Ирина Шахова
Если ты позовешь
Часть вторая. Маркиза Лекавалье

© Объедкова Ирина Владимировна, 2022 г.

* * *

Пролог

Англия 1789 год

Никто не думал, что дело обернется таким образом. Решили – обойдется. Даже пару лет назад, когда ситуация стала совсем критической, посчитали – выдержат, сдержат, решат мирным путем. Никто не желал предпринимать радикальных мер, даже когда они были нужны. А ведь если осмелились, возможно, Людовик остался бы на престоле, а они – у власти. И продолжили бы руководить страной до самой смерти, пока им на смену не пришли другие – дети и внуки. Править с таким королем – одно удовольствие.

Если бы тогда кто-то рискнул все изменить, принять новые законы и исправить ситуацию, возможно, не было бы революции. Но опасались, вдруг наоборот – эти законы ее только ускорят? Тогда прекрасная жизнь закончится еще раньше. Жаль, что нельзя вернуться назад и попробовать другой сценарий. А потом еще и еще. Пока не придешь к нужному результату.

Ведь в тот раз он не угадал. Не угадал как многие рядом с ним, и выбрал неверный путь. А теперь расплачивается: вынужден прозябать в этой холодной стране практически без денег.

Были те, кому повезло – они покинули Францию раньше, чем все началось, успев вывезти часть накопленного. Но кто-то сглупил – не получил ничего, или погиб. Хотя сейчас, живя в забвении, он не знал, какой из исходов лучше.

Взять хотя бы его племянника – незавидная ему досталась доля. Интересно, где сейчас его хорошенькая вдова? Где они все – девочки школы «Белая лилия»? Их надежда, взращиваемая годами. Кто-то оставил ремесло, выйдя замуж в далекой стране, когда тут все началось, кто-то выполнял приказы короля и приближенных до последнего, до того самого момента, когда они перестали приходить. Но и те устроились неплохо – любимые фаворитки, теперь уже не имеющие никакой цели, кроме как удачно свершить свою судьбу, вышли замуж или стали постоянными любовницами.

А Сандрин Вилье? Похоже, она на другом конце света. Именно оттуда пришло ее прошение. Америка, кажется. Только он не успел увидеть, какая из них. Людовик тогда удовлетворил просьбу, вернул титул ей и даже мужу – монарху хотелось почувствовать, что он еще что-то может, принять решение. Хотя какой прок от этого титула на том конце света? Да и здесь – еще меньше. Вернуться во Францию она все равно не рискнет – не настолько глупа. Получить назад все полагающееся мужу не сможет, да и что там осталось… Этот хитрец продал все задолго до своего бегства. Только деньги так и не нашли. Интересно, где богатства сейчас? Утонули с ним или спрятаны до лучших времен во французской земле? И в том и в другом случае они уже никому не принесут пользы, разве кто случайно наткнется на эти сокровища. Но судя по тому, что сейчас творится в его отечестве, ничего путного с ними не придумают. Ну не верил Сеар, что человек, ни разу не державший в руках больших денег, сможет правильно ими распорядиться. Спустит в кабаке или в карты, бросив работать и начав жить не по средствам. Даже детям ничего не оставит. Нет, правила обращения с накоплениями надо прививать годами. Даже равные ему не всегда знали как поступать, спуская на ветер все до последнего; а уж что взять с какого-то клошара.

Как искали эти деньги тогда, что только ни делали, но все тщетно. А был ли смысл? Сеар даже свое забрать не успел, не говоря об остальном – все ждал, что образуется.

В дверь настойчиво постучали и первым желанием было не открывать, но герцог не какой-то малодушный крестьянин, чтобы прятаться за створкой.

Сеар распахнул дверь и недовольно спросил:

– Что еще?

– Мистер Берч просил напомнить, что вы должны ему за шейные платки.

– Я же сказал, все отдам!

– Так все сроки вышли, – помощник галантерейщика явно боролся с собой. С одной стороны ему не хотелось грубить знатному человеку, с другой – хозяин отправил его сюда с определенной целью и вернуться ни с чем, значит подвергнуть себя риску потерять работу.

– Все верну! – рявкнул Сеар и захлопнул дверь.

Каждый день одно и то же! Портной, хозяин кабака, бакалейщик, сейчас вот этот, галантерейщик. С утра ходят, ходят каждый день, словно другой работы нет! Да, он обещал отдать все еще две недели назад, но что делать, если средств так и не появилось? А скоро к ним присоединится хозяйка дома, где он снимает комнаты, и список будет полным.

Стук повторился, потом стал настойчивей. Сеар решил не открывать. Он все сказал этому наглецу, а если тот не понял с первого раза – его проблемы, он, Сеар, герцог и не намерен повторять по несколько раз. Разве могло такое случиться в его родной Франции – да никогда в жизни! Хотя все тоже привыкли брать в кредит, и многие его не возвращали.

Да и если честно – бедствуют, что ли, эти лавочники?! Клиентов пруд пруди, пусть требует оплату с того, кто рангом пониже. А что касается его – должны гордиться тем, что обслуживают такого человека как герцог Сеар, а эти еще и денег требуют.

О том, что многие прогорели из-за таких невозвращенных долгов, Сеар предпочитал не думать, полагая, что если боишься все потерять, не нужно прыгать выше головы и пытаться прислуживать знати. Обслуживай кого попроще – и горя не знай. У простого люда всегда деньги имеются. Уж сколько ни душили податями и налогами, а они знай, живут, выкручиваются. Еще и бунтом на короля пошли. А все от свободного времени. Были б заняты, не лезла бы глупость в голову.

Но с этой ситуацией надо что-то делать. Не пристало ему каждый день выслушивать под своей дверью упреки.

Сеар оделся и вышел на лондонскую улицу. Город давно проснулся и спешил по делам, вечно занятой, вечно суетливый. И он явственно ощущал себя лишним в этой суматохе. Никаких целей, никаких перспектив. Быть может, стоит уехать? Лондон так и не стал ему родным, не принял его, да и он сам не любит этот город. После летних садов Версаля все здесь казалось ему серым, после веселых королевских приемов – унылым и чопорным.

Только вот куда податься? Где его ждут? Он не мог вспомнить такого места. Хотя… есть один город, где бы он очень хотел оказаться. Только дорога туда не близкая. Ну ничего, он никогда не искал легких путей. Ведь только трудный путь ведет в вершине.

Глава 1

Новая Шотландия 1789 год

– Где она? – Анри строго посмотрел на горничную и снова задал свой вопрос: – Где она, Арлет?

– О сэр, я же сказала, что не знаю… – Арлет опустила голову и покорно взглянула на него снизу вверх.

Грош цена этой покорности! Анри точно знал. Не далее как неделю назад ему стало известно о беременности жены, а сегодня уже она вскочила на лошадь и куда-то уехала. Ни свет ни заря. И пусть погода в начале июня установилась отличная, ее положение не благоприятствовало долгим прогулкам.

Анри покачал головой от осознания того, что Сандрин осталась все такой же, как и была: дерзкой своенравной девчонкой.

Уже столько лет они были женаты, но он ни на миллиметр не приблизился к пониманию того, как удержать дома собственную жену. Хотя ему было оправдание: несмотря на давность их брака, жили вместе они не так долго. Конечно, в этом была целиком и полностью его вина, но должен же он был хоть чем-то себя оправдывать.

Вот и Арлет Сандрин наняла явно для того, чтобы заполучить союзника в хранении секретов. Разыскала бывшую горничную в Канаде, куда та перебралась вместе с мужем, и предложила работу.

О том, что эта девушка снова будет работать на него, Анри узнал практически сразу, после новости о беременности Сандрин. Как оказалось, его жена занялась поисками почти сразу как они стали жить вместе как муж и жена. И ее старания – кто бы сомневался! – увенчались успехом.

Она сообщила ему, что берет на службу Арлет, утром, следующим за днем, когда поведала о беременности, после очередной безумной ночи. И уже тогда он насторожился. Конечно, Сандрин объяснила, что это исключительно потому, что Арлет уже имела опыт ухода за детьми, родив четыре года назад дочь. Анри подозревал, что Сандрин сведуща в этих вопросах не хуже Арлет. Да и почему именно она? Вокруг полно женщин, имеющих детей. Так нет же, не поленилась, отыскала именно бывшую горничную.

Маркиза хотела видеть рядом человека, которому могла бы доверять, и Анри не мог отказать любимой женщине. Да и сам он был совсем не против видеть в своем доме Арлет, учитывая ее прошлые заслуги. Со временем маркиз утвердился в догадках о том, почему выбор пал именно на эту служанку. Его жене явно нужен был союзник. Тот, который будет всячески покрывать ее «шалости», – как он это называл.

Но мужчина даже представить не мог, что горничная будет настолько преданна его жене, что станет скрывать место ее нахождения, даже когда он прямо приказал раскрыть его!

– Милый, не нужно сердиться на Арлет, – услышал Анри голос Сандрин, а потом и увидел и ее саму.

Она появилась из дверей гостиной в светло-васильковом платье и широко ему улыбнулась.

– Отлично, я буду сердиться на вас, – произнес он слишком мягко, чтобы у Сандрин не зародилось хоть малейшее беспокойство.

Не желая мешать супругам, Арлет воспользовалась возможностью и выскользнула за дверь.

– В этом нет никакой необходимости. Я же дома.

– Позволь узнать, где вы были до того, как оказались дома?

– О, никакого секрета. Прогулялась по берегу. Променад на свежем воздухе весьма полезен.

– И никаких поездок верхом по округе?

– Нет, сегодня – нет, – она чуть не добавила «пока», но вовремя сдержалась.

Подобные поездки Анри не одобрял, считая, что они могут навредить ребенку. Поэтому Сандрин их всячески скрывала. Но сегодня ей не пришлось лукавить: она действительно просто прошлась пешком.

Она любила стоять на утесе, наблюдая за волнами, бьющимися о берег. Холода отступили, унеся с собой стужу в ее душе, и сейчас маркиза по-другому воспринимала движение воды, накатывающее на берег и убывающее назад, забирая с собой несколько окаменелых кусочков. Море словно играло с берегом, скрадывая понравившееся камешки, чтобы потом вернуть их красивыми и гладкими. Так и она сама менялась рядом с Анри: ее характер становился мягче и покладистее. Она любила растворяться в муже, слушая его нравоучения и покоряясь его правилам. Это оказалось так приятно: не думать ни о чем, спрятавшись за ним от всех бед и невзгод.

Хотя, надо признать, на берегах Новой Шотландии их практически не наблюдалось. Не считать же, в самом деле, трагедией гибель от ночных заморозков первых росточков зелени, посаженных ею в открытом грунте. Тем более что и семена у нее еще имелись, и в оранжерее уже давно пышным цвели цветы и радовала сочностью кухонная зелень. Замечательную задумку реализовал ее муж, построив этот оазис тепла и света на берегах скалистой холодной Новой Шотландии!

Да и можно ли было ожидать каких-либо потрясений на земле, которая первой из британских колоний, еще в 1758 году, приобрела собственное правительство? И пусть этому предшествовали войны и распри, сейчас Сандрин верила, что именно потому, что у этого места было такое бурное прошлое, ничего плохого тут уже не случится.

– Сегодня мы пьем чай у мадам Лакрес в пять. Не забыли? Она обещала продемонстрировать очередное кулинарное творение, – Сандрин быстро увела разговор со скользкого пути.

– Отлично помню. И что на этот раз?

– Кажется, киш с копченой грудинкой, овощами и сыром. С тех пор как она начала готовить, ее муж, кажется, поправился не меньше чем на десять килограмм.

– Отлично его понимаю! Согласитесь, их кухарка не так искусна во всякого рода выпечке. А для мадам это приятное времяпрепровождение. Вокруг не так много дел, чтобы чувствовать себя в гуще событий.

– Всегда можно перебраться в Квебек. Французов там гораздо больше. И круг знакомых, обязательных к посещению, значительно расширится.

– Вряд ли они на это решатся. Выбирающие эти места люди сознательно бегут от городской суеты. И пусть мадам выказывает недовольство, в душе она рада, что обитает именно здесь. Хотя в Новой Шотландии выходцев с берегов Франции не так много, и приемы не так часты, тут определенно имеются свои преимущества: все друг друга знают, и природа красивее. А этот простор… ни в одном густонаселенном городе такого не встретишь, – улыбнулся Анри.

– Поправьте меня, если я ошибусь, но эта кучка французов умудряется устраивать приемы чаще, чем при дворе. Не далее как завтра мы приглашены к мадам Ивет Мариз на танцы.

– И я с нетерпением жду этого вечера, когда все мужчины вокруг будут мне завидовать. Ведь самая красивая женщина вечера будет рядом со мной.

– Но я танцую не только с вами…

– Да, но после садитесь в карету только ко мне, – низким голосом проговорил ей Анри на самое ушко. – И я единственный из мужчин, кому позволено снимать эти чудесные наряды.

– Вижу, маркиз, вы чрезвычайно довольны тем обстоятельством, что все окружающие мужчины засматриваются на вашу жену, не имея возможности оказаться к ней настолько близко, как вы.

– О да! Отлично сказано, – Анри расхохотался. – И я очень рад, что могу прочитать все по их лицам! Что ж, вечером меня ждет отличное развлечение, а сейчас мне нужно немного поработать.

– Конечно, – Сандрин подставила мужу, вставшему из-за стола, щеку для поцелуя, чем он не преминул воспользоваться.

И, когда маркиз скрылся за дверью, тоже проследовала к себе в спальню. Да, она скучала по Анри даже во время таких недолгих отлучек, но понимала, что работа чрезвычайно важна для существования. Не будь ее, они вряд ли могли себе позволить красивый дом, вкусную еду и целый штат слуг.

Оказавшись на другом конце земли, покинувшие родные стены французы и англичане по-разному устроили свою судьбу в этой новой для них жизни. Кто-то сумел привезти сбережения и потому сейчас относительно процветал, кто-то оказался без гроша в кармане и влачил довольно жалкое существование, особенно, если учесть, в какой роскоши привык жить. Да, были те, кто как Анри имел постоянный доход, но их было совсем немного: работу никто не любит, а особенно не жалуют ее те, кому с детства внушали, что он особенный, и потому труд не для него.

Как хорошо, что Анри, несмотря на знатное происхождение, был совсем иных принципов! И потому у них была возможность не думать о еде и о том, как подлатать обветшалый наряд. Как раз сегодня она непременно блеснет обновкой на ужине! Бледно-зеленое муслиновое платье со вставками из белого хлопкового кружева на юбке было сшито на будущее: его крой был призван скрывать округлившийся животик и удивительно подходил под цвет листвы в садах, где непременно станут устраивать пикники и чаепития, как только лето полностью завладеет этой частью света. Конечно, сейчас округлости почти не заметны, но маркизе очень хотелось выгулять обновку. Кто знает, возможно, со временем ее самочувствие не позволит посещать гостей, и платье так и будет пылиться в гардеробной, хотя она и надеялась, что это произойдет не раньше, чем причина ее вероятного недомогания станет заметна настолько, что ни одно платье ее не скроет.

