Новая жизнь
Лариса Автухова

© Лариса Автухова, 2024

ISBN 978-5-0059-3161-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Господи, она снова пришла. Пришла пожелать ему доброго утра. И, конечно же, отдернуть шторы на окне – резко, скрипуче, отвратительно, как железом по стеклу. Неужели без этого нельзя было обойтись?.. Он никак не мог этого понять.

– Ну зачем?.. – проворчал он, утыкаясь в подушку.

– Так надо, – бодро, почти весело отвечала Марта. – Таковы правила. Вы же знаете. Доброе утро-о-о!..

– Доброе, – усмехнулся он.

– Да ладно вам ворчать. Конечно, доброе.

За то время, что он провел здесь, он возненавидел это, – а именно, смену ночи днем, которая обнажала всю отвратительность его бытия здесь. Потом он обвыкался с новым днем, с его приходом и течением, но это пробуждение ему было в тягость. Потому что он знал, в ближайшем будущем ничего хорошего новый день ему не принесет. Нечего и надеяться. Только эта комната со светлыми, чуть шероховатыми стенами, плотными портьерами, неудобной кроватью и Мартой по утрам. Особенно, пожалуй, Мартой. Остальное еще, может, он бы как-то и принял, но эта женщина в белоснежной, хрустящей крахмалом медицинской одежде со своей лучезарной улыбкой выводила его из себя.

– Знаете, вот я подумал, – заговорил он, ложась на спину и вперив взгляд в потолок.

– Вы проснулись, – с удовлетворением заметила она. – Это уже хорошо. А то обычно вас не растормошить.

Горькая усмешка тронула его губы, но он не посмотрел в ее сторону.

– Почему вы каждый раз здесь? – спросил он.

– Ну это моя работа, – не раздумывая, отвечала Марта.

– Работа? Отлично. А у вас бывают выходные? Хотя бы иногда?

– Значит, я вам надоела? – рассмеялась она.

– Что-то вроде того. Это как навязчивый сон. Один и тот же. Утро. И вы. Снова и снова.

– Думаю, вы знаете, почему.

– Нет. Откуда?..

– Ну, по крайней мере, догадываетесь.

Она замолчала. Он ждал.

– Это компонент терапии, – продолжила она.

– Не понял.

– Вы больны, – она вздохнула. – Вам нужно исцелиться.

– Ладно, пусть так. Но как это связано с вами?

– Персонал обязан контактировать с больными. Да и к тому же один и тот же распорядок приведет в норму ваше сознание. Вы привыкнете к постоянному ходу вещей, и вам станет легче. После травмы ваш организм еще не восстановился. Вам нужен уход.

Ну да, что-то подобное он и ожидал услышать. К чему он вообще завел этот разговор?.. Они его лечат, как могут. И ему надо это терпеть. Если он хочет быть здоровым. А он хочет быть им. Очень хочет. Но вот хорошо бы все-таки без этого компонента терапии – Марты.

– Скажите, а есть известия от моей жены?

– К сожалению, я этого знать не могу. Вам лучше это уточнить у доктора.

– У доктора?.. Ясно.

Когда ушла Марта, он тяжело поднялся с постели. Нога не болела, но гипс ему снимать не спешили. Это доставляло множество неудобств: передвигаться теперь он мог только с помощью костылей, да и вставать с постели было непросто.

Что именно случилось с ним, он помнил не особенно четко, как во сне. Дорожная авария. Что-то такое произошло с его машиной, вроде какая-то поломка тормозов. В общем, его выбросило в кювет. Впрочем, судить о деталях он мог большей частью с чужих слов – доктора, Марты. Подробностей в его собственной памяти не было. Однако сама авария и ее подробности его не особенно беспокоили. Гораздо больше его занимал вопрос, как он оказался в этой клинике, кто его привез, как его принимали в приемном покое, как наложили гипс. Он совершенно не помнил этого. А осознал он себя уже здесь, в этой комнате, где каждое утро шторы открывает Марта. Странно. Как будто кто-то стер все эти моменты из его памяти. Неужели с ним что-то серьезное, что-то с мозгом, с памятью, а ему просто не говорят об этом? И куда делась его жена? Неужели об ее визитах он тоже забыл?

