Мэри Даунинг Хаан
Когда Хелен придёт

История о привидениях для Нормы

Mary Downing Hahn

WAIT TILL HELEN COMES: A GHOST STORY

Copyright © 1986 by Mary Downing Jacob

Published by special arrangement with HarperCollins Publishers LLC.

© Касьяненко М.А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

– Вы что, правда церковь купили?

Мы с Майклом ошарашенно выглянули из-за стопок учебников, которыми был завален кухонный стол, где мы делали уроки. Я сочиняла стихотворение для урока английского у мистера Пеловски, а Майкл успешно двигался к концу математического теста из двадцати пунктов.

Мама налила воды в чайник и поставила его на плиту. Её щёки и кончик носа порозовели от мартовского ветра.

– Вам с Молли там понравится, – пообещала она. – Мы с Дейвом всю зиму искали чего-то именно такого. Там есть каретный сарай, где он сможет устроить гончарную мастерскую, а на балконе для хора получится отличная мастерская для меня. Это мечта, а не место.

– Но разве можно жить в церкви? – не унимался Майкл, отказываясь пасовать перед её восторгом.

– Ну, строго говоря, это уже не церковь, – откликнулась мама, – в прошлом году её купили какие-то люди из Филадельфии, которые пристроили к ней жилой дом. Они планировали открыть в самой церкви антикварный магазин, но, обустроив место, поняли, что им всё-таки не нравится жить за городом.

– Это за городом? – Я хмуро поглядела на котёнка, которого машинально нарисовала на полях тетрадки.

Мама улыбнулась и посмотрела куда-то мимо меня, через окно кухни в окно Овертонов[1], расположенное прямо напротив, через дорогу. Мне показалось, что она уже видит себя за мольбертом, пишущей одну из своих гигантских картин маслом, вдали от всего того, что она называла «убивающей душу городской атмосферой». Есть у неё эта жуткая привычка погружаться в свой внутренний мир именно тогда, когда она нам нужнее всего в этом.

– Где именно находится эта церковь? – громко спросила я.

– Где она находится? – Мама налила вскипевшую воду в чашку и добавила мёда. – Она в Хоулвелле, это штат Мэриленд, в холмистой его части. Там красиво. Очень красиво. Замечательное место для того, чтобы рисовать и лепить.

– Но как же мы с Молли? Что будем делать мы, пока вы с Дейвом рисуете и лепите? – вмешался Майкл.

– Ты же обещала, что я этим летом буду участвовать в развивающей программе, – напомнила я, думая о писательских курсах, на которые собиралась пойти. – Это в силе?

– Вот именно! Что с моим Научным клубом? – поддержал меня Майкл. – Я в него уже записался. Мистер Филлипс сказал, что отвезёт нас в Аквариум, в Научный центр и даже в Смитсоновский центр в Вашингтоне!

Мама вздохнула и покачала головой.

– Боюсь, вам придётся откорректировать планы на лето. Мы переезжаем в июне, так что я вряд ли смогу ежедневно возить вас в Балтимор.

– Но я же весь год мечтал о Научном клубе! – Голос Майкла стал выше и тоньше: я совершенно уверена, что он с трудом сдерживал слёзы.

– Там вокруг будут огромные леса, которые можно исследовать, – мягко сказала мама, – только подумай, какой простор для наблюдений за дикой природой и сколько насекомых ты сможешь добавить в коллекцию. За день, который мы там провели, мы с Дейвом успели увидеть енота, опоссума, сурка и уйму белок! – Перегнувшись через стол, мама улыбнулась в надежде, что ей удалось убедить Майкла в прелестях жизни в деревне, вдали от мистера Филлипса и Научного клуба.

Но убедить Майкла было не так легко. Откинувшись на спинку стула, он буркнул:

– Я бы предпочёл остаться в Балтиморе, даже если это значит видеть исключительно тараканов, голубей и крыс.

– О боже, Майкл! – Мама, похоже, рассердилась. – Тебе всего десять лет! Веди себя соответственно!

В тот момент, когда Майкл открыл рот, чтобы ответить, в дверях кухни появилась Хизер, у которой, кажется, был встроенный радар, позволявший чувствовать, где назревает конфликт. Она переводила светло-серые глаза с мамы на Майкла, потом на меня и снова на маму с таким выражением лица, словно надеялась стать свидетелем кровопролития, воплей и жутких сцен домашнего насилия.

– О, Хизер! Где ты была? – обернулась к ней мама. Её голос вновь был полон энтузиазма. – Представляешь себе? Мы с твоим папой нашли для нас новый дом, за городом. Здорово, правда? – Ослепительно улыбнувшись Хизер, она потянулась, чтобы обнять её.

С кошачьей ловкостью Хизер увернулась от маминых объятий и посмотрела в окно.

– Это папин дом будет, – объявила она, не глядя на нас.

– Господи, я, кажется, забыла поставить запеканку в духовку! – Мама бросилась к холодильнику, вынула оттуда смесь баклажанов, сыра, помидоров и булгура и сунула её в духовку в тот самый момент, когда из открытой Дейвом задней двери в кухню влетел порыв зябкого мартовского ветра.

Обняв и поцеловав маму, он взял на руки Хизер.

– Как поживает моя девочка? – пророкотал он.

Хизер обхватила его руками за шею и застенчиво улыбнулась.

– А они здесь передрались! – сказала она, бросив взгляд на нас с Майклом.

Дейв вопросительно глянул на маму, та улыбнулась и покачала головой.

– Мы просто обсуждали переезд за город, и только. Никто тут не дрался. – Мама включила холодную воду и начала промывать листья салата.

– Я не люблю, когда они дерутся. – Хизер плотнее обхватила Дейва за шею.

– Пошли, Майкл. – Я встала и начала собирать учебники и тетради. – Давай, внизу доделаем.

– Ужин будет готов примерно через полчаса! – прокричала мама нам вслед, когда мы уже спускались на цокольный этаж.

Стоило нам выйти из зоны слышимости для всех, я резко обернулась к Майклу:

– Ну и что делать будем?

Майкл плюхнулся на старый диван перед телевизором.

– А что тут поделаешь? Поезд ушёл. Молли, они уже купили эту церковь, и мы туда переезжаем. Это конец.

Схватив подушку, он запустил ею в другой конец комнаты, чуть не сбив одну из маминых картин – огромную, написанную крупным планом головку подсолнуха.

– Зачем ей было выходить за него замуж? Всё было так хорошо, пока не появились они с Хизер!

Я шлёпнулась рядом, кивнув в знак согласия:

– Это они всё испортили.

Я покосилась на лестницу, желая убедиться, что Хизер не прокралась вниз шпионить за нами, и проговорила:

– Хоть бы Хизер была нормальным ребёнком! Она ведёт себя так, будто ей два года, а не семь. И она злюка, она ругается и врёт, делая всё возможное, чтобы поссорить нас с Дейвом. Почему все они всегда на её стороне – даже мама?

– Ты же знаешь, как Дейв говорит. – Майкл скорчил строгое лицо, передразнивая Дейва, его голос стал глубоким и важным: – «Хизер – очень впечатлительный и ранимый ребёнок. И она пережила большое горе. Вы с Молли должны быть добры с ней».

