Слава Доронина
Я тебя не помню

1

Надя

– Надя, ты еще не собралась?

Глеб сложил руки на груди и посмотрел на меня, нахмурив брови. Я до сих пор не могла привыкнуть к этому колючему, непроницаемому взгляду его черных глаз.

– Дай мне пять минут. Дина долго не хотела укладываться спать, – ответила я и отвернулась от него.

– Пять минут, Надя, – отчеканил Глеб и вышел из комнаты.

Вот как у него получалось за одну секунду заставить почувствовать себя так, словно мы не пять лет были вместе, а два дня?

Мне потребовалось несколько минут, чтобы расплести колоски. Хорошо, что макияж я нанесла полчаса назад, иначе точно бы нарвалась на порцию упреков от мужа. Похоже, что Глеб опять был не в настроении. Вдохнув и выдохнув несколько раз, я подошла к гардеробу и взяла в руки платье, а когда переоделась и спустилась вниз, мужа уже не было в доме. Он сидел в машине и с кем-то разговаривал по телефону.

Я забралась в салон и мельком посмотрела в сторону Глеба, заметив, что он был чем-то недоволен.

– Ты напряжен… У тебя какие-то проблемы? – тихо поинтересовалась я после того, как он закончил свою беседу.

– После смерти твоего отца – полно́, – я опустила глаза, а Глеб замолчал. Пауза длилась недолго. – Даневич собирается на покой. Сказал, что устал, и выставил свою долю на торги за немыслимый ценник. У меня нет сейчас таких денег, чтобы выкупить пакет его акций. Почему бы тебе не попросить его об отсрочке? Ведь они были лучшими друзьями с Сергеем Борисовичем… И тебя он обожает…

Я была далека от дел отца, хотя с самого детства в мою голову вдалбливались эти ненужные знания. Лишь после аварии, в которой я чудом выжила, отец осознал, что бесполезно лепить из меня «железную леди», и позволил выбрать профессию по душе. Мое место в компании занял Глеб, и они вместе с отцом вели весь бизнес. Но недавно папа умер, а я чаще обычного начала слышать от мужа о каких-то проблемах, убытках, заставала его по вечерам в кабинете с бутылкой спиртного.

– Так ты везешь меня на эту встречу, чтобы я поговорила с Даневичем? Попыталась его отговорить, чтобы он не продавал свою долю неизвестно кому?

– Кому – мне известно. Да он и не скрывает этого. Нашел себе преемника и повсюду его за собой таскает, проталкивая наверх. Если ты не вмешаешься… – он посмотрел на меня. – Должна понимать, чем это грозит моему бизнесу. Ты ведь не хочешь остаться на улице и без своей любимой работы? Чтобы Дина нуждалась в чем-то, а мы сводили концы с концами?

– Перед смертью отец оформил все доверенности на тебя. Он знал, что ты со всем справишься, – с нажимом произнесла я. – Сомневаюсь, что Игорь Петрович будет вставлять тебе палки в колеса. К тому же у отца всегда были с ним хорошие отношения…

– Именно. У отца, но не у меня. А новый человек лишь перетягивает на себя все его внимание, – Глеб шумно выдохнул и покачал головой. – Ладно, – он протянул руку и погладил меня по лицу. Взгляд мужа потеплел, когда он заметил, с какой растерянностью я посмотрела на него. – Если не хочешь, я сам со всем разберусь. Мне не нравится тебя заставлять. Я знаю, как ты не любишь все эти мероприятия. И очень ценю, что ты согласилась поехать со мной. Поверь, это доставляет мне столько же радости, сколько и тебе, но мне важно владеть информацией, быть всегда на виду. Вместе со своей женой.

Всю дорогу до ресторана я думала о словах Глеба, а еще о том, что завтра у меня не менее насыщенный и сложный день, чем сегодняшний: три визита в клинику к больным детям, затем поездка в Выборг, чтобы посмотреть, как проходит конкурс детской фотографии, который я помогла организовать через наш фонд. Мне нравилось заниматься живописью и выставками. Я много времени уделяла этой работе и благотворительности.

– Ты опять витаешь где-то в облаках… Надя?

– Что Глеб? Прости… – я отвернулась от окна и посмотрела на мужа.

– Я спросил: почему Дина сегодня осталась дома и в садик не пошла? Приболела? Мать сказала, что и завтра проведет с ней весь день…

– Да, Дина немного приболела. А Виолетту Артемовну я попросила с ней посидеть, потому что у Кати неотложные дела.

– А ты что же? Опять к детям своим поедешь? К черту на кулички? Неужели чужие важнее собственного, Надь?

Меня часто задевали слова и тон Глеба, когда мы разговаривали о моей работе и учебе. Понимала, что не всем дано быть сострадательными к чужому горю и болезням, и потому не злилась на него за излишнюю черствость.

– Да, поеду, – спокойно ответила я. – И пока будет функционировать фонд, ничего менять не планирую. К тому же Дина часто ездит со мной. Я хочу, чтобы наша дочь выросла сострадательной к чужому горю, а не думала об одних только деньгах, партнерах и выгоде…

Глеб усмехнулся, приняв мой ответный укол.

– То есть похожей на тебя? – его взгляд посветлел. – Досталось же… чудо.

Я смутно помнила первые месяцы нашего романа. Глеб говорил, что они были очень бурными, а мы безумно любили друг друга. Но если это было так, то куда подевались все эти чувства и накал? Почему мое сердце не трепетало в груди, когда он прикасался ко мне? И почему чаще обычного муж задерживался на работе и ночевал в кабинете, если у нас все было так хорошо? Попытки вспомнить хоть что-нибудь об общем прошлом приносили дикую головную боль. Какой-то временной отрезок будто стерли из памяти ластиком, оставив белое пятно, пустоту и странную, щемящую тоску внутри.

Глеб припарковал машину у ресторана и помог мне выйти. Окинул восхищенным взглядом с ног до головы, а его глаза задержались на моих голых ключицах.

– Уверен, моя жена затмит всех женщин на этом вечере, – он взял меня под локоть, и мы направились в ресторан.

В главном зале одного из самых пафосных ресторанов города играла тихая и ненавязчивая музыка. Людей, как и всегда, было много, а большую часть из них я видела впервые. Натянутые улыбки, оценивающие взгляды – главный атрибут подобных вечеров. Я намеренно выбирала скромную одежду на подобные мероприятия, добавляя к образу что-нибудь из украшений. И всегда распускала свои длинные волнистые волосы, которыми очень гордилась.

– Идем, познакомлю тебя с преемником Даневича, – Глеб кивнул куда-то в сторону, и я проследила за его взглядом. – Сама убедишься, что такому палец в рот не клади.

Рядом с Игорем Петровичем стоял молодой мужчина. Я видела лишь его мощную, накаченную спину и профиль лица. Он был одет в костюм, как и большинство присутствующих людей на этом вечере, а его спутница, вцепившаяся в рукав его пиджака мертвой хваткой, в темно-красное платье. Издалека пара смотрелась очень гармонично, словно была единым целым или вырезанной картинкой из глянцевого журнала, которую поставили в центр зала, чтобы все могли ею любоваться.

Мы поравнялись с Даневичем, и незнакомец повернул свое лицо. Наши глаза встретились, а я вдруг испытала странное чувство. Пугающее. Голубые глаза смотрели на меня холодно, и было в них что-то, что заставило меня содрогнуться.

– Наденька! Рад тебя видеть! Знакомься – это Максим Шведов, – быстро проговорил Игорь Петрович.

– Наташа, – спутница Шведова протянула мне маленькую, изящную ладошку.

Мой муж по очереди обменялся быстрыми рукопожатиями с обоими мужчинами, и не забыл уделить внимание представившейся девушке.

– Приятно познакомиться, – я слегка улыбнулась, отмечая про себя, что Шведов не спускал с меня глаз, пристально наблюдал за каждым моим движением.

По телу резануло неприятное ощущение от чужого взгляда, и я поторопилась отвернуться. Этот человек вызывал у меня странные чувства.

– Я уже далеко не молод, мне нужен преемник. Максим хоть и не так давно в моей команде, но зарекомендовал себя, как отличный специалист. Поднял такой мощный проект и всего за пару лет…

Все десять минут, что мы стояли рядом с Даневичем, он нахваливал Шведова, а меня это почему-то раздражало.

– Бросьте, Игорь Петрович. У меня была команда, я не один взбирался наверх.

– Да, Максим, это так, но результат впечатляет. Не каждому дано управлять людьми, – Даневич в упор посмотрел на Глеба. – И замечу, очень успешно управлять.

Я отвернулась, чувствуя, как сильно разболелась голова. Сжала виски ледяными пальцами, не понимая, почему меня знобит. Неужели я заразилась от Дины? Я не могла сорвать завтрашнюю встречу и подставить стольких людей…

– Тебе нехорошо? – Глеб слегка наклонил ко мне голову, когда я сжала его руку, почувствовав болевой спазм в затылке.

– Сейчас пройдет…

– Я принесу воды, – он отошел к столу с закусками, а я подняла глаза и снова встретилась с холодным взглядом Шведова, который пробирал до костей своей неприязнью и ненавистью.

Мужчина не вызывал у меня приятных чувств, даже несмотря на красивое и мужественное лицо. От него веяло опасностью, а таких людей я привыкла сторониться. Новый партнер мужа мне не нравился, и я не могла объяснить почему. С радостью бы больше никогда с ним не встречалась.

– По какому случаю мы здесь собрались? – спросила я у мужа, сделав глоток воды.

Мои мысли немного прояснились, а боль стала тише.

– Какая-то благотворительная акция. Или чей-то день рождения, – он пожал плечами. – Не помню.

Не самый выдающийся повод, если Глеб этого не помнил, а значит, я могла бы остаться дома с Диной.

Спустя несколько минут мы отошли к нашим общим знакомым, и я вздохнула с облегчением. Аура от нового партнера Даневича исходила такая, что я начинала понимать мужа, когда он говорил, что не сработается с ним. Возможно, я подойду в конце вечера к Игорю Петровичу и попробую его убедить, продать свою часть акций мне или моему мужу с небольшой отсрочкой. Если Шведов такой хваткий и талантливый, то найдет еще какой-нибудь выгодный для себя проект.

– Ты куда? – Глеб схватил меня за руку, когда я быстро шепнула ему, что отойду на минуту.

Игорь Петрович направился на выход, а я решила, что это мой шанс побеседовать с ним без свидетелей.

– К Даневичу.

– Надя! – Глеб попытался меня остановить, но я, придерживая подол своего длинного черного платья, уже направлялась к другу отца.

Мужчина стоял на улице возле машины и собирался в нее сесть, когда я окликнула его:

– Игорь Петрович! Вы уже уезжаете? Найдется для меня минутка?

– Наденька, – мужчина расплылся в улыбке. – Для тебя у меня всегда найдется время.

– Спасибо, – я облизала пересохшие губы и, набрав в легкие воздуха, решила не ходить вокруг и около. – Я только сегодня узнала от Глеба, что Вы продаете свой пакет акций этому молодому человеку, которому представили нас на вечере… Может быть, Вы передумаете и позволите выкупить эту часть мне?

Игорь Петрович свел брови к переносице, несколько мгновений молчал и рассматривал мое лицо, а затем добродушно улыбнулся:

– Надя… Я ведь предлагал Глебу выкупить мою долю, но его не устроила цена. Шведов же не стал даже торговаться, когда я озвучил ценник. Это Глеб тебя накрутил, чтобы ты подошла ко мне и поговорила со мной об этом? – я отрицательно покачала головой. – Наденька, детка… Я уже не молод, чтобы вести дела такого масштаба, а сына или хотя бы такую добрую и отзывчивую дочь бог мне не дал, к сожалению. Да и здоровье уже не то. На покой мне пора. Косточки где-нибудь в теплых местах погреть, да о себе подумать. Конечно, я бы пошел тебе навстречу, но не после всего, что сказал мне Глеб. Я не заслужил к себе такого отношения, и имею полное право распоряжаться своими честно заработанными деньгами и просить за дело всей своей жизни достойную цену. Если вопрос принципиален для Глеба, то теперь пусть обращается к Шведову лично. Мы утром оформили с Максимом сделку. Я уже не имею к этом бизнесу никакого отношения.

Я быстро кивнула и опустила глаза, чувствуя, как заливаюсь краской.

Зная мужа и его взрывной характер, я понимала, что он вполне мог наговорить в сердцах Даневичу лишнего. Игорь Петрович всегда относился ко мне и отцу с большим уважением. Не представляю, зачем нужно было портить с ним отношения… Кому Глеб сделал хуже?

– Я все поняла. Спасибо, Игорь Петрович. Извините…

Даневич попрощался со мной и сел в машину. Несколько мгновений я смотрела вслед удаляющимся фарам его автомобиля, думая о том, что с радостью бы вызвала такси и сбежала с этого вечера.

– Я могу продать свою долю, но стоить это для тебя будет дорого. Думаешь, твой муж согласится на оплату такого рода услуг?

Резко обернувшись, я увидела Шведова. Он стоял позади и курил. Смотрел на меня все тем же пугающим взглядом, как и в ресторане. Выпустив сизую струю дыма в воздух, он отбросил окурок в сторону и холодно улыбнулся. Я сделала шаг назад, чтобы обойти его и сбежать, но мужчина железной хваткой вцепился в мой локоть, а спустя секунду притянул к себе так близко, что я уловила запах его кожи вперемешку с туалетной водой. Большие руки легли мне на талию, сжав с такой силой, что я почувствовала боль. Глаза Шведова потемнели, а внутри меня все завибрировало от напряжения и неприязни к этому человеку. Он только что намекнул, что не против получить от меня услуги интимного характера за какой-то пакет бумажек и акций?

– Отпустите, – зло прошипела я.

От негодования у меня вся кровь отхлынула от лица.

– А если нет? – низкий мужской голос подрагивал от едва сдерживаемого смеха, а у меня снова разболелась голова, и тошнота подступила к горлу, как обычно бывало в моменты, когда начиналась мигрень.

– Тогда я буду кричать, – усмешка на губах Шведова стала шире, а глаза сделались почти черными, но все же он отпустил меня.

Оставшись без поддержки, я слегка пошатнулась. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы собраться с силами и духом, а затем, развернувшись, направиться в ресторан.