Но до этого далеко, и сейчас она намерена наслаждаться любовью мужа и счастьем, которое буквально переполняло ее.

В комнате Сандрин сделала пару набросков для нового платья. И немного подумав, раскроила его лиф. Ей наверняка понадобится что-то более нарядное на вечер, когда будут назначены танцы или ужины при свечах, и легкие наряды будут неуместны.

* * *

К пяти часам их коляска прибыла в дом Корин Лакрес, где уже собрались гости.

Анри протянул руку, когда Сандрин выходила из кареты, и от прикосновения его пальцев ей обожгло ладонь, а тело наполнилось желанием. Возможно, когда-то она перестанет реагировать на его прикосновения таким образом, но что-то ей подсказывало, что это случится не раньше, чем он исчезнет из ее жизни навсегда.

Мадам Лакрес, как того требовал этикет, посадила их на разные концы большого стола, и за весь обед они обменялись только лишь взглядами, улыбаясь друг другу уголками губ.

Пирог был превосходен, беседа непринужденной, а потому спустя пару часов гости разбредались из-за стола сытые и довольные.

– Я скучал по вам, – Анри приобнял ее за талию и чуть притянул к себе на пути из столовой в библиотеку, где собирались мужчины.

– Я тоже, – чуть слышно отозвалась Сандрин и улыбнулась, накрыв его ладонь своей.

Конечно, их мимолетная беседа не укрылась от посторонних глаз, но на то они муж и жена, чтобы им было позволено чуть больше, чем не состоящим в браке.

– Сила ваших чувств, спустя столько лет после свадьбы, не престает меня воодушевлять, – произнесла хозяйка дома, как только все дамы оказались в малой гостиной, чтобы обсудить последние сплетни.

– Эта тайна вполне объяснима – когда-то мы доверились мудрости родителей и вступили в брак, – произнесла Сандрин чистую правду.

Их версия знакомства и замужества с Анри была проста и понятна: союз, предрешенный родственниками, и они – молодые, покорившиеся им. В этой истории не было нестыковок и странностей, потому что большую ее часть замалчивали. И о том, что воля была высказана в отношении младшей дочери Вилье, и о самовольстве старшей, отправившейся в чужой дом к чужому тогда еще мужчине, и о приказе короля стать тенью маркиза Лекавалье. Тенью, которая все видит и слышит. Сейчас это все было так далеко и так фантастично, что узнай хоть кто-то из присутствующих в этой комнате дам толику правды, никогда бы ей не поверил. Иногда Сандрин и сама забывала, почему на самом деле сказала «да» этому мужчине, и как потом провела вдали от мужа так много времени.

Лишь иногда, просыпаясь ночами, она открывала глаза, чтобы увериться в своих ощущениях, что спящий рядом Анри – не сон. Но сейчас, в гостиной, освещенной мягким светом уплывающего за горизонт солнца, прошлое казалось совершенно нереальным. И не хотелось думать ни о чем, кроме предстоящей поездки домой и последующей за ней жаркой ночью в объятьях любимого мужчины. Да тихой болтовни соседок, убеждающей Авелин Маргокс совершить удачную брачную партию.

– Я так счастлива за свою дочь, – улыбнулась хозяйка дома. – Сейчас у нее отличный муж, а впереди долгая и счастливая семейная жизнь. Рада, что она выбрала именно Мартина, а не этого Алена Габена, прислушавшись к моему мнению. А вам спасибо, мадам Сандрин, что вовремя подсказали обратить внимание на семейство Габен. И точно, когда вы мне это сказали, я сама припомнила, что слышала, будучи во Франции, что его отец нехорошо обошелся с кредиторами и даже чуть не угодил в долговую яму.

– Право, не стоит благодарности, – улыбнулась маркиза. – Просто иногда наша память нас подводит, забывая важное. Но стоит только кому-то напомнить, все вновь встает на свои места. Я рада, что ваша дочь счастлива, это лучшая из наград.

– Я всегда говорила, что старшие плохого не посоветуют, – откликнулась мадам Марис, седовласая сухонькая дама, к которой завтра все были приглашены на танцы. И многозначительно обсмотрела в сторону девушки, которая тут же опустила глаза.

Проблема заключалась в том, что Авелин противилась воле матери и желала «создать абсолютно неподходящую партию» с молодым человеком, который ей нравился, но родители прочили ей в мужья абсолютно иного молодого мужчину. И хотя Сандрин понимала, что сердцу не прикажешь, в этой ситуации была полностью на стороне старшей половины семейства Маргокс.

Избранник девушки, несомненно, обладал обаянием и был красив. И все бы ничего, если бы список его отличительных особенностей на этом заканчивался. Но отнюдь. К достоинствам прилагалось большое количество недостатков, и достаточно серьезных. Таких, что перекрывали все скудные положительные качества: лень, расточительство, любвеобильность.

– Филипп замечательный молодой человек из хорошей семьи, – поддержала разговор мадемуазель Венуа, младшая сестра матери Авелин, которая разменяла третий десяток, но так и не вышла замуж. – Тебе нужно непременно подарить ему тур завтра. А может, даже посвятить танцам с ним весь вечер. В конце концов, страдания бедного юноши должны быть вознаграждены: столько раз он безуспешно предлагал прогуляться по округе в компании старшей дамы.

– Тетушка! – снова вспыхнула девушка.

– И не начинай. Мы уже столько раз все обсуждали! – Женевьев Венуа назидательно посмотрела на племянницу.

«Зря Женевьев вступила в этот разговор, ох, зря», – подумалось Сандрин».

Мадемуазель Женевьев Венуа была тем персонажем, которому до всего было дело. И если во всех остальных вопросах на ее мнение семнадцатилетняя Авелин полагалась, суждения тетушки касаемо женихов в расчет не принимались. Еще бы – как может давать советы та, которая сама не вышла замуж.

И только Сандрин, единственная из находившихся в этой комнате, знала, что двадцатисемилетняя мадемуазель Женевьев Венуа, сохранившая и по сей день привлекательную внешность, в юности и вовсе была красоткой. Да такой, что за ней увивалась масса ухажеров. Но только все они были отвергнуты: девушка была верна одному единственному и любимому, который сразу после их помолвки отплыл по делам семейства в Индию, да так и не вернулся. То ли лихорадка его сгубила, то ли пираты настигли их корабль, но Женевьев больше его не видела. Обещавший написать по прибытии, молодой человек так и не прислал ни одного письма.

Когда прошли все сроки, которые полагались для поездки к далеким берегам, Женевьев предприняла целую кампанию, да только ничего не добилась. Когда она сама стала собираться в дорогу, несмотря на волю родителей и сестры, которая была старше ее на целых одиннадцать лет, категорически выступавших против такого путешествия, пришел ответ, что человек с таким именем и фамилией на землю Индии не ступал. Поездка становилась бессмысленной – не колесить же, в самом деле, по странам и континентам, разыскивая человека. И Женевьев оставила затею с поисками. Только в душе, все еще любя, надеялась, что он жив, и когда-нибудь судьба сведет их снова.

Она просто ждала. Ждала долгих семь лет. Радовалась за сестру, удачно жившую в браке с месье Маргокс, воспитывала племянницу, переехав вместе с ними на другой континент и каждый день, засыпая, думала о своей единственной любви.

И именно влюбленность и преданность стали причиной опыта мадемуазель Венуа в отношениях между мужчиной и женщиной. Познав настоящие чувства и понимая, насколько радостно и спокойно должно быть рядом с человеком, который тебе предназначен, она не желала полумер. И потому все воздыхатели получали отказ. Высший свет, как известно, очень чуток к обидам, а Женевьев была хорошо воспитана. Не желая бросать тень на семью, через несколько месяцев она настолько поднаторела в науке отказа, что женихи думали, что сами пришли к выводу, что она им не пара.

Каких только мужчин рядом с собой она не наблюдала! В последующем многие женились и обзавелись детьми, и все – на глазах мадемуазель Венуа. Следя за развитием событий в течение многих лет, сейчас Женевьев могла точно сказать, каким тот или иной молодой человек будет мужем и отцом, просто поговорив с ним несколько минут и посмотрев, как он ведет себя в обществе. И точно знала, что брак с Отисом, по которому вздыхала ее племянница Авелин, ни к чему хорошему не приведет: уж слишком молодой человек кичился своей внешностью, сыпал рассказами о несуществующих знакомствах с сильными мира сего и заодно – деньгами родителей.

– И слушать не желаю! – Авелин встала и сложила руки на груди.

– Дерзость – не лучшее лекарство от любовных переживаний, – отозвалась мать Авелин, мадам Маргокс. – В конце концов, Женевьев старше и потому больше понимает в жизни.

– Прошли те времена, когда мнение взрослых учитывалось только потому, что им больше лет! – почти выкрикнула девушка.

Все притихли, понимая, что разбудили бурю.

– Но Авелин, право, тебе совершенно некуда торопиться, – произнесла Сандрин. – Впереди целое лето, и нужно в полной мере насладиться его теплом и прогулками под открытым небом. Со всеми желающими. В конце концов, потом будет что вспомнить.

– Мне и так будет что вспомнить.

– Помню, в молодости за мной ухаживало, ни много ни мало, трое мужчин одновременно, – хихикнула Корин Лакрес, хозяйка дома. – Вот уж я повеселилась от души и натанцевалась на славу! Моя горничная только и успевала, что переодевать меня из одного платье в другое, а компаньонка, сопровождая меня, несколько туфель сносила, уж точно.

– И я говорю, нужно пользоваться моментом, – поддержала ее мадам Ивет. – Когда еще развлекаться, если не в молодости. А потом уж домашние заботы и дети. Всему свое время.

– Абсолютно с вами согласна. Говорили, соседку нашу, еще по Провансу, мадам Сесиль, муж с конюхом увидел… сколько сраму было! А все отчего – выбрала не того мужчину. Не нужно торопиться, ой, не нужно.

– Зачем же сразу изменять, можно и развестись, если что не устроит, – провозгласила младшая Маргокс.

– Развестись, – ахнула Флор Маргокс. – Да что ты такое говоришь, дочка!

– А что такого, на дворе девятнадцатый век почти, а вас все пугает какое-то слово, мама.

– Да если бы слово, – улыбнулась Сандрин. – За этим словом слишком много стоит. Но Авелин не из робких, я погляжу. Не боится остаться одна без денег и без возможности увидеть своих крошек, если они, конечно, к тому времени появятся. Хорошо, если будет куда вернуться и где жить. А то ведь можно и на улице остаться. Муж обыкновенно забирает себе все деньги и поместья. Да и дети, как правило, живут с мужчиной. Нет, любое решение должно быть взвешенным.

– Я хорошо подумала и мнения своего не изменю, – топнула ногой Авелин. – Не сильно-то вы, посмотрю, задумывались, когда с мужем отдельно жить решили, – понимая, что дерзит, Авелин посмотрела прямо на Сандрин.

– Я выросла в Провансе, в большом и красивом поместье, и не привыкла к лишениям. Анри нужно было достроить дом, чтобы я могла жить в комфорте. Мне нелегко было принять решение о переезде, даже когда все было готово. – Сандрин смиренно сложила руки на коленях, аккуратно расправив складки на юбке. Ни один мускул не дрогнул на лице маркизы, когда она повторила придуманную ими версию ее долгого отсутствия в Новой Шотландии. – Конечно, сейчас я понимаю, что ошиблась, согласившись на это. Если бы я была не так изнежена и находилась рядом с мужем, не случилось бы всем известных событий, – Сандрин грустно улыбнулась.

– О, не нужно корить себя, дорогая, мы все совершаем неверные шаги, – сочувственно отозвалась мадам Маргокс.

– Да-да, некоторые только и ждут удобного случая, чтобы заполучить чужого мужчину, – поддержала ее мадам Лакрес.

– И это еще раз доказывает, что все решения должны быть взвешенными, – уверенно произнесла Женевьев.

Авелин смутилась и опустила глаза.

– Неужели боишься одна остаться? – уточнила мадемуазель Венуа, чтобы разрядить обстановку. – Этот уйдет – не велика потеря. Будут еще кавалеры.

– Но я люблю только его.

– А со многими ли ты знакома, дочка?

– Сколько в нашем захолустье женихов имеется, всех знаю.

– А если кто еще появится? Или ты в путешествии судьбу свою встретишь? Я же знаю, через месяц вы собираетесь в Монреаль, – уточнила Сандрин.

– А если не повстречается мне там никто?

– Видишь, ты уже начала сомневаться, так ли хорош этот Отис, – заключила Женевьев. – Если б любила, и мысли такой не допустила бы.

– Не желаю больше слушать, – Авелин помотала головой, – лучше пойду, прогуляюсь по саду.

– Хорошая идея, – отозвалась Флор. – Свежий воздух еще никому не вредил.

Девушка гневно взглянула на мать и исчезла за дверью, оставив женщин одних.

– Вы должны ее простить, – проникновенно обратилась мадам Маргокс к Сандрин. – Она, право, не хотела вас обидеть.

– Ничего страшного, я все понимаю, молодость и горячность часто идут рука об руку.

– Попросите Сандрин вам помочь, – улыбнулась мадам Лакрес Флор. – Думаю, она найдет способ убедить Авелин принять верное решение касаемо замужества.

– О, я непременно подумаю над этим, – отозвалась мадам Маргокс.

И еще долго не смолкал разговор мадам Лакрес, мадам Марис и мадам Маргокс о нравах современной молодежи.

* * *

Было далеко за полночь, когда гости начали расходиться. И первым, кто проследовал к выходу, был маркиз Лекавалье. Весь вечер он был задумчив, мечтая оказаться с Сандрин наедине, и потому постоянно упускал нить разговора, чуть было не став предметом насмешек.

– Наконец-то мы одни, – сказал он, усаживаясь в коляску рядом с Сандрин. – Как прошел вечер?

– Отлично, – улыбнулась она в ответ. – Немного поболтали обо всем на свете.

– Как вы себя чувствуете? Не утомились? – озабоченно уточнил мужчина.

– Хватит за меня волноваться. Я отлично себя чувствую, прекрасно провела время и наговорилась всласть. Мне кажется, или в последнее время вы стали слишком меня опекать?

Анри было нечего возразить. Он и правда волновался. Да так, что это и десятой частью не было похоже на те переживания, которые он испытывал, когда ждал первенца.

Поразмыслив, он пришел к выводу, что причина того – его любовь к Сандрин, которая не шла ни в какое сравнения с теми чувствами, которые он когда-либо ощущал в прошлом.