Я застонала:

– И сколько ещё нам её жалеть и проявлять терпение? Я понимаю, что это должно быть ужасно – видеть, как твоя мать гибнет в огне, и быть не в состоянии ничего сделать. Потому что ты совсем малышка, но ей тогда было всего три года. Ей пора бы уже как-то справиться с этим.

Майкл кивнул:

– Готов спорить, что, если бы Дейв отвёл её к психологу, ей бы давно полегчало. У моего приятеля Мартина младший брат ездил к какому-то мозгоправу в Тоусон, и ему это очень на пользу пошло. Он играет в куклы, рисует картины и лепит всякие штуки из глины.

– Ты же знаешь, что Дейв думает о психологах, – вздохнула я, – я слышала, как он говорил маме, что они только зря голову людям морочат.

Майкл встал и включил в телевизоре Спиди-гонщика. Поглядывая одним глазом на экран, он вновь погрузился в свою математику, а я осталась сидеть и рисовать кошек. Дописывать стих не хотелось совсем.

Через некоторое время я окликнула Майкла:

– Помнишь то кино по телику, про маленькую девочку, творившую всякие ужасы со своими врагами?

– «Дурная кровь»?[2]

– Ага, оно самое. Ну, в общем, мне иногда кажется, что Хизер похожа на эту девочку, Роду. Может, она нарочно сожгла свою маму – как Рода подожгла уборщика?

Майкл ошалело уставился на меня поверх очков.

– Ты, Молли, свихнулась. Ни один трёхлетний ребёнок на такое не способен. – Тон у него был такой, словно он академик, объясняющий что-то младенцу, а не десятилетний мальчик, говорящий с двенадцатилетней сестрой.

Понимая, как смешно должны были звучать мои слова, я сама рассмеялась, сказав:

– Я же пошутила.

Но это было не так. Было в Хизер что-то, от чего я чувствовала себя неуютно. Как бы я ни старалась, у меня не получалось вызвать у себя хотя бы тень симпатии к ней – не то что полюбить, как всё время требовала от нас мама. Я не могла даже жалеть её или сочувствовать ей и не ощущала ничего, кроме неприязни.

Честное слово, я старалась. Когда Хизер только переехала к нам, я делала всё, что могла, чтобы стать ей хорошей старшей сестрой, но она ясно дала понять, что не желает иметь со мной ничего общего. Когда я пыталась расчесать ей волосы, она вырывалась и жаловалась маме, что я делаю ей больно. Когда предлагала почитать ей, она зевала после одной-двух первых фраз и говорила, что этот рассказ скучный или дурацкий. Однажды я совершила ошибку, позволив ей поиграть со своими старыми барби – теми, которые я хотела сохранить для собственных детей на память: она обрезала им волосы, играя в салон красоты, и порвала их лучшие платья. А ещё она порвала целую семью бумажных кукол, которых я для неё сделала, и явно получала удовольствие, по очереди отрывая им головы прямо у меня на глазах. А потом она брезгливо выкинула их в мусорное ведро и просто вышла из комнаты.

А хуже всего то, что она врала про нас с Майклом, рассказывая, будто мы её мучили, когда оставались наедине. Дейв верил ей практически всегда, а иногда верила и мама. За полгода, прошедшие с тех пор, как мама и Дейв поженились, у нас дома поселилось жуткое напряжение. И, по моим наблюдениям, именно Хизер несла ответственность за большинство конфликтов. А теперь нам предстоит переезд в заброшенную сельскую церковь, где от неё вообще не будет спасения. Чего ж удивляться, что я совершенно подавлена?

Я покосилась на Майкла, всё ещё погружённого в математику. Моё незаконченное стихотворение было почти невидимо посреди рисунков с кошками, которыми была плотно покрыта уже вся страница. Я грустно уставилась на него, потеряв всякое желание писать о единорогах, радугах и воздушных замках. Вырвав лист из тетради, я скомкала его и, запустив этим шариком в Спиди-гонщика, пролетавшего по экрану на своей крошечной машинке, принялась писать стих о реальной жизни. Вышло что-то жутко печальное про одиночество, несчастье и страдания непонятого и нелюбимого существа.

Глава 2

В первый день летних каникул Дейв с толпой друзей погрузили все наши пожитки в арендованный грузовичок и двинулись к нашему новому дому, в штат Мэриленд, в городок Хоулвелл. Дейв вёл грузовик, Хизер с очень довольным видом сидела с ним рядом, а мама и мы с Майклом ехали следом на нашей старой машине. Позади нас тащился ещё один автомобиль, ещё более потрёпанный, чем наш: в нём ехали друзья Дейва.

За развязкой дороги стали постепенно сужаться и петлять вверх-вниз по холмам, объезжая фермы и въезжая в леса, смыкавшиеся вверху, как туннели. Машина подпрыгивала на корнях и шишках, а мама восхищённо показывала нам пейзажи вокруг.

– Смотри, какой амбар! – восклицала мама, проезжая очередную развалюху. – Это же идеальная натура для рисования!

И пока мы с Майклом бормотали себе под нос что-то про то, что в истории живописи запечатлены уже тысячи подобных амбаров, она уже переключалась на какой-то новый объект: изогнутое старое дерево, верёвку с развешанным на ней тряпьём, вышагивающую по двору стаю гусей – и снова преисполнялась восхищением.

– Вам здесь непременно понравится! – твердила она, по-прежнему надеясь, что после очередного повторения мы с ней наконец согласимся.

Через несколько часов мама обернулась к нам и сказала:

– Ну, вот мы и на месте!

Съехав с дороги вслед за арендованным грузовиком, она указала на маленькую белую церковь.

– Разве она не прекрасна?

Да, она была действительно очаровательна. Как бы дорог мне ни был наш городской дом, стоящий в одном ряду с другими такими же, я не могла не признать, что мама с Дейвом выбрали отличное место. Небольшое здание стояло на обочине в тени двух огромных клёнов и выглядело островком мира и спокойствия. Колокольни у здания не было, но это, несомненно, была именно церковь. С одной стороны к ней примыкала пристройка, гармонировавшая по стилю с основным зданием, а с другой – каретный сарай, в котором Дейв планировал устроить гончарную мастерскую.

Позади шелестел густой тёмно-зелёной листвой лес, а с другой стороны грелось в лучах утреннего солнца кукурузное поле. Чуть дальше на лугу паслось стадо коров, смотревших на нас большими внимательными глазами.

– Гляди-ка! Это, видимо, местные жители пришли знакомиться! – хмыкнул Майкл, указывая мне на коров.

Я растерянно оглядывалась по сторонам и спросила:

– А где другие дома? – всё ещё надеясь, что просто их не заметила.

– Примерно в миле отсюда есть ферма, – ответила мама.

– Но ты же говорила, что мы переезжаем в Хоулвелл! – возмущённо воскликнула я.