2

Надя

– Не стоило к нему ходить, – Глеб переплел наши пальцы, словно это было чем-то привычным и естественным для нас. – Но спасибо, что попыталась. Я очень это ценю.

– Даневич сказал, что ты наговорил ему неприятных вещей… – я посмотрела в лицо мужа, которое оставалось совершенно непроницаемо, лишь в глубине черных глаз плескалось недовольство и гнев.

– Благодарности он точно не заслужил. Твой отец когда-то взял его в долю, а какой итог мы получили? Я всего лишь попросил об отсрочке. Дать мне время, а не сбить ценник. Конечно, он вправе распоряжаться своими деньгами и акциями как ему заблагорассудится, ведь мы по сути чужие ему люди, но приводить в компанию человека с улицы… Такое за гранью моего понимания. Так что я сказал ему все по существу.

– Он утром заключил сделку и продал все свои акции.

Глеб изумленно посмотрел на меня, а я вспомнила о разговоре с Игорем Петровичем и последующем инциденте со Шведовым.

Меня до сих пор потряхивало от бесцеремонного вторжения мужчины в мое личное пространство. В голове не укладывалось, что он предложил подобное замужней женщине, которую к тому же впервые видел. Где Игорь Петрович нашел этого человека? И почему Глеб сразу не сказал мне об условиях Даневича? Мы бы нашли недостающую сумму. Заняли у друзей, что-нибудь продали, но нашли выход из сложившейся ситуации.

Глеб взял у проходящего мимо официанта бокал с шампанским и осушил его одним махом. Которым он был по счету за этот вечер? Разве он забыл, что я не садилась за руль после той аварии? Я так и не смогла переступить через этот страх. Какие-то воспоминания стерлись безвозвратно, а какие-то навсегда остались со мной, как, например момент столкновения со встречной машиной.

– Сейчас вызову такси… – я потянулась рукой в клатч за телефоном, но муж быстро перехватил мое запястье и покачал головой.

– Какое такси, Надя? Я трезв. Потанцуем? – вдруг предложил Глеб. – Мы так давно никуда не выбирались. Я часто занят делами, поздно возвращаюсь домой, а ты в своих разъездах и заботах о ребенке, – муж положил руку мне на поясницу и притянул к себе. – Может быть, махнем за город до утра, пока мать с Диной? – с надеждой спросил он.

– Нет, Глеб… Нам обоим завтра рано вставать… Давай, отложим поездку до выходных? Как раз Дине станет лучше. Она будет рада поехать с нами.

Я и без того чувствовала себя скованно и напряженно весь вечер, а когда поймала на себе взгляд холодных голубых глаз, которые наблюдали за мной, испытала одно желание: поскорее покинуть ресторан и оказаться дома. Шведов усмехнулся и отсалютовал мне бокалом шампанского. Что-то екнуло в груди, а неприятное и давящее чувство стало особо осязаемым, и я поторопилась отвернуться.

– Прошу, поехали домой…

– Домой? – недовольно отозвался муж и отстранился, выпуская меня из своих объятий.

Спустя десять минут мы покинули ресторан и подошли к машине. Я не торопилась забираться в салон, а всерьез думала о том, чтобы вызвать такси. Или на крайний случай позвонить Константину, водителю мужа, чтобы он забрал нас из ресторана.

– Надя? – Глеб вопросительно на меня посмотрел. – Что-то не так?

– Ты выпил…

– Всего пару бокалов. Садись.

– Нужно было попросить Костю отвезти нас, если ты изначально планировал пить…

– Мы долго будем стоять на улице и выяснять степень моего опьянения? – раздраженно проговорил он. – До дома десять минут езды, а ты создаешь проблему на все тридцать. Мне не сложно тебе уступить, но кататься в вонючих и грязных машинах я не хочу.

Глеб больно взял меня за локоть и заставил сесть в машину, сам забрался на водительское место и заблокировал замки. Положил руки на руль, но заводить двигатель не торопился.

– Сколько можно, Надя? – он смотрел отрешенным взглядом перед собой. – Я же как верный пес, которого хозяева выкинули на дороге: сижу у обочины и жду, когда за мной вернутся, – в глубине сознания промелькнула мысль, что Глеб выпил куда больше одного бокала шампанского, пока я разговаривала с Даневичем. – Но никто за мной не возвращается! – он ударил кулаками по рулю. – Мы пять лет вместе, а секс между нами я могу посчитать по пальцам одной руки, а когда он случается, то я ощущаю себя так, словно… – он вдруг резко замолчал. – А может быть ты фригидная? Или у тебя есть кто-то на стороне? Признайся, Надя, есть кто-нибудь, поэтому ты такая холодная в постели?

– Ты пьян, Глеб. Тебя расстроила несостоявшаяся сделка с Даневичем. А еще… Разве не ты сам ночуешь в кабинете? Возвращаешься поздно и проводишь все выходные неизвестно где?

– Я работаю, Надя! Много работаю, чтобы Дина и ты ни в чем не нуждались, – он немного помолчал, и, повернув голову, посмотрел на меня испытующим взглядом. – Хочешь поехать на такси? Давай! А я один поеду за город. Ты ведь даже и не заметишь моего отсутствия, да? Сколько дней пройдет, прежде чем ты вспомнишь о моем существовании?

– Глеб… Я сейчас позвоню Косте. Мы подождем его в машине. Он приедет за нами на такси и отвезет домой.

Я взяла в руки телефон, но Глеб его выхватил и бросил на приборную панель. На несколько мгновений в салоне воцарилась звенящая тишина. Напряжение от мужа исходило такое, что я боялась произнести лишний звук. Вжавшись в сиденье, я ждала, когда Глеб возьмет себя в руки и перестанет сыпать несправедливыми обвинениями. Заметив, что я дрожу, он завел двигатель и включил печку. Только моя дрожь была вызвана вовсе не промозглой погодой на улице. Меня душила обида, потому что я не заслужила всех слов, которые муж сказал мне в порыве гнева и злости. В том, что у него не ладились дела в компании, не было моей вины.

– Наверное, нам и в самом деле стоит пожить какое-то время отдельно. Или развестись. Мне кажется, я тебя разлюбил, – вдруг произнес он, а я натянуто улыбнулась.

– Разлюбил? – тихо прошептала я, ничего не понимая.

Разве возможно разлюбить за один день? А как же наша дочь? Наша семья?

– Да, – с нажимом произнес он. – Сомневаюсь даже в том, что когда-либо любил.

Каждое новое слово причиняло боль и выбивало воздух из легких. Еще неделю назад мы строили планы на будущее, на отпуск, а десять минут назад он предлагал поехать за город…

– Я устал оттого, что ты ничем кроме дома и работы не интересуешься. Наряжаешься по случаю, – он кивнул на мое платье. – А про постель я и вовсе молчу.

Эти упреки были похожи на контрольные выстрелы в голову с близкого расстояния. Я изо всех сил дернула ручку двери, но она мне не поддалась.

– Приятно слышать подобное, Надя? – спросил он спустя небольшую паузу и горько усмехнулся. – Добить тебя словами, что у меня есть любовница?

Я едва сдерживалась, чтобы не зареветь.

– Разблокируй замки, – хрипло попросила я.

– Вот так выглядит твое безразличие. Оно бьет больнее любых сказанных слов, но я все терплю и каждый день возвращаюсь домой, где меня никто не ждет!

– Ты и в самом деле пьян, Глеб. Я никуда с тобой не поеду, – произнесла, а сама удивилась, как мне удавался такой холодный и собранный тон, когда хотелось кричать от злости и обиды на мужа.

Послышался щелчок разблокировки замков, я тут же открыла дверь и выскочила на улицу.

– Только когда будешь добираться до дома пешком, подумай, с чем ты останешься, если я уйду. Твой отец оформил все на меня.

Я с горечью смотрела, как машина Глеба тронулась с места. Сердце в груди, как будто превратилось в камень. Застыв на месте, я сотрясалась от дрожи, смутно представляя, как вернусь домой после такого и буду делать вид, что между нами ничего не произошло.

3

Надя

Осознание, что случилось, пришло не сразу, а спустя несколько минут. В каждой машине, которая слепила глаза фарами, мне мерещился внедорожник Глеба. Как он мог поступить так со мной и оставить одну на улице?

В голове все перемешалось, отдавая тупой болью в затылке. Сжав в руках клатч, я опустила глаза и посмотрела на носки своих туфель. В таком виде и на каблуках я не осилю даже половины пути, если пойду пешком. Но я могла бы вернуться в ресторан, чтобы попросить кого-нибудь из персонала вызвать мне такси. На дне сумочки у меня лежало немного наличных, возможно, их хватило бы, чтобы расплатиться за поездку. Проблема заключалась в том, что я не хотела ехать домой. И даже мысли о Дине не прибавляли желания сдвинуться с места. Я чувствовала себя отвратительно, словно по мне проехались чем-то тяжелым и втоптали в грязь. За что Глеб со мной так? Чем я это заслужила?

Стараясь не думать о муже и всех словах, которые он наговорил мне, оставив одну на улице, я вернулась в ресторан и подошла к мужчине в черном костюме с наушником в ухе.

– Добрый вечер. Я потеряла свой телефон. Вы бы не могли мне помочь вызвать такси? – попросила я безжизненным голосом, чувствуя внутри опустошение и горечь.

– Да, конечно, – отозвался охранник и достал телефон. – Называйте адрес.

Надеюсь, Глеб уехал за город, как и собирался, потому что я не хотела его видеть. Мы редко ругались с ним, но все его сегодняшние слова и поведение не просто ранили меня, а сравняли с землей, перечеркнули пять лет семейной жизни, в один момент обесценив их. Я не претендовала на звание лучшей жены, но старалась быть нежной, ласковой и заботливой спутницей жизни. Дома всегда был порядок и чистота, я каждый день готовила вкусную еду, а они с Диной купались в моей любви. Но оказалось, что этого недостаточно: Глебу не хватало от меня страсти и спонтанных безрассудств.

Ждать такси я вышла на улицу. Смотрела перед собой застывшим взглядом, глубоко дышала и пыталась уложить в своей голове случившееся. Ведь раньше Глеба все устраивало в нашей семейной жизни… Неужели он жил со мной только из-за денег отца, и все эти годы терпел меня ради них? Но зачем ему столько денег? До брака со мной он и сам был успешным бизнесменом, не нищенствовал и не влачил жалкое существование. Да, после свадьбы папа сделал его своей правой рукой, оформил все документы и доверенности на его имя, потому что всегда мечтал о наследнике, который займет его место. Все были только рады, когда отец отошел от дел, и стал уделять нам с Диной все внимание. До сегодняшнего вечера мне казалось, что мы с Глебом обычная, любящая семья, но ключевое слово – казалось.

– Такая красивая и одна? Составить компанию? – услышав позади хрипловатый голос, я вздрогнула.

Резко обернулась и увидела незнакомого мужчину. Хотя возможно и видела его на вечере. Людей сегодня было много, а я могла не запомнить.

– Нет, – холодно обронила и отвернулась, показывая свою незаинтересованность.

Как бы Глеб не относился ко мне и не был зол, но он не имел права оставлять меня одну и в таком виде на улице.

– Да ладно… Ну что ты ломаешься? – ласково произнес мужчина, а его большие руки легли мне на талию.

Я испуганно сделала шаг в сторону.

– А я понял… – он приподнял уголок губ. – Сколько?

Неужели в этом длинном черном платье я походила на распутную девку, которая не отказалась бы скрасить вечер с мужчиной за деньги?

– Вы меня с кем-то путаете. Отойдите, – звенящим от напряжения голосом, попросила я.

Может быть, вместо спиртного мужчины в ресторане употребляли виагру или афродизиаки, если разбрасывались подобными нелестными предложениями? Это было второе за вечер. Хотя нет, третье, если присовокупить к ним попытку моего мужа вывезти меня за город.

Незнакомец вдруг схватил меня за руку и хищно оскалился.

– Знаю я таких как ты. Сначала ломаются, цену себе набивают, а потом за уши не оторвать. Давай, не ломайся, Белоснежка. Поехали ко мне.

В голове снова зашумело от напряжения. Я повернула голову в сторону ресторана, оценивая свои шансы на побег, чтобы дождаться такси в более безопасном месте, как вдруг заметила направлявшуюся к нам фигуру Шведова.

Шведов, поравнявшись с нами, опустил глаза на руку мужчины, которая сжимала мой локоть.

– Все в порядке? – спросил он, посмотрев на меня.

– Ты кто такой? – отозвался мой подвыпивший «ухажер». – В порядке все у нас. Отношения выясняем с любимой. Свидетели не нужны. Иди, давай, куда шел.

– Да, сейчас пойду.

Улыбка Шведова показалась мне слишком уж самодовольной. Он без лишних слов избавил меня от рук настойчивого незнакомца и заслонил от него своей спиной.

– Я ее муж, – слегка повернулся и, схватив меня за запястье, поднял мою руку, демонстрируя кольцо на безымянном пальце. – Так что ты бы поторопился скрыться с моих глаз. Я когда зол, плохо себя контролирую.

Незнакомец выругался, но развернулся и сделал так, как сказал Шведов.

– Вроде вы с мужем покинули вечер вдвоем и вместе садились в машину? – он повернулся ко мне и посмотрел в лицо пристальным взглядом.

– За мной сейчас приедет водитель, – соврала я. – Спасибо, что вмешались.

– Водитель? – недоверчиво хмыкнул он.

– Да, именно. Максим… Не знаю как Ваше отчество.

– Максим Даянович, – он прищурился, а на его лице появилось озадаченное выражение.

– Максим Даянович, спасибо, что помогли, но на этом, к сожалению, лимит моей вежливости исчерпан. Я не отвечаю на знаки внимания незнакомых мужчин. Тем более, которых вижу впервые в жизни. Я замужем, а Вам есть за кем присматривать, – я кивнула в сторону девушки, с которой он пришел в ресторан. Наташа стояла возле открытой дверцы большой белой машины и смотрела на нас заинтересованным взглядом. – Думаю, на этом наше знакомство и общение можно считать оконечным. Всего доброго.

– Мне порядком надоело это притворство… – мрачно проговорил он и нахмурился.

Что? И он туда же? Решил, что меня можно купить за деньги? Сейчас попросит назвать ценник или предложит стать третьей в их компании на ночь?

