Татьяна Чистова
Терпение лопнуло

Рита открыла дверь, и сразу раздался выстрел. Глаза еще не успели привыкнуть к полумраку коридора, Рита шагнула вперед, и с разбега врезалась коленкой во что-то тяжелое и очень жесткое. Вскрикнула, пригляделась – у стенки что-то смутно серело в темноте, рядом громоздилась еще одна бесформенная кучка. Пакеты с мусором от ремонта стояли тут со вчерашнего вечера, только переместились к другой стенке, вот она их и не заметила. Рита боком пробралась между препятствий, под грохот выстрелов закрыла дверь и, цепляя сумкой мешки, вошла в комнату. Игорь сидел спиной к двери и увлеченно жал на «гашетку», светодиодная «мышь» светилась и мигала под его пальцами точно при последнем издыхании. По экрану монитора метались болотно-серые тени, что-то быстро мелькнуло молнией, тени пропали, вместо них на темном мониторе расплылись багровые мутные пятна.

– Зараза! – Игорь отшвырнул мышь, точно та была в чем-то виновата, врезал кулаком по клавиатуре и повернулся. Рита улыбнулась, Игорь мрачно глянул на нее, потирая ушибленную ладонь.

– Отвлекла меня, – буркнул он, – чего так рано притащилась?

– У Ленки день рождения – Рита подошла к Игорю, наклонилась поцеловать его, но тот дернул плечом и снова ухватился за мышь. На экране покачивался автоматный ствол, направленный в пространство из кирпичной стенки и подозрительных проводов. Возникла надпись «пройти уровень заново», Игорь щелкнул по ней и отвернулся к экрану. Рита чмокнула любимого в едва намеченную лысину и пошла в кухню. Груда тарелок в раковине, кастрюля со сковородкой внутри, грязные, само собой, фантики от конфет, чашки с отжатыми досуха чайными пакетиками – все как всегда, ничего нового. Зато какая плитка на «фартуке»: новенькая, блестящая, узор идеально совпадает, ну просто загляденье. Не зря полгода в грязи жили и ругались каждый день на чем свет стоит, пока шел ремонт. Зато сэкономили на аренде, Игорь договорился с хозяйкой жилья, что вместо квартплаты они сделают ремонт, выгода получилась приличная. «В своей квартире так же сделаю» – Рита быстро мыла посуду и посматривала на часы, до назначенного времени оставалось всего ничего, а еще надо цветы Ленке купить. «Все равно все опоздают» – понадеялась она поставила чистую кастрюлю с водой на огонь и побежала на треск автоматных очередей.

– Соседи орать будут! – крикнула она, перекрывая грохот выстрелов, – снова с разборкой придут!

– Пофиг мне, – сквозь зубы бросил Игорь. С монитора на него перла толпа неприятных монстров вперемешку с людьми в камуфляже, автомат грохотал, мышь пылала, по экрану разлетались багровые ошметки.

– Снова полицию вызовут! – пугала его Рита, рассматривая содержимое шкафа и никак не могла решиться. Брючный костюм был чудо как хорош в пир и в мир, как говорится, но платье… Новое, лавандового цвета, купленное, страшно сказать, почти в самом Париже, не в Galeries Lafayette, увы, а в небольшом магазине, но на нем, на платье в смысле, не написано. Платье превосходило костюм по всем статьям, но с одной стороны, за окном собирался дождь, а с другой… Куда еще в нем пойти, как не в ресторан. Лучше бы с Игорем, конечно, как несколько лет назад, когда они частенько позволяли себе оторваться, не особо думая о завтрашнем дне. Правда, тогда они еще не снимали эту квартиру на двоих, карьера Игоря шла в гору. Но полгода назад им прислали нового босса и все резко изменилось.

Рита кое-как отогнала неприятные воспоминания, смотрела то на костюм, то на платье. На подоконник упали тяжелые капли, две, три, четыре, одна за другой. «Такси вызову» – Рита решительно сдернула платье с плечиков и побежала кухню. Вода бурно кипела, плескалась на чистую плиту.

– Получил, тварь? Жри, сука, не обляпайся! – раздалось из комнаты.

– Сегодня на ужин пельмени! – крикнула Рита, быстро высыпала полпачки в кипяток, побежала в ванную. И едва не сбила с ног Игоря, тот торопился ей навстречу.

– Как пельмени? – он прижал Риту к стенке, – ты что, издеваешься? Я не могу такое есть!

– Ну прости, прости пожалуйста, – Рита вывернулась и спряталась в ванной, – я не успела. Завтра котлеты сделаю, и курицу, потерпи денек.

И закрылась, принялась в темпе приводить себя в порядок. Парижское платье дождалось своего часа – Рита с трудом оторвалась от зеркала, лишний раз убедившись, что полторы сотни евро потратила не зря. Накинула плащ, втиснулась в туфли на шпильке, наскоро накрасила губы и вернулась в кухню. Игорь подозрительно принюхивался к сплывшим пельмешкам и осторожно трогал ложкой их тугие бока.

– Это не еда, – бормотал он, – а точно корм из пакетиков для кошки или собаки. Кстати, ты знаешь, что туда как раз кошек и кладут? Кошка на кило мяса, для весу…

– Глупости, – Рита обняла его, потерлась щекой о колючие скулы. – Нет там никаких кошек, я самые дорогие купила. Мясо племенных бычков, специи и соль.

– Бычки так не пахнут, – Игорь подцепил ложкой пельмень и пристально рассматривал его, – если я умру, ты будешь виновата. Иди, пьянствуй, ишь, вырядилась. А я буду есть это…

Он проглотил пельмень и скривился, точно лягушку съел. Рита поцеловала Игоря в щеку и выскочила в коридор, на прощанье крикнула:

– Майонез в холодильнике!

Тут же хлопнула дверца, послышался стук посуды. Рита брызнула на волосы духи, схватила сумку, пакеты с мусором и выбежала на площадку.

– Много не трать, на следующей недели аренду платить! – крикнул Игорь с набитым ртом.

– Я помню! – Рита возилась с сумкой и пакетами, грохотала каблуками. Приоткрылась дверь квартиры напротив, в щель между створкой и стеной показалась бабка. Белая, ветхая, с дрожащими губами и руками, она напоминала Рите таракана. Такие бывают, своими глазами видела стаю белесых, мутно-прозрачных тварей. Они с Ленкой Вирской не сразу и поняли тогда, что за мерзость вывалилась из старых папок и разбежалась по столам, полетела на пол. Решили, что это пыль или бумажные ошметки, а когда дошло, визжали так, что на сигнал бедствия прибыл лично руководитель их богоугодного заведения, худой седой мужик, и блестящими ботинками уничтожил почти весь страх и ужас. Из той конторы Рита вскоре уволилась, в Вирская осталась, сделала неожиданную карьеру и сегодня отмечала свой тридцать пятый день рождения. «Цветы!» – Рита кое-как собрала пакеты, закинула сумку за спину и побежала вниз. Бабка неслышно прикрыла дверь и сгинула в своем логове. Рита выскочила под мелкий дождик, закинула мусор в контейнер сбоку дома и побежала к автобусной остановке. Маршрутка подошла быстро, Рита вышла через две остановки и побежала к цветочному магазину. Она и так опаздывала уже почти на четверть часа, уже хотел позвонить Марине или Людке, тоже приглашенным на торжество, но решила не терять остатков времени. Влетела в магазинчик и закрутила головой по сторонам. Тут было тихо, влажно, как в тропиках, и очень приятно пахло. Не хватало только бабочек величиной с ладонь, с огромными мягкими крыльями и цепкими лапками. Из зарослей показалась полная медлительная девушка-продавец, Рита направилась к ней.

– Добрый день, мне нужен букет для девушки, женщины… Девушки… – она запуталась, не зная, как назвать Вирскую. На девушку она не тянет по ряду причин, но и женщиной назвать язык не поворачивается. Тридцать пять – это немного, но все же своего рода черта, предел, еще не сорок, уже не тридцать. И почти десять они знают друг друга.

– Сейчас подберем, – продавец поняла Риту с полуслова, потянулась к белым розам и моментально накрутила здоровенный такой букет, весь в фольге и зеленых ветках.

– Стойте, – опомнилась Рита, – подождите! Не надо розы, лучше лилии, вот эти!

Лилии стояли в ведре неподалеку и пахли так, что кружилась голова. Именно такие лилии Рита представляла себе в виде букета, три большие ветки с огромными цветами, как она с ними войдет в ресторан и вручит Ленке. На подарок они скинулись заранее, а вот букет каждый покупал сам.

– А что вам не нравится? – сонливость толстухи как рукой сняло, – нормально для женщины. Лилии для молоденьких девушек, не ваш вариант.

И вытаращилась накрашенными опухшими глазенками. Зазвонил мобильник, это оказалась Людка. Рита сбросила вызов: и так понятно, что опаздывает она уже прилично, достала кошелек.

– Сколько с меня?

Недовольная девка назвала сумму, буквально сунула Рите в руки злосчастные розы и пропала с деньгами где-то за полками с горшками и прочим садовым инвентарем. Минута, две – продавец точно сгинула там вместо со сдачей, и возвращаться не торопилась. Рита кашлянула разок, другой, потом плюнула и выскочила из магазина. «Черт с тобой, не обеднею» – она перебежала дорогу и быстро шла в сторону торгового центра, на верхнем этаже коего и располагался ресторан. Пятьдесят рублей – не такие уж большие деньги, чтобы расстраиваться или устраивать скандал, но на душе было противно. А тут еще одна из роз в самом центре оказалась увядшей, ее лепестки скручивались, а цвет напоминал крылышки тех самых тараканов, будь они неладны. Рита кое-как замаскировала жухлую розу среди еще вполне себе живых цветов и пошла вверх неторопливому эскалатору.

На угощение Ленка не поскупилась, блюда, тарелки и вазочки со всевозможными вкусностями теснились на круглом столе. Сама именинница в мини-платье, обтянувшем каждую складочку, восседала на диванчике с россыпью подушек и подушечек, Людка с Мариной расположились справа и слева от Вирской. Обе сосредоточенно жевали, при этом Маринка, похожая на клумбу в своем ярком цветастом платье, сидела прямо, точно палку проглотила, только ее многочисленные подбородки мелко дрожали в такт движениям, а Людка согнулась над тарелкой, расставив локти, точно защищала пищу. Вирская издалека заметила Риту и помахала ей рукой. Та поудобнее перехватила букет и пошла к дальнему от входа столику.

– Поздравляю, – она вручила подруге букет. Ленка приподнялась над подушками и подруги расцеловались. На шее у Ленки поблескивала золотая цепочка с изящной подвеской, подарок от них троих.

– Мы решили тебя не ждать, – с набитым ртом проговорила Людка, – я звонила, а ты сбрасывала. Думали, что надолго опоздаешь

Рита улыбнулась, Людка поправила гигантский бант белой блузки, только что за плечо его не закинула, и продолжила жевать, уткнувшись в тарелку. Маринка скривила ярко намазанные губы, мигом оглядела Риту с головы до ног и отвела взгляд. Вирская поставила букет в большую вазу рядом с роскошными белоснежными лилиями в облаке мелких белоснежных же цветков и еще одним букетом из точно таких же роз, свежих и нежных, точно майский день. Рита села спиной к двери, оглянулась – она терпеть не могла открытого пространства за спиной, но другого места за столом не осталось. Вирская налила ей шампанского в бокал из полупустой уже бутылки

– Давай я за тобой поухаживаю, – она довольно улыбалась, – спасибо за подарок, мне очень нравится. Я вас всех люблю, лапочки мои.

Она перевернула бутылку, в бокал упали последние капли. Людка приоткрыла рот да так и осталась сидеть над пустой тарелкой. Маринка отложила вилку и взялась за свой пустой бокал, принялась постукивать алым ногтем о ножку. Вирская повернулась к официанту, что-то сказала ему. Рита принялась листать обнаруженное на краю стола меню. Подошел официант, симпатичный парень в униформе заведения, ловко открыл шампанское и разлил по бокалам. Рита повернулась с меню в руках

– У вас тут ошибка, – она показала на строку сверху страницы, – «ассорти» пишется с двумя с, а тут с одной. И «классический» тоже с двумя, а вот еще запятая лишняя…

– Да ладно тебе, – Людка подобрала челюсть, – чего докопалась. Одна, две – какая разница.

Официант забрал у Риты меню и смылся, прихватив пустую бутылку. Вирская подняла бокал, Маринка потянулась к ней через стол, Людка хотела отхлебнуть половину по привычке, но опомнилась.

– Тост! – потребовала Вирская и повернулась к Рите. Та вскочила, поправила платье под испепеляющим Маринкиным взглядом, взяла свой бокал. Шампанское красиво пузырилось за тонкими стенками, стекло приятно холодило ладонь.

– Леночка, – Рита вдруг заволновалась, – я знаю тебя уже больше десяти лет. Тебе как было тогда двадцать пять, пусть так и останется на веки вечные. Будь счастлива! С Днем рождения!

Бокалы со звоном сошлись над щедро накрытым столом, Людка разом опрокинула половину, точно водки накатила, и скривилась.

– Кислятина, – она принялась метать в себя салат, – сладкого у них нет, что ли?

– Это же брют, – ласково улыбнулась ей Ленка, – сухое в смысле…

– Да, – поддержала ее Рита, – во Франции только такое, там не добавляют в вино сахар, это запрещено законом.

Людка поморщилась, приканчивая салат.

– Вот ненормальные, – пробубнила она, – не хочу во Францию.

Рита с Ленкой переглянулись, Вирская опустила голову и прикрыла рот ладонью. Людка подозрительно сузила глаза.

– Там классно, – Рита вытащила из сумки телефон, – вот смотри: это Париж, это Реймс, это Шартр, а вот замки Луары…

Она перегнулась через стол и принялась перелистывать фотографии. Людка, открыв рот, смотрела на песочно-бежевые стены, балкончики с изящными решетками, пылающую готику и строгие башни норманнского стиля, бесконечные виноградники под лазурным небом и широкую медленную реку с древним горбатым мостом в самом узком месте.

