Константин Костин
За нами – Земля!

От автора

Безусловно, мой творческий путь начался далеко не вчера, пишу я без малого тридцать лет. Тогда, в начале своего творческого пути, я испытывал проблемы с терпением. Написать роман или повесть его, терпения, сильно не хватало. Все застревало на третьей-пятой главе.

Зато на короткие рассказы терпения вполне хватало. Нет, в этом сборнике не будет тех, самых первых рассказов. На мой взгляд они ужасны и я приложил максимум усилий на то, чтобы истребить их из сети. Впрочем, не всегда мнение автора, мое мнение, совпадало с мнением читателя. Некоторые мои рассказы вызывали восторг у читателей и здесь, в этом сборнике, я их приведу.

Да, я признаю, что рассказ сегодня – форма не коммерческая. Читатель ждет романов, серий, чтобы одна книга в три пальца толщиной, за ней – другая, третья… пока полка не рухнет. Но с годами я обнаружил, что мне есть что сказать читателю, донести какую-то мысль, свое наблюдение. И в большом объеме – в том же романе, эта мысль потеряется. Останется незамеченной. Для этой мысли больше подходит рассказ. Короткий, как выстрел.

Я понял Зощенко! В школе его не понимал, а тут – взял и понял! Это не означает, что нам в школе плохо преподавали литературу, но не со всем я согласен. Так наша учительница, Надежда Сергеевна, говорила, что писатель обладает даром пророчества – угадывая то, что случится в обозримом будущем и выплескивая это на бумагу. И вот тут я не согласен!

Не в пророческом даре дело. Дело в том, что писатель строит произведение руководствуясь логикой. И именно логика позволяет анализировать обстановку и прогнозировать развитие сюжета как в романе, так и в реальности. Подчеркну- не предсказывать, а прогнозировать!

Перечитывая свои ранние произведения – рассказы и черновики романов, я сам удивляюсь, насколько точно я спрогнозировал многие события. Если бы тогда, двадцать лет назад, кто-то рассказал правду о том, что происходит сегодня, что происходило в недавнем прошлом – его б закрыли в сумасшедший дом!

Итак, ниже представлены мои рассказы, в хронологическом порядке, порядке их написания. С одной стороны я признаю, что ранние мои рассказы – далеко не лучшие во всем объеме моего творчества, из поздних я сам с удовольствием перечитываю некоторые. Хотелось бы надеяться, что со временем качество моих произведений растет, но об этом судить не мне, а читателю.

Впереди, на страницах этой книги – юмор, сатира, немного фантастики и философии. Все рассказы очень разные, думаю, каждый найдет здесь что-нибудь свое.

Да, раньше можно было писать о многом из того, что сегодня или не приветствуется, а то и вовсе запрещено. То есть все рассказы приведены в политкорректный вид и не пропагандируют абсолютно ничего из того, что запрещено пропагандировать, осуждают то, что положено осуждать и поддерживают то, что надлежит поддерживать. И, конечно, не преследует цели оскорбить кого-либо.

Котенок

В Воронеже, как, впрочем, во всей России, и не только, наступила осень. Дворы и улицы покрылись золотым ковром листьев, трава пожухла, а цветы повяли. Природа дышала спокойствием и умиротворением.

Во дворе дома номер тринадцать по улице Лизюкова, свернувшись калачиком, дремал в лучах заходящего солнца котенок Васька. Ни он, ни кто-либо еще на планете, не знал, что ослик Иа-Иа погиб. Не знал этого и сам ослик, ибо душа его, вероятно, бессмертная, потерялась по дороге в рай, и апостол Петр не мог сообщить ему столь прискорбное известие.

Но все-таки был один человек, знавший о смерти Иа-Иа. Даже не человек, и не медведь, а так, медвежонок.

Винни-Пух вышагивал по асфальту. Одной лапой он сжимал еще дымящийся обрез, другой – хвост Иа-Иа. Окрестности оглашались его звонким пением:

Есть на свете Винни-Пух,
И поет он эти песни вслух,
И не важно, чем он занят,
Винни-Пух скучать не станет…

– …Он кого-нибудь достанет, – прервал пение медвежонка прокуренный голос.

– Это ты, Робин? – воскликнул Пух. – Выходи, подлый трус.

Но Кристофер Робин, хоть и был трусом, дураком никогда не был. А посему не вышел. А лишь поплотнее вжался в камни, и дрожащими руками попытался навести на Винни свою винтовку.

– Хороший Пух – мертвый Пух, – прошептал он, и нажал на курок.

– Бух! – сказал, взрываясь, порох.

– Клац, – сказал, отходя, затвор.

– Чпок, – сказала пуля, войдя в голову Пуха.

Но недаром в голове медвежонка были опилки. Не зря дизайнеры, инженеры и психологи, сделавшие его, ели свой хлеб. Пуля калибра 7,62 миллиметра прошла насквозь, не причинив особого вреда.

– Во гад! – заорал Винни. – Ты мне башку попортил! Да я тебе пасть порву!!!

И тут Кристоферу Робину не повезло. От криков медведя он окончательно расклеился, и испортил воздух. Поняв, что по такому ориентиру найти его будет очень легко, Робин испугался еще больше, и привел в негодность почти новые синенькие шортики.

Пух, учуяв характерный органический запах, устремился к укрытию Кристофера.

– Сдохни, гад, – прошипел он.

Мозги Робина брызнули на медвежонка и камни. Винни жестоко ухмыльнулся, и достал из-за пазухи фляжку с бренди.

– Не торопись праздновать, ублюдок, – раздался голос за его спиной.

Пух обернулся и увидел Пятачка, сжимающего магнум сорок четвертого калибра.

– Пришел час мести!!! – проревел поросенок.

– За что? – взмолился медвежонок.

– За что? – Пятачок топнул деревянной ногой. – Посмотри на мою ногу. Помнишь, ты делал из нее шашлык? Посмотри на мой глаз. Помнишь, как ты играл им в бильярд? И ты еще спрашиваешь за что?

Поросенок разрядил весь магазин в Пуха. В плюшевом теле появилось восемь рваных дыр, через которые вывалились опилки. Медвежонка больше не стало.

Котенок вздрогнул и проснулся. Он почувствовал сильнейшее возмущение в биологическом поле планеты. Усилием мысли он превратился в высшую материю и в долю секунды перенесся к полю боя.

– Зачем ты это сделал, кабан? – спросил он оторопевшего поросенка. – Ты нарушил равновесие мира, это может привести к необратимым последствиям. Придется тебя наказать.

– Помилуй! – взмолился Пятачок. – У меня жена, дети, работа. Как же они без меня?

– Хорошо, – смягчился котенок. – Пять баксов.

И, удовлетворенный совершенным им высшим правосудием, Васька превратился в высшую материю. Вдруг он что-то вспомнил, и снова стал маленьким полосатым котенком.

– Да, кстати, – многозначительно произнес он. – На самом деле я – Бэтман.

На спящий город опустилась ночь. Васька спал во дворе дома номер тринадцать по улице Лизюкова, что в Воронеже, и его душа согревалась сознанием совершенного правосудия и пятью баксами. Ни он, ни кто-либо еще на планете не знал, что Карлсон подавился вареньем. Не знал этого и сам Карлсон, ибо душа его, вероятно, бессмертная, потерялась по дороге в рай, и апостол Петр не мог сообщить ему столь прискорбное известие.

Но все-таки был один человек, знавший о его смерти. Даже не человек, а так, Малыш.

2002 г.

Притча о несчастной любви

Далеко в прериях, где кочуют индейцы и течет Миссисипи, жил-был ковбой Гарри. Единственным богатством ковбоя был верный Кольт, мирно дремлющий в потертой кобуре. Гарри, как и подобает приличному ковбою, пас коров и быков, стрелял в ирокезов, жевал табак и употреблял виски. Молод был ковбой, но за его скальпом выстроилась огромная очередь, от индианки Глядящая В Небо до вождя Рогатого Лиса. До того, как Гарри встретил его жену в прериях, вождя звали Быстрый Лис, что, как бы, намекает. Самого же ковбоя краснокожие звали Орлиный Член, что тоже, как бы, намекает.

Бедного ковбоя не оставляли неприятности. Мало того, что просыпаясь, он вытряхивал из сапог ядовитых змей, пауков и скорпионов, заботливо положенных туда воинами Рогатого Лиса, Рогатого Волка, Рогатого Койота и других индейских вождей, так еще и коровы в его стаде стали помирать от неизвестной болезни.

Но и на этом несчастья и горести не прекращались. В одно прекрасное утро Гарри проснулся, по привычке вытряхнул сапоги, вытащил стрелы из шляпы и пересчитал стадо. Еще одно бедное животное скинуло свои парнокопыта ночью. Бедняга покопался в карманах и ужаснулся. Жевательного табака в карманах не оказалось! Кончился!

Но табак был в небольшом городке неподалеку и Гарри это знал. Но у Гарри не было денег и торговец это тоже знал. Но деньги были в банке, что знали вообще все. Но в банке была охрана, что тоже знали все. Но каждую ночь с субботы на воскресенье охрана совершает наезды на группу молодых учеников семинарии, устраивающих скачки на лошадях по единственной улице города и называющих себя "стрит-рейсеры", что знал весь город.

Гарри решил действовать. Украв у слепого индейца по имени Рогатый Бум ящик динамита, он взорвал половину банка и похитил двадцать долларов. Потому что Гарри был, пусть и бедным, но честным ковбоем. И взял ровно столько, сколько нужно. Десять – на виски и десять – на табак.

На Диком Западе виски пьют обычно в салунах. А еще в салунах происходят драки и танцуют кан-кан. Лучшее место, чтобы отпраздновать удачное ограбление трудно придумать. Гарри бал простым ковбоем с интеллектом ниже среднего и не стал себя утруждать раздумьями.

Когда у ковбоя осталось всего пять баксов, на сцену вышла певица Кудряшка Джейн. Она так хорошо пела, а одежды на ней было так мало, что Гарри сразу влюбился.

– Джейн, – сказал он. – Позвольте вас пропердолить.

– Я много слышала о тебе, Орлиный Член, – ответила певица. – Но я пердолюсь только по любви. Чем ты докажешь свою любовь?

– У меня осталось пять баксов, – похвастался Гарри.

– Вуле ву куше авет муа? – простонала сраженная в сердце Джейн.

Да, вот так просто было на Диком Западе затащить проститутку в койку. Достаточно показать всего лишь пять баксов…

Но у прекрасной Джейн постоянно кушетился злой шериф Билл. Индейцы прозвали его Быстрая Смерть. Злой шериф не захотел, чтобы его звали Рогатая Смерть и задумал разлучить прекрасную Джейн и бедного Гарри.

Влюбленные, узнав коварные замыслы шерифа, решили бежать. Долго они бежали, добежали до скалы, о которую разбиваются волны могучей Миссисипи. Редкая птица долетит до середины Миссисипи… и у влюбленных не было выхода.

– Гарри, – сказала Джейн. – Давай возьмемся за руки и прыгнем в могучую Миссисипи, и разобьемся о скалы, и утонем, и будем навечно похоронены вместе.

– Давай, – согласился Гарри.

И они разбежались со всей дури и прыгнули. Только ковбоя успела поймать индианка по имени Большая Бегимотиха, что тоже намекает. А Кудряшка Джейн зацепилась кудрями за веточку, да так и осталась висеть на утесе, питаясь комарами и мухами. Вот и вся любовь.

2003 г.

Угнали!

– Девушка, давай познакомимся, – ныл тип.

Весна. Солнышко светит, травка зеленеет, птички поют… и вот такие мудаки достают. Да, пришла весна – пора любви, кого поймал – того и люби. А если не имеешь кого любить – люби, кого имеешь. Давно проверенная истина. Главное – всегда работает.

– Ну давай в кафе зайдем? – продолжал зануда.

Я повернулась к зеркальной витрине. Черт, а красивая я девушка! Роскошные волны золотых волос, ярко-зеленые, с огоньком, глаза, высокая грудь, скрытая натянувшейся до предела кофточкой, плоский животик с пирсингом в пупке, длинные ноги с крутыми бедрами, облаченные в чулки в крупную сеточку. Я чуть приподняла и без того короткую юбочку, чтобы насладиться видом своих ног. Парень даже застонал от вожделения. Что ему еще остается?

И такая красота – не для каждого! Мне нужен настоящий мужчина. Чтобы дом большой был, джип. Чтобы шубки дарил, брюлики. И на Мальдивы возил. Нет, я не жадная, меня на Мальдивы можно не часто возить – один раз в год, зимой. На всю зиму!

А если у тебя нет дома, джипа и счета в банке – это не ко мне. Катись колбаской по Малой Спасской.

– Ну пошли, да? – приставал прилипала.

– Отвали, да? – ответила я.

Не думаю, что это даст какой-либо результат. Я уже раз пять его посылала, а он, один черт, пел свою песню. Терпеть не могу таких мужиков. Ну раз проиграл, послали, так уйди с достоинством! Я права? Или он – мазохист, нравится, когда посылают?

Стою тут, как дура, битый час, подругу жду. На шопинг договорились сходить. Где она запропастилась? Языком зацепилась где-то? Ну, Риточка, так и быть, жду тебя еще пять минут – и ухожу.

Или не уходить? Будем потом с одинаковыми сумочками ходить! Ой, стыдно-то как!

На поясе, прямо на косточке, которые мужчины любят называть «поручни», завибрировал телефон. Как приятно! Даже отвечать не хочется. Но придется. Хотя бы чтоб отвлечься от занудливого прилипалы.

– Да, котик, – произнесла я в микрофон.

Котик, да. Костя. Джипа и счета в банке у него нет, но он… мои ноги, да-да, эти идеальные длинные прямые ноги подкашиваются, когда я вижу его, или слышу его голос. Бывает, я себя за это ненавижу. А как все глупо началось! Мы всего лишь перебрали вместе, когда его кинула очередная пассия. Напились до такой степени, что я совсем позабыла про джипы и счеты. Тьфу! Счета, в смысле.

Эй, девчонки, вы дуры! Таких мужиков не бросают! За них держатся руками и ногами. И всем остальным тоже. Был бы у него, хотя бы, джип – никого на пушечный выстрел не подпустила бы. Даже готовила бы раз в неделю. Ну, это я загнула. Думаю, раза в месяц вполне достаточно.

Тип одним глазом косил на мою трубку, а вторым – на животик, оголенный задравшейся кофточкой. Не знаю, что его больше поразило. Цена моего сотового, который стоит больше, чем многие зарабатывают за год, или платиновая серьга с бриллиантом в моем пупке. Как бы то ни было, но парень сразу потерял ко мне всякий интерес. Уполз, поджав хвост.

– Как жизнь, Аля? – произнес Костя бесцветным тоном.

– Пока жива, – озадаченно ответила я. – А у тебя?

– Вот! – воскликнул друг. – Вот он, вопрос, которого я так ждал!

Долго же он ждал. Не виделись всего часа два. Что могло за это время случиться? Вообще, по моему скромному мнению, человек, который на вопрос «как дела?» начинает рассказывать, как у него дела – зануда.