– Ну, в нашем почтовом адресе именно так и указано, – пожала она плечами, рассматривая себя в зеркало заднего вида и поправляя волосы. Думаю, ей было несколько неловко от того, что она – будь то случайно или нарочно – ввела нас в заблуждение, заставив подумать, что мы, по крайней мере, сможем найти здесь новых друзей. – До города отсюда всего несколько километров, – добавила она извиняющимся тоном.

– Ты говорила, тут есть библиотека! – раздражённо воскликнул Майкл, наклоняясь ко мне. – Я думал, это значит, что она в паре кварталов от нас или что-то вроде того!

– Вы сможете ездить в Хоулвелл на велосипедах. Это совсем рядом. – Мама открыла дверцу машины и приготовилась вылезать. – Я предупреждала, что мы переезжаем за город.

Прежде чем мы успели что-то ответить, на подъездную аллею позади нас, подняв вверх клубы белой пыли, въехали друзья Дейва. В тот же момент из грузовичка вылезли и направились в нашу сторону Дейв и Хизер. Я не могла не отметить, что Дейв выглядел несколько напряжённым, а Хизер повисла у него на руке так, словно хотела помешать ему подойти к маме. Первый наш день в Хоулвелле, похоже, не задался.

– Давай, Джин, – обратился Дейв к маме. – Пора браться за дело!

– Я сам отнесу свои вещи! – воскликнул Майкл, выпрыгивая из машины.

Я была уверена, что он боится, как бы кто-нибудь не уронил его коллекцию насекомых или не перепутал книжки.

– А ты, может, присмотришь за Хизер? – Дейв подтолкнул девочку ко мне, не обращая внимания на её сопротивление. Как обычно, почти всё лицо её было скрыто прядями упавших на лоб волос, из-под которых меня сверлил хмурый взгляд.

– Я могу тебе чем-то помочь? – обернулась я к маме в надежде получить от неё какое-нибудь важное поручение, но она, как обычно, встала на сторону Дейва.

– Своди её на прогулку, – ответила мама, похлопывая меня по плечу. – Вон в той стороне есть очаровательная тропинка через лес. – И она махнула рукой вправо от церкви. – Она ведёт вниз, к ручью. Вы можете походить по воде или ещё как-то развлечься.

– Только слишком далеко не уходите, – добавил Дейв, пытаясь высвободить пальцы из руки Хизер.

Понимая, что выбора у меня нет, я попыталась взять девочку за другую руку, но она вырвала её с таким видом, словно я пыталась ущипнуть её.

– Ну-ну, милая, иди с Молли. – Дейву наконец удалось освободиться. – У папы сейчас много дел. Вы с Молли прекрасно погуляете.

– Не хочу я с ней никуда ходить, – заныла Хизер срывающимся пронзительным голосом. – Я хочу остаться с тобой, папочка. Мне тут не нравится.

– Хизер, я всё сказал. Не заставляй папу с тобой препираться.

– Пойдём, Хизер. – Я направилась в сторону тропинки, и Хизер, ещё немножко поканючив, наконец двинулась вслед за мной.

Мы молча вошли в прохладу под сенью деревьев. Листья мягко шелестели у нас над головами, а солнечный свет струился между ветвями, мелькая то тут, то там по прихоти ветра. Бабочка размером с мою ладонь порхала перед нами, и я порадовалась, что с нами нет Майкла. Если бы он это увидел, он бы непременно схватился за сачок и пополнил ею свою коллекцию.

– Смотри, Хизер, – показала я на бабочку, которая села на лист и на мгновение замерла, – какая красивая!

– Обычная гусеница с крыльями, – буркнула девочка, едва глянув в сторону бабочки.

Больше я не пыталась заговорить с ней на всём пути до ручья. Он был довольно мелким – примерно по колено или чуть больше. Вода весело журчала по камням между пологими берегами. Ходить по такой воде, должно быть, совершенно восхитительно. Сев, я разулась.

– Пойдёшь ко мне? – спросила я Хизер, зайдя в прозрачную воду.

Она покачала головой и пошла дальше по тропинке вдоль берега. Пожав плечами, я плескалась с ней рядом, наслаждаясь тем, как холодная вода щекочет мои колени, поднимаясь выше там, где ручей сужается, а берега становятся круче.

Так мы шли минут пять, пока не упёрлись в заграждение из ржавой колючей проволоки, на котором висел знак «Проход запрещён». У противоположного берега ручья в воде стояло стадо коров. Они подняли на меня глаза и пошевелились. На мгновение мне показалось, что они собираются напасть на меня и забор их не остановит, так что я выкарабкалась на берег, где была Хизер.

– Это же всего лишь коровы, – сказала она так, словно думала, что я принимаю их за быков. – Они тебя не тронут.

– Я знаю, – кивнула я, пытаясь придать своему голосу больше уверенности, чем ощущала на самом деле. – Пойдём назад к церкви?

Она смерила меня одним из своих обычных презрительных взглядов.

– Ну, дальше-то всё равно нельзя пройти? – И она выразительно осмотрела забор и коров, по-прежнему наблюдавших за нами с противоположного берега.

Всё ещё держа в руках кроссовки, я пошла вслед за Хизер. Но, дойдя до тропинки, по которой мы пришли к ручью, она не свернула на неё, а пошла дальше по берегу. Здесь было красиво, тенисто и прохладно, и я, увлёкшись наблюдением за парой стрекоз, не особо обращала внимание на Хизер. Когда она в какой-то момент резко затормозила, я от неожиданности налетела на неё сзади, чуть не сбив с ног.

– Что случилось? – спросила я у неё.

– Смотри. – Хизер обернулась ко мне и показала на покосившуюся ограду, почти скрытую в зарослях травы и кустов. – Что это там?

Несмотря на полуденный зной, я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине.

– Это кладбище, – еле слышно выдохнула я.

Оно было совсем небольшим, а трава на нём была такой высокой, что почти скрывала надгробия, так что лишь каменные ангелы то тут, то там воздевали к небу свои мраморные крылья да пара крестов торчала из зарослей. Несомненно, это было самое жуткое место, какое я когда-либо видела, и мне хотелось опрометью убежать назад к церкви, но Хизер уставилась на него как зачарованная.

– Боишься? – спросила она, поднеся ко рту большой палец.

– Разумеется, нет, – отрезала я, не желая показывать Хизер свою слабость, и повернула назад, на ведущую к церкви тропинку. – Давай посмотрим, чем там мама с папой заняты. Они, наверное, нас уже потеряли.

– Через кладбище срезать ближе получится, – ответила Хизер, сверля меня своими светлыми глазками.

– Это, наверное, частная территория, – предположила я. – Нас могут наказать за вторжение.

Но Хизер лишь улыбнулась и проскользнула через дыру в ограде.

– Давай, Молли, – позвала она, приглашая меня следовать за ней.

Я смотрела, как она бежит по траве, не обращая ни малейшего внимания на надгробия.

– Наступить на могилу – плохая примета! – прокричала я ей вслед.

Остановившись у каменного херувима, Хизер погладила его по щеке, а затем закружилась, исполняя странный танец, то скрываясь за надгробиями, то вновь выныривая между ними.

– А Молли трусиха, – напевала она. – Молли трусиха!