– Вы же знаете, я постоянно о вас беспокоюсь.

– Право, для этого нет никаких причин. На вашем месте, маркиз, я бы направила волнения в сторону корабля с моими саженцами.

– Это излишне. Мои люди знают дело, все прибудет в целости и сохранности.

– И никаких засохших кустиков и погибших деревьев?

– Абсолютно никаких.

– И когда мы ожидаем ценный груз? Когда прибудет корабль из Англии? Скоро все сроки выйдут для посадки.

– В самом скором времени. И как только судно покажет нос в порту, я прикажу первыми спустить на землю ваши драгоценные растения, – Анри довольно улыбнулся. – И вы сможете проводить в оранжерее все свободное время.

– Мне показалось, или месье жаждет запереть жену дома?

– Проницательность всегда была вашим коньком, маркиза, – расхохотался Анри. – Признайте, в свое время и я оказался весьма прозорлив, решив отвести часть дома под это милое развлечение.

– И какие размышления привели вас к необходимости данного шага?

– Вы выросли на юге, в доме, окруженным полями и виноградниками, я предполагал, что скоро вы начнете по ним скучать… а клубника! Любая мадемуазель любит вкушать ее на завтрак, – Анри прижал жену к себе.

– И оказались правы, – Сандрин улыбнулась, радуясь тому обстоятельству, что принимая решение пристроить к дому оранжерею, он думал о ней.

– А как те саженцы, что у вас уже были?

– О, матросы были так милы, что доставили их с Канарских островов и юга Франции. Но те растения привыкли к более жаркому климату… Конечно, я закаляла их, открывая окна в теплице, и некоторые неплохо перенесли зиму, но этого недостаточно. Уйдет еще несколько лет, чтобы они адаптировались. Мне нужно преодолеть этот период, и растения из Шотландии будут как нельзя кстати. Там схожий климат. Сестра нашей кухарки была так добра, что согласилась передать мне их.

– А ваш муж не был так добр, что согласился перевезти все через океан, да еще так, чтобы они не засохли в пути?

– О, еще как добр! – Сандрин поцеловала его. – И скоро мой муж будет наслаждаться вкусной клубникой на завтрак.

– Я думаю, за это вам полагается награда!

– И какая же?

Анри склонился к ее уху и стал шептать всяческие непристойности. Это продолжалось до самого дома, и Сандрин была рада, что коляска, наконец, остановилась, чтобы выпустить их. Еле дождавшись, когда дворецкий распахнет дверь, Анри подхватил жену на руки и бегом поднялся по лестнице прямиком в спальню.

* * *

Проснувшись утром и обнаружив в своей постели мирно спящую Сандрин, маркиз довольно улыбнулся. Подобное было такой редкостью, что он не сразу поверил в происходящее.

Разбросанные по подушке волосы, бретелька ночной сорочки, чуть спустившаяся с плеча и мерное дыхание. Невозможная, нереальная красота. Все это рождало в нем бурю эмоций, и ни одна, даже самая жаркая ночь, не могла удовлетворить их сполна.

Он не уставал восхищаться Сандрин, каждый день благодаря небеса за ту жену, что ему досталась. Было ли в его жизни то, чем он заслужил ее? Анри не знал.

А ведь все могло быть по-другому, если бы он тогда не решился разыскать ее и позвать с собой.

В дверь постучали. Осторожно ступая босыми ногами по полу, чтобы не разбудить маркизу, мужчина проследовал к двери.

За ней оказался дворецкий с запиской. Разорвав конверт с надписью, сделанной знакомым подчерком, Анри вздохнул: только этого не хватало! Ко всем его проблемам с Индией и Китаем, с несговорчивыми торговцами, не желавшими идти на уступки, еще и это. Словно чувствует, когда ее письмо будет совсем не к месту!

И нужно было ей испортить такое прекрасное утро! Что ж, придется разобраться с очередной надуманной проблемой. Иначе эта женщина не отстанет и еще, чего доброго, записками не ограничится, а придет прямо к двери. Это расстроит Сандрин, а волнения ей ни к чему.

Действуя как можно осторожнее, он собрал свою одежду и вышел за дверь. Оденется в библиотеке, чтобы лишним шумом не потревожить сон возлюбленной.

Как только створка двери распахнулась, маркиза открыла глаза. Она проснулась давно, от стука в дверь, но лежала в кровати, ничем не выдавая своего пробуждения. Наблюдая через почти опущенные веки, она видела все. Не укрылись от нее и выражение лица Анри, когда он читал записку, ни его поспешные сборы и бегство.

Полежав для верности минут пять, она аккуратно встала и подошла к окну. Еще несколько минут спустя муж показался на дорожке, ведущей в конюшню.

Поспешив оседлать лошадь, он не преминул поднять голову и посмотреть в окно спальни. Ничего. Не ожидая, даже не желая, чтобы Сандрин почувствовала его отсутствие и проснулась, посмотрев в пустое окно, он почему-то расстроился, не увидев ее за шторой. И ведь умом понимал, что было бы только хуже, если бы она заметила его бегство, пришлось бы придумывать оправдание. Но сердце жаждало взглянуть на милый силуэт, противясь доводам разума. Он так хотел посмотреть на нее перед дорогой: это придало бы ему сил в непростом деле.

Словно предчувствуя его действия за несколько секунд до того, как он это проделал, Сандрин спряталась за стену около створки – да так, что даже занавеска не шелохнулась. Проводив маркиза взглядом до конюшни, она отошла от окна, собрала платье и прошла в свою спальню.

Нет, она не хотела знать, куда и зачем ушел муж – решила доверять. Слишком много всего было у них за плечами, чтобы она вздрагивала от каждого шороха, анализировала ночами каждую вскользь брошенную фразу, следила за мужем. Он с ней, и это главное.

Сандрин не стала выяснять ничего о его бывшей, ни о том, были ли у него другие романы, не ставшие такими явными ввиду отсутствия после них детей. Не интересовало ее и настоящее – нравится ли ему еще-то кто-то в их городке и округе. Хотя запросто могла бы это сделать.

И пусть потом, если Анри уйдет, она разочаруется, будет корить себя за то, что оказалась слепа и глуха, сейчас она счастлива, а остальное не имеет значения.

Кто-то живет всю жизнь, так и не встретив любовь, ей же очень повезло, она не только познакомилась со своим любимым, но и провела с ним какое-то время. Другое неважно.

Разом вспомнив все, что было лишь год назад, Сандрин смахнула непрошеную слезу. Да что с ней сегодня такое?! Неужели беременность так на нее влияет? Или бегство мужа сделало ее такой плаксивой? Нужно немедленно это прекратить и думать только о радостных событиях. Все у них будет великолепно. Впереди много дней, полных счастья, рядом с Анри.

Маркиза умылась, оделась и спустилась на первый этаж. Начался ее обычный день – разговоры со слугами о поместье и необходимых делах, работа над новым нарядом и возня в оранжерее. Таких будней будет еще много, и ничто не нарушит привычный распорядок.

* * *

Маркиз почувствовал приближение Сандрин по легкому шуршанию юбок и едва уловимому движению ветерка из распахнутых в столовую дверей.

Он поднялся, отодвинул стул и помог Сандрин присесть, после чего обнял за плечи и поцеловал в шейку.

– Я вижу, вы скучали по мне, – она чуть улыбнулась.

– Всю свою жизнь, – отозвался тот с хрипотцой в голосе.

– И почему у меня ощущение, что вы лукавите?

– Потому что вы плохо меня знаете, маркиза.

– Неужели? – Сандрин нарочито высоко приподняла брови.

– О да, я помню, помню, – Анри понизил голос до шепота, – ваши учителя не оставили мне шансов.

– Абсолютно никаких. И впредь попрошу не сомневаться в моих способностях, иначе я вам напомню, что я могу.

– Ну нет, фехтовать сейчас я вам не позволю! – недовольно произнес маркиз и сел на стул. – И ничего подобного этому – тоже!

– Напомните мне, когда вы стали диктовать условия?

– Как только стал вашим мужем.

– Ах, да! Только, как мне кажется, с той поры минуло немало лет, большую часть из которых я не выполнила ни одного из ваших наказов. Домик в Бордо, тот, где вы приказали сидеть и смиренно ждать своей участи, до сих пор пустует.

– Не стоит напоминать о своих ошибках. Если бы вы обитали там, где я сказал, Францию мы бы покинули намного раньше. И больше времени провели бы вместе.

– И где? На Ла Пальма? Не думаю, что если бы вы нашли меня в этой хижине в Бордо, то воспылали бы ко мне страстью и решили, что я достойна большего, чем остров в океане, на котором почти нет людей. Мужчины любят то, что им недоступно.

– Хотите намекнуть, что только погоня по городам и землям позволила мне понять свои истинные чувства?

– И заметьте, не я это сказала! Смиренная женщина никогда не вызывала бы вашу симпатию.

– Это было давно! Сейчас все изменилось.

– Конечно. И сегодня я рада слушаться вас, маркиз, – разом прекратив перепалку, Сандрин довольно улыбнулась. – Не делаю ничего, что бы вам не понравилось.

– Вот и отлично. Что вам положить? – поинтересовался муж.

– А что предпочтете вы?

– Зеленый салат отлично выглядит.

– Он с нашего огорода. Того, который в оранжерее, – с гордостью произнесла Сандрин.

– И рыба совсем неплоха. Только не говорите, что успели разбить на заднем дворе пруд.

– Пока нет, – задумчиво протянула Сандрин. – Но идея недурна.

– Скажешь, если потребуется помощь.

– И никаких возражений относительно того, что он бесполезен? Что в море и реках полно рыбы? – покосилась на него маркиза.

– Нет. Пруд так пруд. Любое ваше желание. Готов сделать все от меня зависящее: расходы, рабочие – все, что потребуется.

– Обойдемся без водоема, – недовольно отозвалась Сандрин. – Такое ощущение, что вы знали, что я откажусь его строить, и потому так легко предложили.

– О нет, малышка, для меня вы загадка. Но я сделаю все, что от меня зависит, чтобы вы были счастливы, – Анри проникновенно посмотрел на нее. – Что, продолжим трапезу? Я вижу отличный соус.

– Да! И вы не представляете, откуда рецепт. Помните, я говорила, что в книжном магазине есть дальняя полка, куда, кажется, сто лет никто не заглядывал, и она вся покрылась пылью? Так вот, я покопалась там.

– Даже не сомневался, что вы непременно сделаете подобное.

– Но ведь именно в таких местах и можно отыскать настоящие сокровища! И одно из них уже в нашей библиотеке. Старинная кулинарная книга. Неизвестно, как она вообще попала на континент. Она на французском, что уже удивительно, и ей лет двести. Конечно, она напечатана, но книги не пишут от руки уже довольно давно. И там такие рецепты! Я сегодня опробовала один. Это соус. Отлично подойдет и к рыбе и к белому мясу. Мне, конечно, пришлось изменить кое-какие ингредиенты, в Новой Шотландии не произрастает нужного. Но результат все равно отличный.

– Думаю, я попробую с ним лосося. Вам положить кусочек?

– Благодарю, но я бы остановилась на курице для себя.

Анри разложил еду, попробовал из своей тарелки и поднял глаза на Сандрин.

– Действительно вкусно. Ненужная книга рецептов с дальней полки в магазине оказалась весьма полезной.

– И будет еще лучше! Когда я прочла записи и посетовала продавцу, что некоторые блюда невозможно приготовить в здешних условиях, он обещал решить мою проблему и познакомить меня с поваром. Тот француз по происхождению, но живет в Новой Шотландии лет десять. Объехал весь полуостров, изучал местные продукты и растения и может много подсказать. Сейчас обосновался в Нью-Браунсвике, в Саквилле, там у него свой ресторанчик и магазин продуктов. Неплохое место, если учитывать, что пути в Канаду из Новой Шотландии ведут через этот перешеек. Но! Буквально через пару месяцев он будет путешествовать по региону и ищет увлеченных попутчиков! Я написала ему, и он не отказал! Уверил, что все покажет и расскажет.

– Вы так загорелись идеей узнать его поближе, что я начинаю ревновать.

– Право, не стоит. Конечно, мужчина, увлеченный своим делом, всегда привлекателен, но вы же знаете, что мое сердце навсегда принадлежит другому, – Сандрин показательно вздохнула.

– Смею надеяться, что это я, маркиза?

– И вы не ошибаетесь, маркиз!

– А как он собирается все показать? Путешествует с полным набором местной съедобной флоры и фауны?

– О, конечно, нет. Он провезет меня по окрестностям! Не переживай, все абсолютно безопасно и в очень медленном темпе. Вы даже заметить мое отсутствие не успеете. И со мной непременно поедет Арлет, так что причин для переживаний нет и быть не может, – произнесла для убедительности Сандрин, хотя горничную в поездку брать не планировала и даже не разговаривала с той о такой возможности. У ее служанки своя семья, так зачем отрывать женщину от родных и любимых людей без лишней надобности. А потом она что-то придумает, если муж вспомнит о ее обещании взять с собой компанию.

– Ну если Арлет, то, конечно, не может, – скептически отозвался Анри. Он сомневался, что не заметит отсутствия жены. Ему казалось, что он ищет ее глазами везде, где только ни бывает, и очень волнуется, если не находит.

* * *

Теплый, чуть влажный воздух оранжереи поглотил его. Он нашел Сандрин в дальнем конце помещения, увлеченно рассматривающей набравшие цвет бутоны роз. Необходимо признать, что строительство оранжереи было отличной придумкой.

Он любил эти спокойные, тихие занятия жены. Когда они только стали жить вместе, он думал, что ее не угомонить. Каждый день она придумывала себе новое увлечение. И ему оставалось только надеяться, что задумка будет осуществляться под крышей этого дома.

Конечно, если была ночь, она просто спала. Но на утро уже опять куда-то отправлялась. Оранжерея, будуар, который она переоборудовала под мастерскую для пошива платьев, окрестные имения. Ей все было интересно. Все, что происходило вокруг. Словно прожив много лет в заточении, она вдруг вырвалась на волю и расцвела.

И с тех пор, когда маркиза стала ездить по округе, на всех приемах и обедах, где они бывали, у Сандрин непременно находились знакомые, жаждущие с ней посекретничать и выяснить ее мнение по какому-либо вопросу. Анри в эти беседы не допускался, что его всенепременно нервировало: он все еще продолжал наслаждаться обществом собственной жены и не желал отпускать ее от себя надолго. Даже танцевал только с ней, давая окружающим мужчинам возможность украсть всего пару музыкальных туров.

Со временем он выяснил, что все эти шепотки и приглушенные разговоры касались обсуждения матримониальных планов очередной незамужней девушки, но это ничуть не уменьшило непреклонного желания быть рядом с женой. Даже несмотря на косые взгляды окружающих ее дам.