– Красиво же, правда? Мне там очень понравилось!

Рита словно вживую снова видела Париж. Правда, город ей напомнил пыльную метлу на позолоченной ручке, но это ничего не меняло, вот ни капельки!

– Это потому, что у тебя детей нет, – Людка захлопнула рот и потянулась к рыбной нарезке, – а наша материнская доля тяжела, нам не до Парижей.

Маринка кивнула с ехидной улыбочкой и приложилась к шампанскому. У Вирской зазвонил мобильный. Она неторопливо достала новый дорогущий телефон, для вида повозилась с ним, давая хорошенько рассмотреть, и громко проговорила:

– Нет, Миша, не приезжай пока, мы только начали. Я позвоню. Сам ты пьяный!

Она отошла в сторонку и принялась ворковать вполголоса, Маринка слопала бутерброд с икрой и повернулась к Людке.

– Да, все детям, все ради них, – Маринка подлила себе шампанского, – Диночка, солнышко мое, моделью будет, уже учится в специальной школе. Туда такой строгий отбор, такой строгий, одну из десяти берут, а мы с первого раза прошли… А твои как?

Алиночка профессионально танцует, – Людка уплетала рыбу, – постоянно гастроли. Саша уже школу закончил, поступили в том году…

– А Равиль как, хоть звонит?

Людка грохнула вилкой о тарелку так, что полетели мелкие косточки.

– Да козел он, наврал, как всегда. Звонил две недели назад, денег на детей обещал и пропал. Алиночке платье нужно новое концертное и туфли, а этот козел боится, что я на себя все потрачу.

Маринка вздохнула откинулась на спинку и сложила ручки на пухлом животе.

– А мой Володя только о Диночке и думает, недавно шубку ей купили, короткую. Длинная на морозы была, а эта когда потеплеет, но чтобы попку прикрыть. Девочке еще рожать.

– С одной легче, – Людка оглядывала стол, примеривалась к колбасной нарезке, – А ты чего второго Володьке не родила, общего?

Маринка взяла полупустой бокал, поставила ножку на ладонь и выпятила нижнюю губу.

– Володя очень хотел, просил, но я подумала, вдруг, Дине чего-то не хватит. В общем, убедила, что нам и одной моей девочки достаточно…

Рита положила себе на тарелку несколько виноградин и немного сыра. Отличное сухое шампанское подогрело и так не остывшие еще эмоции от Парижа, от берегов Нормандии, от «зеркала» литорали в Сен-Мало и роскошного Мон-сен-Мишеля, резиденции то ли господа бога, то ли океанского владыки, хозяина всех мировых морей.

– А я Алиночку после развода Равилю родила. Подумала, вдруг, он вернется, увидев улыбку ребенка.

Маринка понимающе кивнула и исподтишка смерила Людку насмешливым взглядом. Та перегнулась через стол, пачкая бант в остатках салата, и ловко выхватила у Риты тарелку с сыром. Вирская обернулась и торопливо заговорила в телефон, прикрывая трубку ладонью.

– Диночка зимой с женихом в Альпы ездила, вот смотри, – Маринка сунула под нос Людке телефон, а сама торжествующе глядела на Риту. Та улыбнулась и тоже вытащила мобильный, но сообщение было всего одно, из их рабочей группы. Юлька писала, что опоздает завтра, так как врач перенес ей прием. Больше ничего интересного не было.

– Вот они в горах, вот еще, и вот, домик снимали на всю компанию. Три девушки с женихами, – Маринка по привычке орала чуть ли не на весь ресторан, быстро пролистывала перед обалдевшей Людкой фотографии. В основном там мелькала полуголая Дина на фоне альпийских вершин, иногда к ней присоединялся сутулая бородатая особь предположительно мужского пола.

– Это жених? – уточнила Людка, Маринка увеличила фотку.

– Да, Леша, он у нас повар. Вот Диночке повезло, готовить не придется.

Людка недоверчиво хмыкнула, поедая сыр. Вирская уселась на свои подушки и подозвала официанта. Тот быстро принес и открыл еще одну бутылку брюта, на столе появились пирожные и фрукты.

– Не жалеешь, что от нас ушла? – Вирская подлила Рите шампанское. – У нас теперь хорошо, не хочешь вернуться? А то банки твои лопаются каждый день.

Она снисходительно улыбнулась, откинув голову, поправила короткие волосы. Живот и бока выпирали из тесного платья, и Ленка напоминала перевязанную веревочками колбасу, только очень важную, этакий батончик докторской, полный чувства собственной важности.

– Нет, у нас нормально все, – улыбнулась Рита, – «тетрадки» нет, в ПИФы не вкладываемся, проводим низкорисковую кредитную политику…

– Ритка, ты платье в Париже купила? – оборвала ее Маринка. Людка доела сыр и присматривалась к пирожным. Дина и Альпы с поваром ее более не интересовали.

– Да, во Франции.

Платье она купила в Лионе, когда им дали свободное время, но Лион тоже во Франции, в предгорьях Альп, кстати, и от Парижа всего двести километров. Примерно, как от их городишки до Москвы.

– Странно, я думала тут, по дешевке, – разочарованно протянула Маринка, и подбородки у нее снова мелко задрожали -. Линялое какое-то, мрачное. Я бы такое не взяла.

И ухватила с тарелки пирожное с нежной воздушной «шапочкой», откусила нехилый такой кусок, оставив на бисквите алые крупные пятна помады. Людка спохватилась, уцапала и себе десерт, и бросила с набитым ртом:

– Дорогое?

– Нет, сто пятьдесят евро.

– За эту тряпку? – Маринка вытаращила глаза, – кошмар.

– У богатых свои причуды, – Людка торопливо, точно за ней гнались, приканчивала пирожное. Вирская с улыбкой наблюдала за ними и посматривала в дрожащий телефон, поставленный на беззвучку. Маринка хихикнула, Вирская взялась за тяжелую бутылку зеленого стекла.

– Девочки, давайте выпьем за нас!

Протестов не последовало, брют шел хорошо, особенно под фрукты и сладкое. Голова немного кружилась, подступившая откуда-то тревога улетучилась вместе с пузырьками в бокале, и Рите нравилось все. И Мрачная заполошная Людка в своей неизменной белой блузке и черной юбке, что с трудом, но сходилась в области талии, и Маринка в бордово-черно-белой «клумбе», и Вирская со своей неизменной улыбкой. Та разделалась с большой грушей и придвинулась поближе к Рите.

– Покажи Париж.

Рита отдала ей мобильник, Ленка принялась быстро пролистывать галерею.

– Это Брюссель, мы туда прилетели, это Реймс, это Живерни, ну, дом-музей Мане с прудом где он кувшинки рисовал, это Руан, тут Жанну д Арк сожгли. Это Нормандия уже, Сен-Мало, самые сильные приливы в Европе, это мост Нормандия, это Этрета…

Вирская кивала, Людка через стол пыталась высмотреть хоть что-нибудь, Маринка надменно жевала второе пирожное. Вирская досмотрела до конца, отдала Рите телефон, вздохнула тяжко, точно землю только что копала.

– Мой Серега тоже скоро поедет отдыхать, – веско обронила она, не глядя на подружек. – Или на Мальдивы, или на Бали, пока не решили. Мы же ему квартиру купили!

Людка разинула рот, Маринка перестала жевать и вытаращилась на Ленку

– В ипотеку?

Вирская важно помотала головой.

– Ну что вы, девочки, какая ипотека, о чем вы. За свои, конечно. Не хотели, мы же в Москву переезжаем скоро. Но Михаил Иваныч настоял, чтобы у сына сразу свое жилье было, – Ленка приложилась в шампанскому, торжествующе оглядела притихших гостей. – Потом продадим и в Москве ему что-то поприличнее купим. Оформили пока на Иваныча, а то мало ли что. Вдруг, разведутся, жалко половину жилья чужой девке отдавать.

Маринка демонстративно отвернулась, выкопала из сумочки зеркальце и уставилась в него. Людка глядела куда-то в пространство, позабыв закрыть рот. Рита вспомнила свою съемную хрущевку на третьем этаже самого старого блочного дома в их районе, убитую настолько, что даже свежие обои не спасали положения.

– Классно, – сказала она, – поздравляю. А мы с Игорем ремонт закончили…

– В твоей халупе? – очнулась Людка.

– Это не ее, – из-за зеркальца сообщила Маринка. – На свадьбу-то когда позовешь?

Она смотрела Рите в глаза и улыбалась с усмешкой. Та положила локти на стол, выпрямилась.

– Позову. Подарок готовь.

– Я хоть доживу? – Маринка пялилась ей в глаза и не моргала. – Вы уже четыре года зовете, пенсия быстрее придет.

Вирская вдруг захлопала вокруг себя руками, точно курица крыльями, колотила ладонями п подушкам, перебирала их, пока не откопала завалившийся в глубины телефон. Схватила и заворковала в трубку:

– Да, Мишенька, да, конечно. Да, мы уже заканчиваем. Да, приезжай. Целую, целую. Да не пьяная я, не надейся!

Она закрутила головой, махнула пробегавшему мимо официанту. Тот притормозил, кивнул и помчался дальше. Людка с Маринкой заворочались на стульях, засобирались, Людка запихивала в сумку яблоко, Маринка успела схватить пару бананов.

– Оставь один, я Алиночке принесу, – потянулась у Маринкиной сумке, – она их очень любит.

– Там углеводов много, в платье не влезет, – Маринка пыталась застегнуть молнию, дергала замочек, но зеленоватый «хвост» высовывался из алого лакового «ридикюля». – Танцовщицам вредно.

– Моделям тоже, – огрызнулась Людка, почти с ненавистью глядя на Маринку. Та справилась с молнией и воздвиглась над столом, толкнув его животом. Рита успела удержать недопитый бокал, и брют выплеснулся на скатерть, французское платье не пострадало.

– Девочки, сейчас приедет Михаил Иванович, – Вирская рассчиталась с официантом и тоже встала, он подвезет нас до дома. Но мест только три, он купил мне столик из красного дерева, такой, как я давно хотела. Столик в салоне, он дорогой и старинный, его нельзя в багажник. Рита, лапочка, возьми такси, хорошо?

Вирская обняла Риту, они расцеловались. Маринка махнула на прощанье и вперевалочку двинула к выходу, поправляя «клумбу» вокруг себя. Людка топала следом. Вирская покрутилась на месте, оглядела стол, диванчик, послала Рите воздушный поцелуй и кинулась следом за всеми, Рита осталась одна. Подружки пропали из виду, официанты быстро убирали со стола. Ввалилась шумная компания дам и кавалеров глубоко пенсионного возраста, Рида даже сначала решила, что это иностранцы – до того ухоженными и уверенными в себе они выглядели. Но чистая русская речь, приправленная острыми оборотами и выражениями быстро ее в этом разубедили. Она порадовалась за активных пенсионеров и пошла на выход.

На улице капал дождик и задувал неслабый ветерок, уже вполне себе осенний. Приятно пахло опавшей листвой и теми особенными запахами, что появляются на стыке теплого и холодного сезонов. Рита решила прогуляться, тем более что дождик оказался ну очень нерешительным, или ветер его сдувал, но идти было очень приятно. Хмель выветривался из головы, мысли в ней кружились самые приятные. И про сделанный ремонт, и что аренду теперь платить можно меньше, и что на работе завтра будет дурдом, но она все разрулит, потому, что дурдом этот не первый и не последний, и будет похож на предыдущий, так что волноваться совершенно не о чем. И что Париж действительно стоит мессы, вернее, денег, потраченных на поездку, и пусть Игорь говорит и думает по этому поводу все, что угодно.

Дождик вдруг превратился в ливень, да так быстро, точно в небесах кран повернули. Пришлось бежать, хорошо, что дома было уже недалеко. Перед подъездом набралась огромная лужа, она разливалась на глазах, волны плескались о бордюры, вода прибывала, а уходить ей было некуда. В давно забытом году какой-то депутат, чтобы понравиться жителям, за свой счет «отремонтировал» дорогу перед домом, попутно закатав ливневку в асфальт. Что стало с тем депутатом, никто не помнит, да фиг бы с ним, но след в виде не просыхающей лужи он оставил навечно. Рита перебралась через лужу, промочив ноги, вбежала в подъезд и принялась рассматривать туфли. Все в грязи, само собой, а обувь она старалась покупать дорогую.

– Зараза! – пробормотала она, вытащила из сумки упаковку с платками и тут под ноги бросилась узкая серая тень. Рита отшатнулась, выронила платки, и они сквозь пролет улетели в подвал. К стенке напротив жался полосатый тощий кот, он шипел и тоже очень хотел в подвал, но боялся Риту. Вздыбил шерсть, шипел и весь подобрался, как перед прыжком.

– Да чтоб тебя! – Рита замахнулась на кота сумочкой, – проваливай, скотина!

Она сама до ужаса его боялась и защищалась, как могла. Кот решил, что ему угрожают, и утробно заорал, вот реально заорал и боком пошел на Риту, оставалось последнее – кинуть в него чем-нибудь, а кроме сумочки в руках ничего не было, и Рита решилась. Удар пришелся по касательной, кот мявкнул глухо и по плинтусу прошмыгнул следом за платками и сгинул там. Рита подобрала сумочку и принялась отряхивать ее. Заметила царапины на самом видном месте и пожелала коту всяческих несчастий.

– Звериная слеза тяжелая, – прошелестело сверху, – не обижай зверя. Зверь молчит, а плачет: в слезе его слово и ангел слово это слышит.

Рита шарахнулась не хуже кота, опасливо глянула вверх. Белая до прозрачности бабка глядела оттуда, ее седые космы покачивались вокруг отекшего лица с невидящим взглядом.

– На Страшном Суде господу весь звериный счет покажет, сколько какой зверь от человека претерпел и слез пролил, и с человека того господь каждую слезу звериную взыщет

Бабка сгинула в темноте, еле слышно хлопнула дверь.

