Розалия Рупова
Огонь вещей

© Р. М. Рупова, 2022

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2022

Дизайн обложки И. Н. Граве

* * *

Мой труд посвящаю великой, многострадальной и прекраснейшей из всех стран – России

Раздел 1
Библейские темы

Монолог

Памяти Е. А. Авдеенко

Похоже, слову не суметь

Исправить время в одиночку…

Пиши, иль нет – наступит смерть.

И не пора ль поставить точку?

Послушайте меня, пока

Я говорю в любви и в силе —

Такие ж точно облака

И без меня по небу плыли

И так же свет небес горел,

Дожди унылые шумели…

Век суетливый не хотел

Всю правду знать на самом деле.

Животрепещущий вопрос

Как прежде, требует ответа:

Зачем к нам приходил Христос?

Иль только показалось это?

Зачем пророки, не страшась,

Под камни лица подставляли?

Зачем шли отроки на казнь?

И почему Христа (!) распяли?

Истории размах велик,

Но жизни ей со-мерны сроки.

Тот, кто не слышит плач земли,

Не внемлет голосу пророков.

Всё сказано. Не мне дерзать

Мужам богоизбранным вторить,

Лишь слово тем хочу сказать,

Кто мир глобальный взялся строить:

Не ваш он – мир! В чужой карман

Вы властно запустили руку!

Не вам он во владенье дан

С культурой вашей и наукой.

Мир – Божий и Его детей,

Наследников Отцова царства,

И всею властию своей

Вам не стяжать сего богатства.

Вам даже время не дано!

Оно лишь через Церковь льётся.

Бедны вы, право… но одно —

Лишь ею жить вам остаётся.

Я не зову вас в Божий стан —

Сие уж было до Потопа.

Но от страстей своих устав,

Пусть вспомнит корень свой Европа.

И все, кто может слышать – пусть

Свой выбор сделает конечный…

Горит пред Моисеем куст

И ждёт к Себе Христос воскресший!

20 апреля 2010 г.

Авраам

Позвал Господь. И он услышал.

И принял сердцем этот зов.

И из родных пределов вышел,

Хоть корнем в землю врос отцов.

С ним был отец любимый Фарра,

Племянник Лот, нажитый скарб,

Жена единственная Сара…

За всё ответственность приняв,

Аврам идёт.

Непостижимой

Задачей свыше одарён,

С доверьем Богу нерушимым

Свой путь прокладывает он.

Куда идти? Господь укажет,

Но сколько дерзостных идей

Живая вера вдруг подскажет

На перекрестиях путей.

Чтоб в муках новое рождалось,

Чтоб малая его семья

Трудами в Церковь воплощалась,

А дочери и сыновья —

Благое семя Авраама —

Народ составили святой,

Земли достигнув Ханаана,

Он жертвенник воздвигнет свой.

И Сара верная в Египте,

Как Церковь, от беды спасёт,

Чтоб мог через столетья выйти

Из плена рабского народ.

И в день один – шатёр смиренный

Господь внезапно посетит,

Даст образ жертвы сокровенной

И всю семью благословит.

16 мая 2010 г.

Венок Царю Давиду
Венок сонетов

Магистрал

Блажен не идущий на путь нечестивых,

Кто лживое слово не молвит на брата —

Хранит его Бог от лукавых и льстивых.

Блажен из пучины потопа изъятый.

Как резвый олень на источник стремится,

Душа моя рвется в долины Господни,

Где Имя Твое преблагое святится

И милости реки текут многоводны.

Покуда стоят основанья вселенной,

Твореньем Твоим восхищается сердце.

Ты внемлешь, Владыка, молитве смиренной

И стынущим в мире даешь отогреться.

Вот Новый Израиль стоит пред Тобою,

Пребудь для него нерушимой стеною.

Да хвалит Творца все дыханье земное!

1.

Блажен не идущий на путь нечестивых,

Кто ищет благого Закона дороги.

И денно, и нощно в трудах терпеливых,

Как древо в саду, коренится он в Боге.

Как прах на ветру, суетятся народы,

Князья их всегда устремляются к злому.

Безумны они, как и их воеводы,

Все в яму падут, что готовят другому.

И против меня восстают легионы.

От слез увлажнилось печальное ложе.

Но с Богом моим я не знаю урона.

Восстань, воскресни́ и спаси меня, Боже.

Неправда и зло беззаконным зачаты,

Но те из погибели будут изъяты,

Кто лживое слово не молвит на брата.

2.

Кто лживое слово не молвит на брата,

Кто правду творит – тот у Бога в жилище.

Тебе я с утра вопию до заката,

Судья и Спаситель мой, Боже Всевышний!

Нет Бога безумцу, мертво его сердце,

И страх его в месте спокойном съедает.

В печалях не знает, на что опереться,

Меня же Господь мой от чуждых спасает.

На крыльях ветров вознеслись херувимы,

Престолы и силы небесные вместе,

Средь туч грозовых Трижды светлое Имя,

Ликуя, поют в ослепительном свете.

Венцы на главах у супругов счастливых.

Смиренный с молитвой – сильней горделивых.

Хранит его Бог от лукавых и льстивых.

3.

Хранит его Бог от лукавых и льстивых,

Меня же ругают враги, обступивши.

Я – червь, а не Сын Твой в глазах нечестивых,

Язык онемел мой, к гортани прилипши.

Но Ты – мой Господь с материнской утробы,

Меня воскормил на полях доброзлачных,

На водах спокойных воспитывал, чтобы

К Тебе лишь стремился, не мысля иначе.

Взойдет ли хоть кто-то на гору Господню,

Чтоб видеть великое чудо творенья?

Лишь чистые сердцем – так Богу угодно —

Постигнут Премудрости вышней знаменья.

Мужайся, скорбями и страхом объятый,

Страданье в ночи – ликованьем чревато.

Блажен из пучины потопа изъятый.

4.

Блажен из пучины потопа изъятый.

Но все же блаженнее грешник прощенный,

А праведник, радостью сердца богатый,

Творцу на псалтири поет благозвонной.

Земля утвердилась по слову Господню,

И милость Его изливается всюду.

Источнику жизни Тебя уподоблю,

И в свете Твоем просвещаются люди.

Творца славословлю во всякое время —

Одежда нагих и прибежище нищим —

Обет нерушим Твой, что праведных семя

Не будет нуждаться в еде и жилище.

Враги не устанут над кротким глумиться.

Душа к Тебе птицей отпущенной мчится.

Как резвый олень на источник стремится

5.

Как резвый олень на источник стремится,

Где бездны гудят в голосах водопадов —

От бездны грехов там душа исцелится

Средь милости Божьей великих каскадов.

Предстала царица Тебе и невеста —

Златое убранство, средь дев величава —

Добро́ты её возжелал непрелестной,

Но только внутри красота вся и слава.

Господь – сердцеведец. И благ Он, и страшен,

Ликуйте, народы, и пойте разумно.

Сион возвеличен вовек и прекрасен,

Грядет Судия в многогласии трубном.

Из круга страстей и мечтаний бесплодных,

Из дебрей мирской суеты непроходных

Душа моя рвется в долины Господни.

6.

Душа моя рвется в долины Господни.

Помилуй, разрушь беззаконий печати,

Щедрот изливай на меня половодье —

Ведь жизнь подарила мне грешная матерь.

Как аспид, что уши свои затыкает,

Враг лесть учинил, что острее, чем бритва —

Когда б то был враг! На меня замышляет

Мой ближний, с кем вместе творили молитвы.

Омоешь меня – убелюсь, паче снега.

Созижди во мне сердце чистое, Боже,

И духа, взыскующа света, побеги,

Как мудрый садовник, взрасти во мне тоже.