– Вы, видимо, не так поняли меня… – прерывисто выдохнула я, предпринимая еще одну попытку все ему объяснить. Похоже, что он, услышав наш разговор с Даневичем, успел сделать какие-то свои выводы, которые шли вразрез с моими желаниями. – Так вот я не собираюсь ничего у Вас покупать или заключать с Вами сделки. Ни в денежной, ни в натуральной форме. Мне это не нужно, но эти акции важны для моего мужа, а Игорь Петрович был близким другом моего покойного отца… Все вопросы по сделке вам лучше обсудить с Глебом. Надеюсь, после моих объяснений наш инцидент исчерпан?

Несколько секунд голубые глаза впивались мне в лицо, пока я мысленно молилась о том, чтобы такси приехало как можно скорее и увезло меня подальше от этого места и всех недоразумений, которые сегодня случились. Я запрусь в детской Дины, а завтра поговорю с Глебом. Сомневаюсь, что у нас получится с ним диалог, но делать вид, будто ничего не произошло, я не собиралась.

– Вы заставляете меня испытывать неловкое чувство. Причем весь вечер. Для человека, с которым я вижусь впервые, Вы слишком настойчиво проявляете внимание. К тому же это явное неуважение к девушке, которую Вы привели с собой. Меня такое отпугивает, а не вызывает интерес. Уверена, что и ее тоже.

На смену холодному, непроницаемому выражению на его лице появилось нечто вроде растерянности. Шведов смотрел на меня с сильным потрясением, а затем молча направился к своей спутнице. Отдал ей и водителю какие-то указания и вернулся ко мне. Я нервно потерла руками плечи, предчувствуя, что в этот вечер терплю поражение по всем фронтам.

– И зачем Вы это сделали? – я кивнула в сторону удаляющейся машины, в которой была Наташа.

Что мужчине опять от меня понадобилось?

– Хочу принести свои извинения за немного резкое начало нашего общения. И раз уж моя машина уехала, а вместо твоей с водителем пришло такси… – он указал глазами на подъехавший седан с шашечками на крыше. – Может быть, я сопровожу тебя до дома?

– Максим… Даянович… у меня был тяжелый день и завтра предстоит не легче. Я принимаю Ваши извинения но, пожалуйста, в Ваших же интересах будет поехать на другой машине. Я хочу побыть одна.

Шведов открыл дверцу машины и посмотрел на меня. Видимо, моя жалкая отговорка его не впечатлила.

– Я не кусаюсь, Надя. Это просто поездка домой в присутствии незнакомого нам водителя.

– На самом деле я и с Вами не особо знакома, – со вздохом ответила я. – Тем более, чтобы доверять Вашим словам. Откуда мне знать, что у Вас на уме?

– Да, этого лучше не знать, – голос Шведова звучал насмешливо, но глаза смотрели слишком внимательно и серьезно. – Я обещаю, что буду держать себя в руках. Больше никаких намеков.

– И давайте все же перейдем на «Вы».

– Нет, – он отрицательно покачал головой. – Это точно лишнее.

Я замерла под пристальным взглядом глаз, которые рассматривали меня с нескрываемым интересом, затем сделала шаг вперед и забралась в салон машины. Спустя мгновение на заднем сиденье рядом со мной оказался Шведов. Я вжалась в дверцу, чтобы увеличить между нами дистанцию, чувствуя себя неловко в обществе незнакомого мужчины, который все еще пугал меня до чертиков. Но моя усталость и апатия оказались сильнее чувства страха: я мечтала поскорее оказаться дома, выпить таблетку от головной боли и лечь спать. К тому же на завтра дел и поездок никто не отменял.

– Я так пугаю тебя? – внезапно спросил он, и выжидательно посмотрел на меня. – Еще чуть-чуть и ты вывалишься из машины, если невзначай заденешь локтем ручку двери.

Что скрывалось за этой внезапно проснувшейся вежливостью? Он действительно полагал, что я похожа на легкодоступную девушку, которая скрасит ему сегодняшний вечер, если он начнет строить из себя джентльмена? И чем он, собственно, был лучше моего мужа в этот момент? Тем, что не высадил свою девушку на улице, а отправил ее с водителем домой? Очень благородный поступок… Если не брать в расчет того, что, находясь в отношениях с другой, он все еще не терял надежду залезть мне под юбку.

4

Надя

В Шведове что-то изменилось после того, как он помог мне избавиться от общества назойливого незнакомца. Взгляд больше не резал, как острые лезвия бритвы, а холодность сменилась доброжелательным любопытством. Может быть, мужчина страдал раздвоением личности?

– Что молчишь, Надя? Я пугаю тебя? – повторил он свой вопрос, глядя мне в лицо.

– Да, своей настойчивостью, – проговорила я, чувствуя, как по телу прокатывается озноб. – Я стараюсь избегать общества таких людей, как вы.

– Каких, Надя? – нахмурился он, а я нервно сжала ладони.

Я привыкла сдерживать себя и свои эмоции рядом с Глебом, потому что все мои слова в конечном итоге могли обернуться против меня. А со Шведовым испытывала обратно пропорциональные ощущения: ему хотелось высказать все, что было в моей голове. Без зазрения совести. И страха.

– Наделенных властью и деньгами, думающих, что могут купить все и всех. В том числе и расположение другого человека. Вы же смотрите на окружающих с брезгливостью и снисхождением…

Он откинулся на спинку сиденья и положил руки на колени. Каждое движение и слово мужчины действовало на меня неоднозначно.

– Так почему твой муж оставил тебя одну на улице?

Я замешкалась, не зная, что ответить. Наши отношения с Глебом ни с кем обсуждать я не собиралась. Ничего не ответив, я отвернулась к окну. Внутри все скрутилось тугим узлом и захотелось выть от отчаяния, что весь этот кошмар навалился на меня разом.

– Поругались? – не унимался он.

– Нет. Просто муж захотел немного развеяться в более интересной ему компании. Примерно, как вы, – уколола я Шведова, подразумевая себя и нашу поездку в такси.

Почему-то я была уверена, что Глеб и в самом деле был на полпути к загородному дому, где проходили его встречи с любовницей. В том, что она была, я теперь почти не сомневалась. Согласись я поехать с ним, наш вечер сложился бы иначе? Вряд ли. Наверное, у многих семейных пар наступал кризис в отношениях. И мы, к сожалению, не стали исключением.

– Я сейчас поставлю шах и мат всем твоим грязным намекам.

Я мельком поглядела на Шведова, заинтересованная его словами.

– Наташа – моя младшая сестра.

Я удивленно захлопала глазами.

– Да, – кивнул Шведов. – Мы недавно перебрались в Питер. У меня здесь работа, проекты, партнеры, а сестра готовится к экзаменам, чтобы поступить на архитектурный. Мне в команде нужны толковые специалисты, а у нее все задатки пойти по моим стопам.

– Она и в самом деле выглядит очень молоденькой… – протяжно выдохнула я, вспоминая красивое и чистое лицо девушки.

– Да, а временами еще ведет себя как горячая и безрассудная малолетка. За такой зажигалкой, как она, нужен глаз да глаз. Ты ведь одна росла в семье?

– С отцом и бабушкой. Но никого из них больше нет в живых…

– Может быть, выпьем по чашке кофе? – предложил он, всматриваясь мне в лицо. – Расскажешь о своей жизни?

– Нет, – я покачала головой.

События, которые случились сегодня выбили меня из колеи, но нагнетать и без того накаленную обстановку между мной и Глебом не было никакого желания. К тому же Виолетта Артемовна обязательно доложит сыну о моем позднем возвращении домой. Я очень злилась на Глеба, что он оставил меня одну на дороге. Мне бы никогда подобное в голову не пришло. Ведь случись что-нибудь с ним по моей вине, как бы я смотрела в лицо своему ребенку? Неужели ему было до такой степени наплевать на меня и чувства Дины? Или его желание причинить мне боль ослепило его, когда он оставил меня одну посреди улицы? Если бы не Шведов и его вмешательство с тем незнакомцем, решившим, что я горю желанием составить ему компанию на вечер, неизвестно, чем все закончилось.

– Надя, у меня нет намерений развалить бизнес твоего мужа, лишь по одной простой причине: он и так на грани банкротства. Даневич продал мне все свои акции и избавился от обузы за выгодную цену, но эти активы не стоят таких денег. Хабаров это прекрасно понимает, потому и вытряхивал душу из старика, чтобы он отдал ему все задаром. Ни о какой отсрочке речи не шло.

– Дела так плохи? Вы ничего не путаете? – хмурясь, я бросила на него настороженный взгляд.

– Зачем мне тебя обманывать?

– Но… Тогда зачем Вам это все? Что за благотворительность?

– Скажем так, что у меня есть свои интересы и планы на долю Даневича. Возможно, я помогу остаться вашей компании на плаву, если, конечно, твой муж сам того захочет.

– Я окончательно запуталась в Ваших обличьях за этот вечер. Вы то хищный зверь, то игривый и безобидный котенок. Ваше поведение искажает мое восприятие о Вас… Это такая тактика? Запутать и сбить с толку?

– Это такая симпатия, Надя. Я уже далеко не в том возрасте, чтобы вести себя, как застенчивый подросток и бояться признаться в своем интересе и желаниях понравившейся девушке.

Шведов расплылся в улыбке, а я задержала на ней взгляд, отказываясь понимать, почему так странно реагировала на этого мужчину. Зачем я только согласилась на эту поездку? Уж явно не из чувства благодарности.

– Остановите на Невском, – попросил Максим водителя, а я насторожилась, глядя в его довольное лицо.

– Я ведь не давала своего согласия, – произнесла я спустя минуту.

Не думал же он, что его слова останутся без моей реакции?

– Я временно остановился в «Коринтии». Жилья купить пока не успел, – усмехнулся он, окинув меня быстрым взглядом. – Ты можешь выйти сейчас со мной и составить мне компанию. Я хочу немного посидеть в баре, прежде чем подняться к себе в номер, – голубые глаза выжидательно на меня посмотрели.

В глубине души я согласилась бы даже на пешую прогулку по Невскому проспекту, только бы не ехать сейчас домой. Но разве хватит мне смелости на подобный шаг?

Машина остановилась возле отеля, а Максим подался вперед, сокращая между нами расстояние. На его лице застыла хищная улыбка.

– Ну так что, Надя? Я угощаю.

5

Надя

Такси остановилось у небольшого частного дома, в который мы переехали полгода назад. Я до сих пор не могла привыкнуть к новому месту, и расстраивалась, что нам пришлось экстренно менять жилье и выставлять дом отца на торги. Часть денег от его продажи ушла на погашение кредита, который он брал при жизни, а другая на открытие филиала в Москве. Глеб грезил о нем последние два года.

Поблагодарив водителя, я вышла на улицу, сжимая в руках визитку Шведова. Он сунул мне ее, когда расплачивался с таксистом, и попросил позвонить в случае, если надумаю выпить с ним чашку кофе. Не знаю, почему еще не выкинула ее – встречаться с мужчиной я не собиралась.

Остановившись у высоких кованых ворот, я заметила, что внедорожник мужа был дома. От мысли, что он сейчас не спал, а пил у себя в кабинете, и нам придется с ним встречаться и разговаривать, меня передернуло. Я нажала на кнопку домофона и осмотрелась по сторонам, поежившись от холода.

– Надежда Сергеевна… – услышала из динамика растерянный и слегка испуганный голос Галины, помощницы по дому.

– Да, Галя. Это я. Открой, пожалуйста, дверь.

Мои ключи остались дома. Я не планировала, что это вечер закончится подобным образом, а я буду добираться домой на такси с незнакомым мне мужчиной. Время близилось к полуночи, я валилась с ног от усталости и всех потрясений. Мечтала выпить лекарство и лечь спать.

– У меня распоряжение Вас не впускать… Глеб Викторович просил передать, что не хочет Вас сейчас видеть…

– Что? – я чуть не осела на асфальт, услышав эти слова, а боль в затылке стала особенно ощутимой.

– Да… Я сейчас вынесу ваши вещи…

Мои ноги внезапно стали ватными, а меня сковал ужас.

Спустя мгновение я увидела Галину с черной дорожной сумкой в руках, а злость внутри вспыхнула с новой силой. Словно кость бездомной собаке она бросила ее мне под ноги и отвела глаза в сторону, стараясь на меня не смотреть.

– Галя! Что все это значит? Это и мой дом тоже! Там Дина! Что происходит? Впусти, мне нужно поговорить с мужем! – потребовала я. – Позови его немедленно!

– Я всего лишь выполняю то, что мне говорят… Глеб Викторович просил передать, чтобы Вы подумали над своим поведением, прежде чем возвращаться домой к нему и дочери…

До меня не сразу дошла ее последняя фраза, а когда я поняла, что она сказала, удивленно спросила:

– Это какой-то розыгрыш, да? Открой эти ворота! Немедленно. Или позови Глеба.

– К сожалению, нет. Мне очень жаль…

Что за дикие методы воспитания? Зачем выставлять меня посмешищем в глазах персонала и Виолетты Артемовны? В голове не укладывалось, что Глеб мог со мной так поступить… Этот дом был таким же моим, как и его. А Дина? Зачем травмировать психику ребенку?

Галина отошла от ворот и спустя мгновение скрылась за дверью. Я подняла глаза к окнам спальни, в которой сейчас спала дочь, испытывая унизительное чувство слабости и полной потери воли, а затем опустилась на колени и принялась дрожащими руками открывать сумку. Ничего кроме одежды в ней не было: ни телефона, ни документов, ни денег. Он выставил меня за дверь безо всего! И не удивлюсь, если стоял сейчас в своем кабинете у окна с бокалом виски в руках, и наблюдал за этой картиной: как я с растерянным видом металась у ворот нашего дома, не зная, что мне делать.

Я позвонила в домофон снова, а потом еще, но никто мне не отвечал. Сердце замерло, а потом забилось, как в лихорадке, когда меня прошибло мыслью, что мне даже идти некуда. Можно было бы поехать в загородный дом, но у меня не было ни ключей, ни телефона, и даже денег не хватит, чтобы вызвать такси…

Несколько минут я стояла у ворот и смотрела перед собой, думая, как мне поступить. Никогда прежде Глеб не был настолько жесток ко мне. Он хотел, чтобы я почувствовала себя беспомощной и жалкой, готовой приползти к нему из-за страха потерять дочь, умоляющей сохранить наш брак во что бы то ни стало? Только после такого о моем уважении к нему больше не могло идти речи.