Ему придется об этом серьезно поговорить с доктором. За это время они виделись несколько раз, да и то мимолетно. Он приходил к нему в комнату, расспрашивал о самочувствии, но никаких процедур не назначал. Доктор утверждал, что сейчас ему нужен покой, полный покой, а затем они обсудят детали дальнейшего лечения. Честно сказать, он не чувствовал себя больным. Если бы не гипс на ноге, да не все эти разговоры об аварии, он бы и не подумал, что чем-то болен. Он ощущал себя вполне здоровым, полным сил. И все-таки он не врач, и доктору, наверное, виднее, нужно ему лечение или его можно уже отпустить домой. Нет, надо поговорить с доктором. Прямо сейчас?.. Ну, а что тянуть?..

И он, прихватив костыли, решительно поковылял к выходу. Коридор был пуст. Где искать доктора, он не знал, так как тот сам приходил к нему. Он немного постоял в нерешительности, потом повернул направо. Он прошел почти до конца коридора, когда из-за какой-то двери вынырнула остроносая молодая медсестра в такой же хрустящей белоснежной одежде, как и у Марты.

– Девушка, где мне найти доктора? – спросил он у нее.

– Доктора?.. – озадачилась та.

И в этот момент он подумал, что не знает, как зовут его доктора. Вот идиот!.. Не удосужился это узнать. Как же он теперь его найдет?..

– Какого доктора? – как и следовало ожидать, уточнила она.

– Я не знаю его имени. Извините. Он невысокий, полноватый… э-э… темные волосы…

– Как ваше имя?

– Петр.

– Вы, кажется, после автомобильной аварии?

– Да, это я.

– Пойдемте, я вас провожу. Вашего доктора зовут Михаил.

– Михаил?.. А отчество?

– Просто Михаил. Этого достаточно. Идемте.

Они шли недолго: кабинет его доктора оказался за одной из тех дверей, которые он прошел. Медсестра коротко стукнула в дверь и распахнула ее. Он обратил внимание, что никакой надписи на ней не было, а дверь была в точности такая же, как и все остальные. Как же девушка узнала куда заходить?.. Считала что ли?..

Доктор слегка обеспокоился его появлением.

– Что-то случилось? Вам стало хуже?

– Нет-нет, все в порядке. Просто мне надо с вами поговорить. Если позволите.

– Конечно. Присаживайтесь, пожалуйста.

Доктор поблагодарил медсестру, и та покинула их. Петр уселся в узкое кресло напротив рабочего стола. Что делать с костылями он не знал, ведь он никогда в своей жизни не ходил на костылях. То ли положить их на пол, то ли держать в руках, то ли приткнуть к столу. Доктор увидел его замешательство, и пришел к нему на помощь. Он взял костыли и положил их на кожаный диван, стоящий неподалеку.

– Спасибо, – сказал он, доктор кивнул, и уселся на свое место.

Итак, можно было задавать свои вопросы. Так что же он хотел узнать?.. О чем собирался поговорить?.. За всеми этими манипуляциями заранее построенный разговор выветрился из его головы. Он смущенно молчал, собираясь с мыслями.

– Как ваше самочувствие? – спросил доктор, внимательно вглядываясь в пациента.

– Хорошо. Я в полном порядке.

– Нога не беспокоит?

Да, конечно, нога!.. Об этом он хотел спросить. Вроде бы…

– Нет, совсем не болит. Все хорошо.

– Прекрасно. Это просто прекрасно. Знаете, вы счастливчик. Не каждому так везет, кто попал в аварию, подобную вашей. Вы что-то вспомнили об этом?

– Не особенно ясно. Как-то туманно все.

– Это последствия происшествия. Но это пройдет, не беспокойтесь. Вам не о чем волноваться. Все идет просто замечательно.

– Значит, все по плану? – уточнил он у доктора.