– Извините, – в пустоту сказала Рита и побежала вверх по ступенькам, на всякий случай оглянулась пару раз, но кот не показывался. Открыла дверь и успокоилась, повернув ключ в замке – тут она была в безопасности. Игорь сидел на диване перед телевизором, смотрел какое-то шоу и ел чипсы. На Риту он даже не посмотрел, только сделал звук погромче. На столике рядом стояла кастрюлька с водой из-под пельменей и тарелки с засохшими остатками еды. Рита сняла туфли и мокрый плащ, села рядом с Игорем, положила голову ему на плечо.

– Как погуляли? – осведомился тот, хрустя чипсами, – что подарили.

– Цепочку с кулоном. – Рита бессмысленно смотрела на экран.

– Охренеть, – высказался Игорь, – дорогую?

Рита пожала плечами. А фиг его знает, она просто отдала Людке свою часть: та всегда сама покупала подарки по акциям и скидкам, чтобы не переплачивать.

– Лучше бы в дом что-нибудь полезное купили, – Игорь шуршал пакетом, – стол приличный в кухню. А то взяли дешевку…

От чипсов нестерпимо воняло рыбьими кишками, но Рита не отодвигалась. Так сидеть было удобно и спокойно, точно в детстве, когда нагулявшись, приходишь домой, в родное тепло. Четыре года, да. Это срок, между прочим.

– Давай на свою квартиру копить, – сказала она. – Надоело чужое, пора свое жилье заводить.

– А нечего по Парижам шастать, – Игорь сосредоточенно копался в пакете, – давно бы накопили.

– Это был дешевый тур, – извиняясь, проговорила Рита. – и я не буду больше, давай копить? Первый взнос небольшой.

– Давай, – Игорь вытряхивал крошки на ладонь. – Вот на работу утроюсь, и сразу начнем.

– Ты уже полгода ищешь. – Рита взяла пульт и принялась переключать каналы. Сериалы и говорящие головы сменяли одна другую, Рита бессмысленно нажимала кнопки.

– Две недели назад я был на собеседовании, там одни идиоты.

Игорь скомкал пакет и бросил его на диван рядом с собой. Красно-синий комок распрямлялся и неприятно шуршал.

«У тебя везде одни идиоты» – Рита прикусила язык и остановилась на очередном канале. Там шло старое черно-белое кино, Рита смутно помнила, что там было про собаку, как она осталась без хозяина, одна в целом мире. И как некоторые люди хотели ее спасти, а другие убить, точно это могло бы им помочь в жизни.

– Ты мог бы к нам утроиться, было хорошее место…

– Я не буду работать в подчинении у бабы, сколько можно повторять! – Игорь вскочил, подтянул треники и заслонил собой экран. Там как раз собака бежала по железной дороге и вот-вот должно было случиться что-то очень нехорошее, Рита это смутно помнила. Также вспомнила, что всегда уходила от телевизора, чтобы пропустить этот ужасный момент.

– Да она уже на повышение ушла, ты бы ее место занял.

Рита прикусила язык, но 6ыло поздно. Игорь замер на месте, побледнел, задышал громко и часто.

– Вот какая молодец. А ты бы лучше себе сиськи вставила и нос отпилила, вот здесь и здесь, – он грубо дернул Риту за платье на груди, потом схватил за нос и сдавил довольно сильно. – И вообще тебе худеть надо, тогда хоть кто-то на тебя позарится. Вот и заработаешь на квартиру.

Он швырнул в Риту скомканным пакетом, попал по щеке. И выскочил из комнаты, хлопнул дверью в соседнюю, спустя пару минут оттуда послышались выстрелы. Рита посидела немного, подобрала пакет, кинула его на тарелку. Потом собрала грязную посуду и пошла в кухню. Выкинула пакетики из чашек, смахнула в ведро фантики от конфет, убрала хлеб и масло на место и принялась мыть посуду. «Зачем ты так» – крутилось в голове – «ему тяжело, он старается, ремонт делал. После руководящей работы трудно идти на понижение, Игорю нужно время. Конечно, он обиделся, и правильно, так тебе и надо. Сначала думать надо, а потом говорить». Рита навела порядок и после душа нерешительно остановилась перед закрытой дверью. За ней было подозрительно тихо, очень хотелось войти и попросить прощения. Рита уже собралась с духом и хотела постучать, но тут грохнуло так, будто в комнате реальная граната взорвалась, а не виртуальная. Послышались довольные матюки, Рита пошла спать и заснула под грохот разрывов и автоматные очереди.

Дождь к утру все-таки разошелся, и лужа у подъезда сделалась вовсе уже неприличных размеров. Пришлось оббегать ее под карнизом дома, на капюшон с балконов и веток клена падали тяжелые холодные капли. Рита выскочила из дома в последний момент и начисто забыла о другом препятствии: неделю назад короткую дорожку на остановку перекопали для ремонта теплотрассы, да так и бросили канаву, до краев полную мутной грязной воды. В результате на остановку Рита прибежала в последнюю секунду и буквально на ходу вскочила в маршрутку, едва не ткнулась носом в здоровенный рюкзак. Мужик в наушниках повернулся с недовольным видом, повел могучим плечом, но и только. Пришлось ехать, отвернувшись вбок, вонючий рюкзак маячил буквально перед носом, и деться от него было некуда. Хорошо, хоть пробок в половине шестого утра не было и до вокзала долетели быстро. Рита первой оказалась у касс, купила билет и выдохнула: не опоздала, до электрички еще почти пять минут. Под дождь идти не хотелось, Рита отошла в сторону под табло с расписаниями поездов дальнего следования. Рядом топтались еще несколько с сонными лицами человек: шея согнута, бессмысленный взгляд прикован к смартфону, из ушей торчат провода, пальцы ползают по экрану.

– Ути моя лапочка, ути моя деточка, – Рита обернулась на голос. Позади стояла сутулая лохматая девица, махала игрушечной уточкой перед телефоном, строила рожи и сюсюкала. На экране мелькало что-то розово-бело-голубое, слышались нечленораздельные звуки, будто кто-то подавился или пытался говорить с набитым ртом.

– А что ты кусала, лапоська, – девка трясла уточкой, довольно помятой и грязной на вид, – а вот мама здесь, смотри, вот мама!

Уточка ткнулась в экран, там не мгновение мелькнула сморщенная пухлая физиономия младенца и раздался мощный рев. Девка еще сильнее затрясла уткой, точно это могло помочь.

– Мама скоро придет, не плачь, не плачь…

Пришлось все-таки идти под дождь: девка орала, как в лесу, из двух зол само собой выбралось меньшее. Впрочем, все равно было пора, до электрички оставалось несколько минут. Толпа вывалилась на перрон и быстро рассредоточилась вдоль белой линии, раздался длинный гудок, из-за поворота показалась серая морда поезда. Рита поудобнее взяла пакет и сумку обеими руками и почти без потерь оказалась с толпой в вагоне, даже на ногу никто не наступил, а в спину толкнули всего один раз. Место досталось в серединке между жирным красномордым дядей, что немедленно расставил локти и в такой позе моментально заснул, и тетей таких же габаритов. Баба все пиналась, толкалась, усаживая свой необъятный филей на узкой лавке, Рита поставила сумку и пакет со «сменкой» на колени и закрыла глаза. Слева под ребра ей упирался истинно каменный локоть красномордой скотины, справа колыхалось несвежее желе, напротив спали бабы с помятыми рожами, и тощий парень дрых, ткнувшись носом в рюкзак. Рита сосредоточилась на пакете – юбку она гладила утром второпях и хотела сохранить ее приличный вид до начала рабочего дня. В духоте и под ровный гул колес и голосов разморило, Рита прикрыла глаза, а в себя пришла от ужасающей вони. Напротив вместо мятых баб невесть откуда взялся более похожий на жабу мордоворот с красными слюнявыми губами и белыми наушниками на лысой башке. От его черного шмотья разило помойкой, руки от пальцев до локтя покрывали татуировки в виде перстней, встающего (или заходящего, непонятно), солнышка, надписи, еще какие-то метки, из наушников полз шансон. Дядя приложился к бутылке, хлебнул пива и потрогал Риту за коленку. Желе справа заколыхалось, пошло волнами, Рита встала и вышла в тамбур, бережно держа перед собой пакет. Ехать оставалось полчаса, но электричка шла все медленнее и даже сделала две незапланированные остановки. По перрону промчался табунок «зайцев», в хвосте скакала лохматая сутулая девка, правда, уже без уточки в руках. Контролеры мрачно поглядывали на «ушастых», но толпа в проходах и тамбурах снижала скорость преследования и делала погоню бессмысленной. Рита предъявила проездной и нашла удобный уголок, прислонилась к стенке. Электричка остановилась под мостом.

– Просьба сохранять спокойствие, поезд скоро отправится, – донеслось из динамиков. Прошло пять минут, десять, мимо сновали пассажирские и товарные поезда, электричка стояла, духота в тамбуре делалась невыносимой.

– Скоро отправится, говорю, – донеслось из динамиков на потолке, – нам причину не сообщили. Впереди еще пять поездов стоят.

В тамбур пролез дядя с каменными локтями и принялся деловито выламывать двери. Те не поддавались, дрожали, гудели, но открыть их дядя не смог, как ни старался. Электричка тронулась с места, проползла еще немного и снова встала.

– Просьба сохранять спокойствие… нет, двери откроются только на станции. Пожалуйста, но я вызову полицию к приходу поезда.

Дядя плюнул на дверь и встал перед Ритой, начисто загородив ей и обзор, и слабый приток свежего воздуха. Народ роптал, возмущался, машинисты по очереди огрызались по громкой связи, потом электричка как-то очень резко рванула с места и без остановок летела до конечной. Рита выскочила одной из первых, мстительно отдавив «каменному» дяде ногу, и помчалась на работу. Времени оставалось в обрез, вот буквально минуты, хорошо, что тут маршрутка подошла вовремя и подобрала запыхавшихся опоздавших пассажиров. Рита вышла на третьей остановке и быстро пошла вдоль длинного, уже вросшего в землю от старости дома. Хоть и опаздывала зверски, но сбавила шаг, посмотрела вверх: там на верхушке одной из башенок сидела химера. Самая настоящая, из серого камня, с кривым носом-клювом и костлявыми крыльями, точь-в-точь как на любом готическом соборе Старого света. Сидела давно, дом когда-то принадлежал то ли купцу, то ли крупному чиновнику, и тот привез себе игрушку, Рита втайне подозревала, что химеру утащили прямиком с крыши Нотр-Дама, не обязательно парижского – во Франции в каждом уважающем себя городке есть Нотр-дам. Вид химера имела до того нездешний и так ей было тут неуютно и тоскливо вдали от родных осин, что так и тянуло погладить ее острое плечо и дать что-нибудь вкусненькое. Химера смотрела на запад, откуда ее приволокли полторы-две сотни лет назад. Рита улыбнулась химере, перебежала дорогу на красный свет и влетела в просторное фойе банка. И не какого-нибудь дополнительного офиса, заметим, а головного в их регионе, которому подчиняются все остальные. Первым делом переоделась в дамской комнате и минута в минуту (ну, может, парой мгновений позже) вошла в кабинет. Напротив двери сидела Юлька, бледная, красноглазая, губы дрожат. Она жалобно глянула на Риту и задрала платье чуть ли не до ушей, схватила со стола шприц.

– Ты чего, – Рита включила компьютер, – ты же опоздать хотела.

– Врач заболел, меня к другому отправили, – Юлька оттянула на животе кожу и вонзила в нее иголку, нажала поршень шприца и поморщилась. – Опять температура, прикинь? Организм может отторгнуть эмбрион, и я не забеременею. А ЭКО двести пятьдесят штук стоит…

– Лиза, ты покушала? – донесся от стены озабоченный шепот. Рита повернулась туда – сонная Анька говорила по телефону, прикрывая трубку рукой. Кивнула, улыбнулась вот чисто по-коровьи, и пригнулась еще ниже. Из трубки несся жутковатый визг, точно там кого-то резали без наркоза, и еще чьи-то вопли.

– А Дима? – шипела Анька, – Дима покушал? Он опять на полу валяется? – Анька почти уползла под стол, торчала только ее плохо прокрашенная макушка, – Дай мне его? Под диваном? Бабу дай. Баба! Вытащи Димку, ему в школу Вытащи говорю! Лиза, ты покушала?

Юлька отбросила шприц, одернула платье и выскочила из кабинета, всхлипывая на ходу. Комп, наконец, включился, Рита вошла под своей учеткой и первым делом обнаружила в документообороте тринадцать новых дел. Вспомнила, что вчера их было только семь, причем пять были уже просрочены, остальные на грани. И тоже вздохнула, прикидывая, с какого бы начать.

– Покушала, покушала, – недовольно бросила Ирка. Она царственно кивнула Рите от окна и снова воззрилась на монитор, – полчаса назад покушала, бутерброд ела…

Анька выбралась из-за стола, сгорбилась и с ласковой улыбкой ускреблась вслед за Юлькой. Рита на листке быстро накидала план на день: сначала три совсем горящих дела, потом еще три, и после обеда остальные, там время терпит.

– Какой хороший тур в Прованс, – протянула Ирка, приглаживая прекрасную светлую шевелюру, подняла к потолку идеально накрашенные глаза. В своим пятьдесят с хвостиком она на пенсионерку ну никак не походила, ни лицом, ни фигурой, ни образом жизни. Язык не повернулся бы назвать ее бабкой или старушкой, Рите она очень нравилась и втайне держала Ирку за образец для подражания, не говоря об этом вслух, конечно.

– Прекрасный вариант, надо срочно бронировать. Ты как насчет Прованса? – Ирка повернулась к Рите.

– Нормально, – та быстро открывала нужные файлы, – там сейчас тепло…

– Девки, у вас сегодня форма сорок девяносто, все помнят? – раздалось из открытой двери кабинета в торце помещения. Послышался скрип, топот, и на пороге показалась Марианна, начальник их отдела, высоченная, здоровенная, черноволосая, вся в черном. Обвела взглядом помещение, привалилась плечом к дверному косяку:

– Остальные где? – недобро поинтересовалась она.

– Юльку тошнит, а у Аньки с детьми проблемы, – выпалила Ирка и застучала по клавишам. – У меня все готово, могу прислать.

