Элеонора Гранде
Сказки снежных гор

В снежной сказке

В снежной сказке лес дремучий

Спит спокойно сладким сном,

В декабре мороз колючий

Разгулялся за окном.

Вьюжит ветер – вечный странник,

Льдом искрится в облаках.

Строит Дед Мороз-проказник

Переметы во дворах.

Старый дом – имбирный пряник —

Весь в сосульках-леденцах,

Новогодних ждёт гуляний

И гостей, и чудеса.

Теремок

Макс любил приезжать на каникулы к дедушке и бабушке. Любил их старый бревенчатый дом с резными наличниками. Летом, когда вокруг цвели цветы и порхали разноцветные бабочки, он казался мальчику сказочным теремком, небольшим снаружи и просторным внутри. И всем-то в этом тереме находилось место. Бабушка на кухне стряпала пышные да румяные пироги. Дед что-то вечно строгал в мастерской или вёл важные беседы с отцом у камина. Мама усаживалась в плетёное кресло на веранде и читала книги. А у Максимки была собственная комната в мансарде, полная мальчишеских тайн. Здесь летними вечерами, погоняв на великах, накупавшись в озере, собирались его друзья и рассказывали весёлые небылицы и страшные истории.

Зимой терем утопал в зефирных сугробах. Превращался в пряничный домик со снежной шапкой на крыше и намёрзшими сосульками-леденцами, которые так и хотелось лизнуть. Бабушка утепляла окна. Прокладывала между рамами вату, ставила расписные деревянные игрушки-солонки, что мастерил дед. «Это для того, – каждый раз поясняла она, – чтобы соль впитывала влагу и стёкла не запотевали». И только одно окно, то, что было в мансарде, промерзало. Покрывалось замысловатыми морозными узорами. В такие дни Максу казалось, что он попал в настоящую сказку.

Вот и сегодня он сидел у окошка. Отогрел дыханием глазок на замёрзшем стекле. Прильнул к нему и, глядя на алые гроздья рябины, что росла у дома, рассуждал.

«Ещё пара дней, и наступит самый лучший праздник на свете. Хорошая всё же традиция – встречать Новый год в кругу семьи. А в этот раз и каникулы особенные. Я, наконец-то, познакомлюсь с двоюродными братом и сестрой. С Микаилом мы одногодки, а Маргарита в будущем году в школу пойдёт. Наверное, хорошо иметь брата или сестру. Я бы хотел. Ку-зи-на… – Мальчик протянул слово, словно пробуя его на вкус. – Интересно, какие они? Подружимся или нет? Мама говорила, что двенадцать лет назад папина сестра вышла замуж за однокурсника и уехала в Пятигорск. С тех пор они на Урале не были, хоть тётя Света частенько звонила и передавала всем подарки. Родители на радостях экскурсионную программу подготовили. Сначала проводим Старый год все вместе. Потом поедем на Балтым. Там, на турбазе, коттедж сняли. Только дедушка с бабушкой отказались ехать. Старые, говорят. Да Мурзика с Барбосом оставить не с кем. Эх, жаль. С дедом не соскучишься. Придётся Новый год с Морозом и Снегуркой встречать, хороводы водить. – Сорванец хмыкнул себе под нос. – Первого января – покатушки на снегоходах, оленьих упряжках. Это весело. А после меня бы назад вернули. С друзьями тоже охота погонять на каникулах. Но предки придумали ещё в театр родню сводить. На детский спектакль. Ага. Чего я там не видел? – Мальчишка пожал плечами. – И в дом-музей Бажова. Ка-неш-на, с Кавказа на Урал едут… Папа уж помчался в аэропорт встречать их».

Максим отошёл от окна и выглянул из комнаты. Слышно было, как бабушка и мама хлопотали на кухне. В гостиной сияла огоньками нарядная красавица-ёлка. В доме витал дух праздника, смешанный с ароматом корицы, мандаринов и ожидания дорогих гостей.

Во дворе залился лаем Барбос. Хлопнула входная дверь, впуская в дом клубы пара, запах снега, мороза и шумную толпу родственников.

– Тук-тук-тук. Кто в тереме живёт? Кто гостей ждёт? – заревел папиным голосом ряженый медведь.

– Ой, дорогие мои! – воскликнула бабушка, утирая слёзы фартуком, обнимая и целуя всех по очереди. – Сколько ж я вас не видела. Ой, да не стойте ж у порога.

