Ден Истен
Капитолина-3: Жизнь продолжается!

Пролог

Невеселое это занятие – на пенсию уходить. Особенно, когда ты проработал на одном месте бо́льшую часть жизни, привык к коллективу (а он к тебе), пережил вместе с ним не одно потрясение локальных и глобальных масштабов, отмечал профессиональные праздники, скидывался в общий котел на подарки по радостным поводам и на материальную поддержку по поводам печальным. В общем, был членом одной большой и дружной семьи.

А теперь ничего этого нет, и поэтому грустно. В такие моменты начинаешь особенно остро понимать, что ничто не вечно под луной. Все преходяще, тленно, бренно. Эх!

Впрочем, для кого как. Кто-то, наоборот, с нетерпением ждет заветного дня, когда сможет, наконец, послать надоевший серпентарий подальше, хлопнуть дверью и с головой окунуться в ласковые воды заслуженного отдыха: рыбалка, дача, георгины клубнями, вязание, кроссворды… Нужное подчеркнуть.

Капа (несмотря на пенсионный возраст, будем называть ее так и только так) относилась к первой категории. Утром она, как всегда, подскочила с твердым намерением пойти на работу, но Саша, этот подлый милый муж, напомнил, что со вчерашнего дня она – российская пенсионерка, со всеми причитающимися преференциями: заслуженной ежемесячной выплатой, смешными льготами и кучей свободного времени.

После завтрака муж уехал добывать деньги, а Капа осталась дома. Вымыла посуду, пошаталась по квартире, ровно в 9:00 посмотрела на часы.

– Планерка началась, – вздохнула она. – Без меня.

Еще пару минут ушло на обдумывание дальнейшей жизни. Странно, она даже не предполагала, что это будет настолько сложно.

Надела куртку и шапку и вышла на балкон. Уселась на ящик и достала сигареты из кармана. Курить она начала относительно недавно – лет пять назад, но уже, как говорится, втянулась.

Пыхтя дымом, посмотрела вниз на белый, словно простыня, двор. Люди откапывали машины, гуськом продвигались по узким тропкам в сторону остановки, у подъездов размахивали лопатами дворники.

«Новый год скоро», – равнодушно подумала она. Какого-то трепета перед приходом третьего тысячелетия она не испытывала и отмечать с размахом не собиралась. Салаты, шампанское, елка, Женя Лукашин, иронией судьбы оказавшийся в Ленинграде… В общем, стандартный новогодний набор.

Но это будет через неделю, а чем заняться сейчас? Задача, однако…

Покурив, она зашла в комнату. Огляделась и решила, что вполне чистая квартира срочно нуждается в генеральной уборке.

Через три часа квартира сверкала чистотой, а еще через час на плите стоял приготовленный ужин. Капа посмотрела очередную серию фильма «Граница: Таежный роман», поела, почитала, поспала, проснулась.

Взяла гитару и затянула песню. Пела как тот акын – что в голову взбредет, сплошную отсебятину, но строго придерживаясь мотива известной песни «Мгновения»:

Не думай о секундах свысока –

Когда-нибудь ты сам уйдешь на пенсию!

Забудут в коллективе про тебя,

Ведь ты уже на пенсии, на пенсии!

У каждой пенсии своя печаль,

Свои колокола, свои конвульсии,

И потому порой немного жаль,

Что ты уже на пенсии, на пенсии!

На пенсию ты можешь шикануть:

Купить себе таблеток от давления,

И снова ждать, когда же принесут

Твою очередную супер-пенсию!

У каждой пенсии есть свой секрет:

она не размножается делением,

Течет она водой обыкновенною,

Была – и вот ее уж как бы нет!

Тебя не миновала чаша та!

Ты, Капа, и сама уже на пенсии.

Не думай о секундах свысока

На пенсии, на пенсии, на пенсии!

Вернувшийся Саша стоял в прихожей и слушал эту унылую импровизацию. Вздыхал и качал головой.

Глава первая

Колеса постукивали на рельсовых стыках. За окном пролетали столбы линий электропередач и голые деревья, проносились маленькие полустанки и косые деревянные дома, изредка мелькали кирпичные ленты пятиэтажек. Но в основном были заснеженные поля, бескрайние и безлюдные.

– Народ в Мурченбурге злой, хитрый и наглый. Ушлые люди живут. У-у-у, что ты! Отвернешься, а они в твой карман уже лезут, а будешь рыпаться – нож в спину засунут. Ну, или в обратной последовательности, но результат один – ты ограблен и не совсем живой.

– Виктор, ты это специально?! Хватит уже! – Эмиль запустил в импресарио скатанной в шарик салфеткой.

– Как знаешь, но я тебя предупредил, – пожал покатыми плечами Виктор, выловил ложкой из стакана моментально разбухшую салфетку и сделал большой глоток.

– Тогда за каким чертом я туда вообще еду? – поинтересовался Эмиль. – Сидел бы в Питере и…

– Вот именно! Сидел бы! – бесцеремонно перебил Виктор. – За мошенничество!

Эмиль перевел тоскливый взгляд на проплывающий за окном однообразный пейзаж, который ему за эти три дня весьма надоел.

– А что, в Питере нельзя было договориться? Или хотя бы в области? Едем не пойми куда! – спросил он.

– А кому ты с такой репутацией нужен в Питере? Или даже в области? А едем мы туда за денежками. Чтобы тебя не выселили из твоей квартирки на Садовой, ты мог кушать икорку и баловать потаскух.

– Каких еще потаскух? – не понял Эмиль. – Ты про кого сейчас?

– Про ассистенток твоих, которые от тебя бегут, – невозмутимо ответил Виктор, допил чай и выглянул за дверь купе. – Милая девушка, будь добра еще чайку с лимончиком!

– Они не от меня бегут, а от тебя, Казанова! – набычился Эмиль.

– Ага, вали с больной головы на здоровую! – с издевкой произнес Виктор. – У тебя всегда кто-то виноват! Ты просто неблагодарный! И зачем только вожусь с тобой?!

– Виктор, мне надоел твой тон!

– Какой тон?

– Снисходительный! Да, я многим тебе обязан, но не надо со мной так разговаривать!

– А то что?! – с вызовом спросил импресарио и уперся руками в пухлые бока.

Эмиль опустил глаза и ничего не ответил.

– Вот именно! – нравоучительно поднял палец Виктор. – Сиди и не бухти! Слушай, я не понимаю, ты совсем не ценишь того, что я для тебя делаю, а?!

– Я уже сказал: ценю.

– Что-то не вижу. Давай-ка освежу твою память? Кто нашел организатора? Виктор. Кто договорился с ним о гастролях в Мурченбурге? Опять Виктор. А кто уговорил организатора выкупить нам целое купе, чтобы ты мог с комфортом ехать, не слушая чужой храп? Надо же – снова Виктор!

– Ты тоже храпишь.

– Я могу храпеть сколько угодно! Потому что, если бы не я, то сидел бы ты, в лучшем случае, на дошираке, а в худшем – в Крестах! И потом, не забывай о том, что я сделал самое главное – нашел подсадных среди местных! А это было совсем непросто.

– Я тебе тысячу раз говорил, что не нуждаюсь ни в каких подсадных! – закричал Эмиль. – Я и сам могу! У меня дар!

– Был когда-то. Не спорю, сейчас ты тоже кое-что можешь, но с подсадными будет надежнее. Извини, но рисковать своим здоровьем ради тебя больше не собираюсь. Натерпелся я с тобой, Эмиль, если честно! Чем в меня только не швыряли во время наших неудачных гастролей! И гнилыми помидорами в Екатеринбурге, и испорченной рыбой в Надыме, и тухлыми яйцами в Перми, и жареными каштанами в Краснодаре, и болтами в Челябинске! И хоть бы одна сволочь кинула в меня пачкой долларов!

Виктор обиженно оттянул подтяжки и резко отпустил. Резинки хлопнули по упитанному телу.

– А мне что, не доставалось? – пробурчал Эмиль.

– Ты – это ты! А я – это я! Где сейчас тот великий и ужасный Эмиль Орр, которого знала вся страна? Кончился!

Эмиль схватился за голову.

– Как же это все несправедливо! Когда-то меня все знали и любили! А теперь что?! Из-за рокового стечения обстоятельств я вынужден пользоваться услугами подсадных! Быть мошенником! Немыслимо!

– Давай без этих вот всяких там, – с досадой отмахнулся Виктор. – Скажи спасибо, что вообще живыми тогда остались.

Оба не любили вспоминать тот случай, который перевернул их жизнь, заставил ходить по краю пропасти, играть в игры с законом.

А случилось вот что. Три года назад Эмиль успешно гастролировал по дальневосточным городам и весям, и в Комсомольске-на-Амуре к нему обратилась женщина с просьбой найти пропавшего мужа. Эмиль, не особо сильный в поисковой магии, хотел было отказаться, но Виктор настоял, а просительница молча положила перед ним две тугие пачки стодолларовых банкнот и вручила фото пропавшего. И Эмиль попытался. Образ пришел не сразу, но пришел. Искомый возлежал в объятиях черноволосой женщины и, судя по характерным телодвижениям и стонам партнерши, был живее всех живых. И, как показалось Эмилю, даже счастлив. Когда он рассказал об увиденном обманутой жене, та попросила описать внешность соперницы. Едва Эмиль упомянул о родимом пятне в форме сердечка, женщина в ужасе прикрыла рот рукой, придвинула ему деньги и торопливо выбежала из гримерки, у самой двери пробормотав странную фразу: «Забудьте! Черт с ним, с этим кобелем! Своя жизнь дороже!»

Эмиль с Виктором, немного удивившись такой странной реакции, решили отметить внезапно приваливший куш в гостиничном ресторане. Вот там их и взяли тепленькими какие-то грубые ребятки: связали, закинули в автомобиль и долго везли куда-то. Выгрузили у пятиэтажного дома и затащили в квартиру. Большая квартира, вся изрисованная магическими рунами, пропитанная запахом сандала и освещенная лишь светом черных свечей, производила гнетущее впечатление логова ведьмы. Сама же ведьма, симпатичная черноволосая женщина в красном шелковом халате и с родинкой в виде сердца на шее, приняла гостей неласково. Обозвав Эмиля бездарным экстрасенсом, а Виктора – бездарным пособником бездарного экстрасенса, поставила условие: либо они оставляют денежки и уматывают в свой город на Неве, либо идут на корм рыбам в амурской протоке. Оба, конечно же, выбрали первое. Их отвезли обратно в гостиницу, дали десять минут на сборы и доставили в аэропорт. Можно было бы сказать, что они отделались легким испугом, если бы не последствия: у любвеобильного Виктора начались частые осечки в постельных делах, а Эмиль стал стремительно терять магический потенциал. Виктор побежал по врачам, а Эмилю даже не к кому было обратиться со своей нестандартной бедой – он был магом-самородком, без наставников и учителей. Поэтому он провел обряд по восстановлению магической силы самостоятельно. Но то ли проклятия дальневосточной ведьмы были настолько сильны, то ли он – слишком слаб, восстановиться полностью не получилось – Эмиль все чаще стал делать досадные ошибки в своих предсказаниях. Виктору же повезло больше: виагра рулит.