Марианка улыбнулась.

– Ирочка, меня, считай, нет, пять дней отработки осталось. Сами, зайки, сами.

Влетела растрепанная злющая Юлька, испепеляюще глянула на Марианку и уткнулась в комп. Следом просочилась Анька, сжимая в ладони телефон, тихий, наверное от того, что сел аккумулятор. Анька прошмыгнула за свой комп и затаилась там, Юлька бешено щелкала мышью. Марианка ухмыльнулась и закрылась в своем логове, стало тихо. Слышались только щелчки мыши и шорох клавиш. Рита быстро спихнула на доработку самое мутное и неприятное задание, прицепилась к неверно оформленной документации, взялась за следующее. С ним тоже разобралась в два счета, а вот с третьим пришлось повозиться. Хотела сосредоточиться, но никак не удавалось, форма сорок девяносто не давала покоя. Ее кровь из носа, но надо сдать сегодня, крайний случай завтра до десяти утра. Марианке все равно, она увольняется, причем на повышение, но могла бы и не тянуть. Обычно делала все сама, а в это раз, видимо, решила свинью подложить любимым подчиненным. И ведь не отвертишься… Хотела спросить у Аньки таблицу с данными для аналитики, повернулась – а та спала за монитором, подперев щеку ладонью. Мобильник на беззвучке дрожал на столе, по экрану прыгали две расплывшиеся физиономии. Анька жила очень далеко, на работу добиралась по три часа в одну сторону, но терпела ради двоих детей. Оба мужа слились по очереди, и Анька, бросив подросший выводок на безумную от старости бабку, одна зарабатывала им на прокорм. Раздался звонкий щелчок – Юлька включила чайник и злобно уставилась на Аньку.

– Вот нафига было двоих рожать, да еще от хрен пойми кого, – Юлька едва не разорвала чайный пакетик вместе с упаковкой. – Нормальные люди залететь не могут, врачам платить приходится, а тут двое и нафиг ей не нужны.

Она налила полную кружку и вернулась к своему столу, принялась рассматривать на мониторе детские вещички, перекидывая некоторые в корзину. Рита вспомнила, что аналитику она собиралась делать сама и все данные у нее есть, не хватает только нескольких. И вряд ли Анька озаботилась их собрать, лучше все сделать самой, так вернее будет.

– Ты-то когда за первым?

Рита не прислушивалась, спешно перебирала таблицы. Это не то, и это, это за прошлый месяц, это за полгода. А это то, что надо, и это, все здесь, не хватает совсем немного.

– Ты рожать будешь или как, спрашиваю? – выкрикнула Юлька в ухо Рите. Та аж подпрыгнула на месте: Юлька неслышно подкралась полная чашка опасно дрожала у нее в руке. Ирка негромко фыркнула и выплыла из комнаты, Юлька зло глянула ей вслед. Анька проснулась, схватила телефон, из трубки понеслись визг и вопли.

– Вот квартиру купим, тогда и подумаю, – брякнула Рита первое, что пришло в голову.

– Ну понятно, – Юлька снисходительно улыбнулась и отошла, – это все равно, что никогда. Не понимаю…

И сосредоточилась на ползунках, бутылочках и памперсах, Анька бубнила в телефон, то призывая бабу, то посылая ее чуть ли не по матери. Вернулась безупречная Ирка, дверь в кабинет начальницы приоткрылась.

– Рита, зайди, – донеслось оттуда. Анька на всякий случай пригнулась, Юлька дернула плечом, Ирка зачем-то перекрестилась. Рита улыбнулась ей и пошла на зов. Переступила порог, и первым делом посмотрела в окно: там покачивались желтые верхушки кленов, мокрые листья шлепали по крыше, точно лягушки лапами. И отлично просматривалась мокрая же химера, ее хищный точеный профиль и роскошный драконий гребень на хребте блестели от дождя. Ветки качались, и казалось, что химера так и этак расправляет крылья, пробуя взлететь.

– Форма четырнадцать сегодня, – сообщила Марианка. Она развалилась за столом напротив входа и лениво передвигала мышкой. В оконном стекле отражался букет пионов в роскошной вазе без дна и горлышка – Марианка собирала пазлы, так и этак крутила детальку, пытаясь пристроить ее на место. Не смогла, бросила в кучу с похожим цветом, взялась за следующую.

– Я помню. – Рита смотрела на химеру, что окончательно поникла под усилившимся дождем. Форма четырнадцать, да, внутренняя банковская отчетность о мошеннических операциях и фальшивках, выявленных и сданных в компетентные органы за прошедший период.

– Нас безопасники разорвут, если вечером статистики не будет, – часть горлышка вазы встала на место, по экрану ползал малиново-алый фрагмент букета, крутился в районе пышных лепестков. – А потом ЦБшники, если что-то останется.

Марианка могла бы не перечислять все ужасы и кары, что падут на их головы, если форма четырнадцать не будет готова в срок. С одной стороны, Марианка пока еще она руководила отделом, а с другой, оставалось ей всего пять дней включая текущий, и начальница лишь информировала подчиненных о близких проблемах.

– Я сделаю.

Марианка оторвалась от букета, ухмыльнулась и поправила черные патлы.

– Ну-ну. Сама-то веришь?

– Кто-то же должен.

Посмотрела на химеру, точно погладила ее по костлявой мокрой спинке, и под Марианкино хмыканье пошла к себе. Юлька чуть ли носом в монитор ткнулась, рассматривая детские вещички, Анька мирно сопела над распечатками, Ирка по карте прокладывала маршрут от аббатства Сенанк до солнечного Арля.

– Часа три ехать, – бормотала она, – далековато. Или пофиг, дорога красивая. Но дорого как… Ладно, не будет денег – поеду в Париж.

В документообороте нарисовались еще три задания. Рита закрыла программу, чтобы не отвлекаться, и принялась сверять данные в трех таблицах сразу. «На уголок» не сходилось, хоть тресни, своей аналитике Рита верила по умолчанию, Иркина тоже сомнения раньше не вызывала. Юлька к отчету отношения не имела а вот Анька… Рита повернулась к ней, та сонно хлопала глазами и зачем-то сгребала в стопку документы.

– Я в хранилище. – Рита схватила распечатки с таблицами, пропуск и выскочила в коридор.

Добежала до узкой и до жути крутой лестнице в торце здания, и осторожно, боком спустилась под землю. Потолок тут только что на голову не падал, от толстых стен тянуло холодом. Приложила к сканеру пропуск под взглядом сурового охранника. Тот сверил фото на экране с оригиналом и кивнул, нажал на небольшом пульте кнопку. Рита двумя руками потянула на себя здоровенную дверь, выронила таблицы, торопливо подобрала свое и имущество под тем же мрачным взглядом охранника, что даже не попытался ей помочь, и оказалась в хранилище, точно в логове Кощеевом. Почему-то ей казалось, что именно так и выглядит берлога монстра: светло, как в операционной, тихо и торжественно, а в чудовищных сейфах заперта сила этого мира, деньги, в смысле. Ну, насчет всего мира это фигура речи, конечно, но оказавшись тут, Рита всегда невольно ускоряла шаг, а говорить старалась тише. В отличие от вертлявой девчонки с длинным темным хвостом и острыми, как у химеры, лопатками.

– Да чтоб тебя, – девушка жала пальцем на экран смартфона, – вот скотина. Ну давай, давай, сволочь…

Экран светился белым и признаков жизни не подавал, что неудивительно при наличии такого «экрана» из стен, перекрытий и фундамента, заглубленного в землю на несколько метров. Напротив девушки, через стол, сидела полная важная тетенька, что работала тут со дня открытия филиала, и с каменным лицом быстро и ловко укладывала пачки наличных в мешки для инкассации. Готовые и опечатанные стояли рядом на металлическом столе, толстые и приятно округлые на вид. Перед мешками ровными рядами выстроились кассеты для банкоматов, полностью готовые к загрузке. Тетенька кивнула Рите и взялась за следующий мешок, девушка добивала смартфон, только что кулаком по нему не стучала. Ничего не добившись, отпихнула в сторону и принялась расчесывать длинную темную челку.

– Вика! – Рита бросила распечатки на стол, – Вика, это ты писала?

Вика аж подпрыгнула на стуле, волосы упали ей на глаза. Она по-конски замотала головой, точно отгоняя наваждение, Рита сжала кулаки, чтобы унять злость. Вика кинула расческу в ящик и опасливо взялась за таблицы.

– Я, – проговорила она, – а что такое? Я всегда так делаю…

– Вика, боже мой, – Рита вдохнула и выдохнула, – сколько раз тебе говорить: аналитика делается нарастающим итогом. Ты знаешь, что это такое?

Вика преданно глядела ей в глаза и поправляла платье в мелкий белый горошек. Само платье было нежно-фисташкового цвета с чудесными оборочками. Оно никак не гармонировало с чудовищными белыми кроссовками фасона «лапти», зато нежно-лимонный Викин маникюр прекрасно выглядел на этом фоне.

– Это когда данные предыдущего периода складываются с новыми, – Рита немного успокоилась, посмотрела на часы. Есть шанс успеть до конца рабочего дня, ели сейчас они с этой дурехой выверят все остатки, и безопасники вовремя получат свою кость.

– Ну два плюс два будет четыре, а плюс еще два…

– Шесть, – обрадовалась Вика.

– Молодец, – Рита нашла кресло, немного перекошенное на один бок, села рядом с девушкой, – давай все быстренько проверим. Доставай отчеты. Поехали: наличные, полученные с использованием корпоративных карт в течение дня… Вика, корпоративные пишется через «о», исправь, пожалуйста. И вот тут запятую убери, она лишняя.

Вика покорно застучала по клавиатуре, Рита с карандашом в руках сверяла с ней цифры. Чем дальше, тем сильнее крепла уверенность, что Вика взяла их откуда угодно, только не из документов. По итогам вышло, что фальшивок в этом месяце в банке обнаружили меньше, чем еще два месяца назад, зато несколько оказались поистине уникальными. Рита крутила в руках обрезок бумаги с наклеенной на нее частью настоящей крупной купюры: некто ухитрился скормить их терминалу и неплохо пополнить свой счет. Но оставил за собой множество следов, и отловить шутника было делом времени. Впрочем, эти подробности Риту не интересовали. Она вернула фальшивку Вике, та убрала ее в пакет, опечатала и положила в сейф. Рита взялась за последнюю таблицу.

– Так, теперь проверим по банкоматам…

Раздался топот, приглушенные голоса, в хранилище вошли инкассаторы. Трое крепких парней в брониках деловито похватали приготовленные для них мешки и кассеты, старший, коротко стриженый блондин с приятными «ямочками» на щеках, быстро расписывался в бланках, что ловко подсовывала ему опытная тетенька. Вика выпрямилась, вытянулась в струнку, и не сводила с блондина глаз. Тот будто ничего такого не замечал, подмахнул быстро все ведомости, забрал последние мешки и тут снизошел-таки, мельком глянул на Вику. Та заулыбалась, принялась накручивать на палец кончик «хвоста», инкассаторы строем двинули на выход. Их главарь, истинный Аполлон, пусть даже в бронежилете, замыкал шествие. Вика поникла, даже челка повисла обиженно, будто намокшая под дождем.

– Номинал, способ создания водяного знака, защитные нити. Номинал исправь, он тоже через «о». Нет, тут «а» оставь, правильно, – Рита сверяла фальшивки с количеством в отчете. Подделки были отличного качества, по заключениям специалистов, прошли даже через валидаторы купюроприемников, и вот теперь числятся в графе «операционные риски». И риски эти не особо, но увеличились по сравнению с прошлым месяцем.

– Вика, так нельзя, – Рита сдерживалась из последних сил, – неужели так трудно просто пересчитать купюры и указать в перечне показателей признаки подделки. Их надо просто выписать из заключения эксперта, вот отсюда и отсюда, – она ткнула карандашом в бумаги. – Вика, это элементарно, просто составить обобщенный отчет. Ты меня слышишь?

Вика сжала кулачки с нежно-лимонным маникюром и кивнула, не глядя на Риту. Темная челка качнулась в такт, глаза смотрели точно сквозь стену, как у Аньки. Рита сгребла бумаги, сложила их аккуратной стопкой. На столе остались валяться фальшивки, Вика не обращала на них внимания.

– Последний раз, – негромко сказала Рита, – эту выверку я делала с тобой последний раз. Еще раз накосячишь, и я напишу на тебя докладную. Убери все, сейчас же.

Вика как во сне принялась сгребать подделки, Рита постояла рядом, последила за девушкой и пошла к себе. Не ее это дело, у Вики есть свой начальник, да и что может случиться? Купюры все равно фальшивые, номера записаны в реестр и в хранилище полно камер, кажется, со звуком. Сами разберутся, а нее полно своих дел.

В дверях кабинета она едва не сбила с ног Юльку, та аж зашипела от неожиданности. Рита отскочила, Юлька кинулась ей навстречу.

– Я к врачу, – бросила она на бегу, – у меня запись.

И пропала из виду. Анька вполголоса бормотала по телефону, глядя в стол. Прижала трубку плечом к уху, покопалась в облезлой желтой сумочке и умоляюще глянула на Риту.

– У Лизы горлышко болит, мне в аптеку срочно.

Рита и рта не успела раскрыть, как Анька согнутой тенью выскользнула за дверь. Ирка красила губы и любовалась на результат в маленькое зеркальце с тремя золотыми королевскими лилиями на крышке.

– Риточка, я быстро, – Ирка поправила тяжелые бусы, – пенсию сниму и тур забронирую, пока места есть. Приду, и мы все с тобой сделаем.