Я всхлипнула, почувствовав жалость к себе. Несколько раз вдохнула и выдохнула, испытывая боль в висках и затылке. Снова опустилась на колени и проверила сумку. Таблеток, которые я пила от мигрени там не оказалось. Кроме Ани, моей помощницы с фонда, мне больше не к кому было пойти… Путь до нее был неблизкий, километров шесть пешком, но возможно, мне повезет, и я поймаю попутку… А утром позвоню Даневичу и попрошу его о помощи. Если Глеб полагал, что я оставлю все это просто так, прогнусь под него и позволю себя обижать, то он глубоко заблуждался.

Негнущимися пальцами я застегнула сумку, достав из нее толстовку, и выпрямилась. Зуб не попадал на зуб от холода, а слезы во всю бежали по щекам от несправедливости, с которой я столкнулась. Но лучше не думать обо всем этом – так легче было сохранять контроль над собой.

Не знаю, сколько времени я шла по пустынной дороге, но по моим ощущениям очень долго. Я вышла из частного сектора, так и не увидев ни одного автомобиля. Все нормальные люди уже давно спали, а не искали приключений на свои мягкие места, в отличие от меня.

«Может быть, мне и в самом деле стоило остаться у ворот дома?» – промелькнула мысль в голове. «Глеб же не до такой степени зверь, чтобы смотреть, как его жена замерзает от холода у собственного дома?».

В тихой улочке я вдруг увидела свет фар. Мне было безумно страшно нарваться на какого-нибудь отморозка, но я так замерзла и устала, что думала об этом в последнюю очередь, когда вскинула руку вверх. Я едва перебирала ногами от слабости.

Машина остановилась в метре от меня, а окно с водительской стороны поползло вниз.

– Вы бы не могли меня подвезти до центра? – спросила я дрожащим голосом.

Мужское лицо, показавшееся из окна, выглядело вполне дружелюбным, а глаза не блестели похотливым блеском. В них вообще ничего не отражалось кроме недоумения.

– У меня есть деньги. Я заплачу.

Я вспомнила, что в клатче осталось немного наличных, и я могла бы ими сейчас расплатиться.

– Четыреста тебя устроит? – спросил мужчина.

От облегчения, что скоро окажусь у помощницы, в тепле и безопасности, я ощутила сильное головокружение. Незнакомый голос что-то произнес, но я не смогла разобрать последних слов – голос вдруг показался мне далеким и слабым. Я обняла себя руками, прижав сумку к груди, и сделала шаг к машине, чувствуя, как все завертелось перед глазами, а я проваливаюсь в черную пустоту…

Когда я пришла в себя и открыла глаза, то поняла, что нахожусь в салоне автомобиля, а встревоженное лицо, которое смотрело на меня в это мгновение, принадлежало Шведову. В его взгляде было замешательство.

– Водитель машины, которую ты остановила перед тем, как упасть в обморок, нашел мою визитку в кармане твоей толстовки. Позвонил мне и в «скорую». Ни денег, ни документов при тебе не нашлось. Что случилось, Надя? – спросил Максим жестким и холодным голосом, а я вновь закрыла глаза, тяжело дыша и пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, почему оказалась ночью на улице одна.

6

Надя

Прикрыв глаза, я постаралась расслабиться, но у меня ничего не выходило. Мысли вихрем кружились в голове, слабость накатывала волнами. Каждая минута этого вечера превращалась в тяжкое испытание.

– Спасибо, что приехали… – тихо произнесла я и, сев на сиденье, посмотрела в лицо Шведова. – Если Вас не затруднит, не могли бы Вы отвезти меня в Круглый переулок? Это в центре. Я покажу дорогу…

– Что там? – мрачно отозвался он, а мне снова стало не по себе от его взгляда, и голова закружилась с утроенной силой.

– Там живет моя… подруга.

Шведов выглядел серьезным и сосредоточенным. Он внимательно рассматривал меня, а я поморщилась от неприятных ощущений: голова болела так, словно ее кто-то сдавливал тисками.

– Мой ответ остался без вопроса, Надя, – холодно констатировал он. – Почему ты оказалась ночью с вещами и одна на пустой дороге? – четко выговаривая и разделяя каждое слово, спросил Максим.

– Если не ответила, значит, не хочу об этом говорить. Логично?

Сердце зашлось в бешеном ритме, когда мужская рука потянулась ко мне и коснулась лица, трогая щеки и лоб.

– Логично, но довольно глупо с твоей стороны.

Еще одной глупостью было вернуться этим вечером домой. Неужели Глеб и в самом деле ждал смерти отца и своего вступления в наследство, чтобы потом вот так со мной обойтись? А последней каплей его терпения стали условия Даневича и его сделка со Шведовым? Фактически у меня теперь не осталось никаких защитников и помощников. Папа умер, а Игорь Петрович собирался уехать из города. Глеб намеренно выжидал время, чтобы выгнать меня из дома без Дины, а потом манипулировать встречами с дочерью ради денег? Страх прошел мурашками по телу, когда я представила потрясение дочери, когда Глеб сообщит ей утром, что я больше не буду с ними жить… Одна мысль, что он может ей как-то психологически навредить была чертовски невыносимой.

– На меня разом навалилось много всего… Я сильно запуталась… – я нервно облизала пересохшие губы, пытаясь скрыть волнение.

Шведов смотрел на меня пустыми глазами, а затем отвернулся, убрав от меня руки.

– Можно ваш телефон? – он молча протянул мне его, даже не взглянув на меня.

Дрожащими пальцами я набрала номер Ани. Удивительно, что смогла в такой ситуации вспомнить заветные цифры, потому что в голове все перемешалось. Меня сразу же перекинуло на голосовую почту. Странно… Обычно она никогда не отключала телефон.

– На твоем лице и теле следов от ударов я не обнаружил, – голос Шведова был отстраненным и грубым. – Он ведь тебя не бил?

Глеб никогда не поднимал на меня руку. Мы толком и не ругались за эти пять лет. Конечно, всякое бывало, но не до такой степени, чтобы выставлять меня на улицу без документов, денег и телефона. Он же буквально раздавил меня этим поступком… Я не представляла, что мне теперь делать. Куда идут в подобных ситуациях? К юристу? В полицию?

– Нет, меня никто не бил, – со вздохом отозвалась я и сжала пальцами виски.

Мне не хотелось реветь в присутствии Шведова, но я была близка к тому, чтобы снова расплакаться. Больше всего я боялась, что Глеб навсегда отнимет у меня дочь.

– Ты уверена? – он резко повернул голову в мою сторону, ударяя прищуренным взглядом. – Я могу отвезти тебя в больницу… Ты пройдешь освидетельствование…

– Он меня не бил, – упрямо повторила я. – Со мной все в порядке. Это все от стресса, холода и перенапряжения. У меня так иногда бывает. Я про обморок и слабость.

Особенно, когда вовремя не принимала таблетку, сильно понервничав, но озвучивать этого при Шведове я не стала. Никак не могла взять в толк, зачем он со мной возился, и почему мы не трогались с места.

– Мы поругались с мужем. Он оставил меня одну у ресторана, а когда я вернулась на такси, не пустил домой. Домработница вынесла мне вещи… А Дина осталась с ним… Дина – это наша дочь. Я переживаю, что муж попытается отнять ее у меня…

– У него есть любовница? – вдруг спросил Шведов.

– Я не знаю… После смерти отца в наших отношениях появилась отчужденность, а сегодня, когда он узнал, что Даневич продал свою долю в компании…

– Полагаешь, что твой муж задумал лишить тебя твоей части наследства и выставил на улицу одну, без ребенка, чтобы потом шантажировать девочкой?

– Может быть… Все резко встало с ног на голову в моей жизни. Мне жаль, что я выплескиваю эти проблемы на Вас. Я не знаю, чего хочет мой муж, но до сегодняшнего дня он не позволял себе подобного…

– Все мы до определенного времени скрываем свое истинное лицо, чтобы достигнуть поставленной цели. И что ты собираешься делать дальше?

– Обращаться к юристам, пытаться договориться с мужем о разводе, и чтобы Дина, естественно, осталась со мной… Я подпишу все, что он скажет.

– Это ты напрасно. Думаю, что именно этого он и будет от тебя добиваться. Твоя подруга, к которой ты собралась ехать… Она надежный человек? Ты уверена, что ей можно доверять? Она вхожа в ваш дом?

– Вы намекаете, что она и Глеб… Нет, это исключено. Нет… – я замотала головой, не веря в подобное. – Аня чистый и светлый человек…

– Я просто уточнил, – перебил меня Шведов, и наши глаза встретились, когда он повернул голову. – Но на твоем месте я бы не исключал подобных вариантов. Часто среди близких людей, преданных и самых искренних, встречаются самые подлые враги и обманщики.

Шведов произнес это таким тоном, будто сам ежедневно встречался с подобной несправедливостью, а я была одним из его заклятых врагов, который находился сейчас перед ним.

Он отвернулся, завел двигатель, и машина плавно тронулась с места. Несколько минут мы ехали в полном молчании. Я успела согреться и даже немного успокоиться, но только не прийти в себя. В груди будто образовалась дыра. Я думала над своими дальнейшими действиями, чтобы выйти из этой ситуации с минимальными потерями: Дина была очень сильно привязана к Глебу. И я не представляла, как объяснить маленькой девочке, почему папа и мама больше не будут жить вместе. Если мне, конечно, удастся с ней увидеться и поговорить…

– Куда мы едем? Круглый переулок в другой стороне… – спохватилась я, заметив, что мы повернули в сторону Невского проспекта.

– Я везу тебя в «Коринтию». У нас с Наташей большой номер. Места хватит всем. Даневичу нет смысла звонить, если все так, как ты говоришь. Он тебе уже ничем не поможет, а у меня есть толковый юрист. Свяжешься с ним завтра утром, когда проснешься, а дальше видно будет. Если ты намерена разводиться, то должна быть готова ко всему. В семьях, где много денег, часто из-за них происходят громкие скандалы и суды.

– Спасибо, – выдавила я из себя.

И без его слов я понимала, что меня ждало, если я собиралась дать отпор Глебу.

Спустя пять минут Шведов припарковал машину возле отеля. Открыл дверцу и помог мне выйти на улицу. Я едва стояла на ногах от слабости. Испугавшись, что упаду, я вцепилась в рукав черной мужской ветровки. Глубоко втянула в себя прохладный ночной воздух, призывая остатки мужества, чтобы успокоиться, но перед глазами постоянно всплывало заплаканное лицо дочери, которая просилась ко мне…

Шведов молча взял мою сумку в одну руку и, слегка поддерживая меня за талию другой, повел в здание.

– Максим, спасибо Вам, – тихо проговорила я, когда мы остановились у лифта. – Мне неловко принимать Вашу помощь… Я не уверена, что смогу отплатить Вам за эту доброту, потому что денег сейчас у меня нет…

– Для начала перестань мне «выкать», – слабо усмехнулся он, хитро прищурив глаза. – И с чего ты взяла, что я добрый?

Все же мне следовало настоять на том, чтобы он отвез меня к Ане. Зря я позволила ему привезти себя в отель. Но раз уже дала согласие, оставалось надеяться, что Шведов не конченый мерзавец, и не станет требовать от меня расплаты за помощь этой же ночью на глазах у младшей сестры.

После всего, что учинил сегодня Глеб, я больше не могла доверять ни одному человеку.

7

Максим

– Уснула? – спросил я у Наташи, когда она заглянула ко мне в комнату.

Сестра кивнула, подошла к кровати, и молча забралась ко мне под одеяло. Обняла, положив голову мне на грудь. Она часто так делала, когда чувствовала, что я был сильно напряжен или чем-то огорчен. А ее присутствие всегда меня успокаивало.

– Представляешь, даже переодеваться не стала. Максим… Когда ты собираешься сказать ей правду? – спросила она.

– А нужно? – я шумно выдохнул, чувствуя, что снова хочу курить. – Похоже, она и в самом деле ничего не помнит, – хмыкнул я.

– Ты уверен в этом? Скажу тебе честно, мне не очень приятно ее общество… Особенно после всего, что нам пришлось пережить из-за нее и ее семьи…

– Вряд ли она притворяется, Наташа. Для начала я все же разберусь, что там случилось у них с мужем, вдруг мне этот конфликт только на руку? А еще мне очень интересно, почему она меня не помнит.

Но Наташа, конечно, была права, – причин помогать Наде у меня не было и нет. Наша с ней связь и все последующие события в моей жизни стали ужасным кошмаром, который продолжался на протяжении нескольких лет.

– А если она потом вспомнит?

– Тем хуже для нее. Я не собираюсь ей вредить, а судя по тому, что знаю о новой Наде у нее, кажется, появились зачатки совести. Наташ, я ведь прошу не так много: потерпеть ее присутствие с нами день или два. Я сам не ожидал такого поворота событий. И действительно полагал, что она притворяется или делает вид, что не помнит меня. В любом случае, это ничего не меняет в моих планах. Как решу все дела, мы улетим в Москву.

– Ну хорошо, – она протяжно вздохнула и прижалась ко мне еще теснее.

Все четыре с половиной года, пока сидел в тюрьме и не имел возможности даже увидеться с сестрой, я надеялся, что выйду на свободу и разрушу жизнь Ворошилова, как и он мою пять лет назад. А недавно выяснилось, что и рушить-то особо было нечего: мерзавец уже полгода как лежал в могиле, бизнес Хабарова трещал по швам, а Надя… Она без пяти минут нищая разведенка. Жизнь сама наказала моих обидчиков. Там, где были замешаны большие деньги и серьезные люди, с которыми связался Ворошилов, а впоследствии и Хабаров, всегда маячили неприятности.

Спустя несколько минут Наташа ушла к себе в комнату, пожелав мне спокойной ночи, а я долго не мог уснуть. Хотелось подняться с кровати и пойти в комнату, где спала Надя. Не знаю, зачем. Ведь чувств как таковых не осталось, все выжгло ненавистью за эти несколько лет, которые мы не виделись. Она не просто так боялась меня и смотрела с презрением весь вечер в ресторане. Когда-то я мечтал разрушить ее жизнь, но за меня это сделал ее муж. Хабаров и так почти все развалил.