Из плена душа, как народ, возвратится,

На брачном пиру будет счастьем лучиться,

Где Имя Твое преблагое святится.

7.

Где Имя Твое преблагое святится —

В Сионе – там Бог во святых поселился,

В горе, ставшей знаменьем для тайновидцев,

Где плен воскресеньем Господним пленился.

В багрец Ты восходы одел и закаты,

Ты – странников посох, маяк среди моря,

И хор многогласный зверей и пернатых

Хвалящему Бога Израилю вторит.

Воскресни, о, Боже – враги расточатся,

Как дым на ветру, безвозвратно исчезнут,

Как свойственно воску в огне расплавляться,

Так грешные души свечами померкнут.

Где Имя Твое почитают народы,

Не селится зло меж людей там свободно

И милости реки текут, многоводны.

8.

И милости реки текут, многоводны.

Как дождь снизошел на руно Гедеона,

Так Бог благодатью Израиль исполнил,

Пока тот Синайскому верен закону.

Отцы чудеса нам поведали Божьи:

Отверстое море и воды стеною.

Израиль ступает по дну осторожно,

Войска фараоновы смыты волною.

Господь – предводитель. Как облако – днем.

Вода из скалы вдруг для жаждущих хлынет.

Средь ночи Он ярким пылает огнем

И манной питает народ Свой в пустыне.

Старинных событий урок современный:

Над миром Господь – Судия милосердный,

Покуда стоят основанья Вселенной.

9.

Покуда стоят основанья Вселенной,

Содержит Творец все бразды мирозданья,

И правда Его пребывает нетленной,

И милость Его – для людей испытанье.

Фавор и Ермон, и безбрежное море,

Дубравы создал Ты и степи Востока,

Светила небес разместил без опоры,

Всему положил Ты пределы и сроки.

Голубка себе обретает жилище,

Гнездо, где устроит младенцев своих.

Стремится душа к алтарям Твоим ближе —

Укрыться от мира в селеньях благих.

Вблизи Твоей милости ей отогреться.

Уму не постичь, оку не наглядеться —

Твореньем Твоим восхищается сердце.

10.

Твореньем Твоим восхищается сердце

И славу Твою возвещает язы́кам.

Как в зеркало правды, в Тебя нам глядеться

И радостно петь вместе с ангельским ликом.

Кто в помощи Вышнего жизнь совершает,

Тому не страшны сети лжи и злословья.

От беса полудня Господь защищает,

Как будто несет его ангел с любовью.

И даже о камень нога не преткнется,

Как феникс, цветет он благим долголетьем.

Пусть гордый в безумии превознесется —

Смирит его Бог и накажет бесчестьем.

Создавший глаза – не имеет ли зренья?

И слышит, кто ухо создал, непременно.

Ты внемлешь, Владыка, молитве смиренной.

11.

Ты внемлешь, Владыка, молитве смиренной.

Благослови же, душа моя, Господа.

И юность орлицей взлетит окрыленной,

И рассияется милости золото.

Как чудною ризой, оделся Ты светом,

И небо над нами простер, будто кожу,

В нём тучи разносятся крыльями ветра

И ангелы – духи в огне Твоём, Боже.

Гнездятся в горах поднебесные птицы,

Там скачут олени и прячутся зайцы —

И всем Ты даешь и поесть, и напиться.

В морях – сонмы рыб. Там и змей – с ним ругаться.

Премудрости всей языком не изречься,

Ты правдой и милостью радуешь сердце

И стынущим в мире даешь отогреться.

12.

И стынущим в мире даю отогреться,

Но чада Израиля – избраны Мною.

Им слово поставил Я в Вечном Завете.

Не троньте помазанных – грешной рукою!

Их, ропщущих, ввел Я в блаженную землю.

Они же, язычникам мерзким подобно,

Творили такое, что Я не приемлю,

И идолам культ совершали свободно.

Как блудные дети, Отца огорчили —

Безумные, жалкие, грешные люди!

Но милость Господню они не сломили —

Простил Бог! И слава Ему: буди, буди!

Да, дети даются высокой ценою,

Но славят Тебя и пришельцы – изгои.

Вот, Новый Израиль стоит пред Тобою.

13.

Вот, Новый Израиль стоит пред Тобою.

Пророчеством племя волнуя земное,

Слова сквозь столетья над миром звенят:

Ты – Сын Мой. Седи одесную Меня.

Ты – иерей – не в чине Аарона,

Кто в жертву приносил тельцов и овнов,

Твой чин – Мельхиседека из Салима —

Хлеб и вино им были приносимы.

И свято, и страшно всемощное Имя —

Трепещут пред Ним в небесах серафимы.

Начало премудрости – страх перед Богом,

И заповедь – к благу прямая дорога.

Что ж. Сердце готово идти за Тобою —

Пусть кружит и сносит житейской волною —

Пребудь для него нерушимой стеною.

14.

Пребудь для него нерушимой стеною,

И, сея слезами, пожнет ликованье,

А камень, отверженный зодчих рукою,

Вдруг станет несущей опорою зданья.

Кумиры народов – комфорт и богатство,

Им заповедь Божья пространна иль ветха.

Как пчелы, жужжат и кусаются едко —

Я Именем Божьим дерзну противляться.

И славу не мне, но Ему провещаю.

Светильник ногам моим – мудрость Закона,

И страстную душу свою я смиряю —

Жезл силы Господь посылает с Сиона.

Пусть слаб человек и преклонен на злое,

Спасается мир наш любви красотою.

Да хвалит Творца все дыханье земное!

15.

Да хвалит Творца все дыханье земное!

С небес – многогласие ангельских ликов,

Оркестр мирозданья – согласной игрою,

Душа же моя – славословьем великим.

Как плакали мы на реках Вавилона —

Отеческих песен не пелись там звуки.

Иерусалим, в сердце запечатленный,

Нам жизнь невозможна с тобою в разлуке.

О, дочь Вавилона, прельстившая многих —

Плодишь ты младенцев, как поросли ада.

К спасенью пути постигая уроки,

О камень разбить непременно их надо.

Помянем Давида в смиренье и битвах,

В дар Богу – венок принесем за любимых.

Блажен не идущий на путь нечестивых!

7 мая 2018 г.

Песнь Песней
Венок сонетов

Магистрал

В чертоги любви своей ввел меня царь,

А я на заре стерегла виноградник.

Шафран, драгоценное мирро и нард

В устах твоих, мой господин и избранник.

Прекрасна средь женщин, как роза долин,

Любимая, встань, утро дышит прохладой!

Тебе уподоблю Иерусалим

В разгаре цветенья небесного сада.

Я сплю. Только сердцу совсем не до снов.

Гляжу на тебя – не могу наглядеться.

Зову, когда день или ночи покров.

Как перстень на руку, во веки веков

Меня положи ты печатью на сердце.

Дороже богатств, крепче смерти любовь.

1.

В чертоги любви своей ввел меня царь.

Мне имя его – благовонное мирро.

– О, дщери Шалима, щедрот его дар

Превыше сокровищ подлунного мира.

Трава шелковистая – ложе у нас,

А кровля над нами – высокие кедры.

Нет силы забыть голубиных мне глаз,

Струящихся лаской и нежностью щедро.

– Когда я, любимая, мчусь в колеснице, —

Скажу тебе, как многоопытный всадник, —

Подобна ты лучшей моей кобылице.

– Скажи, где пасешь ты стада, мой избранник?

Скитанье мое средь друзей твоих длится.

А я на жаре стерегла виноградник.

2.

А я на жаре стерегла виноградник

И стала смугла, красоты не утратив.

Там солнце палило меня беспощадно.

Виною сему – мои строгие братья.

Щека моя дремлет на левой руке,

А правой рукой он меня обнимает

И пение птичье звучит вдалеке,

И запах медвяный сады источают.