– Ну и как у тебя дела? – прошипела я.

– У меня машину угнали, – просветил меня Костя.

Когда бы успели? Пару часов назад, когда мы сидели в одной забегаловке, машина была еще на месте. Да, я точно помню, что припарковала свой SX рядом с его 2112. Два блестящих серебристых автомобиля. Стоп! Вот оно! Я вышла раньше, а Котик остался расплачиваться. Его ВАЗ тогда еще дремал около моего Nissan’а.

– Когда? – задала я совершенно глупый вопрос.

– Тогда. Я у ментовки. Жду, – это прозвучало, как приказ.

Вот гад! И сразу выключил трубку. Есть, как минимум, три причины, чтобы заехать за ним. Во-первых, друзья, которые иногда вместе спят, во-вторых, я отчасти виновата, что машину угнали. Могла бы дождаться его. И, в-третьих, Рита, похоже, не придет.

Я вернула трубку на пояс, и поспешила закрыть животик кофточкой. А то несколько прохожих уже налетели лбами на фонарный столб, а сам столб нагло вытаращился своей лампочкой.

Костя, нервно куря, ждал меня у серого здания РУВД. Завидев мою машину, он поспешно выбросил сигарету, и закинул в рот жвачку. Подрезав «пятерку» с голубыми номерами, я подрулила в Белову.

Друг сел в машину и я почувствовала, что выкурил он далеко не одну пачку.

– Козлы, – буркнул он, вытаскивая из-под себя мою сумочку.

– Что говорят? – поинтересовалась я, второй раз подрезав «пятерке».

– Что примут меры. Да хрен они чего найдут.

– Она хоть застрахована была?

– Когда бы я успел?

И верно. Он купил свою машину меньше недели назад. Хорошо, старую «девять-девять» еще не успел продать.

– Расстроился?

– А ты как думаешь?

– Эй, я-то здесь при чем?

– Да, извини, Аля, – опомнился Костя и поцеловал меня в щечку.

Ноги стразу сделались ватными, перед глазами поплыл туман. Я чуть не снесла бок своей 240 о проезжающий троллейбус. Разве можно такое делать, когда человек за рулем? Я несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая душевное равновесие, и выровняла автомобиль.

– Тебя куда?

– Домой, куда еще. Выпьешь со мной?

– Извини, дела.

На город опустились сумерки. Запахло дождем. А такая хорошая погода была! Костя попросил по дороге закинуть его в магазин и основательно затарился алкоголем. Можно понять человека, ему теперь не за руль. Надо же чем-то вечер занять.

Громыхнул гром, в свете фар зарябили первые капли. Этого и следовало ожидать. Я же с утра машину помыла.

А Белов прав. Ничего менты не найдут. Скорее всего, сами в доле. Сейчас возможны два варианта: или через неделю с ним свяжутся, предложат выкупить 2112, или через месяц она будет где-нибудь Казахстане. Пока машинка спрятана в каком-нибудь гараже.

Осененная внезапной мыслью, я достала телефон.

– Да? – раздался мужской голос после девятого гудка.

– Ставр, вы?

– А это кто?

– Это Алла, помните?

– Аллочка? – обрадовался старик. – Как не помнить…

– Я подъеду? – прервала я.

Возраст, конечно, надо уважать. Но Ставр может часами говорить, вокруг да около, так и не коснувшись сути дела. Несмотря на свои семьдесят с хвостиком, старик тот еще ловелас. Правда, давно забыл, как это делается. Ограничивается легким флиртом. Кстати, никогда не был женат, но детей – не перечесть. Самому младшему – около десяти. Силен старик, да?

– Жду с нетерпением, – запел Ставр. – Охрану уже почти предупредил.

Выехав из Костиного двора, я утопила педаль в пол. Nissan 240 SX сама по себе выдает немалую мощность на прямых, а с форсированным двигателем – и подавно. Да, гонять во время дождя чревато, но не зря же на заднем стекле моей ласточки красуется наклейка «Street Racing League». Да и башню у меня сносит на пустой дороге. Выжимаю из машины все возможное.

Просто так это не понять. Это надо почувствовать. Ощутить позвоночником момент, когда стартовав от светофора одновременно с несколькими автомобилями, через минуту в зеркале остается только мокрый асфальт с двумя сухими колеями, а фары других машин где-то потерялись. Хочу заметить, меня еще ни разу не штрафовали. Ноги волка не только кормят, но и помогают экономить!

Ставр жил за городом, в скромном, по его понятиям, коттедже. Джип у него есть, несколько. На счет счетов в банке я тоже не сомневаюсь. Как его еще никто не окольцевал? Непонятно!

В свете фар появились створки тяжелых железных ворот. Камера с красным глазком повернулась, и замерла, уставившись на меня. Я поежилась от тяжелого плотоядного взгляда.

– Кто? – спросил суровый голос.

– Алла, к Ставру, – пояснила я.

– Алла Николаевна? – тон сразу сменился. – Проезжайте, пожалуйста.

Такое ощущение, если я вдруг передумаю, охранник на коленях будет умолять заехать. Створки разошлись с тихим шуршанием. Я заехала во двор и остановила свою зайку перед блестящей чернотой BMW седьмой серии.

Человек в сером камуфляже поспешил распахнуть дверцу и подать мне руку. Выходя я, как бы случайно, позволила юбочке задраться. Лицо охранника стало пунцовым, покраснели даже пятна на униформе. Довольная произведенным эффектом, я зацокала каблучками по парадной лестнице скромного трехэтажного коттеджика с двумя бассейнами, зимним садом, теннисным кортом и римской баней. Бедный пенсионер! В какой халупе он живет! Интересно, а алименты он платит?

Хозяин, заслышав мои шаги, уже встречал меня на пороге кабинета. Никак, ну никак не выглядел Ставр на свои годы. Максимум, что ему можно дать – лет пятьдесят пять, не больше. С коротко подстриженными седыми волосами, в халате, из-под которого выглядывала рубашка с галстуком, он стоял на пороге и широко улыбался, демонстрируя свои безупречные ровные белоснежные зубы.

– Аллочка! – произнес старик. – А ты все хорошеешь!

– А вы, Ставр, все не стареете, – смутилась я.

Всегда смущаюсь, когда слышу от него комплименты. Краснею, как неопытная девочка. Хозяин чмокнул меня в щечку и отступил в сторону, приглашая зайти.

Рыбки в аквариуме, учуяв меня, беспокойно заметались. В прошлый раз, когда я их покормила, две сдохли. Ставр сделал вид, что не заметил потери, но баночку с кормом при моем приближении убирал подальше.

– С чем пожаловала? – старик накрыл аквариум стеклянной крышкой и достал распрыскиватель с синей жидкостью.

– Неприятности у меня, – вздохнула я.

– Вот всегда так, – шутливо проворчал он. – Как все хорошо – так и не заходишь, не порадуешь старика, а как беда – так сразу здесь.

Хозяин несколько раз нажал на клавишу, поливая здоровенный кактус. Я думала, такие только в Техасских пустынях растут.

– Чем это вы его? – спросила я.

– Стеклоочиститель, – коротко пояснил садовод.

– И не вянет? – удивилась я.

– Ты что! Наоборот! Эх, Аллочка, стеклоочиститель стеклоочистителю – рознь.

Ставра полностью поглотило это занятие. Попутно, он читал лекцию о том, чем можно поливать цветы – чем нет. Я, слушая его краем уха, подобралась поближе к аквариуму, и постучала по стеклу ноготками.

– Деточка моя, – мгновенно отреагировал старик. – Так в чем твоя проблема?

– Машину угнали, – пожала я плечами, продолжая пугать рыбок.

Они сбились у противоположной стороны и настороженно хлопали ртами.

– Твою!? – ужаснулся Ставр.

– Нет, – отмахнулась я. – Друга моего, Белова.

– А не тот ли это…

– Тот.

– Понятно, – задумчиво произнес старик. – Понятно. Когда?

– Сегодня, около трех.

– Откуда?

– От пиццерии у площади.

– Понятно.

– Как вы считаете, ее можно найти?

– Что за машина?

– Серебристая двенадцатая, – я назвала номер.

– Понятно.

Хозяин достал «Беломорину», зажигалку, но вовремя вспомнил, что я не переношу табачного дыма, и провел папиросой под носом, жадно втягивая воздух.

– Да, солнышко. Вот что я тебе скажу: если работали местные – то найдем.

– А могли работать чужие? – пораженно замерла я.

– Да. Появились тут… беспредельщики залетные, чтобы их…ладно, тебе это не интересно. Если угнали они – машина уже в Казахстане.

– И что же делать?

– Если увидишь ее – узнаешь?

– Конечно!

– Тогда дам тебе Пашу, съездишь с ним в одно место, посмотришь. Если она там – сразу звони мне.

– А если нет?

– Тогда не звони.

Старик поднял телефонную трубку, бросил несколько коротких фраз и снова повернулся ко мне.

– Паша ждет тебя во дворе.

– Уже ждет? – проворчала я. – Уже выгоняете?

– Аллочка… – растерялся хозяин. – Я думал, ты торопишься.

– Я и тороплюсь, – я обняла его и чмокнула в колючую щеку. – Ставр, вы – чудо.

И сразу поспешила удалиться, оставив старика задумчиво поглаживать место, куда я его поцеловала.

Паша, водитель Ставра, стоял перед черной 760i, нервно сжимая кулаки. Несмотря на темное время суток, его глаза скрывались за солнцезащитными очками.

– Прошу, – он распахнул заднюю дверцу.

– Меня сзади укачивает, – закапризничала я.

Жулик скрипнул зубами, хлопнул дверью и открыл переднюю. Я с ногами забралась на сиденье. Паша сел на свое место, завел автомобиль, и плавно тронулся с места. Охранник у ворот дружелюбно кивнул и выпустил нас с территории коттеджа.

Водитель ехал молча, иногда поглядывая на блестящую панельку mp3 плеера. Я нажала на кнопку, включая диск. Из динамиков полилась мелодия Backstreet Boys. Даже в темноте было видно, как парень покраснел. Густо-густо, как перезрелый помидор.

– Вау! – воскликнула я. – Классная песня.

– Тебе нравится? – расслабился бандит.

– Конечно! – соврала я. – Моя любимая группа.

– Сейчас это уже можно считать классикой, – улыбнулся он.

– Ага, – кивнула я. – А куда мы едем, если не секрет?

– Да какой секрет? – парень проникся ко мне симпатией. – На стояночку одну. Если машину угнали местные – она, скорее всего, там. От площади – две минуты езды, по глухим переулкам, где ментов в жизни не стояло.

За разговором, я не заметила, как мы подъехали к площади. Паша к тому времени успел поведать почти всю историю своей жизни, начиная от похищения конфет с прилавка, кончая угонами автомобилей и встречей со Ставром, с которым начал мутить мутки. Тут у меня появилось подозрение, что Ставр занимается чем-то не вполне законным… да ну, такой приятный старичок – быть не может!

Вот забегаловка, где стояла Костина 2112. Но BMW проехала дальше и свернула в темный переулок. Хотя седьмая серия – автомобили представительского класса, с супермягкой подвеской, кузов ощутимо затрясло. Свет фар выхватывал разбитую, всю в ямах, дорогу, обрамленную густым кустарником.

Паша затормозил возле чуть заметной бреши в растительности и заехал в живой туннель. Ветки заскрежетали по железу, царапая кузов. Через минуту BMW остановилась перед полосатым шлагбаумом. За сетчатым забором блестели несколько автомобилей. Чертовы инженеры с ВАЗа! Морды у 2112 и 2110 совершенно невозможно отличить.

– Есть? – осведомился водитель.

– Я бы еще что-нибудь видела, – буркнула я

Бандит надавил на клаксон. Пропищал сигнал, на мой взгляд, слишком высокий для автомобиля такого класса. Даже на моей маленькой 240 – и то мощнее. Уши закладывает!

В будке охранников зажегся свет. По железной лестнице, гремя каблуками, спустился человек в черной униформе. Поигрывая дубинкой, он подошел к водительской двери. Паша спрятал правую руку под курткой и опустил стекло.

– Вам чего? – спросил он, беспрестанно жуясь.

– Открывай, – приказал жулик.

– Нахрена?

– Открывай, – повторил Паша.

– Я тебе должен?

– Хочешь – должен будешь, – усмехнулся парень, демонстрируя рукоятку пистолета.

– Так бы сразу и сказал, – протянул охранник.

Он махнул рукой, шлагбаум дернулся и неровными рывками поднялся на достаточную, чтобы не задеть крышу 760, высоту. Мы проехали на стоянку. Бандит медленно вел машину между рядами, давая мне осмотреться. Чего здесь только нет! «Копейки» с дырявыми от ржавчины кузовами, спортивные турбинированне Subaru, сверкающие хромом Lexus’ы. А двенадцатых и десятых – куча. И большая часть – серебристые. Неужели, это все угнанные автомобили?

Не нашлось только главного. Того, из-за чего и была затеяна вся эта поездка – Костиной 2112. Были парочка похожих, но у одной – другие диски, у второй – вместо противотуманок стояли заглушки.

– Здесь ее нет, – удрученно произнесла я.

– Не удивительно, – ответил Паша.

– Не поняла?

– Алла, за следующим поворотом – гаражи. Если бы я угонял отсюда машину – спрятал бы ее там. Пять минут пути и ни одного мента по дороге.

– Ни одного мента? Разве можно быть уверенным в этом?

– А ты видела улицу, по которой мы ехали? Какой идиот поедет там больше сорока? А ты видела там хотя бы один знак? Нет? Вот и скажи, что там делать ментам, если не за что штрафовать?

Я звонко рассмеялась, поняв его логику.

– Куда теперь? – поинтересовался водитель.

– В гаражи, конечно.

– Эх, Алла, Алла. Я почему и сказал про гаражи: найти там что-то невозможно. Более семи тысяч гаражей. Как думаешь, проверить все – реально?

– Тогда за машиной, – понурила я голову.

Задумавшись, я даже не заметила, что Паша привез меня не в коттедж к Ставру, а к моему дому. Nissan, отражая свет фонарей свежевымытыми боками, дремал перед подъездом. Дипломатично оставив вопрос, каким образом люди старика смогли вскрыть мою ласточку, я попрощалась с бандитом и пошла домой.

В коридоре я учуяла запах табака и алкоголя. На крючке висела Костина куртка. Вообще то, ключи я ему давала не для того, чтобы надравшись в дугу, приходить отсыпаться.

Самого Белова я нашла в спальне, в своей кровати. Он мирно храпел, обнявшись с бутылкой вина. И, конечно, не подумал раздеться. На цыпочках, стараясь не шуметь, я достала из шкафа одеяло и накрыла гостя. Тот что-то пробурчал во сне, его губы затронула довольная улыбка. Какой же он классный парень! Скинув одежду, я забралась к Белову, уткнулась в его плечо, и задремала.

Проснулась я от ощущения наждачной бумаги, ласкающей щеку. Я попыталась стряхнуть это наваждение, провела рукой и наткнулась на волосатую грудь. Что это? Я не одна? Я резко вскочила.

