на движение, не один ренегат потерял ногу из-за этой твари.

Вернуться