– О, дщери Шалима, я вас заклинаю:

Покуда полуденный держится жар,

Ее не тревожьте – пускай отдыхает,

Блаженного сна не нарушьте вы чар.

Как крин доброцветный, она источает

Шафран, драгоценное мирро и нард.

3.

Шафран, драгоценное мирро и нард…

Душа обоняет тебя, мой любимый.

Рассвет полыхает, иль тлеет закат,

Тебя созерцать мне необходимо.

На ложе моем я искала тебя

И не обрела. Позвала – не услышал.

Тогда за тобой поспешила, любя,

На улицы города в поисках вышла.

У стражей пыталась выспрашивать я —

Не знают. Но сердцу вдруг стало отрадно:

Ко мне через горы, холмы и поля

Летит, как олень, как стремительный всадник.

И сладость плодов, и прохлада питья

В устах твоих, мой господин и избранник.

4.

– В устах твоих, мой господин и избранник,

Полуденный жар и ночная прохлада.

– Приют и очаг обретает изгнанник

В очах ненаглядной – от теплого взгляда.

– Ты ввел меня в дом ликованья и пира

И знамя твое надо мною – любовь.

Пастушеский плащ, как виссон и порфира,

И брачный чертог нам убра́нный готов.

Пусть ночь свои звезды на полог нанижет.

Покой воцарился средь душных равнин.

Все звуки становятся тише и тише.

– Саронский нарцисс, средь мужей ты один.

– Твой голос, голубка, мне хочется слышать,

Прекрасна средь женщин, как роза долин.

5.

Прекрасна средь женщин, как роза долин.

Взгляни на искуснейший одр Соломона —

Его из сребра заказал властелин,

Из кедров, что красят Ливанские склоны.

Вокруг паладины с мечами в руках

Стоят, страха ради ночного.

Лишь пенье под утро невидимых птах

Встревожит владыку земного.

Возлюбленный мой – достоянье мое

И я достояньем быть милого рада.

Нам горлица тихую песню споет.

Раскрылись цветы на полях Галаада

И Солнце из золота ризы нам шьет.

– Любимая, встань, утро дышит прохладой.

6.

– Любимая, встань, утро дышит прохладой!

Гранаты созревшие – щеки твои.

Глядишь на меня голубиным ты взглядом,

В речах различаю я голос любви.

Прекрасна ты вся и пятна не имеешь.

Со мною с Ливана в долины сойди.

Ты сердцем моим восхищенным владеешь,

От логовищ львиных скорей уходи.

Не вижу тебя – не найду себе места.

Мечусь средь людей – одинок, нелюдим,

Тоски преисполнен, досады, протеста.

Пленился я тихим величьем твоим,

Родная сестра ты моя и невеста —

Тебе уподоблю Иерусалим.

7.

Тебе уподоблю Иерусалим.

Взойду я под вечер на холм фимиама —

Там воздух пронизан дыханьем твоим

И явятся вдруг очертания храма.

Аир и корица, и нард, и шафран —

Любимая, твой аромат утонченный,

Он мне для блаженства нездешнего дан,

Мой кладезь, источник мой запечатленный.

Сестра, благодатна твоя красота.

Как козы сбегают с высот Галаада,

Так кудри струятся. Любезны уста.

А зубы – овечек подстриженных стадо,

Что после купальни. Во всем чистота

В разгаре цветенья небесного сада.

8.

В разгаре цветенья небесного сада

Незримые птицы чудесно запели.

– Входи же под сень своего вертограда

Отведать плодов, что налиться успели.

– Пришел я в мой сад, о, сестра и невеста,

Чтоб мирра набрать и в сосуд ароматы.

Открой же, я не нахожу себе места,

Стою на ветру, беспокойством объятый.

Свершается то, о чем небо молила:

Звучит в полумраке знакомый мне зов.

Мне ясно, что там, за порогом, мой милый.

Но, словно надвинулось бремя оков:

Одеться и встать, и открыть я не в силах.

Я сплю. Только сердцу совсем не до снов.

9.

Я сплю. Только сердцу совсем не до снов —

Тревожится, ноет почти без причины…

Прочь, морок! Встаю. Открываю засов.

Но милый ушел. Его нет и в помине!

Обрушилось сердце в груди у меня.

Бегу вслед за ним я в тревоге,

Волнуясь, себя в происшедшем виня.

Вдруг страж преградил мне дорогу.

Жестоко меня избивали в ночи,

Но было почти нечувствительно сердцу:

Не плачет от боли – о милом кричит,

Не знает, куда в одиночестве деться.

Но утро приносит надежды лучи.

Гляжу на тебя. Не могу наглядеться.

10.

Гляжу на тебя – не могу наглядеться!

– О, дщери Шалима, я вас заклинаю:

Коль с милым случится вам вдруг пересечься,

Скажите, что я от любви изнываю.

– Но что в нем такого, что ты так тревожна?

Скажи без утайки нам: чем твой жених

(Без объяснений понять невозможно) —

Прекрасней, умнее и лучше других?

– Он видом отважен и светел лицом.

Черны его кудри, черна его бровь

И рук обнимающих крепко кольцо.

Уста его полны приветственных слов,

Беседам он внемлет седых мудрецов —

Зову, когда день или ночи покров.

11.

– Зову, когда день или ночи покров

И взглядом слежу восхищенным своим:

Грозна, как ряды в бой идущих полков,

Прекрасна ты, словно Иерусалим.

Затмишь ты величием многих цариц.

Голубке чистейшей, как снег, уподоблю.

Восхвалят тебя сонмы жен и девиц

И с ними я вместе тебя славословлю.

Как жаждущим влаги – целебный источник,

Как знамя, что в бой поднимает бойцов,

Сияют любимой прекрасные очи —

Как Солнце сияет среди облаков,

Как Луна полыхает средь ночи,

Как перстень на руку – во веки веков

12.

Как перстень на руку – во веки веков …

Но прежде – постой, оглянись, Суламита!

Хотим мы проверить: правдива ли молвь

О том, что твоя красота знаменита.

Да, мастер искусный твой выточил стан,

Глаза твои – два озерка Есевона.

А носом таким пусть гордится Ливан.

А шея – из кости слоновой колонна.

Дыханье твое – яблок сорванных свежесть,

Как пальма Сиона, ты – стройное деревце.

Как утренний сон, легка твоя нежность.

Ты – в вертоград потаенная дверца,

Где все затопила любви безбрежность.

Меня положи ты печатью на сердце.

13.

Меня положи ты печатью на сердце.

В поля мы пойдем и поднимемся в горы.

С тобою мне радостно в мир наш вглядеться,

Мы в роще вдохнем аромат мандрагоры.

Посмотрим, цветет ли лоза винограда,

Деревьев фруктовых раскрылись ли почки

И отогрелись ли ветки граната,

Есть ли на них молодые листочки?

От счастья пьянея, любуюсь на землю,

На Солнцем подсвеченный ряд облаков.

Речам твоим я, словно музыке, внемлю.

С тобою обнять целый мир я готов.

В душе моей силой могучею дремлет

Дороже богатств, крепче смерти любовь.

14.

Дороже богатств, крепче смерти любовь…

А может быть, просто волнение плоти?

И с нею в вино превращается кровь?

И вот уже мы в небывалом полете…

Когда б все так просто! Ответ не таков

(Его вы в Писании древнем найдёте):

Наш мир вдохновенно творила Любовь,

И вы от неё никуда не уйдёте.

И тлеет незримым в душе огоньком,

И служит Вселенной она рычагом,

И рода людского она есть алтарь.