– Да, лучше не вспоминать, – согласился Эмиль.

Вошла проводница со стаканом чая.

– Спасибо, милая! – расплылся в улыбке Виктор. – На тебе денежку.

Проводница кокетливо пожала плечиками и взяла купюру.

– Мурченбург – через час, – прощебетала она.

– Спасибо, родная! – Виктор бережно взял ее за руку и поцеловал. – Дай бог тебе мужа – начальника поезда!

Остаток пути они провели в молчании: Эмиль тоскливо смотрел в окно, а Виктор, тихо шелестя страничками, с интересом читал «Бандитский Мурченбург-8» писателя Эрнеста Мамчина, известного и плодовитого на всякую хрень графомана. Но ничего, продается не хуже Донцовой, а первую книгу даже экранизировали.

Поезд прибыл в Мурченбург. Над перроном висела красочная растяжка: пятнистая змея, обвившая елочную игрушку, и припорошенная рисованным снегом надпись, во всю длину: «Дорогие жители и гости нашего города! Поздравляем с Новым 2001 годом! Желаем вам всех несчастий и горестей в новом году избежать!»

К ним подошел невзрачный усатый человек и, представившись Максимом, проводил к сверкающему минивэну, припаркованному на стоянке для спецтранспорта. Виктор мысленно отметил, что, видно, организатор – человек влиятельный, и у него, что называется, все схвачено.

Эмиль сел с правой стороны просторного салона и теперь с мрачным видом смотрел на заснеженные улицы города. Он был подавлен и молчалив, Виктор же, напротив, пребывал в прекрасном расположении духа.

– Славный город, славный, – цокал он языком, вращая лысенькой головой по сторонам. – Бывал я здесь в середине 80-х, он тогда Мурченградом звался. И народ тут тоже славный живет. Приветливый, гостеприимный и честный.

– Ты же говорил, что тут одни бандиты? – вышел из задумчивости Эмиль. – Нож – в спину, руку – в карман.

– Это я так, тебя попугать, – отмахнулся Виктор. – Мне нравится, когда у тебя испуганная рожа. Мне это греет душу.

Эмиль оскорбленно посмотрел на него.

– Интересно, а что ты тут делал в 80-х?

– Тебе не понять. Я здесь влюблялся, – взгляд импресарио затуманился. – В Мурченграде жили самые красивые девушки Союза. Милые, загадочные, обворожительные.

– Самые красивые? Кто тебе такое сказал?

– Моя душа! – меланхолично ответил импресарио.

Эмиль фыркнул и отвернулся к окну: вот уж от кого он не ожидал телячьих нежностей, так это от нахрапистого и циничного Виктора.

– Славный у вас город, Максим! – повторил Виктор, обращаясь уже к водителю.

Водитель улыбнулся в золотистые усы: то ли до такой степени прокуренные, то ли действительно рыжие.

– Согласен. Можно просто Макс.

– И сколько сейчас жителей, Макс?

– Больше миллиона, – важно ответил водитель.

– Ого! – удивился Виктор. – И метро есть?

– Есть, но не у нас! – язвительно отозвался водитель. – Хотели строить, но все ограничилось ямкой метра два глубиной. Выяснилось, что средств на поглубже не хватит – уже успели разворовать.

Виктор сокрушенно покачал головой.

– Ямку эту быстро заровняли, а вместе с ней и наши налоги, несбывшиеся мечты и веру в справедливость, – с болью в голосе добавил водитель.

– Макс, а вы слышали, что выпускают новую купюру с изображением Мурченбурга? – спросил Виктор, чтобы хоть как-то отвлечь водителя от невеселых мыслей. – Номиналом в двести рублей. В январе в обращение поступит.

– Да слышали мы! – отмахнулся тот и крепче сжал руль. – Как будто это что-то меняет. Я вот матери своей говорю: мол, матушка, слыхала, что двухсотку с мордой нашего города выпускают? Так та мне ответила, что им, пенсионерам, получать пенсию что Мурченбургами, что Петербургами, что Красноярсками – одни и те же слезы! Сумма-то не меняется! Шаманят с этими купюрами: то нули рисуют, то нули сокращают – а толку?! Лишь бы народ нахлобучить!

Виктор, поняв, что снова наступил на больную водительскую мозоль, решил опять поменять тему и спросил:

– А как работа вам? Наверное, хорошо платят? Машина у вас люксовая.

Водитель добродушно рассмеялся.

– Машина – нашего шефа. Мне на такую за всю жизнь не заработать.

Минивэн свернул в переулок и притормозил у трехэтажного здания. Эмиль с удовлетворением посмотрел на отремонтированный желтый фасад и симметрично расставленные скамейки вдоль расчищенных дорожек.

– Шикарно! – одобрительно цокнул языком Виктор.

– А то! – гордо ответил водитель. – Один из лучших мини-отелей в городе! А раньше тут студенческая общага была – вот это был ужас.

Пожелав водителю всех благ в грядущем году, они вылезли из машины. Через полминуты оба уже входили в просторный холл, отделанный зеркалами. За стойкой ресепшена стояла миловидная девушка в белой блузке. Виктор, мельком глянув на бейджик, расплылся в лучезарной улыбке.

– Викусенька, свет мой, здравствуй! Какие красавицы в Мурченбурге живут, прямо глаз не оторвать!

– Доброе утро! Добро пожаловать в наш город! – приветливо улыбнулась администратор.

– Солнце мое, у нас тут бронь, – Виктор положил на стойку паспорт и вопросительно посмотрел на стоявшего за спиной Эмиля. – Паспорт давай свой!

Эмиль вытащил паспорт и протянул девушке. Та, быстро сверившись с данными в персональном компьютере, вернула паспорта и положила два ключа. На деревянных бочонках-брелоках были выбиты два номера: 13 и 24.

– Второй этаж, лестница направо. Спасибо за то, что выбрали наш отель. Приятного отдыха.

– Тебе спасибо, радость моя! – зачмокал толстыми губами Виктор. – Дай бог тебе мужа – лакировщика глобусов.

Поднявшись на второй этаж, оба пошли по коридору: двери, двери, двери… Их комнаты располагались напротив друг друга.

– Я – в 24-й, – сказал Эмиль и вытащил из руки Виктора ключ.

– Суеверный ты, – хихикнул импресарио и сунул ключ в дверь с номером 13. Закатил чемодан и, повернувшись, сказал строгим тоном. – Не спать и привести себя в порядок. Через час встречаемся с организатором.

Мимо прошла горничная с тележкой, на которой аккуратными стопками лежали полотенца и постельное белье. Виктор моментально сбросил строгую личину с пухлого лица и растянулся в улыбке.

– Красавица моя, скажи, а бар у вас где?

– На первом этаже, – обернувшись, игриво ответила горничная.

– Спасибо тебе, прелестница. Дай бог тебе мужа – обкатчика клюквы!

– И в чем же обкатывают клюкву? – звонко засмеялась горничная.

– Исключительно в сахарной пудре, сладкая моя, – почмокал Виктор, посмотрел на покачивающиеся бедра удаляющейся горничной и томно вздохнул. Закрыл дверь.

Через час оба сидели в баре перед организатором – пятидесятипятилетним дядей с хитрыми глазами. Организатор приехал не один – за барной стойкой неподвижными глыбами застыли крепкие помощники.

«Серьезные ребятишки», – отметил про себя Виктор.

– Шоб вы так жили, как мы вам рады! – дружелюбно сказал организатор, поглаживая рыжего кота, сидящего на коленях. На тонкой полоске кожаного ошейника посверкивала золотая табличка. Виктор напряг зрение и прочитал: Хумус.

«А не слишком ли для беспородного Хумуса?! Да у нас в каждой парадной таких котов, как собак нерезаных!» – с неудовольствием подумал импресарио, но вслух сказал учтиво:

– Спасибо, Соломон Петрович! Встретили, заселили! И гостиница хорошая, и обслуживание тоже на уровне!

– Кхе-кхе, – засмеялся организатор. – Это, конечно, не «Англетер», но кое-что показать имеем. И таки да, приятно, когда столичные гости хвалят за нашу периферию.

– Прекрасный город, прекрасный! – поддакнул Эмиль.

– Вот и ладненько. Перейдем к делу. Я, разумеется, навел о вас кое-какие справки…

Тут организатор сделал многозначительную паузу. Виктор и Эмиль напряглись.

– … и прошу великодушного пардона, но имеются некоторые опасения, – закончил он.

– Что именно вас обеспокоило, уважаемый Соломон Петрович? – насторожился Виктор.

– Шо вы имеете сказать за то, что половина ваших предсказаний имеют свойство не сбываться? Квалификацию теряете или просто крутите людям пуговицы? Говорите честно, иначе огорчусь.

Эмиль насупился, а Виктор озадаченно провел по лысине.

– Соломон Петрович, это банальная усталость. Эмиль – не Феликс Эдмундович, он не железный, и ему свойственно уставать.

– А сейчас он тоже усталый или выглядит так плохо?

– Дорога сказывается. А так он в порядке, выспится и будет огурчиком! – вымученно засмеялся Виктор.

– Соломон Петрович, раз вы нас вызвали, все оплатили, то, значит, верите? Или нет? – задал резонный вопрос Эмиль, оскорбленный тем, что в его же присутствии о нем говорят в третьем лице. Да еще в таком уничижительном тоне.

Еврей ухмыльнулся.

– Ну, почему же не верю? В конце семидесятых один умный человек говорил мне за развал Советского Союза. Я тогда не то чтобы ему не поверил, но у меня было такое чувство, что он меня обманывает. И шо бы вы себе думали?

– Шо?! – в один голос спросили петербуржцы.

– Союз таки развалился. Поэтому верю. Но имею сказать, что будь вы шарлатанами, я все равно останусь в выигрыше. Билеты за три дня проданы, деньги у меня на кармане, а тухлые помидоры полетят в вас. И, разумеется, при таком раскладе вы ничего не получите – не такой Шниперсон человек, чтобы задешево страдать.

– Если вы ставите под сомнение мои способности, то можете проверить прямо сейчас! – гордо сказал Эмиль.

Виктор метнул в него быстрый взгляд и наступил на ногу под столом.

– Эмиль шутит, Соломон Петрович! Усталость!

– Не шучу! – упрямо возразил Эмиль. – Хотите узнать, откуда у вас этот кот?

Организатор добродушно засмеялся и ласково потрепал кота за ушки.

– Я таки сам знаю, откуда он. Но было бы любопытно послушать за вашу версию, молодой человек.

Эмиль протянул ладонь к морде удивленного кота. Сделал несколько круговых движений, затем убрал руку.

– Женщина.

