Татьяна Чистова
Счастье мертвой королевы

Такую прорву денег она раньше видела только в кино, в основном, в боевиках, когда купюры под звуки выстрелов разлетаются по экрану и следом непременно льется кровь. Далее вариантов было раз-два и обчелся: либо деньги переходили в лапы лихих парней или отвязной красотки, либо прежний хозяин, отбив добычу, шустро скрывался от конкурентов и правосудия. А сейчас нереальность происходящего не отпускала: ну не могло такое количество денег просто так лежать на столе, на подоконнике рядом и в сумке, набитой до отказа, так, что «молния» трещала, отказывалась закрываться.

– Да чтоб тебя, – Черников запихнул в сумку еще две пачки в банковской упаковке, одна выскользнула и упала под стол, банковская лента вдруг легко разошлась и купюры рассыпались ярким ворохом. Рита упала на колени, Черников грохнулся рядом, и они чуть лбами не столкнулись, принялись сгребать деньги с пола.

– Сколько здесь? – Рита воровато оглянулась, прижимая деньги к животу. Никого, слава тебе, в ранний час посетителей в кафе кроме них только высокая скуластая старуха, да и та сидит к ним в пол-оборота и, кажется, спит над своим омлетом.

– Дохрена, – Черников подставил сумку и вдвоем они кое-как запихали евро и рубли в сумку, Черников сжал ее с двух сторон, Рита с трудом застегнула «молнию». Из-под черной тонкой ткани моментально проступили очертания пачек, сумка казалась набитой небольшими, но увесистыми такими кирпичами. Рита поставила ее на стол перед собой, потом на пол, потом себе на колени, обхватила обеими руками и посмотрела на Черникова. Тот глядел то в окно, где около колонки тормозила здоровенная фура, то на старуху, что вяло ковыряла завтрак одноразовой вилкой. С кухни пришла сонная полная девушка, в небольшом зале приятно запахло кофе. Черников привстал, Рита намотала ручки сумки на ладони.

– Общак всегда такой большой?

Голос все еще дрожал, как и коленки, чего уж там скрывать, ладони взмокли, зубы постукивали легонько.

– А я почем знаю? – выдохнул Черников, – я не специалист. Поехали отсюда.

Он прихватил пустые бумажные стаканчики из-под кофе и швырнул их в мусорку у входа. На негнущихся ногах Рита пошла следом, сумка тянула вниз, точно камень на шее утопленника. Рита тащила ее из последних сил, Черников придержал дверь, пропустил ее вперед, но на парковке оказался первым. Там тощий кривой на один бок водитель фуры матом орал в телефон, глянул мельком в сторону парочки и отвернулся. По федеральной трассе пылили машины, поток густел на глазах: до Москвы отсюда было езды всего-то час, транспорт начинал притормаживать – где-то впереди образовалась пробка. «Ровер» промок от утренней росы, длинная вмятина на правом переднем крыле неприятно блестела. Черников задумчиво потрогал ее края и открыл машину. Рита забралась на заднее сиденье и только тут заметила, что ладони все в красных глубоких полосах: ручки сумки врезались в них чуть ли не до крови. Сбоку у окна лежал темно-серый портфель для ноутбука, весь в маленьких отпечатках щенячьих лап. Черников перехватил взгляд Риты и переставил его окна на сиденье рядом с собой.

– Это я заберу. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

      Рита покивала, не отрывая взгляд от спинки сиденья перед собой. Ткань вдруг зашевелилась, поползла в разные стороны, распадаясь на волокна, в машину через приоткрытое окно вполз утренний туман, до того густой, что дышать стало нечем.

– Рита! – раздалось у нее над головой, – Рита, ты меня слышишь?

Вот если бы гром над головой грянул, было бы примерно так, или даже чуть тише. Рита отшатнулась, вжала голову в плечи, но тут же выпрямилась, будто вынырнула из-под воды. Черников смотрел в упор, где-то звонил-заливался его телефон, но очень тихо и очень далеко.

– Слышу. – Она разжала побелевшие от натуги пальцы, села ровно, но сумку так и держала на коленях. Черников усмехнулся еле заметно и завел машину.

– Что насчет «Шереметьево»?

– Нет. – Рита отвернулась к окну. Внедорожник встал у выезда на трассу, поворотник щелкал точно часовой механизм отсчитывал мгновения до взрыва.

– Зря, – Черников ловко вписался перед носом фургона, получил в спину вопли и недовольные гудки и перестроился в левый ряд. Но почти сразу сбросил скорость, а потом вообще остановился, вернее, полз в потоке, зажатый со всех сторон фурами и бесконечным отбойником.

– Вот зараза, вляпались-таки.

Поток встал, пришлось поднять стекла, фуры нещадно дымили и в салон заносило вонь сгоревшей солярки. Ладони еще чуть покалывало, но полосы уже побледнели, Рита снова намотала ручки сумки на пальцы и запрокинула голову на подголовник. Час назад, или около того, они отвезли щенка в приют для собак. Там малышу сразу дали имя Тимка и оставили у себя вместе с коробкой лекарств и предписаниями ветеринара, молодого серьезного парня. Он сходу принял легенду, что щенка сбила машина и его подобрали на дороге, других вопросов не задавал, наличку не пересчитывал, а скинул в ящик стола. И сказал на прощание, что пес полностью никогда не восстановится, но жить точно будет. Потом они оказались в придорожном кафе, прихватили деньги с собой, у сумки оторвался боковой карман и все деньги чудом не оказалась на не очень чистом полу. Спрашивается, почему они не могли выпить кофе в машине и тут же пересчитать наличность? Да вот черт его знает, спросите что-нибудь полегче….

– Что за дела у тебя с Гончаровым, за что ты ему платишь?

Черников бросил руль и повернулся. Рита оказалась точно к стенке прижата, снова вцепилась в сумку. Красная «мазда» справа за окном дернулась, было, но тут же встала, Черников не шелохнулся. Рита посмотрела в другое окно, потом на потолок, потом на свои пыльные туфли, собралась с духом и рассказала Черникову все. Тот смотрел куда-то вбок, точно сквозь стену, потер подбородок и схватился за руль: машины дружно тронулись, «мазда» пропала из виду, вместо нее обзор загородила бесконечно длинная фура с черной непонятной надписью во весь борт.

– Нормально, – Черников поднял стекло, потом снова опустил его, потом принялся щелкать зажигалкой. Поток снова притормозил, впереди маячила все та же «мазда», фура чуть отстала, слева пошло заграждение из толстых стальных тросов, вместо разметки делившее дорогу надвое.

– Кто назначил встречу?

– Он.

– А место?

– Я сама выбрала.

Черников глянул на нее в зеркало заднего вида, Рита кивнула и разжала онемевшие пальцы. Сумка с деньгами сделалась вовсе уж неподъемной, лежала на коленях точно гранитная плита. «Покойники тоже, говорят, тяжелые» – вспомнилось вдруг некстати. Рита уставилась в потолок и закрыла глаза.

– Нормально, – повторил Черников и остановил машину. – Бордель, значит. Охренеть.

– Не бордель, а салон красоты, просто есть возможность интима с мастерами, как в Голландии, но это по желанию.

– В Голландии? – Черников малость растерялся, машины снова тронулись с места, вперед вылезла «газель», фура дымила справа, черные немецкие буквы на ее бортах неприятно мелькали перед глазами. – Только не говори, что ты еще и дурью торгуешь!

– Нет, нет, – Рита точно оправдывалась, – только интим по желанию, без наркотиков, даже легких.

Черников приставил к виску два пальца, точно застрелился и рассмеялся. Рита тоже улыбнулась и спихнула тяжеленную сумку на сиденье, но ремни снова намотала на ладони, откинулась на спинку. Поток машин ускорился, миновали мост, за ним на пустой соседней полосе работала дорожная техника и ходили рабочие в ярко-оранжевых комбезах. Черников держался слева около тросового отбойника, закурил, придерживая руль одной рукой. Фура отстала, «газель» телепалась справа, совала нос в просвет между «ровером» и «маздой», Черников гуднул пару раз, и настырная «газель» отстала. Голова кружилась после бессонной ночи, в глаза точно песка насыпали, Рита поудобнее устроилась на сиденье и зажмурилась, прижала ладони к лицу.

– А тот блондин? – донеслось будто из-под воды, – я ему еще рожу попортил у «Контрразведки». С ним у тебя что?

Сон как ветром сдуло, вернее, тяжелым выхлопом соляры, что влетел в открытое окно. Рита замахала руками, отгоняя жуткую вонь, Черников будто ничего такого и не замечал. Выкинул окурок на песок за тросами и снова обернулся.

– Колись, – ухмыльнулся он, – как на проповеди.

– На исповеди, – поправила его Рита, – колются обычно на исповеди.

– Пофиг, – Черников и перестал улыбаться. Рита снова поставила сумку на колени, оперлась на нее локтями.

– Он женский мастер, очень хороший, клиенткам нравится.

Черников ободряюще кивнул, отвернулся и прибавил скорость. Ограждение исчезло, участок работ остался позади, и машины рванули, обгоняя друг друга. Черников моментально обошел «мазду, оставил фуру и «газель» далеко позади и держался в левой полосе. Скорость росла, Рита посмотрела на спидометр и мысленно попросила у Глеба прощения.

– Хороший мастер, теткам нравится, – повторил Черников, – это я понял. А…

– И он педик, – выдохнула Рита. «Ровер» едва заметно мотнуло вправо, но тяжелая машина быстро выровнялась. Черников повернул голову вправо, потрогал зачем-то кончик носа и погнал дальше.

– У него есть друг в Голландии, – перед глазами маячила розовая ухоженная физиономия Лиана, его аккуратный маникюр и женственная улыбочка, – он часто ездит туда, я ходила к нему советоваться, и Глеб предложил мне новую концепцию. Сказал, что это будет востребованная услуга, у нас ее мало кто предлагает.

Впереди показался бывший пост ГАИ, переделанный ныне в придорожную забегаловку. По эстакаде над ней шел товарняк, машины почтительно тормозили перед камерами, следящими за дорогой с моста. Черников перестроился вправо и постукивал пальцами по рулю, то и дело поглядывал на Риту. Та в очередной раз мысленно попросила у Глеба прощения и улыбнулась Черникову. Он потер лоб и подмигнул ей в ответ.

– Обалдеть…. Кстати, Гончаров этого не одобряет. Вернее, не одобрял. По его понятиям бордель – это грязный бизнес.

– У меня не бордель! – вскинулась Рита. Вдруг стало чертовски обидно и даже злость взяла, что кто-то вот так запросто все ее труды и старания опускает ниже плинтуса. Это же надо такое выдумать – бордель! В таком случае, они едут вот прямо сейчас через бордель, тут ночью на дороге за пару минут девку на любой вкус можно найти, как Глеб когда-то Женьку пугал.

– Ладно, успокоила, – примирительно сказал Черников и включил правый поворотник. «Ровер» съехал с шоссе и оказался на тихой еще в этот утренний час улице. Рита только сейчас поняла, как устала, сил не было даже поругаться как следует. Вместо этого она бессмысленно смотрела в окно, и только минут через пять сообразила, что едут они к банку.

– Решай сейчас, – негромко сказал Черников, – еще не поздно в аэропорт. Или ждать.

– Чего? – очнулась Рита.

– Пока все закончится.

«Ровер» остановился перед пустой «зеброй», по ней прогуливались голуби и летали желтые тополиные листья. Рита обхватила сумку обеими руками и следила за ними, поворотник неприятно щелкал точно мышь билась головой о плинтус. Наконец, машина тронулась с места. «Избавиться от меня хочешь?» – подумала Рита, но вслух сказала:

– Война закончится?

– Ага, – беззаботно отозвался Черников и потянулся в загудевшему мобильнику. Поглядел на экран и положил на перепачканный пылью портфель, телефон погудел еще немного и умолк. Машину немного занесло на повороте, Рита стукнулась плечом о дверцу.

– Это надолго?

– Без понятия, – Черников крутил в пальцах сигарету, – может, месяц или два. Или год. Как все поделят заново, так сразу и закончится. Ты жить хочешь?

Будто лбом в стену врезалась, или в дверь – у нее так однажды было. Выходила из метро, и какой-то олень, что пер впереди, мало того, что отдавил ей обе ноги, так еще и дверь перед носом захлопнул, не поленился остановиться и грохнуть со всей дури. Даже руки выставить перед собой не успела, не ожидала этакой подлянки от обиженного дурака, зато усмешечку его до сих пор помнит, как и ворох черных мушек, что долго еще тогда летал перед глазами.

«Ровер» уже стоял на банковской парковке, милютинский «форд» красовался неподалеку, на крыльце у входа образовалось небольшое столпотворение. Кто курил, кто говорил по телефону, кто-то просто трепался с коллегами перед началом рабочего дня. Рита заметила Юльку с наушниками на макушке, потом прошла согнутая, еще не оправившаяся от болезни Казарцева, потом еще знакомые из других отделов.

– Очень хочу, – Рита смотрела в пол, – причем долго и счастливо.

– Я тоже, какое совпадение, – малость нервно бросил Черников. – Короче, так: живи как жила, дом-работа-дом. Ну, или как оно там у тебя было.

– Зачем работа? – очнулась Рита. Последнее, что сейчас ей было нужно – это топать в свой кабинет и руководить пенсионеркой, дурой и овуляшкой. Марианка была права на все сто и называла вещи своими именами, за что ее недолюбливали, а за полгода до увольнения престали звать на совещания и даже междусобойчики. Вот нахрена сейчас работа, когда в руках такое?

– Я наоборот, увольняться хотела… – Черников повернулся и сжал ей запястья. От него пахло кофе и чем-то терпким, еле заметно, но так, что кружилась голова и все мысли страхи вдруг разом куда-то подевались.

– Ритка, сама подумай, – донеслось точно из-за облаков, – если ты не при делах, то зачем тебе что-то менять? Если остаешься здесь, то не привлекай внимание, будто нет тебя. Даже в аэропорт уже поздно, скорее всего.

Рита смотрела то в спинку сиденья пред собой, то на руки Черникова. От большого пальца к основанию ладони у него шла тонкая белая полоска, идеально ровная поначалу, делавшая резкий изгиб у пальца, точно черта, которую забыли стереть. Она чуть вздувалась над кожей, так и тянуло дотронуться до нее, но Рита вцепилась в ремень сумки обеими руками на всякий случай закрыла глаза.

– Если будем сидеть тихо, то пронесет, я надеюсь. Деньги в банке спрячь, тут хорошая охрана, отвечаю. Давай, иди уже, или опоздаешь.