Так круг замыкается: ныне, как встарь,

В Святое Святых жития своего,

В чертоги любви своей ввёл меня царь…

5.05.2019

Златая печать

Есть тайное в храме – Святое Святых —

За гранью алтарных преград золотых,

Владыке Небес там воздвигнут престол,

Чтоб в славе Своей на него Он взошёл.

А Он не престол, а Голгофу избрал,

Из жертвенной чаши нас всех напитал…

И в Библии древней сокровище есть —

Средь текстов священных особая Песнь —

В ней дышит любовь, что как камень крепка,

Её излучает любая строка.

С возлюбленной царь, как с Израилем Бог —

Воздвигла Любовь свой надзвёздный чертог.

И в жизни моей есть святое святых —

Подарок Небес, милость Божия – ты!

Не идол, не фетиш, а венчанный царь —

Другого не встретишь, хоть мир весь обшарь.

И это уже никому не отнять:

На сердце легла мне златая печать…

«На бальзамических горах…»

На бальзамических горах

Расцвёл мой вертоград,

Но среди смертных лишь один

Допущен в этот сад.

Он может ключик потерять,

Иль просто позабыть,

Или решение принять,

Что лучше не входить.

Сад не увянет. Будет он

Как прежде, расцветать

И кринов цвет, и зелень крон

Надеждою питать.

Иосиф-Обручник

Иосиф, ты понял ли всё до конца,

Сколь важно твоё примиренье?

Послушал ты глас неземного гонца

И прочь отогнал подозренья.

Последние листья по ветру летят

И путь уж не кажется длинным…

– Да будет рождённое Ею дитя

Моим обожаемым сыном.

Да будет!.. Иосиф, о, знаешь ли ты,

Что с этой минуты священной

Сам Бог, снизошедший для нас с высоты,

Стал частью земных поколений?

Рождали сынов Авраам, Исаак,

Но всё это – лишь предисловье,

Ведь самым чудесным был скромный твой брак:

Бог – сыном содеян любовью.

Так тихое слово в юдоли земной,

В глубинах рождённое сердца,

Становится жизнью, спасеньем, судьбой

И просто теплом, чтоб согреться.

13 января 2011 г.

На 1 Послание к коринфянам святого апостола Павла
Венок сонетов

Магистрал

Вам мир и благодать! Благодаренье Богу,

Дарами вы украшены обильно.

И пусть сноровки афинейской в вас немного —

Вы призваны для посрамленья сильных.

Огнь испытает все, содеянное нами,

Но как изречь мне, что за сила – Крест?

Когда земными я глаголю языками,

В том пользы никакой в помине нет.

Но просияет ярче всех любовь

И сокрушит греха очарованье.

Благовещанна мудрость ваших слов.

Коль не воскрес Христос – все тщетны упованья.

Где смерти жало? Рухнуть ад готов.

Святым приветствую вас, други, целованьем.

1

Вам мир и благодать! Благодаренье Богу

За вас, мои друзья, свидетели Христовы.

Не скрою я от вас мою тревогу

О разногласиях и разделеньях новых.

Наследники Афин премудрости хотят

И знамений взыскуют фарисеи —

Мы ж проповедуем распятого Христа —

Безумье эллинам, соблазн для иудея.

Где века нашего искусный совопросник?

Где книжник? Где мудрец? Они бессильны.

Для многих слово о Кресте – юродство.

Да будем в День Господень неповинны.

В единомыслии любви пребудьте просто —

Дарами вы украшены обильно.

2.

Дарами вы украшены обильно,

Предел имеет мудрость человечья:

Явленьем Духа Истины и силы

Достигнет слово глубины сердечной.

И сокровенную Премудрость Божью,

Что предназначена для славы вашей,

Идя по трактам и по бездорожью,

Я проповедаю, Ему служаще.

Не слышало такой музы́ки ухо,

Не созерцал ваш глаз того чертога,

На ум не восходила та наука —

Все то, что уготовано вам Богом —

Неизреченный дар Святого Духа,

И пусть сноровки афинейской в вас немного!

3.

И пусть сноровки афинейской в вас немного,

К вам обращаюсь, во Христе младенцам.

Млеком питаю и даю уроки,

Чтоб Божий Дух вселился в ваше сердце.

Желающий стать мудрым в этом веке

Да будет в нем безумным и презренным,

Ведь мудрость для мирского человека —

Безумье перед Богом несомненно.

Я говорю: запомните, всё – ваше:

Весь мир, его высоты и глубины,

Грядущий день и настоящий,

И жизни брань, и смертная кручина.

Но Самому Христу принадлежаще,

Вы призваны для посрамленья сильных.

4.

Вы призваны для посрамленья сильных.

Благословляйте, если вас злословят.

Приду с любовию и духом голубиным,

А не как деспот, что с жезлом приходит.

Проявит Бог сокрытое во мраке

В домостроительстве Христовых Тайн дерзайте!

Как подражаю я Ему без страха,

Так вы мне, дорогие, подражайте.

О, если б в самом деле вы царили!

Но не хвалитесь пред людьми дарами —

Чем мы владеем, что не получили?

Богаты вы пока что словесами,

Но Царство Божие не в них, а в силе.

Огнь испытает все, содеянное нами.

5.

Огнь испытает все, содеянное нами.

При всем желанье в Царство не войдут

Кумиротворцы, блудники с ворами,

Те, чьих речей безжалостен был кнут.

Все нам позволено. Полезно же не все.

А нами да ничто не обладает.

И каждый лучше пусть обиды боль несет,

Чем суд на брата воздвигает.

Отвергните все тяжбы меж собой,

Закваской быть – особенная честь.

Вы куплены немыслимой ценой.

Тела у вас – Христовы члены есть

И храм, где обитает Дух Святой.

Но как изречь мне, что за сила – Крест?

6.

Но как изречь мне, что за сила – Крест?

Им утверждаясь, с нежностью служите

Своим супругам. Брачный свят обет.

Друг другу вы навек принадлежите.

Любовью назидается душа,

С избытком ей дается Богом знанье.

Но заповеди бойтесь нарушать.

Для Церкви смысл утрачен обрезанья.

Так краток бытия земного срок!

Я нас сопоставляю с бегунами,

Что для победы делают рывок.

Бежим! Да увенчаемся венцами.

Но буду я бесплодный педагог,

Когда земными я глаголю языками.

7.

Когда земными я глаголю языками

И ангельскими сладкими речами,

Но в сердце охлажденном нет любви —

Я – медь звенящая, что только слух язвит.

И если мне пророчества открыты

И тайны мироздания не скрыты,

И верой горным движу я хребтом,

Но нет любви – и я уже ничто.

И пусть раздам я ближним всё именье

И тело, что я холил много лет,

Я за людей предам на всесожженье —

Когда любви во мне не брезжит свет —

Бессмысленны все эти ухищренья,

В том пользы никакой в помине нет.

8.

В том пользы никакой в помине нет,

Когда гадательно, сквозь тусклое стекло

Я различить пытаюсь силуэт

Грядущего, чье время не пришло.

Пока нам милосердствует любовь,

Творя свои незримые дела,

Над миром простирая свой покров

Вне зависти, вне корысти, вне зла,

И пусть умолкнут голоса пророчеств,

Затихнет многозвучье языков

И знанья будет перекрыт источник —

Надежда с верой в золоте венцов

Предстанут, зримые теперь воочью.

Но просияет ярче всех любовь.

9.

Но просияет ярче всех любовь,

Не будет свыше силы искушенья.

Роптал Израиль по пути к спасенью,

Ни столп огня, ни облачный покров

Его не приводили к вразумленью.

Лишь море вняло гласу Моисея.

А я, всегда о вас имея рвенье,

Пребуду иудей – для иудея,

Тем, кому чужд Израиля закон —

Быть беззаконным приложу старанье,

Чтоб в слабых веры воспылал огонь —

Стать немощным имею я желанье

И всем – для всех, чтоб кто-то был спасен

И сокрушил греха очарованье.