– Ты спятила! – крикнула я, повернулась спиной к кладбищу и кинулась наутёк, вздрагивая от прикосновений ветвей к моим волосам и спотыкаясь о корни деревьев.

Добежала до церкви я задыхаясь, а сердце моё колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Заметив, как мама вошла в боковую дверь, я бросилась следом за ней, догнала её в зале и вцепилась ей в руку так крепко, что она чуть не выронила коробку, которую несла.

– Молли, что случилось? – Мама поставила коробку на пол и посмотрела мне в глаза. – Где Хизер? Что-то произошло?

Я покачала головой, всё ещё не в силах перевести дыхание.

– Там кладбище за церковью, – махнула я рукой в сторону леса. – Кладбище!

– Разумеется, – кивнула мама. – Оно расположено на нашем участке.

– Оно принадлежит нам? У нас есть собственное кладбище?

– Ну, не совсем так. – Мама нахмурилась. – Ради бога, Молли: ты ворвалась сюда и перепугала меня чуть не до смерти только из-за того, что увидела кладбище?

– Вы ничего про это не говорили! Вы не предупреждали, что нам достанется целая толпа покойников, закопанных у нас на заднем дворе! – Я расплакалась, и мама обняла меня.

– Покойники у нас во дворе? – В зал со стороны комнат вбежал Майкл. – Мама, о чём это она?

– Судя по всему, вы нашли кладбище. – В дверях позади Майкла показался Дейв. Он улыбался так, будто я совершила какой-то очень умный поступок.

– Почему ты нам не сказала? – Я отстранилась от мамы, вытирая глаза уголком рубашки. Мне не хотелось, чтобы Дейв заметил, какой я ещё ребёнок.

– Я не думал, что это заслуживает отдельного упоминания. – Дейв подмигнул маме. – Зато сама посуди: разве можно придумать более тихих соседей? Никаких шумных вечеринок, никакой громкой музыки, никто не явится одолжить чашку сахара или газонокосилку. Держу пари, что они даже разговаривать с нами не станут! – Он обнял и поцеловал маму, и они хором рассмеялись, а я почувствовала себя совсем глупо.

– А могилы там старые? – спросил Майкл, протискиваясь между мной и мамой и явно торопясь поскорее лично взглянуть на кладбище.

– Эй, ловите его! – воскликнул Дейв, перехватив его. – Ты ещё не закончил обустраивать свою комнату, а Молли так вообще даже не начинала. Так что отправляйтесь работать, а кладбище потом посмотрите.

– Это нечестно! – запротестовал Майкл. – Молли всё это время играла с Хизер, а я и так работал. Почему мне даже на минутку нельзя погулять выйти?

– Кстати, а где Хизер? – спросил Дейв так, будто только что заметил, что я одна.

– Последний раз я видела её, когда она отплясывала на могилах, – ответила я. – Думаю, она до сих пор там.

И я, не оглядываясь ни на кого, вслед за Майклом направилась в комнату, которую мне предстояло делить с Хизер. Закрывая за собой дверь, я услышала, как с противоположной стороны в дом вошла Хизер.

– Молли меня бросила, – заныла она пронзительно. Её голос было отлично слышно через закрытую дверь.

Вздохнув, я приготовилась выслушать очередное нравоучение Дейва и стала распаковывать книги и расставлять на полки возле кровати. Я отметила, что эта комната была лучше и просторнее, чем та, где я жила в Балтиморе, так что мне бы очень понравилось тут, если б не мысль, что мне придётся жить в ней вместе с Хизер.

Из окна между нашими кроватями были видны горы, но, подойдя поближе, я осознала, что кладбище находится совсем рядом и отчасти скрыто из виду лишь высокой самшитовой изгородью. Неужели у меня получится здесь уснуть, зная, что оно так близко?

Глава 3

Вечером, когда друзья Дейва уехали, мы впервые сели ужинать в церкви. Говорили в основном мама с Дейвом. Они обсуждали свои творческие проекты и не особо старались вовлечь нас в разговор. Пока они болтали о художественных ярмарках и галереях, Хизер ковырялась в своей тарелке с таким видом, словно ожидала найти там толчёное стекло или крысиный яд, а Майкл подробно описывал огромную сороконожку, обнаруженную им у себя в комнате, и полностью игнорировал мои мольбы поговорить о чём-то менее отвратительном. Как можно получать удовольствие от спагетти, если твой брат без остановки болтает об отвратительной многоногой твари сантиметров десять в длину?

Под конец десерта мама предложила сходить прогуляться, пока не стемнело. Разумеется, Майкл немедленно пожелал сходить на кладбище, и все, кроме меня, согласились. Пока они собирались, я решила остаться дома и помыть посуду, но потом поняла, что оказаться здесь в одиночестве может быть ещё хуже, и, неохотно выйдя следом за ними через заднюю дверь, направилась по мощёной дорожке в сторону кладбища.

Солнце лежало на вершинах гор, а высокий дуб на углу кладбища отбрасывал в нашу сторону длинную тень на траве. Когда мы вошли в ворота, с дуба взмыла вверх стая ворон, улетевшая с таким злобным карканьем, будто мы вторглись в их владения. Я взяла маму за руку, и Хизер, сидевшая на плечах Дейва, насмешливо ухмыльнулась.

– Молли боится кладбищ, – прошептала она ему в ухо, – а я нет.

Чтобы показать, какая она смелая, Хизер соскользнула вниз и побежала вперёд, залезла на одно из надгробий и раскинула руки:

– Смотри, папа, – закричала она. – Я ангел!

– Эй, слезай-ка оттуда. – С этими словами Дейв сгрёб её в охапку. – Эти памятники слишком стары, чтобы по ним можно было лазать. Они могут опрокинуться.

– Я же просто играла! – Хизер дёрнула его за бороду, пытаясь намотать её на палец. – И я хотя бы не трусиха несчастная.

Пока Дейв был занят дочерью, мама обернулась ко мне и обняла меня за плечи.

– Смотри, Молли, как тут спокойно! В старых кладбищах нет ничего пугающего. – И она крепко прижала меня к себе.

Я ничего не ответила, но и вырваться не пыталась, а, наоборот, прижалась к маме покрепче. Тепло её тела дарило мне ощущение безопасности.

– Что с тобой, Молли? – Дейв улыбался мне поверх тёмной головки Хизер. – Ты не привидение ли ожидаешь увидеть?

Я смутилась и натянуто рассмеялась.

– Нет, конечно. Я просто замёрзла.

Это было правдой. Солнце скрылось за горами, забрав с собой дневное тепло. Лёгкий ветерок, качавший зонтики цветущей вокруг дикой моркови, принёс ночную прохладу.

– Глядите! – позвал нас Майкл с другой стороны кладбища. – Тут похоронена целая семья Шампиньонов! Настоящая грибная плантация!

Все, кроме меня, рассмеялись. По-моему, звать по имени мёртвых людей не стоит – особенно в шутку. Я с трудом заставила себя вслед за мамой подойти поближе к ангелу. Мне ужасно хотелось поскорее вернуться домой, в церковь.