Черников отпустил ее, Рита посмотрела в окно, снова на сумку, потом в зеркало на лобовом стекле. Черников ободряюще подмигнул ей и мотнул головой в сторону входа в банк.

– А меня пропустят с таким баулом?

Сумка будто еще распухла, увеличилась в размерах, или так казалось от усталости. Контуры предметов потеряли четкость и дрожали, и свет померк, точно солнце закрыли тучи.

– Ты же внутрь заносишь, а не наоборот, – Черников ругнулся сквозь зубы на оживший телефон и спрятал его под портфель. Звук стих, но теперь казалось, будто та самая мышь теперь воет за плинтусом. – Если что-то вынести захочешь, тогда могут быть проблемы, но решим. Все, я погнал. На связи, если что.

Он резко подался вперед и неловко поцеловал Риту в переносицу. Улыбнулся, сжал ей коленку и открыл дверь. Рита выбралась из машины, потянула баул с деньгами за собой. Ноги снова задрожали, сумка висела в миллиметре над землей.

– Как договорились: дом-работа-дом. Будто ничего не случилось.

«Ровер» дернулся с места и выкатился на дорогу, исчез за воротами. Рита поглядела ему вслед и кое-как подняла сумку. Ткань затрещала, одна ручка вдруг стала длиннее другой, баул свалился-таки наземь.

– Помочь? – раздалось сбоку. Это оказался веселый бородатый айтишниник, кажется, Антон, он со стаканчиком кофе уже торопился навстречу. Рита только что не оттолкнула его, и парень попятился. Улыбка исчезла, на его физиономии явно проступило недоумение и обида.

– Спасибо, – Рита кое-как улыбнулась, – я сама. Она не тяжелая.

Айтишник ретировался, Рита присела на корточки. Ручка оторвалась, вернее, висела на нитках, сквозь дырки в ткани виднелись желтые, розовые и зеленые пятна. «Сколько там?» – будто снова в дверь носом влетела, перед глазами все аж поплыло от страха: вдруг, увидят, все поймут и отнимут, и что тогда? И да, сколько же там, в кофейне они так и не сосчитали добычу, остановились на полумиллионе евро.

На парковку въехала черная «ауди» зама председателя правления. За рулем сидел водитель, мелкий, и, как про него говорили в банке, злобный и мстительный коротышка непонятного возраста. Зам, видимо, помещался на заднем сиденье, его отсюда было не видно. Рита обхватила сумку с деньгами обеими руками, кое-как поднялась на ноги, прижала баул к груди и медленно, очень медленно, стараясь держать равновесие, пошла ко входу в банк. Рабочий день начался несколько минут назад, но народу вокруг было еще полно: кто-то докуривал, кто-то на ходу говорил по телефону. Рита опустила голову и косилась по сторонам, ей казалось, что всем и каждому встречному понятно, что у нее в этом черном мешке, будто он прозрачный, что каждый смотрит завистливо и злобно, а кто-то уже даже позвонил в полицию. От этой мысли аж дыхание перехватило, выступил липкий пот, точно перед обмороком, в лицо ударила кровь. Где-то звонил ее собственный мобильник, звук несся точно из-пол земли, баул тянул к полу, пачки денег выпирали под тонкой тканью, точно рвались наружу. Рита поднялась по лестнице, чудом не поскользнулась на роскошных ступенях и уже из последних сил ввалилась в кабинет. Ткань треснула, сумка грохнулась на пол и отдавила ноги. Рита присела и принялась в полумраке разглядывать повреждения. Ручка все-таки оторвалась подчистую, прихватив с собой изрядный клок ткани, из дыры выглядывал угол пачки из бледно-желтых купюр. Рита принялась заталкивать его обратно, дверь предбанника открылась и выскочила Юлька с чайником в руках. В последний момент заметила Риту, шарахнулась вбок и налетела на холодильник. Тот загрохотал, точно внутри металлические шары перекатывались, Юлька вскрикнула, Рита поздоровалась сквозь зубы и рывком подняла сумку, обхватила ее, прижала к себе.

– Ого! – Юлька уставилась на баул, – ты что, дома не ночевала? Или переезжаешь?

«Не твое дело». – Рита пошла через кабинет к своей двери. Шла, а ноги точно в песке вязли, воздух стал плотным и тяжелым, Рита с трудом пробиралась через него, как навстречу потоку воды. Кивнула на ходу Ирке, что тоже вытаращилась на угловатую сумку, мельком глянула на Аньку: та бубнила что-то в телефон и привычно вжала голову в плечи, заметив Риту. Она открыла дверь к себе в кабинет, грохнула сумку на стол и выдохнула. Дышать стало полегче, руки и плечи ныли с непривычки – такие тяжести ей давно таскать не доводилось. Рита закрыла дверь, подергала за ручку для надежности, опустила шторы, включила свет, выключила, оставив одну лампочку, подошла к двери и прислушалась, но кроме негромких голосов ничего не разобрала. Еще раз дернула ручку вниз-вверх, толкнула дверь на всякий случай и вывалила из сумки деньги на стол. Разноцветная куча расползлась от края до края, купюры полетели на пол от сквозняка, несколько пачек свалились прямиком в мусорную корзину. Рита вытащила их, отряхнула, положила сверху и снова отошла к двери. Дыхание перехватило, перед глазами все поплыло, стенка качнулась, пол поехал вбок. Рита зажмурилась, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, открыла глаза. Деньги никуда не делись, куча укладывалась на столе поудобнее, пачки расползались с легким приятным шорохом, купюры трепетали от легкого ветерка. Рита смотрела на деньги издалека, точно боялась подойти ближе. «А они настоящие?» – крутанулась вдруг мысль, и тут же отчалила восвояси. Это легко выяснить, достаточно позаимствовать в хранилище детектор купюр и все проверить самой, своими руками, но вряд ли Гончаров тащил куда-то такую кучу фальшивок.

Рита обошла стол со всех сторон, точно примериваясь, постояла в углу прикусив, губу.

– Баба, ты дура? – донеслось из-за двери. Рита чертыхнулась – Анька точно за плечом у нее стояла и орала трубку. Но позади был только шкаф, забитый папками и канцеляркой, Анька орала за дверью, но как-то очень близко.

– Ты дура, спрашиваю? Я тебе что говорила? Ты меня слышишь? Прекрати жевать, когда я с тобой разговариваю!

– Сама ты дура. – Наваждение спало, Рита выгребла из верхнего ящика стола все барахло, сложила рваную сумку, села спиной к двери, взяла первую пачку евро, принялась считать и тут зазвонил рабочий телефон. Это отказалась Галанова, ее фамилия латиницей дрожала на экране. Наверное, нашли человека вместо Руснаковой и надо топать на собеседование или читать резюме, но только не сейчас. Вот когда угодно, только не сейчас.

– Иди к черту. – Рита сделала неприличный жест в сторону телефона и принялась считать деньги. Пачки со стола она перекладывала в ящик, на листке записывала сумму в столбик. Столбик рос вниз, тянулся кривоватой лентой, пачки и купюры постепенно забивали ящик. Когда писать новую цифру стало некуда, Рита пересчитала сумму. Посмотрела на результат, посчитала еще раз и прошлась по кабинету. В ящике лежали примерно полмиллиона в евро, если считать по курсу основной валюты, из коей состояла куча. Та уменьшилась ненамного, Рита отгребла деньги от краев, сложила их в подобие кургана, взяла пачку сверху и тут снова зазвонил рабочий. Снова Галанова, будь она неладна.

– Отвали, – сквозь зубы бросила Рита и принялась считать дальше. Второй столбик быстро рос сверху вниз к краю листа, ящик заполнился до отказа, Рита сгребла наличку на край стола и теперь складывала пересчитанные деньги справа в аккуратные стопки. Цифра под третьим столбиком показывала полтора миллиона евро, сердце билось где-то в горле, в висках стучала кровь. Снова зазвонил рабочий, но Рита на него даже не посмотрела, потом загудел мобильник, причем казалось, что звонит за окном и валяется на земле при этом. Потом звук исчез, зато стул вдруг легонько задрожал, потом сильнее, потом еще сильнее, точно в телефоне включился виброзвонок мощностью с отбойник. Снова ожил рабочий, стул ощутимо дрогнул, Рита выронила пачку денег и оглянулась. Оказывается, она слишком близко подъехала к двери и в нее кто-то сейчас ломился со всей дури.

– Баба, я тебя убью! – орала Анька, – ты дура старая! Бегом в школу, а то Лиза проголодается! Я тебе утром сказала, что ей йогурт надо с собой дать! Да тебе вечно плохо, тебе хорошо не бывает! Хочешь, чтобы мой ребенок голодал?

– Не ори, – лениво сказала Ирка, она добавила что-то еще, но ее слова утонули в Анькином оре. Зато та перестала биться в дверь, послышался Юлькин голос, потом снова затренькал рабочий. Снова Галанова, от нее уже четыре пропущенных, а один от Милютина, и это дурной знак. Пачки денег валяются на столе, верхняя непонятно, пересчитана или нет, и эти две откуда-то взялись. «Я считала их или нет?» – Рита сверилась с листком, но записи слабо помогали. Вот эти точно пересчитаны, они лежат в ящике, а эти непонятно. Она отчеркнула два столбика, не вызывавшие подозрений, и принялась считать кучу на столе заново. Стопки из пачек справа росли, купюры Рита перематывала разноцветными резинками и под каждую подсовывала бумажку с суммой. Телефон звонил снова и снова, несколько раз гудел мобильный, за дверью визжала Анька, проклиная бабку последними словами и снова долбилась в дверь. Потом успокоилась, стало тихо, Рита подсчитывала общую сумму двух столбиков – вместе четыре кривые «ленточки» давали больше трех миллионов евро. Рита отошла в дальний угол своей каморки и вытирала пальцы влажной салфеткой, на ней оставались серые грязные следы. «Сколько это в рублях?» – Рита попыталась мысленно перевести сумму по курсу, но каждый раз сбивалась и бросила это дело. Не пересчитанных денег оставалась примерно треть, Рита смотрела на них как спортсмен глядит на противника перед финальной схваткой. Бросила салфетку в мусорку, села за стол, взяла ближайшую пачку и тут в дверь постучали.

– Рита, это я, – сказала с той стороны Галанова, – открой, дело есть. Срочное.

Рита сгребла деньги к себе, обхватила их, закрутила головой. Перед глазами все снова поплыло, как недавно, кровь бросилась в лицо. Галанова деликатно стучала в дверь, а в голове у Риты точно перфоратор грохотал, она вскочила, снов села, схватила мусорку, и тут взгляд упал на тряпку на ее дне. Скомканная сумка с оторванными ручками – Рита вытащила ее, запихнула в нее деньги и сунула на нижнюю полку шкафа, кое-как затолкала поверх набитых бумагами папок. Дверца не закрывалась, Рита так и этак пинала ее, толкала, но черный уголок все равно выглядывал, а Галанова точно деликатный дятел, все стучала в дверь. Рита придвинула к шкафу стул и впустила кадровичку. За ее спиной с видом полного безразличия маячила Ирка, Юлька с «ушами» на шее по шажку подбиралась все ближе и ближе. Галанова вошла в кабинет, Рита быстро захлопнула дверь.

– Я тебе звоню, звоню, – Галанова осматривалась, – а ты не отвечаешь. Твои сказали, что ты на месте.

– Работаю, – Рита показала на пустой стол, – некогда, извини.

– А, – Галанова подошла окну и приоткрыла жалюзи. Полоска света упала на шкаф, точно на неплотно закрытую дверцу, откуда торчал угол сумки. Рита старалась смотреть в другую строну. Галанова повернулась и сделала страшные глаза.

– Ритка, я тебе ничего не говорила, – зашептала она, – Милютин на тебя докладную написал. Он вчера форму четырнадцать до вечера ждал, а ты его кинула. Докладная у председателя правления уже, правда, он в Москве, сегодня не приедет. Ты понимаешь, о чем я?

Папки в шкафу зашуршали, зашелестели и ринулись на выход, толкая сумку перед собой. Положение спасла ножка стула, та удачно держала дверцу, и сумка вывалилась только на половину, ну или чуть меньше. Рита с трудом оторвала от нее взгляд и посмотрела на Галанову, потом на темный монитор, потом вспомнила, какое сегодня число. Точно, форма четырнадцать была вчера, ее не сдали, и Милютин в своей манере заложил всех с потрохами.

– Да там движения почти не было, – Рита выдала первое, что пришло на ум, точно Галанова могла помочь. Та возвела глаза к потолку и шумно выдохнула.

– Ты мне только не говори это, ладно? Докладная пока в канцелярии на регистрации, если ей дадут ход, то это депремирование сто процентов. Вам кварталку не дадут, ты понимаешь?

В ящике стола лежали полмиллиона евро, еще три или четыре раза по столько же прятались в рваной черной сумке, что вот-вот кажется на полу. Рита помотала головой, сжала кулаки. Галанова сделала скорбное лицо.

– Ритка, я все понимаю, что работать у тебя некому. Но Шумилина теперь всех кандидатов лично смотрит, а безопасники максимальный срок берут на проверку, то есть месяц. И сейчас не ищут никого пока.

– Почему?

Галанова прикусила язык, Рита в упор посмотрела на нее. Заявку на нового сотрудника она отправила в кадры больше недели назад, и оттуда не было ни ответ ни привета, точно в городе перевелись все экономисты. Галанова поняла, что сболтнула лишнего, и принялась протискиваться к двери. Рита загородила ей дорогу.

– Я ничего не знаю, – выставила руки перед собой Галанова, – это еще неточно…

– Я никому не скажу, – тихо сказала Рита, прислушиваясь к тишине за дверью. Ясное дело, что двое, как минимум, там давно греют уши, а, может, и втроем, чтобы ничего не упустить. Рита мигом оказалась у двери и оттеснила Галанову к окну. Та села на подоконник и прикрыла рот ладонью:

– Учредители проводят высокорисковую политику по размещению привлеченных средств и не сформировали резервы в достаточном объеме, поэтому у нас будет внеплановая проверка Центробанка, – громко прошептала Галанова, – а также есть подозрение на дробление вкладов и «тетрадку». Если подтвердится, то могут лицензию отобрать. Поэтому подбор пока приостановили. Я тебе ничего не говорила! – повторила Галанова и бочком направилась к выходу. Задела стул, тот отъехал вперед, сумка вывалилась в ворохе папок, Галанова мило улыбнулась и выскочила за дверь. Ирка отпрянула в последний момент, Юлька как сидела, вытянув шею, так и замерла. Галанова рысцой пробежала мимо и пропала в предбаннике.