Она улыбнулась Рите и тоже моментально исчезла. Из кабинета донеслось слабое покашливание – Марианка то ли подавилась, то ли хихикала там в одиночестве. Рита плюхнулась за стол и с ненавистью посмотрела на исписанные карандашом распечатки. Цифры расплывались и двоились перед глазами, монитор мерцал, по экрану бежали полосы. Они дрожали ползали вверх-вниз, Рита закрывала глаза, плотно сжав веки, и это помогало, но ненадолго. Прокралась мимо Анька с шуршащими пакетами, потом явилась Ирка со стаканчиком кофе, уселась на место и принялась в красках расписывать предстоящий тур. Рита мысленно попросила ее заткнуться, и тут – аллилуйя! – зазвонил мобильник, Ирка вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Потом снова прошуршала Анька, путешественница метнулась туда-сюда потом Рита потянулась за очередной распечаткой и ничего на столе не обнаружила. Скатился на пол карандаш и улетел под Юлькин стол со спящим монитором. Отчет сорок девяносто был готов, выверенная аналитика операционных рисков в форме четырнадцать наглядно демонстрировала полное благополучие (на этом участке) кредитного учреждения с низкорисковой инвестиционной политикой. Рита прижала ладони к щекам, зажмурилась, и замерла от громкого сопения поблизости. Приоткрыла глаза и выдохнула – Марианка громоздилась напротив и смотрела выжидающе.

– Готово, – сообщила Рита. – Лови в почту.

И отправила Марианке выстраданный отчет. Та ухмыльнулась недоверчиво и утопала к себе. В кабинете было как-то непривычно темно, горела лишь половина ламп. Рита только сейчас сообразила, что рабочий день закончился почти час назад, и тут никого, кроме нее и Марианки.

– Домой иди, – крикнула та из-за приоткрытой двери, – я пока проверю. Деньги хоть сняла?

«Какие деньги?» – едва не сорвалось с языка. Рита разглядывала в зеркальце свою бледную физиономию, чувствуя, как урчит живот. Пообедать она сегодня не успела, получился разгрузочный день. А деньги…

– Аванс, – донеслось из кабинета, – еще утром перевели.

«Аванс!» – Рита принялась искать карточку, одновременно искала в телефоне смс о пополнении. Та уже несколько часов висела в непрочитанных, Рита быстро оделась и заглянула к Марианке в кабинет. Та сидела в темноте, монитор синеватым подсвечивал ее лицо, и Маринка походила на ведьму за работой.

– Топай, топай, – она махнула на Риту исписанным листом, – а то ПВТР нарушим. Я все закрою.

Рита побежала вниз, проскочила мимо недовольного охранника, потом опомнилась, вернулась и кинулась к банкомату. Хотела снять часть денег, но остались только крупные купюры, пришлось почти полностью обнулить карточку. Запихнула деньги в карман сумочки и выскочила под дождь, перебежала дорогу, понимая, что можно уже не торопиться. Электричка ушла полчаса назад, теперь перерыв минут на сорок, значит, дома она будет часа через три. Зато маршрутка пришла полупустая, Рита с комфортом добралась до вокзала, поужинала наггетсами по акции в сетевом ресторанчике и остановилась перед табло ждать свою электричку.

Лужа от подъезда куда-то подевалась, точно и не было дождя. Под ногами страшновато шуршали листья и хлюпала грязь. Рита быстро проскочила неприятное место и взбежала на третий этаж. В квартире было очень тихо, ни выстрелов, ни взрывов, даже ругани не слышно, зато мерзко пахло рыбой и еще какой-то дрянью. У включенного компьютера стояли банки из-под пива, несколько смятых валялись на полу. Рядом с мышкой стояла тарелка с рыбьими костями, Рита быстро выкинула все и открыла окно проветрить. Игорь спал в соседней комнате, развалился на всю кровать и храпел в потемках, и пахло тут тоже далеко не фиалками. Ложиться пришлось на старый диван, Рита кое-как угнездилась на неудобной поверхности, и снова встала – вспомнила про деньги. Утром будет некогда второпях: она вышла в коридор и достала из сумочки почти всю наличку. Получалось больше, чем ее половина за аренду квартиры, но Рита все-таки оставила на тумбочке под зеркалом две крупные купюры. «Утром напишу ему записку, чтобы еды купил» – Рита снова принялась устраиваться на диване. Проворочалась почти час, вспоминая злосчастный отчет: все ли так, не ошиблась ли. И уснула, когда спать оставалось меньше четырех часов.

Никакую записку не написала, проспала и опоздала-таки, влетела в кабинет, когда уже все были на месте. Марианка сделала вид, что ничего не заметила, и, дав Рите прийти в себя и выпить купленный по дороге кофе, не крикнула, как обычно, через двери, а позвонила.

– Зайди, – мрачно раздалось из трубки.

Рита бросила пустой стаканчик в мусорку, и приготовилась к самому худшему. Подумала, что надо бы позвонить Игорю и выдать инструкции относительно покупки еды и пошла к затаившейся в кабинете Марианке.

– Дверь закрой, – выдала та вместо приветствия. На столе перед начальницей Рита заметила распечатки с таблицами и комментарии под ними, свой вчерашний отчет. Закрыла дверь, заметив, что Ирка навострила уши, а Юлька обернулась, посмотрела в окно. Химера по-прежнему грустила на крыше, оттопырив костлявое каменное крыло, в тучах появились просветы высокого синего неба. Марианка зашуршала бумагами, перебирая листы с таблицами. Рита смотрела в окно и вспоминала Париж, на практике применяя прием «безопасное место», проверенный способ чтобы снизить тревогу, расслабиться, справиться со стрессом и негативными эмоциями. Сейчас это был мост через Сену, Рита смотрела с него в сторону place de la Concorde на луксорский обелиск, гранитную иглу в безупречной высокой синеве.

– Ну надо же, – Марианка быстро тасовала отчет, как колоду карт. – Успела. Нормально все, косяков нет, я проверила. Садись.

Она грузно выбралась из-за стола и взгромоздилась на подоконник, закрыв собой химеру. Рита отодвинула стул и присела на краешек спиной к двери. Марианка с жалостью глянула на нее, закатила глаза к потолку.

– Рита, ты дура. Умная, но дура. Намеков не понимаешь? Может, мне тебя носом ткнуть, как кошку в лоток?

Париж развеялся, как фата-моргана при смене погоды, Рита поняла одно, что села куда-то не туда. А Марианка уже открыто усмехалась и показывала на свое перекошенное на один бок кресло во главе стола.

– Туда, туда садись, ворона ты этакая! Вот, вот, давай, давай, пошла!

Рита осторожно села в продавленное, но все еще удобное кожаное кресло, откинулась на спинку. Химера отсюда виднелась как на ладони, выглядывала из-за мощного Марианкиного плеча и тоже усмехалась, но совсем необидно.

– Да ладно, – пришла в себя Рита. – Ты это серьезно?

– Ага, – Марианка, казалось, радовалась больше Риты, и радостно заявила, понизив голос почти до шепота:

– Но ты особо не радуйся, просто кроме тебя некого. Вечная овуляшка, пенсионерка, сонная тупица – выбор невелик. И ведь реально ни одной ошибки, – она смотрела результаты таблицы и выводы под аналитикой, – и формулировки просто огонь. Девочка созрела, рули. А я пойду ничего не делать за зарплату вдвое больше.

Марианка швырнула отчет на стол и развалилась на подоконнике. Рита выпрямилась за столом, оглядывала его блестящую поверхность, прикидывая, что и куда поставит, чтобы сделать его еще удобнее. «Фикус у хозяйственников закажу» – она смотрела в угол между шкафом и окном, забитый какими-то пыльными рулонами то ли обоев, то ли черт знает чего. Фикус там прекрасно поместится, ему будет тепло, светло и удобно.

– Поздравляю, Ритка, – уже без издевки сказала Марианка. – Приказ на тебя в пятницу будет, радуйся.

– Я очень рада, спасибо. – Рита не удержалась и покрутилась на стуле. Получилось сделать полный оборот вокруг себя и даже не врезаться коленками в стенку. Про радость она не соврала, вот нисколечко, так и распирало от желания выкрикнуть вслух что-то восторженное, заплакать, обнять Марианку или скинуть на пол этот огромный дырокол, что с незапамятных лет пылился на подоконнике и навык пользования сим девайсом считался давно утраченным. Но дырокол берегли, как в музее, и даже стирали с него пыль раз в году при генеральной уборке.

– Топай, топай, – проворчала Марианка, – работайте, негры. У тебя два дня еще, иди, вкалывай. От безопасников тебе спасибо, кстати, забыла сказать. Ты какую-то капец важную нестыковку нашла в прошлом периоде, они теперь землю роют, ищут, где прокололись.

Рита вышла из кабинета и первым делом напоролась на Ирку. Та, пропахшая хорошими духами и кофе, расцеловала Риту в обе щеки, и зачем-то пожала ей руку. Юлька обернулась и помахала Рите рукой.

– Поздравляю, – бросила она, – с повышением. Я бы тоже смогла, но мне рожать скоро, это важнее. У меня муж хорошо зарабатывает, я буду детьми и домом заниматься, как женщине и положено.

Она ткнулась в монитор, разглядывая платья для беременных. Анька улыбалась по-коровьи, кивала Рите, а сама косилась на телефон, что беззвучно трясся в ее руках.

– Бабу дай, быстро, – прошипела она, продолжая улыбаться Рите. – Баб, ты Димкины штаны в стиралку положила? А куда ты их дела? Баба, ты дура? Туда же, куда и свои в таких случаях! Я тебе что сказала?.. Лиза, отдай бабе телефон!

Вспомнилась вдруг девка с уткой, показалось, что Анька вытащит сейчас какую-нибудь игрушечную хрень и замашет ей перед телефоном. Но ту под детский визг вынесло из кабинета, Юлька сосредоточилась на безразмерном барахле, Ирка задумчиво глядела на Риту.

– Рули, пока молодая, – задумчиво проговорила та, – карьеру делай, так и до директора нашего филиала дорастешь. А я летом на Сицилию поеду, ты же отпустишь меня в июле?

Она сурово глянула на Риту, точно намереваясь сейчас, в октябре, писать заявление на отпуск. Рита улыбнулась.

– Решим вопрос. – Она пробралась к своему столу, села, плохо соображая, что делать, чем заняться и вообще куда бежать. Первым порывом было позвонить Игорю и поделиться радостью, ведь повышение – это не только должность, но и другая зарплата! Значит, можно копить на свое жилье, если все пойдет хорошо, то первый взнос будет у них уже к лету. Нет, сейчас лучше не звонить, подождать до вечера, и сказать лично, посмотреть, как он обрадуется.

– Дорого как, – бормотала Ирка, разглядывая фотографии пляжей Таормины, развалины греческих храмов и каменные емкости, до жути напоминавшие гробы, выцветшие под африканским почти солнцем, – но как красиво. Блин, один перелет в ползарплаты… Ладно, посмотрим. Не будет денег – поеду в Париж.

И смылась первой, едва наступило шесть вечера. Следом усвистала Анька, на ходу умоляя Лизу съесть хоть кусочек колбаски, потом удалилась взволнованная Юлька. Марианка ушла как-то очень торопливо, точно сбежала, сообщила на прощание, что идет есть пиццу, и была такова. Рита попыталась написать пару писем, но бросила это дело, мысли были совсем о другом. Она уже битый час прикидывала, какую сумму ипотеки одобрит банк, сколько будет ежемесячный платеж, и по всем прикидкам получалось, что хватит. Не только на быстрорастворимую лапшу из пакетиков, но и на новые туфли: к новой должности нужно срочно обновить гардероб. Хорошо, что на подарок Игорю удалось отложить заранее, и обалденные дорогущие часы уже несколько дней тихонько тикают в ящике стола, прикрытые папками с отчетами сорок девяносто и по форме четырнадцать, только за давно истекшие периоды. Рита достала из «тайника» большую тяжелую коробочку, открыла, полюбовалась на швейцарский «брегет» – корпус, правда, из нержавейки, а не из платины, к сожалению, зато механизм как в кремлевских курантах, и под водой до 150 метров точное время покажут, и еще много чего. Стоили часы две зарплаты, но за такую красоту этих денег было не жалко, Игорю точно понравится. Может, и у него с работой наладится, найдет себе дело по душе и по деньгам.

Электричка набивалась быстро, народ сноровисто занимал пустые места, вагон заполнился моментально. Напротив Риты села девушка с сумкой-переноской, из сетчатого окошка виднелась полосатая кошка. Она прижала ушки и испуганно шипела, девушка погладила сумку и поставила ее на свободно место рядом с собой. Электричка тронулась, кошка пометалась внутри, помяукала и вдруг успокоилась, разлеглась, как дома на диване. Перевернулась на спину, повалялась так, потом набок, вытянув длинные «балетные» лапы, потом принялась умываться. Потом еще немного помяукала, девушка что-то негромко шептала ей, и кошка преданно глядела вверх. Рита не отводила от кошки взгляд, глядела, как смотрят на рыбок в аквариуме. Только те скользкие и холодные, хоть и парят красиво в толще воды, а эта мягкая, теплая и довольно толстенькая, шкурка блестит на приятно округлых боках. Кошке нравилось такое внимание, она жмурилась, и сделала вид, что спит, положив на лапы усатую мордочку. Усталость взяла свое, Рита тоже задремала в духоте вагона, и очнулась, когда электричка подходила к конечной станции. Тут надо было торопиться: маршрутки в их район ходили редко, быстро забивались до отказа, и если она не влезет в эту, то следующая придет лишь через полчаса. Народ уже выстроился в тамбуре на выход. Рита последний раз взглянула на полосатую красотку в переноске, улыбнулась заботливой девушке, и побежала к дверям. Ей удалось протиснуться поближе, и на перроне она оказалась одной из первых. И тут реально будто крылья выросли, Рита обогнала почти всех, сбежала по ступенькам на переход через рельсы. Светофор замигал красным, раздался прерывистый предупреждающий сигнал. Толпа ускорилась, Рита тоже заторопилась: в голову пришла отличная мысль, что надо купить тортик и отметить повышение: один раз на ночь можно и тортик съесть, ничего не будет. Прикинула что вполне успеет заскочить в магазин, обогнала неповоротливую тетку с тачкой и тут заметила на рельсах свиную ногу. Здоровенную, светло-желтую, в точности, как бывает на рынках в мясном ряду, там такое вешают для привлечения внимания и доказательства свежести товара. А тут нога в черном пакете валялась на самом ходу, из пакета торчали какие-то то ли провода, то ли черные же обрывки. Рита прошла мимо, не особо соображая, что происходит, и тут ее больно толкнули в спину. Оказалась, тетка с тачкой – она еле удержалась на ногах и схватила Риту за пояс плаща.