Губы еврея, растянутые в снисходительной улыбке, моментально поджались, а глаза стали очень серьезными.

– Продолжайте, молодой человек.

– Этого кота вам подарила женщина. Совсем котенком, несколько лет назад. Точно не могу сказать.

– Допустим, – уклончиво сказал еврей. – И как ее зовут?

– Боюсь ошибиться, но что-то на букву «Ц».

– Цецилия. Моя Цилечка, – грустно ответил еврей и прикрыл глаза ладонью.

Его помощники у барной стойки, слышавшие весь разговор, забеспокоились.

– Шеф, у вас все в порядке?

Он поднял руку.

– Не дождетесь!

Посмотрел на Эмиля. Взгляд его не выражал ничего: ни удивления, ни восторга.

– Вы таки талантливый юноша.

Сорокалетний Эмиль на юношу никак не тянул, но покраснел от смущения.

– Благодарю.

– И шо, прямо вот всё видели?

– Фрагментарно, обрывками. Это не объяснить словами, Соломон Петрович. Возможно, в других условиях я бы смог увидеть больше.

– Любопытно, – организатор задумчиво постучал пальцами по столу. – А шо вы можете сказать за мое будущее? Хотя, нет! Не хочу за это ничего слышать!

Он встал.

– Что ж, сделайте так, чтобы я приятно вспоминал нашу встречу. Не прощаемся.

Он с задумчивым видом вышел из бара, унося с собой Хумуса. Охранники потянулись следом.

Виктор дождался, пока все скроются за дверью, и облегченно выдохнул.

– Я аж весь вспотел, когда он просил сказать про его будущее. Ну ты молодец, хорошо сыграл! Только не надо так рисковать, я больше про него ничего не нарыл. Понял, Эмиль?!

– Понял, – убитым голосом ответил опальный экстрасенс.

Разумеется, они не могли слышать, как на выходе из бара Соломон Петрович сказал одному из своих помощников:

– Проследите за этими двумя поцами. И уберите обо мне всю информацию в интернете: интервью, статьи, всё, что меня касается! И везде, где я есть!

– А с сайта кандидатов в депутаты областной думы, Соломон Петрович?

– Оттуда – тем более! Депутатом не стал, а информация продолжает висеть и делать мне нервы!

– Сделаем, шеф!

А тем временем Виктор уже обзванивал людей, которых нашел на роль подсадных уток. Нашел он их просто – кинул клич в веб-чате «balabolka.ru» и выдвинул два условия: обязательное проживание в Мурченбурге и наличие мобильного телефона. Оплата – 150 долларов. Позвонили восемь человек. Двух, самых наглых, Виктор отсеял: один жил под Мурченбургом в селе Ухтыблин-Улыбино и требовал предоставить ему персональный транспорт и квартиру в городе, другой просил выслать стопроцентную предоплату прямо сейчас. С остальными шестью Виктор поговорил основательно, задавая неудобные вопросы, тем самым проверяя на стрессоустойчивость и благонадежность. Отобрал троих, с которыми назначил встречу уже на месте. Набирать подсадных из петербуржцев он не хотел по двум причинам: надо было как-то объяснять организатору присутствие других людей и не хотелось вовлекать земляков в свою не совсем законную деятельность.

***

Зазвонил телефон. Капа сняла трубку.

– Слушаю!

– Капа, здравствуй! Есть ли жизнь на пенсии? – насмешливый голос семидесятилетней подруги Валерии Садовской, в девичестве Макеевой, был все таким же приятным и молодым.

– Это ты мне скажи! Ты ведь уже давно на пенсии, так? – в тон ей ответила Капа.

– Фу! Как это низко – напомнить о моем возрасте!

– А кому сейчас легко? Привет, Лера! – засмеялась Капа.

Леру она считала своей лучшей подругой и искренне ее любила. Валерия была тем редким человеком, на которого она могла полностью положиться. Проверено временем и обстоятельствами.

– Ладно, от тебя другого и не дождешься, – беззлобно проворчала подруга. – Чем занимаешься?

– Веревку мылю от тоски.

– Успеешь еще. Я тебе не просто так звоню, между прочим. У меня есть два билета…

– На тот свет?

– Капа, перестань! Внучка нам с дедом подарила два билета на выступление экстрасенса. Но Толик отказался – он такое не любит.

– Я твоего Толика прекрасно понимаю.

– Между прочим, в середине 90-х этот экстрасенс был довольно известен, колесил по всей стране, а потом случилась серия скандалов, и он пропал с радаров. Кстати, земляк твой.

– Из Ленинграда?

– Ну, если тебе так удобно, то да. Но, вообще-то, Ленинград уже почти десять лет как Санкт-Петербург. Его в один день с нашим городом переименовали. Но это так, маленький исторический экскурс. Так что, пойдем?

Капа поморщилась.

– Слушай, Лера, я не очень всему этому верю. Хотя нет, вру. Я верю, что такие люди существуют, но думаю, они дома сидят и не афишируют способности. Сходи одна, а потом мне расскажешь.

– Не узнаю тебя! Где твоя тяга к авантюрам и всему новому, непознанному?! Где та отчаянная девчонка, решившая в одиночку покорить Арктику?! – воскликнула Лера и вдруг добавила тихо. – Подожди, это же сколько лет прошло с нашей той, первой встречи?

– Больше пятидесяти, Лера.

– Точно! – прошептала в трубку подруга. – Тебе тогда было десять, а мне восемнадцать. Как быстро бежит время!

Лера так тяжело вздохнула, что у Капы сердце сжалось.

– Ладно, давай сходим. Когда?

– Завтра, в семь вечера в ДК Профсоюзов. Встретимся в шесть, там рядом кафе есть: кофе попьем, поболтаем. Договорились?

– Лады!

– Вот и славно! – повеселела Лера. – До завтра тогда!

***

Виктор вышел из-за кулис на середину сцены и поклонился зрителям. Он был неотразим в своем лиловом костюме и черном парике.

Снял микрофон со стойки и торжественно сказал:

– Дорогие мурченбуржцы! Рад, до безумия рад вас видеть! А сколько здесь красивых женщин?! Прямо глаз радуется!

Виктор умел быть обаятельным, когда того хотел. Женщины восторженно захлопали, некоторые даже стоя.

Импресарио послал воздушный поцелуй в зал и персонально подмигнул сидящей в первом ряду девушке. Та покраснела и в смущении прикрыла симпатичное лицо ладонями.

Он обхватил микрофон обеими руками и прокричал:

– Я знаю, зачем вы сюда пришли! Вы пришли увидеть чудо, так?!

– Да! – закричали зрители.

– Приоткрыть занавес в другие миры?!

– Да!

– Коснуться неизведанного?!

– Да!

Виктор поднял ладонь, прерывая восторженные крики.

– К сожалению, я не могу вам всего этого дать! Но я знаю, кто может!

Вытянув руку в сторону кулис, торжественно объявил:

– Встречайте! Великий, загадочный, неповторимый! Маг и волшебник, телепат и экстрасенс, хранитель космической энергии и гуру мировой экстрасенсорики – Эмиль Орр! Поприветствуем его, господа!!!

Под оглушительные аплодисменты на сцене появился человек в черной мантии с капюшоном. Импресарио воткнул микрофон в стойку, еще раз подмигнул молоденькой зрительнице, чем окончательно вогнал ее в краску, и удалился со сцены.

Экстрасенс резким движением откинул капюшон, явив народу лицо с правильными чертами и модной аккуратной бородкой. Взглядом внимательным и пронизывающим осмотрелся и хлопнул в ладони. Зал стал погружаться в полумрак, зрители подняли головы и посмотрели в решетчатые потолочные модули с медленно гаснущими лампами. Умом-то все понимали, что никакого чуда тут нет – просто кто-то, да хотя бы тот же самый импресарио, щелкнул выключателями на стене, но все равно обеспокоенно заерзали.

Экстрасенс, стоя под светом софитов, молчал. Просто стоял и молчал, хмурясь ликом и пристально вглядываясь куда-то далеко за пределы зала, города, планеты. Сквозь материю и время, прямо в вечное.

– На психику давит! – громко шепнул кто-то.

– Ага, нагнетает!

Голосом ровным и, вопреки ожиданиям, без этих замогильных воющих тональностей, маг произнес:

– Здравствуйте, уважаемые гости!  Мой помощник уже представил меня, лишь добавлю: я еще и гипнотизер!

В зале уважительно загудели. С последнего ряда вскочил бородатый мужчина. В зале снова стало светло от вспыхнувших ламп. Мужчина испуганно втянул голову в плечи.

– Смелее-смелее, мужчина! – подбодрил экстрасенс. – Я слушаю вас!

– Да я про гипноз… – мужчина засмущался. – Я слышал, что от алкоголизма можно с помощью гипноза избавиться! Ну, так говорят, по крайней мере… А вы можете?! Это я не для себя спрашиваю – для товарища! Бухает как не в себя, с работы скоро попрут, родные страдают…

В глазах экстрасенса промелькнула какая-то несвойственная моменту печаль.

– К сожалению, нет. Этим занимаются врачи-гипнотерапевты, а я не врач, я гипнотизер.

Мужчина удрученно закивал.

– Я вас понял. То есть, вы мне… моему другу помочь ничем не можете? Ну ладно, спасибо за то, что выслушали. Извините.

Он сел.

– После выступления подойдите ко мне, пожалуйста! Вместе с супругой! – добавил Эмиль.

Мужчина с сомнением посмотрел на сидящую рядом женщину и кивнул.

– Хорошо, мы подойдем!

Из середины зала показалась рука.

– А фокусы будут?! – развязным тоном спросил мужской голос.

– Фокусы?! – переспросил экстрасенс. – Встаньте, пожалуйста!

Встал мужчина лет сорока.

– Ну да, фокусы! Ложки гнуть будете?! Или людей надвое распиливать?! Я по телеку видел, как мужик Статую Свободы убрал! У него еще помощница была такая… ну, такая, хорошая такая! Имя у нее такое… Клаудия Шиффер, во! Я только из-за Клавки и смотрел!

Зрители засмеялись.

– Я правильно понял, вы пришли сюда только из-за фокусов?! – усмехнулся экстрасенс.

– Ну да!

– Я не иллюзионист!

– А-а-а, понятно! Тогда зачем я билет купил?! В гипнозы я не верю!

– Неужели?! – насмешливо поинтересовался Эмиль. – А почему?!

– Да потому что! – насупился скептик.

– Это не ответ! Я прошу вас выйти на сцену! Или боитесь?!

– Кто?! Я! Да пожалуйста!

Мужчина бочком выбрался в проход и пошел в направлении сцены. Проигнорировав лестницу, вскарабкался и встал рядом с экстрасенсом. Ухмылка, расслабленные плечи и насмешливый взгляд говорили о том, что он не только не боялся, но и ни капли не верил. Типичный скептик.

Эмиль пристально взглянул в его лицо.