10.

И сокрушит греха очарованье,

Кто Крови приобщается и Тела.

Но тот, кто мнит, что тверд в своем стоянье,

Пусть бережется: пасть – простое дело.

И помните, что съеденное вами

Не удалит и не приблизит к Богу.

Хваля Творца, питаемся дарами

Его земли, плодоносящей много.

Вы – моего апостольства печать,

И, римлянин, свободный от оков,

Готов я всем себя порабощать,

Да Божий умножается улов.

И вы учитесь благовествовать.

Благовещанна мудрость ваших слов.

11.

Благовещанна мудрость ваших слов

И мы, от одного вкушая Хлеба,

Из Чаши общей испивая Кровь,

В едино Тело зиждемся под небом.

И если, суетою побежден,

Приступит к Чаше кто-то недостойно —

Он виноват. И будет осужден,

Как тот, кто взялся за Ковчег невольно.

Не бойтесь разномыслий между вами —

Так открываются искусных дарованья.

И лучше уж себя судите сами.

Держите, умоляю вас, Преданье —

Оно как якорь спорящим с волнами.

Коль не воскрес Христос – все тщетны упованья.

12.

Коль не воскрес Христос – все тщетны упованья.

Но знайте: Господом Его назвать

Не можем мы по своему желанью —

Нужна Святого Духа Благодать.

Единый Бог, но разные служенья:

Иным дает пророчеств вещий дар,

Иным – дар мудрости, иным – чудотворенья,

Иным – целительства – сегодня, как и встарь.

И бо́льшие, прекрасные дары

С избытком вам Господня даст любовь.

Ревнуйте, чтоб их в землю не зарыть.

Евреев, эллинов, свободных и рабов,

Крестив, Бог телом новым сотворил.

Где смерти жало? Рухнуть ад готов.

13.

Где смерти жало? Рухнуть ад готов.

Но кто пойдет под звук трубы сражаться,

Когда фальшив её невнятный рев?

Вам следует в речах усовершаться.

И от дурных сообществ удаляться,

Что добрых нравом низведут во тьму.

Младенцами на злое пребывайте

И совершеннолетни по уму.

В Адаме – умерли, воскреснем – во Христе.

Молитесь о дарах истолкованья.

И семя, что вы в землю сеете,

Коль не умрет – не ждите прорастанья.

Так враг последний истребится – смерть.

Святым приветствую вас, други, целованьем!

14.

Святым приветствую вас, други, целованьем!

Взгляните: свет небес на нашу землю льется,

Луна и звезды различаются сияньем —

Иная слава – их, иная – Солнца.

Услышав звук Архангельской трубы,

Восстанут мертвые на Суд последний,

Покинут свои мрачные гробы,

И облечется тленное – нетленным.

От взгляда Судии ничто не скроется,

Свершится милосердно Суд и строго.

Так бодрствуйте и твердо в вере стойте.

Надеждой пусть заменится тревога,

Любовь, как воздух, всюду разольется.

Вам мир и благодать! Благодаренье Богу!

25 апреля 2020 г.

Раздел 2
Небо русской истории

«Высоколобая Россия…»

Высоколобая Россия,

Свои припомни имена —

Живая мысль огромной силы

Была тобою рождена.

Не средь житейского комфорта —

Травой в брусчатке мостовых —

Мысль, как ручей, как сок аорты

Текла сквозь толщу лет твоих.

То подведёт тебя к обрыву,

То вознесёт под облака…

А как безудержны разливы,

А как бездонно глубока!

И, словно мать, что увлеченья

Прощает сыну, помолясь,

Так ты прости все заблужденья,

Прими дитя, очисти грязь,

Опять наставь во благочестье,

Как прежде, Бога призови,

Венчай раскаявшихся честью

И вновь в полёт благослови!

Март 2003 г.

Русское действо
Картины из русской истории

Да будет славен средь людей Творец,

Дающий импульс творческим деяньям.

О, дай же мне, начавшей наконей,

Достичь в благом стремленье окончанья.

* * *

На злых ветрах несутся в бурю

Врагов умерших души птичьи

И, кровью пленников пируя,

Ночь оглашают громким кличем.

В лесах, полях, у рек, на бродах,

И при горах, и на болотах,

И на распутиях дорог

Не защитит от навий Бог.

Ему построили молельни,

Но в эти чудные строенья

Не очень Он спешит.

А идолов уже погнали —

Мы без покрова сразу стали —

И кто ж нас защитит?

Бежим в дома – там наши храмы,

Там всё прилежными руками

Украшено резьбой:

Не для красы, а для защиты

Узором солнечным покрыто —

Не страшен навий рой!

Щипец, причелины, оконца

Являют образ хода Солнца,

Небесных хлябей знак —

Чтоб тьма перемогалась светом,

Чтоб влаги было вдоволь летом,

И наливался злак.

Равноапостольный Князь Владимир

1

Послы с Востока:

– Прими, о, князь, дары из стран Востока.

Твои сомнения дошли до нас.

Позволь же почитателям Пророка

О вере нашей совершить рассказ.

Был Магомет создателем ислама —

Политик хитрый, воин и пророк.

От Исмаила, сына Авраама,

Нас произвёл Аллах, всесильный Бог.

Мы чтим Коран, на хадж приходим в Мекку,

Не пьём вина, но знаем много жен.

Наш рай сулит блаженство человеку —

Он гуриями будет окружен.

Князь Владимир:

– О рае вашем я с улыбкой внемлю,

Но вот запрет вина я не приемлю:

Руси веселие есть пити —

Без этого ей очень трудно быти.

2

Послы с Запада:

– Великий князь! Из Рима держим путь.

Тебя призвал святейший Римский папа

На Запад повнимательней взглянуть

И дать начало новому этапу

В истории народа твоего.

Узнай же, князь, основу нашей веры…

Князь Владимир:

– Из ваших рук не надо ничего.

Отеческому следую примеру:

Не знаться с папой, ни с людьми его!

3

Иудеи:

– Великий князь! Послушай наш совет:

Склони колена пред Творцом Вселенной!

Иного Бога не было и нет —

Так говорят пророков откровенья.

Он нас избрал из всех племён земных —

И ты народ свой сопричти к избра́нным.

Извёл из плена он людей своих

И обитал в Святых Святая Храма.

Князь Владимир:

– Велик твой Бог. Достойно чтить Его.

Посовещаюсь я с людьми моими.

Но где земля народа твоего?

Иудей:

– Она, о князь, во Иерусалиме.

Разрушен храм, рассеялся народ,

Карает Бог за наши прегрешенья.

В Земле родной презренный гой живёт…

Князь Владимир:

– Меня сие влечет на размышленье.

Всевышний и всемилостивый Бог

Отнял за грех святую землю вашу…

Отвергнуть твой совет велит мне долг —

Да мы земли не потеряем нашей!

4

Князь Владимир:

– Что скажешь ты, посланец Цареграда?

Чем знаменит тебя приведший Бог?

Речей пространных говорить не надо.

Грек:

– Не ритор я и мой не красен слог,

Но лишь гражданство Неземного Града

Даст власть словам, чтоб всё изречь я смог.

В единого Бога мы верим Творца,

Что небо и землю создал вдохновенно,

В Христа, односущного Сына Отца,

Рожденного Девой от Духа нетленно.

Он так возлюбил человеческий род,

Что крест претерпел для людского спасенья,

Положен был с плачем он в каменный грот,

И было в день третий Его воскресенье.

Отец Его взял в поднебесный чертог

Судить поколенья живых и умерших.

Грядёт Его Царство. И близится срок —

Нахлынет оно половодием вешним!