– Послушайте-ка, – не унимался Майкл. – «Ада Шампиньон, возлюбленная супруга Эдварда Шампиньона. 3 апреля 1811 г. – 28 ноября 1899 г. Она не умерла, а лишь упокоилась от жизненных тягот». А это – её дочь, поглядите-ка: «Сьюзен Шампиньон, 10 июня 1832 г. – 30 декабря 1835 г. Крошечный агнец в руках Божьих». А вот тут…

– Подожди, Майкл. Остановись. – Мама оттолкнула его от надгробия очередного младенца семьи Шампиньонов. – Это слишком печально. Не надо читать дальше.

– А я думала, вам тут очень спокойно, – хмыкнула я.

– Ну да. – Но голос у мамы дрожал, и она смотрела куда-то мимо меня, в небо, где зажигались первые звёзды.

– Разве тебе не интересно знать, от чего они умерли? – спросил Майкл. – Такие маленькие дети, скорее всего, умерли от оспы, дифтерии или от кори. И вот этот ещё, вот тут: Адам Шампиньон, скончался в 1863 году в возрасте двадцати одного года. Его, наверное, на Гражданской войне убили. Солдат армии Севера. Только подумайте!

– Темнеет, – сказала я, констатируя очевидное. – Может, пойдём обратно домой?

– Разумно, – кивнула мама. – Меня комары зажрали.

– Куда Хизер девалась? – Дейв оглядывал кладбище.

В сумерках всё вокруг стало серым и расплывчатым.

– Вон она. – Майкл показал в дальний угол кладбища, где рос большой дуб.

В потёмках мы едва смогли разглядеть Хизер, ковыряющуюся в траве.

– Пойдём, Хизер, – окликнул её Дейв. – Завтра хоть целый день тут всё изучайте. Никто из них от вас не сбежит.

Они с мамой улыбнулись. Он обнял её за талию и что-то прошептал на ухо, от чего она захихикала. Посмотрев на Хизер, я увидела, как она застыла и уставилась на Дейва и маму. Даже в сумерках мне было прекрасно видно, какой ненавистью пылало её лицо, когда она смотрела, как он обнимает мою маму. В следующее мгновение она заметила мой взгляд, и её лицо приняло обычное бесстрастное выражение. Хизер направилась к нам, касаясь пальцами надгробий и тихонько напевая себе под нос.

Когда мы добрались до церкви, уже совсем стемнело и деревья чёрными силуэтами выделялись на фоне тёмного неба с огоньками светлячков, россыпью звёзд и месяцем, бледным светом освещающим крону дуба у входа.

– Поглядите-ка! – Мама притормозила на ступенях у чёрного хода и откинула голову назад. – Я и забыла, как ярко светят звёзды за городом.

– Вон там Млечный Путь, а это – Большая Медведица, – сказал Майкл. – И Малая Медведица ещё есть.

– А это – Полярная звезда. – Дейв показал на что-то, видное ему одному. – Майкл, у меня есть несколько книг по астрономии: могу показать, если тебе интересно.

Пока мы с мамой мыли посуду, Дейв принёс одну из книжек, и они с Майклом уселись за кухонный стол рассматривать карту звёздного неба. Хизер, оказавшаяся без дела, залезла к отцу на колени и принялась изо всех сил мешать ему говорить с Майклом.

– Папа, мне спать хочется, – прошептала она. – Отнеси меня в кроватку.

– Ваша комната уже в порядке? – спросил Дейв.

– Да, но я не хочу спать там. – Хизер покосилась на меня и вцепилась в отцовскую бороду.

– Почему, золотце? – нежно спросил он, аккуратно высвобождаясь.

– Из-за неё. – Хизер ещё раз испепелила меня взглядом и плотнее прижалась к Дейву. – Я не хочу спать с ней в одной комнате.

Взрослые переглянулись и вздохнули так, словно ожидали чего-то подобного.

– Хизер, Молли теперь твоя сестра, – терпеливо проговорил Дейв. – Сёстры всегда живут вместе.

Хизер надула губы и сумела выжать из своих больших грустных глаз несколько слезинок.

– Она меня обижает.

– Нет, Хизер, – тихо возразила мама. – Молли тебя не обижает.

С этими словами мама потянулась к Хизер, пытаясь погладить её по руке, но та отшатнулась так, словно мама хотела ударить её.

– Оставьте меня в покое! – закричала она. – И ты тоже злая, и я вас всех ненавижу! И его тоже!

Она взглянула на Майкла и вновь отвернулась к Дейву.

– Я не хочу жить здесь с ними! Я хочу, чтобы к нам моя мама вернулась!

На кухне воцарилась тишина, в которой все ночные звуки: кваканье лягушек, стрёкот сверчков и шелест листвы – казались в сто раз громче.

– Ну, хватит, милая, хватит. – Дейв поднялся, держа на руках Хизер. – Давай папа уложит тебя и расскажет сказку про принцессу. Ты же любишь сказки?

Хизер уткнулась лицом папе в плечо, но, когда он выходил из гостиной, подняла голову и показала мне язык.

– Просто не обращай внимания, Молли, – тихо сказала мама. – День был долгим, и мы все устали.

– У вас всегда есть для неё оправдания, что бы она ни творила! – Я плюхнулась на стул рядом с Майклом. – А она просто избалованная плакса.

– Молли, ну почему ты не можешь быть мягче? – Мама грустно посмотрела мне в глаза. – Она просто очень несчастный маленький ребёнок.

– Это не даёт ей права делать несчастными нас. Единственное, что может её порадовать, – это если вы с Дейвом расстанетесь. Разве ты не видишь, что она именно этого добивается?

Мама покачала головой:

– Ты ужасные вещи говоришь, Молли. Мне за тебя стыдно.

– Молли права, – вмешался Майкл. – Хизер нас ненавидит. Она никогда не будет счастлива, пока живёт тут.

– Если мы дадим ей достаточно любви, она изменится, – проговорила мама. – Я уверена, что изменится.

Мы с Майклом переглянулись и покачали головами. Отчего мама не хочет посмотреть в глаза реальности?

– А вы оба могли бы проявить больше усердия, – добавила мама сердито. – Вы просто не даёте ей шанса. Постоянно убегаете, дразнитесь, доводите до слёз…

– Мама, это неправда! – Я вскочила, готовая выскочить из комнаты от обиды. – Я только и делаю, что пытаюсь! Но она выворачивает всё, что я делаю, и врёт, а вы верите ей, а не мне!

Мама отвернулась и оперлась руками на раковину.

– Просто попробуй, Молли. Пожалуйста. Хорошо? – Мне не видно было её лица, но я поняла, что она плачет.

Подбежав, я обвила маму руками и крепко обняла её, прижавшись лицом к маленькой впадинке у неё на ключице, и прошептала, изо всех сил стараясь не расплакаться следом за ней:

– Хорошо, мама. Я попробую снова.

Мама энергично прижала меня к себе.

– Прости меня, Молли. Я знаю, что вы стараетесь. Просто я в таком отчаянии… До сих пор я надеялась, что Хизер будет счастлива с нами, но иногда я боюсь, что вы с Майклом правы. Она не хочет, чтобы я любила её.