– Как вас зовут?

– Это вы мне скажите! Кто из нас экстрасенс?! – ухмыльнулся мужчина и подмигнул залу.

Его поддержали смехом.

– Вы позволите? – Эмиль приподнял ладонь над его головой.

– Да пожалуйста! – ухмыльнулся скептик.

Ладонь опустилась на лоб.

– В глаза мне смотрите! – требовательно сказал Эмиль.

– Да легко!

– Раз! Два! Три! – отчетливо отсчитал экстрасенс.

Легкий толчок ладонью, и мужчина повалился на пол. Просто рухнул, словно мешок с гречкой. По залу пробежал испуганный гул. С задних рядов привстали, с передних – подались вперед.

Эмиль опустился на одно колено и сделал несколько загадочных пассов обеими руками – тело скептика стало медленно вибрировать. Мужчина вдруг перевернулся на живот, уперся ладонями в пол и привстал на колени. Глаза его были закрыты, тело продолжало подрагивать.

– Расскажи мне о своем детстве! – голос экстрасенса пронесся по залу громовым раскатом.

Мужчина вдруг прикрылся руками, словно защищаясь от чего-то, одному ему ведомого. И голосом тонким, почти детским, закричал:

– Папа! Папа! Не надо, не бей меня! Я больше не буду-у-у!

С душераздирающим плачем отполз и закрыл лицо руками.

Зрители пребывали в абсолютнейшем ужасе. Мужчина плакал словно ребенок, вздрагивая и о чем-то неразборчиво моля.

Это было просто невыносимо! С разных сторон зала послышались восклицания сердобольных зрительниц.

– Страсти-то какие!

– У него психологическая травма детства!

– Бедный мужчина!

Мужская аудитория тоже не отставала и выражала сочувствие по-своему:

– Во мужика плющит!

– Да тут одной бутылкой не обойтись!

– Не по-детски забирает, ага!

Экстрасенс тем временем подошел к плачущему и положил ладонь на его макушку. Мужчина моментально прекратил дрожать.

– Как тебя зовут?!

– Сережа! – срывающимся голосом ответил он.

– Сколько тебе лет, Сережа?!

– Восемь!

Из-под прикрытых век лились слезы, плечи ссутулились, а руки снова приподнялись в попытке защититься.

Девушка из первого ряда, та самая, которая десять минут назад смущалась под взглядом Виктора, решительно вскочила.

– Помогите ему! Вы же можете! А если не можете, то прекратите немедленно!

И тут же нашла поддержку в лице остальных женщин:

– Так нельзя! Это жестоко!

– Вы не экстрасенс, вы садист!

– Я сейчас милицию вызову! Вас посадят за издевательство над человеком!

Зал возмущенно загудел, и уже десятки голосов требовали прекратить это форменное безобразие.

Экстрасенс встал, грустно улыбнулся и приложил руку к груди.

– Как пожелаете! – с легким поклоном ответил он.

Снова склонившись над плачущим бедолагой, положил ладонь на лоб и громко произнес:

– Сергей! Сейчас ты откроешь глаза! Три! Два! Один!

Мужчина распахнул глаза. В течение нескольких секунд переводил бессмысленный взгляд с экстрасенса на зрителей и обратно.

– Встань! – приказал Эмиль.

Мужчина тяжело встал на трясущиеся ноги.

– А что со мной было? – пролепетал он. – Что вы со мной сделали?

Зрители с последних рядов подались вперед.

– Что, что он сказал?!

– Да я сам не понял!

– Хана всем – вот, что он сказал!

– Да тихо вы, не мешайте!

Подопытный тем временем провел рукой по лицу и с непониманием уставился на мокрую ладонь.

– Я что, плакал?!

– Да, Сергей, ты плакал, – ровным тоном ответил Эмиль.

– Откуда вы знаете мое имя?!

– Ты сам мне сказал.

– Сам? Да, наверное, – немного подумав, согласился Сергей. – А что еще сказал?

– Тебя бил отец.

Выражение лица испытуемого мгновенно сменилось с жалобного на агрессивное – губы сжались, глаза злобно прищурились, а ноздри хищно раздулись. Он сграбастал экстрасенса за мантию и рванул на себя.

– Усыпил меня, выставил на посмешище?!

– Зато теперь вы верите!

Кто-то смотрел с испугом, кто-то с сочувствием, были и осуждающие взгляды, но никто не смеялся… за исключением двух пожилых дам, сидящих с краю третьего ряда. Одна, худенькая с седой головой, хихикала, прикрываясь рукой. Ее соседка, полноватая дама с ухоженным лицом, сотрясалась в беззвучном смехе.

– Вам смешно?! Женщины, у вас есть хоть капля сострадания?! – ужаснулись рядом сидящие. Через секунду все зрители, повернув головы, стали свидетелями столь вопиющего кощунства.

Из-за кулис выскочил импресарио Виктор, и его рассерженное лицо уже не светилось лучиками добра.

– Господа охранники! Я попрошу вывести этих двух женщин из зала! Они мешают!

Двое охранников в пятнистой форме оторвались от дверных проемов, которые доселе подпирали своими широкими плечами, и медленно двинулись к хохотушкам.

– Покиньте зал! – потребовал Виктор.

Но маленькая женщина покидать зал не спешила, ее подруга – тоже. Они принялись отбиваться от охранников.

– Тихо, без рук!

– Руки убери!

По залу прокатилась волна возмущения. Кто-то стыдил, кто-то требовал вызвать милицию и выкинуть нахалок из зала. Нашлись и такие, кто предложил подвергнуть обеих гипнозу, чтобы активировать крепко спящие участки мозга, отвечающие за эмпатию и сострадание.

Маленькая женщина, ловко увернувшись от охранника, выскочила в проход.

– Сережа! – крикнула она. – Скажи мне, чудило на букву «м», а с каких пор ты стал Сережей, когда родители тебя назвали Мишей?!

Зал в недоумении развернул головы в сторону сцены. Заплаканное лицо Сережи выражало крайнюю степень досады и раздражения, а экстрасенс озадаченно потирал лоб и прятал глаза. Один Виктор суетливо бегал и требовал вывести нарушительниц из зала.

– Мишаня, вот честно, в тебе сдох и разлагается великий актер! Если бы лично не знала тебя и твоих родителей, то поверила бы! И тебе не стыдно так про своего отца говорить, а?! Что за цирк с конями ты устроил?! – прокричала женщина и хлопнула по руке охранника. – Да не приставай ты ко мне, я замужем!

Ее подругу, упиравшуюся ногами в пол, уже волокли в сторону выхода.

– Шарлатаны! – кричала она через плечо. – Капа, ты была права! Шарлатаны они все!

Охранник, выпроводивший одну нахалку из зала, вернулся на помощь коллеге. Вдвоем они сграбастали маленькую женщину и вынесли за дверь.

***

– Придурки! – крикнула Капа.

В ответ получила лишь хлопок закрывшейся двери.

Валерия, стоя вполоборота у зеркала, рассматривала порванную блузку.

– Ты в порядке?

– Блузку жалко, – с сожалением ответила та. – Внучка сшила.

Капа подошла к ней и оценила масштабы ущерба.

– Не беда – по швам разошлась. Пойдем отсюда.

Обе подошли к гардеробу. Гардеробщик, усатый дядя, сидел на стуле и сладко дремал.

– Доброе утро! – рявкнула Капа.

Валерия вздрогнула и схватилась за сердце.

– Господи, Капа, что ж ты так орешь-то?!

Гардеробщик, упавший со стула от испуга, быстренько поднялся. Глянул на настенные часы.

– Что-то рано вы.

– Да лучше бы вообще не приходили, – пробормотала Лера.

Он принял номерки, выдал одежду и сел на стул досматривать сны.

– В милицию надо сообщить, – сказала Лера, застегивая пуговицы пальто.

Капа вжикнула молнией куртки.

– Мишку жалко – пойдет как соучастник. Да ладно, шороху мы навели, а зрители и без нас с ними разберутся. Пойдем.

У дверей их догнал громкий оклик:

– Дамы, подождите!

Они обернулись – к ним, быстро перебирая короткими ножками, шел приснопамятный импресарио Виктор.

– Дамы, хотелось бы прояснить кое-какие моменты!

Он, искрясь доброжелательной улыбкой, бережно взял их за руки.

– Дамы, милые дамы! – начал он.

– Короче! – перебила Капа и резким движением высвободила руку.

– Дамы! Мы все цивилизованные люди, так давайте решать вопросы мирно? Скажите сразу, сколько?

– До пяти лет, – ответила Капа.

Виктор засмеялся.

– Хорошо, я сформулирую вопрос по-другому: сколько вы хотите за молчание?

– Нам ничего не надо! – Капа взялась за дверную ручку.

– Нет, нет! Подождите! – засуетился Виктор. – Я могу рассчитывать на то, что вы не пойдете в милицию?

– Я вот слушаю тебя и думаю, а не пойти ли нам в милицию?! – ответила Капа. – Мошенники!

– Ну зачем сразу такие громкие слова? – поморщился Виктор. – Это шоу, понимаете?

– Шоу по отъему денег у населения? – уточнила Валерия.

Дверь в зал открылась, и вышел мужчина в джинсовой куртке на меховой подкладке. С обычным незапоминающимся лицом, средней комплекции, среднего роста. А вот нож, который он на ходу вынул из запазухи, был очень даже примечательным: с широким длинным лезвием и удобной деревянной рукояткой. Хороший такой режик – для такого что колбаса, что рыба, что экстрасенсы и их помощники – все нипочем!

Незнакомец быстро приблизился к ничего не успевшему понять Виктору, зашел ему за спину и обхватил левой рукой. Правая рука поднесла нож к горлу.

– Мужчина, вы что делаете?! – побледнела Лера.

– Мужик, не стоит так волноваться! – сказала Капа. – Вернут тебе деньги за билет!

Но мужик склонился к уху испуганного импресарио и прошипел:

– Пятнадцать лет я ждал этой встречи! Пятнадцать! Не думал, что у тебя хватит наглости вернуться сюда! А вчера увидел в баре – даже не поверил!

Тут он неожиданно чихнул. Нож дрогнул и слегка чиркнул острием по коже. Потекла кровь.

– В к-к-каком баре?! – поморщился Виктор.

– В гостинице, где ты и твой дружок остановились!

Злодей снова чихнул.

– Чем ты свои букли надушил?! Дихлофосом?! У меня аллергия!

Подцепил ножом парик Виктора и сбросил на пол.

Капа сделала маленький шажок вперед, но рука с ножом дернулась в ее сторону.

– Стой, где стоишь! Или я его прирежу!

Лезвие снова уперлось в шею.

– Какие еще пятнадцать лет?! Я тебя даже не знаю! Что тебе нужно?! – просипел Виктор.

– А это я тебе потом расскажу!