– Мать моя, – раздалось справа, кто-то запнулся и на путях образовалась пробка. Издалека загудела подходившая к станции электричка, но всех точно парализовало, Рита с трудом поворачивала голову, точно во сне, когда надо бежать со всех ног, а те увязли в песке по колено, и сил никаких нет от слова совсем.

– Нифига себе, – повторил тот же голос, – как его…

– Или ее, – поддержали сзади, и тут дошло, что это не свиная нога, а нечто совсем другое. То, о чем и думать неохота. Рита зажмурилась, но было поздно, к горлу подкатила тошнота, перед глазами поплыли серебристые круги. Кто-то завизжал, причем не по-женски, кто-то спрыгнул на гравий и рванул по шпалам. Из-за поворота показалась серая морда электрички, та ревела пароходной сиреной, проклятая нога лежала в шаге от Ритиных туфель.

– Быстро, быстро, проходите! – в толпу ворвались полицейские, два молодых парня буквально растолкали ошалевших пассажиров, а кого-то, как Риту, просто вытолкнули с путей. Она оказалась у ограды, отдышалась, вытерла испарину со лба и не выдержала, оглянулась. Электричка прогрохотала за спиной, остановилась у перрона, ноги не было видно: рядом стояли полицейские и закрывали обзор. С другой стороны путей, у забора по кустам шарахались еще двое полицейских с черными мешками в руках.

Рита побрела на остановку. Маршрутка ушла, разумеется, но это было и к лучшему: ветер и мелкий дождик помогли прийти в себя. О тортике мыслей уже не было, Рита мечтала только о душе и кровати, решила, что сегодня на все остальное плевать. Только в душ и спать, иначе она сойдет с ума.

Опоздала всего-то на полчаса, а стемнело так, будто ночь уже на дворе. Обошла шикарную лужу, медленно поднялась на третий этаж, попутно нашарила в сумочке ключи. И остановилась перед приоткрытой дверью их с Игорем квартиры. Лампочки на площадке не было, сквозь щель пробивалась полоска света, изнутри слышались тихие звуки, потом что-то упало. Незнакомый молодой голос неприлично выразился, вещь почти с таким же стуком то ли вернули на место, то ли запихнули куда подальше. Рита рывком открыла дверь, и застыла на пороге: в ванной, точно напротив входа, стояла высокая толстоватая брюнетка с короткой стрижкой и джинсах на размер меньше, чем того требовалось, измеряла рулеткой выложенный плиткой узор на стене. Замерила, записала на листочек, повернулась к стене над ванной и тут заметила Риту.

– Привет, – брюнетка кивнула и оценивающе оглядела Риту с ног до головы, скривила ярко намазанные губы. Она была очень похожа на Маринку, только моложе лет на десять, а так почти одно лицо, только без кучи подбородков-желе, но все к тому идет. – А кто дизайнер?

– Это я придумала, – Рита вошла и прикрыла за собой дверь, но не захлопнула и по ногам тянуло сквозняком.

– Супер, – брюнетка растянула рулетку, измерила стену, снова что-то записала и вытащила телефон. – Я сфотографирую, если ты не против.

И принялась снимать со всех ракурсов.

– Против, – Рита на всякий случай тоже вытащила телефон и отступила, чтобы в случае опасности выскочить на площадку и звонить в полицию. – Вы кто и как сюда попали?

Брюнетка повернулась и машинально сфотографировала Риту, опустила телефон.

– В смысле – кто? – она выглядела очень удивленной и даже обиженной, – эта квартира, вообще-то, моя, вернее, половина, и ключ у меня есть. – Она тоже вышла в коридор и хлопнула по выключателю, но перепутала клавиши. Стало темно, тихо, потом из мрака раздалось:

– А ты Рита, верно? Мне Игорь говорил. Я Света, мы нашу квартиру продаем, покупатели уже есть.

Зажглись все лампочки разом, и Рита невольно зажмурилась.

– Вашу? – вырвалось у нее, Света скептически глянула на Риту и привалилась плечом к стене.

– Нашу, – подтвердила она, – а ты молодец. Покупателям плитка очень понравилась, здесь, – она махнула телефоном в черный провал ванной, – и в кухне. Только из-за нее купить решили. Врут, наверное, но мне пофиг, лишь бы заплатили…

– Подождите, – перебила ее Рита, -разве это квартира Игоря?

– Его и моя, – подтвердила Светка, – наша бабка умерла пять лет назад, мы ждали, чтобы налог не платить, теперь можно продавать. Я нашла покупателей, они вчера ее смотрели…

Вчерашний безумный день пролетел перед глазами: и девка с уточкой, и Юлькины истерики, и глупая кассир в хранилище, и форма четырнадцать, будь она неладна. И куча пивных банок на полу и столе перед компьютером, Игорь, спьяну уснувший на диване. Сделку отмечал, значит.

– Да, вчера, – как-то неуверенно проговорила Света, шагнула к Рите и пристально взглянула на нее. – Погоди, а ты не в курсе что ли? Он тебе не сказал?

– Нет, – чисто механически ответила та. Просто, чтобы сказать хоть что-то, не молчать, показать, что соображает и ситуация для нее не новость. А самой в ушах лишь гудок дальней электрички, тихий пока и жутковатый, да желтая нога перед глазами. Кстати, вспомнилась, почему желтая – кровь-то слили, и на всеобщее обозрение выставили лишь мясо, то, что можно продать, ну и шкуру заодно с синей печатью ветеринара.

– Это ваша квартира, Игорь и ты собственники, – надеясь, что голос звучи уверенно, проговорила Рита. – А кому мы аренду платили?

– Аренду? – Светка вытаращила глаза. – Какую аренду?

– Обычную, как за квартиру платишь, когда снимаешь, – терпеливо объясняла Рита, а по спине уже полз холодок, пока предчувствий, но таких, что сбываются на сто процентов, всегда, как по закону природы. – Мы четыре года каждый месяц с Игорем напополам платили деньги. Каждый месяц…

– Без понятия, я никаких денег ни разу не видела. – Светка нахмурила широкие нарисованные брови, хлопала глазами. Потом замерла, опустила голову и глянула на Риту снизу верх.

– А как вы платили? – губы у нее вдруг задрожали и странно скривились. Светка отвела взгляд, стараясь не смотреть на Риту.

– Игорь рассчитывался, я отдавала ему свою часть каждый месяц… Ты чего ржешь?

Светка задрала голову и реально заржала, вот чисто как конь, вернее, кобыла, до икоты, до слез. Виновато поглядывала на Риту, но поделать с собой ничего не могла, выронила телефон на коврик, присела, и взъерошила на макушке короткие волосы.

– Ну Игоряша, ну артист, – хлюпала она носом и икая, – мало того, что он тебя тут для своего удобства поселил, – Светка уже весело глянула на Риту снизу вверх, – ну, ты понимаешь, так еще и деньги брал! И для тела, и для души, и для кошелька польза. Да ты сплошная выгода!

Она подобрала телефон и убежала в ванную, присела на бортик и ухахатывалась оттуда, уже не стараясь сдерживаться, веселилась от души. Рита стояла столбом посреди коридора, осознание ситуации пришло только сейчас, сию секунду, и ноги, уже в реале, отказывались подчиняться. Значит, она четыре года платила Игорю за его же квартиру, и не только платила, но была, по словам Светки, сама выгода, во всех смыслах.

– Извини, – всхлипнули в ванной, – но ты дура. Четыре года на него убила, да еще и деньги платила! Ты хоть раз видела эту хозяйку, а квитанции за коммуналку?

– Игорь всем занимался, – спокойно отозвалась Рита. Она просто отвечала на вопрос, подсознание лихорадочно искало безопасное место, чтобы одуматься, прийти в себя, и не было сейчас для нее такого места во всем мире. Только ржущая в ванной Светка и этот коридор с новенькими обоями, еще запах клея не выветрился. Вот почему Игорь так спешно ремонт тогда затеял, квартиру к продаже готовили. А эти самые обои на ее деньги куплены, она сама притащила их из магазина, и не только обои, и плитка, и еще много чего. А Игорь потому и не работал, ведь она его содержала: жил на всем готовом и деньги были, так зачем убиваться? А сейчас квартиру продадут, денег еще больше будет. Просто сказка, Игорь в шоколаде, а она где? Это место в приличном обществе вслух не принято называть.

– Извини, но мне тебя не жалко, – Светка показалась из ванной, вся красная, растрепанная, точно после душа, – дураков учат. Короче, хату мы продаем, ты с братцем моим сама разбирайся. У тебя неделя, чтобы съехать. Будь здорова.

Светка подтянула джинсы, одернула куртку и ушла, из подъезда донесся звонок телефона и Светкин голос, потом стало тихо. Рита постояла еще немного, неторопливо прошлась по квартире. Игоря нет, понятное дело, но компьютер включен, кругом неизменный бардак и грязная посуда, а на подоконнике рядом с цветущей белой фиалкой стоит пачка пельменей, они давно разморозились, содержимое пакета превратилось в кашу. Рита столкнула ее на пол, бросилась в комнату и принялась собирать свои вещи. На чемодане еще оставалась наклейка со штрих-кодом аэропорта Шарль-де-Голля, Рита наспех затолкала все самое необходимое, без чего не могла обойтись. Вызвала такси и вышла на площадку.

– Снова в отпуск уезжаешь? – прошелестели из-за соседней двери. Бледная старуха подглядывала в щель за цепочкой, белые до прозрачности пальцы дрожали на старой обивке. Рита кивнула и потащила чемодан вниз, вышла под дождь. Такси не было, хоть приложение пообещало его приезд через минуту. Две, три, пять – машины не было, Рита уже всерьез собиралась идти пешком, когда заметила обещанный «рено» у первого подъезда. Помахала – толку ноль, такси стояло там же, в прямой видимости, и водитель ее отлично видел. Поморгал фарами, но с места не тронулся, пришлось искать в сумку телефон, звонить.

– Чего? – недовольно раздалось из трубки, – я уже пятнадцать минут жду.

– Вы можете подъехать? – попросила Рита, – у меня вещи тяжелые.

– Вы подъезд не указали, – отрезал водитель, – сами идите, я догадываться не нанимался.

Пришлось топать вдоль дома под дождем, лавировать между куч грязи на дороге. Водитель открыл багажник, но и пальцем не шевельнул, чтобы помочь Рите погрузить чемодан. Она кое-как запихнула тяжеленную ношу, перепачкавшись в грязи, вытерла руки платком. Потом зашвырнула ключ от поганой квартиры в середину лужи, села рядом с водителем и поехала к матери.

Благо, было недалеко, четыре с половиной километра, если верить навигатору, ровно десять минут по часам, а заплатила будто по вип-тарифу. Водитель подождал пока Рита вытащит чемодан и поспешно смылся, оставив ее перед старой пятиэтажкой. Поднялась на крыльцо, потянулась к домофону, и только сейчас сообразила, что матери может и не быть дома, а ключей нет. Пришлось снова доставать телефон, искать номер, звонить.

– Чего тебе? – раздался недовольный родной голос, – ты знаешь, сколько времени? Я уже почти сплю.

– Мам, открой, я приехала.

Голос сорвался, Рита прикусила губу. Сил осталось только держать телефон, она всерьез опасалась, что чемодан придется оставить внизу и забрать его потом, когда-нибудь, в другой раз.

– Куда приехала? – злилась мать, – зачем?

– К тебе, – кое-как проговорила Рита, – открой, пожалуйста. Я тут внизу.

Набрала номер квартиры и нажала кнопку вызова на панели домофона. Раздались мелодичные гудки, а в телефоне послышались наоборот, прерывистые.

– Кошмар какой-то, – пробормотала мать, судя по голосу, она растерялась. – ну ладно, заходи. Ты одна? – спохватилась она, и домофон запищал, дверь открылась.

«Я одна» – Рита сунула телефон в карман плаща и потащила чемодан на четвертый этаж.

Дверь справа была уже приоткрыта, на темный пол лестничной площадки падала полоса яркого света. Колесики у чемодана подозрительно хрустнули, Рита подняла его ввалилась в квартиру. Раздался тихий треск – это чемодан впечатался в старый шкаф, стоявший впритирку к входной двери. Он уже лет десять как тут мешался, старый, мощный, натурально-деревянный, покрытый желтым лаком, громоздился почти под потолок. Проходить в квартиру требовалось только боком и никак иначе, дабы не потревожить древнего монстра, но за четыре года Рита успела забыть некоторые правила, и немедленно поплатилась.

– Осторожно! – мать в толстом халате, вся растрепанная, выскочила из кухни, – он бабушкин! Корова, не поцарапай дверку!

– Извини. – Рита вкатила чемодан в комнату справа, осмотрелась. Точно и не было этих четырех лет, тут ничего не изменилось: тот же книжный шкаф, набитый книгами, старыми, еще советскими, тот же сервант с хрусталем, яркий толстый ковер на полу, фикус на подоконнике. И тот же диван, чертовски неудобный, помнится. Рита сняла плащ и повесила в шкаф, только новый, что стоял поодаль от «мемориального». Мать недовольно морщилась, поправляла очки.

– Я так и знала, что этим кончилось. Наигрались в любовь?

Рита вспомнила, что последний раз видела себя в этом зеркале именно так, с тем же чемоданом, только выходящую, вернее, летящую на крыльях, даже вес вещей не чувствовала. Как же, Игорь тогда предложил ей снимать квартиру вдвоем, жить вместе! Вспомнила даже, что в тот день дождик шел, такой мелкий, противный в обычные дни. А тогда и на дождь было плевать, и на жару, и на динозавров, если бы такие случились по дороге. «Дура» – Рита поправила волосы, взяла телефон и машинально открыла профиль Игоря в месседжере. «Был сегодня» – имелась надпись под аватаркой, и время, полчаса назад. Но ни звонков, ни сообщений – ничего, точно чужой случайный человек в ее жизни.