– Тебе чего не спится? – возмутился Костя.

– А ты чего делаешь?

– Приласкать тебя хотел, – виновато улыбнулся он.

– А бриться вначале не пробовал?

– Это еще зачем?

Я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, и легла на грудь парня. Он чмокнул меня в макушку и придавил плечо своей тяжелой лапищей. Я вцепилась коготками в его руку, но Костя никак не отреагировал. Я б уже вопила от боли.

– Знаешь, Аля, с кем я говорил – все говорят одно: меня пропасли.

– Тебя? – встрепенулась я. – Это нереально.

Кто знает стиль Белова – тот меня поймет. Красный свет и тормоза придумали трусы. Пешеход прав, пока жив. При приближении к равнозначному перекрестку преимущество имеет автомобиль с большей массой. Не дай ему Бог грузовик! Всех же снесет. Притормаживает перед перекрестками он лишь для того, чтобы убедиться, что наперерез не летит такой же лихач. А меньше сотни он выжимает лишь при въезде на стоянку. И то изредка.

В общем, проследить за ним способен только водитель-маньяк. Нет, просто маньяк. Водитель, по определению, должен держаться за руль хотя бы одной рукой. А у Кости одна рука на коленке девушки, во второй – мобильник. По нашим дорогам – милое дело. Куда она из колеи денется?

– Кот – я погладила парня по плечу. – Не расстраивайся так. Найдется она.

– Да я и не расстраиваюсь. Отвезешь меня?

– Куда?

– В бюро находок, – съязвил Белов. – Объявление хочу дать, бегущей строкой.

– Выкупить думаешь?

– Ага.

Друг пошел в душ первым. Я, дура, надеялась, что ему, как парню, на это надо меньше времени. Ага, размечталась! Он минут пятнадцать водил по щекам своей бритвой, поселившейся у меня с тех пор, как я дала ему ключи. Потом минут десять ругал производителей станков, что они сами такие же тупые, как и лезвия. Затем набрал полную ванную воды с пеной и улегся, зажав зубами сигарету. Отмокал он еще минут тридцать.

Когда пришла моя очередь, стограммовая банка кофе существенно опустела. В ванной висел тяжелый запах сигаретного дыма, окурок лежал на краю раковины. Плюс ко всему, на светло-розовой эмали чернели несколько извилистых волосков.

– Ты скоро? – осведомился Белов, а я еще не успела голову намылить. – Вот бабы! По часу возитесь!

Я не удержалась, и громко засмеялась. Теперь его черед нервничать и кофе пить. Лишь бы курить не вздумал. Не переношу я этот запах.

Помывшись, я насухо вытерлась, соорудила тюрбан на голове из полотенца и вышла в коридор. По-привычке – нагишом, забыв, что не одна дома. Костя внимательно осмотрел меня, с головы до ног, словно впервые видел, и заключил:

– Котенок, ты – просто супер.

Обожаю этот взгляд! Сразу чувствую силу, мощь первобытного зверя. Хочется упасть перед ним на колени и покориться повелителю.

Выпрямив спину и гордо подняв подбородок, я прогарцевала в спальню. Там сбросила полотенце, высушила феном волосы, наскоро, всего за двадцать минут, накрасилась, нацепила цепочку с кулоном, побрызгалась Эскада Ибица Хиппи. Мой любимый аромат. Летне-весенний, свежий, как ветер.

Сегодня я решила одеть джинсы. Хватит каждому встречному поперечному бесплатно на мои ножки пялиться. Добавила черный, на лямочках топик. Ну, не красавица ли?

Костя уже не бесился. Он сосредоточенно, с маниакальным усердием, размешивал свой кофе. Меня он удостоил лишь легким кивком. Словно я не для него наряжалась!

Объявления принимал средних лет человек. Первым делом он обслюнявил мою руку и попытался заглянуть в вырез топика. Но после этого Белов так ответил на его рукопожатие, что дедок на всем протяжении разговора потирал пальцы.

– Угнали, да? – с садистскими нотками в голосе уточнил он. – Бывает.

– А находят? – забеспокоился Костя.

– Бывает. Только…

– Что только?

– Знаете, их иногда на запчасти разбирают. Двигатель, и все остальное, на чем есть номера – распиливают. Кузов, конечно, тоже. Знаете, как? Болгаркой. Вжить – отхватили кусочек, вжить – еще один. Серебристая, да? Популярный цвет. Могут и не распились. А то распиливают кузов. Сначала передние крылья, стойки, задние крылья. Да, бампера и двери, конечно, оставляют. Их продать можно. А остальное – в лапшу. Мелкую.

– Макароны по-флотски, – пробормотал Белов.

С каждым словом он становился все бледнее и бледнее. И, боюсь, это не результат ночной пьянки.

– И валяются эти кусочки потом в углу какого-нибудь гаража, затем грузят их в багажник и увозят на свалку. Думаете, их так кто-нибудь находит? Да, находят. Но сразу несут в пункты приема…

Костя, побелевшими от напряжения пальцами, вцепился в подлокотники кресла. Я легонько потеребила цепочку на шее. Старик сразу потерял интерес к разговору и скорчил физиономию, в его понимании, очевидно, обозначающую милую улыбку. Мой спутник, воспользовавшись передышкой, достал сигарету. Я даже ничего не стала ему говорить. Пусть нервы успокоит, я уж как-нибудь перетерплю.

С тех пор прошло около недели. Белов продолжал ездить на 21099, безуспешно стараясь засовывать CD-диски в прямоугольную прорезь магнитолы. Успел привыкнуть к хорошей музыке. Ко всему хорошему, вообще, быстро привыкаешь.

Погода распогодилась. Отличная стояла погодка. Солнце, специально скрытое легкими облачками, чтобы не слепить меня, теплый ветерок. Мое настроение омрачало лишь одно: лопнул какой-то там трубопровод. На несколько дней я превратилась в пешехода. Девушки, если есть еще настолько красивые, как я, меня поймут. Совершенно невозможно ездить в общественном транспорте, когда мокрая от пота футболка облегает тело и каждый мудак стремиться все хорошенько ощупать. Такси – не лучше. Одиннадцать из десяти лохмачей настойчиво предлагают расплатиться в лесочке. Короче говоря, Костя временно превратился в моего водителя. Ему не привыкать и с ним я могу расплатиться где угодно.

– Сейчас? – осведомился он.

– Вчера же ездили, – буркнула я. – Следующий поворот.

– Куда?

– Направо.

– Да ты пальцем покажи.

– Туда.

Он бесился. Откровенно бесился. Я почти отучила его курить. По крайней мере, в машине он уже не курит. Даже в своей. При каждой остановке выходит, садиться на капот и торопливо смолит. Думает, я этого не замечаю.

Перед светофором притормозила серебристая 2112. Но парень не сбавлял скорость. Вместо этого он проверил, пристегнута ли я, и щелкнул замком своего ремня. Корма автомобиля приближалась с угрожающей быстротой.

– Кот? – забеспокоилась я.

Ноль внимания. Глаза настороженно прищурены. Обе руки лежат на руле. На губах – мечтательная улыбка. Багажник двенадцатой все ближе. Я топнула ногой в пол, но все педали перед соседним сиденьем.

– Кот? – повторила я.

Слишком поздно. Раздался глухой удар, посыпались осколки стекла. 2112 подпрыгнула и чуть прокатилась вперед. Белов, заранее вжавшись в кресло, даже не покачнулся. Мне же что-то сильно давило на грудь. Секундой позже я поняла, что это Костина рука заботливо уберегла меня от встречи с крышкой бардачка.

– Ты в порядке? – спокойно поинтересовался он.

– Дурак, – я ударила парня по лбу. – Тебя ездить где учили?

– А ты ее не узнала? Это же моя машина!

Тоже гений. Одной своей машиной ударил другую. А водить его я учила так что все претензии только к себе. Что? Его машина? Белов уже разбирался с водителем.

– Ты кому подрезал, баран?

– Ты что? Сам же в меня въехал, – оправдывался небритый тип.

– У тебя хоть страховка есть?

– Ты что? Ты же не прав. Ты в меня въехал. Ты знаешь, на сколько ты попал?

– Чего? – проревел Кот. – Я въехал? Давай ментов вызовем, пусть они разберутся, кто в кого въехал.

– Какие менты? – тип угрожающе сжал кулаки. – Да я сейчас твою шушлайку на болты разберу.

– Че бурагозишь?

– Че?..

Белов ловким движением выхватил у бандита ключи и запустил их в кусты. Звякнув на прощание, они исчезли в густой листве.

– Заберешь, когда ездить научишься.

Небритый тип, влекомый инстинктом, прыгнул вслед за ключами. Костя вытащил свой комплект, знаком приказал следовать за ним, сел в 2112 и, оставив на асфальте большую часть протектора, сорвался с места. Только сейчас я заметила, что двигатель девяносто девятой заведен. Перебравшись за руль, я повторила маневр Белова.

Он ждал меня у следующего перекрестка. Припарковавшись за разбитой кормой двенашки, я подошла к парню.

– Вот уроды, – ругался он. – Даже номера поменять не потрудились.

– А как же… – не поняла я.

– Мне Миша рассказывал. Ну, одноклассник, сейчас в ментовке работает. Делают документы, такие, что от настоящих не отличишь, и отправляют в Казахстан. Только в этом месяце заказ на двести автомобилей пришел.

– И что теперь?

– Я поехал, заявление свое забирать. Пусть, заодно, отпечаточки снимут. А то будут охотиться за мной, уроды. А девяносто девятая в твоем распоряжении, пока твою не сделают.

За день езды на этом ведре я все извелась. Тяжелый, неповоротливый руль, тугие педали, каменное, жесткое кресло. К Косте, за то, что он такое терпит, я прониклась глубоким уважением. Далеко до комфорта Nissan'а.

Бросив корыто перед подъездом, я поднялась к себе и обессилено упала на диван. Лишь моя голова коснулась подушки, затрещал телефон. Проклиная все на свете, я доползла до аппарата и сняла трубку.

– Аля? – раздался нетрезвый голов Белова. – У меня машину угнали.

– Что? Опять? Откуда?

– От ментовки. Мы с Мишаней на радостях выпить решили…

Зашевелилась сотка на поясе. На дисплее горели буквы «Ставр».

– Кот, подожди секундочку, у меня мобильник. Алло?

– Аллочка, солнышко, добрый вечер, – вкрадчиво произнес старик. – Ты дома?

– Да.

– Выгляни в окошко.

Голос у него, как у маленького мальчика, объевшегося конфет. Ожидая, что сейчас вылетит птичка, я раздвинула шторы. Под фонарем, сверкая серебром, стояла Костина 2112.

– Видишь?

– Да… – я не знала, плакать, или смеяться.

– Не поверишь, где мы ее нашли. Около Центрального УВД. Кстати, она чуть побита была, но мои ребята ее подлатали. Алла, ты еще здесь?

Я сидела на полу, трясясь в беззвучном смехе.

2004 г.

Система

– Привет, Герман! – поздоровался я, входя в помещение.

– О, Ким! Постоянному клиенту всегда рады, – улыбнулся автомобильный администратор, увидев меня через зеркало заднего вида голомонитора. – С чем пожаловал?

– Да, как обычно, – отмахнулся я. – Колеса переустановить.

Проза жизни. Демо-версия новых самобалансирующихся, с датчиками коэффициента трения поверхности, шин отправила смску, что период пользования демонстрационной версии истекает. Мол, введите 13055454-значный ключ для дальнейшего использования.

Ага, дурака нашли. Хотя… ходят упорные слухи, что эти американцы, немцы, англичане и иже с ними до сих порт пользуются только китайскими лицензионными версиями ручек дверей, двигателей, водородонасосов и, конечно, шин автомобилей, покупая их за совершенно дикие деньги. Нет, немцев еще можно понять – в конце XXIII века они запретили автомобильную промышленность у себя – чтобы не позориться на мировом рынке, им и деваться-то некуда. Но в Союзе Коммунистических Североамериканских Республик автомобили, хоть как-то, но производили. Тем более, невозможно понять людей, за десять, а то и пятнадцать копеек покупающих лицензионные версии, когда любой автомобильный администратор с легкостью воткнет в любое авто любую штукенцию за каких-нибудь несчастных пять-семь миллиардов баксов? Причем, независимо от того, для «Orange», «Crivux», или даже «NovoePlastOkno» оно было сделано?

Специалист оторвался от голограммы с трехмерным порно и, потянувшись на массажокресле, наконец удостоил вниманием мою Lada 2978. Почесал нос клавамышью и только после этого снял ее с руки.

– Да у тебя и дрова на фарах погнулись! – заметил Герман.

Ну, этого он мог и не говорить – сам знаю. Пару дней назад возвращался домой уже поздненько – корпоративчик был по поводу закрытия последней нефтяной вышки на планете, как вдруг на дорогу выскочила бабушка. Конечно, будь все в порядке с дровами фар – я бы заметил ее раньше, да вот не успел. Хорошо еще, Лада отреагировала как надо: «Внимание! На дороге обнаружено неопознанное устройство! <Установить><Затормозить>». Конечно, я выбрал второе. «Вы уверены, что хотите затормозить?» – спросила машина. Чертовы дрова! Именно из-за них я не успел ответить! Хотя… еще и рекламный баннер, выскочивший как раз над клавишами, помешался. «Критическая ошибка, – сообщила Lada 2978. – Устройство было установлено неправильно, и будет удалено». Хорошо еще у старушки оказалась пиратская версия жизни, а то отправили бы на пару-тройку дней на исправительные работы на МКС – крыс изводить.

– Ну, давай посмотрим, – потер руки Герман, втыкая в разъем автомобиля штекер. – О, да у тебя кондиционер полгода не обновлялся! У меня как раз новая версия вчера появилась!

– Давай, и ее бахни, – зевнул я.

– Оригинальную – китайскую, или немецкую?

– Ты с энергоблока рухнул? – испугался я. – Конечно, китайскую!

Немцы, хотя уж почти двести лет не производили автомобили, комплектующие производить, все же, пытались. Не знаю, где они их собирали – на коленке в гараже, или на кухне, между пищевым синтезатором и измельчителем отходов, но качество не просто хромало – оно не лезло ни в какие рамки! Пытались как-то раз, с тем же Германом, установить немецкие стойки… штук десять поменяли, пока грохот в подвеске не исчез!

– Ты долго? – осведомился я.

– Эх, – крякнул Герман. – Придется попотеть! Говорит, данные шины не тестировались для работы на вашей машине!

– Кошмар! – обеспокоено вздохнул я.

– Да ладно, – отмахнулся администратор. – Час – максимум. И не такое ломали. Можешь пока кваску выпить, или пожевать чего.

Такое предложение мне показалось более чем рациональным и, оставив мастера сражаться с системой, я направился к синтезатору пищи. Пощелкав по голоклавишам (нет, на самом деле они, конечно, работают беззвучно, просто каждый производитель голоклавиатур просто обязан вставить клацающий звук – дань очень старой традиции), я выбрал в голоменю Сибирский квас и блинчики с черной икрой. Естественно, первым делом из окошка синтезатора посыпались хот-доги, чизбургеры и бутылки с пепси – эти янкели опять накидали спама! Удалив весь холестерин в корзину, я засунул первый блинчик в рот целиком и, залив его половиной банки кваса, блаженно откинулся в виброкресле.