Он пинком открыл дверь и выволок Виктора на улицу. Сквозь дверное стекло Капа и Лера увидели, как он подтащил его к универсалу с кривым бампером, развернул лицом к машине и что-то отрывисто сказал. Виктор открыл заднюю дверь и забрался в салон.

Вдруг из стоявшего рядом серого минивэна выскочил усатый мужчина. Даже на таком расстоянии и через закрытые двери Капа и Лера услышали вопль Виктора:

– Макс, помоги! Меня похитить хотят!

Водитель минивэна кинулся на злодея, но тут же упал, сраженный ударом ноги в пах, в следующую секунду Виктор получил рукояткой ножа в темя и завалился на пол салона.

Похититель захлопнул дверь, обежал машину и уселся на водительское место. Универсал, возмущенно урча непрогретым двигателем, выехал с парковки.

Капа и Лера выбежали на улицу и понеслись по скользким ступеням к поверженному водителю минивэна. Тот, прижав руки к причинному месту, катался по снегу и матерился.

– Снимайте штаны! – Лера присела рядом. – Дайте посмотреть!

Бедолага от таких слов забыл про боль и в изумлении уставился на пусть и красивую, но все-таки солидного возраста женщину.

– Не надо! – испуганно ответил он.

– Я врач! – поспешила успокоить Лера.

– Все равно не надо! Уже не болит!

– Ты поприседай, – предложила Капа.

Мужчина тяжело поднялся и стал приседать, громко выдыхая.

– Нормально? – спросила Лера.

– Нормально! – отмахнулся он и подошел к своей машине. – Хана ему!

– У него нож! – предупредила Лера.

– А у меня отбитое самолюбие!

– Я с вами! – Капа выдернула из сугроба палку и рывком оттянула сдвижную дверь.

Лера вытащила из сумки перцовый балкончик, переместила его в карман и залезла в полутемный салон.

Дверь захлопнулась, и минивэн выехал задним ходом с парковки. Развернувшись, быстро набрал скорость и помчался по дороге.

***

Никто ничем в него не кидал – лишь молчаливое осуждение, и только. И от этой враждебной тишины было еще хуже.

Эмиль стащил через голову мантию и остался в обыкновенных джинсах и футболке. Присел на край сцены. Сережа, он же Миша, со вздохом опустился рядом.

– Объясниться не хотите? – спросил кто-то.

– А что тут объяснять? – развел руками Миша. – Все верно – подсадной я. А эта женщина – соседка моя. И отец меня никогда не бил. У меня вообще семья хорошая.

– Зато как натурально сыграл! – засмеялся кто-то из мужчин. – Я почти поверил! Уже хотел тебя в кабак тащить, коньяком отпаивать!

Все заулыбались. Обстановка медленно разряжалась.

– Спасибо, – махнул рукой Миша и добавил. – Перед родителями стыдно.

– Это хорошо! – улыбнулась женщина из четвертого ряда. – Стыдно – значит, совесть есть!

Эмиль грустно улыбнулся и похлопал Мишу по плечу.

– Присаживайтесь на свое место, теперь моя очередь оправдываться.

Миша спрыгнул со сцены и побрел по проходу, сопровождаемый беззлобными смешками и шутками. Эмиль встал.

– Во-первых, хочу извиниться. Извините. Во-вторых, наверное, объясниться. Да, Михаил действительно нанятый нами человек. Его вины тут, собственно, нет. Мы к нему обратились, он согласился, затем прошел инструктаж. Все просто. Теперь о сложном…

– Говорите громче, пожалуйста! – крикнули с задних рядов.

Эмиль пожал плечами и снял со стойки микрофон.

– Теперь о сложном! Практически у каждого из нас бывают такие ситуации, когда жизнь меняется кардинально, просто переворачивается с ног на голову. Вот и у меня тоже была ситуация…

Пока Эмиль рассказывал о своей роковой встрече с дальневосточной ведьмой и о печальных последствиях, зрители внимательно слушали. На их лицах Эмиль не видел ни насмешки, ни неприязни, даже наоборот – удивление, сочувствие и даже понимание.

– Вот как-то так… – закончил он свой рассказ и опустил микрофон.

– То есть, эта ведьма отобрала у вас всю силу? – спросила женщина из первого ряда. – И теперь вы полный ноль?!

– Я бы так не сказал, – улыбнулся он. – Кое-какие способности у меня остались.

– «Кое-какие» – это какие?! Покажите, продемонстрируйте! – настаивала женщина. – Иначе я потребую возврата денег за билет и обязательно обращусь в милицию. Что скажете?

– Продемонстрировать? – спросил Эмиль. – А можно вам вопрос задать?

– Мужчина! Вы не в том положении, чтобы мне тут еще вопросы задавать! – нахмурилась женщина. – Впрочем, с вами все понятно! Типичный жулик!

К ее удивлению «типичный жулик» нисколько не испугался и спросил:

– А почему вы не поверили своей тринадцатилетней дочери? Ведь она вам правду сказала: она действительно не курит, а сигареты в ее кармане – подруги.

Глаза женщины округлились, а рот открылся в удивлении. Она в панике посмотрела по сторонам.

– А откуда… Нет, подождите! Кто вам об этом сказал?!

– Вы сами и сказали, – улыбнулся Эмиль. – Своими мыслями. В самом начале выступления я заметил беспокойство в ваших глазах, дотянулся до сознания и ухватился за мысли, образно говоря. А были они такими: «Может, зря наказала? Но тогда откуда сигареты? Ни я, ни отец не курим. Нет, курит паршивка. Вот вернусь и отберу плеер, пусть сидит химию учит. Или, все-таки, не курит?»

На женщину было жалко смотреть – настолько она была растеряна. Весь боевой настрой и решимость наказать шарлатана улетучились, уступив место испуганному изумлению.

– Я не понимаю… А почему… почему тогда она мне не сказала?!

– Ну, тут я могу лишь предположить, что просто не хотела сдавать подругу. Возможно, вы знаете ее родителей и обязательно бы им рассказали.

– Да, маму знаю! И рассказала бы! Ее девочка на мою дочь плохо влияет! – возмущенно ответила женщина и, подумав немного, нехотя согласилась. – Что ж, убедили!

– Ну вот! – удовлетворенно ответил Эмиль и, повернувшись к девушке с первого ряда, сказал:

– Вы тоже очень симпатичная. Спасибо за комплимент.

Девушка покраснела.

Эмиль засмеялся, а зрители заулыбались. Градус враждебности снижался на глазах.

Кто-то из глубины зала выкрикнул:

– А вы прямо четко всё видите, как по телевизору?

Эмиль помотал головой.

– Нет. Это приходит не в виде изображения, и это даже не голос. Я не вижу, не слышу, я просто знаю. Это сложно понять и еще сложнее объяснить. Да и стоит ли?

С пятого ряда встала пожилая женщина.

– А мне не совсем понятно, зачем тогда вам помощь других людей?! Вы и так многое умеете! Этот спектакль с подсадным – зачем?!

Эмиль грустно вздохнул.

– Моя, так сказать, основная специализация – это предсказания и гипноз. Способности к тому и другому я утратил. Уж не знаю, насовсем или временно. Тут даже я бессилен делать прогнозы.

– Жаль, – с сочувствием сказала женщина.

– А мне-то как жаль! Знаете, я в последнее время даже подумывал, что лучше бы вообще лишился всех способностей. Вот это вот, когда наполовину – это еще хуже! Лучше тогда совсем ничего! Более того, я замечаю, как теряю и то, что у меня осталось. Раньше я мог легко читать мысли других людей, заглянуть в их прошлое, а теперь – как-то выборочно. Причем, я даже не знаю, чем этот выбор обусловлен. Одного человека вижу как на ладони, другого – вообще никак. Вот, например, я не знаю, о чем думаете вы.

– Это же хорошо! – засмеялась женщина.

– Да, наверное, – грустно согласился Эмиль. – Для вас – да.

Парень слева поднял руку.

– Короче, я допетрил! Ты просто перестраховаться решил с этими подсадными, так?! Лучше перебдеть, чем недобдеть!

– Можно и так сказать, – легко согласился Эмиль.

– Ты не подумай ничего… – продолжил парень. – Но как докажешь, что остальные тут – не подсадные?! Может, тут все такие?! Актеры и актрисы!

Поднялся невообразимый шум, со всех сторон в него полетели упреки:

– Ты офигел?!

– Паранойя, что ли?!

– Сам ты подсадной!

Парень отчаянно огрызался. Эмиль пощелкал по микрофону – резкие звуки из потолочных колонок немного остудили пыл зрителей.

– Между прочим, это справедливый вопрос! – сказал Эмиль. – Но сегодня у меня был только один помощник, и вы его уже видели!

– А завтра будет другой, да?!

– Ни завтра, ни послезавтра никаких подсадных не будет! Я так решил! Обещаю!

Зрители восторженно захлопали. Эмиль посмотрел на наручные часы.

– Дорогие зрители! До конца выступления еще целый час, поэтому предлагаю посвятить его вашим вопросам! Очень надеюсь, что смогу быть полезен!

Встала молодая женщина и подняла над собой пластиковую папку-конверт:

– Скажите, а что в этой папке?

Эмиль на несколько секунд закрыл глаза, затем сказал:

– Заключение из клиники.

– Допустим! – хитро улыбнулась женщина. – И что там?!

– Там то, с чем вас можно поздравить! Вы беременны!

Женщина счастливо рассмеялась.

– Правда! И мне хочется об этом кричать на каждом углу! Спасибо!

Она села, а Эмиль переложил микрофон в другую руку и спросил:

– У кого еще вопросы?!

Лес рук. Град вопросов.

Эмиль отвечал обстоятельно, кого-то вызывая на сцену, с кем-то работая на расстоянии. К сожалению, не всех он смог «прочитать», а где-то даже ошибся, но люди были настроены дружелюбно и все понимали: экстрасенсорика – тонкая штука, это вам не шубу в трусы заправить!

По окончании выступления люди потянулись на выход – довольные, шумно обсуждая увиденное и услышанное. К Эмилю подошли мужчина и женщина.

– Вы просили подойти после выступления, – робко сказал мужчина.

– Да, конечно! – ответил Эмиль и показал на пустые кресла. – Давайте присядем.

Все трое сели. Эмиль задумчиво потер бровь.

– Давайте начнем с того, что помощь вы просили не для товарища, а для себя.

– Да, конечно, – смутился мужчина. – Просто стыдно как-то в алкоголизме признаваться. Извините.

– Это я его просила так сказать, – добавила женщина.

– И это очень хорошо, что стыдно! – одобрительно кивнул Эмиль. – Запойным – уже ничего не стыдно. Но дело не в этом. Дело в причине…

Эмиль тяжело вздохнул и продолжил тихим голосом:

– Мне очень жаль, что так получилось с вашим младшим сыном.