– Мне домой надо! – Анька точно с потолка свалилась, – у меня дети голодают, бабка с ума сошла! Мои детки…

– Форма четырнадцать, – тихо сказала Рита, – срок был вчера. Кто отправил ее Милютину?

Ирка плюхнулась на свое место и отвернулась, закрыла сайт с турами по Италии и принялась перебирать бумаги на столе.

– У меня все готово, – она показала Рите голубую папку, – аналитика и сводки за период нарастающим итогом. Никто не запросил, я думала…

– Что ты думала? – рявкнула не нее Рита, – думала, что я за вас все сделаю? Нафиг вы мне тут нужны, если я все делаю за вас?

– Я пойду? – Анька топталась у стеночки, – детям покушать надо.

– Вали! – крикнула ей Рита, – вали и можешь больше не приходить!

– Не имеешь права! – окрысилась Анька, – у меня деточки несовершеннолетние, меня нельзя увольнять!

– Сама уволишься, – Рита сдерживалась из последних сил, – Милютин на нас докладную накатал, это депримирование. Кварталка накрылась, работайте за зарплату. На детское питание тебе хватит.

Анька столбом торчала у двери, мешая ее закрыть, Ирка неторопливо повернулась к Рите. Юлька вскочила и крутила головой, только что не подпрыгивала на месте.

– Эту форму Марианка всегда делала, – выдала она, наконец, – нас не спрашивала, мы ей только первичку обрабатывали.

– И что? – оборвала ее Рита, – что теперь? Зовем Марианку назад? Хочешь премию – работай, я за вас вкалывать не собираюсь. И ты вали на все четыре стороны, – она показала Аньке на дверь, – я у тебя и эти часы из зарплаты вычту, если больничный не принесешь.

И таким наслаждением грохнула дверью, что пыль с потолка посыпалась. Закрылась на задвижку и бросилась к сумке, бросила ее на стол прислушалась.

– Чего это с ней? – негромко удивлялась Юлька, – она же сама всегда отчеты делала.

– Критические дни, наверное, – предположила Ирка, – или с Черниковым поругалась. Кстати, я его сегодня еще не видела. И вещи она утром притащила, разбежались, наверное.

– А что, она уже к нему переехала? Когда? – живо заинтересовалась Юлька, как обычно, пропустив все важное и интересное.

– А как же премия? – заглушило ее Анькино мычание, – мне деньги на детей нужны. Мне нужна премия!

– Нужна – так работай, – оборвала ее Юлька, – давайте сделаем хоть черновик, потом Ритка уточненку Милютину скинет.

– Я не умею, – страдала Анька, – у меня там детки одни, кушать хотят! Вы просто не понимаете, я же мать, я должна быть с ними!

– А как же ты для Соловьевой тогда все прекрасно сделала? – язвительно уточнила Ирка. – Давай, мать-кукушка, напряги мозги ради премии.

Они еще дальше переругивались, потом все стихло. Рита вывалила наличку на стол, отключила все телефоны и принялась заново пересчитывать деньги. Через час вместе с теми, что лежали в ящике стола получилось больше шести c половиной миллионов евро в валюте и рублях по курсу. И девать их было совершенно некуда, пришлось снова заталкивать в рваную сумку, а ее опять же в шкаф, уже освобожденный от папок. Рита замаскировала ими сумку, и дверца теперь прекрасно закрывалась. Рита подняла жалюзи, открыла окно и вдохнула сырой теплый воздух. Пахло листьями и туманом, клен уже немного пожелтел, но все еще держался молодцом, за ветками торчали рога химеры, и будто шевелились вместе с листьями. В дверь снова постучали, потом раздался Иркин голос:

– Рита, почту проверь, мы сделали предварительный. Отправь этому гаду.

Гад получил свое через пару минут, прислал стандартную отбивку. За дверью Анька привычно проклинала бабку, Ирка с Юлькой точно в воду канули. Потом и Анька заткнулась, сгинула до понедельника, а Рита медлила. Можно уходить, впереди выходные, но как оставить здесь деньги? А вдруг кто-нибудь найдет их, вдруг, в понедельник их не окажется на месте? А если… «Тут охрана хорошая» – пришло вдруг на память. Рита вспомнила, что Черников ей ни разу сегодня не позвонил. Хотела набрать сама, но передумала, отодвинула папку, потрогала тугой угловатый бок сумки, задвинула все на место и пошла домой.

И два дня не знала, куда себя девать, кусок в горло не лез, все мысли только об одном: как спрятать деньги, где найти для них надежное место. Рита уже дошла до мысли распихать их по банковским ячейкам, но отвергла ее – там нужен паспорт, она засветится и тогда все пропало. Черников прав, надо сидеть тихо и ждать, пусть деньги пока полежат в шкафу. И если у банка отзовут лицензию, то комиссары из ЦБ первым делом опечатают хранилище и запретят выносить из банка все, что тяжелее зонтика. И охрана, как бы хороша и лояльна Черникову она ни была, будет выполнять приказы цб-шников, а не своего бывшего руководителя. Значит, деньги так и останутся в шкафу, их найдут, и что тогда?

«Тогда у тебя ничего никогда не будет» – от этой мысли хотелось выть в голос. Рита сделала себе чай с коньяком, выпила залпом, не чувствуя вкуса, и в девять вечера легла спать. А утром примчалась в банк за час до начала рабочего дня и первым делом кинулась к шкафу. Сумка никуда не делась, Рита вытащила ее на стол и долго разглядывала деньги, пыталась понять все ли они тут, и не исчезла ли хоть часть. «Может, взвесить ее?» – мелькнула мысль, и пару минут Рита прикидывала, как бы это сделать, чтобы не привлекать внимания. Ничего путного в голову не пришло, Рита убрала деньги на место, включила компьютер, уставилась в окно и стала ждать, когда закончится понедельник. А он только начинался, нехотя и неторопливо, минуты тянулись, часы казались бесконечными. За дверью переругивались Анька с Юлькой, за окном лениво, точно спросонья, перекликались птицы и несколько раз звонил телефон. Первым был Милютин, Рита даже отодвинулась к стенке и оттуда смотрела на узкий экран с ненавистной фамилией. Та поморгала и погасла, и через пару секунд появилась вновь.

– Отвали пожалуйста, – сказала Рита, и телефон замолчал. Легче от этого не стало, дел было полно: и отчет надо перепроверить и документооборот разобрать, а вот реально рука не поднимается просто взять мышь и щелкнуть по иконке на экране. «Зачем мне это?» – злость так и кипела, бурлила, того гляди выплеснет кипяток через край. Рита прошлась по кабинету, посмотрела в окно. Химера пряталась за ветками уцелевшего клена и будто обмахивалась побуревшими листьями. По крыше рядом с ней слонялись жирные блестящие голуби и отвратительно ворковали, будто обожрались чем-то на помойке и теперь страдали несварением желудка. Снова зазвонил телефон, это оказалась Галанова. От нее тоже можно ожидать гадости, но Рита все-таки ответила, чтобы да больше не звонила или не прибежала, как в прошлый раз.

– Радуйся, – выпалила кадровичка, – докладную на вас пока притормозили.

– Супер, – сказала Рита сквозь зубы, – я счастлива. А с чего бы это?

Обычно руководство этакие пасквили без внимания не оставляло. Ей даже иногда казалось, что Милютин нарочно строчил свои писульки, чисто чтобы порадовать начальство. Пару лет назад он не на жизнь, а на смерть бился с ахошниками по поводу конденсата из кондиционера верхнего этажа, что слишком громко капал на его, Милютина, подоконник, и мешал сосредоточиться, что приводило к ошибкам в отчетности. Над Милютиным тогда кто тихо, кто в открытую ржали всем банком, но чем дело закончилось, Рита не помнила. Ей было не до того, она всерьез собиралась замуж за Игоря, он как раз тогда ей намекнул, что этот вариант очень даже возможен, вероятность не нулевая, так кажется, если дословно.

Тут стало вовсе уж тошно, Рита зажмурилась и отвернулась к стенке, прижимая трубку плечом к уху. Галанова постучала по клавиатуре и проговорила еле слышно:

– Это у вас первый залет, первый раз не считается. К тому же все знают, что у тебя людей мало и вы не справляетесь. Так что премия будет, не боись.

Рита рассматривала обои, точно в первый раз их видела. Если здесь когда-нибудь будет ремонт, надо попросить, чтобы поклеили такие же, толстые, с серыми и бежевыми полосками. Очень приятное сочетание цветов, успокаивает.

– Супер, – повторила Рита, – спасибо.

– На здоровье, – хихикнула Галанова и отбилась. Рита попыталась заняться делами, начала проверять отчет, но от вида цифр и таблиц реально мутило. Она помучилась еще минут десять, потом бросила все и принялась собирать на компьютере паззлы. Детальки складывались в красивые пейзажи и натюрморты, яркие краски успокаивали, злость понемногу спадала и клонило в сон. Вот прямо глаза слипались, паззлы сливались, картинка не складывалась, да плевать было на картинку, на эту разноцветную мешанину и без того было приятно смотреть. Рита подперла рукой подбородок и подумала, что надо собрать себя в кучу, закрыться изнутри и поспать хоть час-полтора. И только сосредоточилась, нашла взглядом ключ, что так и валялся на столе с самого утра, как голоса за дверью смолкли, а в кабинет вошел Черников.

Рита не видела его три дня, и сначала показалось, что тот похудел и даже стал выше ростом. Но присмотрелась и поняла, что Черников все эти дни, похоже, не брился, отчего выглядел зверски, да еще и усмехался чисто по-пиратски.

– Хорош спать, – Черников прикрыл за собой дверь. Рита выпрямилась, сон как ветром сдуло. Черников глянул на монитор с картинками, на часы и мотнул головой в сторону выхода:

– Пойдем обедать. Да не спи ты.

– Я не сплю, – Рита потянулась к своей сумке, Черников перехватил ее и повесил себе на плечо, протянул Рите руку.

– Там зеркало…

– Да ты и так красивая, верь мне. Иди, иди уже.

Он буквально вытащил Риту из-за стола, подхватил под локоть и провел через кабинет.

– Мириться пошли, – прошептала им вслед Юлька, Ирка угукнула из-за своего монитора. Аньки не было, она попалась им навстречу у фикуса и едва успела отпрыгнуть в сторону. Черников взял Риту под руку, и они пошли к лестнице. На них смотрели, некоторые даже оглядывались, и Рита первый раз в жизни всей шкурой вдруг ощутила, что такое реальное, искреннее и от всей души наплевать на чужое мнение. Кто что скажет, что подумает – да пошли они все по известному адресу, хоть по одному, хоть строем. Вот прямо сейчас стройтесь и топайте, флаг не забудьте. Черников кому-то кивал, с кем-то здоровался на ходу, Риту при этом не отпускал, и они быстро оказались на парковке. Милютин копался в багажнике своей машины, увидел парочку, поморгал глазенками и быстро сгинул. «Ровер» блестел как новенький, крыло и бампер сияли на неярком солнышке, от вмятин не осталось и следа.

– В соседний район пришлось сгонять, – Черников открыл машину, – здесь ремонтировать я не стал, уши везде торчат. Ободрали, правда, как липку, ну да ладно. Живы будем – заработаем. Садись.

Он поставил ее сумку на заднее сиденье, Рита уселась рядом. В машине было очень чисто, будто она только из салона, и пахло «химией». Черников сел за руль и обернулся.

– Куда едем?

– Никуда. Давай просто посидим, или покатаемся.

Есть не хотелось, от одной мысли о еде становилось тошно. Черников выглядел разочарованно, на его аппетит переживания не повлияли.

– Ну ладно, – он выехал с парковки, «ровер» неспешно катился по правой полосе. На тротуаре Рита заметила Галанову с бухгалтершами, те дружно топали в сторону кафешки с бизнес-ланчами, где обедала добрая половина банка, та, что не помещалась в столовке. Черников обогнал их и остановил машину на «красный».

– Те деньги я отдал, – услышала Рита. Черников смотрел на нее в зеркало на лобовом стекле, и «те» произнес с особым нажимом. Сразу стало понятно, о чем он говорит, Рита кивнула.      – Чтобы учредители шум не поднимали, – добавил он, – сказал, что провел ряд мероприятий и у мошенников не осталось выбора. Так спокойнее.

Рита снова кивнула и принялась копаться в своей сумке, просто бессмысленно перебирала вещи. Под руку попалось маленькое зеркало с королевскими злотыми лилиями на синем фоне, цветы красиво блестели под неярким светом. «Ровер» тронулся с места, Рита откинулась на спинку сиденья.

– А правда, что у банка могут лицензию отозвать?

Черников снова глянул на нее и повернул с проспекта на прилегающую дорогу. Рита узнала место, тут они ехали пить вино, потом нашли на дороге пса-потеряшку. Надо бы позвонить в приют, спросить, как там Тимка.

– Могут, – Черников смотрел на дорогу, – думаю, цб-шники проверку для этого и устроили. Наши отцы-учредители крупно накосячили с вкладами, будут искать «тетрадку».

«Тетрадку», в смысле неучтенные в банковской системе учета вклады. Клиенту выдаются все документы: и договор, и приходник на сумму вклада, и даже пароль для входа в личный кабинет, но это просто картинка, декорация, фикция, за коей ничего. Пустота, ноль – деньги не отражаются на балансе банка, а записаны по старинке в тетрадку, и ее никакая проверка не найдет, а вкладчик и подавно. Нет, он может пойти в суд, трясти там бумажками, но если его вклада в АБС не окажется, то финита, сушите весла или как там еще. И таких вкладчиков пруд пруди, ибо поместья в Лигурии и Провансе стоят дорого.

– А найдут? – Рита смотрела Черникову в затылок.

– Найдут, – донеслось еле слышно. Рита отвернулась к окну. «Ровер» повернул, подъехал к старому парку и остановился напротив ворот. Парк когда-то был открыт для всех, за красными кирпичными стенами были и аттракционы для детей, и спортивные площадки, и ухоженные клумбы и кусты вдоль дорожек. Потом эту красоту прибрал к рукам восставший из пепла монастырь, быстренько привел в порядок стену и закрылся могучими створками от грешного мира. И что там теперь творилось внутри никто не ведал, да и наплевать было, если честно.

– Звони Гончарову, – Черников повернулся к Рите.

– В каком смысле? – не поняла она.

– В прямом, – терпеливо повторил Черников, – звони, как договаривались. Вы же с ним договаривались?