– Будущее настает неотвратимо! И когда надежды не остается – приходит он! Терминатор-55 с Михаилом Галустяном в главной роли – смотрите на первом! – донесся до меня октазвук из гексавизора.

«Будущее… будущее – оно как блинчик с икрой: снаружи – теплое и маслянистое, а внутри – прохладное, чуть соленое и очень вкусное», – мелькнула в голове глубокая философская мысль. А, может, оно как квас? Обжигающе холодное, с кислинкой, в нанопластиковой банке? Кто ж его знает, какое оно – будущее? Уверен лишь в одном: без пиратских копий Китайских запчастей оно невозможно.

2009 г.

Правовой статус

In legibus salus

Ночь. Три часа.

Три часа ночи. Несмотря на столь ранний (или поздний) час, в кабинете губернатора было… странно. Одновременно странно и людно. Компания собралась весьма необычная. Даже странная. Помимо самого Занозина Евгения Абрамовича, непосредственно губернатора, присутствовали прокурор области, начальник МВД и полковник ФСБ.

Можно было бы предположить, что компания собралась для распила, однако бюджет уже был утвержден и пилить было нечего. Присутствие отца Никодама наталкивало на мысль, что уже дораспиливались и пора замаливать грехи. Однако присутствовал и шестой человек – целый академик РАН Денис Кириллович Бабушкин. И присутствие этого, шестого элемента, вообще сбивало с толку и не позволяло строить каких-либо догадок.

– И какого хрена мы все здесь собрались в такое время? – поинтересовался чекист, Андреевских Сергей Анатольевич.

– Проблема, господа товарищи, – развел руками губернатор. – Проблема серьезная. Я б даже сказал, что тот мир, который мы знаем, под угрозой!

– Не чеши мне тут, – отмахнулся полковник. – Трамп внеочередное звание майора ГРУ получил, с коррупцией у нас все в порядке. Какие еще могут быть проблемы? К нам едет ревизор?

– Все гораздо серьезнее, – шепотом произнес Пантелеев Вадим Петрович, прокурор. – Убийство.

ФСБшник, сонно клевавший носом, встрепенулся. Из сонного, уставшего человека, он превратился в ястреба, орла, настоящего сталинского сокола.

– Кого? Неужто… – полковник ткнул пальцем в потолок.

– Сплюнь! – вздрогнул Иволгин Семен Борисович, генерал МВД. – Один лаборант вывел в расход другого… хм… лаборанта.

– И?

– Что – и?

– И – что? Ну мочканул, и мочканул. И хрен с ним. Мало ли кто кого у нас мочит? Могли б и до утра подождать. И, вообще, я-то тут при чем?

– А вот об этом нам и расскажет господин Бабушкин, который для того сюда и приглашен! – торжественно заявил Занозин.

Ученый, полировавший платочком все это время очки, отвлекся от своего занятия, посмотрел сквозь линзы на свет и нахлобучил их на нос.

– Итак, – начал академик. – Несмотря на то, что все это может показаться законченным бредом, попрошу отнестись к услышанному максимально серьезно. В 1980 году, когда советская наука и техника находилась на пике своего развития…

– Да-да, – прервал его Андреевских. – При Брежневе все делали лучше, особенно людей.

– Из колбасы, – хохотнул кто-то.

– Можно без отступлений? – закончил полковник.

Занозин и Бабушкин удивленно переглянулись. Академик сверлил взглядом губернатора, а тот, пожав плечами, махнул рукой.

– Короче говоря, мы смогли создать эмбрион, – продолжил Денис Кириллович. – Человеческий эмбрион. Полностью идентичный существующему. И обеспечить аналогичные условия развития. То есть в 1981 году мы получили двух абсолютно идентичных людей. Как бы так сказать… человека и его клона.

– Вы с ума сошли! – взревел полковник. – Это же запрещено!

– Ну, во-первых, запрет на клонирование был введен лишь в 1998 году. А, во-вторых – попробуй, найди статью, по которой за клонирование можно привлечь к ответственности. – пояснил Пантелеев.

– Хорошо. Это все очень интересно, но настолько же интересно, насколько интересно есть ли жизнь на Марсе. Для общего развития – познавательно. Но нам-то что с того? В чем цимес?

– Вся соль в том, что сегодня днем Павлов, собственно тот, который оригинал, грохнул второго Павлова, – пояснил Иволгин. – Собственно того, который клон.

– Отправить Павлова лет на 15 лес валить и дело с концом, – проворчал прокурор.

– Кажется, я начинаю понимать, где собака зарыта, – протянул ФСБшник. – А за что ты предлагаешь закрыть Павлова?

– Как за что? За то, что он мочканул Павлова! – пояснил Вадим Петрович.

– Это, конечно, замечательно. И как будет звучать приговор суда? Павлов Иван Иванович…

– Дмитрий Андреевич, – поправил полковника академик.

– Хрен с ним, пусть Дмитрий Андреевич. Что Павлов Дмитрий Андреевич 1981 года рождения вывел в расход Павлова Дмитрия Андреевича 1981 года рождения? Тебе это бредом не кажется!

– Да, товарищи! – воскликнул Занозин. – Вот для этого мы все здесь и собрались. Чтобы определить, как рассматривать убийство человеком своего клона. С точки зрения закона. Так сказать, определить правовой статус клона.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь звоном чьей-то ложки в кружке с кофе.

– Если позволите, миряне, я выскажусь, – взял слово отец Никодим. – Считаю клона явлением богопротивным и богомерзким. Человек – творение Божие и происходить должно только естественным путем.

– Замечательно, – кивнул генерал. – Получается, убийство клона – деяние уголовно ненаказуемое. Состава преступления нет, дело можно закрывать на стадии доследственной проверки.

– Однако убийство – есть грех, – заметил священник. – Любая тварь Божья имеет право на жизнь.

– Э, нет, батюшка, – возразил Сергей Анатольевич. – Вы уж определитесь, или тварь божья, или явление богопротивное. А то получается, что масло – масляное, железо – железное, но вода – мокрая!

– Да похрену! – заявил Пантелеев. – По мне – хоть антихрист. Ты покажи мне статью, которая избавляет от уголовной ответственности за убийство лишь потому, что убиенный – антихрист. Я считаю, что клон – человек, а значит и судить надо, как за убийство человека.

– А вот тут ты не торопись! – погрозил пальцем полковник. – У человека есть свидетельство о рождении, паспорт. А у клона паспорт есть? Паспорта нету! А нет паспорта – нет и человека!

– Ага, а завтра спуститься с гор какой-нибудь чабан, у которого паспорта нету, и что? Валить его безнаказанно? Не паспорт делает человека человеком, – ответил прокурор.

– Тем более, что я тебе паспорт хоть на обезьяну нарисую, – поддержал его полицейский. – И что, обезьяна от этого человеком станет? Нет, конечно!

– Согласен, – кивнул Занозин. – И, вообще, сейчас на карте мира столько непризнанных республик… это что получается, это государство мы признаем, с этим паспортом человек – человек. А то государство мы не признаем, человек с тем паспортом – не человек. Не хорошо как-то, не красиво.

– Не по-христиански получается, – добавил поп.

– Я так полагаю, еретиков инквизиция пачками на костер отправляла исключительно из-за христианского милосердия? – заметил ФСБшник.

– За это несет ответственность католическая церковь, а не православная, – ответил отец Никодим. – Бог им судья.

– Раз вы, батюшка, такой до офигения находчивый – ответьте мне: клон – человек или нет?

– Я уже высказал свою позицию: клон – явление богопротивное, осуждаю. Но, как человек, имеющее право на жизнь.

– Понятно, вы исходите исключительно из метода его получения, – задумчиво произнес академик. – А как же чувства? Разум? Клон наделен разумом, сознанием, как и любой другой человек. И единственное его отличие от любого другого человека – что он идентичен конкретному человеку. Кого-то из нас родители сделали в спальне, кого-то – на кухонном столе. И что? От этого кто-то стал хуже другого?

– Никто и не говорит, что кто-то хуже кого-то, – пояснил губернатор. – Вопрос в том, является ли подсудным убийство клона?

– Так, паспорта у клона нету? – уточнил чекист. – А что у него есть? Какой документ?

– Ну… у него есть инвентарный номер! – ответил ученый.

– А! – засиял Иволгин. – Так это 167 УК РФ! Умышленное повреждение или уничтожение имущества!

– То есть как это – имущества? – возмутился прокурор. – За что боролись? За что наши отцы проливали кровь наших дедов? Мы – не рабы! Рабы – не мы! Человек – не имущество!

– Может, попробуем как-то поэтапно? – предложил губернатор.

– Согласен, – кивнул полковник. – Давайте разобьем задачу на подзадачи, решим их в отдельности, а результат сложим.

– Итак, я думаю, никто не будет спорить с тем, что клон – живое существо?

– Естественно! – поддержал прокурор.

– Бесспорно, – согласился чекист.

– Воистину так, – изрек святой отец.

– Да, – кивнул генерал.

– Кто бы спорил! – воскликнул академик.

– Ну, замечательно! Как минимум статья за жестокое обращение с животными Павлову гарантирована, – усмехнулся Вадим Петрович.

– Второй вопрос, – проигнорировал прокурора губернатор. – Является ли клон разумным живым существом?

На этот раз никто даже не стал утруждать себя, напрягая голосовые связки. Просто согласно кивнули.

– Ну, а если клон – живое и разумное существо – стало быть, он – человек?

– Пока с твоей логикой, Абрамыч, сложно спорить, – ответил за всех Андреевских. – Но, поправьте меня, если я ошибаюсь, но даже однояйцовые близнецы имеют различия. А здесь мы говорим о существовании двух одинаковых людей. И одинаковых – от слова "абсолютно". Я вообще считаю, что прежде, чем что-то изобретать, надо законы соответствующие придумать. А то вчера вы клонировали человека, сегодня – овцу. А завтра? Меня клонируете? И мой клон, вместо меня, трахнет мою жену? А нахрена оно мне надо? А то и того хуже – под видом меня проникнет в Управление, выкрадет секретные документы и продаст их нашим западным партнерам. Родину предаст!

– Вообще-то, Сергей Анатольевич, клон абсолютно идентичен оригиналу, – пояснил Бабушкин. То есть если клон способен Родину предать, то способны и вы!

– Что!? – взревел полковник. – Что ты сказал, мразь? Что я – враг народа? Да я тебя, паскуду, сейчас, как завещал Лаврентий Палыч, своей собственной рукой…

ФСБшник уже потянулся к кобуре с пистолетом, но его остановил Пантелеев.

– Ствол!

– Что – ствол?

– Смотри, Сережа. У тебя есть Макар, у меня есть Макар, у Иволгина есть Макар. Они абсолютно идентичные, их штампует один и тот же станок. Но от этого свойства пистолетов не меняются. Любой может выстрелить и убить человека. Соответственно их правовой статус одинаковый, как и у человека и его клона!

– А, не скажи, Вадик. Пистолеты-то, пусть, одинаковые. Но номера у них разные. Вот у тебя есть пистолет с уникальным номером. Может ли существовать пистолет с таким же номером?

– Конечно – нет!

– Ну, вообще, теоретически – может, – вмешался генерал. – Если взять левый ствол и перебить номера.

– То есть будут два предмета, идентичных по сути, но с разным правовым статусом? – щелкнул пальцами Андреевских. – Оба могут выстрелить и убить, но один – легальный оригинал, второй – нелегальная копия? Копия, которая не обладает привилегиями оригинала?

– Предположим, – процедил сквозь зубы прокурор. – Но… э-э-э…

Вадим Петрович уже понял, что безнадежно проигрывает спор. Но неожиданно на помощь ему пришел отец Никодим.

– Что ж это получается? Что одна икона Богородицы целительна по сути своей, а другая, такая же икона – не целительна? Ересь получается, дети мои. Бесовщина.

– Вот! Какая разница, перебиты номера, или нет? В любом случае ствол – это ствол, и за него предусмотрена уголовная ответственность! Свойств-то он не поменял!

– Да при чем здесь свойства? Вопрос в том, насколько легально существование ствола. У тебя же ствол легальный. У меня легальный. Нас нельзя посадить. А у какого-нибудь Вертизалупкина ствол нелегальный. И его нужно посадить. Понимаешь? Вот скажите, святой отец. Понятно, что если икону написал иконописец – она целебная. А если ее дядя Вася какой-нибудь нарисует? Она все еще целебная?

– Если освящена положенным образом – конечно.

– Зашибись, – протянул полковник. – Сейчас мы договоримся до того, что если человек крещеный – его нельзя убивать. А если не крещеный – то можно.

– Так-то логично, – кивнул Иволгин. – Коммунист должен убить фашиста и это правильно. Фашист тоже должен убить коммуниста, но это не правильно! И коммунист ему должен в этом помешать!

– А что, партийная принадлежность влияет на степень вины? – усмехнулся Бабушкин.

Повисла неловкая пауза.

– Так, товарищи господа. Светает уже. Давайте что-то решать, – ударил ладонью по столу Занозин. – Давайте, для упрощения задачи, считать, что убиенный был крещеным коммунистом.

– Так он покаялся! – воздел к небу перст священник. – Стало быть убийство клона – есть дело греховное.

– Твою ж налево, – процедил сквозь зубы чекист. – Вот вам другой пример. Волосы. Волосы ведь есть? У всех нас есть волосы? Иметь волосы не является уголовно наказуемым деянием?

– Нет, – согласился Пантелеев, поглаживая блестящую лысину.

– Вот пока они у меня на голове – они мои. Например, поджечь их – это преступление. Но когда я иду в парикмахерскую, их состригают, и они уже не на моей голове. А на полу. Поджечь их – это же не преступление?

– А где связь с нашей ситуацией? – удивился генерал.

– Волосы – это часть меня. Пока они у меня на голове – это я. И права у них точно такие же, как и у всего остального меня. После того, как их подстригли – это все равно часть меня. Но не на мне. Вот так и с клоном. Есть Павлов, это человек и гражданин со всеми вытекающими правами. А клон – часть Павлова. И сам Павлов может делать с ним все, что захочет.

– Так это вообще, получается, самоубийство! – усмехнулся прокурор.

– Вот видишь! А статьи за самоубийство у нас нет!

– Но есть статья "доведение до самоубийства"! – парировал Вадим Петрович. – Значит, кто-то все равно должен сесть!

– Тебя хлебом не корми – дай кого-нибудь сесть, – покачал головой Иволгин.

– Да блин! – воскликнул Андреевских. – Кого сесть-то? Павлов самоубился, но он живой. Все. Точка.

– Но есть же труп!

– Да, есть труп. Труп Павлова. И есть сам Павлов. Живой. Вот если Павлова распилить поровну сверху вниз – это будет все еще один Павлов, или два Павлова?

– Это будет труп Павлова.