У женщины навернулись слезы, она полезла в сумку за платком. Мужчина, глядя в пол, кивнул:

– Да, мы уже поняли, что вы обо всем догадались. Точнее, знаете. Или как там у вас это называется…

– Гипноз вам не нужен. Вы пьете потому, что вас мучает чувство вины. Но это был несчастный случай, там никто не виноват! Не грызите себя, вашей вины нет.

– Если бы я не сделал эти дурацкие качели, то ничего бы не было! – мужчина со злостью ударил себя по колену.

– Скажите, он очнется? – с надеждой спросила женщина, вытирая слезы.

Больше всего Эмилю хотелось сказать, что да, их сын обязательно выйдет из комы и пойдет на поправку. И три года назад он действительно смог бы уверенно ответить утвердительно или, не дай Бог, отрицательно, но сейчас был просто бессилен. А зря обнадеживать не хотелось.

– Я не знаю. Простите.

Эмиль с грустью смотрел на притихших несчастных родителей и ощущал свою бесполезность. А еще он чувствовал себя смертельно усталым.

***

Машина похитителя скоростной режим не нарушала, обгоны не совершала, на встречку не выезжала, пешеходов не сбивала. Все было чинно.

– И долго мы будем за ним так плестись? – поинтересовалась Капа. – Прижимаем к обочине, освобождаем заложника! Или будем ждать, когда он нас вычислит?

Она стояла в салоне, одной рукой держась на спинку сиденья, другой – сжимая дрын. Решительная, готовая ко всему.

– Нельзя, – ответил Макс, не отрывая взгляда от дороги. – Неизвестно, что этот псих с ним сделать может. Проследим, куда он его везет, а там посмотрим. И не вычислит – свет мешает. Мало ли какая машина за ним едет, их тут сотни.

Капа посмотрела назад – да, действительно – слепящий свет фар едущей следом машины не позволял толком разглядеть ни ее марку, ни цвет, ни сидящих в салоне.

– Интересно, куда он его везет? – задумчиво спросила Лера.

– Да уж явно не на детский утренник, – вздохнула Капа, села и положила палку в ноги.

– Так вы говорите, что они шарлатаны, бабульки? – продолжил водитель.

– Какие мы тебе бабульки?! – возмутилась Капа. – По яйкам давно не получал?!

– Капа, как грубо! – фыркнула Лера и поправила. – По тестикулам.

– По тестикулам давно не получал?! – повторила Капа.

– Так я ж ласково! – смутился Максим. – Ладно, не бабульки – женщины! Кстати, мы так и не познакомились. Макс.

– Очень приятно. Валерия Ивановна и Капитолина Алексеевна! – представила себя и подругу Лера.

– Приятно познакомиться. А этот Витя мне понравился. Веселый. Зачем на такого с ножом нападать и похищать? Да еще пятнадцать лет спустя!

– Кто его знает, что он тут натворил пятнадцать лет назад? Старые обиды, возможно, – предположила Лера.

– Возможно, – подумав, согласился Макс. – Он говорил, что был тут в 80-х.

Правый поворотник универсала заморгал – машина съехала с главной дороги. Макс поехал следом.

– Октябрьская, – прочитала Капа название улицы.

Улица была мрачной: подтаявшие снежные дюны по обе стороны, темные подъезды пятиэтажек, желтые газовые трубы, изгибающиеся арками. И гаражи, бетонные и металлические, изрисованные малолетними вандалами.

– Будущий цвет нации, – Макс показал на кучку подростков на детской площадке. Молодежь громко смеялась, прихлебывала из пивных банок и курила.

– Да уж, – грустно поддержала Лера. – Младшая внучка тоже нос проколола, волосы в черный цвет покрасила, а челку – в розовый. Я, говорит, эмо!

– У бабушки-стиляги внучка – эмо? – усмехнулась Капа. – Неудивительно.

– Все равно, мы как-то поживее были, – вздохнула Лера. – Мы жизнь любили. А эти эмо все депрессивные какие-то. Сядут в уголке и грустными эмоциями между собой обмениваются.

Универсал повернул влево, в переулок. Минивэн – следом.

– Переулок Сапожный, – прочитала Капа на стене низенького кирпичного строения. – Куда он его вообще везет?!

Универсал снова свернул. Макс вывернул руль, но тут же затормозил – из-за угла двухэтажной сталинки, прямо на дорогу вышли люди. Да не просто вышли, а с песней. Женщины в цветастых юбках и звенящими монисто, мужчины в теплых кафтанах и с гитарами. Женщины пели под струнные переливы, кружа и вскидывая руки с перстнями и кольцами:

Ай дану дану данай!

Ай дану дану данай!

Капа засмеялась.

– Здорово!

– Весело! – захлопала Лера. – Все ж лучше, чем эмо!

Но Макс не разделял восторги пассажирок. Несколько раз отрывисто посигналил, затем поморгал фарами, но вольный цыганский народ продолжал петь.

Макс выругался, нажал на кнопку, опуская стекло.

– Проехать дайте!

От толпы отделилась молодая цыганка с бубном и подошла к машине. Голосом певучим и вкрадчивым обратилась к водителю:

– Ай, красивый, позолоти ручку, всю правду расскажу! Про удачу твою скорую, про любовь твою горячую! Что на душу положено, что судьбою дано…

– Не надо! – перебил Макс. – Проехать дайте!

– Хорошую женщину встретишь, восемь деток тебе народит! Три мальчика и три девочки!

– Вы же сказали, восемь! – влезла Валерия. – А три плюс три – это шесть!

Цыганка мгновенно переключилась на нее. Тряхнула длинными серьгами, потрясла бубном и проворковала:

– Ай, бриллиантовая моя, хорошо считаешь! Умная женщина – мужчине головная боль! Ручку позолоти – все расскажу тебе: что было, что будет…

Капа на бесполезные разговоры время не тратила. Она сдвинула дверь – в салоне сразу стало холодно и шумно.

– Будулай! – крикнула она бородатому мужчине в широкополой шляпе, стоявшему у обочины. Он курил трубку и не спеша пускал тонкие струйки в небо.

Цыган указательным пальцем приподнял край шляпы. Сверкнул перстень с крупным камнем.

– Златан! – важно сказал он.

– Златан?! Очень хорошо! А я Капитолина!

– Ту́тэ го́жо лаф!

Капа задумчиво посмотрела в черное небо, словно надеясь найти там толкование загадочной цыганской фразы.

– Ты меня сейчас послал, что ли?!

– Говорю, имя у тебя красивое!

– Спасибо! – расплылась в улыбке Капа. – У тебя тоже!

– Со ту камэ́с? – спросил цыган.

Капа нетерпеливо постучала пальцами по двери.

– Златан, ну не полиглот я! Давай по-русски, а?!

– Я спросил, что ты хочешь, женщина?! – цыган вынул из кармана добротного, отделанного овчиной, кафтана зажигалку и поднес к потухшей трубке. Пламя осветило немолодое, изрезанное глубокими морщинами лицо.

– Ну что еще может хотеть женщина?! Проехать!

Цыган, пыхнув дымом, осмотрел машину. Одобрительно цокнул языком.

– Спроси водителя, продает?! Хорошую цену дам!

– Не, не продает! Я думала, вы больше по лошадям!

Цыган хмыкнул.

– Какие лошади, женщина?! 21 век через неделю!

– Да?! А жаль-жаль! Была в этом какая-то романтика и самобытность! Как пел знаменитый Яшка-цыган…

Капа расправила руки и пропела на всю улицу:

Мне бы дьявола-коня,

Да плеточку заветную!

И тогда искать меня

В поле не советую!

Цыган вынул трубку изо рта и расхохотался – в густой бороде сверкнули золотые зубы. Одобрительно кивнул и зычно крикнул в сторону танцующих:

– Ромалэ! Явэ́н кхарэ́!

Пестрая толпа послушно сместилась к обочине и, приплясывая, пошла в сторону частного сектора.

– Спасибо, Златан! – Капа потрясла над головой сложенными в замок руками.

Цыган на прощание коснулся края шляпы.

Машина рванула вперед, да так резко, что Капа чуть не вывалилась.

– Эй, осторожнее! Не дрова везешь!

Она захлопнула дверь и уселась на свое место.

– Дипломатия! – сказала она, жутко довольная собой.

– Тебе надо в МИДе работать! – захлопала Лера.

– Дипломатия – это хорошо, но где его искать теперь?! – с досадой процедил Максим. – Упустили!

Перед ними была дорога, расходящаяся на две ветки. Навстречу брела одинокая сгорбленная фигурка. Максим притормозил и опустил стекло.

– Отец, здравствуй! Не видел тут белый гроб? Рогатый такой!

Старик стянул рукавицу и торопливо перекрестился.

– Господи! Белые гробы да с рогами! Это ж где видано такое?!

– Машина такая! Универсал! – нетерпеливо пояснил Максим. – С дверью сзади и зеркалами на крыльях!

– А-а-а, – ощерился единственным зубом дед. – Дык сразу бы так и гутарил! Машина, значит?!

– Ну да!

– Белая?

– Белая-белая, отец! – Максим уже терял терпение.

– С зеркалами?

– Да! Куда поехала?!

– Дык откуда ж мне знать-то?! – искренне удивился старик.

– Так ты видел или нет?! – побагровел Максим.

– Не, не видал! – отмахнулся дед и почапал дальше.

– Спасибо тебе, старче! Ты мне очень помог! – заорал Максим.

– Будь здоров-жив! – старик, даже не обернувшись, помахал рукавицей.

***

– А сам он где? – Эмиль в недоумении смотрел на черный парик Виктора.

– Не знаю! – развел руками гардеробщик. – Парик мне посетители отдали. У дверей, говорят, валялся.

– Я видел, как он вышел из зала! Вы его не видели, что ли?!

– А я не обязан следить за всеми, кто выходит! – насупился гардеробщик. – Мое дело – по́льта принять и выдать номерок, а потом принять номерок и выдать по́льта! Всё! На том моя миссия закончена!

Эмиль, прикрыв веки, коснулся его сознания. Он не собирался ковыряться в его жизни, его интересовали события последнего часа. Открыл глаза.

– Вы спали, что ли?!

Гардеробщик раздраженно фыркнул.

– Нет, конечно! Я на посту не сплю!

– Как это не спали?! А кого тогда во сне хоронили? Да еще с такими песнями веселыми?

Гардеробщик опешил, затем смущенно опустил глаза.

– Тещу.

– Понятно.

– Только вы никому не говорите, ладно? – тон гардеробщика сменился с высокомерного на заискивающий.

– О том, что вы спали?

– О моем сне. Вы не подумайте, я ей смерти не желаю, но что могу поделать, если сны такие счастливые снятся…

Эмиль вытащил мобильник и набрал Виктора. Бесполезно – тот не отвечал.

Он подошел к широкому, почти до пола, окну и одернул плотный тюль. Минивэна на стоянке не было, она вообще была пуста.

Эмиль посмотрел на парик в своей руке.