Конечно, Анри не участвовал в разговоре, а просто молча стоял поодаль. Но все равно, Сандрин уже делала ему намеки, что они не так откровенны в его обществе.

Пробудившаяся от зимы природа Новой Шотландии увлекала ее не меньше сплетен соседских кумушек. Немыслимой красоты утесы и бухты, каменистые пляжи и зеленые заросли – ей все было одинаково интересно. Маркиза гуляла одна или брала с собой Арлет, но возвращалась с прогулок одинаково восторженной и очарованной окрестностями.

Оранжерея была еще одной ее страстью, и эта страсть отвечала ей взаимностью. Растения любили ее и старались предстать во всем своем великолепии перед ее взором.

– Я уезжаю. Буду вечером, – произнес Анри, нарушая очарование места, в котором красивая женщина смотрела на такой же прекрасный цветок.

У Сандрин чуть не вырвалось «Опять!». Но она сдержалась.

– Все в порядке. Поезжайте спокойно. Я закончу дела в оранжерее, а потом начну собираться на бал.

– Да, о бале. К сожалению, я не знаю, сколько времени это займет.

– Когда мне ждать вашего возвращения? – Она смиренно опустила глаза, придерживаясь образа послушной жены.

– Думаю, на бал мы отправимся вместе. Но если задержусь, поезжайте одна. Обещаю искупить свою вину. Да и компания без вас будет скучать.

– Мне кажется, или вы ревнуете к ним?

Нет, ей не казалось. Он действительно ревновал. Анри многое бы отдал, чтобы быть постоянно с ней, но дела требовали внимания. Его бывшая активизировалась. Она то просила привезти денег, несмотря на то, что он регулярно отправлял ей не только их, но и одежду и продукты, то придумывала мифические болезни у ребенка, то проблемы со своим магазинчиком косметики, которые никто, кроме Анри, решить был не в силах. Она будто пыталась вернуть его, словно чувствовала, что совсем скоро не ее ребенок будет играть первую скрипку. Да, он совершил ошибку, связавшись с этой женщиной, но ребенок ни в чем не виноват, и он старался уделить ему как можно больше времени.

Анри принимал участие в воспитании сына, видел его через день, гулял и рассказывал всякие истории. Но с каждым разом все четче осознавал: что бы ни было до этой минуты, именно ребенок Сандрин, той, кого он так сильно любит, будет на первом месте. Его первенцем, наследником.

И ему с каждым днем все тяжелее и тяжелее было оставлять жену.

Словно почувствовав его мысли, маркиза легко поднялась со скамеечки, подошла к нему и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала в губы:

– Куда бы вы ни отправились, с кем бы ни повстречались, возвращайтесь. Я всегда буду вас ждать.

Сказав это, она вернулась к растениям и больше не оглянулась, позволив мужу спокойно выйти за дверь без ненужных обид.

* * *

Взяв лошадь, Анри выехал за пределы имения и направил животное в сторону поселка. Все вокруг зеленело под ярким солнцем, а плодовые деревья стояли полностью усыпанные цветами. Приблизившееся лето сулило теплую погоду и обильный урожай.

Небольшое селение, скрытое от ветров склоном горы, жило своей размеренной жизнью. Женщины хлопотали по хозяйству, на улице играли дети, чуть поодаль на пригорке паслась живность. Дом его бывшей стоял с краю, выделяясь размером, добротными стенами и отсутствием какого-либо движения. Построенный несколько лет назад на его средства, он состоял из пяти комнат хозяев, помещений для прислуги и большой кухни с прилегающей к ней столовой.

Ора Равен, мать его сына, настояла на том, что ей нужно все самое лучшее, и строение было возведено в угоду всем требованиям. Только вот сохранить былую красоту дом не смог. Бывшая была ленива. Содержать в чистоте жилище она планировала с помощью слуг, для чего вытребовала с Анри денег им на жалование, пояснив, что его сын должен жить в уютных и чистых комнатах. Только ни на внутреннем, ни на внешнем облике дома наличие средств на обслугу не сказалось. Ора постоянно жаловалась, что никто не хочет работать и ей приходиться постоянно искать штат.

Только Анри справедливо полагал, что дело вовсе не в неуживчивом характере мадам, а в ее жадности. Большую часть полученного она оставляла себе, держа в услужении лишь кухарку с помощницей да горничную. Главной целью своей жизни мисс Равен определила возвращение маркиза от этой «наглой особы, посмевшей залезть в их счастливую жизнь», как она в глаза ему говорила о Сандрин Лекавалье. Мужчина полагал, что за глаза из уст этой женщины вылетает что похуже. Но озвучивалось это исключительно в его отсутствие, с пониманием, что за неосторожно сказанным словом непременно последуют карательные меры – содержание будет урезано во много раз. Однако это не мешало Оре поджимать губы и каждое посещение озвучивать Анри, что он изменяет ей с другой. Выслушав несколько раз подобные замечания, маркиз четко обозначил больше разговоров подобных не заводить и имя Сандрин при нем не упоминать. И потому мисс Равен теперь молчала, лишь исподволь, в сторону, произнося, что «бывают же наглые особы, лезущие в чужую семью». О том, что именно она являлась такой «особой», ведь маркиз ей никогда ничего не обещал и даже обозначил до их связи, что имеет жену, ее не останавливало.

Получив утром очередную записку «Случилась беда. Срочно приезжай» Анри рассчитывал при приближении увидеть суетливые движения горничной, подносящей воду по совету доктора, или какие-то повреждения в доме. Но вокруг, как и всегда, не было ни души и только птицы в палисаднике старательно выводили свои песни.

Постучавшись, маркиз имел честь узреть сонную служанку, нехотя распахнувшую дверь. Судя по виду прислуги, происшествий не случилось.

Еще через полчаса, еле сдерживая гнев на мисс Равен, он покидал дом. Его настроение, возможно, смягчила бы возможность пообщаться с сыном, но тот убежал по своим делам. Первые подозрения, появившиеся после открывшейся ему двери дома, оправдались сполна. Выяснилось, что его пригласили, чтобы пожаловаться на ветку дерева, которое билось в окно спальни ребенка и не давало, как отметила мисс Ора, спать «малышу». Судя по веселому настроению последнего, помахавшему радостно с пригорка и отправившегося дальше по своим важным мальчишечьим делам, «страшное происшествие» на «малыше» никак не отразилось. Он все так же продолжал играть, не найдя минутки подойти к отцу. Оно и понятно. Видел того уже почти каждый день, да и игры в его возрасте гораздо важнее.

«Очередная потеря времени!» – злился маркиз. Нужно срочно переодеться и ехать в гости вслед за женой. Женщиной, ни одним словом, ни просто движением головы не высказавшей недовольства его отлучкой.

* * *

Анри увидел Сандрин выходящей из кареты. Его жена была как всегда прекрасна. Даже в тусклом свете дверных светильников он различил нежную кожу и удивительный блеск голубых глаз. Чуть склоненная голова, неизменная улыбка кучеру, придержавшему для нее дверь. Как бы он хотел сейчас оказаться на его месте и подать маркизе руку, хоть на мгновение ощутив ее тепло!

Но он лишил себя этой возможности, поверив бывшей. Уже несколько раз мисс Ора обманывала его, ссылаясь то на здоровье, то на необходимость воспитания ребенка и требуя, чтобы он немедленно приехал. И он неизменно исполнял просьбу. Но как только его лошадь ступала во двор дома этой женщины, все беды и горести удивительным образом рассеивались. И она встречала его с милой улыбкой и при полном параде. Ни смятой одежды, ни следов усталости на лице. Нет, отнюдь не так должна выглядеть женщина, проведшая всю ночь у постели больного ребенка. Причина ее бурной фантазии явно была лишь одна, и сегодняшняя поездка только укрепила его в убеждении, что мисс Равен тешит себя надеждой возобновить их отношения. Но этому не бывать. Только дурак мог лишить себя такой женщины как Сандрин, а он был далеко не глуп.

Это нужно прекращать как можно скорее, и Анри с нетерпением ждал, когда можно будет сказать об их общем с Сандрин ребенке, чтобы отказываться от поездок, ссылаясь на то, что в его доме любимая беременная жена, а потом и маленький ребенок, которым требуется больше внимания, чем повзрослевшему сыну.

Хотя Сандрин вряд ли понравится такое прикрытие. Она не то, что его бывшая, использующая свое положение по поводу и без.

– Миледи, – услышала Сандрин голос мужа.

Он чуть придержал ее за руку, когда она почти вошла в дом. Не поворачивая головы, она чуть улыбнулась и произнесла:

– Не думала, что вы успеете…

– Иначе я бы себя не простил. Мучиться, думая о тех, кто кружит вас в танце, смотрит в эти прекрасные глаза, наслаждается беседой – выше моих сил.

– Ревнуете…

– Полагаю, это чувство будет меня преследовать всю оставшуюся жизнь. Ведь я не намерен отпускать вас далеко от себя.

Улыбка Сандрин стала чуть заметнее, она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза:

– Буду надеяться на это.

Подхватив одной рукой полы пышного платья, а другую вложив в согнутый локоть маркиза, она проследовала в комнату, где уже собрался «весь свет Новой Шотландии», как любила приговаривать Сандрин.

После полумрака проходных комнат зал приема показался ослепительно ярким. Ее синее платье, отделанное топазами, сапфирами и жемчугом по лифу, отозвалось мерным блеском, заставив всех повернуть головы в ее сторону. Как и всегда в таких случаях, Сандрин ощущала, что будто ступает на открытую площадь, полную солнечного света, и все глаза вмиг устремляются на нее. Но страха в связи с происходящим у нее не было, только ощущение счастья и надежного плеча рядом, способного защитить от всех бед и невзгод.

Она сознательно выбирала яркие и заметные наряды, подчеркивающие к тому же ее природную красоту, но косметикой не пользовалась. Оттого ее лицо не потеряло белизны с легким румянцем, а кожа – девичьей нежности. Она словно вернулась назад, перечеркнув время, которое провела вдали от мужа, и проживала эти годы заново.

Двигаясь под руку с Анри, она то и дело ловила восхищенные взгляды присутствующих дам. И предметом их интереса уже было не ее платье или украшения. Они смотрели на ее мужа. Тот и правда был хорош. Надев темно-синий костюм, подчеркнувший его светлые волосы и мужественное лицо, он наверняка привлекал внимание не только местных леди, оказавшихся в зале, но и всех, кто встретился ему днем. Интересно, где он был и когда успел переодеться? Когда маркиз утром покидал дом, на нем был совершенно другой наряд.

Когда пара оказалась в центре зала, зазвучала музыка, и Анри тотчас развернул жену лицом к себе, прижав.

– Мне не нравится ваш вид. Я начинаю думать, что предметом размышления стал я сам. И, зная вас, ничего хорошего от этих мыслей и догадок ждать не приходится.

– Пустяки, милый, – прищурившись, улыбнулась Сандрин. – Вам абсолютно нечего опасаться.

А про себя добавила: «Переживать стоит той, ради которой ты так вырядился. Если я только увижу кого-то рядом с тобой, ей несдобровать».

Нет, она не была кровожадной и отпустила бы Анри, если бы тот сказал, что нашел свое счастье. Но та женщина точно будет вычеркнута из круга ее общения навсегда, если она, конечно, сумела в него попасть.

– Как прошел день? – уточнила Сандрин.

– Хуже, чем планировалось.

– Моя помощь потребуется?

– Думаю, пока я обойдусь своими силами. Но спасибо за предложение. Вы же знаете, что ваша помощь неоценима. Что-то не много сегодня танцующих, – сменил тему Анри.

– Вы правы.

Сандрин окинула взглядом зал. К ним едва ли присоединилась несколько пар. Новобрачные Мартин и Анжелика – гостями дома ее матери они были только вчера. Мистер Мариз, хозяин дома, танцевал с материю Филипа. И еще… А вот это уже интересно: Отис с Антуанеттой, довольно симпатичной девушкой, родители который перебрались в их края всего неделю назад.

И что же Авелин, неужели отвергла жениха? Нужно срочно найти ее среди гостей.

Корин Лакрес занимала разговором хозяйку дома и, судя по тому, что ее муж топтался рядом, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, разговор шел об очередном рецепте. Месье Лакрес настолько же любил кулинарные творения своей жены, насколько не любил слушать о секретах их приготовления.

Анри повернул жену в очередном па и она увидела их.

У дальней стены стояла Авелин Маргокс вместе с матерью и тетушкой. Судя по раскрасневшимся щекам девушки, она только что о чем-то отчаянно спорила. У противоположной стены, рядом с отцом, стоял, опустив глаза, Филип. Его мать танцевала с хозяином дома с таким задумчивым видом, что Сандрин сразу поняла, что она знает причину переживания сына и никак не может выкинуть ее из головы.

И это явно не согласие на брак его давней возлюбленной Авелин Маргокс.

Кажется, все явно. Ортис за что-то мстит бедной девушке и решил показательно поухаживать за другой. Неужели Авелин его отвергла, и он решил как можно скорее заставить ее изменить мнение? Любым способом. Только бы молодой человек не надумал скомпрометировать ее поцелуем или чем посерьезнее! Тогда семейству Маргокс не останется ничего другого, как принять его предложение о браке.

Заиграла следующая мелодия.

– Я немного устала, – улыбнулась Сандрин мужу, начавшему очередной танец.

– Что-то не так?

– О нет, все отлично, просто глоток воды мне бы сейчас определенно не помешал.

– Я принесу. Только пообещайте, что не сбежите кружить в центр зала с каким-нибудь кавалером.

– И в мыслях не было.

Он проводил жену из круга танцующих и отправился за бокалом. Воспользовавшись этой заминкой, она подошла к семейству Маргокс и произнесла:

– Отличная музыка, так и тянет потанцевать. Девушкой я никогда не пропускала подобное веселье, – не моргнув глазом, соврала она.

– И я говорю, – подтвердила Флор, – когда еще натанцуешься? Только в молодости. Вы с вашим мужем как всегда были просто великолепны. А как удачно подобраны ваши наряды! Не одолжите мне вашу горничную, чтобы обучила мою? Ей никогда не удавались подобные композиции.

– Думаю, вам нужен камердинер Анри, моя горничная не приложила к данной комбинации никаких усилий.

Слова Флор заставили Сандрин задуматься, почему он выбрал именно этот наряд. Похоже, единственной причиной было желание заслужить ее расположение и соответствовать жене на приеме, а не соблазнить очередную пассию. Что-то она теряет хватку и перестает рассматривать проблемы с разных сторон, видя лишь мифических соперниц.

Молчаливая Авелин отвернулась от них и сделала вид, что весьма интересуется отделкой помещения.