Тыльной стороной ладони мама вытерла слёзы и вздохнула.

– Я не знаю, что делать. Я так люблю Дейва. И вас тоже очень люблю. Но Хизер… Я просто не знаю.

Она налила в чашку мятного чая и вышла с ней на крыльцо. Я понимала, что ей хочется побыть одной, и потому уселась рядом с Майклом. Пока он рассматривал карту звёздного неба, я думала о маме. Мне ужасно не нравилось видеть её такой несчастной, но я совершенно не понимала, как помочь ей. И это Хизер была основной причиной того, что все мы были так несчастны. И, насколько я могла судить, она этим от души наслаждалась.

Глава 4

Мама всё ещё была на крыльце, когда в кухню вернулся Дейв. Взлохматив рукой волосы, он вздохнул:

– Ну вот: Хизер наконец заснула, так что и вы можете пойти ложиться. Молли, постарайся не разбудить её – у меня почти кончились все истории о маленьких принцессах.

Мы с Майклом направились к выходу.

– А мама где? – спросил Дейв.

– На крыльце чай пьёт, – ответила я и направилась вслед за Майклом по коридору.

Позади скрипнула и закрылась дверь, и с улицы послышался голос Дейва, что-то нашёптывающего маме.

Майкл остановился на пороге своей комнаты и обернулся ко мне:

– Зайдёшь на минутку потолковать?

– С удовольствием. Нет никакого желания поскорее зайти туда, рискуя её разбудить.

Комната Майкла уже выглядела так, будто он жил здесь всегда. Насекомые в рамках были развешаны по стенам, на подоконнике стоял аквариум, а исследовательские принадлежности: микроскоп, лупа, сачок для ловли бабочек и набор химических реактивов – были разложены на сделанном Дейвом длинном столе. Книги были аккуратно расставлены по полкам. Это были в основном определители растений, камней, птиц и животных и для разнообразия несколько томов антологии детектива, «Братья Харди» и Альфред Хичкок.

Взяв в руки одну из его окаменелостей, я задумчиво рассматривала след впечатанного в неё крошечного скелета.

– Неужели тебя совсем не волнует это кладбище? – спросила наконец я.

– По-моему, оно классное, – откликнулся Майкл живо. – Я намерен провести на нём археологическое исследование. Я изучу все могилы и выясню, от чего умерли эти люди.

Я в ужасе уставилась на брата:

– Ты же не собираешься их выкапывать?

– Нет, конечно. Это было бы незаконно. За кого ты меня принимаешь? Я не расхититель гробниц какой-нибудь! – Майкл ухмыльнулся и протёр очки краем футболки. – Не то чтобы мне это было неинтересно… Честно говоря, я бы с удовольствием, если б можно было. В конце концов, археологи же раскапывают захоронения индейцев и первобытных людей, и по содержимому этих погребений можно очень много узнать о жизни этих людей.

– Какой ужас. – Я вспомнила все фильмы о вскрытии пирамид и проклятиях мумий, которые смотрела по телевизору. – Мне было бы страшно тревожить чужие кости.

Я поёжилась, представив, что было бы, если б я наткнулась на человеческий скелет.

– Ты же правда боишься кладбища, да? – с любопытством спросил Майкл.

– Не без того, – кивнула я, глядя поверх его кудрявой головы на тёмный прямоугольник окна и думая о могилах за живой изгородью в высокой траве, серебрящейся в свете звёзд. Мне вдруг показалось, что они чего-то ждут там, в ночи, и я, крепко сжав руки на груди, попыталась убедить себя, что это глупости.

– Ты веришь в привидения? – наклонился ко мне Майкл. Для образа идеального учёного ему не хватало только трубки во рту.

Я пожала плечами:

– Не знаю.

Меня, как всегда, немного смущала его рациональность. От его расспросов мне становилось неловко. Притворно зевнув, я направилась к двери:

– Пойду я, пожалуй, в постель.

Майкл кивнул.

– Если услышишь какие-то странные звуки или увидишь лицо в окне, просто позови меня, – добавил он, когда я уже вышла в коридор и направилась к нашей с Хизер комнате.

Я оглянулась. Вот теперь-то я точно не усну от страха перед тем, что может приползти с кладбища в нашу церковь.

– Молли, я же пошутил, – прошептал Майкл, когда я замерла, взявшись за ручку двери. – Единственная аномалия, которую ты сегодня увидишь, – это Хизер.

Не обращая на него внимания, я на цыпочках вошла в комнату. Темноту освещал лишь тусклый свет месяца из окна, поэтому я двигалась очень осторожно, боясь обо что-то споткнуться и разбудить Хизер. Вытащив из-под подушки пижаму, я переоделась и легла в постель. Мне хотелось поскорее заснуть, чтобы не вспоминать все эти жуткие истории из фильмов ужасов и страшилок.

Но вы знаете, как это обычно бывает: чем сильнее хочешь заснуть, тем больше просыпаешься. Твой слух ловит любой странный звук, и он мгновенно кажется тебе то шагами в гостиной, то стучащей в окно костлявой рукой, то стоном призраков в зарослях. Услышав какой-то всхлип, я застыла от ужаса и мысленно приготовилась увидеть чудовище. Сделав над собой усилие, я открыла глаза. В комнате не было ничего необычного – лишь Хизер беспокойно ворочалась в постели, бормоча что-то, похожее на «Мама, мама!». Её бледное лицо было почти полностью скрыто рассыпавшимися по подушке тёмными локонами.

Отвернувшись лицом к стене, я взяла плеер и надела наушники. Теперь я не услышу ничего, кроме голоса Джулии Харрис, читающей стихи Эмили Дикинсон. Я этим летом тоже намерена писать стихи, и это отличная пища для вдохновения.

* * *

Проснулась я от доносящегося с улицы стрёкота газонокосилки. Светило солнце, а Хизер уже не было в комнате. Часы показывали девять утра. Надеясь, что Майкл ещё не отправился ловить новых насекомых в свою коллекцию, я быстро оделась и выбежала в кухню.

Мама и Хизер сидели за столом, завтракая. Дейв уже ушёл в каретный сарай, где обустраивал свою гончарную мастерскую, а Майкл, по словам мамы, отправился на кладбище поговорить с мистером Симмонсом.

– Кто такой мистер Симмонс? – спросила я, наливая молоко в хлопья.

– Это смотритель кладбища. Он приходит примерно раз в месяц, подстригает траву и приводит могилы в порядок. – Мама отпила кофе. – Очень приятный пожилой господин. Ему лет семьдесят или восемьдесят, но держится он бодрячком.

Вспомнив о высоте травы на кладбище, я подумала, что мистер Симмонс, наверное, долго был в отпуске, но вслух сказала другое:

– Возможно, после его уборки там станет не так мрачно.

Мама с улыбкой обернулась к Хизер.

– Чем ты намерена сегодня заняться, дорогая? – спросила она.

Оттолкнув недоеденные хлопья, Хизер встала и направилась к выходу во двор.

– Ты куда? – окликнула её мама.

Единственным ответом ей стал стук захлопнувшейся за Хизер двери.