Внутренний голос подсказывал мне не вмешиваться в ее дела с мужем, довести начатое до конца, сдать Глеба следователю и забыть об этой семье, как о страшном сне. Не знаю, зачем я пожалел Надю и привез этой ночью к себе. Большие голубые глаза и потерянный взгляд, которым она смотрела на меня, когда пришла в себя в моей машине сделали свое дело… На секунду мне показалось, что передо мной все та же светлая и чистая девочка, какой я увидел ее впервые в доме у Ворошилова пять лет назад… Жаль только, что это была всего лишь иллюзия, потому что за ангельской внешностью скрывалась расчетливая личина стервы.

В итоге я так и не смог заснуть. Вышел из комнаты и направился в соседнюю, где спала Надя. Она не сняла с себя одежду и не смыла косметику. Металась по кровати и что-то тихо шептала бледными губами. Невольно я потянулся рукой к ее лицу и убрал спутавшийся локон с ее щеки. Это не поддавалось никакому логическому объяснению, но меня тянуло к ней… Пять лет жизни были потрачены на то, чтобы забыть эту девочку. И внешне Надя совсем не изменилась. Только за благочестивой маской пряталась лгунья. И об этом не стоило забывать.

Она тихо стонала и звала во сне Дину. Я вспомнил, что так зовут ее дочь. Ее и этого мерзавца, которого я собирался вывести на чистую воду и посадить за решетку. Жаль, что самый главный умер и не дождался нашей встречи. А я бы хотел посмотреть ему в глаза: человеку, который уничтожил целую семью из-за своей жажды обладать чужими деньгами.

Надя вдруг разлепила сонные глаза и, увидев меня, резко села в кровати, а на ее лице отразился испуг. И даже если не помнила меня, но ведь чувствовала все правильно. Опасный я был для нее человек и в жизни ее появился не с благими намерениями. Когда увидел ее в ресторане с мужем, а она бросила в меня презрительный взгляд, едва сдержался, чтобы не сжать ее хрупкую шею с такой силой, чтобы она дух испустила. А сейчас вся злость испарилась, будто ее и не было. Почти испарилась…

– Вы… То есть ты… Пожалуйста, не трогайте меня…

– Успокойся, – хмыкнул я, заметив ужас, отразившийся на ее бледном и уставшем лице, хотя меня почему-то это забавляло. Своего рода бумеранг, не иначе.

Моя ненависть стала меньше за время, которое я не видел Надю, а сама она ничего обо мне не помнила. Ей и без этих воспоминаний хватит стычки с Хабаровым, который превратит жизнь своей жены в ад. К тому же не в моих правилах добивать слабых. И женщин я не любил обижать. Как и брать их силой. Сами всегда приходили ко мне. Надя в свое время тоже пошла по этому пути и переступила порог моего дома, подарив мне себя и свою девственность. Точнее продав, за роскошную жизнь с Хабаровым, как это потом выяснилось.

Она схватилась пальцами за голову, а ее красивое лицо сморщилось от боли.

– Тебе снился кошмар. Ты громко стонала…

– Меня иногда мучают кошмары, а мое лекарство осталось дома… Извини, если разбудила. Без него и в самом деле бывает трудно заснуть…

– Скажи название, я попрошу водителя, чтобы он купил в аптеке.

– Рецепт выписывает мне врач…

– Название, Надя, – с нажимом повторил я. – Возможно, есть аналог и он подойдет тебе на первое время. Ну, или ты можешь вернуться домой и забрать его…

Надя тут же назвала лекарство, а я повторил про себя его название, и слабо кивнул.

– Ты можешь принять душ. В ванной есть халат, полотенце и все необходимые принадлежности. Вы с Наташей похожи по комплекции, она может подобрать тебе какие-нибудь вещи, если в твоей сумке нет ничего подходящего.

– Спасибо, она предлагала… Я пока не хочу…

– Я не буду тебя трогать. Расслабься, – во взгляде Надежды появилось нечто вроде облегчения. – Ты получила травму? – догадался я и кивнул на ее голову, которую она сжимала ладонями.

– Авария… Это давно случилось. Я не справилась с управлением и вылетела на встречную полосу.

– Так понимаю из-за нее проблемы не только со сном, но и с памятью?

– Что? – она удивленно на меня посмотрела.

– Ты разговаривала во сне и кому-то без конца повторяла, что ничего не помнишь, – соврал я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Я решил, что ничего не буду ей рассказывать о том, что мы с ней на самом деле были давними знакомыми, а из-за нее и ее отца моя жизнь пошла под откос.

– Да, это так. У меня есть небольшие проблемы с памятью, но я бы не хотела об этом говорить.

– Ладно, спи.

Сам все выясню, что там была за авария и какие последствия за собой повлекла. Может и здесь не обошлось без ее папаши или святого муженька. Но Наде определенно не везло с мужчинами, если все так, как она рассказала, а Хабаров и в самом деле выставил жену и мать своего ребенка на улицу посреди ночи.

Я вышел из комнаты и направился в свою спальню. Взял сигареты, открыл окно и не заметил, как выкурил пол пачки. Смотрел на огни проспекта и думал обо всем, что случилось за этот день. А когда вернулся в кровать, то почувствовал что-то отдаленно похожее на сон. Голова трещала от всей информации, а внутри что-то сильно тянуло и никак не отпускало. Ведь я же не был такой гнилью, как отец Нади! И становиться подобным ему мерзавцем не собирался. Будет лучше помочь Наде с юристом и навсегда о ней забыть. Воевать с женщиной разведенкой и ребенком я не смогу, а вот с Глебом мы пообщаемся поближе, раз Ворошилов все оставил ему и переписал на него все активы. Не удивлюсь, если он был в курсе грязных делишек своего тестя и шантажировал его этим, а в итоге все заполучил.

– Максим! Максим! – Наташа громко звала меня, и мне сначала показалось, что это всего лишь сон. – Да просыпайся же ты! – она стукнула меня кулаком в грудь.

Я потер сонные глаза и уставился в лицо сестры.

– Что случилось, Наташ? Объявили эвакуацию? – усмехнулся я.

– Звонили с ресепшена. К тебе приехал Глеб Хабаров. Он хочет с тобой поговорить.

– Что? – я нахмурился.

Откуда он узнал, что Надя у меня… Или он здесь не из-за нее?

– Где Надя? – я резко сел в кровати.

От одного ее имени все всколыхнулось внутри.

– Спит. После того, как Ваня привез ей ночью лекарство, ей вроде стало лучше…

– Ладно, – я задумчиво потер подбородок, чувствуя, что окончательно проснулся. – Позвони вниз, скажи, я сейчас спущусь. И чтобы ноги его здесь не было. За Надей присмотри, пока я не вернусь.

Наташа быстро кивнула и скрылась за дверью.

В принципе, я догадывался, зачем Хабаров пришел ко мне с визитом. Я загнал его в угол, у него не было другого выбора, как согласиться на мои условия, чтобы сохранить свой бизнес на плаву.

Я натянул штаны с рубашкой, пригладил волосы рукой и направился вниз.

8

Максим

В ушах шумело, меня слегка покачивало, будто я плавал на волнах. Сколько я спал в итоге за эту ночь? Часа три от силы? Спустившись на лифте вниз, я сразу заметил Хабарова. Он сидел на диване за столиком у окна. Пил кофе, и повернув голову, смотрел на проспект.

Затолкав все свои эмоции и ненависть к этому человеку подальше, я натянул на лицо непроницаемую маску и подошел к нему.

– Доброе утро, Максим, – заметив меня, он слегка приподнялся, протягивая мне руку.

Я лишь сдержанно кивнул и сел напротив. Достал сигареты, и, чиркнув зажигалкой, глубоко затянулся.

– По какому вопросу? – спросил я, сканируя его внимательным взглядом.

– По-рабочему, конечно же, – хмыкнул он. – Вы с Даневичем оформили сделку вчера, так?

Вряд ли он знал о Наде и о том, что она находится сейчас у меня, но все же я не исключал такой возможности.

– И?

– Максим…

– Даянович, – поправил я. – Сохраним подобие деловых рамок. Дружбы между нами не получится, и мы оба прекрасно об этом знаем.

Можно сказать, я наступал на горло собственным принципам, когда принял решение испачкаться в грязи, связавшись с человеком, сидевшим напротив меня. И отчасти я уже об этом пожалел после всего, что случилось вчера ночью. Хотелось в лоб спросить у Хабарова, что он задумал делать с долей своей жены? Выторговать в обмен на дочь?

– Ладно… – задумчиво протянул он и как-то неприятно улыбнулся. – Буквально на днях я кое-что выяснил о тебе… Так вот, сомневаюсь, что с такой репутацией и судимостью ты добьешься хоть какого-нибудь доверия от людей в компании, тем более задержишься в ней и будешь грамотно ею руководить. Такому ведь в тюрьме не учат? Сколько ты отсидел, Максим?

Подавив зевок, я потер лицо в тщетной попытке взбодриться. Сложно чувствовать себя бодрым, когда вторую ночь подряд практически не спишь. Хабаров, видимо, полагал, что пришел ко мне с козырями в руке, а мне плевать было на мою судимость. Впрочем, как и на репутацию.

– Достаточно, чтобы считать мнение таких, как ты, ошибочным. Раз в курсе о моей судимости, значит, и о деталях знаешь? – затушил окурок в пепельнице и откинулся на спинку дивана.

– Собственно, об этом и приехал поговорить. Мне плевать какие у вас были терки с Ворошиловым. Я к этому не имею никакого отношения. С Даневичем утром я переговорил, показал на тебя досье… Он сожалеет, что не узнал об этой информации раньше.

– А что это ты устроил на него недавнее покушение, не сказал?

Криво усмехнувшись, Хабаров отпил глоток из чашки.

Лучше бы он не приходил, а дал мне хорошенько выспаться. Я ведь и впрямь подумал, что он здесь из-за жены, а, оказывается, за бизнес переживал.

– Сколько ты хочешь денег за свою долю? – прямо спросил он.

– Я не буду ничего продавать и заключать с тобой сделок. Если наш разговор окончен, то встретимся в компании. Я планирую подъехать туда после обеда.

– Судя по тому, как ты разбрасываешься деньгами и моими щедрыми предложениями, недостатка в них у тебя нет? Не боишься потерять такую сумму и остаться ни с чем? Ведь тебе известно, что дела в компании идут так себе?

Я поднялся с дивана.

– Мне известно, что ты устраняешь всех людей, которые не дают тебе потопить компанию. Я в курсе, что за тобой стоят серьезные люди, а ты выполняешь все их команды. Не знаю, зачем вам это, но доверия к таким людям, как ты у меня нет. А судя по тому, что увидел вчера собственными глазами: как ты высадил свою жену на улице у ресторана, а сам поехал домой, не позаботившись о ее безопасности, не удивлюсь, если тот отморозок на улице, который пытался затащить ее в свою машину – твоих рук дело. Следующим твоим шагом будет заставить ее каким-нибудь образом переписать на тебя ее долю? А меня невзначай на улице собьет машина? Какой сценарий ты уготовил для каждого из нас?

– Зачем тебе это все, Максим? – сощурился Хабаров, рассматривая меня. – Ты же заимеешь кучу проблем, если начнешь вставлять мне палки в колеса, и вполне можешь вернуться туда, где провел несколько не самых лучших лет своей жизни.

Плюнуть бы ему в лицо, но я лишь крепко сжал кулаки. До хруста в костях. Неужели это Надя заставила меня переменить планы? Я же давал себе ночью обещание не лезть в ее жизнь и ни в чем не разбираться. Но после этого разговора у меня не осталось сомнений в том, что задумал Хабаров.

– На твоем месте я бы переживал за собственную шкуру. Ты рискуешь оказаться в той яме, которую роешь для других.

В номер я вернулся не сразу, а после того, как немного остыл. Наташа сидела в гостиной одна. Комкала в руках салфетку и смотрела напряженным взглядом перед собой, а когда увидела меня, вскочила и подбежала ко мне.

– Прошу, Максим, давай, уедем! Ты зря все это затеял… Я сильно сглупила, когда сказала, что поддержу тебя. Отца не вернуть, а я не хочу потерять еще и тебя! И она… – сестра кивнула в сторону комнаты, в которой спала Надя. – Что если она притворяется, а на самом деле заодно с мужем? Для таких людей нет ничего святого!

– Все будет хорошо, Наташа, – я погладил сестру по голове и отошел от нее, но ее слова больно царапнули что-то внутри. – Ты же сама понимаешь, что нет у меня обратного пути.

Я прошел в комнату, в которой спала Надя. Она все же приняла ночью душ и переоделась. Лежала на кровати, закутанная в халат и одеяло. Длинные светлые волосы разметались по подушке, а сама она была похожа на ангела в это мгновение. Интересно, как бы поступил Хабаров, узнай, что она находится у меня? После нашего с ним разговора я пришел к выводу, что единственным правильным решением было оставить Надю рядом с собой на время, пока не перекрою кислород ее мужу.

Она приоткрыла глаза, и, заметив меня, тут же переменилась в лице. Неужели я до такой степени пугал ее?

– Сколько сейчас времени? Я должна быть в Выборге к одиннадцати.

– Восемь утра. Успеешь. А сейчас вставай и приводи себя в порядок. Я буду ждать тебя в гостиной. Нам нужно поговорить.

9

Надя

Мне казалось, что за ночь я успокоюсь, придумаю правильное и верное решение, как мне быть в сложившейся ситуации, но когда открыла глаза и увидела Шведова, поняла: все запуталось в моей голове еще больше. Нет, определенно, в ней что-то прояснилось после того, как я выпила лекарство, но не настолько, чтобы найти выход из подобной западни. Сердце разрывалось на части, когда я представляла, как Дина утром проснется, а меня не окажется рядом.

Я быстро привела себя в порядок, умылась, натянула на себя джинсы и джемпер, которые нашла в сумке. Обуви, косметики и белья в ней не нашлось. А еще денег, телефона и документов. Хотела бы я посмотреть на Глеба, если бы выставила его из нашего дома в одних трусах.