– Совершенно верно. Все по плану.

Они помолчали. Доктор стал перебирать какие-то бумаги на своем столе. И он понял, что, наверное, пора уходить.

– Хорошо. Тогда я пойду.

Но он медлил, потому что была некая недосказанность. Он ясно понимал, что пришел поговорить о чем-то конкретном, получить какую-то ясность, но он не мог вспомнить, о чем думал, направляясь сюда.

– Еще одно, – сказал он. – Меня это все-таки беспокоит. Почему я не помню все отчетливо, как раньше? Я как будто в тумане. Такое ощущение, что с моей памятью что-то не так. Я чем-то болен?

– Это реакция организма на стресс, – пояснил доктор. – Вы пережили страшное дорожное происшествие. Поэтому. Это пройдет. Но необходимо лечение.

– Лечение? Лекарства?

– Не обязательно. Мы будем работать с вашей психикой, памятью ментальными средствами. Химия вам не нужна.

– А это надолго?

Доктор пожал плечами:

– Время покажет.

– Мне… мне бы хотелось лечиться дома, в клинике у платного врача. Нет, не поймите меня превратно, это не из-за недоверия к вам, а просто дома ведь лучше. Дома и стены помогают. Как говорится. Потом у меня есть жена, она обеспечит уход. Ну, не сама, конечно, наймет сиделку, если надо.

Да-да, он вспомнил! Он ведь хотел спросить про жену. Неужели она приходила, а он не помнит и ее? Честно сказать, это беспокоило его. Странно, но это было так.

– Моя жена, она приходила? Она, конечно, не самый лучший человек на свете, но она не могла бросить меня здесь, как собаку. Даже для нее это слишком.

– Что вы, конечно же, нет, она постоянно звонит и справляется о вашем здоровье.

– Звонит?..

– Ей пока нельзя вас навещать. Я же говорю – последствия стресса, вам нужен покой. Пусть пройдет немного времени, и потом она сможет приехать сюда. Вы поговорите, и, я надеюсь, ваши размолвки останутся в прошлом. Знаете, после таких испытаний люди по-иному начинают воспринимать себя и своих близких.

– Откуда вам известно о наших размолвках? – удивился Петр.

– Видите ли, у нас специфические методы лечения. Ради выздоровления пациента мы учитываем не только физическое, но и его психо-эмоциональное состояние, отношения в семье. Делается это исключительно для того, чтобы не ранить больного и не осложнить процесс выхода из стресса.

– И что же наговорила вам моя жена? – усмехнулся он.

– Ничего конкретного, уверяю вас, на мой вопрос, есть ли между вами напряженность, она ответила утвердительно. Никакие подробности не обсуждались. Этого было достаточно.

И вновь в который раз за сегодняшний разговор с доктором он удивился. Как точно он ухватил смысл происходящего между ними – напряженность. Именно так он и сам чувствовал. Странно. Как же он мог узнать об этом?.. Ведь они незнакомы, а о своих семейных обстоятельствах он не распространялся.

– По этой причине мы решили, что встреча с женой может вас взволновать, если что-то в разговоре пойдет не так, и потому решили не рисковать. Когда ваше состояние стабилизируется, тогда мы это обсудим.

Слушая доктора, он понемногу успокаивался: значит, ничего такого страшного, как ему представлялось, с ним не произошло, никакой потери памяти или повреждений мозга нет, просто шок и стресс. И всего-то.

– Да, еще одно, – сказал Петр, когда уже стоял, опираясь на костыли. – Можно мне выходить на воздух? Прогулки мне разрешены?

Доктор отрицательно покачал головой:

– Сейчас очень холодно, да и к тому же снег, наледь. Нет, пока нет. Сожалею.

Но это уже не могло расстроить его. Нет прогулок?.. Да и ладно, можно потерпеть. Главное, что он ничем серьезным не болен, с ним все в порядке. Значит, жизнь продолжается.