– Хорошо, пусть труп. Но один. От того, что его попилили пополам, Павловых два не стало. Потому что из двух полутрупов не может быть без одного трупа. И клона Павлова без самого Павлова не может быть. Получается, что был Павлов, целиком. И была часть Павлова. Тоже целиком, но часть. Как бородавка. Он ее удалил и все, остался только один целый Павлов!

– Вы, Сергей Анатольевич, сейчас все так красиво описали, – восхищенно произнес Денис Кириллович. – Что у меня у самого появились сомнения, что их было двое!

– Кого – двое?

– Павловых!

– Так Павлов же один был!

– Нет, сам Павлов – конечно, один. Но был еще и клон!

– Да не было никакого клона! Были биологические отходы. Побочный продукт жизнедеятельности Павлова. Что вы должны делать по инструкции с биологическими отходами?

– Сжигать!

– Вот именно! Полутруп сжечь, Павлова отправить на Новую Землю, пусть картины с северным сиянием рисует.

– Не, не стоит. Когда у человека рисовать не получается – это плохо кончается.

– Хорошо, пусть не рисует. Пусть запоминает. А нам – премии за переработку.

– И участок в центре города под храм! – добавил отец Никодим.

– И участок в центре города под храм. Возражений нет? Вот и чудненько!

2018 г.

Внучок

День Победы Дима отпраздновал, как полагается. И готовился к нему заранее: налепил на свой двадцатилетний Passat наклейки "ТРОФЕЙНЫЙ" и "1941-1945: МОЖЕМ ПОВТОРИТЬ". Даже помыл его предварительно, с сожалением заметив несколько новых рыжиков, появившихся на автомобиле со времени последней мойки – полгода назад. Хоть не насквозь! Но и ладно – трофейный же, ему так полагается! Даже круче получилось, будто в самом деле боевой.

Еще повязал Георгиевские Ленточки. На зеркало в салоне. На оба боковых зеркала. На антенну. Осталась еще одна, которую парень не знал, куда нацепить, и привязал в единственное место, которое мог придумать – на бампер.

Зная, что машину ищут судебные приставы, пытаясь отнять сокровище за невыплаченный кредит на iPhone, Дима старался мыть ее как можно реже, скрывая номера за слоем грязи. И парковал через двор от своего – опять же, чтобы не нашли злостные сотрудники органов.

Молодой человек ласково погладил наклейку "1941-1945". Да, вот страна-то была! Не то, что сейчас! Все погрязло в коррупции! Взять тот же iPhone… парень же его разбил, катаясь с горки в ледяном городке на прошлый Новый Год. Причем не сам – налетел на малолетку, которых там была тьма тьмущая. Налетел на всей скорости, спускаясь на ногах, как настоящий мужик. Мамка пацана верещала, что нефиг такому здоровому лбу кататься пьяному, да еще и на детской горке… много она понимает! Дима, улыбнувшись, вспомнил, каким трехэтажным матом от обложил эту тупую телку. Да, трезвый он так не завернет! Но после четырех по 0,5 крепкого пива – легко!

К чему это он? Парень поскреб щетину, напрягая память – к чему ему вспомнилось про горку? Ах, да! iPhone! Тогда-то он и был разбит.

Так судья после взыскала задолженность по кредиту! Как так-то? С какой стати платить кредит, если телефон разбит? Дима на суде несколько раз повторил:

– Так iPhone больше нет! Он все, тю-тю, вдребезги!

Нет, портной-судья повесила долг на молодого человека. Куплена банком – полюбасу! Конечно, выплачивать остатки суммы парень не собирался – договорился с шефом, и теперь всю зарплату получал чернухой. Чтобы этим проклятым ворюгам-банкирам ничего не досталось, ни копейки! Те, в отместку, наложили арест на Passat. Одно слово – фашисты! Больше у Димы ничего и не было… квартира – на маме, участок, на котором парень уже несколько лет собирается построить садовый домик – на папе. Потому что он – хитрый! На бумагу – гол, как сокол, и взять нечего!

9 мая парень сходил на Парад Победы. Там были и десантники, и новые танки "Армата", и исторические Т-34. Но больше всего Диме понравился женский батальон. С тех пор, как жена ушла от молодого человека, он был вынужден справляться сам…

Тоже – тупая телка! Думала, что пару бутылок пива после работы – это алкоголизм! Понимать надо! Он – мужик, деньги в семью приносит! В столярке фигашит с утра и до вечера. Это не ей, бухгалтером в фирме, бумажки перебирать! Тут думать надо! Чуть зазевался – и пила оттяпает палец. А если американцы нападут – как Дима без пальца воевать пойдет? Объяснил ей пару раз, по-мужски. В полсилы. Нет, не поняла всей глубины души. Ушла к другому. На бабки повелась – полюбасу! Подстилка буржуйская!

Если честно, он и так не собирался воевать… в свое время откосил от армии, всего за полторы сотни кусков доказав ВВК, что страдает плоскостопием. Но парень любил представлять, как он, в тельняшке, с пулеметной лентой на груди крест-накрест, мочит проклятых янкелей из многоствольного пулемета. После героического бойца окружают и он, выдернув чеку гранаты зубами, взрывает и себя, и… нет, тут он погорячился. Зачем себя-то взрывать? Маменька этого не переживет! У нее сердце больное! Да и с кем батя будет пить наливку по праздникам? Нет, нехорошо получается. Сопьется старик.

Лучше костюм, как у Железного Человека, чтобы ни пули, ни бомбы не брали. Вот тогда – можно повоевать! А так, чтобы стреляли и в Диму – он не согласен! Пусть другие воюют! Ему нельзя. Плоскостопие. Изобретете бронекостюм – тогда можно. А до этого – ни-ни!

После Парада Дима опрокинул фронтовые 100 грамм, заев бесплатной кашей из походной кухни, достал из багажника увеличенный портрет солдата, вся грудь в орденах и медалях, застывшего в героической позе у истребителя, и пошел с Бессмертным Полком.

– Ваш дедушка? – спросила пожилая женщина, шедшая рядом.

– Мой! – с гордостью ответил парень.

– Так вы – внук Ивана Кожедуба? – изумилась она.

– Так точно! – по-военному отрапортовал Дима.

Кто такой Иван Кожедуб – он понятия не имел. Но, раз люди его узнают… почему бы и нет?

Про своего настоящего деда… даже не деда – тот совсем маленький в Войну был, а прадеда, парень мог рассказать немногое. Так, слышал пару раз в разговоре родителей, что его расстреляли в 1944-м за то, что у немцев полицаем служил. Как-то не особо героически получается.

Эту фотографию молодой человек нашел в интернете. Выбрал самую красивую, какая приглянулась. Пошел в типографию, увеличил, стырил у себя на работе фанерку, на нее и наклеил.

Имя Кожедуба шепотом передавалось по шеренгам Бессмертного Полка. Люди посматривали на Диму, глядя на "внука" с нескрываемым уважением и восхищением, а тот уже шел, задрав подбородок, расправив плечи и выпрямив спину. Нет, не шел – вышагивал! Да, пусть знают!

Но когда парня после шествия попытались выловить журналисты, он поспешил скрыться. К несчастью, Passat на парковке оказался заблокирован чьим-то корытом. Приорой, единственным украшением которой была Георгиевская Ленточка, повязанная в салоне, на зеркале заднего вида. Отечественные машины Дима не уважал. По его мнению – ведра с гайкми. Другое дело – иностранные…

Тут-то обманщика и настигли репортеры.

На молодого человека нацелились десятки объективов телефонов и фотоаппаратов.

– Расскажите! Расскажите про вашего деда!

– А чего тут рассказывать? – смутился Дима. – Фашистов бил. На самолете летал…

Врун наморщил лоб, вспоминая хоть что-то про Великую Отечественную Войну, но мог вспомнить только то, что Германия, какой-то там Рейх, напал на Советский Союз. И было это в 1941 году. 22 числа. Или июня, или июля… но 9 мая 1945 года мы всех победили! И, это главное – можем повторить!

О, он же в школе читал…

– А как-то раз, когда дедов самолет подбили, он направил горящий истребитель на колонну фашистских танков…

– Подождите, как это – направил истребитель на колонну танков? Кожедуб же еще в Корее воевал… после Великой Отечественной! – поинтересовалась девушка в белой блузке с огромным фотоаппаратом.

– Умная, да? – усмехнулся Дима. – Вот и дед мой – не дурак был! Он с парашютом выпрыгнул. А танкам всем – хана. Всей колонне. Там их штук сто было. А то и все двести!

– Это интересный факт, который отсутствует в автобиографии Героя, – улыбнулась журналистка. – А про воздушный бой с американскими истребителями дедушка не рассказывал?

– Ха! Чем там их бить-то, этих пиндосов? Дед во Вьетнаме их пачками гасил!

– Так он и во Вьетнаме воевал?

Молодой человек почувствовал, что совсем заврался, и девушка про какого-то Ивана Кожедуба знает гораздо больше, нежели самозваный внучок.

– Да чего это мы все про деда? – возмутился он. – Я и сам воевал! Десантно-штурмовой батальон спецназа ОМОНа, снайпер-следователь!

– Кто-то?

– Снайпер-следователь! Че, совсем тупая, что ли? Фильм "Снайпер" смотрела? Так вот – снайпер, чтобы застрелить врага, сначала следует за ним – потому и следователь!

Лжец ощущал, что вот-вот посыплется. К счастью, положение спас владелец Приоры. Им оказался мужчина средних лет, в пятнистой форме старого образца и голубом берете. И единственной наградой на груди – серебристым крестом на красной колодке.

Оттеснив журналистов, военный подошел к парню с плакатом.

– Дедушка? – осведомился он.

– Прадедушка, – поправил Дима.

Мужчина, встав по стойке "смирно", поднес правую ладонь к срезу берета, отсалютовав Герою.

– Слышь, военный… – осмелел обманщик. – Ведро свое убери. Мне ехать надо!

Десантник, резко сузившимися глазами, пристально посмотрел на молодого человека, но ничего не сказал. Лишь покачал головой и сел за руль своего автомобиля.

Дима стартанул сразу после него. Отъехав пару кварталов, он свернул во двор и, открыв багажник, принялся сдирать портрет с фанерки. Чуть не спалился!

К несчастью, фотография была приклеена на славу и сходила с трудом. Кусками. Парень надеялся ходить с этим же летчиком на Бессмертный Полк и в следующем году… и в послеследующем. И так далее. Так что приклеил на совесть. Придется искать другого…

Хотя бы фанерка сделана – половина дела! И вообще вещь хорошая – в хозяйстве пригодится. Обрывки с изображением Ивана Кожедуба летели на газон и асфальт. Даже портрет проявлял завидную стойкость, сопротивляясь врагу, держась до последнего. Молодой человек потратил полчаса, чтобы очистить фанерку.

– Фашисты, – выдохнул он, закончив дело.

Непонятно, кого имел в виду Дима. Или тех, кто опознал Ивана Кожедуба. Или журналистов, насевших на фальшивого внука летчика. А, может, тех, кто сделал такой клей – хрен отдерешь!

Победив, парень закурил сигарету, сидя на открытом багажнике… и увидел продуктовый магазин в доме напротив! А что? Фронтовые 100 грамм еще никто не отменял! Взяв три банки крепкого пива, водитель опорожнил одну сразу же. Холодное, вкусное… лучшее, что может быть жарким майским днем! Смяв банку, бросив ее на обрывки портрета, парень вернулся за руль. Сегодня – праздник! Победа! Сегодня – можно!

Приехав домой, Дима решил посмотреть что-нибудь патриотическое. Как раз под пиво. Начал с "Т-34" и "28 панфиловцев", но быстро выключил. Ходил на них в кино. Попытался посмотреть старые, советские фильмы про Войну – не понравилось. Мало стрельбы, мало спецэффектов. И нет такого героя, которым представлял себя парень – накачанного, который бы в одиночку мочил всех. Какие-то они там все… обычные!

Дима, конечно, еще не начал ходить в качалку, собирался после Нового Года. Но теперь – все, точно, после праздников начнет ходить в зал.

В итоге поставил какой-то американский фильм, в котором мочили фрицев-зомбаков в наши дни.

И тут случилась неприятность… пиво закончилось! Кино еще не кончилось, а пиво – уже! Молодой человек поскреб щетину, размышляя. С одной стороны хотелось сходить на салют, а с другой – салют можно посмотреть и из окна. С пивом. С пивом-то оно как-то веселее!

Махнув на все рукой, Дима поставил фильм на паузу и направился в магазин.

И тут случилась вторая неприятность – специальным распоряжением городской администрации на праздниках запретили продавать алкоголь после 17:00! Парень и упрашивал продавщицу, и умолял, и угрожал. Не помогло. Взывал к патриотизму. Праздник же! Все равно не помогло!

Обозленный, он плюнул на витрину и покинул магазин.

– Фашисты… – процедил Дима сквозь зубы.

Как тут праздновать – без пива? Алкоголик пнул бродячую кошку, улетевшую с визгом в траву, но и это не помогло решить проблему.

И тут он вспомнил! Через стенку, в соседней квартире, живет древняя бабка! К которой постоянно приходит участковый доктор. И парень неоднократно слышал, как она жаловалась своим подругам-старушкам, что все приходится покупать самой – шприцы, лекарства, вату и спирт. Спирт! У нее есть спирт!

Вдохновленный, молодой человек, не дожидаясь лифта, взлетел по лестнице и забарабанил по соседской двери. Бабка шла очень долго. Дима слыша, как скрипят половицы под ее ногами, как стучит по полу ее клюка.

– Кто там? – послышался из-за двери старческий голос.

– Бабуля, это я, сосед твой. Открывай!

Звякнул замок, бабушка опасливо приоткрыла дверь.

– Чего тебе, внучок?

– В магазе бухло не продают, а у тебя, я знаю – есть спирт. Делись!

– Внучок… да ты что! Это же мне, для уколов!

– Да ладно тебе, старая! Все равно доктор до понедельника не придет. А у меня трубы горят.

– Нет, – ответила пенсионерка, закрывая дверь.

Взбешенный, Дима пнул по двери, распахивая ее и сбивая бабку с ног. Залетев в квартиру, парень взял старуху за грудки и встряхнул ее дряхлое, почти невесомое тело.

– Спирт где?

– В шкапчике… – дрожа, ответила соседка.

– Шкапчик где? – прорычал бухарик.

Женщина указала направление трясущейся рукой. Войдя в комнату, молодой человек сразу увидел искомое – рядом с телевизором, еще старым – ящикообразным, накрытым кружевной салфеткой, на стене висел белый шкаф с красным крестом. Дима распахнул дверку, а там, среди батареи пузырьков, флакончиков, пластинок с таблетками, блестели, маня, две вожделенные бутылочки медицинского спирта. Две по 0,25. Это ж вообще – шик! Как в Войну, в окопах, спирт пили! Парень распихал их по карманам и с силой захлопнул дверцу. От мощного удара шкапчик сорвался с креплений и рухнул на пол, звеня склянками. Ладно, карга себе еще купит. Таблетки круглосуточно продаются. А алкоголь и в обычные дни до 22:00, в праздники – того хуже.