– Хм. Ну, ладно. Надеюсь, ей будет там хорошо. – Мама подошла к окну возле раковины и молча смотрела, как Хизер идёт по лужайке в сторону изгороди, туда, откуда слышался звук газонокосилки.

– Бедный мистер Симмонс. Думаю, она намерена выяснить, что он собой представляет.

Мама подошла ко мне и остановилась.

– У меня много дел, Молли. Когда доешь, выйди, пожалуйста, на улицу и присмотри за Хизер. Не хочу, чтобы она потерялась.

– Можно я лучше побуду с тобой и помогу по хозяйству?

Мама потрепала меня по плечу.

– Лучшее, что ты можешь для меня сделать, – это присмотреть за Хизер.

И она вышла из комнаты раньше, чем я успела что-то ответить. Я угрюмо доела завтрак и вышла на улицу в поисках Майкла и Хизер. Когда я дошла до кладбища, мистер Симмонс уже докосил и теперь вручную срезал остатки травы вокруг надгробий, а Майкл сгребал её в кучу около тачки. Хизер сидела на упавшей плите и неловко плела венок из ромашек. Я нерешительно остановилась у ворот. Заметив это, Хизер хмыкнула:

– Молли боится сюда заходить. Она боится, что на неё нападут.

Мистер Симмонс поднял голову и улыбнулся мне:

– Доброе утро, Молли. Присоединяйся.

Глубоко вдохнув, я направилась в его сторону. Как обычно, я двигалась очень осторожно, чтобы случайно не наступить на чью-то могилу, но теперь, когда траву аккуратно подстригли, делать это было гораздо проще. По правде говоря, тут вообще было сегодня гораздо менее страшно, чем накануне.

– Мистер Симмонс говорит, что это настоящее древнее кладбище, – принялся рассказывать Майкл. – Церковь построили в 1825 году, так что некоторым могилам уже 160 лет! Представляешь себе? Это ещё до Гражданской войны, выходит! Но после 1950 года тут никого уже не хоронили. Я правильно говорю? – И Майкл обернулся к мистеру Симмонсу.

Старик кивнул.

– Место на кладбище кончилось, вот как. Старина миссис Перкинс последняя поместилась. – Он указал на розовое надгробие с полированной поверхностью. – Вот она тут. Учила меня в первом классе. – Мистер Симмонс хмыкнул и покачал головой. – И больше она уже никому не выдаст табель с оценками, во дела!

Майкл рассмеялся, но мне стало грустно от мысли про миссис Перкинс.

«Кэролайн, – прочла я надпись на камне, – покинувшая нас возлюбленная жена Джона Альберта Перкинса. Нам всегда будет не хватать её».

– А вот тут, – продолжал мистер Симмонс, – похоронены мои родители. – Он обнял руками две могильные плиты. – Я принёс цветы им и младшей сестрёнке.

Я посмотрела на каменные чаши с полевыми цветами, украшавшие три соседние могилы.

– Очень красивые, – похвалила я, думая о том, грустно ли мистеру Симмонсу. – Наверное, это ужасно, когда умирают дети.

– С лекарствами тогда проблема была, сами знаете, – вздохнул смотритель. – Корь, ветрянка, коклюш, скарлатина – всё это губило детей пачками.

Майкл удовлетворённо кивнул, радуясь, что мистер Симмонс подтвердил его собственную теорию. И тут вмешалась Хизер.

– А ещё от пожаров, – сказала она. – Много людей погибли в пожарах. Разве не так?

Мистер Симмонс, казалось, несколько растерялся.

– Ну, да, – подтвердил он.

– Моя мама погибла в пожаре. – Хизер бросила одуванчик на детскую могилу, развернулась и пошла прочь.

Мистер Симмонс проводил её взглядом и вопросительно обернулся к нам:

– Разве она не ваша сестра?

– Нет, её отец женился на нашей маме. – Майкл босым пальцем ноги скинул одуванчик с могилы младенца. – Так что она нам не родная, а сводная.

– Её мама правда погибла в пожаре? – спросил мистер Симмонс.

– Хизер тогда было три года. Они были дома одни, и Хизер тоже чуть не погибла. Спасатели нашли её уже без сознания, – уточнила я.

– Бедняжка, – сочувственно вздохнул сторож и вернулся к работе.

Тихо насвистывая, он тщательно выпалывал сорняки вокруг каждого камня. Сладковатый запах свежескошенной травы наполнял воздух, смешиваясь с ароматом трубки мистера Симмонса. На одном из надгробий сидел и пел пересмешник. Вокруг порхали бабочки. Было так тихо и мирно, что я на время забыла о своих страхах и принялась помогать Майклу грузить траву в тачку.

– Вы ещё под деревом не скосили, – внезапно до меня долетел голос Хизер. Она хмуро смотрела в спину мистера Симмонса, стоявшего на корточках возле мраморного ангела семейства Шампиньонов.

Смотритель кладбища взглянул на неё и слегка прищурился.

– Не так много там травы, чтобы из-за неё беспокоиться, – мягко ответил он.

– И всё-таки это сорняки.

– Я ухаживаю только за надгробиями, – проговорил мистер Симмонс и вернулся к работе.

Но Хизер, судя по всему, не поняла намёка.

– Там тоже есть надгробие, – сказала она, надув губы. – Я сама видела.

Мистер Симмонс выпрямился и удивлённо уставился на неё.

– Быть такого не может. Там слишком много корней – невозможно сделать могилу.

– А всё-таки в зарослях есть могильная плита, – настаивала Хизер. – Идите сюда, я вам покажу.

И она направилась к дубу. Мистер Симмонс пожал плечами и двинулся следом. Майкл обернулся ко мне:

– А ты пойдёшь, Молли?

Я было пошла, но почувствовала, как по всему телу у меня вновь побежали мурашки. Радость дня улетучилась так стремительно, как если бы тучи заволокли солнце. Что-то было не так. Я это чувствовала и была уверена, что права, даже если никто больше этого не замечает. Так что я осталась там, где стояла, – возле сияющей новой плиты миссис Перкинс – и издалека наблюдала за тем, как они втроём вошли под сень дуба. Хизер показала на что-то в траве, мистер Симмонс наклонился, чтобы лучше рассмотреть это, и проговорил:

– Похоже, ты была права!

– Молли, иди сюда скорее! – позвал меня Майкл. – Тут интересно!

Хизер с издевательской улыбкой оглянулась на меня через плечо, и я, сделав над собой усилие, подошла к ним. Мистер Симмонс пытался поправить небольшое испачканное землёй надгробие.

– Ну, я хорош… – бормотал он. – Больше двадцати лет тут прибираюсь, а этой могилы и не заметил. Вообще не обращал внимания.

Выровняв плиту, он счистил с неё грязь и мох, под которыми проступила надпись.

– Х. Э. Х., – прочитал он вслух, обводя буквы пальцем. – 7 марта 1879 г. – 8 августа 1886 г. Да покоится с миром.

Покачав головой, он принялся выпалывать сорняки вокруг надгробия.

– Странно, да?