И в Духа Святого мы веруем, князь,

Он – Бог – Жизнодавец, могучая сила.

Самим Вседержителем послан для нас —

Ему равночестно Отца чтим и Сына.

И в Церковь Соборную – Истины столп —

Апостолов подвиг, святых восхищенье.

Премудрость Себе в ней воздвигла престол.

Ещё мы единое славим крещенье,

И чаем: умерших Господь воскресит

И в Царство блаженства на веки вселит.

Князь Владимир (в раздумье):

– Я помню, как люди мои в Цареграде

На службу пошли, послушания ради.

«Не знаем, на небе ли то, на земле» —

Они говорили, вернувшись ко мне.

Мудрейшая женщина Ольга была

И веру Христову душой приняла…

Сомнения прочь! Созрело решенье:

Вся Русь принимает святое крещенье!

Борис и Глеб

Князь Борис:

Князь у шатра. Возвращается, не догнав печенегов, против которых его с большим войском послал князь Владимир.

– И след простыл коварных печенегов…

И слава Богу – не прольётся кровь.

Устала Русь от дерзких их набегов.

Но отступающих я милую врагов.

Гонец:

Светлейший князь!

Из Киева, с докладом.

Плохие вести: умер Ваш отец.

И Святополк прибыл туда с отрядом —

Отцовский ищет княжеский венец.

Князь Борис:

– Кому нести мою печаль,

Тяжелое поведать горе!

Закат твой сердце надорвал,

Не исчерпать страданья море.

О, Солнце Красное Руси —

Померкло, нас во тьму ввергая.

Пошли, Господь, немного сил

Жить, труд отцовский продолжая.

Я знаю: брат мой Святополк

Моей и Глеба смерти жаждет.

И ясно мне, что пробил срок

За веру выступить отважно.

Дружина:

– Нас восемь тыщь, светлейший князь Борис!

Иди и сядь на киевском престоле.

Всея Руси владыкою зовись.

Все – за тебя, и ты сего достоин.

Князь Борис:

– О, воины и братия моя,

Поверьте мне, не в силе наша правда,

Но в правде – Бог. И твёрдо знаю я:

Он не велит идти мне против брата.

Простите и ступайте по домам.

Я в руки Божьи жизнь мою предам.

Князь Борис (один):

– О, Господи, перед крестом

Молюсь с томленьем Гефсиманским.

И чаши жду с напитком царским…

– Что, отче, утреню начнём?

Священник, сопровождавший войско:

– Слава в вышних Богу и на земли мир,

В человецех благоволение.

Князь Борис (читает 3-й псалом):

– «Господи, что ся умножиша стужающии ми?

Мнози восстают на мя, мнози глаголют души

моей: несть спасения ему в Бозе его»…

Приближаются убийцы. Князь закрывает книгу.

– Что ж. Мне пора. Любовь не знает страха.

И малодушия отражена атака.

Исполните наказанное вам.

Пусть с миром брат мой Святополк пребудет.

Я ж – в руки Божьи жизнь мою предам.

Князь Глеб:

– Отец мой умер, брат Борис убит…

Идут, я вижу, люди Святополка.

Но дух любви мне мстить им не велит.

И брат уж сыт, испивши крови столько.

– Приветствую вас, братия моя…

О, вижу, вы убить меня хотите!

Но – ради Бога! – В чём повинен я?

Молю вас, мою юность пощадите!

Не жните колос, он ещё незрел.

Иль не бойцы вы уж, а сырорезы?

Борис, ты это претерпел —

Взгляни с небес на брата слезы…

Всё. Господи, душа моя готова.

Прости мне малодушный этот плач.

Убийцы:

– Слуга Торчин, ты был у князя повар.

Теперь, мясник, ты будь ему палач.

Режь агнца, как ты резал к плову…

Преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские

Преподобный Антоний:

– Немало лет в обителях Афона

Я ангелов во плоти наблюдал,

Им следуя с усердьем непреклонным,

Молитвы и труды я с ними разделял.

За годом год так жизни путь мой длился.

Но кто же знает, что назавтра ждёт?

Игумену во сне Господь явился,

И срочно он меня к себе зовёт.

– Послушай, сын мой, видно ты достоин —

Тебя Господь идти на Русь призвал,

Чтоб, как египетский великий наш Антоний,

Ты русским инокам премудрым аввой стал.

Да будь с тобой, – прощаясь, молвил он, —

Благословение святой горы Афон.

Нашёл я пещеру средь Киевских гор,

Её углубил и расширил.

В ней ревностно к Богу молитву простёр,

Надёжно сокрывшись от мира.

Неведомо как, но укрытье моё

Господь невзначай рассекретил,

И братия стала стекаться в него,

Мирской убежавшая сети.

Умножилось стадо. И вижу, что нам

Построить бы надобно каменный храм.

Мне ведомо: есть уж немало церквей,

Поставленных златом бояр и царей,

Но зиждятся храмы – да помним о том —

Слезами, молитвой святых и постом.

Отрок Феодосий:

– Прими меня, отче, в обитель твою,

Средь мира душа истомилась.

С младенчества жаждою к Богу горю,

Яви окаянному милость!

Преподобный Антоний:

– О, сын мой любезный, да ведаешь ты

На что по незнанью решился?

Какие тебя ожидают труды…

Отрок Феодосий:

– Отец мой, Господь мне открылся,

Велел Он к тебе в послушанье идти —

С тобой лишь возможно мне душу спасти.

Преподобный Антоний:

– С любовью тебя принимаю, сын мой,

Трудись и молись неустанно.

Господь укрепит и пребудет с тобой,

А я – наставлять тебя стану.

Мать:

Бросается на шею Феодосию

– Сынок, сколько лет я искала тебя,

Душа изнывает от муки.

Я много дорог исходила, скорбя,

Не вынести больше разлуки.

Сынок, возвращайся скорее домой,

Чтоб старость мою успокоить.

Когда же на вечный проводишь покой,

Ты путь свой сумеешь продолжить.

Отрок Феодосий:

– Родимая матушка, сына прости:

Не зря я из мира стремился.

Обратно домой мне уж нету пути,

Не жди, чтобы я возвратился.

В обители женской средь Киевских гор

Ты жизнь соверши в покаянье.

Поверь мне, что только лишь так с этих пор

Возможно нам будет свиданье.

Выборы игумена

Монахи:

– Нас, братия, благословил отец Антоний

Достойного игумена избрать.

Что скажете?

– По-моему, достоин

Лишь Феодосий нами управлять.

– Он молод. И в монастыре недавно.

– Зато какие подвиги несёт!

Он позже всех в обители ложится

И раньше всех в обители встаёт.

– А по ночам (скажу вам по секрету)

Он исполняет братии труды.

Я как-то раз случайно видел это —

Для монастырских нужд носил всю ночь воды.

– Послушайте, что видел я воочью:

В обитель я спешил из дальних мест

И, приближаясь к ней глубокой ночью,

Над келией его заметил свет.

Сим потрясён, взглянуть в окно решился

И что ж я, любопытный увидал:

Наш Феодосий пред крестом молился,

И дивный свет вокруг него сиял.

Монахи пред преподобным Антонием.

Преподобный Антоний:

– Ваш выбор мне, о, чадушки, известен,

И по сердцу мне братии решенье.

Вы Феодосию отныне будьте дети.

Да будет с ним моё благословенье.

Строительство храма

Преподобный Антоний:

– Умножилось стадо, и надо бы нам

Построить для братии каменный храм.

Скажи мне, брат мой добрый Феодосий,

Как, немощным, нам храм соорудить?

Преподобный Феодосий:

– У Бога, отче, мы всего испросим —

И мастеров, и то, чем заплатить.