Диме снился прекрасный сон. Будто он, в тельняшке, с двумя пулеметными лентами крест-накрест на груди, увешанный гранатами, с Калашом в каждой руке, крошил пачками врагов. Там были все – фашисты, пиндосы, бородатые террористы. Даже продавщица из магазина, которая не отпустила пиво, и нынешний муж его бывшей жены. Фотки парень видел в Вконтакте – он там с винтовкой, на лыжах. Спортсмен, кажется. Тварь, на деньги повелась! Бросила такого героического человека!

Пули летели в Диму целым роем, но враг мазал. Несколько, все же, попали – в награды на тельняшке, но сразу отрикошетили. Парень стрелял без устали и неудивительно, что патроны вскоре закончились.

А рядом ревел двигателем танк. Бил перестуком поршней по мозгам. Боец уклонился от одного снаряда, второй – отбил прикладом автомата. Но танк все приближался, и уже вот-вот начнет давить гусеницами.

Герой уже снял пояс с гранатами, чтобы рвануть себя вместе с танком. Представил, как его посмертно награждают, как хоронят, салютуя из винтовок, как плачет мама, принося на могилу пирожки…

Ох, эти пирожки! С яйцом и луком. Еще с ливером. И самые вкусные – с грушей и яблоком. Батя делает из яблок офигенную наливку… да и вот он тоже – на кладбище, рядом с маменькой! Утешает супругу и выпивает, не чокаясь, целый стакан наливки. Чертовски хорошая наливка! С кем же отец будет пить, если не станет сына? Его же там, в могиле, едят жуки и черви. А еще в земле темно, сыро и противно…

– Нет!

Отбросив в сторону пояс с гранатами, Дима встал на колени, подняв руки. Прямо перед надвигающимся танком.

– Не убивайте! Я сдаюсь!

Враг оставался глух к мольбам. Тяжелая боевая машина, долбя грохотом двигателя по мозгам, все приближалась.

– Умоляю, пощадите!

Парень успел откатиться в сторону за секунду до того, как его раздавила бы гусеница…

… и грохнулся с дивана.

Счастье! Какое счастье! Дима – у себя дома. Лежит на полу, рядом с разбитой тарелкой, которую грохнул вчера, по пьяному делу. Но прибраться уже был не в состоянии.

Башка трещала – неимоверно. Полюбасу спирт паленый. Только бабке ее сморщенную задницу мазать. Во рту – словно табун лошадей насрал.

И грохот никуда не делся. Лишь теперь парень смог его идифи… идио… идентифицировать. Стучал перфоратор в соседней квартире – как раз у старухи.

– Фашисты… – прошипел алкоголик.

Нащупав телефон, он посмотрел на часы. 13:30 утра! И кому это приспичило в такую рань долбить перфоратором? Ежу понятно – только фашистам!

Обхватив руками голову, чтобы мозги не выпали, Дима проковылял в ванную, где открыл кран и припал к нему, утоляя жажду. Напившись, парень подставил под воду и голову. Стало несколько лучше. Но инструмент не умолкал.

– Фашисты… – повторил Дима.

Ясность рассудка постепенно возвращалась, но голова все еще трещала. Плюясь ругательствами, парень вышел в подъезд и утопил кнопку звонка. Трезвонить пришлось долго – из-за шума перфоратора никто не слышал посетителя. Только когда долбежка прекратилась – в коридоре раздались шаги. Но не такие, как вчера, бабкины – другие. Упругая, твердая походка.

Дверь открыл парень. Совсем молодой. Лет двадцать – не больше. Брюнет с серыми глазами. Среднего роста. Плечистый и крепкий. В рубашке с закатанными рукавами, с руками, серыми от бетонной пыли.

– Добрый день, – поздоровался он. – С Праздником!

Гость, вспомнив, как он вчера обошелся с бабушкой, слегка поежился.

– Ты кто ваще? – поинтересовался Дима. – Внук?

– Нет. Молодая Гвардия! – гордо произнес пацан.

– Кто-кто?

– Молодая Гвардия. Ходим, помогаем старикам. Бабушка-то блокадница… вот, шкапчик у нее вчера упал. Нам позвонила, я и приехал. Помочь.

– Блокадница… – произнес алкоголик. – Так это когда было!

– Такое не забывается. Никогда.

– Слышь, тимуровец, а чего долбишь с утра пораньше?

– Повторяю: у бабушки упал шкапчик…

– Да слышал я все это, – отмахнулся Дима. – Нормальные люди спят, отдыхают. Праздник вчера был!

– То-то я чувствую, – поморщился молодогвардеец, разгоняя рукой пары этанола. – День давно. Да я и не пью…

– Спортсмен, что ли? – хохотнул сосед.

– Ага, – кивнул парень. – Шахматист.

– А мне кажется, что ты – не шахматист, – вкрадчиво произнес гость. – Кто вчера не пил – тот Празднику не радовался… а кто не радовался Победе – тот фашист!

– Чего? – протянул пацан.

Желваки помощника заиграли, ладони превратились в кулаки.

– Морда твоя фашистская – вот чего! – скороговоркой выпалил Дима и юркнул к себе в квартиру, захлопнув дверь.

– Э, а ну выходи давай! – раздалось из подъезда.

Следом дверь скрипнула от богатырского удара.

– А, не достанешь, фриц поганый! – злорадно прокричал синяк, прильнув к глазку. – Это какой же фашистской гадиной надо быть, чтобы людям поспать не давать! Дед вас бил, и я вас бить буду!

– Так ты выйди, да побей, – предложил молодогвардеец, пнув дверь.

– Я сейчас полицию вызову! – проорал Дима. – Там тебе быстро объяснят, кто куда выйдет! Фашист!

Довольный своей маленькой, но такой значимой победой, алкоголик закурил сигарету. Даже голова стала меньше болеть! Не так, чтобы совсем прошла, но боль уступала место умиротворению. Молодой человек открыл холодильник… и обнаружил, что все пиво он успел вылакать вчера! Но ничего – магазин-то работает и время ранее – еще продают. Дима С размаху воткнул ногу в растоптанный ботинок… и вновь раздался звук перфоратора! Это что получается? Он сейчас выйдет в магазин, а на обратном пути может столкнуться с тимуровцем, которого обозвал фашистом? И тогда молодогвардеец точно накостыляет любителю выпить! Вон как взбесился… а это – не бывшая жена, тут люлей отхватить в легкую можно!

Помрачнев, Дима достал сигарету из смятой пачки и нервно закурил. Молодой человек прислушивался к звукам из соседней квартиры. Перфоратор проработал еще немного, после – несколько ударов молотка, загоняющего дюбеля в стену. Кажется – все!

Синяк поспешил к окну, откуда, спрятавшись за занавеской, следил за двором. Время тянулось мучительно медленно, но молодогвардеец не выходил. А выпить-то хотелось…

– Тварь, как есть – фашист, – с досадой прошипел Дима. – На чаек, что ли, остался?

Терпение было вознаграждено. Вскоре тяжелая металлическая дверь подъезда хлопнула и на улице показалась крепкая фигура с объемным футляром перфоратора в руке.

– Драпай-драпай, подонок недобитый, – оскалился алкоголик, потирая руки.

После, выждав для верности еще десять минут, молодой человек и сам покинул дом. Спешил затариться пивом, пока бухло еще продают…

2018 г.

Символизм и иносказательность "Властелина колец"

Пересмотрев в очередной раз "Властелина колец", я задумался. А ведь в фильме и, соответственно, в книге, по которой снята трилогия, полно символизма!

Например, что означает Всевидящее око? Несомненно, это иносказательный образ жены! Страшной, старой – ведь Саурону тысячи лет и, согласитесь, он не красавчик! И вот эта жена бдительно следит за своим мужем! Отсюда и око! И око точно знает, когда Фродо снимает и когда надевает кольцо! Еще один довод в пользу моей гипотезы!

Сняв кольцо, хоббит способен сам принимать решения, становится независимым. Но, стоит одеть кольцо – и Фродо подчинен воле Саурона! Так преподнесено то, что Фродо на деле – муж-подкаблучник!

Он не решается возразить своей жене и упрямо идет к Огненной горе! Зачем? Да для того, чтобы избавиться от оков, расплавить кольцо!

И так все встает на свои места. Фродо – это муж, который ищет свободы, желает расторгнуть несчастливый брак, который представлен в виде Мордора – мрачного, угрюмого места, полного уродливых орков. Орки – это, понятное дело, дети, которыми умело манипулирует нелюбимая жена – Саурон, препятствуя разводу, Огненная гора – ЗАГС, который как раз и должен расторгнуть брак, а кольцо… ну, тут все понятно! Кольцо так и остается кольцом – символом брачного союза!

Если кому-то кажется, что аналогия притянута за уши, то я продолжу. Каким образом полурослик избавляется от кольца? Лишившись пальца! И этот момент, вне всякого сомнения, символизирует раздел совместно нажитого имущества! Фродо лишается, пусть не самой важной, но дорогой части своего тела! Как и при разделе имущества. Вроде как, можно нажить еще… но жалко!

А кто лишает хоббита пальца? Его откусил Горлум! Горлум здесь, несомненно, играет роль злой тещи. Горлум подставляет Сэма, чтобы рассорить друзей, так и теща в реальной жизни, встав на сторону своей дочери, пытается оградить незадачливого зятя от другого мнения – мнения друзей! И именно теща подводит к разделу имущества!

Отсюда очередной символ – символ Братства кольца. Восемь друзей, которые убеждают Фродо пойти на столь важный, но опасный шаг – избавиться от супруги. Они – истинные друзья, ибо как готовы идти с хоббитом до конца, поддерживая его в принятом решении.

А ведет их кто? Одинокий старик – человек, много поживший на этом свете, много повидавший… умудренный! Вероятнее всего, в образе Гэндальфа предстает свекор, который благополучно пережил собственный брак и спасает своего сына, вырывая из цепких лап Саурона! Уж кто-кто, а он-то знает этих баб!

Немаловажно отметить образ свекрови, который автор нарисовал в виде Сарумана. Недвусмысленно указано, что Гендальф и Саруман ранее были единомышенниками, проводя аналогию – мужем и женой. И теперь свекровь, действуя чисто из женской солидарности, заточает Серого странника, препятствуя его участию, его воздействию на Фродо, его роли в прекращении неудачного брака сына!

Именно Гэндальф открывает глаза полурослику на семейную жизнь, бросая кольцо в огонь, после чего на металле проступает зловещая надпись…

То есть происходит ровно то, что и в любом браке: пока все тихо – и семейная жизнь течет ровно и размеренно. А вот стоит припечь… здесь-то и открываются истинные лица, истинные сущности сторон союза!

2019 г.

Кто я?

Глава 1

Доктор Павлов всегда был весьма педантичен в ведении дневников. Он пребывал в глубокой уверенности, что любой факт, даже, на первый взгляд, малозначительный, может иметь огромное значение для потомков. Для будущего человечества, которое, несомненно, было светлым.

Казалось бы – кому какая разница, что ел ученый на обед? Креветок или телятину? А, возможно, именно полученная доза белка заставила какие-то нейроны в мозгу работать совсем иначе и вот – очередное гениальное изобретение, способное изменить мир! Весь мир! И какой-то морской гад, который пару дней назад плавал себе спокойно в море и никого не трогал, сподвиг доктора на конгениальную идею!

– Конгениальную или архиважную? – задумчиво произнес Павлов.

– Я не запрограммирован на создание произведений искусства, – холодным тоном ответил компьютер, посчитав вопрос обращением к себе.

– Пусть будет и конгениальная, и архиважная, – решил доктор.

– Полностью поддерживаю ваше решение, – согласился искусственный интеллект. – И восхищаюсь вашей находчивостью.

Теоретически возможны три вида телепортации.

Первый – пространственное окно. С одной стороны он самый простой в реализации, с другой – самый энергозатратный. С научной точки зрения пространственное окно использует принцип искривления пространства. Так сказать, создания межпространственной петли.

Переход осуществляется через окно… хотя, точнее было бы использовать термин "дверь", но исторически так сложилось, что это – именно "окно". Достаточно сделать шаг – и вот объект в другом месте. Хоть на противоположном конце галактики, не важно, в каком, принципиально – в другом. Опять же – в теории.

На практике пришлось обесточить целый материк, чтобы окно просуществовало открытым сотые доли секунды! И не на тысячи или сотни километров. В поставленном эксперименте между окнами, входом и выходом, было всего пять метров! Пять метров!

Может быть, когда-нибудь, в далеком будущем, когда человечество научится черпать энергию из самого Солнца, такой метод и станет возможным, но не сегодня.

Второй – точечная телепортация. Вид еще более простой, чем окно. И менее энергозатратный.

При этом нужно всего-то построить два приемника, они же – передатчики, между которыми установлена постоянная связь. Такие два постоянных окна. Опять же, точнее – двери. Но и тут появилась проблема – в скорости передачи данных.

Для перемещения требовалось, чтобы оба окна открывались одновременно, и на малых расстояниях, в пределах сотен метров, оно работало. А на больших, даже на десяток тысяч километров, сигнал шел с задержкой в две десятых секунды, чего хватало, чтобы система начала сбоить. Опытный объект ни разу не дошел до финальной точки целиком. То есть котлету отправить таким способом можно, а вот человека… в итоге все равно получится котлета.

И, наконец, третий. Самый сложный в реализации, как могло показаться на первый взгляд, но, как ни удивительно, именно его удалось воплотить в жизнь.

Это – атомный перенос.

На входе составлялась электронная карта объекта, а на выходе он собирался заново, из наночастиц. Печатался. Своеобразный симбиоз 3D-принтера и копировального аппарата, работающего на больших дистанциях. Впрочем, при этом оставался нетронутым и сам объект, в начальной точке переноса.

Пожалуй, можно сравнить с древним факсом, который в точности повторяет через тысячи километров загруженный в него лист бумаги. С текстом, кляксами. А оригинал остается у отправителя!

Только факс позволял придать копии лишь внешнее сходство, а телепортер – передавал саму сущность предмета. Его атомную структуру. То есть если с одной стороны загрузить пирожок с картошкой – то и к получателю придет именно пирожок с картошкой, а не его пластиковый муляж!

Доктор насыпал в кружку кофе и бросил кубик консервированного кипятка. Лаборатория моментально заполнилась ароматным запахом горячего напитка. Лаборатория станции "Заря-97", надежно скрытая от посторонних глаз на дне океана, где ученый уже несколько лет решал проблему телепортации. Решал успешно. Настолько успешно, что голова потрескивала от выпитого вчера, на церемонии награждения. Теперь предстояло вспомнить все выпитое, восстановить порядок употребления горячительного и зафиксировать навечно в дневнике.

Павлов мало верил в то, что алкоголь благотворно сказывается на мыслительных процессах, но и истиной в последней инстанции себя не считал. Пусть потомки решают, что на самом деле важно, а что – нет. Ученый всего-то пишет историю…

– Нет! Создает… а, вот! Творит историю! – вслух поправил себя доктор. – Пожалуй, даже "вершит".