– Я говорила, что он тебе не подходит, – надрывно выкрикнула мать, – но ты же лучше знаешь! И что дальше?

– Мне в душ надо, – Рита бросила телефон на диван и пошла по коридору. Мать посторонилась, шустро скрылась в своей комнате и скоро вернулась с полотенцами, бросила их на стиральную машинку.

– Иди. Есть потом будешь?

– Нет.

Больше всего на свете хотелось много горячей воды, а потом лечь в темноте и смотреть в стену перед собой. Или в потолок, или в подушку – неважно, лишь было темно и тихо. Что дальше? А фиг его знает, что дальше.

Рита закрылась, включила воду, стянула джинсы и тут взгляд упал на плитку, на небольшое цветочное панно и красиво подобранные в тон геометрические вставки. Слишком много элементов для маленькой ванной, но цвет был в точности такой же, как в той квартире, откуда пришлось сбежать полчаса назад. И тут накрыло так, что аж свет померк, обида и боль нашли выход, Рита еле успела ухватиться за бортик ванной и ревела как никогда в жизни, только в детстве, наверное. Это тогда все было как в последний раз, думала, что так больше не будет, а вот оно, вернулось. И, правда, что дальше, как жить теперь – одной, опозоренной, зная, что тот, кого считала единственным и родным, может, в эту самую минуту смеется над ней, рассказывает друзьям и близким о глупой дурехе, что вела себя как коврик перед дверью. О него только ноги вытирать, ибо коврик лишь для этого и предназначен. Не на стенку же его вешать, в самом деле…

– Иди чай пить! – донеслось сквозь шум воды, потом в дверь ванной настойчиво постучали. Потом еще раз, еще, Рита, всхлипывая, разделась и залезла под душ.

– Сейчас! – выкрикнула она, надеясь, что голос звучит спокойно. И долго, долго отмокала пот горячей водой, даже голову вымыла, точно старалась стереть весь ужас сегодняшнего дня: и ногу на рельсах, будь она неладна, и мерзкое Светкино хихиканье, и это поганое «что дальше?». Пришла в себя и первым делом, выйдя из ванной в старом материном халате, занесла номер Игоря в черный список телефона. Хотела и в месседжере заблокировать, но рука дрогнула в последний момент. Рита отложила телефон и пошла в кухню. На столе красовалась сковородка с жареной картошкой, нарезка колбасы, сыра, хлеб на дощечке, а на плите из большой кастрюли вкусно пахла тушеная курица.

– Поешь нормально, а то кости торчат, – мать положила картошку с горкой и подвинула тарелку Рите. Та помотала головой.

– Не могу, тошнит.

И, правда, подташнивало, но от вида куска курицы того же мерзко-желтого цвета. Рита отвела взгляд, зажмурилась.

– Ты беременная? – мать отшатнулась с тарелкой в руке. – Этого только мне не хватало.

– Нет, – успокоила ее Рита. – Не беременная, не волнуйся.

Не беременная, нет: хватило ума не родить от этакой скотины, как бывший. А ведь переживала поначалу, очень хотела ребенка. А Игорь все подождать уговаривал, когда своим жильем обзаведутся. Вот и дождалась.

– Мне-то что волноваться, – мать поставила тарелку перед Ритой, – это тебе волноваться надо. Ты четыре года на него потратила, кому теперь нужна? Сорок скоро, ни детей, ни мужа, все, не как у людей.

– А как у людей?

От картошки поднимался парок, аппетитная корочка притягивала взгляд. Рита наколола вилкой один ломтик, прожевала, проглотила с трудом: в горле точно перегородку поставили, и свободно мог пройти только чай, все остальное застревало на подступах.

– Вот Женя развелась и сразу замуж вышла, хорошего отца Сашеньке нашла, – мать выложила курицу в большое блюдо и поставила на середину стола. Достала из холодильника майонез и села напротив Риты.

– Это который наркоманом оказался? – она смутно помнила эту Женьку, дочку старинной материной приятельницы, злобную носатую девку, что после третьего аборта женила-таки на себе мутного сутулого парня (вроде, Рома его звали) и выполнила свое святое предназначение. Родила, в смысле, сын получился диковатого нрава и тоже сутулый, в папашу, вздрагивал от каждого шума и шороха, а стоило при пацане махнуть рукой, к примеру, или сделать иное резкое движение, так этот Саша буквально лез под стол, если таковой имелся поблизости, или мог на пол лечь. «Он так играет» – говорила Женька, но когда Сашеньке стукнуло десять, окружающие стали подозревать, что играми тут и не пахнет. Рома быстренько слинял подальше от больного потомства, но, значит, Женя исхитрилась найти нового мужа.

– Ну и что, зато замуж взял, с ребенком! – мать щедро навалила себе в тарелку картошки с курицей, еще дочка Валькина Анька двойню родила

«Лиза покушала? Где Димкины штаны?» – Рита налила себе чай, полоскала пакетик в кипятке. Заварка красиво расходилась слоями, Рита глядела на воду, точно гадалка в зеркало. Взгляд упал на часы, что тикали над холодильником: ого, половина двенадцатого почти. Надо хоть немного поспать, завтра же на работу.

– Я рада за нее… – Рита отпила несладкий чай, потом сделала еще глоток и перестала, наконец, дрожать. Заодно появилась небольшая ясность насчет «что дальше?» – жизнь не кончилась, это точно, и через полчаса начнется новый день.

– Все пристроены, все живут как-то, только ты вечно во что-то вляпаешься, – мать наворачивала картошку с майонезом, – за что он тебя выгнал?

– Я сама ушла.

Мать так и застыла с куском курицы в руке, медленно жевала и не сводила с Риты взгляд. Та допила чай и откинулась к стенке.

– Как сама, почему? – оторопела мать, и положила курицу в майонез.

Рита вдохнула, выдохнула, сжала пустую чашку в руках и залпом выдала все, что узнала сегодня от Светки. Под конец рассказа голос дрогнул, вспомнилась плитка в ванной и в кухне (будь весь этот дизайн неладен!), но удалось удержаться от слез. Мать прекратила жевать, грохнула вилкой о тарелку.

– Ну и что? Что тут такого?

Рита глянула через стол, решив, что показалось. Но нет, мать крепок держала вилку и стучала по столу черенком, звук шел такой, точно кости гремели.

– Нашли бы другое жилье или свое бы купили наконец…

– Мама, ты считаешь, что это нормально, что он врал мне четыре года? – шепотом спросила Рита, не веря своим ушам. Столько лет вранья, мерзости, двуличия, и мать считает это нормальным?

– Ты даже не спросила, почему он так поступил! – мать остервенело жевала курицу, – Может, были причины? Может, он так на свое жилье деньги собирал, откладывал, чтобы ты на всякую ерунду не потратила. А то выдумала: Париж какой-то! Не о парижах думать надо…

– То есть жить с человеком, который о тебя ноги вытер, это нормально? – Рита сдерживалась уже из последних сил. Снова заколотил озноб, уже больше похожий на лихорадку, к щекам прилила кровь.

– Ты могла бы хоть поговорить с ним, а не бежать сломя голову! – огрызнулась мать.

– Да он жил и бухал за мой счет! – выкрикнула Рита, – какая квартира, о чем ты! Он не работает больше года, ни один банк ему ипотеку не даст!

– Тебе бы только других обвинить, а сама не виновата! – мать поливала майонезом очередную куриную ногу и ела с такой скоростью, точно последний раз в жизни. У Риты к горлу снова подкатила тошнота, голос сорвался.

– И в чем я на этот раз виновата? – кое-как проговорила она. И поняла тут, отчетливо и до жути остро: чем бы ни закончился этот разговор, она сюда больше никогда не вернется. Это последняя ее ночь в родном когда-то доме, других не будет, ни одной.

– Ты могла бы помочь Игорю с работой, поддержать его, – заявила мать.

– Я хотела его к нам устроить…

– И что? – мать подозрительно смотрела Риту, будто та признавалась во всех смертных грехах сразу, пересчитывала их, дабы убедиться, что ничего не пропустили.

– Ему не понравилось, что руководитель женщина.

Мать закатила глаза, ухмыльнулась.

– Если типа тебя, то никому бы не понравилось, – она презрительно глянула на Риту. – Орет, визжит, бегает туда-сюда, – мать мерзко скривила физиономию и принялась тыкать вилкой по сторонам, – кому такое понравится. Вот несчастье на мою голову! – она принялась собирать посуду, свалила картошку с тарелок в сковородку и грохнула сверху огромную крышку, тяжко поднялась с места. Пошла к мойке, включила воду и запричитала в стенке перед собой:

– Жила себе как человек, всем сказала, что дочь замужем, а она нате вам, притащилась среди ночи! – оглянулась на Риту почти ненавидяще, швырнула чистую ложку в ящик под столешницей, схватила полотенце.

– Гордыню-то поумерь, тебе планку давно снизить пора, да и часики тикают, не забывай! Тик-так ходики, пролетают годики. Твои уже почти пролетели, милочка!

Рита ушла и закрылась в комнате, села на старый диван. Было темно, но через дверное стекло в комнату проникал свет, и Рита все отлично видела: и корешки старых книг, и покоцанные ножки могучего полированного серванта, и таинственный блеск пыльного хрусталя за пыльными же стеклами. Его, похоже, не мыли все эти четыре года, что ее не было дома. Хотя и это уже не дом, и даже не отель, а больше похоже на вокзал, на пересадочную станцию. Рита взяла телефон – ни пропущенных звонков, ни сообщений. Игорь был в сети десять минут назад и даже сменил аватарку со смешной собачки в шапке с помпоном на подсолнух. На одинокий подсолнух, чтобы это значило – он свободен и сообщает об этом всему миру? Или что-то другое?

Мать притихла где-то в недрах квартиры, Рита решила ложиться спать. Оставалось всего четыре часа до подъема, но это что-то. Она открыла чемодан и среди вещей попалась тяжеленькая черная с злотом коробочка – часы, ее подарок Игорю на послезавтрашний день рождения. А ведь чувствовать себя дурой – это тоже больно, оказывается. Как копила на этот подарок, даже духи себе не купила, решила, что порадовать Игоря важнее. Снова подступили слезы, но Рита до боли прикусила губу, принялась перебирать вещи, и обнаружила, что на работу идти не в чем – в запале успела схватить только несколько «офисных» вещей, что никак не подходили друг к другу. И оказалась перед выбором: либо нарушить дресс-код, либо вот это.

Рита расправила французское платье, оно хоть и валялось в чемодане кое-как, но почти не помялось. Рита повесила его на спинку кресла, включила половину света, отошла к двери, представляя, как завтра утром войдет в набитую электричку и сядет на жесткую нечистую лавку между необъятных баб.

– Это что еще такое? – в комнату ввалилась мать с подушкой и одеялом в руке. Все это полетело на диван, мать присматривалась к платью, только что не обнюхала его.

– Ну и тряпка, – она брезгливо пощупала тонкую ткань.

– Это из прошлогодней коллекции, но у нас такое еще пока не носят, – Рита бережно расправила платье. Подумала, что с кроссовками для транспорта оно вполне сойдет, а в офисе есть сменка.

– Я бы тоже не надела, ужас какой, – мать потыкала пальцем в платье, – выкинутые деньги. Как обычно, ты только и можешь рванье разное скупать.

Быстро оглядела комнату, подскочила к чемодану и приоткрыла крышку.

– Мама, а почему ты с отцом развелась?

Вопрос сам собой сорвался с языка, ответ меньше всего интересовал Риту, а больше всего хотелось спать или хотя бы полежать, хоть немного.

Мать так и застыла с приоткрытой крышкой чемодана.

– Твой отец на старости лет решил переехать жить в деревню, но я не хотела.

Мать медленно выпрямилась, повернула голову, и тут Риту прорвало.

– Ну да. А в деревне его поджидала новая любовь, моложе тебя и красивее?

– Не твое дело! – взорвалась мать и подскочила к Рите, – как тебе хвост прижали, так ты к матери прибежала! А потому, что некуда больше! Никому ты не нежна кроме меня, других дураков на свете нет! Вот навязалась на мою голову, да еще и беременная! – она принялась больно тыкать пальцем ей в живот. Рита ударила мать по руке и заорала во весь голос:

– Я не беременная! Справку могу принести!

– Принеси, принеси справочку! – передразнила ее мать, очки у нее запотели. – Мне тебя теперь кормить и содержать до пенсии придется, мне выродки чужие тут не нужны. Только ремонт сделала, люстру хорошую хотела купить, и нате вам, доченька приперлась! Радость-то какая!

Рита выскочила в коридор, открыла «мемориальный» шкаф: вспомнила, что там когда-то лежал зонтик, старый, но вполне крепкий. Свой, новый и хороший, остался в квартире Игоря, а мокнуть не хотелось. Мать подбежала, но дорогу ей перекрыла полированная створка, толстая, точно броня, мать билась о нее, пыталась пролезть боком, но габариты не позволяли. Рита быстро копалась в стопках хлама, каких-то свертках и грудах барахла, под ноги выпал газетный сверток, из него высыпались непонятные блестящие кругляшки, оказавшиеся крышками для банок с заготовками. Мать принялась подбирать их, рассовывала по карманам халата. Рите вдруг стало смешно.

– Зачем это тебе? – от слез и следа не осталось, смех рвался из горла, Рита откашлялась, но не помогло. Мать злобно глянула исподлобья:

– Это бабушкины вещи, не трогай!

– Тебе-то они зачем? – Рита не могла справиться с собой и смеялась в голос, – огурчики закатывать, помидорчики на зиму? Выкини ты этот хлам…

– Да я тебя лучше выкину! – Рита еле успела прикрыться створкой, мать с силой грохнулась о нее и заколотила кулаками по полировке, – ничего не умеешь, только выкидывать, толку от тебя нет. Если будешь тут порядки свои устанавливать, мигом выпишу по суду и катись на все четыре стороны! Ты мне тут не нужна, так и запомни!