Ну да, они договаривались, было дело несколько дней назад. Но после того, как белая «Нива» скатилась в овраг звонить стало некому, во всяком случае, Рита думала именно так.

– Ты же сам говорил, что нужно ждать.

– Да, – Черников потер ладонью щетину на подбородке, – я и сейчас это повторю. Но раз вы договорились…

– Его похоронили уже! – разозлилась Рита. Спокойствие и сонливость враз улетучились, Черников это явно почуял и выставил ладони перед собой.

– Ты его в гробу видела? Цветы на могилу положила, на поминках пила? А откуда тебе знать про похороны?

– Нет, он до сих пор в овраге лежит, – огрызнулась Рита. И будто видела перед собой и мятую, точно ее танком переехали, «Ниву», и сладковатый полумрак внутри салона, даже слышала жалобный щенячий писк.

– Ритка, – Черников взял ее за руки. Рита дернулась, но он сжал еще сильнее, – Ритка, включи мозги, у тебя есть, что включать. Ты встречалась с Гончаровым?

– Да, – нехотя бросила она. Руки у Черникова были теплые и он, точно громоотвод, забирал от нее злость и отчаяние. Она не шевелилась, Черников тоже не разжимал пальцы.

– Вы договорились о встрече, которая нужна тебе, так?

– Так. Чего ты хочешь, не пойму?

Черников зажмурился и помотал головой, потом глянул на нее так, что стало не по себе. Рита отодвинулась, Черников усмехнулся.

– Жестокая ты, Ритка. Ладно. О вашей с ним встрече знала куча людей, ты последняя с ним живым говорила, к тебе все равно будут вопросы, так что лучше самой. Ты же не ему непосредственно звонила?

– Нет, бандитам каким-то, – Рита смотрела в окно, – наглые твари.

– Вот, – оживился Черников, – и у них инструкция ждать твоего звонка. Это тебе надо, а не Васе. Поняла теперь?

Поняла, чего там непонятного. Все должно быть как обычно: дом-работа-дом, ну и вторую работу тоже никто не отменял, основную. И еще неплохо бы выйти из этой передряги не только живой, но и обеспечить себя на всю оставшуюся, шести с половиной миллионов евро ей хватит за глаза. Да и двоим тоже будет достаточно.

– Поняла, – буркнула Рита. – Но меня просто пошлют куда подальше, да и тот номер давно заблокирован.

– Вот и проверим сейчас, – Черников отпустил ее руки. – Звони, звони сейчас. Если ответят, то скажи, что готова на Васины условия.

– На столе станцевать? – Рита достала телефон из сумки и принялась искать номер бандитов.

– В смысле? – Черников ее реально не понял, – почему на столе?

– Он заказал приватный танец. – Рита нашла номер и нажала вызов. – У меня есть выбор?

– Охренеть, – буркнул Черников, – на столе. А больше он ничего не хочет?

Из трубки доносились длинные гудки, после пятого или шестого включился автоответчик, Рита нажала отбой. Из ворот парка выехал «майбах», за рулем помещался сытый батюшка в чем-то блестящем, будто опутанный черными, золотыми и серебряными ленточками самовар. Черников присвистнул, разглядывая машину, батюшка лихо вырулил на дорогу и пропал из виду.

– Уйду от вас в монастырь, – «ровер» тяжко разворачивался на площадке, – там хорошо, судя по всему.

– В женский иди, – фыркнула Рита. На душе стало легче: Черников прав, она все сделала правильно. Договорились, она подумала и согласилась, ей не ответили – все, разговор окончен, другого номера и выхода на бандитов у нее нет.

– И пойду, – Черников остановился у выезда и крутил головой по сторонам, – заделаюсь там у них келейником, буду утешать сестер, окормлять их так сказать, по мере сил. Чего смешного-то? Завидно, так и скажи!

До банка доехали как-то очень быстро, обед еще не совсем закончился. Галанова с подружками как раз топали обратно, и не особо при этом торопились. Милютинский «форд» исчез, и вообще на парковке машин было очень мало. Солнышко припекало почти по-летнему, Черников загнал «ровер» под свои окна и теперь мрачно глядел на них.

– Боюсь идти, веришь? – он крутил в пальцах сигарету. – Там, наверное, почтовый ящик уже треснул. Или стол от бумаг сломался.

– Иди, иди, – подбодрила его Рита, – топайте, господин руководитель департамента собственной безопасности. Это тебе не старушек окормлять!

– Монашки и молодые бывают! – защищался Черников, – я видел!

– Где это? – заинтересовалась Рита, – расскажи, ну расскажи, пожалуйста!

Черников попятился, налетел на «ровер», сработала сигнализация. Черников принялся искать брелок, уронил сигарету, чертыхнулся, у Риты зазвонил мобильник. Она глянула на экран, и сердце реально бухнулось в пятки, руки задрожали, на лбу выступил липкий пот – звонили с бандитского номера. С того, что не ответил четверть часа назад. Рита закрыла одно ухо ладонью, чтобы не мешал вой сигналки, нажала на зеленую трубку.

– Слушаю.

– Это я тебя слушаю, – раздался с той стороны знакомый наглый голос. – Чего надо?

Черников справился, наконец, с брелком, сигнализация умолкла. Шагнул к Рите, та попятилась, вытянула руку перед собой.

– Гончаров сказал, что если я согласна, то могу перезвонить на этот номер. Мы договорились встретиться с ним.

В трубке притихли, явно отключили микрофон. Черников в упор смотрел на Риту, а та себе под ноги и прислушивалась, но из трубки не доносилось ни звука. Прошла минута, еще одна, Черников смял и растоптал сигарету, солнце спряталось и подул ветер.

– Заедем за тобой сегодня в полшестого, будь готова, – бросили из трубки, потом раздались короткие гудки. Рита зачем-то посмотрела на экран, прижала мобильник к животу.

– Сегодня в полшестого, – голос сорвался. Она явно не ожидала, что ей ответят, а тут не просто ответили, так еще и придется куда-то ехать с бандитами. Причем через несколько часов.

– Нормально, – ожил Черников, – это хорошо. А куда ехать?

– Не знаю, не сказали, – Рита сжала телефон в руках. – Может, отказаться?

Черников подошёл к ней, обнял, прижал к себе. И мир пропал, и время остановилось, все страхи и злость разом пропали. Вот так и стояла бы хоть час, хоть два, да хоть всю оставшуюся жизнь, вот честное слово, ничего другого не надо.

– Спокойно, – на ухо ей сказал Черников, – не бойся. Я с тобой поеду, в смысле, буду рядом. Иди домой, я тебе позвоню в пять. Помни, ты ни при чем, ничего не знаешь, хочешь делать свой бизнес и готова платить, сколько скажут, поэтому и позвонила. Отвезти тебя?

– За мной приедут.

Объятия разжались, Черников отступил, пошел в банк и несколько раз оглянулся на ходу, Рита осталась одна. Посмотрела на окна банка, на стены старого дома, где на крыше химера кайфовала среди кленовых веток, и пошла к переходу. По дороге опомнилась, позвонила Ирке.

– Я завтра приду, – сказала, прислушиваясь к ору в трубке. Анька верещала как резаная, кляла бабку последними словами, еще немного – и пойдут матюки, до них осталось всего ничего.

– Дура старая, у тебя вечно все болит, а там дети одни!

– Конечно, Ритуля, отдыхай, – громко и отчетливо сказала Ирка, – мы прекрасно справимся. Не переживай, о работе не думай. Завтра тоже можешь не выходить. Анька, заткнись, я ничего не слышу! А премия будет? – еле слышно добавила она.

– Будет, – пообещала Рита, еще послушала Анькин визг и отбилась. Благополучно добралась до своего подъезда, остановилась перед ступеньками и позвонила Глебу.

– Какие люди, – фыркнул тот вместо приветствия, – я уж решил, что наш бизнес закончен.

– Не, я болела, – соврала Рита, – ты как?

– Могло быть хуже, – помедлив, отозвался Глеб, – а вообще предупреждать надо.

– В смысле? – Рита неважно соображала. Вспомнилось вдруг гончаровское: «оденься как полагается, как на свидание». Как на свидание, значит.

– В том смысле, что дружка своего бешеного притащишь, – огрызнулся Глеб. – Нафига сразу в морду, мне ею еще торговать и торговать.

– Не только мордой, – поправила его Рита.

– Ты святое-то не трогай, – сквозь зубы проговорил Глеб, – Ты, кстати, с этого тоже свой процент имеешь. Нехилый такой процент.

– Без меня ты бы вообще ничего не имел, – оборвала его Рита. – Продолжаем работать, скажи девкам, что можем начать в любой момент. Я перезвоню.

Она постояла еще на дорожке, поднялась на крыльцо, и подумала, что если бы курила, то полпачки сейчас бы улетело, если не вся. «И будем с Черниковым как два паровоза» – она представила себе эту картинку, усмехнулась и пошла готовиться к свиданию.

И через полчаса примерно стало понятно, что надеть нечего. Весь гардероб делился строго пополам: или офисная одежда по дресс-коду, или удобные вещи свободного стиля. Рита еще раз оглядела разбросанную по комнате одежду, посмотрела на себя в зеркало и села в кресло. Темное платье в мелкий цветочек отлично подходит для похода в кафе, например, гулять по городу в нем тоже будет удобно, но для танцев на столе оно не годится, как и все остальные ее вещи. А времени оставалось всего ничего, меньше трех часов, и надо было срочно что-то решать. Рита еще раз осмотрела свой гардероб, убедилась, что к приватным танцам она не готова и позвонила Глебу.

– У нас есть кто-то из стриптиза? Можно даже бывшие.

Глеб с ответом не торопился, по фону было слышно, что он где-то в большом магазине или вроде этого, гул и музыка звучали так громко, точно Рита и сама была там поблизости.

– Есть одна, – неуверенно отозвался Глеб, – а тебе зачем? Что ты опять придумываешь?

– Потом скажу, – ушла от ответа Рита, – дай мне ее телефон или пусть она сама мне позвонит. Только срочно, через час будет поздно.

– Я ей скажу, – пообещал Глеб, и фоном что-то звякнуло довольно громко. Рита насторожилась, но звук больше не повторялся. – Ее Текила зовут, она новенькая. Не пугай ее.

– Я заплачу, если перезвонит через десять минут.

Через пять пошел звонок с незнакомого номера, потом раздался тонкий и слегка недовольный голос. Такое впечатление, что эту Текилу оторвали от важных переговоров и она вынуждена тратить свое драгоценное время на всякую ерунду.

– Привет, нужна твоя консультация, – Рита сразу перешла к делу. – Ты танцевала на столе когда-нибудь?

– Сто раз, – сообщили стой стороны, – а что, есть заказ? Могу подъехать.

– Пока только консультация, – напомнила Рита. – В чем лучше это делать? В смысле, как одеваться?

– Никак, – фыркнула Текила, – чем меньше, тем лучше. Хотя…

Она задумалась, и выдала совершенно по-учительски:

– Начинающим я бы посоветовала что-нибудь в обтяжку, чтобы не мешало. Велосипедки, топ, лучше все блестящее. Каблуки само собой, и в комнате должен быть красный свет, много красного света.

«Насчет красного хорошая мысль» – Рита глядела то на свои разбросанные вещи, то на часы. Время летело впустую, Рита начинала психовать. Если так пойдет дальше, то придется ехать к Гончарову в джинсах и футболке. «На могилу к Гончарову» – от этой мысли стало нехорошо, Рита оборвала распинавшуюся Текила:

– У тебя есть подходящие шмотки? Я верну и заплачу.

Девка притихла, явно ошарашенная, Рита подогнала ее:

– Наличными, сразу. Ну что?

– Есть кое-что, – протянула та, – только я не знаю… У тебя размер какой? Хотя погоди, ты была в салоне на прошлой неделе, когда Глебчик нас фотографировал?

«Глебчик, значит» – и тут Рита вспомнила тонкую рыжуху в красном платье, Глеб так и вился около нее.

– Да, – бросила Рита, – я там была, ты будешь на меня работать. Так есть шмотки или нет? Мне на один вечер.

– Есть подходящие штаны и майка, – выпалила Текила, – я тогда потолстела после операции, была не в форме. Тебе подойдут. Куда привезти?

– В салон, – скомандовала Рита, – и быстро. У тебя полчаса.

Та прилетела раньше с черным рюкзаком и принялась вываливать из него содержимое. Рита смотрела на нее со стороны и подумала, что псевдоним ей совершенно не подходит. Ну какая она Текила с ярко-рыжей гривой? И до чего на Женьку похожа, ну просто один-в-один: тоже тонкая, быстрая, только искры и породы, как в Женьке, нет. Ухоженная, с хорошей фигурой, но простецкая девка, ее отмыть от косметики – и не отличишь от тысячи обычных.

– Вот, – Текила трясла черными блестящими брючками, – в самый раз для начинающих. Они тонкие и хорошо тянутся, и вот еще.

Она показала Рите ярко-красный топ весь в стразах и пайетках, да еще и с цепочками в вырезе на спине. Цепочки приятно звенели, точно гипнотизировали, и появившиеся следом черные лаковые туфли на чудовищных каблуках уже не пугали.

– А ты как думала? – мерзко хихикнула Текила, видя, как Рита растерялась. – это тебе не халат с тапками. Надевай, только не порви. Надеюсь, ты влезешь.

Влезла, нормально влезла, узкие сияющие штаны оказались в самый раз. Каблуки оказались устойчивые, на них можно было не только красиво стоять, но и ходить, правда, не очень быстро. Цепочки неприятно холодили спину, Рита поежилась и подумала, что долго так не выдержит и уже хотела послать куда подальше этот маскарад, заплатить Текиле и переодеться в нормальную одежду. С другой стороны, кто знает, с кем Гончаров успел поговорить по дороге к тому оврагу, какие указания дал, так что придется терпеть. «Куртка есть» – Рита с надеждой смотрела на свою черную кожанку, короткую, правда, зато с длинными рукавами, что сейчас казалась ей похожей на доспехи. Выйти на улицу в одних блестящих шмотках Рита бы отказалась даже под страхом расстрела.

– Ничего, сойдет, – Текила обошла Риту, оглядела со всех сторон. – А танцевать что будешь?

– Не знаю пока, – Рита крутилась перед зеркалом. Отражение нравилось ей все больше и больше, особенно если встать вот так, вполоборота, хотя и с других ракурсов тоже ничего.

– Ну понятно, – протянула Текила, – а что вообще умеешь?

Рита коротко глянула на нее, на свое отражение, на часы. До половины шестого оставалось всего ничего, в сумке запел мобильник, но Рита не шелохнулась. Текила подняла брови и наклонила голову.