***

Он подумал, что болезнь, по сути, для него хороший повод отдохнуть от дел. Он не помнил, чтобы когда-то праздно проводил время. Нет, конечно, нельзя сказать, что он работал сутками, были и сауны с друзьями или партнерами, и шашлыки, и рестораны с застольем до глубокой ночи. Случались и женщины. Он полагал, что без этого мужчине нельзя. Особенно, если дома огня не было и в помине. Но дела всегда были в его голове, а телефон под рукой.

И вот сейчас в этой клинике, сидя в кресле у окна своей комнаты, он неспешно перебирал одну мысль за другой. Вернее, даже не так – мысли, будто, сами несли его, причем каждая сопровождалась очень яркой картинкой с полным ощущением своего присутствия там. Поначалу он удивлялся, как же так получается и почему раньше с ним такого не происходило, чтобы воспоминания были такими живыми, настоящими, но потом объяснил это себе тем, что просто он расслабился, восстанавливается, не думает о делах и никуда не бежит. Видимо, и, правда, отдых – полезная вещь.

Была еще одна странность, на которую он обратил внимание: самые яркие воспоминания касались только его детства. Всплывали в памяти давно забытые моменты, иногда совсем незначительные, о которых он и думать не думал, а теперь отчего-то они вдруг пришли на ум. И он наблюдал за ними словно со стороны, ярко ощущая при этом все, что было там, в том далеком времени.

– Сюда! Скорее сюда! – голос брата гулко звучал в лесу. – Эй! Тебе говорю!

Пестрая рубашка Андрюхи еле различима была среди деревьев, но он замахал руками и Петр заметил его.

– Ты оглох? Зову тебя, зову, – проворчал брат, когда он подошел. – Смотри какие!

Он наклонился и в лицо пахнул терпкий грибной дух с примесью прелой листвы. Он любил этот запах. И даже потом, когда он перестал собирать грибы со своей семьей, и стал жить совсем в другом мире, этот запах иногда ему снился. А еще макушки сосен в глубине неба и шелест травы под ногами. Просыпаясь, он ощущал какую-то щемящую печаль где-то в глубине души, как если бы утратил что-то нужное в своей жизни. Он не понимал себя в такие моменты. К чему ему это? Откуда вдруг эта жалость? Глупости! У него все есть, и обратно в ту жизнь его не заманишь никакими коврижками. И все же, почему тогда печаль?..

– Петька, ну как же так? – услышал он голос матери. – Говорила же тебе, не гоняй, опять разбил коленку. Надо же осторожнее.

Зеленка жгуче вгрызалась в его рану, аж слезы брызнули из глаз, а мать все не отнимала руку с зеленым тампоном от его разбитой коленки.

– Подумаешь, коленка, – усмехнулся отец. – Он же мужик. Прекрати из него растить барышню.

– Ну хватит, мам. Всё уже. Больно, – морщился он, пытаясь увернуться от материной руки.

– Вот говорю же, барышня, – рассмеялся отец.

Мать бросила укоризненный взгляд на мужа.

– Вот сломает себе ногу или руку, потом посмеешься.

– Ой-ой, какие нежности.

– И вообще, эти велосипеды – баловство одно, – продолжала ворчать мать, отец же только смеялся.

Сколько себя помнил, так всегда и было – отец все переводил в шутку. Оттого, наверное, и не было между родителями никаких ссор. В ответ на такую реакцию отца и мать смягчалась, даже если и была чем-то рассержена. Он только уже, будучи взрослым, стал понимать, как счастливы, наверное, были вместе его родители. Была ли у них напряженность друг от друга? Вряд ли. Ведь он и Андрюха, скорее всего, почувствовали бы это. А они ничего такого не замечали. Нет, напряженности не было. Была нормальная крепкая семья, где каждый за другого горой, хоть в огонь, хоть в воду.