Она вдруг успокоилась и утопала к себе в комнату, грохнула дверью. Рита немного постояла, дыша пылью кислым запахом из недр шкафа и, забыв о зонтике, пошла спать. Полежала без света, поглядела в потолок на тени и взяла телефон. В приложении моментально нашлась масса привлекательных вариантов аренды квартиры в городе, и даже недалеко от офиса, можно и пешком дойти. Ценник не радовал, но Рита прикинула расходы и решила, что потянет: зарплаты с премией вполне хватит на жилье, и даже голодать не придется. А уж после повышения можно будет и об очередном отпуске подумать, поехать на Сицилию, например. Ирка говорила, что там очень красиво, прямо космос и вообще место силы, и его надо хоть раз в жизни, но обязательно посетить. Рита скинула запросы на аренду по нескольким номерам, отложила телефон и закрыла глаза. И почти сразу открыла, будильник негромко пиликал под ухом, на часах была половина пятого. Рита быстро оделась, привела себя в порядок и собрала чемодан, присела на край дивана. Последняя ночь прошла, да так быстро, точно очень торопилась поскорее закончиться. Рите тоже следовало поторапливаться, она вытащила чемодан из квартиры и принялась спускаться по ступенькам.

Вызванное заранее такси ждало у нужного на этот раз подъезда, водитель любезно помог управиться с чемоданом. Рита села в машину и поехала на вокзал: до электрички оставалось чуть более четверти часа. В вагоне нашлось всего два свободных места: одно между злобных безразмерных баб, уже издалека сжиравших Риту взглядами, полными ненависти и зависти. Оно и понятно: в светлом плаще и платье та выглядела реально белой вороной. Кое-кто даже оглянулся на нее, бабищи теснее сплотили ряды, та, что справа, быстренько сунула сумку в просвет между жирных, обтянутых дешевой джинсой ляжек, явно намекая, что Рите тут не рады. Оставалось еще одно место, с краю, рядом с тощим грязным мужиком, одетым во все черное. Тот чихал, кашлял и непрерывно сплевывал на пол, матюкался сквозь зубы. Рита вышла в тамбур, поставила чемодан в уголок и стала смотреть в окно. Предрассветный лес затянул густой туман, даже темные вековые елки пропали из виду, а маленькие станции терялись в белесом мареве, и казалось, что электричка подходит не к перрону, а к причалу. Входили сонные люди с проводами в ушах, косились на Риту и топали в вагон. На одной станции высокий мрачный парень в капюшоне ловко втиснулся меж бабищ: просто сел на сумку, после воплей и рывков приподнял зад, чтобы тут же угнездиться на отвоеванном пространстве. Еще через несколько остановок плюющего мужика согнали с места и тот ускребся в тамбур, потом и вовсе пропал из виду. Туман не рассеялся до конечной, Рита удачно в числе первых оказалась у турникетов, но пошла не на остановку, а в здание вокзала Сдала чемодан в камеру хранения до вечера и в полупустой маршрутке поехала на работу. Сонный охранник глянул неодобрительно на Риту, на часы и от кинулся на спинку стула, закрыв глаза. Рита прошла по абсолютно пустым коридорам, и каждый ее шаг отдавался эхом, рикошетил от толстых стен старого здания. Она проскользнула вверх по мраморной лестнице, повернула направо и остановилась перед дверью их кабинета. Печать оказалась сорвана, облепленная пластилином нитка покачивалась от легкого сквозняка. «Странно» – Рита нерешительно взялась за ручку двери. Ее всегда опечатывали в конце рабочего дня, а пенал с ключом под расписку сдавали охране. И сообразила с опозданием, что ключ-то она и не взяла, так задумалась о своем, что остальное начисто вылетело из головы. Решила, что сама вчера забыла сдать ключ, толкнула дверь и оказалась в тесном темном предбаннике. Справа шкаф, потом небольшой холодильник с чайником, дальше дверь, справа крохотный диванчик, где и один с трудом уместится, и на нем спит Анька. Рита попятилась, врезалась бедром в холодильник, тот покачнулся и чайник едва не загремел на пол. Рита подхватила его в последний момент, Анька села на диване и, не раскрывая глаз, пробормотала:

– Кто там?

– Это я, – Рита поставила теплый чайник на место, – ты чего в такую рань?

До начала рабочего дня оставалось больше двух часов, Рита рассчитывала немного отдохнуть, собраться с мыслями, и никак не ожидала, что единственное спальное место уже занято.

– У меня электрички плохо ходят, – Анька открыла-таки глаза и преданно улыбнулась Рите, – я каждый день на первой приезжаю, чтобы не опоздать.

«Кошмар какой» – Рита прошла к своему столу, положила сумку и стянула плащ. Вошла в Марианкин, вернее, свой уже кабинет, и первым делом поглядела в окно. Химеры не видно, как и крыш и домов напротив, только шевелится в мутном мареве нечто серое и шлепает по стеклу. Кленовые листья еще не успели облететь и пугали напоследок своими жутковатыми очертаниями. «Раскладушку вот тут можно поставить» – Рита осматривала свои новые владения. По прикидкам выходило, что раз или два в неделю в кабинете вполне можно оставаться ночевать, объяснив эту необходимость большой нагрузкой. Неизвестно, правда, как на это посмотрят безопасники, с кем пришлось бы согласовывать свое круглосуточное пребывание на охраняемом объекте, но Рита подумала, что в качестве начальника отдела без труда решит этот вопрос. Вышла из кабинета, и едва не сбила с ног Аньку, та призраком маячила за дверью, только что от сквозняка не покачивалась.

– Иди, спи там, – Анька махнула в сторону дивана и плюхнулась в свое кресло, подгребла стопку папок, положила на них неровно подстриженную голову.

– Не надо, – Рита схватила Аньку за рукав, – иди ты, ты встала раньше.

Та отмахнулась и накрыла молчавший пока телефон ладонью.

– И дверь закрой, – зевнула Анька, – мне позвонить могут, я тебя разбужу. Спокойной ночи.

И вырубилась моментально. Рита повесила плащ на плечики в шкафу и устроилась на диване. Странно, но спать не хотелось, столько мыслей крутились разом в голове, что на сон не оставалось времени. Первым делом подумалось, что надо забрать оставшиеся у Игоря вещи, и, желательно, не встречаться с ним. Рита нашла его профиль в мессенджере – был в три часа ночи. Скоро сутки, и он наверняка уже в курсе всех дел, Светка сообщила. «Вот ее и попрошу мои вещи забрать» – один вопрос решился, мысли перескочили на другое. Сегодня она найдет себе новое жилье. Несколько вчерашних вариантов были очень даже неплохи в плане близости к работе: уж точно не придется вскакивать в половине пятого утра, а при желании и пешком можно дойти в хорошую погоду. Цена не устраивала, само собой, но с учетом скорой прибавки в зарплате ущерб для бюджета не казался критичным. «Допустимые потери» – вспомнилось невесть когда и где услышанное выражение, Рита закрыла глаза. И тут телефон вздрогнул и запел, все громче и громче, Рита села рывком, посмотрела на экран – звонила мать. Рита сбросила звонок, посидела, прислушиваясь к звукам из кабинета –там тихонько похрапывала Анька. Рита внесла номер матери в черный список, снова прилегла и закрыла глаза. А открыла от тряски – Анька держала ее за плечо и терла некрашеные глаза.

– Полчаса осталось, – пробормотала она, – вставай.

Она утопала в кабинет, оттуда раздалось жужжание, потом приглушенные детские вопли и Анькин недовольный голос. Рита посидела, приходя в себя, включила чайник, и тут в кабинет ворвалась Юлька.

– Девочки, привет, – она трясла мокрым зонтом, – что за гадость на улице с утра… Ритка, боже мой, какая красота! Пойди сюда, нет, стой там!

Зонтик отправился в угол, Юлька схватила Риту за локти, закрутилась рядом, разглядывая платье. Рассмотрела так и этак, потащила ее к свету в Марианкин кабинет, отскочила, снова подошла поближе.

– Какая прелесть, – Юлька не сводила с платья глаз, – как тебе идет? Где купила, почем? – налетела она, буквально вцепившись в Риту.

Юлька, ты задолбала зонт свой кидать где попало! – раздалось из предбанника. Ирка чем-то загремела там, вошла и замерла на пороге с двумя зонтами в руках.

– Ритуля, – пришла она в себя, отложила мокрые зонты и сумку на Анькин стол и двинула к Рите, – это потрясающе. Повернись так, а теперь так. Мама дорогая, я тоже такое хочу, сейчас же! Где купила, почем?

Рита оказалась зажатой в угол, Юлька с Иркой только что в клочки платье не рвали, заставляли ее крутиться так и этак, просили примерить. Юлька даже залезла Рите за воротник, нашла этикетку и, прочитав название фирмы, кинулась в интернет. Ирка схватила Риту за руку мертвой хваткой.

– Продай, – шепотом попросила она, – за сколько взяла, за столько и продай. Я хоть сейчас тебе деньги отдам.

Рита кое-как вывернулась и отбежала к двери. Анька с коровьей улыбкой разбиралась с зонами и сумкой, попутно призывая Лизу покушать хоть что-нибудь и учила бабку пользоваться капсулами для стиральной машины.

– В Париже купила? – Юлька оторвалась от монитора и уставилась на Риту. На экране виднелось почти такое же платье, даже цветом похожее, но ценник намного отличался от оригинала в большую сторону.

– Да, нет, почти, – Рита села за свой компьютер и, защищаясь от Ирки, вытянула руки перед собой. – В Лионе.

Ирка запнулась на ходу, взгляд у нее сделался такой, будто она видела что-то сквозь стены.

– В Лионе, в Лионе, – бормотала она, – по-моему, у нас он есть на маршруте. Это же Альпы, значит, должен быть.

И тоже, включив компьютер, первым делом полезла в сеть.

– Ирочка, ты же сможешь два купить, только разного размера? Я тебе на карточку сразу кину! – слезливо попросила Юлька. Ирка точно оглохла и шерстила сайт своего туроператора, уточняя маршрут. Вошла Марианка со стаканчиком кофе.

– Чего орете, как вороны, – буркнула она, – вас из коридора слышно… Ритка, ну ты прям как на свадьбу вырядилась! – Марианка заставила ее подняться с места и оглядела с головы до ног. – Настоящий начальник отдела!

Она утопала к себе, и скоро из кабинета раздалось шуршание пакетов, стук и треск рвущейся бумаги. Юлька с Иркой шептались перед монитором, поглядывая иногда на Риту, та бессмысленно глядела в документооборот, где задания множились как кролики, и добрая половина строк имела красный цвет. Зазвонил мобильник, Рита вздрогнула и не сразу сообразила, кто это – номер был незнакомый. Риэлтор, как оказалось, по ее вчерашним запросам, предлагал на выбор сразу три варианта. Два, очень привлекательные по цене, Рита отвергла – слишком далеко добираться. Какой смысл тратить нехилую такую сумму на аренду, если до квартиры еще пилить чуть ли не полтора часа? Зато третий показался очень даже неплохим: в пешей доступности, однокомнатная небольшая квартира в тихом, со слов риэлтора, районе. Цена, правда, подкачала, стала вдруг выше указанной на сайте, но пришлось смириться. Договорились встретиться для просмотра на половину седьмого вечера, риэлтор уверил, что заселиться можно прямо сегодня после внесения оплаты, разумеется, пообещал привести хозяйку. Рита с облегчением перенесла проблему в разряд «решенные» и взялась за работу. Несколько вопрос быстро решила сама, еще по двум требовалась консультация. Рите поглядывала на дверь кабинета – Марианка давно не показывалась, оттуда то и дело доносился ее недовольный голос, но слов было не разобрать. Потом что-то грохнуло, дверь распахнулась и Марианка с каменным лицом протопала мимо Риты и пропала в коридоре. Потом Ирка ушла на обед, Юлька тоже куда-то смылась, Анька с закрытыми глазами возила мышкой по столу. Рита принялась звонить в смежные отделы, решила еще две проблемы, задания в документообороте постепенно убывали, новых не появлялось. Рита еще раз и еще заглядывала в мессенджер, проверяла сообщения, но от Игоря по-прежнему ничего не было, хотя время посещения в его профиле постоянно менялось. Мать звонила еще два раза: появлялось сообщение о запрещенном звонке, Рита не отвечала, просто ждала, и звонок обрывался. Обед давно прошел, вернулась Марианка, притормозила возле Риты, будто хотела что-то сказать ей, но передумала и закрылась у себя, принялась чем-то греметь там. Анька проснулась от Юлькиного прихода – та делилась впечатлениями от прогулки под дождем и громко ругала гнусный климат.

– Это вам не Прованс, – Ирка подошла к окну, – там сейчас за двадцать и солнышко. Правда, может начаться мистраль, он дует либо три дня, либо шесть, либо девять, и никогда не два или пять. Французам можно не ходить на работу в эти дни, мистраль – уважительная причина, прогулом не считается…

Распахнулась дверь, вошла Шумилина, директор по персоналу их компании, высокая очень полная блондинка со взлохмаченным старомодным каре и неприятным взглядом. Юлька пригнулась за монитором, Ирка мухой метнулась на рабочее место, Анька проснулась и придала себе деловой вид.

– Здравствуйте, – громко сказала директор и посмотрела сначала на Риту, потом на дверь марианкиного кабинета. Там было очень тихо, будто в пустой комнате. Если Марианка не покинула рабочее место через окно, то можно было подумать, что кабинет пустой.

– Представляю вам нового начальника отдела мониторинга банковских операций, – Шумилина смотрела в стену перед собой и говорила ровным, хорошо поставленным голосом. Юлька обернулась к Рите, подмигнула ей, Ирка кинула в спину скомканную бумажку. Рита выпрямилась, улыбнулась, хотела встать, но тут из-за спины Шумилиной нарисовалась круглая низкая всклокоченная особа в немыслимых ярких длинных тряпках, точно юбку она надела поверх платья, а сверху повязалась платком с бахромой. Особа неприятно шныряла глазками по кабинету и жевала, слышался негромкий хруст и шорох.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.