– Покажи что-нибудь простое, – сказала Рита, – без акробатики и всего такого.

– Простое, – задумалась Текила и завертела головой, – простое, простое. Короче, на стол я тебе не советую: это сложно без подготовки, пока лучше не надо. Иди сюда. Сядь.

Рита села на стул с высокой спинкой, Текила скинула толстовку и осталась в джинсах и тонкой майке. Снова поозиралась, поморщилась.

– Музыки не хватает, нужно что-то такое…. Короче, не медляк, поживее. И красный, больше красного света, это тебя спасет. Короче, ты типа мужик, ты заказал танец. Ноги раздвинь. Вот так нормально.

Текила приподнялась на носки, изящно прошлась вокруг стула, касаясь Риту кончиками пальцев. Потом встала к ней спиной, качнула задницей, обернулась.

– Смотри на него как можно чаще, – она подмигнула Рите, – это важно. Но трогать себя не разрешай, сразу по рукам бей. И потом вот так.

Она выгнула спину, положила руки Рите на колени и принялась крутить бедрами, потом начала двигаться вперед-назад, все убыстряя темп. И оглядываться тоже не забывала, улыбалась то через правое, то через левое плечо. Потом вскочила резко, крутанулась на месте, наклонилась и оказалась с Ритой лицом к лицу. Та отпрянула, Текила зверски усмехнулась и уселась ей на колени, закинула одну ногу на спинку стула, согнула в колене.

– Это чтобы не упасть, – бросила она и прогнулась так, точно позвоночника у нее в принципе не существовало.

– Я просила без акробатики, – Рита боялась шелохнуться. Текила легко скинула ногу со спинки стула и вернулась в нормальное положение.

– Прости. Тогда закончить можно вот так.

Она оказалась перед Ритой, снова помахала бедрами, развернулась, наклонилась, скользнула руками Рите по лодыжкам и развела ей ноги еще сильнее. Потом снова покрутила задницей и хлопнула себя по ягодицам.

– И сразу сваливай, вот так. – Текила разогнулась резко, крутанулась и мигом оказалась в паре метрах от Риты. – Поняла?

– Да, – пришла в себя та. – Все очень просто и доступно.

А в голове черти колесом ходили: представила, что ей придется проделать это для кого-то, с кем поедет сегодня на встречу, даже неизвестно, с кем. Не с Гончаровым, это точно, а с кем тогда?

Она отдала Текиле деньги, та не пересчитывая рассовала их по карманам узких джинсов.

– Почему Текила? – не выдержала Рита. Эта мысль все еще не давала ей покоя. Девка натянула толстовку и поправляла волосы.

– Ник из прошлого, когда я в одном клубе танцевала. Там наша мамка, хозяйка в смысле, придумала, что мы все будто разные вкусняшки: Вискарик была, Шампань, Ликер. Я пришла последней, взяла, что осталось, и стала Текилой. Потом нас менты закрыли, мамка наша наркоту клиентам толкала. Давай повторим, – предложила она и показала на стул. Рита помотала головой.

– Ладно, сама тут потренируйся, – Текила забрала пустой рюкзак, – шмотки потом отдашь. Учти, красное вино не отстирывается, а я эти штаны в Милане на распродаже купила. Они дорогие. И мэйк сделай обязательно.

«А я не была в Милане» – подумалось вдруг. Правда, вот как-то не довелось до сих пор. Францию всю проехала, Испанию, а Италию лишь краем задела, Лигурийское побережье, которое плавно переходит в Лазурный берег. «А вот Ирка была» – накатило вдруг некстати, хорошо, что Текила оказалась не только красивой и гибкой, но и понятливой, и быстро свалила. Рита осталась одна, походила перед зеркалом, посидела на стуле, попробовала двигаться, как Текила. Получалось так себе, но стриптизерша что-то говорила про красный свет, его должно быть много, и он спасет от провала. Снова зазвонил мобильник, это оказался Черников.

– Готова? – по фону было слышно, что он в дороге, доносился шум машин, гудки и негромкая музыка.

– Нет, – сказала Рита.

– Я сейчас приеду, – отозвался Черников.

– Я не дома.

В трубке стало тихо, Рита села на стул, встала, поглядела на себя в зеркало, отвернулась и назвала Черникову адрес. «Сдаваться так сдаваться, чего уж там» – она положила телефон в сумку, вышла в прихожую и стала смотреть в окно. Черников примчался через пятнадцать минут, вошел в салон, увидел Риту и так замер. Постоял немного, подошел, Рита аккуратно попятилась, каблуки застучали по полу. Из-за них она с Черниковым оказалась почти одного роста, тот оглядел ее с головы до ног, потом обратно, отступил на шаг.

– Нихрена себе, – вырвалось у него, – вот это номер. Ты что, в таком виде поедешь?

– Ну да, – Рита отошла к столу, где лежала ее сумка. Время подходит, бандиты могут позвонить в любой момент. Отметила про себя, что каблуки ей почти не мешают и что на них даже удобно ходить.

– Мне придется на столе танцевать. Не в джинсах же.

Вспомнила, что начинающим о столе лучше забыть, но промолчала. Черников набычился и мрачно смотрел на нее.

– А ты можешь? – неожиданно зло бросил он, – это твой педик из Амстердама тебя научил задницей вертеть?

– Не хами… – мобильник ожил, Рита схватила его и отбежала к окну. Каблуки гремели точно подковы, Черников сжал кулаки и не сводил с Риты глаз. Потом отвернулся и прошелся по салону.

– Здесь, значит, ты бордель устроила. А чего одна, где сотрудники, клиенты?

– Это не бордель! – Черников махнул на ее, посмотрелся в зеркало, Рита отвернулась и ответила на звонок.

– Готова? – бросили из трубки, – где тебя забирать?

Рита назвала адрес, немного послушала короткие гудки и зажмурилась. Все, дело сделано, откатить не получится, придется ехать. «Надеюсь, меня не убьют и до танцев на столе тоже не дойдет» – терзали ее два страха сразу, желудок сжался, перед глазами потемнело на мгновение.

– Я рядом буду, – бросил Черников и быстро ушел, Рита дрожащими руками накрасила губы. О макияже она начисто забыла, хотя это было частью договора, накинула куртку и вышла на нетерпеливый автомобильный гудок. У входа стояла серая «шкода», неприятный тип за рулем показался ей смутно знакомым. Секунда, две – и она опознала «бычка» с недовольной физиономией, одного из двух типов, коим Глеб разбил рожи в ответ на требование заплатить. Рита остановилась на крыльце в раздумьях, запахнула куртку точно кольчугу, Черникова не было видно.

– Чего встала? – «бычок» исподлобья пялился на нее, – садись, поехали. Тебя ко времени ждут.

– А куда поедем? – Рита старалась говорить громко, почти кричала, и с места пока не двигалась.

– В офис, – буркнул «бычок», – тут недалеко.

От сердца малость отлегло: раз недалеко, то в городе, уже неплохо.

– А к кому? – крикнула она с крыльца в надежде, что Черников рядом и все слышит. «Бычок» выдохнул через губу и потер переносицу. И покосился на Риту, так и жрал ее взглядом, не забывая держать зверское выражение на мутной физиономии.

– Короче, – «шкода» чуть сдала назад, – как хочешь. Достала ты меня.

Рита аккуратно спустилась по ступенькам: былая легкость пропала, ноги заплетались, каблуки сделались тяжелыми, точно гири. Рита доковыляла до машины и плюхнулась на заднее сиденье в прокуренный салон. «Шкода» дернулась с места, выехала на проспект. Очень хотелось обернуться, но Рита принялась копаться в сумке, искоса поглядывая в зеркала заднего обзора. «Ровер» не показывался, их обгоняли другие машины, позади пристроилась «газель» с синим тентом и наглухо закрыла обзор.

– Успокойся, – негромко бросил «бычок» – и не надо истерик, там этого не любят.

Где именно это «там» он не уточнил, Рита спрашивать не стала. Демонстративно прижала к носу бумажный платок, откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно с безразличным видом, стараясь унять дрожь в коленках. «Шкода» повернула направо, промчалась по тихой улице, прыгая на выбоинах и кочках, снова повернула, миновала перекресток, стадион и большую стройку, потом взяла левее и оказалась на узкой аллейке в одну полосу. Рядом по дорожке шли люди, на площадке поодаль играли дети, качались на качелях и дрались на новенькой горке. «Шкода» повернула еще раз и остановилась с торца полукруглого двухэтажного здания под красной крышей, где помещался городской рынок.

– Приехали.

«Бычок» вылез из машины, та тяжко качнулась, Рита выбралась следом. Нарочно забыла внутри сумку, потянулась за ней и быстро осмотрелась: ни «ровера», ни Черникова поблизости нет. От обиды и злости на себя даже страх пропал, Рита выпрямилась поправила волосы и пошла следом за «бычком» к главному входу. На нее пялились все встречные, и тетки, и мужики. Вторые откровенно таращились, кто-то ухмылялся, оплывшие мутноглазые бабы глядели зло и только что не плевались в ее сторону. Прошли мимо рядов с разноцветными ароматными специями, потом мимо витрин с роскошным домашним творогом и сыром, мимо подвешенных к потолку окороков или как они там правильно называются, части коровьих и свиных туш. Навстречу попались пара серьезных мужиков в черных костюмах и с рациями в руках, «бычок» кивнул им, охранники малость поглазели на Риту и двинули дальше. «Бычок» уверенно протопал вдоль прилавков с овощами и развалами фруктов, еле заметно кивнул толстой продавщице с золотыми зубами. Нестарая еще кудрявая тетка с ненавистью посмотрела на Риту и неохотно повернулась к покупателю. Дальше пошли ряды с пирожными, тортами и булочками, от них пахло так, что кружилась голова. «Бычок» тут не задержался, топал к эскалатору и обернулся. Рита пропустила несколько ступенек и поехала следом, невысоко, на второй этаж, к магазинам с разным барахлом.

Косметика, обувь, книги и канцелярка, снова косметика, одежда фасона «чехол для танка», игрушки – Рита смотрела, в основном, на свое отражение в стеклянных стенах. Неплохо, очень неплохо, чего уж там. Она расстегнула куртку, перекинула сумку на другую руку и едва не сбила «бычка» с ног. Тот внезапно затормозил, взял правее и они оказались в магазине под названием «Рио». Торговали тут шубами и дубленками, тяжелыми и с золотыми пуговицами где надо и не надо, на рукавах, например. Мех на шубах был пыльный и жесткий, точно шкуры не норки, а мамонта висели тут годами. Две тетки выскочили будто моль из этих завалов, только очень большая моль, что никогда в жизни уже не взлетит. Обе под центнер весом, одна помоложе, с опухшим лицом, нарисованными бровями и глазами, вторая тоже мятая, да еще и с начесом на голове. Они пялились на Риту, хихикали перешептывались, Рита скинула куртку и прошла мимо них. Справа имелось высокое зеркало, отражение в нем радовало глаз. Вырез топа, правда, чуть великоват, ну да ладно. Не Мелисса с ее богатством, но и так неплохо, очень даже.

– Сюда иди, – буркнул «бычок» откуда-то сбоку. Там среди мехового забора имелся проход к незаметной дверке с надписью «служебное помещение».

– Хозяина Кирила Петрович зовут, – сквозь зубы проговорил «бычок», постучал в дверь, потом вжал голову в плечи сунулся внутрь. Послышались невнятные голоса.

– Привет, красавицы, – Рита отступила немного назад, к зеркалу. В салон вошел Черников и улыбался так, как она ни разу не видела. Реклама дорогих сигарет или виски просто меркнет, вот честное слово, Рита еле сдержалась, чтобы не обернуться, смотрела на отражение.

– Хочу шубу своей невесте купить, – Черников, казалось, был готов расцеловать обалдевших теток, – какую посоветуете?

– Норковую, конечно, – пришла в себя баба с нарисованными бровями, и поволокла с вешалки мехового монстра с золотыми пуговицами. Вторая тетка засуетилась рядом и схватила нечто из белой шкуры, даже издалека похожей на кроличью. Черников задумчиво потрогал ее, что-то спросил.

– Заходи, – раздалось сбоку. «Служебная» дверь оказалась приоткрыта, «бычок» придерживал ее, изнутри попахивало рыбой. Рита перешагнула порог, дверь закрылась за спиной, стало довольно темно. Небольшое окно справа закрывала частая решетка, за ней шевелила ветками береза, на подоконнике шуршали желтые листья. В полумраке Рита разглядела картины на стенах, рамы отливали желтизной, сами изображения со стороны казались мутными и расплывчатыми – то ли букет там торчит, то ли дерево, то ли черт его разберет. Вдоль стен громоздятся полированные шкафы ростом чуть ли не до потолка, за мутными позолоченными стеклами что-то неприятно мерцает: то ли хрустальная посуда, то ли зеркала, то ли все сразу. На окнах золотые карнизы с золотыми же шторами, от двери к стене тянулся здоровенный полированный стол, он блестел, точно на него масло пролили. В рядок стояли стулья с резными позолоченными спинками, огромная люстра с висюльками отражалась в столешнице, золотые полосы на обоях зловеще мерцали со всех сторон.

– Это с тобой Василий говорил? – Рита перестала разглядывать люстру, с трудом оторвала взгляд от массы хрусталя, айсбергом зависшей над столом. В кабинете, больше похожем на склеп, стало чуть светлее, и во главе стола она заметила хозяина «офиса». Рыхлый, с недовольным мятым лицом, редкими зализанными назад волосенками и неприятным взглядом, он напоминал покрытую вмятинами прошлогоднюю картофелину в полосатом костюме с запонками на слишком длинных рукавах. Рита потянула на себя стул, тот оказался неожиданно тяжелым, пришлось тащить его из-под стола двумя руками. Пыльное на вид бархатное сиденье оказалось неожиданно жестким, Рита уселась поудобнее, положила ногу на ногу, а сумку поставила на стол перед собой. Кирила Петрович неприятно хрустел волосатыми пальцами, то и дело подбирал нижнюю подозрительно мокрую губу и тошнотворно причмокивал при этом. И не сводил с Риты взгляд, ловил каждое ее движение, каждый жест. Она скинула кожанку бросила ее на стол рядом с сумкой, откинула волосы и вжалась спиной в жесткие золоченые доски. Бандит хрустнул всеми десятью пальцами, губа его поехала к подбородку. «Это для него танец на коленях исполнять? О господи, только не это».