– Думаю, нам следует поблагодарить миссис Мариз за гостеприимство, – Сандрин многозначительно посмотрела на Флор. В этой части света все обращались друг к другу и на английский и на французский манер, в зависимости от того, кто был пред ними – представитель Франции или выходец из Лондона. Впрочем, ошибиться не возбранялось, и пока никто ничего не имел против, чтобы называться миссис, а не мадам.

– О, непременно! Именно это мы сейчас и сделаем, – поняла ее намеки та.

Хозяйка дома как раз переместилась поближе к Филипу, скучающему рядом с отцом, и, выполняя негласные обязанности радушной владелицы, завела с ним разговор.

Подхватив под одну руку дочь, а под другую Сандрин, Флор Маргокс отправилась прямиком к разговаривающей парочке. И ничего не могло свернуть ее с пути. Даже Анри Лекавалье, с удивлением взиравший на проследовавшую мимо него процессию, держа в руках стакан воды. Сандрин послала ему виноватую улыбку и тут же отвернулась, словно это не она была зачинщицей разворачивающегося действа.

– Какая приятная музыка, Ивет, – произнесла Флор, как только они оказались на месте.

– Благодарю, я всегда тщательно выбираю репертуар, на разный вкус, чтобы никто не скучал, – улыбнулась та польщенно.

– И вам это отлично удается! Так и хочется отправиться в центр зала и сделать несколько па, – улыбнулась Сандрин.

– Ох, был бы я помоложе, – поддержал разговор отец Филипа, – непременно пригласил бы какую-нибудь даму на танец.

– Какие годы, – покачала головой Сандрин. – Окажись вы с дамой в плену музыки, не уступите нашим молодым, которые кружат, не переставая, вот уже целый час.

– Современные танцы даются мне нелегко.

– Это оттого, что вы мало практикуете.

– А как попрактикуешься?! Только решусь – всех красивых девушек уже разобрали, – лукаво улыбнулся собеседник, глядя на Авелин.

– Неприятная история. Но сейчас-то все лучшие девушки рядом с вами, – широко улыбнулась хозяйка дома.

– Тогда я хотел бы пригласить вас, миссис Мариз.

– Я бы с радостью приняла ваше приглашение, но боюсь, мне нужно проследить, чтобы ужин подали вовремя.

– Какая жалость! Неужели я так и пробуду весь вечер без пары? Миссис Флор, я знаю, танцы не жалует, а миссис Сандрин почти всегда танцует с мужем.

– Это потому, что ее редко кто приглашает, – улыбнулась Сандрин, говоря о себе.

– О милая, – откликнулась Флор. – И это так естественно. Все боятся отказа, потому и обходят стороной такую прелестницу.

– Но я еще никому не отказала разделить с ним танцевальную мелодию!

– Вот и выход, – произнесла миссис Мариз. – Раз уж наша несравненная Сандрин осталась без опеки мужа, что бывает весьма нечасто, нужно использовать этот момент.

– О, право, я с радостью составлю вам компанию и научу нескольким па, – улыбнулась Сандрин.

– Просто отлично! Вы же знаете как мы, мужчины, боимся отказа. Втайне, конечно, втайне. Виду-то не покажем, но душа будет неспокойна.

– Я думаю, все дамы в этом зале будут рады получить приглашение от вас или любого другого мужчины. Миссис Мариз подбирает на редкость приятных гостей.

– Спасибо, милая, – улыбнулась та в ответ. – А раз так, скучать никто не должен. Не дело, что при наличии кавалеров дамы стоят в углу.

– Хорошая идея, – отозвался мужчина. – Думаю, Филип с радостью пригласит кого-то из оставшихся дам.

То, что произошло в следующую минуту, не понял никто, но все были готовы поклясться, что именно это и привело к тому, что на следующий день мисс Авелин Маргокс гуляла по неспокойному берегу моря в сопровождении горничной. А рядом шел ее будущий муж Филип.

Увидев, что молодой мужчина повернулся по направлению к Флор Маргокс, не решаясь пригласить ее дочь, Сандрин сделала шаг по направлению к его отцу, закрыв тем самым Флор. Филип и Авелин оказались друг напротив друга. А так как мужчина уже начал произносить приглашение на танец, получилось, что оно адресовалось той, кто стоял перед ним – Авелин Маргокс. Не боясь получить отказ, произнес он это все уверенным отчетливым голосом, который оказался настолько красивым и глубоким, что Авелин посмотрела на него, широко раскрыв глаза.

– Конечно, Филип, – быстро сориентировалась Флор. – Думаю, Авелин не откажется немного покружиться.

И чуть подтолкнула дочь в спину. Да та и не думала сопротивляться.

– Отличная идея, – улыбнулась Сандрин, взяла за руки Авелин и повела ее за собой. Мужчинам ничего не оставалось, как последовать за ними.

Когда до центра зала оставалось несколько шагов, на их пути оказался Анри. Он явно разгадал, для чего все движутся на площадку, и поспешил к жене, боясь, что она не решилась отказать партнеру, хотя и неважно себя чувствует. Очаровательно улыбнувшись, Сандрин проследовала мимо него, глазами убеждая, что с ней все прекрасно.

– Заранее прошу простить мне мою неуклюжесть, – произнес партнер маркизы Лекавалье, когда они начали танец.

– Право, вам совершенно не о чем беспокоиться, у вас отлично получается.

– Эти современные танцы. Никак не могу попасть в ритм. Был бы я моложе, тогда, возможно, обучение прошло бы быстрее.

– У каждого возраста свои прелести, – улыбнулась Сандрин.

Мужчина на секунду задумался.

– Знаете, в своем я нахожу их все меньше.

– Мне кажется, вы плохо ищете. Смотрите, вы состоявшийся человек с богатым опытом, дома вас ждут любящие люди, а молодым еще предстоит пройти этот путь.

– Конечно, вы правы, – вздохнул собеседник. – В наше время сложнее найти хорошую жену, которая будет вести дом, рожать здоровых детей и уделять им достаточно внимания. Посмотрите на моего Филипа: уже давно пора сделать предложение, но он все не решится. Я каждый день жду, когда он придет ко мне и скажет, что нашел ту, которая ему по сердцу, но он все молчит.

– Это трудный шаг. И думаю, у него еще есть немного времени.

– Даже не знаю, сделает ли он его когда-то. Я даже как-то спросил его напрямик, есть ли девушка, которую он готов назвать своей женой. Думал, если тут никого не найдется, отправить его в Квебек или еще куда. Не дело, когда мужчина чахнет без женской ласки. Он лишь головой покачал, но и от поездки отказался. Что бы это могло значить?

– Быть может, он боится признаться в симпатиях даже сам себе?

– Но что в этом сложного? Получишь отказ – пойдешь дальше. Разве мало вокруг девушек?

– Вы так рассуждаете с высоты вашего опыта. Но у Филипа его пока нет… или может быть, его симпатия так велика, что он видит в роли своей жены только одну. Знаете, сердцу не прикажешь.

– Хотел бы я, чтобы так и было. А уж способ завоевать девушку я ему расскажу.

– А если посмотреть по сторонам? Его нынешняя партнерша приятная девушка. Они отлично смотрятся вместе.

– Вы правы, – произнес мужчина, понаблюдав за сыном пару минут.

– Может, настало время поведать ему о том, как завоевывают расположение своей будущей жены?

– Отличная идея! И сложного в этом ничего нет. Нужно всего лишь быть чуть настойчивее.

– А если ничего не выйдет, дорога в Квебек всегда открыта, – произнесла ободряюще Сандрин.

«И Авелин тоже не мешало бы ее проехать, – подумала маркиза. – Там, вдали от родного дома, где девушка растет, не тревожимая никаким невзгодами, она сможет посмотреть на жизнь без прикрас. И верное плечо рядом будет как нельзя кстати».

– Спасибо вам, мадам Сандрин, за советы. Мне тоже кажется, что мальчик тайно влюблен в Авелин, но он молчит, и я не знаю, чем ему помочь.

– Расскажите ему о том, что женщины любят настойчивых мужчин. Цветы, записки, приглашения на прогулки. И самая неприступная крепость падет.

– Знаю, я и сам когда-то прошел этот путь. Да вот поведать не сподобился. С этим переездом я совсем упустил некоторые моменты. Думаю, нужно заняться воспитанием в этой области.

Музыка завершилась, и партнеры расстались вполне довольные друг другом.

Мужчина вернул Сандрин туда, откуда они начали путь на паркет: к небольшой группе дам.

– Он вам что-то сказал? – уточнила Флор, когда остались одни.

– Думаю, он намекнет сыну, как нужно ухаживать за девушкой.

– Отлично.

– Позволите мне спросить, что случилось между Авелин и Ортисом?

– Между ними как кошка пробежала. Не хотелось бы думать о плохом, но мне кажется, танцы с Анжеликой – месть моей бедной Авелин.

– Месть плохая штука. Знать бы, чем она вызвана…

– Сложно сказать. Нам нужно немного подождать и надеяться, что тайна откроется.

Мадам Маргокс решила взять себе на заметку незаметно выведать все у дочери, но следующий день показал бессмысленность этих занятий. Все завершилась к всеобщему удовольствию сторон. Кроме, разве что, стороны Ортисов, конечно.

Не поддавшись на провокации Ортиса, Авелин просто переключилась на другого мужчину, более верного, который не будет добиваться ее внимания таким непорядочным способом. И жизнь показала, что девушка ничуть не прогадала.

Но все это случилось потом, а сегодня Анри по окончанию приема закрыл дверцу кареты и, подав знак кучеру трогать, наклонился к жене.

– Вы как всегда блистательны. Каждый из присутствующих просто жаждал заполучить вас в компанию.

– Мне кажется, вы преувеличиваете.

– Нисколько. Без вас они бы умерли со скуки. Я же вижу, как все оживает с вашим появлением. Они знали друг друга много лет. Но даже при таком раскладе вы находите возможность открыть что-то интересное в каждом. То, о чем они сами, возможно, и не подозревали. А как только их сыновья или дочери собираются вступить в брак или кто-то новый прибывает в эти места, без вас не обходятся, – Анри многозначительно посмотрел на жену.

– Я просто очень наблюдательна.

– Не спорю.

– Я понимаю, что вас тревожит. Но я очень осторожна, высказывая свое мнение. Никто и предположить не может, где и когда я все это выяснила.

– Милая, я знаю. Но будьте начеку – люди попадаются разные.

– Мне кажется, с каждым днем вы все больше беспокоитесь обо мне, маркиз.

– И у этого есть причины, маркиза, – Анри многозначительно скосил глаза в район ее талии.

– Уверяю, никакой надобности занимать себя подобными размышлениями нет, – Сандрин чуть заметно покачала головой.

В тиши спальни они договорились никому не рассказывать про положение Сандрин. Эта была целиком ее идея – Анри хотелось буквально кричать о радостном событии и поведать всем и каждому, что у него будет ребенок от любимой жены. Но именно она, эта любимая жена, попросила хранить тайну как можно дольше – даже от слуг – чтобы исключить ненужные разговоры.

Она словно боялась, что спугнет свое счастье. Слишком свежи еще были воспоминания о тех чувствах, которые она испытала, когда узнала, что у него уже есть ребенок. И ее дитя никогда не станет для него первенцем. И хотя Сандрин всячески гнала от себя невеселые мысли, червячок грусти все еще жил в ее душе и продолжал делать свое черное дело, напоминая ей о горьких часах, проведенных в думах о том, что она никогда не будет нужна единственному мужчине, в которого влюблена.

И она нашла способ забыть все это – попытаться сделать других людей счастливыми.

Анри давно догадался, чем Сандрин занимается. Обладая страстью к расследованиям, она искала подходящих женихов и пыталась узнать об их прошлом, что было совсем не лишним, учитывая причины, по которым многие попали в эту страну.

И это ее времяпровождение беспокоило его все больше и больше. Он переживал, что отвергнутые узнают, чьих рук это дело, и будут мстить. Ведь на кону стояли деньги невесты – любовью у этих мужчин и не пахло.

– Еще кое-что, Сандрин.

– Я слушаю.

– Вчера, когда вы расходились из гостиной, у вас был вид заговорщиков. О нет, лично вы были как всегда безупречны, ни один мускул не дрогнул, – уточнил Анри, увидев ее удивленный взгляд, – но твои соучастницы… Да-да, именно соучастницы, и не надо возражать. У них по лицам было все понятно. Вы что-то задумали, и я хочу знать, о чем вы беседовали.

– Вы же знаете наши женские разговоры. Ни к чему не ведущая болтовня, – протянула Сандрин.

Анри насторожился. Уж слишком беспечно была сказана последняя фраза.

– Скажите мне, – твердо произнес он. – Женясь, я рассчитывал получить честную жену.

– Вы и получили ее, маркиз. Я вам не лгала, – и, заметив подозрительный взгляд Анри, Сандрин добавила: – Да, возможно – не договаривала. Но ложь?! Никогда.

– Так о чем был разговор?

– Вам, несомненно, известно, как матери переживают за будущее своих детей, – начала Сандрин. – Мадам Маргокс…

– И чем же плох Ортис? – перешел сразу к делу маркиз.

– А вы не догадываетесь?

– Я понимаю, что для характера взбалмошной Аделин Филип подойдет лучше. Но сердцу не прикажешь. Да и ее родители были благосклонны до определенного момента…

– До момента, пока я не намекнула, что некоторым мужчинам нужны не чувства, а деньги, и он охотится только за приданым…

– Не смейте влезать во все это!

– Но я никуда не влезаю!

– Я вас знаю. Хорошо, я пережил это с семьей Акселл… забыл фамилию… Этекс! Но сейчас еще и Маргокс! За те четыре месяца, что вы общаетесь с соседями, мы не только узнали всех в округе и побывали у них дома бесчисленное число раз, вы еще и начали влиять на жизнь их семей!

– Но Анри! Я не могу спокойно смотреть, как какой-то прохиндей морочит голову несчастной девочке!

– Несчастной девочке?! Вы сами в их возрасте вышли замуж! И ничего, как-то справились.

– Их не учили тому, что умела я.

– Вот именно! Наш мир создан из людских ошибок. Если бы их ни было, мы бы никуда не двигались! Если так должно случиться, то не смейте этому мешать.

– Но я не хочу видеть их слезы. Я сама много пережила в жизни и мечтаю, чтобы другие были счастливы сразу, без мучений и тревог!

– Сандрин, я понимаю, вы знаете об этих людях многое. Больше, чем все остальные. Даже больше, чем они сами о себе знают. Но заклинаю вас: ради спокойствия нашей семьи, ради нашего ребенка пообещайте мне, что будете осторожны.

– Я осторожна, правда. Ну же, Анри, дайте мне возможность сделать этот мир счастливым для кого-то еще. Они и так много страдали. Покинули Францию и родные стены. Им пришлось заново устраивать быт за много миль от родных мест. Пусть хоть в личной жизни все будет гладко.