Так почему же у него получилось в жизни иначе? Но к чему этот вопрос, к чему лукавство? Он знал, давно знал ответ. Просто однажды он выбрал для себя другие ценности. Он не хотел простой, как ему представлялось, скудной жизни. Считал, что его цель доказать себе и другим, что он чего-то стоит, что он может двигать настоящие дела, а не стоять сутками у станка как его отец и брат. И, в общем-то, не жалел о своем решении – у него был неслабый бизнес, отличный дом, машины, деньги. Он – человек состоявшийся. Ну а то, что дом совсем не греет, так, наверное, и нельзя все иметь по полной программе: повезло с одним, ущерб в другом.

Его родители и брат, потом уже женатый и с детьми, не любили бывать у него в доме. Это чувствовалось в их поведении, в том, как они себя вели, что говорили. Нельзя сказать, чтобы Ольга плохо их принимала, нет, и стол накрывался, и беседа шла по мере возможности, но они, его родственники, в его богатом доме рядом с его ухоженной, разодетой женой смотрелись как инопланетяне. Они теряли всю свою непринужденность, зажимались, и потому каждое их слово было не к месту. Да и сами они были здесь лишними. Они были очень разными – его родственники и его жена. Как говорится, люди из разного теста. Им было сложно, да что там – практически невозможно, найти общий язык.

Как бы он ни злился на свою жену, но он полностью отдавал себе отчет в том, что только выбрав ее, он мог стать тем, кем стал. Другие варианты ему в этом бы не помогли. А они, конечно, были, ведь парень он был хоть куда – балагур, весельчак, на лицо не урод, словом, девушкам нравился.

Другие варианты… Да, другие варианты… Иногда он думал об этом. Это странно, но ее тоже звали Ольга, как и его жену. Только в ее случае это было какое-то другое имя – более теплое и легкое. Оля… Она была Оля, но никак не Ольга. Они учились вместе в университете, и встречались почти год.

Всё началось, как это бывает в молодости, естественно, само собой. У нее были обжигающе черные глаза, а волосы, не такие темные, как глаза, чуть светлее, пахли солнцем. Когда он говорил ей об этом, она смеялась:

– Глупый, это травяной шампунь. Ну, шампунь на травах. Понимаешь?

Он тупо улыбался и отрицательно мотал головой, чем вызывал еще больший приступ смеха.

Ему было хорошо с ней. Она была из тех людей, с которыми легко молчать, а если выпала охота поговорить, то наговориться можно было от души.

И все-таки что-то не давало ему покоя. Он плыл по течению своих мыслей по тем временам, когда еще все было просто, они не должны были его волновать, но что-то, какая-то мимолетно появившаяся мысль не давал ему покоя. О чем он думал, когда?.. Что это была за мысль, которую он не успел ухватить?.. Его бывшая подруга?.. Нет, не то. Его жена?.. Жена?.. Авария?.. Авария… Да-да, что-то вроде того… Что-то близко… Что-то связано… А когда это произошло?.. Сколько дней он уже здесь?.. Дней?.. А может быть месяцев?.. Месяцев!.. Минуточку, это что же получается – он тут заперт? Заперт?!. Нет-нет, ну нет, не может быть… Надо успокоиться… Так, спокойно, он ведь жив, память при нем, а это значит, он все может вспомнить и во всем разобраться.

Он разволновался. Сама мысль о том, что его удерживают здесь против его воли, была ему невыносима. А то, что его искусственно, нарочно изолировали от окружающего мира, от людей, с которыми он общался, очень было похоже на правду. Никто не пришел его навестить. Никто! Ни друзья, ни жена. А между тем, его круг общения был достаточно широк. Не может быть, чтобы никто не озаботился его отсутствием, не заметил бы этого.

«Надо успокоиться… Надо первым делом успокоиться… И тогда я вспомню всё».

За окном висело свинцовое небо, готовое в любой момент разразиться колючим снегом. Голые ветви деревьев трепал ветер. Дорожка парка была покрыта корками льда. Прав был доктор: гулять небезопасно.

Доктор… Что ему сказал доктор тогда при их встрече?.. Что-то что его насторожило. Он отлично это помнил. Но не сами слова, а то, как он на них отреагировал.

«Ей пока нельзя вас навещать».