– Мы с ним встречались в «Контрразведке» – Кирила Петрович перестал хрустеть, подобрал губу и набычился.

– Он тебя позвал? О чем говорили? – выдал он и с новой силой вперился в Риту взглядом. Ей вдруг стало смешно, она положила руку на спинку соседнего стула и принялась разглядывать свой маникюр.

– Да, он предложил встретиться, говорили о моем бизнесе, о развитии, назначили еще одну встречу, приватную. Гончаров хотел для себя приватный танец. А вы вообще кто такой?

– Васин зам, – бросил Кирила Петрович и принялся постукивать пальцами по столу и смотрел на Риту откровенно оценивающе. Она выпрямилась на стуле и посмотрела бандиту в глаза.

– А он сам где? Мы с ним договаривались о встрече, про зама я ничего не знаю.

– Да какая тебе разница, – слюняво ухмыльнулся Кирила Петрович, – я от него говорю.

– До свидания.

Рита встала, каблуки стукнули точно кости, бандит напрягся, Рита схватила сумку и потянулась за курткой.

– Да проваливай, – ухмыльнулся Кирила Петрович, – деньги отдавай и проваливай.

Рита плюхнулась на стул и уставилась на бандита, захлопала глазами. Кирила Петрович взялся за мобильник и легонько постукивал им по ладони.

– Какие деньги? – еле смогла проговорить Рита, – какие деньги? За что?

– За разрешение на работу, детка, – Кирила Петрович слюняво улыбнулся и сжал телефон в волосатых лапах.

– Я отдала половину, – пробормотала Рита. Стало вдруг не по себе, показалось, что этот мятый пропахший рыбой старый торгаш видит ее насквозь, и вообще он был там в овраге и все преотлично видел. А теперь забавляется, видя ее испуг.

– Я отдала Гончарову.

– Ничего не знаю, – прочмокал Кирила Петрович, поднялся и неспешно двинул к Рите. Она тоже вскочила, бандит запнулся на ходу. Ростом он едва доходил Рите до плеча, вытянулся зачем-то, только что на носки не привстал, прищурился, но остановился, слава тебе.

– Я от тебя денег не видел! – глухо бросил он.

– Спросите Гончарова! – Рита отшвырнула сумку на стол и ткнула пальцем в сторону двери, будто покойник стоял за ней с той стороны и мог все подтвердить. – Спросите его, я в «Контрразведке» отдала ему все деньги, как договаривались! Я не собираюсь переплачивать, у меня нет больше денег, мне работать надо!

Она орала во все горло, сдерживаться даже не пыталась. Расчет, во-первых, был на то, что этот мятый Кирила Петрович ошалеет и отойдет еще дальше, в идеале сядет на свой позолоченный трон и надежно приклеится к нему мятыми штанами. А, во-вторых, надеялась, что там, с той стороны, среди потрепанных молью и временем норок ее услышат и все закончится хорошо. Кирила Петрович сунул волосатые кулаки в карманы пиджака и исподлобья пялился на Риту, но хоть на месте стоял, что немного успокаивало.

– Это у тебя бордель? – буркнул он и вытащил себе стул, развалился на нем, расстегнул пиджак. Рита присела на край стола и достала из сумки зеркало и принялась рассматривать себя. Лицо слишком уж раскраснелось, но это, скорее, от духоты, чем от волнения, хотя нервы ей эта мятая сволочь будь здоров как потрепала. Да что он ей сделает, в конце концов? Ничего, он и не знает ничего, что произошло тогда ночью на дороге, не было его там, он ничего не видел, а о регистраторе Черников позаботился. И если бы знал, она бы тут сейчас красоту не наводила.

– Это не бордель, – Рита достала помаду, – это салон красоты с интимом. В вашем возрасте, голубчик, пора бы понимать разницу.

– Бордель, бордель, дурной бизнес у тебя.

Затренькал мобильный, Кирила Петрович, не отрывая от Риты взгляд, потянулся за телефоном, сграбастал его, ткнул пальцем в экран. Рита любовалась своим отражением в стеклянной створке полированного чудовища. Не по подиуму ходить или на шесте крутиться, но все же очень даже ничего. И принялась красить губы, делая вид, что не замечает липкого бандитского взгляда.

– Так, так. Ну ты и дятел, я тебе что сказал? Вот мать твою, дебил. Короче, договора мне все тащи, я сам проверю. Вот скотина тупая.

Он отложил телефон, насупился и недобро пялился на Риту. Та докрасила губы и крутила помаду в пальцах.

– Договоры, – Рита улыбнулась во весь рот, – правильно говорить – договоры. Ну что вы как деревенщина, ей богу.

Кирила Петрович выпятил нижнюю губу и оперся обеими руками на подлокотники.

– С каких пор шлюха указывает мне, как правильно говорить?

– А где тут шлюха? – удивилась Рита.

– Зеркало дать? – предложил бандит.

– На себя хочешь посмотреть? Держи. – Рита протянула ему зеркальце с золотыми королевскими лилиями на лазурного цвета крышке.

Непостижимым образом Кирила Петрович оказался напротив, точно взлетел со своего стула. Так они оказались одного роста, Рита разглядела, что этот зам – нестарый еще мужик, что взгляд у него острый, а вся вальяжность куда-то разом подевалась. Он оперся ладонями на стол, и Рита оказалась в ловушке, так и сидела с помадой и зеркальцем в руках, боялась шелохнуться. Бандит принюхался, по-собачьи втянул в себя воздух и сжал Рите коленку.

– А ты сама не работаешь? – он наклонился к ней, – я бы заплатил. Станцуй мне, и я спишу с тебя часть долга. Прямо тут можешь, или на столе. Я в кино видел. И платить не придется.

Рита улыбнулась, поправила волосы, подалась вперед. Декольте стало еще глубже, Кирила Петрович развесил губы и вперился взглядом в вырез топа.

– Я с Гончаровым договаривалась, – прошептала ему на ухо Рита, – а ты что за хрен с горы? Какой зам, чей? Ты никто и звать тебя никак. Отвали.

И несильно врезала ему коленкой промеж ног, приготовилась орать во весь голос. Но не понадобилось, Кирила Петрович резво отскочил, влепился задницей в стену так, что картины закачались, а стекла в шкафах нежно зазвенели. Рита спрыгнула со стола, схватила свои вещи и кинулась к двери.

– Шлюха ты дешевая, – донеслось ей вслед. Рита, не оборачиваясь, показала бандиту жест, издавна оскорбляющий человеческое достоинство, хотела повторить с двух рук, но мешала сумка.

– Катись пока. Из города не уезжай.

Рита обернулась от двери. Кирила Петрович развалился на своем позолоченном троне и мерзко шевелил мокрыми губищами.

– В смысле? – Рита накинула куртку, – ты кто такой, чтобы мне что-то запрещать?

– Пошла вон, – лениво отозвался бандит, – сиди в городе, можешь понадобиться. Да проваливай, или я охрану вызову, выкинут тебя. Катись, я сказал!

Он хлопнул ладонью по столу, Рита закинула сумку за плечо, и, как хотела, с двух рук, показала Кириле Петровичу свое отношение к нему лично и к ситуации, в которой все они оказались. Постояла так немного, насладилась изумлением оппонента и выскочила за дверь. В глаза ударил свет – тут было солнце, много предвечернего солнца, оно било в глаза, лучи освещали каждую шерстинку меховых чудовищ, каждую пылинку на шкурах. В центре зала перед огромным зеркалом крутилась тетка с нарисованными бровями, поворачивалась так и этак, демонстрируя покупателю роскошь давно убитого кролика, или хорька, или черт его знает, какой еще зверюшки. Черников шикарно улыбался, нежно держал тетку за плечи и поворачивал ее так и этак. Вторая топталась рядом, нагруженная шубами и зло смотрела на товарку. Рита пролетела мимо них и выскочила в коридор, ринулась прочь. Как не упала на каблуках, как вообще устояла – загадка, пришла в себя только на улице, на липовой аллее, что вела к проспекту. Народу тут было полно, люди шли с рынка и на рынок, на Риту пялились и мужики и тетки – кто зло и завистливо, кто с интересом. Она отошла в сторонку, отвернулась и вызвала себе такси. Руки дрожали, коленки тряслись, в голове черти колесом ходили. Не уезжать из города – вот это номер, и что теперь? Что делать, чего ждать – когда все закончится, как Черников говорит? Где он, кстати?

Зато такси подъехало быстро, Рита плюхнулась на заднее сиденье и тут же заметила липкий взгляд таксиста в зеркале на лобовом стекле. Запахнула куртку поплотнее, подняла воротник и оглянулась. Ничего подозрительного пока не усматривалось, никто не побежал за такси, машины так и стояли на парковке, по дорожкам спокойно шли люди. Такси выехало на проспект, повернуло направо и уткнулось в пробку: машины стояли почти вплотную, двигатели гудели, выхлопы просачивались в салон через неплотно закрытые окна. А впереди и чуть в стороне над дорогой поднимался плотный столб дыма, черный у основания и серый уже высоко над крышами домов и деревьями.

Водитель высунулся из окна, покрутил головой и выскочил из машины. Пробежался немного вперед, переговорил быстро с мужиком, что задумчиво курил у открытой дверцы маршрутки и побежал обратно.

– Гостиница горит, – сообщил он, ерзая на месте, – в смысле, старая, монастырская. Там еще офисы были. Мы с женой туда к нотариусу ходили, когда разводились.

Рита знала это место. Огромное желто-зеленое здание тянулось вдоль дороги чуть ли не на полкилометра, еще в отличном состоянии, несмотря на свой почтенный возраст. Внутри было полно офисов мелких и не очень контор, магазинчиков, в коридорах всегда полно народу, на первом этаже помещался ресторан. А от главного входа вверх вела роскошная лестница с решетчатыми коваными ступенями и ажурными перилами, вот просто кружевными, честное слово, и взгляд радовался этой красоте. И вот гостиница горит, а вместе с ней сгинули в огне и чудесная лестница, и перила.

– Под застройку город расчищают, сволочи, – таксист удачно вклинился в поток слева, что тронулся вдруг с места и пополз по проспекту. Скорость росла, столб дыма оставался слева и позади, на перекрытой полосе стояли две пожарные машины, две «скорые» и несколько полицейских «уазиков». Спокойный как Будда регулировщик разводил потоки машин, таксист свернул на прилегающую улицу, потом свернул еще раз дорога резко пошла вниз.

– Тут объедем, по Нижневке, – он снова посмотрел на Риту. Та только собралась ответить, что ей без разницы, как объехать, лишь бы оказаться подальше от рынка. Дорога резко пошла вниз, справа промелькнуло старое здание из красного кирпича, потом пошли еще дома за высокими глухими заборами, потом дорога сделала резкий поворот и ринулась с горки. Рита откинулась на спинку сиденья и боролась с желанием заткнуть уши – из динамиков летел шансон, а она его на дух не переносила. «Сидят на зонах пацаны» – водитель тряс башкой и подпевал в такт, Рита хотела спросить его, где он сам сидел, сколько, по какой статье и каким образом после этого оказался в такси, но сил не было ни спорить, ни ругаться. «Скоро приедем, тут недалеко» – она прижала ладони к глазам и со всей силы врезалась лбом в спинку переднего сиденья.

– Сука, мать твою! – водила выкручивал руль, жал на сигнал и матерился так, что последние сомнения отпали – мерзкая песенка явно повествовала о его недавнем прошлом. Машину занесло, заскрипел под колесами песок на обочине, полетели во все стороны мелкие камешки. Такси чудом не влетело боком в старую липу у дороги и остановилось, Рита выглянула из-за спинки: лоб и руки несильно ныли от ушиба, на тыльной стороне ладони осталось большое красное пятно, но более ничего страшно не произошло. А впереди, перегораживая такси дорогу, стоял «ровер» с горящими габаритками, правый поворотник мигал, передняя дверца распахнулась.

– Уроды, дебилы, – бесновался водила, – понакупят права, кретины. Думают, раз денег дохера, то на ПДД болт забить можно!

Такси дернулось с места, Рита вцепилась в спинку сиденья. Черников выскочил из «ровера» на середину дороги.

– Остановите, – Рита на ходу открыла дверь. Водила резко затормозил, Рита выбралась на дорогу и едва удержалась на ногах. Каблуки вязли в песке, идти было неудобно.

– Кругом придурки, – донеслось ей вслед, Черников пристально глядел на водителя, тот плюнул через окно и принялся разворачиваться. Ноги не слушались, Рита спотыкалась на каждом шагу, Черников быстро подошел к ней.

– Я тебе звоню, звоню, – он остановился напротив, – а в ответ тишина. Пришлось догонять вас, чуть не отстал в пробке, там дом горит и все перекрыто. А где твой телефон?

– Не знаю, – Рита открыла сумку, заглянула внутрь, но не было сил добраться до дна и хорошенько пошарить в недрах. – Не знаю. Потеряла, наверное.

Черников обнял ее, и очень вовремя, еще секунда, и свалилась бы она прямо на песок и гравий с этих чертовых каблуков. Да не в каблуках дело, просто только сейчас, вот сию секунду она осознала всей шкурой, что недавно произошло и чудо, что она ноги унесла, живой и невредимой вышла от этого мятого Кирилы Петровича. Зам Гончарова, и если это так, то теперь он первый человек в городе, в смысле, первый среди бандитов. На крестного отца не тянет, но что-то близкое.

– Ну ладно, ладно, все закончилось, – негромко говорил Черников и сгреб ее волосы в ладонь, – не переживай ты так. Видишь, все хорошо закончилось. О чем говорили?

– Он денег от меня потребовал за разрешение работать и из города уезжать запретил, – пробормотала Рита ему в плечо. Черников отстранился, внимательно поглядел на нее, чуть нахмурился.

– В смысле?

– В прямом. – Горло перехватило, но хоть ноги уже не дрожали и каблуки не подкашивались. Черников смотрел куда-то поверх ее головы, потом выругался негромко и посмотрел Рите в глаза.

– Ничего не бойся, – с расстановкой, точно говорил с ребенком, – сказал он. Они ничего тебе не сделают, времена сейчас не те. А этот, что с тобой говорил, он такой толстый, нескладный и рожа мятая?

– На картошку похож, – Рита смотрела себе под ноги. Туфли были все в царапинах от гальки, в пыли – Текила будет очень недовольна.

– Точно, – фыркнул Черников, – это Бондарь, они с Гончаровым со школы еще дружили, ну и потом еще у них дела были. Совместный бизнес, так сказать.

Подбежала здоровенная белая дворняга и принялась гавкать на них, с горки спускалась толстая тетка в тапках и слишком тесных для нее трениках. Она лопала на ходу чипсы и пялилась то на Риту, то на Черникова.