– Хорошо, – сдался Анри. – Только действуйте осмотрительно.

Вы же знаете, я аккуратна. Никто ничего не заподозрит.

Глава 2

Залитая утренним светом комната продемонстрировала не только отличную погоду за окном, но и отсутствие жены. Только смятые простыни свидетельствовали, что Сандрин провела ночь в его постели, в остальном маркиза Лекавалье осталась верна себе – убежала без предупреждения. Даже записки нет. Нужно будет договориться, чтобы оставляла хоть пару строк. Не гоже, в самом деле, каждое утро интересоваться у слуг где его жена.

Анри спустился вниз, обнаружив Сандрин около входной двери. Чуть порозовевшие щеки и блестящие глаза явно свидетельствовали, что она гуляла по окрестностям.

– Рад видеть вас, милая, – произнес маркиз, приблизившись и поцеловав супругу. – Как вы себя чувствуете?

– Просто отлично, – провозгласила Сандрин и улыбнулась.

– Чем занимались?

– Прошлась немного. В это время года удивительно красиво.

– Рад, что прогулка пришлась по вкусу. Но если бы вы немного подождали, я мог бы составить компанию.

– Право, мне не хочется отвлекать вас от действительно важных дел.

– На свете нет ничего важнее, чем быть рядом с любимой женщиной и собственным ребенком. Мне хочется проводить с вами как можно больше времени.

– Это так мило. Непременно позову прогуляться в следующий раз, – улыбнулась Сандрин и подумала, что впредь нужно будет возвращаться через черный ход, чтобы не попадаться на глаза мужу. Не нужно ему знать, что во время прогулок она не только ходит, но и упражняется со шпагой, чтобы не потерять навыки.

Хотя… партнер в этом деле был бы весьма кстати. Нужно только убедить маркиза, что физические нагрузки ей сейчас на пользу.

– Не желаете позавтракать? – уточнила маркиза.

– Не откажусь. Вы со мной?

– Конечно. Только умоюсь. Так хорошо, что на этой стороне океана проще – не нужно переодевать платье каждый раз, как меняешь занятие. Новые наряды пять раз в день – это так утомительно. Лучше потратить время на более интересные вещи!

– Например? – с подозрением уточнил Анри.

– Разговоры с любимым мужем, – улыбнулась Сандрин.

– Рад слышать, – с сомнением отозвался супруг.

Столовую уже сервировали для завтрака. Белая скатерть, тарелочки с хлебом и джемами, розовые и белоснежные цветы в вазе.

Принесли горячее, и Анри с аппетитом принялся за еду. Сандрин положила себе немного ветчины, но к вилке не притронулась.

– Почему вы отказываетесь от трапезы? – обеспокоенно уточнил маркиз.

– Я совсем не голодна. Пожалуй, просто посижу рядом.

– Не пойдет, нужно есть.

– В последнее время аппетит совсем пропал, – пожаловалась Сандрин.

– Может быть, стоить показаться врачу?

– Не беспокойтесь. Думаю, всему виной теплая погода. Днем воздух прогревается существенно. Вечером я ем. Этого вполне достаточно.

– Хотя бы маленький кусочек.

– Выпью чаю, – уступила Сандрин.

– Да! Чай… – Анри задумался.

– Простите, не хотела напоминать.

– Вы же не специально.

– Так и не удалось договориться?

– Известия нерадостные. Чтобы получить прибыль, нам нужна скидка от поставщика. Но он хочет говорить только с хозяином.

– Быть может, сменить продавца? Помнишь, мы это обсуждали?

– К сожалению, мои люди не нашли товара того же качества у других торговцев. Остается одно – я должен отправиться туда сам.

– О, Китай отличная страна. Всегда хотела там побывать. Такие необычные люди и традиции. А флора! Думаю, мне удастся привезти парочку интересных экземпляров! Думаю, нужно сшить пару платьев полегче. Слышала, климат там жаркий. У тебя нет подходящих отрезов на кораблях? Конечно, на месте я смогу еще больше разнообразить гардероб. Наверняка выбор шелка там отличный. Но и сейчас хотелось бы приобрести что-то про запас, – быстро проговорила Сандрин.

Смысл сказанного дошел до Анри не сразу. Но когда он осознал, что имеет в виду жена, то пришел в ужас.

– В вашем положении путешествовать через океан – чистое безумие!

– Почему? – она словно не замечала его реакции и продолжала рассуждать: – Это всего на несколько месяцев. Я успею вернуться домой к сроку. Тем более, когда еще представится такая возможность? Ближайший год я не буду расположена к поездкам. А это еще и Индию посетить можно.

У Анри даже волосы на голове зашевелились:

– Какая еще Индия?

– А что, они же рядом. Быстро решим все дела в Китае и заедем к тамошним поставщикам. Вдруг им тоже будет приятно ваше внимание и удастся заполучить какую-нибудь скидку.

– Вижу, вы давно все продумали?

– А вот и нет. Мысль пришла ко мне пару минут назад. Но чем больше я об этом рассуждаю, тем больше понимаю, что идея отличная. Тем более что свадебного путешествия у нас так и не было.

– Считай свадебной поездкой плаванье на Ла Пальму! – отрезал Анри.

– Вот как?! – обиженно надула губки Сандрин. – То есть те несколько дней, которые вы всячески избегали встреч со мной, даже не приглашая к обеду, не обнимали и не целовали, считаются медовым месяцем? Что скажут местные кумушки, когда узнают об этом?!

– Ничего. Потому что вы им не скажете. Иначе придется объяснить все остальное!

– А вам, я погляжу, это только на руку! То, что я не могу ничего рассказать! – показательно обиделась Сандрин, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.

– Нет, мне кажется, вы не понимаете, – начал Анри. – Даже если сейчас вы чувствуете себя отменно, это не повод отправляться в такое путешествие в вашем положении. И дело даже не в самом плаванье, хотя на корабле тоже может случиться все что угодно, а врачей там нет. Но Индия и Китай далеко, и путь туда небезопасен – пираты, бури и штормы. И даже если допустить, что все сложится благополучно, уже по прибытию вас может ожидать недружелюбное местное население, эпидемии и голод. Да мало ли что еще!

– То есть вы можете поехать при всех этих составляющих, а я нет?! И почему, позвольте узнать?

– Потому что я не могу так рисковать! Достаточно. Я и так упустил многое.

– Это из-за ребенка, да? – тихо уточнила Сандрин.

– Нет, это из-за вас. Даже если бы вы не были в положении, я все равно бы вас с собой не взял! – отрезал Анри.

«Это мы еще посмотрим! – подумала Сандрин. – Проигранная битва – еще не вся война. Сборы займут несколько недель, а за это время я найду способ уговорить тебя».

А вслух елейным голосом, таким, что Анри сразу стал сомневаться в искренности сказанного, произнесла:

– Конечно, как скажете. Когда вы все объяснили, я поняла, что это страшно и опасно, – и посмотрела ему прямо в глаза.

Если сейчас продолжить спор, он ничего ей больше не расскажет, а просто выскользнет однажды за дверь и отправится покорять горизонты. Один.

– Я рад, что мы все прояснили. А еще больше доволен, что вы стали послушной девочкой.

– Я всегда ею была, просто вы не замечали, – Сандрин очаровательно улыбнулась. – Так приятно покоряться сильному мужчине.

– Я просто жажду, когда вы повторите эти слова сегодня ночью, – тихо произнес маркиз.

– Я могу начать говорить их уже сейчас, – нежным голосом ответила она.

Анри с интересом взглянул на супругу, но вспомнив, что его ждут дела, погасил порыв.

– К сожалению, у меня дела в городе. Сегодня должен появиться корабль, и я хочу удостовериться, что груз прибыл в целости.

– Корабль? – удивилась Сандрин. – А впрочем, конечно, – быстро добавила она. – Самое время.

Интересно, что же вчера стало причиной его скорой поездки? Она решила, что груз из-за моря. Но оказалось, ошиблась.

Ах, она знала столько историй о неверных мужьях! Неужели Анри им под стать и он зря решила доверять ему?!

Нет, ей нужно срочно найти занятие, иначе она изведет себя подозрениями и чего доброго вспомнит прошлое и организует слежку!

* * *

Груз прибыл точно по расписанию. Проверив трюмы, маркиз дал команду к разгрузке и решил немного пройтись. Минимум пара часов у него в запасе есть, так почему не порадовать Сандрин. Что-то она в последнее время стала грустить. Ему настолько нравилась тихая и размеренная жизнь с женой, эти милые стычки, в которых он неизменно выходил победителем, – правда, как подозревал Анри, именно потому, что Сандрин ему неизменно уступала, – что хотелось продлить эти мгновения навечно.

Единственное, что омрачало счастье – происки бывшей. Но он с этим справится.

Выйдя с территории порта, маркиз Лекавалье направился в магазин тканей. Узнать, не отложено ли там что-то для его жены. Если бы какой-то товар обнаружился, он мог бы забрать все, чтобы ей не пришлось самой лишний раз трястись в дороге.

В лавке для нее оказались припасены прелестная тесьма розового цвета и такие же нитки для вышивки – Сандрин как раз заканчивала платье, которое планировала носить, будучи беременной, и полученное сегодня явно предназначалось для него. И по тому, какого цвета была отделка, Анри понял, что она мечтает о девочке. Оплатив заказанное женой и забрав вещи, он вышел из торгового зала на улицу и осмотрелся.

Городок жил своей жизнью: работали лавочки, сновали разносчики, жители спешили по делам. Правда, сегодня все стало более суетливо – корабль привез новых обитателей их городка. Кто-то задержится на пару дней, кто-то намного дольше, но все они станут частью этой жизни, неважно, на какой срок. Ничье появление не останется незамеченным.

Сам не понимая почему, маркиз продолжал смотреть на людей, выхватывая лица – знакомые и незнакомые. Но вдруг что-то кольнуло в груди, и он резко окончил занятие, свернул за угол магазина и там и остался. Потом, уже оказавшись дома, он сам не мог объяснить, что его так насторожило, но именно это обстоятельство помогло ему выиграть несколько спокойных дней для жены.

Из порта все так же рекой текли люди – прибыл еще один корабль. Утомленные долгой дорогой, все тихо брели в город. На лицах были одновременно страх и надежда. Страх от того, что их может ждать в незнакомой стране; и надежда на то, что эта земля станет их домом, дав то, чего они были лишены там, где родились.

Анри смотрел и смотрел на них из своего импровизированного укрытия. И вот сознание выхватило одно лицо. Маркиз узнал его почти сразу, как только обратил внимание. А не заметить было сложно – слишком уж выделялся этот человек из толпы.

Среди людского моря шествовал герцог Сеар. Он негромко переговаривался с кем-то, разительно напоминавшим маркизу человека, который много лет назад приехал арестовывать его в поместье Лекавалье во Франции.

Соседства с этими двумя Анри не хотел. Остается надеяться, что это не конечный пункт их путешествия, и они продолжат путь в Квебек или Монреаль, пойдя длинной дорогой только потому, что не нашли прямого судна до нужной им точки.

Как же быстро все может измениться! А ведь еще пару часов назад он полагал, что козни мисс Равен – это огорчение. Да по сравнению с Сеаром ее пакости покажутся приятными мелочами, призванными держать его в тонусе.

Сеар с попутчиком, следуя за толпой, вышли в город и растворились на его улицах. А Анри, закончив наблюдение, заторопился прочь. По пути домой он все обдумал и решил ничего не говорить жене. Вдруг волнения напрасны, и герцог уже сегодня покинет город. Но настроение было неважным, потому он лишь вручил Сандрин подарок, кое-как высидел ужин и, сославшись на усталость, отправился в спальню. Оставаться рядом с женой было рискованно: с проницательностью его второй половинки и проговориться недолго.

Маркиза уже к середине ужина поняла настрой мужа, а также то, что он пытается не показывать вида, что чем-то обеспокоен, но решила вопросов пока не задавать. Глядишь, к утру все разрешится – или проблема уйдет, или супруг поделится наболевшим.

Поднявшись к себе, она разложила тесьму и нитки и принялась за рукоделие – дело, которое всегда успокаивало.

* * *

Герцог Сеар оказался в порту Галифакса случайно. Конечной точкой его путешествия был Квебек, но как и многие он предпочел проделать часть пути по суше. Тем более что остановка даст возможность передохнуть и потом показаться большому городу во всей красе.

Мужчина снял номер в гостинице, которую ему рекомендовал возница, хоть это и выльется ему в копеечку. Ничего, это всего на один день. А потом он осуществит свой план и заживет как прежде. Пусть сейчас в его карманах негусто, он найдет способ разжиться деньгами.

Разморенный долгой дорогой, мужчина снял кафтан и с наслаждением растянулся на кровати. От непривычки к длинным путешествиям тело отдавало неприятной усталостью.

Нужно вздремнуть, глядишь, и силы появятся. Но Морфей, как назло, не спешил в стены гостиничного номера, под кровать с серым балдахином. Проворочавшись пару часов, Сеар почувствовав голод и уже решил спуститься вниз в поисках еды, как в дверь нерешительно постучали.

Удивившись, кому он мог понадобиться, герцог поднялся с кровати и поинтересовался, кто за дверью.

– Это посыльный, месье, у меня для вас письмо.

– Я никого не жду.

– У меня послание от губернатора.

Удивленный, что о его приезде стало известно такому человеку, Сеар распахнул дверь. Посыльный тотчас протянул конверт и остался ждать ответа.

В послании значилось приглашение на ужин, сегодня.

Неожиданно, но отказываться герцог не стал. В последнее время он стал весьма суеверен и опасался, что ответив «нет», может упустить что-то ценное. Пусть одежда его не слишком модная, да и внешний вид оставляет желать лучшего, этот дом он непременно посетит. В конце концов, чем он рисковал? Ну посудачат пару дней о непрезентабельном виде да найдут тему поинтереснее.

* * *

Каменное трехэтажное строение, служившее домом главному человеку на этой земле, было надежным укрытием от промозглых зим, но красоты в себе не несло, и герцог с грустью вспомнил изящество и легкость французских особняков, хоть и служивших когда-то защитой от неприятелей, но не потерявших при этом своей элегантности.

Мужчина уверенно постучал в дверь, решив сохранить лицо, независимо от того что прибыл пешком, да и костюм его был поношен. Даром что чист. Горничная в гостинице знала свое дело, но придать ткани прежний лоск было не под силу даже ей.

Дверь распахнулась и его пригласили внутрь, словно ждали.

Небольшая комната, служившая, по всей видимости, гостиной, была слишком маленькой, чтобы напомнить герцогу о великолепии домов, где он бывал, и хотя бы ненадолго вернуться в прошлое.