Сделав несколько неуверенных шагов в сторону гостиной, я открыла дверь и увидела Максима. Он сидел за столом и пил кофе. Наташа стояла у окна и с кем-то разговаривала по телефону. Несмотря на то, что она была ко мне очень вежлива и вполне гостеприимна, я чувствовала исходящую от нее неприязнь. Возможно, это была обычная ревность… Не знаю. Я росла в семье одна.

– Садись, Надя, – Максим кивнул на стул. – Кофе? – предложил он.

– Спасибо. Я не буду.

По утрам я предпочитала стакан чистой питьевой воды. И в течение дня кофе или чай пила редко.

Присев на край стула, я посмотрела на Шведова, отмечая про себя, что выглядел он бодрым и отдохнувшим, хотя и лег позже меня. Я слышала, как он ходил по своей комнате, пока меня не сморило сном.

– Вот визитка. Это Беляев Артур Давидович. Надежный и грамотный юрист. Проверенный человек. Ты можешь рассказать ему о сложившейся ситуации с твоим мужем.

– Кем проверенный?

– Мной лично.

– У меня нет ни документов, ни денег, ни телефона…

– С телефоном проблем нет, – он достал из кармана аппарат и положил передо мной. – Это Наташин. Он старый. Данные из своей учетной записи, которая привязана к электронке, знаешь, как перенести? Или помочь?

– Знаю.

– На весь сегодняшний день Иван к твоим услугам. И если хочешь знать мое мнение, то на твоем месте я бы собрал волю в кулак и не пошел бы пока домой.

– Это мнение обосновано тем, что у тебя нет детей. У меня дома осталась дочь, и я очень переживаю за нее…

– Поверь, я знаю, о чем говорю.

– У тебя есть дети?

– Детей у меня нет, но есть младшая сестра. Наташа несколько лет провела в детском доме, пока я сидел в тюрьме. Каждый день, который она находилась в казенном доме при живом брате, был для меня сродни испытанию.

– Ты сидел в тюрьме? – выдохнула я, а глаза округлились сами собой.

И без того вялотекущие мысли, кажется, превратились в кисель. К таким новостям я была совершенно не готова. То есть Максим не производил впечатления человека, который побывал в местах не столь отдаленных.

– Да. И будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня. Не нужно так на меня смотреть. – Почему ты сидел в тюрьме?

– Убил человека.

– Не пугай ты ее так. Она же сейчас в обморок свалится, – хмыкнула Наташа, а в голосе послышались насмешливые нотки. – Максиму сломали все пальцы на руках и пырнули ножом. Его бы убили, если бы он не начал защищаться.

– Так это была драка?

– Можно и так сказать, – кивнул Шведов. – Но сути это не меняет. Я убил человека.

Наташа смотрела на меня так, словно это я была виновата в том, что Максим кого-то убил. Почему ей было так неприятно мое общество? Я ощущала это в каждом взгляде и слове. Нет, вряд ли это была ревность. Но что тогда?

– Надя, у меня нет намерений тебе вредить. В отличие от твоего мужа, который приходил ко мне утром…

– Глеб? – потрясенно прошептала я, чувствуя, как от ужаса встал дыбом каждый волосок на теле.

Если Шведов сказал ему, что я у него… Господи… Да он мне теперь никогда не отдаст Дину и выставит последней дешевкой, которая ночует где попало!

– Вот у него как раз есть мотивы тебе навредить, а все вчерашние события, которые произошли с тобой – это только начало. В лучшем случае ты останешься нищей разведенкой, а в худшем… Думаю, ты и сама все понимаешь. Денег у него больше, чем у тебя, связей тоже, а учитывая твою травму головы и сильные препараты, которые ты употребляешь… Суд будет на его стороне.

– Я запуталась… И ничего не понимаю. Объясни мне.

– Несколько дней назад на Даневича было совершено покушение. Никто не пострадал лишь по счастливой случайности, но после этого он спешно подписал со мной документы о передаче пакета своих акций, а уже сегодня вечером улетает из страны. Вчера между тобой и мужем случился разлад, и, судя по твоему потерянному виду, ничего не предвещало размолвки, так? А сегодня Хабаров пришел ко мне с угрозами, чтобы я не вмешивался в его дела и вернул ему часть акций, которые выкупил у Даневича.

– У меня назревает встречный вопрос: зачем тебе акции компании, которая на грани банкротства? Ты же сам говорил мне об этом в прошлый раз…

Шведов широко улыбнулся.

– Правильные вопросы, Надя. Ты очень наблюдательна. Мне даром не нужны эти акции и компания, но меня интересуют люди, которые стоят за твоим мужем. Я хочу помешать их планам и вывести всех на чистую воду. Предполагаю, что они отмывают деньги через эту компанию и твой фонд, который, якобы, добрых дел. Скажешь, что не в курсе этого?

– Я не верю тебе! И как я могу верить? Я вижу тебя второй раз в жизни! У меня же есть Дина, и я должна в первую очередь думать о ней, а если стану тебе помогать, то Глеб… Он же лишит меня родительских прав! К тому же я не просто так почувствовала к тебе неприязнь с нашей первой встречи… Мы… Мы были знакомы раньше?

– Мы с тобой не были знакомы. Успокойся, Надя. Я здесь за тем, чтобы восстановить справедливость. За мной стоят люди, которые мне помогают, но в отличие от союзников твоего мужа, мои – на стороне закона. У нас своего рода сделка: я помогаю им, а они мне. Давай поступим так: я верну тебе дочь и часть денег, которая принадлежит тебе. Обеспечу помощь юриста и свою поддержку, но ты в свою очередь будешь делать то, что я говорю? Ты в курсе, чем занимается твой муж?

– Да, строительным бизнесом… Они вели его с отцом, но недавно папа умер, а Глеб официально вступил в право наследования. У нас с ним контрольный пакет акций… Больше я ничего не знаю.

– Плохо, что не знаешь.

В дверь постучали, и на пороге появился Иван, водитель Максима, который привез мне среди ночи лекарства. Он занес какие-то пакеты в номер, поздоровался и тут же вышел.

– Это тебе вещи на первое время, – Шведов кивнул в сторону двери. – Одну из своих карточек тебе выделит Наташа. Иван временно побудет вашим с сестрой общим водителем. Ну что скажешь? Согласна?

Я растерялась.

– Мне нужно подумать. У меня сегодня поездка в Выборг. Как раз в дороге все и решу. И для начала я бы хотела позвонить юристу.

– Я тебя не тороплю, Надя, но ты должна понимать, что времени у тебя не так много, а Глеб уже сегодня или завтра выйдет на связь. И скорее всего, он будет извиняться, и просить тебя вернуться. Только знай, за этими словами будет скрываться отнюдь не желание наладить между вами отношения, а разрушить их окончательно. Ему нужна твоя доля наследства и подписи.

– Я должна все обдумать.

Наташа подошла к двери и взяла пакеты.

– Идем, я внесу тебе в телефон распорядок своего дня и наши номера. Иван мне необходим четыре раза в неделю. В остальное время я везде добираюсь пешком или меня отвозит Макс. Я заказала тебе из интернет-магазина кое-что из обуви, белья и косметики…

Боль, полоснувшая в области груди, оказалась неожиданной, но именно она привела меня в чувство. Неужели это все по-настоящему происходило со мной, а Глеб и в самом деле мог со мной так поступить?

10

Надя

Мне казалось, меня окунуло в какой-то кошмарный сон, в вязкую трясину, которая засасывала меня с головой. Как я могла верить незнакомому человеку? Что если Шведов был врагом моего мужа, а я только хуже сделаю, позволив ему вмешаться в наши отношения с Глебом? Еще никогда я не чувствовала внутри такой тревоги и волнения, как сейчас. На кону стояли не просто деньги и какие-то акции, а моя дочь. Максим же предлагал все резко обрубить с Глебом и остаться с ним и Наташей в «Коринтии». Но если я так поступлю, какие шаги предпримет мой муж? Мне было плевать на деньги и часть акций, которые мне принадлежали, но не на дочь и ее чувства. Позволить Глебу шантажировать меня ребенком я тоже не могла. Какой-то замкнутый круг… И всего несколько часов, чтобы принять единственное верное решение.

– Смотри, я скинула тебе в сообщении свой номер, Максима и Ивана. Сохрани, – Наташа протянула мне телефон.

– Тебе ведь неприятно мое общество? Зачем ты все это делаешь? – я кивнула на пакеты, которые она поставила рядом с кроватью, когда мы вернулись в спальню.

– Я люблю Максима и желаю ему только добра. Ради него я все стерплю. Собственно, как и ты ради своей дочери. Кстати, а у тебя есть ее фото? Обожаю детей, – Наташа расплылась в искренней улыбке.

Ей я тоже не верила, как и Шведову, а себе и своим чувствам я привыкла доверять.

– Да, очень много. Как восстановлю учетную запись, покажу.

Если Наташа и в самом деле любила детей, то тогда мы смогли бы найти хотя бы одну точку соприкосновения.

– Симка в телефоне тоже стоит моя.

– Спасибо, Наташа, – поблагодарила я и села на край кровати.

От переизбытка информации голова немного шла кругом. Наташа оставила меня одну, а я, собравшись с мыслями, набрала номер юриста, визитку которого дал мне Максим. Мы разговаривали с Артуром Давидовичем около получаса и в итоге договорились встретиться завтра в отеле около семи вечера для личного разговора. К этому времени я должна была раздобыть кое-какие бумаги. Часть копий была у меня на электронной почте, остальные лежали в сейфе дома.

Завершив вызов, я подошла к окну. Над тем, чтобы позвонить Виолетте Артемовне, я размышляла ровно пару секунд. Все мои мысли занимала только Дина. Дочка уже должна была проснуться, а желание услышать ее голос оказалось слишком велико…

– Доброе утро, Виолетта Артемовна, – мать Глеба ответила спустя два гудка. – Это Надя. Не сбрасывайте звонок! Дайте мне, пожалуйста, поговорить с Диной. Как она себя чувствует?

Я сильно растерялась, услышав голос свекрови. У меня задрожали руки от волнения, и я едва не выронила телефон. До последнего я была уверена в том, что она тут же сбросит вызов, когда узнает мой голос.

– Надя? – удивилась Виолетта Артемовна. – Глеб сказал, ты уехала в срочную командировку. Чей это номер? – недовольно спросила она. – Знаешь, я все понимаю, ты всегда была немного странной, но сейчас Дина болеет, а ты могла бы отложить все дела до ее выздоровления!

– Виолетта Артемовна, вы сами подумайте, какая командировка на ночь глядя, да еще и в вечернем платье? Я никуда не уезжала, а нахожусь сейчас у подруги, потому что Глеб оставил меня вчера одну на улице у ресторана, а когда я вернулась на такси домой, даже не пустил на порог!

– Надя… – на том конце связи послышался тяжелый вздох. – Да, Глеб мне говорил, что у тебя небольшие проблемы с головой после аварии, но не до такой же степени! Когда ты возвращаешься? Дина все утро про тебя спрашивала! Сколько дней тебя не будет? У меня же есть и свои дела…

– У сына уточните, когда я вернусь. И передайте Дине, пожалуйста, телефон. Я хочу с ней поговорить.

– Сейчас, – раздраженно отозвалась свекровь.

Я немного растерялась, не совсем понимая, какую игру вел мой муж. Зачем обманывал мать? Зачем придумал непонятную историю про мою несуществующую командировку? Неужели Шведов был прав, а следующим шагом Глеба будет попытка со мной встретиться и вернуть домой? А что, если он меня уже ищет?

– Мамочка! – когда я услышала голос Дины, мое сердце готово было выскочить из груди, а на глаза тут же навернулись слезы. – Ты уехала и ничего мне не сказала. Это правда, что ты не скоро вернешься?

– Как только смогу, сразу вернусь. Ты как себя чувствуешь? Температуры с утра не было?

– Нет, но сильно болит горло. Ты возвращайся быстрее, ладно? – жалобно попросила дочь.

– Я постараюсь, Дина. А ты пока слушайся бабушку и Катю. Хорошо?

– А тетю Галю можно не буду слушаться? Она снова кормила меня невкусной кашей и говорила, что от таких худых, как я, сбегают мамы…

– Она так говорит, потому что ты мало кушаешь. Попроси бабушку сделать тебе твоих любимых сырников? – предложила я, мысленно вываливая Гале горячую кашу на голову за такие слова.

– Хорошо. Пока, мама. Я очень по тебе скучаю…

Дина сбросила звонок, а я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Ну за что Глеб так со мной и дочерью? Я бы нож ему вонзила в сердце и прокрутила его несколько раз, если он и в самом деле устроил это все из-за денег.

– Ты звонила домой?

Услышав голос за спиной, я резко обернулась. В дверях стоял Максим. Быстро вытерев кулаком слезы, я сдержанно кивнула.

– Глеб сказал ей, что я уехала в командировку… Надолго… Неужели он будет шантажировать меня нашим общим ребенком? Ты бы опустился до подобного?

Не шевелясь, я смотрела ему в лицо, чувствуя себя жалкой и беспомощной, как никогда.

– Нет, я бы не стал делать подобного. Надя, возможно, у тебя была идеальная жизнь, и ничто не предвещало такого поворота в ваших отношениях с мужем, но обычно так все и происходит. От подобных крутых виражей никто не застрахован.

– Мне казалось мы обычная, любящая семья. Конечно, у всех есть проблемы, но… Неужели это все из-за денег? Ты уверен в этом? Мне страшно навредить ребенку. Ведь Дина ни в чем не виновата…

– Думаю, что это только начало. Скорее всего, на твоего мужа давят со стороны, поэтому он перешел к активным действиям. Там, где замешаны большие деньги и серьезные люди, всегда жди неприятностей.

– Это я уже где-то слышала…

– Если тебе станет легче, то я тоже сильно рискую, предлагая тебе эту сделку. И в какой-то степени, как и ты, я теперь завишу от твоих решений и поступков. Наши ошибки будут стоить нам очень дорого. Пусть о взаимном доверии не может идти пока даже речи, но ты преследуешь цель вернуть ребенка, а я хочу поскорее закончить со своими делами. Мы на равных условиях.