– Почему странно? – переспросил Майкл.

– Ну, это просто ребёнок. Ей было всего семь лет. Где остальные члены семьи?

– В каком смысле? – Майкл присел на корточки рядом и уставился на могилу.

– Посмотри вокруг, сынок. Семьи хоронят вместе, – пояснил мистер Симмонс.

– Точно! Как в Шампиньоновой Грибнице, – понимающе кивнул Майкл.

Мистер Симмонс понял не сразу, но в следующий миг уже сообразил и усмехнулся:

– Да-да, как у семьи Шампиньонов. Они лежат все вместе, и за ними присматривает общий ангел.

Старик прикурил трубку и, поднявшись, оглядел кладбище.

– Обычно на плитах написано: «Возлюбленная дочь таких-то» – или ещё что-нибудь в этом роде, – задумчиво продолжал он. – Но вот тут похоронен ребёнок, один. И имени нет – только инициалы. И других могил нет поблизости. Это выглядит как-то неправильно.

– Это мои инициалы, – внезапно сказала Хизер, вынув изо рта большой палец и коснувшись рукой надгробия. – Хизер Элизабет Хилл.

– И возраст тоже мой, – добавила она посреди гробового молчания.

Мы безмолвно смотрели на неё, не зная, что сказать.

– Ну, это просто совпадение, – наконец откликнулся мистер Симмонс. Выдернув последний сорняк, он взял Хизер за руку и вывел из тени дуба на солнце.

– Я не советую тебе тут играть, – мягко сказал он. – Даже в низкой траве могут водиться змеи. И ядовитый плющ тоже опасен. – Мистер Симмонс указал в тень, на лозу с блестящими ярко-зелёными листьями, обвивающую дуб.

– Я не боюсь змей, – отрезала Хизер. – И ядовитого плюща тем более. Вообще не понимаю, чего в них страшного.

Мистер Симмонс строго взглянул на девочку:

– Слушайте, что вам велят, юная леди. Именно в такой тени любят селиться медянки. Когда одна из них тебя укусит, поздно будет.

Хизер окинула старика презрительным взглядом и отстранилась.

– Где хочу, там и буду играть. Вы мне не указчик, – ответила она и убежала, тряхнув тёмными локонами и высоко вздёрнув голову.

– Бедное маленькое создание, – вздохнул мистер Симмонс и обернулся к Майклу. – Ну, что, поможешь мне с тачкой?

Они вместе направились к компостной куче, а я вернулась домой. Хизер нигде не было видно, но из каретного сарая слышался голос Дейва, и я была уверена, что она там, ябедничает на мистера Симмонса.

Устроившись в тени на ступеньках у выхода с кухни, я задумчиво смотрела на дуб, стоящий на страже одинокой могилы Х. Э. Х. Почему никто не вырезал на плите полное имя ребёнка? Почему он похоронен один? Меня вновь познабливало, несмотря на жару, и я не могла отделаться от мысли, как бы я себя чувствовала, если бы на плите обнаружились мои собственные инициалы.

Глава 5

После обеда мама отправила нас с Хизер в комнату заканчивать распаковку вещей.

– Надо освободить все коробки и разложить все вещи по местам, – велела она, несмотря на протестующее нытьё Хизер. – Если у тебя не получится найти чему-нибудь место, попроси Молли: она поможет тебе. Именно для этого и нужны старшие сёстры.

Ничего не ответив, Хизер принялась распаковывать вещи, как попало запихивая одежду в комод, а книжки на полки. Стараясь не обращать внимания на создаваемый ею беспорядок, я сосредоточилась на том, чтобы мои книги и тетрадки были разложены как можно аккуратнее. Пусть хотя бы моя сторона комнаты будет красивой.

Через некоторое время Хизер легла на кровать и закрыла глаза. Думая, что она хочет поспать, я перестала складывать одежду в комод и, взяв книжку, тоже прилегла на кровать. «Обитатели холмов»[3] так захватили меня, что я чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда Хизер вдруг меня окликнула.

– Как ты думаешь, как звали того ребёнка? – спросила она, по-прежнему лёжа на спине и глядя в потолок, на котором непрестанно сменяли друг друга причудливые тени, отбрасываемые листвой росшего за окном клёна. – Думаешь, это может значить «Хизер Элизабет Хилл»?

– Нет, конечно. Это тебя так зовут, а не его.

– А представь, если бы там было написано «М. А. К.»? – прошептала Хизер.

– Это мои инициалы, – хмуро покосилась на неё я.

– Ты бы испугалась?

Я пожала плечами.

– Не особо. С чего бы мне пугаться? А ты что, боишься?

Хизер села и отрицательно покачала головой.

– Нет. Мне кажется, это занятно, и только. – И, улыбнувшись, продолжила: – А вот ты бы испугалась. Я точно знаю, Молли, что испугалась бы. Тебе и сейчас страшно, хотя это даже не твои инициалы.

– Не говори глупости, – отрезала я, снова открывая книгу. – Если у тебя больше нет вопросов, то дай мне почитать спокойно.

– Это дурацкая книжка, – заявила Хизер, вставая и направляясь к окну. – Ненавижу кроликов. Какой интерес такое читать?

Не обращая на неё внимания, я сосредоточилась на отчаянных попытках Пятика предупредить кроликов о надвигающейся опасности. Я читала эту книгу уже во второй раз, и Пятик был моим любимым героем. Я была уверена, что в этот раз роман понравится мне даже сильнее, потому что я уже знаю, что с ним будет всё хорошо.

Хизер тоже молчала. Когда я покосилась в её сторону, чтобы узнать, чем она занята, она так и стояла у окна, глядя в сторону кладбища так же безмолвно, как созерцающий вечность мраморный ангел.

* * *

Время шло, и мы, все пятеро, постепенно погрузились в собственные дела. В каретном сарае Дейв с утра до вечера трудился за гончарным кругом, делая миски, тарелки, кружки, кувшины и вазы, покрывая их глазурью и обжигая в печи: он готовился к большой ремесленной ярмарке в августе. Кажется, он не возражал против наших посещений, и мы могли спокойно смотреть, как он работает, но чем мы заняты, его не особо интересовало. Пока мы появлялись дома в обед и по вечерам, когда было пора спать, всё остальное было ему более-менее всё равно.

С мамой дело было не лучше. Она была в совершенном восторге от того, что после многих лет, когда мольберт стоял в углу кухни или спальни или ещё где-то, где получалось приткнуться, у неё наконец появилась собственная мастерская. Она писала большой пейзаж с амбаром. Цвета на её картине были мягкими и приглушёнными, а контуры расплывчатыми, словно солнце с трудом пробивалось сквозь утренний туман. При взгляде на картину казалось вы ощущаете запах влажных досок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В оригинале mrs. Overton window – это явно шутка, отсылающая к «окну Овертона», которое «окно возможностей». – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

«Дурная кровь» (другое название – «Плохое потомство», в оригинале The Bad Seed) – американский психологический триллер 1956 г.

Вернуться

3

Роман-сказка британского писателя Ричарда Адамса в жанре героического фэнтези о приключениях диких кроликов.

Вернуться