Преподобный Антоний:

– К Тебе, мой Боже, Вышнему Тектону,

Я прибегаю с немощной мольбой:

Строительство Пречистой Девы дома

Да будет благословлено Тобой!

Строители:

(с молотами, мастерками и лопатами)

– Мы строить храм пришли из Цареграда.

Проект готов. Задаток нам вручен.

Братия:

– А кто ж заказчик этого подряда?

Строители:

– Игумен ваш и старец… вот же он!

(указывают на преподобного Антония)

Преподобный Антоний:

– Мы с Феодосием их наняли в Царьграде,

Там Богородица нам золото вручала.

Братия:

– Но вы же никуда не отлучались.

Преподобный Антоний:

– Об этом боле говорить не надо.

Устав

Преподобный Феодосий:

– Построен храм, стеной укрыто стадо,

Обитель крепнет, неприступной став.

Недостаёт лишь мысленной ограды:

Серьёзный нам необходим устав.

Он освятит вседневной жизни время,

Устроит ладно весь церковный ряд,

Чтоб подвига посильным было бремя

И возрастанию содействовал уклад.

Что скажешь, отче?

Преподобный Антоний:

– Бог все нужды знает.

Прислал монаха из Царьграда Он,

Тот нам устав Студийский предлагает,

Что с греческого был переведён.

Преподобный Феодосий:

– Велик Господь! Теперь по всем обителям,

Что после нас возникнут на Руси,

Устав сей утвердится общежительный,

Чтоб веру суетой не угасить.

Успение преподобного Феодосия

Преподобный Феодосий:

– О, братия и чадушки моя!

Мой путь земной прервётся на рассвете.

Господь развяжет путы бытия,

Но я душой пребуду с вами, дети.

Чтоб пламень веры вашей не угас,

Чтоб дух любви зла побеждал оковы —

Небесному Отцу вручаю вас,

Пречистой Девы верному покрову.

Вступление в поэму «Патриарх Никон»

1.

Словесный рай.

Мой Иерусалим…

Одна начну большую стройку века.

Пусть говорят: он неосуществим,

Но с Богом все возможно человеку.

2

Великий Никон!

Славен твой порыв

Создать трехмерную икону Палестины,

В святой Израиль перевоплотив

Смиренные российские равнины.

3

Блажен и славен,

Пред тобой склонясь,

Я созерцаю дивные творенья,

Что гений твой, задачей вдохновясь,

По Божьему воздвиг благословенью.

4

Сказал – и стала Истра – Иордан,

Холм сотворился садом Гефсиманским,

Такой как в Иерусалиме храм

В преображенном возведен пространстве.

5

Сдвигать пласты людей и вещества —

Власть велика десницы патриаршей,

А мне лишь только надобны слова,

Чтоб славе Божьей послужили вящщей.

6

Пусть сила Божья в немощи моей

Явит стократ могущество благое

И слово дельное на почве наших дней

Построит град без топора с пилою.

7

Я говорю: «Свет Истинный, приди!

Лишь кто не алчет – не обрящет Бога»

Деянье предстоит нам впереди,

Но как в тумане проложить дорогу?

8

Из кожи – вон.

Крут и неясен путь.

Да не обрящусь к Делу неготовой.

Так много слов! Но должен кто-нибудь

Сказать благое, действенное слово.

9

Пускай не жжет, не судит, не язвит,

Не мечет искр, не растравляет раны,

Но, полное любви, осуществит

Что Бог повелевает, без изъяна.

10

Я говорю любви моей: живи!

Ты ранена, но развернись, излейся

Восстань из праха на дела свои

И в ризы позлащенные оденься.

(июль 2005)

Патриарх Никон. Историческая драма

Действующие лица:

Патриарх Никон

Царь Алексей Михайлович

Царь Феодор Алексеевич

Княжна Татьяна Михайловна

Епископы

Монахи,

Народ,

Бояре

Скоморохи

Сцена 1.

Площадь перед Успенским собором Московского кремля.

Два боярина беседуют:

– Собинный друг тишайшего владыки

В сан патриарха ныне возведен —

Ревнитель благочестья, мудрый Никон —

Порядок в Церкви восстановит он.

Едва-едва отполыхала смута,

Привычный русский возмутив уклад…

– Боюсь, как бы не взялся слишком круто….

Из храма выходят Царь и Царица, патриарх Никон.

Царь:

– Тяжел в России посох патриарха

Патриарх Никон:

– Я трижды отрекался непреклонно

Царь:

– Народ просил коленопреклоненно,

А я даю ручательство монарха

Твоим деяниям усердно помогать

Хор народа:

– Твои наказы будем исполнять

И жить, как указует Церковь-мать

Царица:

– Святейший отче, помолись о нас…

От всей души приветствую тебя

И радуюсь сердечно о России

Великий муж такой духовной силы

О ней радеет, Господа любя.

Благословен да будет этот час,

Святейший отче, помолись о нас.

Хор:

– Благословен да будет этот час,

Святейший отче, помолись о нас.

Царице неба и земли,

Внемли молитве нашей

В Своих моленьях помяни

Сей жребий патриарший

Монах-старец:

– Тишайший и боголюбивый царь!

Когда б ты знал, какие нестроенья

Венец благих намерений твоих,

Как Церковь содрогнётся от раскола

И кровью неповинной истечет,

А патриарх – её ревнитель главный —

Судом неправым будет осуждён,

Коварством низведён с вершины славы

И в келье, как в темнице, заточен.

Народ:

– Ай – люли – люли – люли,

Унывать нам не вели!

Монах-старец:

– Тишайший и боголюбивый царь!

Когда б ты знал, какие потрясенья

При сыне твоём будут на Руси.

Он Церковь на столетья обезглавит

И лютеранам волю предоставит,

Он вздыбит Русь. На западный манер

Перекроит её обычай древний,

А семена, посеянные им,

Спустя два века страшный плод дадут.

Народ:

– Ай – люли – люли – люли,

Ждать ли счастья на земли?

Скоморохи:

– Вались, народ, от Яузских ворот!

Эх, дружки, нагревай брюшки!

Принялись гулять, так и дней не считать!

Народ:

– Принялись гулять, так и дней не считать!

Скоморохи:

– Мудрецы московские,

Грамотеи кремлёвские!

На кой ученость грецкая,

Пей воду москворецкую!

Народ:

– На кой ученость грецкая,

Пей воду москворецкую!

Сцена 2

Патриарх Никон один у себя в келье

– За Церковь русскую пред Богом я в ответе…

Пал первый Рим, под гнетом Рим второй.

Москва средь мира встала Римом Третьим —

Твердыней Православия…

Рассматривает подарки:

Бесценный саккос, прислан из Царьграда,

В нём Фотий литургию совершал…

На нём, чтоб в Церкви избежать разлада,

Он Символ веры выткать наказал.

Читает по-гречески:

– Піστέυω…

Не может быть! Сей древний Символ веры

От нашего разнится… Вот беда!

Так можно с Церковью Вселенской разлучиться,

Отпасть и не вернуться никогда.

В задумчивости:

– Невежество беду на Русь влечет…

Укрывшись за святыми именами.

Обряды сочиняют сами.

В язычество сбивается народ…

Решительно:

– Всё это обсудить соборно надо,

В избытке книг церковных навезти.

Пусть наши книжники потрудятся изрядно,

Чтобы постичь их и перевести.

Сцена 3

Соловецкий монастырь.

Ладья приплывает к берегу, разгружается.

– От Патриарха груз и грамота при нем!

Монахи распечатывают посылку с книгами и читают грамоту:

Первый:

– Достойно есть и праведно безмерно

В согласье с чином греческим свести

Весь строй богослужебный, чтобы верно

Российской Церкви веру соблюсти.