– Ты говорил, эти люди, которых тебе поручили вывести на чистую воду… что стоят за моим мужем… Следовательно, до него они помогали моему отцу? Получается, что и я вовсе не твой союзник?

Максим усмехнулся.

– Почему ты отказалась вести бизнес отца? У тебя хорошо получается выстраивать логические цепочки.

– Во-первых, я этого никогда не хотела, а во-вторых… Глеб считает, что женщине лучше заниматься домом и семьей.

– Но ты ушла работать на добровольных началах в благотворительный фонд?

– Три года назад я восстановилась в медицинском университете. Когда Дина подрастет, я мечтаю стать детским врачом. Учеба отнимает много времени и сил. Работа в фонде тоже, но мне нравится и то, и другое из-за детей.

– В это с трудом верится. Я про благотворительный фонд. Мне казалось, что это все ради галочки для репутации твоего мужа. Ну, сейчас престижно, когда жены депутатов, политиков и бизнесменов занимаются подобным.

Я посмотрела на часы в телефоне. Если прямо сейчас не выдвинусь в путь, то подставлю людей.

– Мне уже пора ехать в Выборг. Я подумаю в дороге над твоими словами, а вечером скажу свой ответ. Мне нужно немного времени, чтобы уложить все услышанное в голове. Тяжело верится, что единственный близкий человек, который у меня остался после смерти отца, задался целью устроить мне западню и всего лишить…

– Надя, ты не против, если я запрошу данные о тебе в клинике, где ты наблюдаешься, и узнаю о твоей травме?

Меня раздирали противоречивые чувства. Понимала, что малой кровью теперь не обойтись, но некоторые вещи придавать огласке я бы не хотела. Глеб же в свою очередь не выносил даже разговоров о моей частичной потере памяти, а если я затрагивала эту тему, то начинал жутко злиться, и говорил, что лучше бы он тогда попал в ту аварию, а не я.

– Могу сделать для тебя копию, если это необходимо. После того, как освобожусь, я заеду в «ИнтерМед». Юрист запросил эти данные. Он не исключает возможности, что Глеб попытается использовать эту информацию в своих целях. У меня нет каких-либо серьезных проблем и отклонений с головой, но, думаю, в его возможностях преподнести все совсем иначе.

Максим коротко кивнул.

– И еще, Надя. Я не могу тебе что-либо запрещать, но Ивану я дал указание, ни при каких обстоятельствах не везти тебя сегодня домой. Ты сейчас слишком взволнована, боишься за ребенка, но не стоит…

– Ты напрасно переживаешь, – усмехнулась я. – Никто меня на порог дома не пустит, пока не будет разрешение от Глеба. Он сам лично нанимает людей, а те его бояться ослушаться.

Шведов вдруг подошел ко мне и пристально всмотрелся мне в лицо, а я вспомнила наш вчерашний инцидент у ресторана. Сейчас Максим никак не касался меня руками, но его глаза… Мне захотелось попросить Шведова думать о своих желаниях не так громко, потому что я не смогу выполнить ни одно из них.

– Если что, мои контакты у тебя есть. Ты можешь звонить мне в любое время. Я всегда на связи.

– До вечера, Максим. И… спасибо за вещи.

После нашего разговора в гостиной меня не покидало чувство, что он о чем-то не договаривает. Только вот о чем?

11

Надя

– Надя, ты куда пропала? Я тебе все утро звоню! Погоди… А это что? У тебя новый водитель? – Аня кивнула в сторону белой машины, у которой стоял Иван. Он внимательно смотрел в нашу сторону. – Глеб купил тебе новый автомобиль?

– Это временный человек. Я никуда не пропала и звонила тебе вчера ночью, но ты была недоступна.

– Да… – Аня махнула рукой. – День был тяжелый. Устала, как собака, вот и отключила его, чтобы выспаться. Так что у тебя произошло? Почему я вдруг понадобилась в такой поздний час?

Ночью я была в безвыходном положении и кроме Ани не знала к кому пойти, а сейчас поняла, что Шведов был прав: я не могла никому доверять. Ни ему, ни своей помощнице, ни даже Глебу.

– Кстати! – Аня вдруг резко остановилась и взяла меня за руку. – Мне же Глеб утром звонил и про тебя спрашивал. У вас точно все в порядке? Мне показалось, что он был чем-то сильно встревожен и огорчен.

– Не знаю, – уклончиво ответила я. – Мне бы хотелось воздержаться от всякого рода заявлений. Знаешь же, что не люблю выносить сор из избы, но если еще позвонит, можешь дать ему мой новый номер.

Я сильно удивилась, услышав от Ани, что ей звонил Глеб. Ведь он даже имени ее никогда толком не мог запомнить, и всегда переспрашивал, кого я имела в виду, когда мы разговаривали о помощниках из фонда. Неужели притворялся? Стоило Шведову посеять внутри меня зерно сомнения, как я теперь подозревала всех и каждого в том, чего, вероятно, и не было на самом деле? Ну, какая из Ани любовница моего мужа? Бред какой-то! А вот я похоже начала превращаться в параноика.

– Как Дина? Ей лучше?

Я глубоко вдохнула и выдохнула, но так и не смогла взять себя в руки. Ну почему так больно и тоскливо было внутри? Все бы сейчас отдала, чтобы вернуться к ребенку и иметь возможность, как и раньше, обнимать и целовать ее по утрам.

– Да… Лучше…

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

За два часа, которые мы провели в Выборге, я отвлеклась от мыслей о Дине и событиях прошлой ночи. Закончив дела, я, наконец, смогла переключить внимание на предложение Шведова. Если я займу его сторону, то мне предстояло не самое приятное расставание с Глебом: муж представит все в таком свете, что мало никому не покажется.

В город мы вернулись только к четырем часам вечера. Я попросила Ивана заехать в университет, а оттуда в «ИнтерМед» за выписками из моей карточки и новым рецептом на лекарство, которое принимала последние несколько лет. Облокотившись на стеклянную дверь, я листала документы, отмечая про себя, что давно не проходила полного обследования, а если разведусь с Глебом, то об этой клинике и враче можно будет позабыть. Вряд ли моих денег хватит, чтобы и впредь оплачивать подобные услуги. Да и зачем мне это? Я нормально себя чувствовала. Тем более аналог лекарства, которое я всегда принимала, вроде бы мне подошел… Тогда, спрашивается, зачем переплачивать?

Покинув здание, я вышла на улицу и сразу заметила на парковке машину Глеба. Он стоял возле своего внедорожника и курил, разговаривая по телефону. Все внутри оборвалось, будто я упала с огромной высоты, и мне резко стало не по себе. Как он узнал, что я здесь? Ну конечно… Все верно рассчитал и, наверное, попросил Илью Борисовича позвонить ему, если я появлюсь в клинике? Ведь мои лекарства остались дома, а без них меня мучили сильные головные боли… Все предусмотрел!

Я сжала в руках папку с бумагами, не зная, как мне поступить. То ли пройти мимо и сесть в машину к Ивану, то ли подойти к Глебу и потребовать от него объяснений. Но, к счастью, мне не пришлось долго ломать голову над этим вопросом, потому что Глеб сам заметил меня. Он тут же отбросил окурок в сторону, завершил разговор и направился ко мне.

Я смотрела на его приближающуюся фигуру и больше не понимала, как себя вести с этим человеком. До вчерашнего дня я лишь понаслышке знала, что некоторые мужья в богатых семьях постоянно унижали своих жен и даже могли поднять руку, но семья все равно продолжала существовать, а женщина не смела уйти, потому что боялась потерять деньги, статус, детей… Мне было очень неприятно и гадко внутри от осознания, что человек, которого я уважала, оказался способен на подобные вещи. И мне больше не хотелось испытать разочарования, которое едва не довело меня вчера ночью до беды. Семья – это ведь, когда люди горой стоят друг за друга, а не наоборот?

– Привет, Надя, – Глеб поздоровался со мной и приветливо улыбнулся. – Как провела день? Голова болит? – муж опустил взгляд на бумаги в моих руках. – За рецептом приезжала? Взяла? Можем теперь ехать домой?

Я опешила. Мне не показалось? Глеб делал вид, что между нами ничего не произошло? В его черных глазах и тени раскаяния не промелькнуло…

– Только если за тем, чтобы я забрала Дину. После всего, что произошло вчера…

– А что вчера произошло? – спросил он усмехнувшись, а я вдавила пальцы в папку, глядя в его лицо. – Ты отказалась ехать со мной домой, потому что я выпил, а у тебя принципы, и ты не садишься к пьяным водителям в машину? А потом что ты учудила? – хмыкнул он, немного помолчав. – Я ждал твоего возвращения домой всю ночь, а ты так и не вернулась! Пришлось придумать для матери отговорку про твою несуществующую командировку, чтобы уж совсем не выставлять себя идиотом, который не может приструнить собственную жену. Дочь болеет, а ты…

– Это неправда, Глеб! – я гордо вскинула голову. – Что ты такое говоришь?

– Хорошо… – неприятно протянул он. – В таком случае у меня встречный вопрос: где же моя жена провела всю ночь, пока я ждал ее дома?

Несколько секунд я глотала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, не веря тому, что услышала.

– Ты… Ты…

– Только вот давай без высказываний, о которых придется потом пожалеть, – усмехнулся он, упиваясь тем, что ему удалось застать меня врасплох. – Садись в машину, Надя, и поехали домой. А если еще одна выходка подобная той, что случилась вчера, повторится, и ты откроешь рот, чтобы диктовать мне свои условия, ты не только Дину больше не увидишь, я тебя в психушку упеку. Там самое место для таких принципиальных и правильных, как ты.

Я полагала, что эта встреча не принесет ничего хорошего, но что мне будет так больно – не думала. Зачем он выставлял меня дурочкой?

– Никуда я с тобой не поеду! – в отчаянии воскликнула я. – Так это правда, Глеб? Ты задумал приписать мне несуществующее психическое расстройство, чтобы впоследствии признать недееспособной?

– Наденька, ты даже сейчас не можешь осознавать свои поступки и контролировать их. Что за нелепые обвинения и неврастения на пустом месте? Я всего лишь спросил, где ты провела ночь, и приехал за своей женой, а ты как себя ведешь? – он тяжело вздохнул, и взял меня за локоть, но я сбросила его руку и сделала шаг назад.

– Надежда Сергеевна, нужна моя помощь? – сзади послышался голос Ивана, а я только сейчас почувствовала, что дрожу всем телом.

– Это кто, а? – нахмурился Глеб, явно не ожидая такого поворота. – Что молчишь, Надя? Я спрашиваю у тебя: кто это? – он кивнул на водителя Шведова, а затем больно схватил меня за руку, когда я продолжила молчать. – Ну все, Надюша, погуляла одну ночку и хватит. Пора домой возвращаться. Или ты забыла? У тебя есть дочь и муж. Давай мужик, в сторону подвинься, – он грубо толкнул Ивана в плечо. – У нее проблемы с головой и провалы в памяти, не видишь?

Мне как-то резко перестало хватать воздуха после всех его слов, но я немного пришла в себя, когда Иван преградил Глебу путь. Остаться с мужем, который собирался выставить меня неврастеничкой? Это было бы полной глупостью. Шведов во всем оказался прав…

– Девушка никуда с вами не пойдет. У меня указание от начальника доставить ее в отель в целостности и сохранности. Уберите от нее руки.

– Какого начальника? Какой отель? Это моя жена!

– Иван! – я громко вскрикнула и зажмурилась, когда водитель Шведова оттолкнул меня от Глеба.

– Идите в машину, Надежда Сергеевна, – спокойно произнес он, заслонив меня от мужа спиной. – Я сейчас подойду.

Я не успела не то, что отреагировать, а даже осознать все, что произошло. Глубоко втянула в себя воздух, чувствуя, что голова идет кругом от происходящего. Тем не менее, искушать судьбу я не стала, а сделала так, как сказал Иван: на негнущихся ногах подошла к машине и забралась на заднее сиденье, все еще осмысливая услышанное. Прижала к груди бумаги и посмотрела перед собой невидящим взглядом.

Надеюсь, я не совершала сейчас ужасную ошибку, а Глеб не станет вредить нашей дочери, чтобы вернуть меня обратно и закончить то, что намеревался.

12

Максим

– Где ты был? Почему так поздно? – в гостиной меня встретила Наташа и задумчиво на меня посмотрела.

– С Динаром встречался. Как Надя? – спросил я, на ходу снимая пиджак и расстёгивая несколько пуговиц на рубашке.

– Закрылась в комнате и не выходит.

В нашей жизни с сестрой становилось слишком много этой девушки из прошлого. Но отпустить Надю я сейчас не мог.

– Я предлагала ей поужинать, но она отказалась, – Наташа пожала плечами.

Я резко втянул воздух через нос и сел на стул, вытягивая ноги.

– Ладно, сейчас зайду к ней. Ты сама ужинала?

– Да, но могу составить компанию, если ты голоден.

– Я не голоден, – отозвался я, испытывая паскудное, отвратительное ощущение, что приходится во всем этом разбираться.

Мои догадки относительно Хабарова подтвердились. На него давили, а для меня это было чревато новыми проблемами, поэтому Надю возвращать ему сейчас было никак нельзя.

– Думаешь, она такая из-за вашего утреннего разговора? Максим, мне кажется, что она не согласится тебе помогать…

– Согласится, – скупо проговорил я и, пожелав Наташе спокойной ночи, встал со стула.

Подошел к двери в комнату, где находилась Надя, и постучал. Не услышав никакого отклика с той стороны, я вошел. Она спала на кровати примерно в той же позе, как и вчера. Рядом лежали телефон, ручка и какие-то тетради с учебниками. Я присел на корточки напротив ее лица и несколько минут рассматривал его, пока не затекли колени. Она выглядела в этот момент такой беззащитной и хрупкой… Вот какой оказывается может быть странной и непредсказуемой жизнь. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Я криво ухмыльнулся и выпрямился.

Теперь я был абсолютно уверен в том, что она меня не помнила, а документы из клиники это подтверждали. И я совершенно не знал, как использовать эту важную для себя информацию.

Я убрал с кровати тетрадки и учебники, накрыл Надю пледом и вышел из комнаты. Держать ее два или три месяца рядом с собой, пока буду решать свои вопросы, мне не хотелось, но другого выхода не было. Либо Хабаров сядет в тюрьму, либо в нее вернусь я.