Вот не любил он эту поисковую магию! И не только потому, что однажды ему это вышло боком – до сих пор отплевывается – а в силу других причин: во-первых, образы-картинки появлялись в хаотичном порядке и не всегда хорошего качества. Вторая причина – ему мешало то, что опытному экстрасенсу-поисковику, наоборот, только бы помогло. Запахи, потожировые следы, органический состав предмета – всё это сильно сбивало с толку.

Эмиль зажал пальцами прядь мягких натуральных волос. Расслабился. Дождавшись пустоты в голове, закрыл глаза и провалился в мир стремительно меняющихся кадров: бело-голубая плитка ванной комнаты… изящная женская рука с ножницами… роскошные черные волосы, упавшие на газету…

Эмиль смахнул ненужную картинку и снова попытался вызвать образ Виктора, но ничего внятного, проливающего свет на его таинственное исчезновение, он не увидел. Все-таки, поиск людей – не самая сильная его сторона, и ведьма тут ни при чем – так было всегда.

Послышались шаги, Эмиль открыл глаза. По широкой лестнице спускалась женщина лет шестидесяти – директор дома культуры.

– Да уж, заставили вы нас поволноваться! – обратилась она к Эмилю. – Я уже хотела звонить Соломону Петровичу!

– Не позвонили, надеюсь?

– Не успела – вы вовремя реабилитировались. И вы меня, признаться, совершенно очаровали! Я в восторге! Скажите, эти две сумасшедшие женщины-разоблачительницы – тоже ваши люди?

– Что вы! Мы их даже не знаем! – поспешно заверил Эмиль.

У него совершенно вылетело из головы ее имя, хотя утром организатор лично их представил друг другу. Так бывает: читаешь мысли людей, заглядываешь в тонкие миры, делаешь совершенно невероятные вещи, а элементарного запомнить не можешь.

– Вы домой? Точнее, в отель? Выглядите усталым.

– Да, вот только Виктора найду.

– О, ваш Виктор – просто дамский угодник! – неодобрительно покачала головой директор. – Ручки мне целовал, рассыпался в комплиментах, а потом пожелал мне мужа – разрисовщика обоев. И это при том, что я уже замужем, и мой муж – академик!

– Да, он такой, – виновато ответил Эмиль. – Не обращайте внимания.

– Я и не обращаю. Наверняка этот Виктор уже давно развлекается с какой-нибудь профурсеткой. А вы поезжайте в гостиницу и отдыхайте. До свидания.

– До свидания.

Она запахнула норковую шубу и толкнула входную дверь. Из технического помещения под лестницей вышли две уборщицы с ведрами и швабрами и, переговариваясь, проследовали в пустой зал.

Эмиль задумался над словами директрисы. В общем-то, на Виктора это похоже… Ради смазливой мордашки и короткой юбочки он готов забыть про всё и всех. Наверняка он уже в отеле в обществе очередной красотки. И машину забрал, что тоже было в его эгоистичном духе.

Эмиль решительным шагом вернулся в зал и поднялся на сцену. За кулисами накинул свою куртку и взял пальто ветреного импресарио. Оно было из верблюжьей шерсти, поэтому Эмиль отмел всякую надежду посредством пальто найти Виктора – смотреть на какого-нибудь бедуина, стригущего верблюда, не хотелось совершенно!

Эмиль попрощался с играющими в карты охранниками и вышел в фойе. Выйдя на улицу, повесил пальто Виктора на левую руку, правой вытащил из кармана вязаную шапку. Натянув плотнее, зашагал в сторону возвышающегося вдалеке шпиля с золотым котом. На эту башню выходили окна его номера, поэтому он точно знал, куда идти – ориентир есть.

Он шел по оживленным вечерним улицам, украшенным гирляндами и светящейся иллюминацией. Навстречу, рядом и обгоняя его, спешили люди: молодые и старые, улыбающиеся и хмурые, женщины и мужчины. Каждый шел по своим делам, и каждому казалось, что его дела – самые важные.

Какие-то девчонки обсыпали его блестящими конфетти и пожелали добра в наступающем году. Пестрой стайкой унеслись прочь, оглашая улицу радостным щебетом.

Эмиль пожалел, что не взял такси – ноги, словно закованные в свинцовые пластины, еле двигались. Через пятнадцать минут он, совершенно вымотанный, зашел в холл, взял ключ у администратора и поднялся на второй этаж. Постучал в дверь Виктора, но ему никто не открыл.

«Да и черт с тобой!», – раздраженно подумал он и сунул ключ в свою дверь. Через минуту он уже спал, положив под голову теплое пальто из натуральной верблюжьей шерсти.

***

Виктор очнулся от сильных пощечин. Били немилосердно, наотмашь.

– Оклемался?! – лицо похитителя троилось.

Виктор снова закрыл глаза.

– Э, ты давай в себя приходи! – грубый окрик заставил его снова открыть глаза.

Похититель уже сидел на верстаке и поигрывал ножом.

Виктор огляделся. Где это он?! Гараж? Сарай? Мастерская?

На стенах, обшитых досками, висели инструменты, в углу на куске промасленного картона лежал разобранный карбюратор, цементный пол усеян кусками изоляции и шурупами. У верстака высились сложенные одна на другую летние покрышки.

– Где я? Кто ты? – просипел Виктор и попытался прикоснуться к саднящей ране на голове, но руки были крепко примотаны скотчем к спинке стула.

– Какой ты любознательный! – засмеялся похититель.

– Что я тебе сделал?! Кто ты вообще такой?!

Похититель воткнул нож в верстак и полез в карман. Вынул бумажник, а из него – фотографию.

– Узнаешь?! – цветная фотография приблизилась к лицу.

В полутьме гаража Виктор с трудом разглядел темноволосую женщину и девочку-подростка.

– А это кто? Твоя жена и дочь?

– Это моя сестра и твоя дочь!

– Что за бред?! – засмеялся Виктор. – У меня нет детей! И жены не было никогда!

– Насчет жены – верю! Какая за тебя пойдет?! А вот насчет дочери… В 85-ом году ты, гнида, приезжал сюда! Познакомился с девушкой по имени Вера Зотова, навешал ей длинной лапши о вечной любви, а потом обманул и сбежал! Память просыпается, ну?!

Виктор получил болезненный тычок в плечо.

– Вера Зотова?! – нахмурился он. – Может и я встречался с какой-то Верой…

– С какой-то?! – от хлесткой затрещины у Виктора чуть не отвалилась голова. – Она сестра моя!

– Да ты не злись! – застонал он. – Я не помню! Дай еще раз посмотреть!

Фото снова оказалось перед глазами. Он, постаравшись максимально сосредоточиться, вгляделся в черты лица женщины. Он ее узнал. Вера, да. Зотова? Возможно. Он редко интересовался фамилиями тех, с кем спал. Постель, как говорится, не повод и не место для знакомства.

– Вспомнил?! Ей тогда было двадцать два года!

– Вспомнил, – нехотя признался Виктор и добавил. – Она мне про брата рассказывала… Он тогда служил на Курилах. Это ты?

– Я! Только не на Курилах, а на Камчатке! Короче, приезжаю домой в отпуск, а у Верки все руки порезаны! Еще и беременная!

– В смысле, порезаны? Не понял.

–Что ты не понял?! Руки хотела на себя наложить!

Виктор не ответил, лихорадочно соображая, как выпутываться из ситуации. Брат Веры молчал, и в этом молчании отчетливо чувствовалась угроза.

– У нас же по обоюдному согласию это случилось!

– Знаю, и только поэтому я еще не отрезал твою свистульку!

Виктор взглянул на воткнутый в деревянный верстак нож и поежился. Похититель взял походный раскладной стул и уселся напротив. Светлые глаза смотрели с враждебным прищуром.

– Потом я дембельнулся. Верка уже родила и, вроде как, устаканилось все. А вот вчера увидел тебя в баре и понял, что ничего не кончилось! Ничего!

– Подожди! А как ты меня узнал, если мы ни разу не виделись?

– Эта дура до сих пор твое фото хранит! Я выкинуть хотел – так не дала! До ругани дошло!

– Да это какой-то мексиканский сериал! – воскликнул Виктор. – От меня ты чего хочешь?! Чтобы я женился?!

– Я хочу, чтобы ты нес ответственность, – неожиданно тихо ответил похититель.

– А зачем было меня похищать?! Чтобы что?!

– Не ори! Я не собирался тебя похищать! Я даже билет купил!

– А ножик ты случайно взял, да?!

– Нож взял на всякий случай, мало ли. И, как видишь, не зря. Думал, сначала посмотрю на тебя – может, ты и не такая сволочь. Сволочь ты!

– Я, может, и сволочь, а ты – просто идиот! Похищать человека при свидетелях – это, знаешь ли, надо быть совсем отбитым!

– Рот закрой! – похититель привстал.

И тут Виктор боднул его головой в живот. Похититель ударился затылком об стену и со стоном сполз на пол. Виктор плечом отодвинул наварной металлический шпингалет и, навалившись на дверь, выпал вместе со стулом наружу. Кое-как поднявшись, посеменил по улице, по обе стороны которой темнели лишь гаражи.

В такой скрюченной позе он добежал до крайнего гаража и обернулся. Никто его не преследовал. Посидев на стуле и немного переведя дух, снова согнулся и принялся перебирать ногами в сторону светящихся вдалеке жилых домов. Через двадцать метров снова присел. Несмотря на вечерние заморозки, он вспотел до прилипшей к спине рубашки, до испарины на крупной лысой голове. Снова заработал ногами. Через десять метров услышал за спиной шум двигателя и прибавил скорость – он был уверен, что брат Веры очухался и теперь преследует его.

Ноги ныли от быстрого бега, пот стекал ручьями, из горла вырывались хриплые звуки. Шум мотора неумолимо приближался.

Виктор запнулся и упал. Зажмурившись от света подъехавшей машины, скорчился на льду.

Ахиллес таки догнал свою черепаху…

***

– Направо? Налево? Куда? – Макс развернулся к пассажиркам.

Вопрос был очень интересным.

– Направо пойдешь – жену найдешь, налево – коня потеряешь… – задумчиво сказала Капа. – Коня нам терять никак нельзя, не для того я его от цыган отбивала.

– Ага, прямо отстреливалась! – засмеялась Лера. – Скромная ты, Капа!

– А то! Предлагаю направо. Туда, где жена. Кстати, Макс, ты женат?

– Был когда-то. И больше не хочу, – с кислым выражением на лице ответил водитель. И Капа поняла, что тема эта ему неприятна.

Лера посмотрела назад на медленно удаляющуюся фигурку деда.

– Надо у дедушки спросить, по какой дороге он шел. И методом исключения…

– Гениально! – воскликнула Капа. – Макс, задний ход!

Максим перевел селектор и поехал задним ходом. Нагнав деда, высунулся в окно.

– Отец, а ты по какой дороге шел? По правой или по левой?

– Дык смотря откуда глядеть! Отсюда или со стороны дома моего?

– Отсюда, конечно!

– Дык, так бы и гутарил!