Служебники сии от нас примите

Их правкою Собор руководил,

И Богу, не сумнясь, по ним служите.

Другой:

– О, как же враг их души помрачил!

Вот пишут: греки… Им ли нас учить?

Уже два века турки ими правят.

Третий:

– Всю эту ересь надобно отставить,

По книгам старым праведно служить.

(Продолжает заглядывать в грамоту)

Смотри, смотри, триперстный крест вменяют

Взамен двуперстья древнего свершать

Четвертый:

– Неужто и того не понимают,

Что на святых дерзают клеветать!

Иль думают, Зосиме и Савватью

Двуперстье не давало благодати?

Первый:

– Внемлите: Соловецкая твердыня

Стояла неприступною поныне —

Пойдет ли кто на остров-бастион?

Здесь пушки есть, и к ним литые ядра,

Запасов продовольствия изрядно,

Кто Церковь тронет – будь ему неладно! —

Себе все зубы обломает он!

Все:

– Кто Церковь тронет – будь ему неладно! —

Себе все зубы обломает он!

Сцена 4

Патриарх Никон один. Читает из Псалтири:

– Аще забуду тебе, Иерусалиме

Забвена буди десница моя…

* * *

– Дай силы, Боже, это претерпеть:

Наветов ложь и зависти боярской,

И в патриаршем пастырстве успеть

При столь непостоянной дружбе царской.

Сквозь пальцы – время…

Долгих лет чреда.

Труды и скорбь сменяются трудами…

Но что сравнить с той радостью, когда

Я зрю Тебя духовными очами?

Когда Ты открываешься мольбам,

Иль тихим светом в алтаре струишься,

А то огнём из чаши пламенишься!

Ты даришь время. Помоги успеть

В земле Российской град святый устроить,

Чтоб крестную Твою прославить смерть —

Да Воскресенья Дух страну покроет.

Иконы пишут краской на доске

Намоленной и чистой без порока,

А я создам её в березняке —

На месте красном на горе высокой.

Чтобы не только вид, но воздух сам

Витал такой же, как и в Палестине.

Чтоб стала роща – Гефсиманский сад,

Река и холм, и даже небеса

Пусть явятся иконами живыми.

Чтоб знала Русь: коль пядь земли её

Во Град святый смогла вообразиться —

О, твердо упование моё:

В Святую Землю – вся – преобразится!

Сцена 5.

Прощание с Иерусалимом.

Силуэт Нового Иерусалима. Музыка умиротворенно – счастливая и возвышенная.

Вдруг звучат тревожно – призывные ноты, напоминающие военный горн. Появляется небольшая процессия: впереди епископ в дорожном облачении, монахи (не простые, асановитые), вооруженные стрельцы. Один из них оглашает указ:

– Решением московского царя,

Велением восточных патриархов

Явись в Москву на суд, не медля зря —

Священного собора и монарха.

Патриарх Никон:

– Собору я противостать не смею.

Лишь попрощаюсь с братией моею.

дает распоряжение иподиакону:

– Готовь в дорогу мне Псалтирь и крест

И к Утрене давайте благовест.

Колокольный звон к Утрене. Далее следуют элементы церковного богослужения на обычные распевы:

Хор:

– Слава в Вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение…

Патриарх Никон (читает начало Шестопсалмия): напряженно – трагично.

«Что ся умножашася стужающие ми, мнози возстают на мя, мнози глаголют душе моей: несть спасения ему в Бозе его…»

Хор (торжественно):

– Хвалите имя Господне…

Торжественный выход священства, каждение, вынос Евангелия.

Чтение зачала о суде над Иисусом Христом (Евангелие от Марка, 14, 53, 55, 56):

«Во время оно ведоша Иисуса ко архиерею, и снидошася к нему вси архиереи и книжницы, и старцы. Архиереи же и весь сонм искаху на Иисуса свидетельства, да умертвят его, и не обретаху. Мнози бо лжесвидетельствоваху на него».

Патриарху Никону приносят чашу с елеем и он помазывает сначала себя, а затем всю братию, которая со слезами поочередно, кланяясь, к нему подходит. При этом читается канон Страстям Христовым.

Сцена 6.

Патриарх Никон в своей келье с духовником.

Патриарх Никон:

– В последний раз в моем Иерусалиме

Я литургию отслужу святую

По чину патриаршему. А ныне

Покаяться пред Господом хочу я,

Чтоб с чистым сердцем пред судом предстать,

Готовым жизнь за истину отдать.

Становится на колени пред аналоем с Евангелием и крестом.

Сцена 7. Суд

В зале суда. На высоком троне царь. Множество епископов, восточные патриархи. Все ждут Никона. Переговариваются между собой:

– Как думаешь: вставать ли перед ним?

– Зачем вставать суду пред подсудимым?

– Пока еще он в патриаршем сане!

– Преступник он! Пусть ни один не встанет!

Входит патриарх Никон. Перед ним отрок – иподиакон (в белой одежде) несет патриарший крест. Первым встает царь. Весь зал, как один, встает. Патриарх разворачивается спиной к залу и читает молитву:

– О, Господи, Владыко, Царь!

Ты плоти всякой покровитель,

Все испытующий сердца

И тайн сокрытых обличитель.

Меня в сей час благослови

Сим, на отца восставшим чадам

Благовестить слова любви.

Патриарх разворачивается к собору. Кланяется царю, затем и всему собранию.

Царь:

– Великие вселенские святители

И правой веры мудрые ревнители!

Нас с патриархом честно рассудите

И к сведенью слова мои примите:

Обид к нему я личных не имею,

Чту, как отца, сего архиерея.

Сей пастырь истинный был, словно Моисей,

Что вёл народ наш к Богу неустанно.

Но только вдруг на горе Церкви всей

Он град Москву и свой престол оставил

На восемь лет!

Без пастыря страна

Была мятежникам и смуте отдана.

Патриарх Никон:

– Престол свой я, о, царь, не покидал,

Но от царева гнева удалился

В уединенье близ Москвы вселился,

Оттуда я и паствой управлял.

Обвинитель (епископ):

– Сей недостойнейший архиерей

Был столь суров в дни своего правленья,

Что множество почтеннейших людей

Подверг взысканиям и даже отлученью.

Патриарх Никон:

– Да, я горяч, признаться, по натуре —

Не раз гонял волков в овечьей шкуре.

Я строг к священству: пастырь свят быть должен.

Но лишь к себе я бесконечно строже.

Обвинитель (другой):

– Я подсудимому вменяю в преступленье:

Нагромоздил церковные реформы,

Не пощадил само богослуженье.

Стал выправлять каноны, стили, нормы

И даже наше крестное знаменье!

Его в расколе следует винить

И, как врага всей Церкви, осудить!

Патриарх Никон:

– Ревнитель веры, или ты не знаешь,

Что не меня – собор ты обличаешь!

Ты приписал мне всю эту реформу,

Но ведь решенье принято соборно.

В невежестве трагедия народа:

Страданья он приемлет веры ради,

А дело лишь в бессмысленном обряде.

Обвинитель:

– Он величал себя «великий государь»,

Дерзая тем на царское величье,

Что патриарху вовсе неприлично.

Патриарх Никон:

– О, нет, не сам я это званье принял!

Царь умолил сей титул взять мне,

За то, что спас его семейство в Вязьме.

Епископ Газский Паисий Лигарид:

Костюм его таков: ряса и крест, как у православного епископа, а головной убор как у католиков (похож на папскую тиару, или как у кардиналов). Он выбрит. Вообще, фигура несколько театрализована, почти сатирична.

– Наияснейший, христианнейший царю,

Я весь от возмущения горю!

Кощунственно и ради поруганья

Присвоил сей лихой архиерей

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.