– Поехали отсюда.

Рита уселась назад, Черников развернул машину и легко влетел в довольно крутую горку. Дворняга недолго бежала за ними, гавкала и норовила кинуться под колеса, Черников нажал на сигнал, и псина отстала. Выехали на боковую от проспекта улицу, повернули направо и снова застряли в пробке, правда, не очень большой. Рита нашла, наконец, телефон – как и положено, нужная вещь оказалась на самом дне, да еще и на беззвучке. Три пропущенных от Черникова и еще два с незнакомого номера, эти последние с разницей меньше минуты. Кто-то настойчиво рвался побеседовать с ней сразу после того, как она сбежала с рынка. Мятый Бондарь, само собой, вернее, кто-то из его подручных.

– Живи и работай, как будто ничего не случилось, – Черников смотрел на Риту в зеркало на лобовом стекле. – Тебе нечего бояться, ты не при делах. Если бы у Бондаря были какие-то подозрения, хоть малейшие, ты бы от него так просто не вышла. Ты интересна ему лишь тем, что последней говорила с Гончаровым.

– Они меня убьют. – Горло снова перехватило, Рита закуталась в куртку и тут же стало жарко, но снимать «броню» она не спешила. Пробка вдруг как-то резко рассосалась, машины рванули вперед, Черников вырулил в левый ряд и на ходу обернулся.

– За что, ну ты сама подумай? Плати ему и ничего не будет. Бондаря только деньги интересуют, живая ты ему гораздо выгоднее, чем мертвая….

– А где я деньги возьму? – перебила Рита.

– Говорю же – работать иди.

Телефон вдруг ожил, Рита вздрогнула и первым ее порывом было выкинуть телефон куда подальше – определился тот же незнакомый номер. Черников снова обернулся, Рита прикусила губу, глянула на него, на светившийся зеленым и голубым экран и решилась.

– Маргарита, приветствую, – раздалось с той стороны, и Рита моментально узнала Пофигиста. Тот говорил быстро и как-то придушенно, точно кто-то держал его за горло – Мне необходима ваша помощь, голубушка. Нужно помещение, где можно спокойно обсудить кое-какие дела, а потом я бы пообщался с Олесей. Вы можете это устроить? Плачу наличными, готов половину вперед.

«Я закрыла бизнес и больше не работаю» – так и крутилось на языке, но Рита промолчала. Она ткнулась лбом в спинку сиденья, закрыла телефон ладонью и глубоко вдохнула.

– Ну вот, здрасьте, – Черников закрутился на месте, успевая и за дорогой следить, и смотреть на Риту. В салоне еле заметно пахло бензином, «химией» из автомойки и сногсшибательной туалетной водой. От нее кружилась голова и путались мысли.

– Ритка, ну не плачь, не тронет он тебя, – Черников не на шутку разволновался, – ну прости, прости, что я тебя заставил ему звонить. Но ты же понимаешь, что разговора все равно было не избежать и бабки бы пришлось этому упырю платить. Ну не плачь, ну пожалуйста.

– Маргарита? – донеслось из трубки, – вы меня слышите?

– Я перезвоню.

Рита выпрямилась и улыбнулась Черникову, поправила волосы. «Ровер» остановился напротив ее подъезда, Рита открыла дверь, но выходить не торопилась, сжимая в руке телефон. Черников подал ей руку, Рита выбралась наружу и осмотрелась, точно впервые видела этот двор с вереницей фонариков вдоль чистых дорожек и березы, уже основательно пожелтевшие к осени, и высокое холодное вечернее небо. Черников взял ее за плечи, повернул к себе.

– Звони в любое время, – тихо сказал он, – в любое, поняла? Слышишь меня?

Он легонько встряхнул ее, Рита кивнула.

– Обязательно позвоню.

Черников отпустил ее, отошел к машине. Рита пошла вверх по лестнице, остановилась на третьем этаже. Посмотрела, как Черников разворачивает свою махину и выезжает в ворота, глянула на телефон. «Работать иди» – прозвучало так явственно, будто их ей на ухо вот только что сказали. «Работай и живи как обычно, пока все не уляжется. Так будет безопаснее» – Рита нашла последний звонок, нажала вызов. Пофигист ответил моментально, будто ждал.

– Мне нужно время, чтоб все подготовить, – сказала Рита. – Часа через полтора вас устроит?

– Очень хорошо, – взволнованно проговорил тот, – в самый раз. Пусть приедет Олеся и еще две девушки на ваш выбор. У вас хороший вкус, я вам всецело доверяю и жду вашего звонка, Марго, очень жду. Не прощаюсь.

Рита повесила сумку на сгиб локтя и пошла обратно вниз, набрала номер Глеба. Тот не ответил, и через пять минут, и через десять, и еще через пять. Рита уже переходила дорогу к салону, набрала еще раз, и нарвалась на автоответчик. «Отлично» – она сжала телефон в руке и сбавила шаг, прикидывая, как будет выкручиваться. Номер Олеси у нее был, утром звонила Текила, можно попробовать и вызвать и ее, но нужна третья. «Попрошу девок, пусть найдут кого–нибудь поприличнее» – Рита пошла быстрее, и тут ожил телефон. Глеб недовольный и будто запыхавшийся довольно невежливо поинтересовался, какого черта Рите от него надо.

– Есть работа, – она искала в сумку ключи, – найди Олесю и еще двоих на твой выбор. Это срочно.

– Заранее предупреждать надо, – проворчал Глеб. Фоном явственно слышался женский смех и мотивчик, что уже третий месяц звучал из каждого утюга.

– Глебчик, – Рита открыла дверь и первым делом включила свет, – мы под заказ работаем, ты забыл? Специфика, так сказать. Или тебе деньги не нужны?

– Будут тебе девки, – бросил Глеб и отбился. Рита обошла комнаты, придирчиво осмотрела все, вернулась в большой зал. Когда-то тут стояли несколько парикмахерских кресел, на стенах еще через одно висели большие зеркала, в них отражались огромные панорамные окна и огни машин с проспекта. Рита опустила жалюзи, подняла, снова закрыла окна наполовину. «Надо будет шторы повесить» – отметила она себе, и позвонила Пофигисту.

Тот явился через полчаса и притащил с собой еще двоих: здоровенного, как медведь, очкастого дядю со шрамом над левой бровью и еще одну особь мужского пола. Мелкий злобного вида мужичонка с редкими волосенками и тяжелой нижней челюстью пялился на Риту во все глаза, и когда очкастый делал шаг вбок или вперед, полностью терялся за ним, вот реально пропадал с глаз долой. Обоих Рита видела впервые, оба пялились на нее во все глаза и нехорошо улыбались. Мелкий только что слюни не пускал, моментально оказался возле Риты, приобнял, рука ползла по ее спине все ниже и ниже.

– А чего одна только? – недовольно буркну очкастый дядя.

– Это Марго, наша хозяйка. – Пофигист до этого держался чуть в стороне, но тут пробрался между «медведем» и поникшей пальмой (ее не поливали несколько дней и вид у деревца был довольно печальный) и дружески чмокнул Риту в щеку. Мелкий моментально отклеился и закрутил головой по сторонам.

– Это мои клиенты, Андрей, – Пофигист показал на него, владелец автосервиса, а это Виталий, – кивок в сторону медведееобразного дяди, – у него сеть ювелирных магазинов и… так сказать, интерес, а автомобильном бизнесе. Ранее он платил Гончарову, теперь Андрей готов взять на себя, если можно так выразиться, часть расходов, но надо обсудить детали.

– Здесь, что ли? – подал голос карлик, – как-то пусто тут.

– Место тихое, никто о нем не знает, гарантирую, – проворковал Пофигист, опустил жалюзи до подоконника и бросил портфель на низкий стеклянный столик. – Тут нам никто не помешает, мы все обсудим, а потом отметим сделку. Маргарита, – он подбежал к Рите, – организуйте нам фуршет ну или что-то в этом духе. Выпить там, закуску и хорошо бы стриптиз.

Он принялся совать Рите деньги, несколько довольно крупных купюр. Она скомкала их, зажала в кулак.

– Стриптиз? – Пофигист затряс головой и обернулся на своих спутников. Мелкий развалился на диванчике и листал мятый журнал со стрижками и макияжем бог знает какого года выпуска. Очкастый дядя слонялся вдоль стен точно неприкаянный шкаф и негромко бубнил что-то в телефон, да еще и прикрывал его лапой для полной конфиденциальности.

– Стриптиз не обещаю, – честно сказала Рита. Просто девок – это пожалуйста, но насчет шоу разговора не было. Пофигист обреченно возвел глаза к потолку и вздохнул.

– Нам нужен час или полтора, – деловито заговорил он, – потом надеюсь на ваше гостеприимство, Марго. Все будет оплачено, не волнуйтесь. Вы позволите?

Дверь закрылась у Риты перед носом, послышались приглушенные голоса и звонок мобильника, потом стало тихо. Рита бросила деньги на стойку ресепшен, села на высокий стул, потом подошла к окну, снова уселась напротив двери. В голове крутился ворох мыслей, и от чувства, что надо срочно куда-то идти и делать что-то важное становилось тревожно. «Расставляем приоритеты» – Рита сжала кулаки, сосредоточилась. Через полтора часа эта троица потребует девок и выпивку. Девки приедут с минуты на минуту, а вот насчет выпивки еще и конь, как говорится, не валялся. С закуской та же история, кстати.

Дверь открылась нараспашку, ввалилась Олеся, со свежепокрашенной головой и вся белом – от нее в сумерках даже светлее стало. Потом показалась Текила, гибкая и недовольная чем-то, на немыслимых каблуках и подобии юбки под черной косухой и черным же лифчиком, может быть, тоже кожаном, разглядывать было некогда. Третьей с собой они привели невысокую брюнеточку с мальчишеской стрижкой, роскошными голубыми глазами и совершенно голую. Так казалось на первый взгляд, девушка была одета в бежевое облегающее платье, признаков белья под коим не наблюдалось.

– Это Пума, – Текила оглядела Риту с головы до ног, – ее Глеб рекомендовал, у Мелиссы заказов много, она сегодня занята. Как все прошло? Шмотки мои целы?

Она придирчиво оглядела Риту со всех сторон. Олеся непонимающе крутила головой, черненька Пума осматривалась и залипла на большой баннер с красоткой в вечернем макияже.

– Круто, – услышала Рита, – ресницы супер, надо тоже попробовать.

Олеся убежала дальше по коридору, захлопали двери.

– Куда идти-то? – донеслось из глубин, Рита бросилась следом, потащила Олесю обратно.

– А где Серж? – чуть ли орала та, – что за шутки?

– Тихо! – прикрикнула на нее Рита, – надо подождать немного, сначала дела, потом все остальное. Заплатят вам, заплатят, – успокоила она девок, – так получилось, надо подождать, у людей дела срочные. В магазин пока сходите.

Девки разом замолкли и уставились на нее, Рита отсчитывала деньги. Вискарь, коньяк, еще водки можно взять на всякий случай, нарезки, сок. Мало, надо еще что-то…

– В магазин? – Текилу аж перекосило, – нам идти в магазин? Ты обалдела?

Рита досчитала деньги, быстро прикинула в уме список покупок и несильно врезала Текиле по щеке. Девка отшатнулась, загремели каблуки, Текила грохнулась бы, не окажись рядом Олеся. Пума на всякий случай отошла к двери.

– Нужны деньги – делай, что я говорю, нет – проваливай. Все можете проваливать, – негромко сказала Рита. – Скажу в магазин – пойдете в магазин. Или в зоопарк, или в баню. Или на три буквы. Быстро, у нас сорок минут всего.

На самом деле оставалось больше, но девкам знать об этом незачем.

– Может, доставку закажем? – предложила от дверей Пума. – Все привезут, идти никуда не надо.

Рита показала ей на дверь, и брюнетка первой оказалась на улице.

Ближайший магазин на своем веку видел всякое – Рита не раз замечала у входа полицию и «скорую», а то и все это сразу. Но сегодня был, видимо, особенный день – местная гопота, пенсионерки с тачками и озабоченные скидками домохозяйки пялились на них издалека и зачем-то отворачивались, когда Рита или кто-то из них четверых проходил мимо.

– Гуляют девки, – еле слышно проговорил охранник, что ни на шаг не отставал от Текилы, пока та выбирала выпивку, вернее, сметала в тележку все более-менее приличное по цене, ну и руководствуясь личным опытом, конечно. Олеся очень старалась доставить себя к Пофигисту такой же белоснежной, как вышла из дома, поэтому немного поковырялась в фруктах и набрала самое дорогое из того, до чего могла дотянуться. Пуму нагрузили колбасой, она двинула к кассе. Очередь немедленно разошлась, было очень тихо. Мелкая косоглазая кассирша брезгливо морщилась, показывая кривые зубы, пробивала товар и постоянно зыркала на Риту. Та бросила на ленту несколько крупных купюр и следила, как девки распихивают покупки по пакетам. Олеся двинула на выход первой, следом ковыляла на каблуках Текила, Пума постоянно оглядывалась. Рита отступала последней.

– Сдачу возьмите, – сквозь зубы бросила косоглазая тетка, Рита сделала вид, что не слышит и чуть ли не бегом кинулась за девками. Олеся ушла далеко вперед, Текила спотыкалась следом, Рита забрала у нее половину бутылок и прикрикнула на Пуму, чтобы та не отставала. И оглянулась на ходу – перед магазином собралась небольшая толпа, им глазели вслед – кто с завистью, что с любопытством, а кто с проклятиями, можно не сомневаться.

Успели вовремя, все донесли ничего не потеряли и не разбили, и ровно через два часа Пофигист открыл дверь в зал. Оттуда несло потом, почему-то бензином и табачными дымом, причем запах был такой, будто курили «Беломор» или что-то подобно-убойное.

– Фу, – сморщилась Пума, – ну и вонища. Какая гадость.

И побежала открывать окна. Мелкий Андрей заторопился следом, принялся помогать, одновременно успел облапать ее, что-то зашептал ей на ухо. Пума захихикала, приподнялась на носки, голое платье поползло вверх. Ювелир присматривался к бутылкам, что толпились на стойке ресепшен будто в баре и поглаживал Текилу по заднице. Пофигист уцапал бутылку шампанского и два бокала, подошел к Рите.