– Какие планы на день? – спросил я у Нади, когда она вышла в гостиную на завтрак.

Выглядела она подавленной. Примерно, как и Наташа, но та просто не выспалась, потому что полночи с кем-то переписывалась по телефону, а сейчас заливала в себя вторую чашку кофе и без конца зевала.

– Обычно по четвергам и воскресеньям мы с Диной проводим весь день вдвоем… – она грустно вздохнула. – Так что сегодня я поеду в университет и буду грызть гранит науки, а вечером встречусь с юристом, – она пожала плечами и села на стул.

– А ты, Наташ? – я перевел на сестру быстрый взгляд.

– Я договорилась с новой знакомой, с которой мы ходим на подготовительные курсы, и после занятий пойдем в кафе.

– Хорошо, тогда Иван сегодня за тобой, а я сам отвезу Надю в университет.

– Я могу добраться пешком. Здесь недалеко…

– Не спорь, – я поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула, думая о том, что нам нужно проводить друг с другом больше времени, чтобы Надя начала мне доверять.

Лишь бы не заиграться и не перейти черту, потому что каждый раз, когда она просто пожимала плечами, отчего плавно двигалась ее грудь, или задумчиво терла висок, глядя на меня искренним и ясным взглядом – я готов был наброситься на нее. К сожалению, за эти годы мое желание обладать ею меньше не стало.

Через час мы втроем вышли из здания отеля. Наташа села в машину к Ивану, а Надя забралась в мой автомобиль. Повернула голову в мою сторону, а я снова поймал себя на мысли, что хочу вжаться губами в ее рот. И ведь она замечала на себе мои взгляды и каждый раз краснела так, словно со своим мужем в спальне не сексом все пять лет занималась, а учебники по медицине ему вслух зачитывала.

– Тебе нравятся спортивные машины? – она провела рукой по приборной панели.

Я усмехнулся. Всегда нравились, а этот вопрос она мне уже задавала. Лет пять тому назад…

– Нравятся. А тебе?

– Да, но я после той аварии не садилась больше за руль. И вряд ли решусь.

Забитая она стала за эти пять лет, но это легко поправимо. Я ее растормошу.

– Как это случилось? Ты говорила, что вылетела на встречку?

– Почти ничего не помню. Зато отчетливо помню момент, когда пришла в себя и не узнала отца. Первые несколько дней я даже имени своего вспомнить не могла. Память кусками возвращалась и так до конца не вернулась. Местами пробелы.

– А лекарства, которые ты принимаешь? Уверена, что они на самом деле тебе помогают? Может быть, я договорюсь с хорошей клиникой, а ты пройдешь еще одно обследование? Я могу с тобой съездить? – предложил я.

– Не знаю. Думаешь, меня специально пичкали какими-то лекарствами, чтобы мое состояние не улучшалось, а наоборот?

– Надя… Пять лет большой срок. Тебе лучше знать своего мужа… Сама-то что думаешь?

– Я ничего не думаю… – она опустила глаза и закусила губу. – Почему мы не едем?

– Ты давно прогуливала занятия?

– Что? – она резко вскинула голову.

– Поехали, погуляем где-нибудь? Погода хорошая, а я почти не видел города. Ты же здесь родилась?

– Нет, в Гатчине. После смерти мамы перебрались в Санкт-Петербург.

– Я тоже родом из этого города. Но давно там не был.

Она удивленно на меня посмотрела. Я выдавал ей много лишней информации, но, возможно, она и так скоро все вспомнит. Не удивлюсь, если новое обследование и смена лекарственных препаратов скажется на ее общем состоянии, а сонливость, заторможенность и головные боли сойдут на нет. И я даже хотел, чтобы она все вспомнила и меня в том числе. Это будет достойная для нее расплата в конце нашего общего пути, когда каждый из нас добьётся своих целей.

– Я не хочу гулять. Извини, Максим…

– А что так?

– Второй раз в жизни я сталкиваюсь с тем, что мне приходится начинать все с нуля. Сначала я привыкала к Глебу и тому, что почти ничего не помню о нем, а теперь к тому, что оказывается и не знала человека, с которым прожила столько времени. Как я могла этого не замечать…

– Кто-то живет вместе по десять, по двадцать лет, а потом все в одночасье меняется. Никто не застрахован от подобных вещей. Хуже всего, что твой муж будет пытаться доказать твою недееспособность, ну или делать на это упор в суде и тогда твою дочь…

– Прекрати, – она перебила меня. – Даже думать об этом не могу!

– А нужно. Подбирать слова и быть мягким я не хочу. Да и не привык.

– Зачем ты помогаешь мне?

– Ты жена человека, которого я собираюсь посадить за решетку и уличить в ряде экономических преступлений. Да, вот так откровенно и прямо, чтобы потом ты не говорила, что я об этом не предупреждал.

Хотя претензии, так или иначе, все равно будут. Когда она все вспомнит.

– То есть я должна сдать своего мужа в обмен на дочь? Ты это мне предлагаешь?

– Предлагаю всего лишь не прогибаться под него и его решения, не отдавать ему свою долю. Этого мне будет достаточно, чтобы уравновесить наши с ним силы.

– Зачем ты начал распускать руки у ресторана? Считаешь, что у меня нет моральных принципов, если я жена человека, который в чем-то там виновен?

– Да, считал так. Но ошибся.

– Я не поеду с тобой ни на какие прогулки. И по сути ты не помощь мне предлагаешь, а баш на баш. Если все так, как ты говоришь, то у меня нет никого, кто мог бы мне помочь, а ради ребенка я буду вынуждена согласиться на твои условия…

– Вот и хорошо.

– В таком случае жить с тобой и твоей сестрой я не хочу…

– Как все немного устаканится, я помогу снять квартиру, – заверил я ее.

Мне показалось, что она вздохнула от облегчения, когда я произнес эти слова, а я довольно усмехнулся.

– После развода съедешь от нас. Или после того, как твой муж сядет за решетку. Не знаю, что произойдет раньше.

– Что?

– Ну, а как ты рассчитывала, Надя? Твой процент акций решающий для каждого из нас. Я ведь не просто так прошу тебя определиться. Имей в виду, я могу прямо сейчас отвезти тебя к мужу, если ты того хочешь? – я вопросительно на нее посмотрел.

– Ты не вызываешь у меня симпатии и доверия. Вы оба с Глебом непорядочно себя ведете по отношению ко мне, и твоя помощь чистой воды манипуляция ради достижения своих целей.

– А если коротко и по существу? Это твое да или нет?

– Лучше быть дееспособной и с ребенком на руках, чем без права что-либо решать и всю жизнь зависеть от другого человека.

– Ну вот и отлично, Надя, – я ухмыльнулся. – Правильное решение.

Я завел двигатель, построил маршрут в навигаторе до Петергофа и вдавил педаль газа в пол, сильно злясь даже толком не понимая на кого больше. Наверное, на себя, потому что хотел провести с ней этот день вопреки всем доводам разума.

– Я же сказала, что никуда с тобой не поеду.

– Давно мечтал побывать в Петергофе, а еще говорят с «Террасы» открывается неплохой вид на Казанский собор. У меня сегодня тоже своего рода выходной, вот и составишь мне компанию, заодно узнаем друг друга поближе. Пока тебе не вернут дочь готов проводить с тобой все четверги и воскресенья вместо нее. Куда вы обычно ходите?

Надя отвернулась от меня к окну, ничего не ответив, а я снова улыбнулся.

Не было у меня никакого выходного, и дел накопилось немало, но вызов бросать мне все же не стоило. В отличие от Нади я все еще помнил многое из общего прошлого: что она любила и даже все ее чувствительные участки тела… Со временем я собирался проверить кое-какие догадки. Возможно, шоковая терапия помогла бы вернуть ей память лучше всяких обследований, лекарственных препаратов и прочей ерунды.

13

Максим

Съехав на обочину, я переслал Динару необходимые документы и файлы для переговоров с новыми партнерами, на которые он отправился вместо меня, и посмотрел на Надю. Знал бы он о моих внезапных «делах», покрутил у виска, отказавшись мне помогать.

– Ты бывала раньше в Петергофе? – спросил я, включая поворотник, чтобы возобновить движение.

– Да, много раз, – тихо отозвалась она.

– Есть любимое место?

– В Нижнем парке на берегу Финского залива.

Не очень многословно, но узнавать новую Надю было все равно интересно. Теперь она была совсем другой. Мало улыбалась, смотрела на меня недоверчивыми глазами и больше не пыталась мне понравиться. Проще говоря – не притворялась. Как и в первые наши встречи.

– Отлично. Вот сейчас его и покажешь. Надеюсь, там есть кафе, где можно перекусить?

– Есть, но все очень дорого. И… мы же только что позавтракали, – она украдкой взглянула на меня.

– Деньги – не проблема, а аппетит… – я коротко усмехнулся. – У меня в последнее время он зверский. В тюрьме плохо кормили.

Стоило упомянуть об этом, как она тут же замкнулась в себе и снова отвернулась к окну. Какое-то время мы ехали в полном молчании. Я следил за дорогой и размышлял над тем, что на ее сегодняшнюю встречу с юристом я не пойду, но завтра расспрошу у него все подробности. Теперь я собирался быть в курсе всего, что касалось Хабарова и его взаимоотношений с женой.

– Я хотела у тебя спросить… – она взглянула на меня настороженными глазами. – Что если у тебя не получится добиться своего?

– Посадить твоего мужа? – уточнил я.

– Да… Язык не поворачивается говорить такие вещи, – шумно выдохнула она. – Все же я думаю, нам нужно поговорить с Глебом после того, как я встречусь с юристом. Я бы могла съездить к нему в офис или…

– Исключено, Надя.

Я снова разозлился, но уже на нее. За то, что его любила, а меня сильно подставила пять лет назад, оставив ворох проблем.

– После этой встречи ты можешь вполне оказаться запертой дома, а Хабаров обыграет все в своих интересах, – все же я взял себя в руки и заблокировал все мысли о прошлом. – Документы я тебе верну или сделаю новые. С деньгами проблем нет, ты можешь пользоваться картой Наташи, оплачивая все, что тебе необходимо. Крыша над головой у тебя тоже есть. Дину я помогу вернуть. Зачем тебе с ним видеться?

– Не уверена, что ты поймешь…

– Если ты объяснишь, почему нет?

– Наверное, это глупо, но я не могу поверить, что все это происходит по-настоящему… Мне кажется, что это дурной сон…

– И что же должно случиться еще, чтобы ты поверила, что у твоего мужа корыстные мотивы в отношении тебя? Прошлой вашей встречи тебе было недостаточно?

Повисло молчание. Надя снова отвернулась к окну, а я включил музыку, чтобы немного расслабиться.

– Почему вы остановились с сестрой в отеле? – вдруг спросила она. – Не дешевле было снять квартиру?

– Мой друг работает в этой сфере, он организовал мне хорошую скидку. В номер приносят еду, делают каждый день уборку, в отеле есть камеры видеонаблюдения и охрана. Пока меня все устраивает, и я не намерен ничего менять. С недавних пор я забочусь не только о своей безопасности, но и сестры.

Удивительно, что Надю волновал вопрос денег. У меня не было в них недостатка. А вот с репутацией после суда и всей шумихи, которую Ворошилов устроил вокруг нашей семьи, было все очень печально. Пришлось подключать знакомых, чтобы информация о том, что я сидел в тюрьме, не всплывала в общественности какое-то время, иначе Даневич мог соскочить с крючка и не подписал бы важных для меня документов. Мне очень повезло, что он поверил в эту сказку, будто я успешный бизнесмен. Нет, отчасти так оно и было. Только не бизнесмен, а финансист. И если бы не Динар и его помощь, то я бы долго сам бился головой об лед, чтобы пробиться наверх.

– Впоследствии вам придется общаться с мужем, но все беседы будут проходить исключительно в присутствии юриста или человека с моей стороны. Когда Глеб узнает о том, что ты находишься под моей защитой, для нас наступят не самые простые времена. С тобой все время будет находиться Иван. К Наташе я на всякий случай приставлю человека или попрошу Динара на время забрать сестру к себе.

– Кто такой Динар?

– Давний друг семьи. Человек, который помог вернуть активы отца и частично мою свободу. Если бы не он и его связи, я бы еще находился в тюрьме.

Надя ничего не ответила, но задержала на мне внимательный взгляд. О чем она думала в этот момент? Переживала за мужа? Любила этого мерзавца и не хотела, чтобы отец ее ребенка сидел в тюрьме? Но я бы и Ворошилова отправил за решетку, будь он жив, за все, что он устроил для нашей семьи руками своей дочери. Хотелось бы думать, что Надю по доверчивости обвели вокруг пальца, а сама она на тот момент ничего не знала о планах своего отца, но все, увы, указывало на обратное. Я собственными глазами видел написанное ее рукой заявление о том, что я пытался ее изнасиловать.

– Сколько тебе лет, Максим? – спросила она.

– Тридцать два.

Почти пять из которых я провел в тюрьме. Я сцепил зубы и сжал руль до побеления костяшек. Тяжесть внутри от ее предательства никуда не исчезла, но эта игра затягивала и создавала иллюзию, что Надя не такая дрянь, какой была на самом деле. Или я просто хотел в это верить.

– У вас такая большая разница в возрасте с сестрой? – искренне удивилась она.

– Мне было четырнадцать, когда она родилась.

– А почему она оказалась в детском доме?

Я заставил себя сосчитать до десяти, чтобы ответить спокойным и невозмутимым голосом. Все же глупая это была затея провести с ней вместе несколько часов. И так бы начала мне доверять со временем. Ей ведь главное, чтобы я ребенка вернул? А я свое слово сдержу, даже несмотря на то ее заявление и лживые обвинения в том, чего я не совершал.

– У нас с ней разные матери. Света умерла, когда Наташе было пять. Мне тогда пришлось вернуться из Москвы в Гатчину и заканчивать обучение в Питере. Отец сильно переживал и сдал после смерти жены. За Наташей нужен был присмотр. Позже я вернулся в Москву, но приезжал к ним каждые выходные. А потом… – я взглянул на нее. – Случилась череда неприятностей, отец умер, я сел, и Наташа отправилась в детский дом. Из родственников никто не захотел оформить опеку над девочкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.