И все-таки это странно. С чего бы вдруг ей или кому-то еще нельзя его навещать?.. Разве он заразный?.. Если только… Нет, так можно далеко зайти.

Нет-нет, надо успокоиться и всё обдумать как следует. С чего же ему начать?.. С того дня, по всей вероятности.

Несмотря на все провалы в своей памяти, он помнил, что этот день был 23 ноября, воскресенье. Он не был ни долгожданным, ни чем-то примечательным. Но когда он, проснувшись, открыл глаза, ему показалось, что наступил какой-то особенный день. И он сразу подумал, а какое же сегодня число? Было 23 ноября.

23 ноября… 23 ноября… Что это за день?.. Чей-то день рождения?.. День чьей-то смерти, свадьбы?.. Вроде нет. Еще что-то важное случилось когда-то в этот день?.. Нет, на ум ничего не шло. Или должно случиться?.. Сегодня?.. Но никаких планов у него нет. И все-таки странное ощущение важности этой даты не покидало его.

В доме было тихо. Вероятно, Ольга еще не вставала, и значит, он должен торопиться, если хочет успеть выпить кофе без того, чтобы видеть, слышать ее, чувствовать запах ее духов – невыносимо терпко-сладких, которые ассоциировались у него с духотой запертой, давно не проветриваемой комнаты. Душно. Дышать нечем. Хоть бы не задохнуться. Если бы она об этом узнала, то подняла бы его на смех: что он, плебей, может понимать в элитном парфюме. Смешно!.. Но он никак не мог отделаться от мысли, что если останется подольше в комнате наедине со своей половиной, то просто задохнется. То ли от нее, то ли от ее духов, то ли от того и другого. В конце концов, какая разница?.. Ольга раздражала его, и это его раздражение делало порой невыносимым его существование рядом с ней.

Когда началось это невероятное напряжение между ними? Точно он не знал. Да это было и неважно. Ясно только, что давно. Он попытался вспомнить, о чем он думал тогда, когда решил жениться на ней. Почему он видел только то, что снаружи, а внутрь так и не заглянул?.. Неужели надеялся, что придет счастье, счастье рядом с человеком, в общем-то, случайным, которого он даже не удосужился узнать?.. Хотя, конечно, сейчас он лукавит сам с собой, – это было его осознание решение. Просто ему импонировали ее положение, этот ее образ ухоженной привлекательной девушки из обеспеченной семьи. Подобных людей не было ни в его окружении, ни в окружении его семьи. И он старался не обращать внимание на то, что рядом с ним человек, с которым ему холодно. На что он рассчитывал? Да просто думал, что стерпится-слюбится.

– Красивая девушка, – сказала мать после ухода Ольги, когда он представил ее семье, как свою избранницу. – Но не ровня она нам. Это где же надо работать, чтобы такую красоту обеспечивать?.. Нелегко это. Ох, нелегко. Подумай, сынок.

Конечно, его мать была права. Не ровня – это точно. Но ведь поэтому-то он ее и выбрал. Наверное, главным образом поэтому. Он не хотел прозябать всю жизнь, как его родители. А тут такой шанс. Нет, он не мог его упустить.

Его жена была единственным ребенком в семье. Бытует мнение, что если это так, то избалованности и изнеженности не избежать, что такое потомство нежизнеспособно, оно только и может, что рассчитывать на других. В общем-то, как показывает жизнь, у любого правила есть исключение. Да и какое же это правило, если отступлений от него масса?.. История знает много опровержений этого, по сути своей, предрассудка. В конечном счете, все зависит от характера человека: и в более многочисленных семьях можно порой встретить инфантильное и слабое потомство.