Вчера изобретателя наградили орденом "За спасение Человечества III степени". И наградил не абы кто, а президент Марк Рубинштейн! Лично!

Сам орден учрежден около тридцати лет назад, когда человечество было воистину огромным. Более пятидесяти миллиардов человек против жалких десяти миллионов сегодня. И обитало на двух планетах Солнечной системы – Атлане и Хоне. Хотя сейчас многие предпочитают называть Атлан по старинке "Землей". Собственно, Земля и была родиной человечества, а на Хоне, ранее называвшемся Венерой, располагалась самая большая колония землян, в далекой древности объявившая свою независимость и превратившаяся в Хонскую Народную Республику.

На остальных планетах системы тоже были колонии, но они находились в подчинении Хона или Атланского Союза. Человечество пребывало на молочных реках с кисельными берегами. После того, как экономика целой солнечной системы рухнула в годы Темных Десятилетий, две планеты-государства объединились и просуществовали без войн почти тысячу лет. Без войн, голода, болезней.

Благие Дни закончились, когда из глубин космоса пришла чужая раса. Инопланетная, жестокая, беспощадная. Пришельцы имели одну цель – уничтожить людей. До последнего человека.

Армию захватчиков удалось остановить только чудом. Однако, судьбы людей, оставшихся на Атлане, оставались неизвестными. Дроны посылали лишь изображения руин городов. Парниковый эффект, вызванный нападением чужих, усиливался. Закипели океаны и тонны пара закрыли планету от Солнца. Теоретики предсказывали понижение температуры, но их оспорила практика. Жара не спадала и выжгла абсолютно все. Последний дрон, прежде чем его электронный мозг вскипел, отправил запись клубов черного дыма над бескрайними лесами Антарктиды, превращающимися в угольки. И все.

Во главе человечества встал генералиссимус Валерий Чудаков. Правитель кнутом и пряником сплотил людей и смог дать отпор врагу. Да, в лагеря отправляли за украденный кусок хлеба. За куриную ножку – ставили к стенке. Потом ставили к стенке тех, кто сам ставил к стенке. Но такова цена победы.

После войны был обнаружен пространственный туннель и звездная система на другом его конце. А там – планета, почти идентичная Атлану. И, даже, с жизнью. Еще не разумной и, кто знает, возможно, эволюция в итоге взяла бы свое и древние страшилки про расу рептилоидов стали бы правдой, но человечество, заселившись на Паргард, что означает "Новый Дом", внесло свои коррективы в замыслы природы. И растоптало зарождающуюся жизнь гусеницами бульдозеров, закатав зелень лугов в бетон и асфальт, превратив леса в частокол небоскребов.

Запуск первой телепортационной сети позволил не только решить транспортную проблему, но и проблему снабжения вообще. Запасы "кирпичей" – протонов, нейтронов и электронов, успешно пополнялись из отходов. А телепортеры работали, в основном, как 3D-принтеры, печатая все, что угодно. От винтика до бутерброда с колбасой.

По сути, они и являлись 3D-принтерами. Синтезаторами. Телепортируемый объект уничтожался в точке переноса, а на обратном конце – создавался новый. Нет, не так, чтобы совсем новый… точная копия прежнего.

Уничтожался – в теории. На практике – какой в этом смысл? Вскоре накопился достаточный банк электронных карт, образов, чтобы полностью удовлетворить потребности человечества. Бутылка вина? Извольте! Рубашка? Пожалуйста! Сотовый телефон? На здоровье!

Сегодня почти в каждом доме стояли маленькие, потративные принтеры, пусть и с урезанными возможностями. На программном уровне они были ограничены разумными потребностями частного лица – питание, одежда, посуда, простейший инструмент, и только в режиме синтезирования. Но не могли напечатать, например, оружие.

Для более серьезных нужд существовали промышленные 3D-принтеры. Которые печатали машины, строительные материалы, и, как бы странно это не звучало – другие принтеры! В разработке… нет, не в разработке, а уже в стадии опытной эксплуатации находился гигантский разборный принтер, способный напечатать целый дом!

Да-да, дом! Со всеми трубами, проводами, дверями и шпингалетами на окнах. Опционально – даже с занавесками.

Теперь стоял другой вопрос. Более важный. И более спорный – телепортация человека. Живого человека, не мертвого.

Для этой цели и была создана абсолютно и совершенно секретная научная станция "Заря-97". Настолько секретная, что даже сами ее обитатели не были уверены в существовании комплекса лабораторий на дне океана.

И здесь, в полном отрыве от реальности, готовился прорыв в науке и технике – Эксперимент.

Эксперимент должен был дать ответы на вопросы, мучившие философов и религиозных деятелей с древних времен. Что есть человек? Что есть душа? Что есть сознание?

– Какой же бред я пишу… – пробормотал доктор. – Каково наше предназначение во Вселенной? Тьфу…

– По вашему запросу информация отсутствует, – напомнил о себе компьютер. – Попробуйте сформулировать вопрос иначе.

– Да заткнись ты, железка, – отмахнулся Павлов.

Что там в голове у правительства? Какая душа, какое сознание? Человек – это белок, жиры… вода, наконец! И кости. Зачем настолько усложнять элементарный опыт?

Разнервничавшись, ученый отломил от плитки коньяка две дольки и бросил в кружку. В ту самую, из которой пил кофе. Конечно, можно дойти до синтезатора, которых в лаборатории было пруд пруди – на то она и "Заря-97", и состряпать любое пойло, но ноги еще не слишком хорошо слушались после вчерашнего банкета. О, кстати!

– Компьютер, запиши в неотложные дела: собрать робота, который будет приносить напитки. И еду…

– Запись сделана. Какую установить дату?

– Точно не сегодня…

– Пожалуйста, уточните дату.

– Да пошел ты… – огрызнулся Павлов.

– Уточните вектор движения.

– …в жопу, – закончил фразу изобретатель.

– Вывожу список публичных домов в радиусе 100 километров.

Для понимания этих вопросов – останется ли человек после того, как его разберут на атомы и соберут обратно, тем же самым человеком, или это будет уже другой человек, точно такой же – копия, правительство и навязало ученому Нику Одинцову.

Ника считалась одной из лучших специалистов в области философии и моралогии. Она вспыхнула яркой звездой и быстро приобрела известность благодаря своим научно-популярным рассказам. Одинцова не пыталась навязать кому-то свою точку зрения – нет. В своих произведениях она достаточно отстраненно излагала события, умело расставляя акценты, приводя читателя к единственному возможному выводу. Не оставляя сомнений, что есть добро, а что – зло. Даже в тех вопросах, где грань добра и зла казалась весьма и весьма размытой.

Ника не навязывала свою точку зрения. Она учила людей правильно думать.

Едва Павлов успел осушить кружку и только потянулся за новой долькой коньяка, как в дверь постучали.

– Войдите, – произнес доктор, сворачивая планшет в трубочку.

В кабинет вошла блондинка, в черной юбке заметно выше колена, обнажавшей загорелые бедра, и белой блузке, сквозь которую просвечивал черный лифчик, расстегнутой на две верхних пуговицы. На вид ей едва ли было двадцать.

– Компьютер, ты что, шалаву сюда вызвал, на "Зарю-97"? – ужаснулся ученый.

И одновременно удивился скоростью, с которой прибыла девочка. Вот же сервис у этих эскорт-сервисов! Никаких телепортеров не нужно!

– Добрый день, – мило улыбнулась гостья. – Я – Ника Одинцова.

– Оу… ну… э… я – Олег Павлов, – смущенно представился доктор. – Здравствуйте.

– Ожидали увидеть старую деву? – рассмеялась девушка.

– Ну… как бы…

– Ай, бросьте, – отмахнулась она. – Я давно привыкла к такой реакции на свой возраст. Я защитила кандидатскую в семнадцать лет. Докторскую – еще через год. И глаза у меня гораздо выше.

– Да-да, конечно… – спохватился ученый. – Я прошу прощения, вы не могли бы подать мне пю-ускоритель? За вашей спиной… на нижней полке.

Девушка развернулась и нагнулась, представив изобретателю возможность насладиться формами своих ягодиц. Двух идеальных полушарий!

– Я вижу здесь только паяльник…

– Здесь, на "Заре-97" паяльник мы называем "пю-ускоритель", – поспешно добавил доктор.

Гостья подала ученому инструмент, который тот сразу убрал в карман халата.

– Вы меня уже всю осмотрели, можно присесть, или, лучше, сразу раздеться? – ехидно поинтересовалась Ника.

Для Павлова, в принципе, выбор был очевиден, но он сразу почувствовал подвох в вопросе.

– Простите, присаживайтесь, конечно, – ученый небрежно махнул на кресло с вышитым золотом гербом Союза на спинке.

– Не скрою, когда мне позвонили на прошлой неделе – я была удивлена, – заметила блондинка, устраиваясь.

– Вы бы знали, как я был удивлен, когда мне позвонили, – усмехнулся Олег. – Но, не скрою, я удивлен опять. Приятно удивлен вашим визитом.

– Оу… – протянула Ника, закидывая ногу на ногу. – Я-то вообще была уверена, что вся эта ваша станция – просто выдумки. Для поднятия рейтингов новостных сайтов.

– Правду всегда проще скрыть за полуправдой, – пожал плечами Павлов.

– Кстати, интересное кресло, – произнесла Одинцова. – Кажется, я видела такое же…

– Копия, – ответил доктор. – У нас тут свои привилегии… как на счет вина?

– Тоже из правительственных погребов? – игриво спросила Одинцова.

– Вообще-то все наоборот – у правительства все из моих.... так сказать – погребов. Сложно поверить, но все закрома Родины уместятся на нескольких флешках!

– Так что там на счет вина?

– Да, конечно.

Наконец-то изобретатель не поленился встать со своего кресла и подойти к синтезатору. Из всего богатого выбора он остановился на Хванчкаре. Вино было восстановлено всего лишь по остаткам на одной пробке, чудом прошедшей через все невзгоды человечества и половину вселенной!

Ученый напечатал сразу бутылку, чтобы не отвлекаться лишний раз, и пару фужеров. С ними и вернулся к собеседнице. К несчастью, синтезировать штопор он забыл и теперь пребывал в растерянности.

– Дайте сюда… – протянула руку Ника. – И карандаш… или ручку.

Получив требуемое, девушка вдавила пробку в бутылку и разлила вино по бокалам. Пригубила.

– А знаете… весьма недурно! – похвалила напиток философ.

– У вас тоже недурно получилось, – усмехнулся Павлов. – С ручкой.

– Преимущества домашнего образования… так зачем я вам потребовалась?

– Лично – мне? Помимо очевидного – абсолютно незачем. Но там, – Олег ткнул пальцем в потолок. – Там считают, что нельзя ставить опыты на людях, тем более такого рода, без консультации с философами. То есть – с вами.

– Такого рода – это какого?

– Даже если б все не было настолько засекречено – я б все равно не смог бы вам пояснить в подробностях, – развел руками, слегка выплеснув вино из бокала, Павлов. – Ведь вы же – гуманитарий, один черт не поймете. Более упрощенно – мы вплотную подошли к телепортации человека и там…

– … и там хотят знать, будет ли человек, вышедший из приемника тем же, что и вошел в передатчик? – закончила за него Ника.

– Именно так, – подтвердил доктор. – Останется ли неизменным сознание подопытного объекта.

– В смысле – человека?

– Ну да, человека. Сначала мы экспериментировали с носителями информации. С любыми, которые смогли найти. Лазерные диски, жесткие диски, магнитные кассеты и, даже, виниловые пластинки. Содержимое дубликата не отличалось от содержимого оригинала. В информационном смысле. Потом ставили опыты на крысах и собаках. Крысы продолжали находить кусок сыра в лабиринте, собаки – выполнять команды. То есть сохраняли память. Никто из них не превратился в злого двойника из параллельной вселенной, но с человеком все может статься несколько сложнее. Массив данных очень большой.

– То есть вы считаете, что суть человека – это то, что мы помним?

– У вас другая точка зрения? Плесните-ка мне еще…

– Память – это одно. Например, мы с вами даже этот момент будем помнить одинаково. Ну, почти одинаково. С той разницей, что вы большее значение в нашей встрече придали моей заднице, а я – вашей ужасно неряшливой, мерзкой бороденке. Помимо памяти есть еще оценочные суждения. Психотип, характер… все это слишком сложно объяснить технарю. Да и бесполезно, все равно не поймете. Что именно требуется от меня? Консультация?

– Если ставить вопрос в упрощенном виде – то да… – сказал мужчина, погладив свою шикарную, украшенную сединой бороду. – Но мы, как обычно, отстаем от графика, и у нас нет времени на бесконечные психологические тесты подопытного объекта…

– Человека, – снова поправила блондинка.

– Пусть человека, зачем к словам привязываться? Поступило предложение использовать в Эксперименте того, кто лучше всех разбирается в своей собственной голове и дает трезвую оценку самому себе…

– Кажется, вино оказалось крепче, чем я думала, – вздрогнула Одинцова. – Мне сейчас показалось, что вы предложили…

– Телепортировать вас? Да, именно это. Только не я, а они… – изобретатель снова многозначительно ткнул в потолок. – Не переживайте, Эксперимент планируется провести в полностью контролируемой обстановке… к тому же оригинал не будет расщеплен!

– То есть как это – расщеплен?

Блондинка, поперхнувшись вином, закашлялась и пролила несколько капель, моментально застывших на блузке красными пятнами.

– Мы же не хотим, чтобы было два совершенно одинаковых человека! – воскликнул доктор. – Это же телепортер, а не установка для клонирования… хотя так, конечно, тоже можно использовать. В повседневной эксплуатации подразумевается, что объект, вошедший в передатчик, будет расщеплен на наночастицы… кирпичики, из которых будет построен новый объект!

– То есть – убит? – уточнила девушка.

– Расщеплен, – поправил Павлов. – Вы опять к словам прикапываетесь. С другой стороны появится точная копия. Это еще один из доводов со стороны моралистов, выступающих против телепортации человека. Насколько этично и законно расщепление оригинала. Но я продолжаю настаивать, что это не является убийством!

– Постойте… а там, с другой стороны – из чего я буду сделана?

– Из того же, из чего и сейчас – из наночастиц.

– А чуть конкретнее?

– Конкретнее… – протянул Олег. – Мы находимся на дне океана, так что располагаем неисчерпаемым источником… сырьем для изготовления наночастиц – морской воды!

– Женщина из морской пены… – задумчиво произнесла Ника. – Это даже романтично!

– Но, вообще, можем использовать в качестве сырья все, что угодно. Даже… – ученый подвинул ногой мусорную корзину, в которой лежало несколько смятых бумажек. – Даже – вот! Отходы!

– А вот это уже совсем не романтично! – скривилась девушка. – Даже мерзко!

– В вашем конкретном случае, во время Эксперимента, как я уже отметил ранее, вы с той стороны будете собраны из воды. И, конечно, вы оригинальная – тоже останетесь в целости и сохранности. Ведь смысл как раз и заключается в том, чтобы сравнить то, что было и то, что стало. Так сказать – мастер-модель и реплику.