Небольшой диванчик, пара кресел и маленький столик – вот и все убранство приятного, но простого помещения. В комнате присутствовал камин, который был пустым по случаю хорошей погоды. Но осенью и зимой это была самая необходимая вещь в доме, находящемся в промозглой части света. Да, посетители явно бывали в восторге, оказавшись здесь после улицы.

И Сеар вдруг явственно осознал, что сюда приглашали всех, кто решил наведаться в дом, и его это неприятно кольнуло. Он такой же, как все в этом мире – простой посетитель, которому губернатор разрешил переступить порог дома. От его титулов и богатства не осталось ничего. А ведь когда-то он чувствовал себя властелином судеб. По крайней мере, в одной отдельно взятой стране и ее колониях по всему свету.

Пока он осматривал комнату, появилась хозяйка. Приятно одетая леди средних лет. Оглядев ее, Сеар понял, то опасения насчет моды оказались напрасными – похоже, на эти берега все новое доходило гораздо позднее.

– Рада, что нашли время посетить нас, – произнесла хозяйка дома.

– Благодарю за приглашение, не думал, что удостоюсь такой чести, – слукавил Сеар. В душе он знал, что для него все двери должны быть открыты.

– У мужа возникли неотложные дела, но пара минут – и он спустится. Быть может, чаю?

– Благодарю, но мне более приятен разговор с прекрасной дамой.

Хозяйка улыбнулась, и герцог понял: угадал, выбрав линию поведения и стиль общения. Когда-то женщина была красива, но время ушло, и она начала увядать, как увядает цветок в конце жаркого лета. Хотя все еще надеется, что люди будут наслаждаться его видом.

Губернатор действительно не заставил себя ждать и их пригласили к столу.

Поздний обед был весьма неплох, но только с точки зрения человека, изголодавшегося по чему-то более изысканному, чем кусок солонины.

А вот Сеар еще помнил яства королевского стола да и собственные приемы, не уступавшие в роскоши. Мог ли он тогда представить, что все обернется таким образом? Он, потомственный герцог, был рожден для роскоши и в роскоши должен был умереть.

Но губернатор и его жена, похоже, были довольны тем, что выставили на стол. Видимо, тут принято довольствоваться малым. И Сеару оставалось лишь усмехнуться превратностям судьбы.

Столовая была светлой: легкие занавески на окнах, пара пейзажей на стенах, большой стол и стулья с обивкой ситцем, льняная скатерть без вышивки и такие же салфетки, добротный шкаф для посуды. Сеар не мог не заметить, что все подобрано со вкусом и выглядит по-домашнему уютным – таким в его представлении должен быть дом богатого торговца. Но он-то сейчас находится в доме самого известного человека в этих краях! Но ничего – ни старинных предметов мебели, на которых отдыхали представители семейства много лет назад, ни портретов давно покинувших этот мир родственников, ни дорогой посуды не наблюдалось.

К чему такой аскетизм? Неужели тут невозможно достать роскошных вещей, даже когда у тебя имеются деньги, и сейчас он видит то, что его ждет до конца дней? И для этого он пересек океан?! Одно из двух – или регион настолько беден, или этот человек не умеет пользоваться тем, что у него в руках. Почему тут нет ничего, что, по глубокому убеждению герцога, должно оставаться у каждой уважающей себя семьи – фамильных ценностей, хранящих милые сердцу воспоминания. Пусть они прибыли из Англии, но так ли сложно перевезти что-то через океан? Он сам ничего не успел в пылу той горячки, в которой покидал город, но люди прибыли давно и явно не из Парижа.

Обед оказался хоть и простым, но сытным, и приятное тепло, разлившееся из желудка по всему телу, немного примирило Сеара с действительностью. Беседа была непринужденной. Хозяин интересовался путешествием герцога в эту часть света, событиями, которым собеседник был свидетель и его планами на будущее. Описывал красоты мест, которые Сеару предстояло пересечь по пути в Квебек.

Обед подошел к логичному завершению и мужчина поспешил откланяться, боясь переступить тонкую грань, когда гостем очарованы, но еще пара минут – и его присутствие становится напряженным для хозяев. В холле, у входной двери, к которой губернатор с женой отправился его проводить, герцог произнес:

– Благодарю за приглашение, я прекрасно провел время.

– Нам тоже было интересно пообщаться с вами.

На этом необходимо было распрощаться и покинуть дом, но Сеар вдруг уловил легкое движение губ хозяйки в сторону мужа и после тот произнес:

– Быть может, посетите нас завтра вечером? Мы устраиваем небольшой прием.

– Боюсь, дела помешают мне посетить ваш гостеприимный дом вновь.

– Тогда, возможно, послезавтра? Наши хорошие друзья приглашают всех на обед, и им было бы приятно увидеть новое лицо в своем имении.

– Благодарю за столь пристальное внимание к моей скромной персоне, но послезавтра я уже буду далеко от этих мест, – отозвался Сеар с легким поклоном.

– О, вы решили покинуть нас так скоро? – с грустью заметила хозяйка.

– Обустройство жизни вдали от дома всегда полно сложностей, и чем раньше я их решу, тем проще мне будет обосноваться на новом месте.

– Вы правы, – согласилась женщина. – Кроме того, зимы здесь весьма суровы и начинаются немного раньше, чем везде. Но если надумаете задержаться еще на несколько дней, знайте, мы будем рады вас видеть.

Герцог поклонился в знак благодарности и вышел за дверь.

– Довольно милый человек, – произнесла леди, оказавшись с мужем один на один после ухода Сеара.

– Все же хорошо, что мои люди отслеживают прибытие подобных персон, и что ты предложила приглашать их на обед, чтобы понять, что у них на уме. Такие люди должны быть под присмотром. Но судя по всему, в его случае опасности нет. Просто сломленный человек, не привыкший к трудностям.

– Мы должны быть сострадательны и уделять данным гостям повышенное внимание. Было бы неплохо, если бы он задержался на пару дней. За это время я, возможно, нашла бы, чем ему помочь, чтобы у него осталось приятное впечатление о посещении наших земель. Подыскала одежду или питание в дорогу. Или знакомых, которые могли бы его приютить, если он решит сделать остановку в пути. Чтобы ему не пришлось слишком тратиться. Видно, деньгами он не располагает.

Если бы Сеар услышал подобное в свой адрес, его неплохое настроение вмиг улетучилось бы. И тогда бы мысль, которая пришла к нему немного позже, посетила его голову уже сейчас.

А пока герцог вышел из дома и решил немного пройтись. На улице по-летнему светило солнце и мужчине удалось сбросить с себя оцепенение. Да он привык к этому – контролировать каждое слово и жест, просчитывая поведение собеседника. Но что-то поселилось в его душе, что мешало ему спокойно выбросить встречу из головы и продолжить путь, следуя давно намеченному плану. Неприятное чувство, что в этой стране он лишь один из многих и останется таким до конца своих дней.

Ничего, скоро он прибудет туда, куда планировал изначально, и уж там построит жизнь по своему разумению да и деньгами обзаведется.

Только вот события следующего дня не позволили герцогу начать путь, и он задержался в этом приморском городке. Человек, с которым он прибыл на берега Нового Света и который, как рассчитывал Сеар, возместит из своего кармана расходы на экипаж, уже отбыл в Квебек. Новых знакомых, способных оплатить путешествие на отдельном дилижансе, не появилось, а ехать много миль с другими путниками в общей коляске герцог считал ниже своего достоинства, и потому он решил провести несколько дней на этой земле. Глядишь, там кто-то из старых знакомых приплывет в поисках лучшей доли и захватит его с собой, или новые щедрые приятели появятся.

Если бы губернатор знал, что невозможность найти подходящую коляску с парой лошадей привели к тому, что Сеар был вынужден задержаться в городе, он в ту же секунду отправил бы к нему свой личный экипаж. Особенно если бы уже тогда догадался, к чему это впоследствии приведет.

Но сложилось все так, как сложилось, и потому герцог решил воспользоваться приглашением и засобирался на званый обед. Не пропадать же вечеру, в самом деле.

* * *

Маркиз Лекавалье, проведя беспокойную ночь со снами, в которых неприметно участвовал его дядя, был не слишком доволен необходимостью посещения приема у губернатора, но ничего не подозревавшая Сандрин не позволила ему отказаться. Он был вынужден отправиться в гости, по пути придумав тысячу способов оградить жену от волнений, если таковые будут иметь место в связи с присутствием Сеара.

Но опасения Анри оказались напрасны, герцога там не оказалось.

То ли его не пригласили, то ли он уехал из города, предпочтя другое место пребывания, но прием прошел отлично. Маркиз даже успел обсудить насущные дела с парой человек. О герцоге не упоминали, или он об этом не слышал, хоть и прислушивался к диалогам. Сандрин также не заводила разговор о прибывшем старом знакомом, и маркиз успокоился. Его вездесущая жена наверняка не позднее чем через полчаса после начала приема узнала бы о том, что в город прибыл такой человек, и уже донесла бы Анри. Но все было тихо.

Причин начинать затворнический образ жизни не имелось, и маркиз с радостью собирался в гости и на сегодняшний обед. Приемы в этой части света были редкостью – раз или два в неделю кто-то собирал знакомых, по большей части, узким кругом. На них делились новостями, обсуждали насущные дела с единомышленниками, и потому посторонние на таких мероприятиях не появлялись.

Обед у месье и мадам Триаль был особым удовольствием – кухарка любила эксперименты и гостям всегда предлагали что-то необычное. И ее экспромты были весьма удачны. Анри с нетерпением ждал этого приема, чтобы убедиться, что Сеар покинул эти земли, да и Сандрин не помешает развеяться. Тем более скоро жена перестанет выезжать в связи с ее положением, и радости общения вне стен дома будут ей недоступны.

Экипаж привез их к ярко освещенному жилищу и они вошли внутрь, сразу окунувшись в атмосферу веселых голосов и праздника. Темно-зелено атласное платье Сандрин тускло отсвечивало в предзакатном солнце, и Анри в очередной раз залюбовался красотой собственной жены. Как только они вошли, ее окружили другие дамы и ему оставалось лишь надеяться на пару танцев.

Спустя несколько минут всех пригласили к столу и маркиз улыбнулся маркизе, оказавшейся, как обычно, на почтительном расстоянии от него. Хозяева заботились, чтобы всем было интересно, и супругов редко сажали рядом.

Видимо, эта привычка пошла с давних времен, когда браки заключались по договоренности и муж с женой нередко недолюбливали друг друга. А приемы и обеды были немногочисленными легальными способами повеселиться в приятной компании.

Да и сейчас, когда дома стали меньше и собственную жену не приходилось искать в другом крыле поместья, а при венчании учитывались симпатии, это был неплохой способ отдохнуть друг от друга и запастись новостями – будет что обсудить вечером. Наговориться с собственным женой или мужем можно и у себя в имении.

Герцог Сеар безбожно опаздывал на обед. Он понимал, что все уже давно разместились за столом, но никак не мог поторопить местного портного, которого ему посоветовали в гостинице. Для мужчины, обновлявшего ему манжеты и жилет, не имело значения, что перед ним лицо, имевшее совсем недавно практически неограниченную власть. На этом континенте Сеар был никем. И это положение вещей устраивало его с каждой минутой все меньше и меньше.

Наконец работа была закончена: все стежки манжет заняли положенное место, а подкладка жилета заменена. Герцог оставил несколько монет, постаравшись скрыть недовольный вид, вызванной не только задержкой в работе, но и необходимостью расплачиваться. В былые времена он бы вышел из мастерской, не заплатив. Да ему еще бы и кланялись – такая честь, что соблаговолил обслуживаться именно в этом месте. Да что за дурные мысли лезут ему в голову! Вот что значит бедность! Прежде он бы даже не пересек порога подобного заведения – послал бы слугу, или портной прибыл к нему на дом.

А денег, между тем, оставалось все меньше.

Пройдя пару кварталов пешком – приходилось экономить – Сеар оказался перед искомым домом и решительно постучал в дверь.

Пустая зала для танцев дала понять, что он опоздал на прелюдию к застолью. Но обед, судя по всему, еще не начался – прислуга, разносящая блюда, отсутствовала.

Через пару минут к нему подошел губернатор, сопровождаемый хозяином, и мужчины обменялись приветствиями.

– Прошу к столу, вы как раз вовремя, – произнес владелец дома и сделал приглашающий жест в сторону столовой. – Но для начала разрешите отрекомендовать вас присутствующим.

– Буду весьма польщен, – произнес Сеар то, чего требовали приличия, сомневаясь, впрочем, в пользе этого действа лично для него. Вряд ли среди гостей окажется много тех, в чью сторону в иные времена он бросил бы даже мимолетный взгляд.

Мужчины вошли в залитую солнцем залу и хозяин произнес:

– Позвольте представить вам нашего гостя: месье Сеар, из самой Франции.

У нескольких дам вырвались возгласы удивления и хозяин продолжил:

– Думаю, милорд не окажет в любезности и останется после обеда, когда вы сможете с ним побеседовать.

– Почту за честь, – улыбнулся Сеар.

Солнце немного слепило глаза после затемненного коридора и герцог не смог разглядеть лиц приглашенных, да и времени на это у него не было – в дверях появились слуги с блюдами, и герцога усадили рядом с хозяином, восседавшим во главе стола. Через пару минут были слышны лишь стук приборов о тарелки да негромкие фразы, которыми перебрасывались гости.

И только двое почти не участвовали в беседе, обменявшись друг с другом многозначительными взглядами. Им не мешал солнечный свет да и возраст позволял все видеть достаточно четко. И они узнали Сеара сразу, как он вошел. Оставалось только выяснить, что он делает в этом месте, и как долго продлится его визит.

После обеда последовала ожидаемая церемония представления нового гостя каждому лично. Сандрин с Анри поднялись из-за стола в общей массе, и потому герцог Сеар увидел их только тогда, когда хозяин дома подвел его к ним и произнес:

– Позвольте вам представить чету Лекавалье. Одна из самых уважаемых семей в наших краях. Они уехали из Франции несколько лет назад, но быть может, ваши пути пересекались?

– Еще как пересекались, – Сеар посмотрел Анри в глаза. – Скажу даже больше, этот молодой человек мой племянник, – произнес герцог решительно, вмиг поняв, что решение о своем будущем он принял.

Вот это встреча! Герцог не знал что и думать. Этот мальчишка в очередной раз всех обвел вокруг пальца. Сказался мертвым, а сам живет и здравствует! Так кого же они опознали вместо него? Ах, да. Никто и не видел тела, просто Анри Лекавалье исчез и все решили, что он погиб. А оказывается, он перемахнул через океан и живет в свое удовольствие.