– Проходите, не стесняйтесь, будьте как дома, – улыбался дед, приглаживая усы.

Максим скатился по перилам и едва не врезался в девчушку. От неё пахло детством и мороженым крем-брюле. На чёрных пушистых ресницах дрожали кружевные снежинки. Она посмотрела на Максимку огромными, тёмными как ночь глазами и спряталась за подростка, вошедшего вслед за взрослыми. Сквозь запотевшие стёкла очков тот ничего толком не видел и пытался как-то сориентироваться. Максим выпрямился, смерил его насмешливым взглядом, протянул руку:

– Меня Макс зовут. Давай куртку.

– Мика. – Мальчик ответил неожиданно крепким рукопожатием. Скинул куртку с плеч и передал двоюродному брату. Пелена на его очках растаяла. И Макс прочитал вызов в стальных искрах тёмно-серых глаз Микаила, подумал: «Такой за сестру любого порвёт, не смотря, что хлипкий и очкарик».

– А я Маргарита, – нежно проворковала девочка, выглядывая из-за спины своего защитника.

– Приятно познакомиться. – Макс чуть склонился в шутливом полупоклоне, а в груди ёкнуло, будто к доске вызвали отвечать.

– Максимушка, веди деток в гостиную. – Бабушка ласково посмотрела на внуков. – Уж и стол накрыт, и баньку дедушка наш истопил. И подарки под ёлкой ждут не дождутся.

Вместо Колобка

Тусклый утренний свет пробивался сквозь ледяные завитушки на окне. Вылезать из теплой постели совсем не хотелось. Да и легли за полночь. Засиделись. Не заметили, как за разговорами время пролетело. Макс разлепил глаза с трудом. Огляделся. В комнате никого не было. Диван, на котором расположился двоюродный брат, был аккуратно застелен.

«Придётся вставать», – думал мальчишка, натягивая спортивный костюм и тёплые носки, что связала бабуля. Спустился на первый этаж. Заглянул в кухню. И даже глаза протёр от удивления.

Женщины организовали настоящий конвейер. Тётя Света закладывала в кружочки теста сыр с зеленью или распаренную тыкву. Раскатывала шарики в тонкие лепёшки. Передавала бабушке, та быстро подхватывала их и выпекала на сухих сковородках. Готовые лепёшки складывала на блюда: сырные на одно, а тыквенные на другое. Дальше продолжала готовку Маргоша. Девочка стояла на низенькой табуретке. Связанными в пучок гусиными перьями промазывала каждую лепёшку топлёным маслом, перекладывала в блюда поглубже и накрывала крышками.

– Светик, какая же ты умница. Научилась кавказские блюда готовить. И дочку к хозяйству сызмальства приучаешь. Вон как шустро управляется! Наташенька, – окликнула бабушка сноху, – не забудь сметанку подать.

– Не переживайте, мама, – отозвалась женщина, застилая большой круглый стол белоснежной скатертью, – вот только приборы разложу.

– Доброе утро, – поздоровался Макс.

– Ой, проснулся, пришёл наше шатало[1]. – Бабуля обернулась и увидела внука. – Возьми в буфете тарелки да салфетки, помоги матери на стол накрыть. Завтракать будем.

– Ну-у-у, припахали с утра, – проворчал парнишка. Достал стопку тарелок и понёс в гостиную.

Мужчины расположились у камина. Дед беседовал со статным и черноволосым дядей Георгием. Рассуждал о казачьих устоях, о том, что у казачества уральского и терского есть схожие традиции. Сетовал, что молодежь забывает их, что уйдут обычаи в небытие вместе со стариками. А Микаил с отцом Максима играли в шахматы.

– Шах и мат, дядь Толя. – Мика снял очки и потёр переносицу.

– Силён, племяш, третью партию выиграл, – засмеялся его противник и стал собирать шахматные фигуры, – не взять мне реванша. Сдаюсь.

– Привет, ма. – Макс водрузил тарелки на стол.

– Доброе утро, родной. – Наталья обняла сына за плечи.

– Вам помочь? – встрепенулся Мика. – Привет, брат.

– Тащи стулья, – кивнул Максим.

Дружно накрыли стол. Расселись. Светлана с дочерью торжественно вынесли чуду, уложенные на красивые блюда. Дед отведал угощение, похвалил хозяюшек. Бабушке же заявил, утирая усы:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Шатало – тот, кто ходит без дела.

Вернуться