Однако его жена не стала исключением из этого правила. Она не стремилась ни к чему в жизни, не было у нее ни целей, ни интересов. Попытки и преодоления – это для других. Ольга для себя выбрала легкую дорогу – быть сначала за папиной спиной, потом за мужниной. Впрочем, такой была и ее мать. Отец Ольги – крупный чиновник с множеством полезных связей – смог обеспечить себе и своей семье роскошную жизнь. Он полностью содержал своих женщин – жену и дочь, – исполнял все их капризы. Работать ни у той, ни у другой не было желания, тем более что никто этого от них и не требовал. Круг их интересов был достаточно узким – магазины, салоны, рестораны, светская болтовня с подругами. Правда, с какого-то времени его жена вдруг возомнила себя бизнес-леди, даже вложилась в салон красоты. Но это, скорее, было не дело, а развлечение – еще одно место, куда можно выйти, показать себя, дать указания подчиненным, ведь она хозяйка.

Со своей будущей женой он познакомился в университете. Хотя Ольга и не собиралась штурмовать трудовые высоты, но иметь диплом о высшем образовании требовали правила приличия того общества, где вращалась ее семья. Они учились на разных факультетах: она – на филологическом, он – на экономическом.

Он был из простой семьи: отец всю жизнь работал на заводе мастером, мать была учительницей. В общем, ни денег, ни связей. За свою жизнь они заработали только двухкомнатную хрущовку с необходимым набором мебели. Ну еще, правда, был старенький москвич, на котором иногда выбирались за город по грибы или ягоды. Его старший брат, окончив школу и техникум, отправился работать на отцовский завод. Петр не мог понять, зачем ему это. Неужели нет больше возможностей построить свою жизнь, как только став работягой?..

– И что в этом плохого? – пожал плечами Андрей в ответ на вопрос брата.

– А хорошего что? – удивился Петр. – Будешь всю жизнь стоять у станка?

– Ну, кто-то должен и этим заниматься. Не всем же быть министрами.

– Не понимаю тебя. Пошел бы в институт, стал бы человеком.

– В смысле, начальником? – уточнил брат.

– Ну, хотя бы.

– Знаешь, лично мне не нужно высшее образование. Идти в институт? Зачем мне эта головная боль? Обойдусь без этого.

Он отодвинул прочь все эти воспоминания, которые вдруг полезли в его голову. Не до того сейчас. Итак, 23 ноября. Надо вернуться к этому. Какие планы были у него на этот день? Как он его провел? Это необходимо было вспомнить.

Он поднялся тогда с постели и выглянул в окно. Ослепительная белизна резанула по глазам. Выпал снег. Значит, будет сыро и промозгло, как обычно в это время года. Он не любил зиму, а особенно не любил ее преддверие – ноябрь. Когда зима еще не началась, но снег уже выпал. И этот снег, который уже не растает и который приносил то слякоть, то гололед, каждый день портил настроение, потому что все еще было впереди – морозы, грязный снег, холод, сырость. Сейчас он был в тепле, в своей спальне, но глядя на заваленный снегом двор, зябко повел плечами. Ух, какая же гадость такая погода.

О чем он еще думал тогда, глядя на этот выпавший ноябрьский снег?.. Надо вспомнить тот день полностью до мелочей. Он чувствовал, что о чем-то думал в тот момент, о чем-то важном. Что это было?.. Планы на день?.. Да-да, пожалуй, планы. Какие-то планы у него были, их не могло не быть, потому что он постоянно находился в движении, куда-то ехал, с кем-то встречался, жал руки, подписывал бумаги. Но воскресенье. Мог он просто отдохнуть в тот день. Да, но куда-то же он в итоге поехал? Надо вспоминать.

Кто-то постучал в его дверь. Да, точно. Был стук. Он повернулся лицом к двери.

– Войдите, – сказал он.

На пороге появилась Ольга. Она была без обычного марафета: сонная, зябко кутающаяся в халат. И даже этот ее специфический аромат не так остро ощущался сегодня. Видимо, не успела еще полить себя любимыми духами.

– Ты стала стучать? – усмехнулся он. – Это что-то новое.

– Знаешь, не хочу попасть в нелепое положение, вдруг ты тут с любовницей.

– Любовниц дома не принимаю, – парировал он.

– Ясно. Буду знать теперь.

– Ты что-то хотела?

– Конечно, – нервно рассмеялась она. – А ты думаешь, я пришла пожелать тебе доброго утра?..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.