– А я могу отказаться? – судорожно сглотнула Одинцова.

По мере вываливавшейся на нее информации, девушка бледнела все сильнее и сильнее. И сейчас по цвету лица напоминала простыню. Белоснежную простыню, только что извлеченную из стирки. Не помогал даже загар. Из-за этого макияж на ее лице выделялся еще ярче, делая философа еще более сексапильной.

– Конечно, – кивнул Павлов. – Но подумайте – когда вам еще представится возможность участвовать в чем-то подобном? Вы много пишете о философии, сознании, душе и так далее. А как на счет проверить на практике?

– Вы читали мои труды? – удивилась блондинка.

– Не читал, но осуждаю.

– Осуждаете? Почему?

– Потому что именно такие рассуждения – этика и так далее, тормозят прогресс. Раньше, когда стоял вопрос выживания человечества, о подобном мало задумывались. Была поставлена задача – накормить людей. Накормить любой ценой. И методы никого не волновали. Работать проще было… а сейчас? Это безнравственно, то аморально… тьфу на вас! В детстве меня всегда привлекали фильмы про безумных ученых. Я видел в них не безумие, а одержимость идеей! Печально, что люди часто путают безумие и гениальность!

– Вы меня пугаете…

– О, не переживайте. Вам абсолютно ничего не угрожает. Еще вина?

Ника только сейчас обратила внимание, что успела осушить всю бутылку. Целиком. При том, что доктор выпил едва половину фужера.

– Спасибо, обойдусь. На счет Эксперимента – у меня есть время подумать?

– Безусловно. Я планирую начать утром. До этого момента вы можете принять любое решение.

Девушка попыталась встать, но почувствовала, что, хотя в голове хмель не чувствовался, ее ноги сильно потяжелели от вина, и неуклюже приземлилась в кресло.

– Хотите, я прикажу, чтобы вас проводили в вашу комнату?

– Буду признательна… надеюсь, я не пленница здесь?

– Ой, что вы, – обезоруживающе улыбнулся Павлов. – В пределах своей комнаты вы можете делать абсолютно все, что заблагорассудится. За исключением, конечно, связи с внешним миром.

Глава 2

По тому, как Нику проводили в ее комнату, у девушки появилось твердое убеждение, что она, все же, пленница. Скорее уж – отконвоировали! Здоровенный детина с электромагнитным пистолетом-пулеметом, висящим на ремне, на плече.

Когда дверь закрылась, блондинка попыталась открыть ее, утопив кнопку на панели управления, но та лишь мигала красной лампочкой. Открываться дверь не желала.

Как есть – пленница. В секретной лаборатории под тоннами морской воды. Сделав несколько глубоких вздохов Одинцова немного успокоилась и обследовала свою темницу.

Стол со стулом, кровать, шкаф, тумбочка, душевая. Даже синтезатор, но, конечно, с сильно урезанными возможностями. И без единого окна. Лишь световая панель на потолке. Но ничего так, чистенько. Жить можно.

Раздевшись, философ легла в постель – в пустой комнате все равно нечем было заняться. Но, повалявшись немного, поворочавшись с боку на бок, поняла, что не сможет уснуть. Слишком много мыслей роилось в голове.

Тогда девушка приняла в душ и синтезировала себе бутылку вина, на этот раз выбрав Каберне Совиньон, и добавила немного сыра. Однако штопор, или, даже, карандаш или отвертку, 3D-принтер печатать отказывался. Сломав ноготь, Ника смогла вдавить пальцем пробку в бутылку и выпила ее целиком, прямо из горлышка, забравшись на кровать с ногами.

На мозг навалилась приятная тяжесть и вскоре девушка ушла в мир грез.

Спалось на удивление хорошо. Когда Нику разбудили – она чувствовала себя свежей и отдохнувшей, как новорожденная. Смущал только научный сотрудник, пришедший разбудить блондинку. В черной униформе, с пистолетом-пулеметом на плече, бесстыдно уставившийся на прелести девушки, обнаженные сползшим в ноги одеялом. Другой, не вчерашний.

Одинцова не была стеснительной. Да и глупо было скрывать свое потрясающее тело, на которое она тратила столько времени в тренажерном зале. Сладко потянувшись, заставив мужчину скрипнуть зубами, блондинка попросила подождать его в коридоре.

– Будто я еще чего-то не видел, – пробурчал охранник.

Впрочем, помещение покинул. Приняв душ, Ника синтезировала себе чашку кофе с круассаном и, завтракая, философ окончательно сформулировала свое решение. Отказаться. Пусть этот бородатый гном ищет себе других подопытных кроликов. Она такая единственная. И предпочитала оставаться уникальной.

С сожалением посмотрев на пятна от вина на своей блузке, девушка оделась и нажала на кнопку панели. Теперь дверь с тихим шелестом отползла в сторону.

– Я не слишком долго? – поинтересовалась блондинка, на ходу застегивая блузку.

– В самый раз, -усмехнулся охранник, вынимая руку из кармана брюк. – Пойдем.

Одинцова не слишком хорошо помнила вчерашний путь по туннелям комплекса, но у нее появилась уверенность, что сейчас они идут куда-то не туда.

– А мы куда? – обеспокоенно спросила девушка.

– К Павлову.

– Мы точно не заблудились?

– Вчера вы были в кабинете, сегодня – в лабораторию.

Блондинка в ответ лишь пожала плечами. Олег говорил, что не поздно отказаться до самого начала Эксперимента, так что какая разница?

– Вам сюда, – произнес человек в униформе, указав на дверь.

Философ решительно вошла в проем… но за ним был второй коридор! Который сразу уходил в сторону. Повернув за угол, Ника увидела стол, за которым сидел Олег. Доктор меланхолично размешивал кофе, раздражающе звякая ложечкой по чашке, следя за гостьей одними глазами.

Встряхнув волосами, расправив плечи и выставив веред грудь, девушка зашагала к ученому, подбирая слова, дабы оформить отказ от участия в чужих научных играх в как можно более жесткой форме.

Через пару шагов она заметила, что в комнату вошел еще кто-то. Одинцова повернулась, однако это было всего лишь зеркало… хотя…

– Не может быть! – одновременно сказали две абсолютно одинаковых Ники, глядя друг на друга.

Это – точно не зеркальное отображение! Хотя бы потому, что у самой блондинки пятна от вина остались на правой стороне блузки, соответственно у отражения пятна должны быть на левой… но они тоже были на правой стороне! Как и родинка в уголке губ, которая оказалась на неправильной стороне. Неправильной – если говорить о зеркале. Но, если говорить о самой девушке, как о двойнике – то как раз на правильной!

– Я вчера немного соврал, – признался Павлов. – Эксперимент мы провели ночью, пока вы спали… и сейчас – даже я не знаю, кто из вас копия, а кто – оригинал. Зато могу сказать, что копия уверена, что она и есть оригинал! И ведет себя точно так же! Смотрите! Компьютер, включи запись Э-14/27.

Вспыхнул экран, поделенный на две части. Поначалу казалось, что это – одна и та же душевая. Две девушки нежились в теплых струях воды, абсолютно синхронно гладя руками свое тело. После – так же, как в синхронном плавании, вытерлись полотенцем.

– Озабоченный ублюдок! – прошипели философы.

Картинка сменилась. Теперь экран показывал комнату. Две Ники пили кофе, похрустывая круассаном. По-прежнему казалось, что это одна и та же Одинцова, только зачем-то запись запустили два раза.

– И что? Что это доказывает? – ехидно спросили блондинки.

– Пока – ничего… но если мы посмотрим начало… компьютер, запись Э-14/26.

На дисплее была все та же комната, но теперь Одинцова спала, сладко посапывая. Обнаженная грудь со следами от бикини одинаково подымалась и опускалась на каждой из картинок.

Но вот дверь открылась и в комнату вошли охранники. Разные! Разные сотрудники на разных половинах экрана!

– Это – разные комнаты, – пояснил Олег. – Поразительно, но копия и оригинал в идентичных условиях ведут себя абсолютно идентично! Вы бы знали, сколько усилий пришлось приложить, чтобы воссоздать две абсолютно одинаковые комнаты, продублировать обстановку до миллиметра!

– Больной ублюдок! – выкрикнули девушки. – Да я тебя по судам затаскаю!

– Это вряд ли, – зевнул Павлов. – Не забывайте, что вы, мои сладкие девочки, находитесь на абсолютно секретной станции, в полутора километрах под водой. Если я захочу – вы тут обе навсегда останетесь!

– Ты не посмеешь! – снова дуэтом.

– Нет, конечно, есть альтернатива, – доктор достал из кармана халата крошечный дерринджер. – Я застрелю одну из вас, а вторая может катиться на все четыре стороны. Вернее, в одну сторону – наверх. И я напомню – я все еще не знаю, кто из вас дубль, а кто – оригинал. Так что стрелять буду наугад. И это… вы бы отошли подальше друг от друга. А то стрелок из меня хреновый…

Обе Ники замолчали. Они мыслили абсолютно одинаково и у обеих не было сомнений в том, что этот безумный ученый в самом деле, не моргнув глазом, застрелит любую из них. И выйдет сухим из воды! Ведь там, на поверхности, попытаться что-то доказать… да кто поверит в такой бред, даже с уликами? Без улик – тем более. И Одинцова, обе, как одна, понимали, что забрать тело, чтобы представить доказательства, никто не разрешит. Да и… как-то жутковато было представлять саму себя мертвой. Пусть и не саму, а только копию. Копию, абсолютно идентичную.

– Чего притихли? – нахмурился Олег, играясь с бластером. – Хотите сами выбрать, кого из вас прикончить?

– Нет, – хором ответили девушки.

– О, чувствую, вам начинает нравиться Эксперимент! Желаете присесть?

– Вина не помешало бы, – произнесли подопытные.

– Это всегда пожалуйста, у меня же бездонные закрома, – засмеялся доктор собственной шутке и повернулся к синтезатору.

В этот момент обе блондинки синхронно прыгнули на ученого и каждая старалась выхватить пистолет. Изобретатель не особенно и сопротивлялся – Одинцовы сами вполне успешно мешали друг другу. Но дерринджер был всего один и вскоре он оказался в руке у единственной Ники.

– Все, маньяк чертов, хана тебе! – радостно воскликнула одна девушка.

– Выпусти нас отсюда, иначе она тебе башку снесет! – заявила вторая.

– Господи, как хорошо, что вы рассинхронизировались, – облегченно вздохнул Павлов. – А то у меня от вашего дуэта уже крыша съезжать начала.

– У меня – тоже, – согласилась та, что держала пистолет.

Видимо, оружие в руке, придавало ей уверенности и блондинка чувствовала свое превосходство.

– И у меня! – поспешно добавила вторая.

– Давайте, для простоты, тебя я буду называть Ника, – Олег ткнул пальцем в подопытную с пистолетом. – А тебя – Вика.

– То есть, оригинал – я? – улыбнулась Ника.

– Понятия не имею, – пожал плечами Олег. – Я же говорил – что я и сразу не знал, а если б и знал – пока вы меня мутузили – совсем запутался.

– Слушай, дедуля, я с тобой не шучу, – покачала головой Вика. – Я… то есть – она, в тебе в самом деле сейчас дырок наделает, если ты нас не выпустишь.

– Не может быть, какой кошмар, – равнодушно произнес ученый. – Не наделает. Там патронов нету.

Ника недоверчиво перевернула дерринджер и откинула блок стволов. Патронники и в самом деле были пусты. Всхлипнув, девушка выронила оружие, брякнувшееся об пол, вздрогнула от звука удара… и разрыдалась. Адреналиновый всплеск прошел и теперь Одинцова, измотанная переживаниями за последние пять минут, зато в таких объемах, как никогда в жизни… до сего момента – точно. А, скорее всего, и после – тоже. Одинцова села прямо на пол, отдавшись эмоциям.

– Тихо-тихо, – обняла ее за плечи Вика. – Все будет хорошо.

– Так, ради любопытства… как вы собирались выйти наружу? Я промолчу уже про охранников внутри комплекса, так еще и между вами и поверхностью – два КПП! Один – внизу, у подъемника, второй – сверху, на платформе! Мы тут не веники вяжем! Это же секретный, военный, правительственный, да еще и научный объект! Тут вам не хухры-мухры, знаете ли…

– Бессердечное чудовище! – процедила сквозь зубы блондинка.

Внезапно девушка поняла, что обнимает саму себя. Не сестру, даже близняшку, а именно саму себя! Свою точную копию! Абсолютно идентичную оригиналу! Или, может быть, наоборот – именно она и есть реплика? Действующий макет человека. И тоже всхлипнула. Стало очень погано от осознания, что вполне возможно еще вчера Ники не было вообще. Была другая – настоящая. Та, которую она сейчас обнимает. А у самой не было ни папы, ни мамы, ни друзей, ни ученых степеней. Даже любимая кукла Ксюша в далеком детстве была вовсе не у нее, а у другой Одинцовой. А все ее воспоминания – не более, чем обман.

– Кто я? – спросила блондинка, глядя сквозь слезы на Олега.

– Девочка, я не шутил. Я в самом деле не знаю. Честно, – заверил изобретатель.

Теперь у доктора оказались сразу две плачущих девушки. Он многое пережил. И войну с пришельцами. И исход в новую звездную систему. И голод, который совсем не тетка. Собственно, во многом по этой причине ученый и начал работу над телепортерами, они же синтезаторы и 3D-принтеры. Душа Павлова, конечно, огрубела. Если у человека вообще существовал сей мифический орган. Но чего он не мог выносить, от чего таял – это женские слезы. Впрочем, как и любой настоящий мужчина.

– Тихо, тихо, девочки, успокойтесь, – произнес Олег ласковым тоном. – Думаю, нам лучше переместиться в более удобное место.

Подойдя к стене, доктор утопил клавишу консоли и искусно замаскированная под стену дверь распахнулась, откатившись в сторону, открывая путь в кабинет ученого. Да-да, все это время они находились в полушаге от офиса Павлова, если по прямой, но с противоположной стороны станции, если идти по коридорам.

Здесь уже было приготовлено второе кресло, для копии. Или оригинала. И обещанное вино.

Девушки все еще находились в прострации после пережитого и первые полчаса разговор не клеился, но Хванчкара быстро привела их в чувство, пусть затуманив разум, но развязав языки.

– Вам не кажется, что вы замахнулись на роль, которая вам непосильна? – спросила Вика.

Или Ника. Отвернувшись, чтобы открыть дверь, Павлов опять запутался. Надо было хотя бы расположение пятен от вина на блузке одной из них изменить… или, еще лучше – перекрасить одну в брюнетку! Так их точно невозможно будет перепутать!

– Вика? – позвал доктор.

– Да? – отозвалась Одинцова.

Но другая. Не та, про которую изначально подумал Олег. Девушки были не просто удивительно похожи друг на друга, как близнецы. Даже у двойняшек есть отличия, неуловимые с первого взгляда, но стоит присмотреться… у одного – нос чуть больше вздернут, у другого – уши менее оттопыренные. Но нет! Блондинки в самом деле были идентичны! Абсолютно! Как отражение в зеркале.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.