Тут в кармане его ватника что-то противно запищало. Старик засуетился и кривыми пальцами вытащил предмет, внешне похожий на небольшое зеленое яйцо. Яйцо было не простое, а с маленьким экранчиком и оранжевыми кнопками.

– Отец! – поторопил Максим.

– Да погодь ты! Бобика покормить надо!

Старческие пальцы проворно понажимали на кнопки тамагочи. Максим засопел в нетерпении.

Наконец дед положил игрушку в карман.

– Покормил? Так по правой или по левой? – повторил вопрос Макс.

– Ежели отсюда глядеть, то по левой, а по правой-то гаражи одни – мне там делать неча!

– Спасибо, отец!

– Будь здоров!

Максим нажал на педаль, глянул в боковое зеркало на деда и буркнул с досадой:

– Сто лет в обед, а он бобиков кормит!

Минивэн свернул на правую ветку и через минуту зашуршал вдоль гаражей. Гаражи были всякие: металлические с навесными замками, кирпичные с аккуратными калитками в воротинах, монолитные бетонные, даже деревянные. Никакого единообразия и эстетики.

– Я как-то жил в таком почти полгода, – Макс показал на металлический гараж. На воротах полустертой красной краской было выведено требовательное: «Убрать до мая 1997 года. Администрация района». Под ней – размашистая протестная надпись черной краской: «Не уберу!». Ниже – ровные, словно под трафарет, буквы: «Убрать до сентября 2000 года! Департамент землепользования г. Мурченбурга.» Под ними – коряво, черным: «Чё, тупые?! Не уберу!»

– А почему в гараже? – поинтересовалась Лера.

– Развелся с женой, – лаконично пояснил Макс.

– Ах, вон оно что! – в один голос протянули пассажирки.

– Да, даже привык. Стирался и мылся у друзей, а потом, как похолодало, к матери пошел жить.

– Надо было сразу к маме идти, – назидательно сказала Лера. – К чему такие сложности?

– Характер воспитывал? – вставила Капа.

– Думал, жена придет, обратно позовет. Еще на что-то надеялся, – Макс вздохнул.

Женщины промолчали. А что тут скажешь? Жизнь!

– Там кто-то есть! – воскликнула Капа, показывая на гараж из белого силикатного кирпича. Ворота были открыты настежь, горел свет и лилась тихая музыка. Рядом стоял мотоцикл «Урал» с коляской.

Максим подъехал к гаражу. У складного туристического столика сидели мужики. Все одинаковой небритости и равной степени нетрезвости. На столике стояла бутылка водки, рыбные консервы и банка с помидорами. Еще был китайский оранжевый радиоприемник, из динамиков которого грустно пел Тальков:

Листая старую тетрадь

Расстрелянного генерала,

Я тщетно силился понять,

Как ты смогла себя отдать

На растерзание вандалам.

Россия!

Кулаки синхронно стукнули по хлипкому столу.

– Россия! – прорыдали мужики. – Россия! На растерзание вандалам!

На подъехавший минивэн они даже не обратили внимания. Максим коротко посигналил и высунулся в окно.

– Мужики!

Собутыльники подняли заплаканные глаза. Один протянул руку к приемнику и убавил звук.

– Мужики! Я прошу прощения за то, что помешал. Белый «Краун»-универсал не видели?

– Ик! – громко икнул один и посмотрел на сображников. – У кого тут Крауняга, мужики?

– У Зотова, вроде, – пожал плечами второй.

– Тебе Ромка Зотов нужен, что ли?! – спросил третий. – У него одного тут, кажись, универсал.

– Ну да! – уверенно ответил Макс, хотя понятия не имел, как зовут владельца машины – тот как-то забыл представиться и вообще вел себя крайне невежливо.

– Короче, так, – заплетающимся голосом сказал один. – Едешь прямо, потом налево! Бетонный, у него еще номер… Мужики, какой там номер гаража у Ромки?

– Да черт его знает?! Ик! – икнул другой.

– На нем какой-то мужик некрасивый нарисован! Не ошибешься! – подсказал третий.

Макс махнул в знак благодарности.

– Понял! Спасибо!

Мужики прибавили в приемнике звук и вернулись к стаканам.

Минивэн поехал в указанном направление, затем свернул влево. Фары выхватили бетонный гараж с нарисованным на боковой стене Гомером Симпсоном. Из полуоткрытой двери пробивалась узкая полоска света.

Максим остановил машину, пошарил под соседним пассажирским сиденьем и достал монтировку. Капа сжала дрын, Лера полезла в карман за перцовым баллончиком.

– Здесь сидите! – громко прошептал он и выпрыгнул из машины.

– Как скажешь! – так же шепотом ответила Капа и осторожно потянула за ручку двери. Та с легким шелестом отъехала в сторону. Подруги осторожно вылезли и, крадучись, пошли за Максимом. Одна – с палкой наизготове, другая – выставив перед собой баллончик.

Макс повернулся и приложил палец к губам. Заглянул в щель.

– Не понял! – неожиданно громко сказал он и, распахнув дверь, шагнул в освещенный проем. Капа и Лера – следом.

Никого. Лишь перевернутый складной стул и знакомый нож, воткнутый в верстак.

***

– Он бухой!

– Думаешь?

– Да я тебе говорю! Или обдолбался какой-нибудь шнягой! Ненавижу этих наркоманов!

– А к стулу он сам себя примотал?

– Откуда я знаю?!

– Помоги поднять его!

Две пары рук приподняли Виктора.

– Мужчина, вы в порядке?! – легкие шлепки по щекам.

Виктор очнулся. Сквозь расплывчатую пелену он попытался разглядеть лицо человека, но видел лишь светлое пятно. Зато слышал звонкий девичий голос.

– Мужчина, что с вами случилось? Как вы здесь оказались?

– Х-х-холодно, – стуча зубами, ответил он.

Его начало колотить – тонкий костюм хоть и был красивым, но для отдыха на льду не годился.

– Женя, у тебя же есть нож?! – спросила девчонка своего спутника – высокого крепкого подростка с сильно оттопыренными ушами.

При слове «нож» Виктор в отчаянии помотал головой.

– Не надо нож!

Но подросток уже щелкнул кнопкой выкидного ножа и в нескольких местах перерезал хрупкий от мороза скотч.

– Давай его в машину! Его колотит всего!

– Нинка, он мне всю машину заблюет! Если батя узнает, что я тачку взял…

– Женя, человек замерзает! И он ранен! Видишь, на голове?!

– Да блин!

Вдвоем они подняли Виктора со стула и подтащили к белой «Хонде». Кое-как запихнув на заднее сиденье, сели в машину: Женя на водительское сиденье, Нина – на соседнее.

– Мужчина! – девушка повернулась к Виктору. – Вы где живете?

– Уточкина, дом 6, корпус 1, – прошептал Виктор и начал заваливаться набок.

– Это где? – спросил Женя.

– Комендантский проспект, – из последних сил прошелестел Виктор и упал на сиденье в полной отключке.

– Нет таких улиц! Да ты вырубился, что ли?!

Женя выругался и пошарил по карманам пассажира. Через полминуты уже разглядывал паспорт.

– Моторин какой-то. Виктор.

– А прописка? – спросила Нина.

Женя перевернул странички и присвистнул.

– Да он из Питера!

– Из Питера?! А здесь он что делает?!

– Что-что! Приехал на стуле посидеть в нашем городе!

– Не умничай! Поехали в больницу!

Женя покрутил пальцем у виска.

– Ты соображаешь?! Хочешь, чтоб меня на первом же посту приняли? У меня прав нет!

Нина глянула на безмолвного пассажира.

– Тогда – ко мне! – решительно предложила она.

– Сдурела?! Незнакомого мужика в дом тащишь?!

– Ну, ты же со мной?

– Я с тобой! – вздохнул Женя и повернул ключ в зажигании.

После десяти минут маневров по дворам и закоулкам «Хонда» подъехала к двухэтажному деревянному бараку. Женя, особо не церемонясь, взвалил бесчувственного петербуржца на широкие плечи и занес в подъезд. Нина открыла дверь квартиры на первом этаже.

– Мам! Мама! – крикнула Нина в темноту сырой квартиры. Получив в ответ тишину, щелкнула выключателем и сказала:

– Наверное, к соседке ушла. Заноси!

Через минуту Виктор лежал на диване. Нина скинула пуховик и осмотрела рану на его голове.

– Женя, принеси аптечку из кухни.

Женя вернулся с пластмассовой коробкой, протянул ей. Пока Нина обрабатывала рану, он открыл дверцу печки и совком подкинул уголь.

В оконное стекло постучали.

– Ушан! Ты здесь, Ушан?! – донесся приглушенный голос с улицы.

– Женя, опять тебя! Надоели уже! – недовольно сказала Нина. – И скажи, чтобы они перестали так тебя называть!

Женя закрыл дверцу печки и подошел к окну. Отодвинул шторы, встал на подоконник и высунулся в форточку.

– Чиж, ты, что ли?!

– Ага! Я тебя по всему району ищу, а ты опять у Зотовой гасишься?!

– Что хотел, Чиж?!

– Слушай, Ушан! Тут, короче, с меня кожанку сняли! Вообще по беспределу!

– Кто?!

– Ну кто! Опять эти козлы из одиннадцатого «Г»! Еще и грузанули на тонну, прикинь! Короче, Ушан, на тебя вся надежда!

– Ладно, завтра разберусь с ними! А сейчас иди!

– Понял, Ушан! Спасибо, Ушан!

***

– А что здесь происходит? Вы кто? И где Рома?

Женщина по-хозяйски уперлась рукой в проем гаражной калитки. Простое, без косметики, лицо, темные волосы, убранные под вязаную шапку. На выглядывающем из рукава запястье отчетливо виднелись белые поперечные шрамы.

– Вот последний вопрос – прям в точку! Нам тоже интересно, где Рома! – ответила Капа.

– Кто вы такие?! И что вы делаете в гараже моего брата?! – голос женщины приобрел металлические оттенки.

– Так вы сестра? – спросила Лера.

– Я-то сестра, а вот вы кто такие?!

Максим шагнул вперед.

– Ваш брат похитил человека! И увез его… сюда, наверное.

Женщина засмеялась.

– Что за ерунда?! Вы ненормальные?! Рома – похитить человека?!

– Давайте мы вам все объясним… – начал Максим.

– Да уж потрудитесь!

– Ваш брат похитил Виктора… Фамилия его… Я точно не помню, но то ли Моторин, то ли Кокорин. У меня в машине блокнот есть, там записано… Что это с вами?!

Женщина стремительно побледнела и начала оседать, будто у нее внезапно отказали ноги. Если бы не Лера и Капа – точно бы упала. Они вовремя подхватили ее с обеих сторон и посадили на складной стульчик. Максим выбежал из гаража и тут же вернулся с пластиковой бутылкой газированной воды.

– Вам плохо? – спросила Лера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.