– Дайте нам пару часов, Марго, – фольга и проволочная оплетка отправилась в мусорку, – и я расплачусь с вами. Два часа, не больше, все устали, но сделка состоялась, завтра сдадим документы на регистрацию. Андрей, – он показал бутылкой в сторону карлика и Пумы, что уже обжимались на крохотном диване, – теперь владелец всех автосервисов в нашем городе. Можете обращаться, он сделает вам хорошую скидку.

– Серж, ты долго еще? – раздалось из коридора. Пофигист сжал Рите руку и рванул на зов. Текила свернула пробку с бутылки виски, ювелир сгреб стаканы.

– Где тут у вас можно?.. – он смотрел то вслед Пофигисту, то на Риту.

– Вот сюда, – она показала толстяку на первую дверь слева, – вам тут будет удобно.

И осталась одна, выключила половину света, прислушалась. Из зала доносились тихие голоса и смех, за первой дверью звенела посуда и хихикала Текила, но скоро все затихло. Со стороны коридора не доносилось ни звука, будто там и вовсе никого не было. Рита откинулась к холодной стенке и прикрыла глаза. «Стриптиз» – крутилось у нее в голове – «нужен стриптиз. И обязательно купить еще вискаря, шампанского, и текилы заодно. Доставка – это хороший вариант, надо подумать. И еще стриптиз…». Очень хотелось войти в зал и прикинуть все на месте, но там было занято. Рита быстро накидала на листе план салона и, не обращая внимания не недвусмысленные звуки, что неслись из-за всех дверей, принялась за перепланировку, пока на бумаге. Если тут передвинуть стенку, здесь, наоборот, поставить, а можно оставить, как есть, особенно окна, но нужны плотные шторы. Красные плотные шторы. А что за той стеной, глухой и без окон? Наверное, квартира или кладовка, надо будет посмотреть и прицениться.

Первым с довольной рожей свалил карликовый Андрей, важно кивнул Рите на прощание и был таков. Следом отчалил ювелир, поцеловал Рите руку и утопал прочь. Потом, получив свои деньги, уехали Пума с Текилой, потом нарисовался усталый Пофигист. Открыл портфель, достал две толстенькие пачки купюр и положил их на стойку перед Ритой. Она, не считая, бросила их в сумку.

– Минералка есть?

Рита выдала ему пластиковую бутылку, Пофигист свернул пробку и принялся глотать из горлышка.

– Хорошо то как, – отдувался он, – просто жить охота. Вы прелесть Марго, и редкая красотка, надо сказать… Так вот, – он обхватил бутылку обеими руками, точно на нее кто-то покушался, прижал к груди и навалился на стойку, – что я подумал. У вас тут очень удобно, – он мотнул головой в сторону зала и коридора, – тихо, спокойно. Сейчас много мест закрылось в связи с последними событиями… ну, вы меня поняли.

– Нет, – честно сказала Рита, – без понятия. А что случилось?

Пофигист пристально глянул на нее, сделал несколько больших глотков и икнул.

– Прошу прощения. У нас был глава города, теперь его нет.

– Куда же он делся, в отставку подал? – Рита старательно делала вид, что поддерживает разговор только из вежливости. Пофигист накатил еще минералки и блаженно прикрыл глаза.

– Кайф…. Ну, если смерть в ДТП можно считать отставкой, то да. Странное дело, даже темное, скажу я вам.

– В ДТП? – удивилась Рита, – ну надо же.

А сама изо всех сил старалась держать лицо и улыбаться по-прежнему, вот сейчас, сию минуту ей было гораздо страшнее, чем недавно в кабинете Бондаря: Пофигист точно в том овраге лично сидел и все видел. «ДТП, конечно, а ты как думала? Инфаркт, инсульт, старческий маразм? Не дергайся» – она впилась ногтями в ладони и улыбнулась еще любезнее.

– А новый, вы говорите…

Пофигист поднял указательный палец и зачем-то обернулся в темноту, но там никого не было. И зашептал, перегнулся через стойку:

– Новый вроде как зам старого считается, Бондарь его фамилия, они с Гончаровым еще со школы дружили, потом бизнес вместе начинали вести, потом их интересы в этом плане разошлись. Василий, Гончаров который, все рынки в городе и районе держал и еще по мелочи, а Бондарь – кладбища и похоронный бизнес. Хорошо поднялся, скажу я вам, – Пофигист снова покрутил головой по сторонам, прищурился на баннер с красоткой, точно та могла подслушивать, – особенно в девяностые, в горячую фазу, так сказать. Вы же в курсе, что в старые могилы тогда подзахоранивали криминальных покойников? А это больших денег стоит, очень больших.

Рита улыбалась уже из последних сил, и больше всего хотелось ей сейчас вылить остатки минералки на голову Пофигисту, а самой уйти и больше никогда сюда не возвращаться, забыть этот чертов городишко, уехать хоть в Москву, хоть в Париж, хоть к черту на рога – лишь бы подальше отсюда. Подзахоронения, значит, в чужие могилы. Звучит ну очень многообещающе.

– И сейчас он от дел не отошел, – проговорил Пофигист, – все похоронные конторы и кладбища под ним. Ну и Васину часть он под себя забрал, объявил, что это вроде как наследство. Не все согласны, скажу я вам, нас ждут интересные времена.

Он посмотрел бутылку с водой на просвет, точно на бокал с вином, взболтал остатки.

– Не все согласны, да. Еще до похорон Гончарова началось переформатирование, если можно так сказать, деловых отношений и связей. Многие объекты скоро сменят владельца, надо где-то обсуждать условия сделки, и отдохнуть, в конце концов. Нельзя же постоянно работать.

Из коридора послышались звуки шагов, потом полилась вода, щелкнула задвижка. Пофигист дернулся, было, туда, но устоял на месте. И заговорил еле слышно, почти шепотом:

– Так вот, Марго, у вас тут очень удобно, можете мне поверить. Вы нейтральное лицо, не замешаны в местных разборках, у вас в городе нет интересов, кроме этого салона. Я буду рекомендовать вас своим клиентам, и вы можете хорошо заработать, очень хорошо. Но, – он снова взялся за почти пустую уже бутылку, – нужно кое-что добавить.

Пофигист допил минералку и с мерзким треском смял пустую емкость.

– Стриптиз? – Рита забрала у него бутылку и бросила в ведро. Пофигист кивнул.

– Было бы очень неплохо, – проговорил он, – даже очень. Подумайте, Рита, это принесет вам хорошие деньги. Вы же знаете, что состояния сколачивают в смутные времена, это ваш шанс. Не упустите его. Скоро все уляжется, и вы сможете заниматься чем ваша душа пожелает. Подумайте, голубушка, а я вам еще позвоню.

И едва скрылся за дверью, как показалась Олеся.

–Ты стриптиз можешь танцевать?

– Не, – Олеся смотрелась на себя в зеркало и поправляла волосы. – Не умею и никогда не умела. Текила, вроде, может, но это не точно. Я поехала, звони в любое время.

Она забрала свои деньги и свалила в черную, с мелким дождиком, ночь. Рита полила пальму, потом прошлась по большому залу. В зеркалах отражался ее силуэт, мелькали огни машин, по подоконнику стучали тяжелые капли. Рита смотрела на листок с планом, оглядывалась, отходила вбок и к двери, снова смотрела в листок. Вроде, все должно получиться, места хватит и еще немного останется, завтра надо позвонить Глебу и устроить тут небольшой ремонт. Вернее, уже сегодня.

Дом она оказалась в час ночи, сняла, наконец, блестящие шмотки, привела себя в порядок, вывалила деньги на кухонный стол и пересчитала наличку. В банке столько она могла заработать за три месяца нервотрепки, психоза и постоянного стресса. «Вот нафига мне это?» – очень хотелось напиться и послать все к черту: и Пофигиста, и Глеба, и тупых жадных девок, и банк заодно. Вспомнила, что где-то в гардеробной должны быть сигареты, вишневые, с приятным дымком, и тут до одури захотелось курить. Она вышла в коридор, остановилась в раздумьях, вспоминая, где может быть эта пачка, как с площадки послышался странный звук. Там явно кто-то был, он ходил от двери к двери и дергал каждую, было слышно, как лязгает металл. Рита выключила свет и прислушалась – за дверью кто-то был. Ручка дернулась вверх-вниз, потом еще раз, дверь дернули с той стороны, потом толкнули, и от страха в ушах дико грохотала кровь, Рита едва сдерживалась, чтобы не закричать. Потом шаги отдалились, загрохотал лифт и все стихло. Она кое-как добралась до комнаты и грохнулась на кровать, свернулась в комок под одеялом. От страха колотило так, будто на дворе минус тридцать, не меньше, а не середина сентября и днем еще вполне себе тепло и можно ходить без куртки.

«Пошло оно все, ненавижу, не хочу, устала, задолбало» – крутилось в голове, – «завтра же уволюсь к чертовой матери и буду дома сидеть, денег хватит. Или в Москву уеду, провалитесь вы все…». И тут же, как волной, накрыло, в голове звучал наглый голос гробовщика: «из города не уезжай тут сиди, можешь понадобиться». Может, это оно и было только что – проверяли, дома ли она или сбежала? Ну да, так оно и есть, скорее всего, это была напоминалка или просто хотели напугать. И что теперь делать?

«Живи, работай, как будто ничего произошло. Дом – работа – дом или что там у тебя. И жди, пока все уляжется» – стало жарко, Рита повернулась к окну, откуда через неплотно прикрытую створку просачивался свежий сырой воздух. Дом – работа – дом, значит. Черников прав, так будет лучше всего, придется пока терпеть. Она закрыла глаза, потом посмотрела на телефон и снова зажмурилась – спать оставалось чуть больше трех часов.

Мелкий дождик к утру разошелся и к девяти перешел в хороший такой нудный тошный осенний дождь. В предбаннике Рита наткнулась на гору мокрых зонтиков, чертыхнулась и толкнула вторую дверь. За ней было тепло, светло и очень уютно, Ирка изучала норвежские фьорды и ценник на круизы по ним, Юлька сосредоточилась на плащах и разноцветных резиновых сапогах, только носом в монитор не тыкалась, будто принюхивалась к покупкам. Дверь в кабинет оказалась приоткрыта, сквозь довольно большую щель виднелся край стола и выдвинутый ящик под ним, дальше все терялось в полумраке. Рита ринулась к себе, не ответив на дружное «привет!» и едва не сбила с ног Аньку. Та вылетела точно из-под стола: лицо красное, глаза тоже, пережженные лохмы торчком, руки дрожат и странно, что телефон из них не вываливается.

– Что? Что ты несешь, я ничего не понимаю! Прекрати жевать, дура старая! Где мои дети? Баба, говори громче! Ты что, пьяная? Ты зачем напилась?

Рита кое-как разминулась с обезумевшей Анькой и ворвалась к себе, захлопнула дверь. Стол чуть сдвинут, стул, что держал дверцу, стоит у стенки, папки, маскировавшие сумку, аккуратной стопкой лежат на полке, а сама сумка чуть ли не наполовину вывалилась на пол. И вся она в пыли и чем-то темном, черт его разберет, что это такое.

– Кто сюда заходил? – Рита выскочила в общий кабинет, – кто сюда вперся, спрашиваю?

Ирка медленно подняла голову, в ее очках еще отражались прихотливые изгибы морских заливов среди скал и спины китов в открытом море. Юлька развернулась вместе с креслом и уставилась на Риту.

– Кто тут был? – она еле сдерживалась, чтобы не заорать, сердце трепыхалось в горле, кровь стучала в виски. Какая-то сволочь трогала ее сумку, ее деньги, а эти курицы все пропустили! Или это они совали свои носы куда не следует их совать?

– Уборщица, наверное, – предположила Ирка. – А что случилось?

Рита грохнула дверью, стянула с себя плащ и поставила сумку на стол. С виду она выглядела как и вчера, как и несколько дней назад, вроде, ничего не изменилось. Пачки купюр выпирали под тонкой тканью, и непонятно, сколько их там, не стало ли меньше, а если стало, то насколько.

– ПМС, наверное, – раздалось негромкое из-за двери, – или с Черниковым опять поругалась. Юлька, включи чайник.

«Надо пересчитать» – Рита потянула «молнию», та легко разошлась, дверь распахнулась.

– Рита, мне срочно домой надо, баба там пьяная, а детки одни!

Если бы потолок на голову упал или химера залетела в окно было бы не так страшно. Можно было бы закричать, спрятаться под стол, например, или убежать вместе с сумкой, но от Аньки так просто было не отделаться. Она ворвалась в кабинет и трясла пред собой листком с неровными строчками, совала его Рите. Она повернулась к столу спиной и все отодвигала сумку подальше от Анькиных глаз.

– Чего тебе? – прикрикнула на нее Рита. Анькин листок маячил уже перед носом, а пятиться дальше было некуда.

– Баба пьяная, детки одни, им страшно, – скулила Анька, – мне надо отгул. Подпиши и я побегу, скоро перерыв в электричках!

Она что-то еще зудела, Рита вырвала у нее лист, принялась читать корявые строчки. «Пьяная бабка? Что за хрень…» – так и крутилось на языке, но Рита сдержалась. Анька врет, само собой, ей срочно понадобилось домой, а прикрываться детьми она всегда умела превосходно. Но теперь приплела еще и бабку, зачем-то напоив ее, будто это могло помочь.

– Не могу, – сказала Рита, – у нас два отчета сегодня горят, ты мне здесь нужна.

– Детки плачут, – Анька сама была готова разрыдаться, – они ее боятся, кушать не хотят. Ты не понимаешь, у тебя нет детей!

– А у тебя не будет премии, – улыбнулась ей Рита, взяла ручку и принялась расставлять запятые в Анькиных каракулях. «Засвой счет» – ну это вообще ни в какие ворота, у Аньки же высшее образование, в какой подворотне ей диплом дали. Рита сунула Аньке исчерканный листок.

– Позвони матери или сестре, пусть они посидят с твоими детьми. У тебя же большая дружная семья, не то, что у меня, верно? А ты работай, или иди, пожалуйста. Но насчет премии я тебя предупредила.

Анька поплелась на место, на ходу порвала листок в клочки и зачем-то сунула их в карман. Рита закрыла дверь на задвижку, придвинула еще стул на всякий случай и долго смотрела на деньги, перебирала пачки, укладывала их поаккуратнее, чтобы не так бросались в глаза. Потом протерла сумку салфеткой, застегнула «молнию» и убрала свою сокровище обратно в шкаф – все равно больше девать его было некуда, и дверца закрылась неожиданно легко, даже папки не понадобились для маскировки. «Ну вот, теперь надо работать» – Рита еще раз потрогала дверцу, проверила, как та закрывается-открывается и включила компьютер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.