Да, Сеару определенно захотелось задержаться в этих краях подольше. Выяснить что к чему. И красавица Сандрин Вилье рядом. Не зря они тогда ее подозревали. Правы оказались. Наверняка помогла мужу сбежать, еще и деньги ото всех скрыла. Как там сказал хозяин… «одна из уважаемых семей». Конечно, как с такими деньгами не заслужить уважение!

Какая несправедливость! Кто-то трудом зарабатывает на жизнь, верша судьбы страны вместо короля, трудится и света белого не видит, а потом остается ни с чем, – как он, Сеар. А кто-то ничего не делает и в роскоши купается да еще так удачно покидает страну за несколько лет до ее гибели, как бы случайно. А ведь Сеар был уверен, что Анри связан с мятежниками, пусть и доказательств тогда не нашли. Скорее всего, эти людишки и доложили Лекавалье о сроках восстаний. И ценности вывести помогли… за небольшую плату, естественно. Конечно небольшую, если бы она была непомерной, этот мальчишка не выглядел бы сейчас так хорошо, а обитал по съемным углам как Сеар, да старые платья перешивал.

Наверняка этот Лекавалье и знакомых своих во Франции шайке сдал. Рассказал, что и где они прячут, помог выяснить, кто какое влияние имеет. Да уж, племянничек в очередной раз подложил ему свинью, а сам в шоколаде.

И чем больше герцог рассуждал, тем шире делалась его улыбка и злее глаза. И тем дольше от него уходило осознание истинного положения вещей, посетившее его сегодня утром. Если бы он сам был чуть умнее и чуть прозорливее, то не оказался бы ни с чем на старости лет. Не кто-то виноват в его бедах, а он сам и его недалекая голова.

– Не знал, – радостно произнес хозяин. – Надеюсь, встреча была приятной.

– Несомненно, – отозвался герцог.

– Весьма рад, что поспособствовал воссоединению семьи. Мне хотелось представить вас еще паре человек, милорд, но если вы решитесь задержаться рядом с племянником…

– Полагаю, приличия должны быть соблюдены, а с родственниками мы всегда найдем время пообщаться.

Хозяин удовлетворенно кивнул, и мужчины отправились дальше.

– Интересно, почему Сеар приехал именно в Новую Шотландию? – рассеянно произнесла Сандрин.

– Как и многие. Бежал в поисках лучшей жизни.

– Да, удивительно играет судьба. Оказаться в одном городе, когда на свете так много мест. А как месье Триаль обрадовался, что нашел ему родственников…

– И только он. Лично я не слишком доволен этой встречей. Как вспомню, сколько неприятностей причинил нам этот человек…

– Не думаю, что на приеме он сразу пустится в объяснения о моей или вашей прошлой жизни, ведь тогда ему придется озвучить и свою не слишком завидную роль.

– Как бы там ни было, ничего хорошего от этой встречи ждать не приходится. Надежды, что такой человек изменится, нет, – решительно утвердил Анри, когда они с Сандрин отправились танцевать, чтобы спокойно обсудить произошедшее без посторонних.

– Не слишком ли вы поспешны в выводах?

– Когда-то я оказался не слишком расторопен.

– Он многое пережил, это может поменять его отношение к жизни.

– Хотелось бы верить, но я знаю этого человека дольше, чем вы, малыш.

– Не могу с вами не согласиться, – Сандрин безумно нравились милые прозвища, которыми ее награждал Анри, и она втайне надеялась, что это будет продолжаться всегда.

– Тогда предлагаю покинуть обед и поехать домой.

– Это будет выглядеть как бегство. Тем более Сеар уже видел нас и знает, что мы живем в этой местности.

– Вы правы. Да и обижать хозяев поспешным отъездом не хотелось бы.

– Тогда побудем еще немного.

– Хорошо. Только осторожнее в словах и поступках, милая. Вы же знаете, как я вас люблю.

– Я тоже вас люблю, – при этих словах, пренебрегая всеми правилами хорошего тона, маркиза положила голову на плечо мужа.

Как только музыка закончилась, они разошлись по разным углам комнаты и присоединились к сложившимся группкам, стараясь вести себя как ни в чем не бывало.

Герцог Сеар любовался танцующей парой и не мог отвести взгляд. Сандрин Вилье стала еще прекраснее, возраст определенно пошел ей на пользу. Интересно, она счастлива с мужчиной, замуж за которого ее выдали по принуждению, или остается рядом с ним потому, что другого будущего для себя не видит? Изгнанница, впавшая в немилость… какая судьба была ей уготована? Повторный брак для девушки, потерявшей невинность, невозможен. Остается наняться в услужение, стать содержанкой или вернуться к мужу.

Но такая красотка не может быть служанкой. Свои знания она не покажет публике, потому сейчас ее единственное богатство – внешность. И как любая женщина, она жаждет продать ее подороже. Быть может, никто не предлагал ей высокую цену?

Заметив на себе заинтересованный взгляд какой-то дамы, герцог поспешил отвести глаза. Не нужно вызывать лишних вопросов, тем более пока он не знает кто и чего в этом городе стоит. И вряд ли ему суждено выяснить это полностью. Чтобы насолить племяннику и пощекотать ему нервы, он задержится немного, развлечется, обзаведется связями, вдруг да что-то пригодиться в будущем. Только б этот Лекавалье не принялся ему мешать, памятуя о том, что Сеар когда-то совершил. Ну если не дурак, давно должен был понять, что сам в этом виноват – не нужно было очаровывать всех подряд да карман деньгами набивать. Сидел бы себе тихо в своем поместье, считал гроши, тогда б горя не знал. Должен был понять, что именно он, Сеар, должен оставаться в их роду самым богатым и известным. Сейчас-то по-другому… но со временем все изменится, встанет на место.

Через пару часов гости протянулись на выход. Отправились домой и Сандрин с мужем, герцог проводил их взглядом и, воспользовавшись экипажем, любезно предложенным хозяином, отправился в гостиницу, понимая, что до утра не заснет.

Бывший вершитель судеб бежал из Парижа полгода назад и какое-то время обитал в Англии, но деньги имеют свойство заканчиваться, тем более когда их немного, а ты привык жить так, как подобает титулу. Ему претила сама мысль о том, что человек его положения должен задумываться не только об обильном столе, хороших портных, богато обставленных комнатах, но даже и о хлебе насущном. Как полагал герцог, все это ему должно было достаться либо по праву рождения – как приложение к титулу, либо быть приложением к месту, какое он сумел занять при дворе. Все эти лавочники, портные и галантерейщики должны все передавать бесплатно, в обмен лишь на то, что он почтил своим присутствием их салон. Или поспособствовал тому, что пошел слух, что у этого зеленщика закупается кухарка самого герцога.

В былые времена Сеар не слишком старался жить без долгов, и так делали все вокруг за редким исключением. И дело не в том, что денег не хватало. Да, многие привыкли жить не по средствам, но были и такие, чьи владения приносили неплохой доход. Но жизнь в кредит стала их образом жизни. Зачем платить, когда можно получить просто так?

Долги росли, недовольство ссудодателей тоже, но что за беда? В крайнем случае обслугу можно запросто поменять, оплатив причитающееся. Какое особое удовольствие: отдать годами копившееся кредиты, пренебрежительно бросив деньги, и уйти, пообещав больше никогда не обращаться к услугам человека, посмевшего надоедать напоминаниями об оплате. А как всяческие лавочники или портные боялись этого! Еще бы, одно его слово – и у зеленщика не будет заказов от знакомых этого дворянина. Потому и молчали долгое время, не напоминая о долге.

В Париже он придерживался этой позиции, даже имея деньги. И уж точно не изменил себе в Лондоне, когда средств к существованию у него почти не осталось. Когда английские кредиторы стали совсем невыносимы, он стал искать место, где сможет начать все заново. Отдавать долги он не собирался. Поразмыслив – а герцог был совсем не глуп, как могло показаться – он понял, что его влечет Новый Свет, а точнее, Южная Америка. Ему нужно место, где можно быстро обогатиться и вернуть себе тот образ жизни, к которому он привык. Тот, для которого он был рожден. Привыкший свысока смотреть на тех, кто упорством зарабатывает монеты, он и в страшном сне не мог представить, что когда-то уподобится им. Нет, ему уготована другая судьба.

Хорошие раньше были времена… неплохо было бы, чтобы они вернулись.

Но для этого нужны знакомства и деньги. Секрет жизни в долг – кредиторы должны знать, что ты платежеспособен. Кто отдаст вещь человеку без оплаты, если не будет знать, что он способен выложить за нее полную цену?

Если с деньгами пока были проблемы, то первое можно устроить. И пусть в Квебеке полная неизвестность, но тут у него уже появились знакомые; пусть и шапочные, зато какие – сам губернатор. Но со временем, возможно, им удастся даже подружиться и тот похлопочет за Сеара.

Тогда он прибудет в большой город как победитель. И дом ему получше найдется, да и с арендой хозяева повременят, пока он не доберется до главного сокровища – заветного Эльдорадо.

Эльдорадо. Вот что стало его вожделенной мечтой, его тайной, его путеводной звездой.

Пусть конкистадоры пару столетий назад прошли весь континент, они были лишь жалкими неудачниками, а ему, самому герцогу Сеару, непременно повезет и он найдет заветное озеро, полное золотых украшений, кои племя сбрасывало на дно в угоду богам.

Сегодняшний день был утомительным, но принес свои плоды. Он познакомился с несколькими заметными семействами и наметил план действий. Выяснит, кто имеет наибольшее влияние, заручится их поддержкой… пригодится. А там и в путь можно оправляться. Сначала Квебек, а потом уже на юг, к заветному золоту. Люди – великий ресурс, если уметь им пользоваться.

Ничего не подозревавшая о планах герцога чета Лекавалье спокойно добралась до дома и стала готовиться ко сну.

– Не нужно было ходить на этот обед, – произнес Анри, развязывая узел шейного платка.

– Кто мог предложить, что там нас ждут такие неприятные гости? – произнесла Сандрин, вынимая последнюю шпильку из прически, после чего ее волосы рассыпались по плечам темной волной. Все пошло не по обычному сценарию и она приняла решение стать незаметной среди других гостей, что совсем на нее не похоже, и некоторые были данным обстоятельством удивлены. – Или… – она чуть задумалась и внимательно посмотрела на маркиза. – Вы предполагали, что такое может быть?

– И да, и нет, – не стал лукавить муж. – Несколько дней назад я увидел герцога в числе прибывших из Англии. Весь его вид говорил о том, что он продолжит путь вглубь материка. Но как мы видим, этого не случилось. По неведомой причине Сеар решил остаться.

– Тогда и предположить было нельзя, что он будет на приеме. В любом случае, было бы странно начать вести затворнический образ жизни. Сеар сейчас никто. Полагаю, у него нет поддержки и, скорее всего, денег.

– Но вы же слышали, сам губернатор пригласил его в дом к чете Триаль. Впрочем, думаю, вы правы. Знай он заранее о Сеаре, непременно упомянул бы его в разговоре раньше. И тем не менее, я бы стал больше бывать дома.

– Какой в этом смысл?

– Мне бы не хотелось, чтобы, когда в этом появится смысл, это оказалось слишком поздно.

– Полагаю, если герцог решит остаться навсегда, нам придется с ним видеться. Не переезжать же.

– Да, спасаться бегством это слишком. Но…

– Что? – недовольно вскинулась Сандрин.

– Родители наверняка по вам скучают. И были бы рады поучаствовать в таком важном периоде времени. А мама могла бы помочь с ребенком на первых порах. Да и малышу было бы полезно расти в атмосфере любви, а не настороженности или битвы.

– Именно поэтому мы с ребенком остаемся рядом с любящим отцом. И не собираемся двигаться с места в ближайшее время.

– И все же подумайте. Может, вам провести это время поближе к родителям?

– Я хочу находиться с мужем. И нигде больше. Или я стала вам в тягость?

– Как вы могли такое подумать? Каждый раз, уезжая, я думаю только о вас. Все мои мысли и чувства заняты вами. Вы сводите меня с ума. Ваш голос, кожа, глаза…

– Правда? Только это?

Сандрин поднялась с кресла, в котором сидела, развязала тесемки, и платье упало к ее ногам, обнажив высоко поднятую над корсетом грудь. Пара движений – и за платьем последовали нижние юбки, показав почти прозрачные панталончики.

– Похоже, спать нам сегодня не придется, – произнес Анри чуть охрипшим голосом, подхватил жену и уложил на постель.

Трепещущий огонек свечи погас под легким порывом утреннего ветерка, а пара все еще продолжала своей безумный танец на кровати. И не было ничего в этом мире важнее и нужнее этих прикосновений, этих объятий, этих глаз и нежного шепота.

Глава 3

Анри проснулся раньше жены и задернул плотные шторы на окнах, чтобы раннее летнее солнце не мешало любимой отдыхать. Каждый раз, смотря на маркизу Лекавалье, он благодарил свое сердце, что вспомнило о ней, заставило его начать поиски; и небеса – за то, что это предприятие увенчалось успехом. Он спрятал свое счастье от всех: от прошлой жизни и былых врагов, от интриг и притворства. Но они настигли его здесь, на этом краю земли, и необходимо было как можно скорее решить как оградить любовь всей его жизни от невзгод.

Конечно, можно предположить, что Сеар изменился и намерен вести тихую жизнь, но что-то не позволяло Анри думать, что мужчина, так упивавшейся когда-то своей властью, станет обычным человеком, подчиняющимся придуманным не им законам и укладу жизни, купит маленький дом, заведет немногочисленную прислугу и закончит жизнь, посещая приемы и развлекая местных кумушек рассказами о прошлом.

Да и есть ли у него деньги даже на такое простое существование? Насколько Анри помнил дядю, тот не привык думать о «черном» дне, полагая, что для таких как он подобное время никогда не настанет. Привез ли герцог хоть что-то из той, прошлой жизни?

Хозяин, представляя гостя, поведал, что тот прибыл из Лондона, значит, Париж родственник покинул еще раньше. Удалось ли ему сохранить хотя бы часть былого богатства? В порту при Сеаре был лишь небольшой сундук. Конечно, на корабле могли быть еще вещи, только вот по-настоящему ценное вряд ли доверишь носильщику. Узнать бы, где герцог остановился, надолго ли, и каковы его планы. Если он последует дальше на континент – просто отлично, они с Сандрин переждут это время, не бередя родственнику старые раны. Если нет – что ж, необходимо придумать как укрыть жену. Возможно, опасения напрасны, и дядюшка не планирует ничего неприятного, но нужно быть готовым к любой ситуации. Жаль, спросить не у кого. Любые расспросы вызовут недоумение – слух о том, что они с Сеаром родственники, быстро разлетится по окрестностям, а кому лучше знать о планах как не родным людям. Да, сейчас бы пригодились способности Сандрин добывать информацию… но впутывать сюда жену он точно не станет.

Анри решил, что ему нужен план на все случаи жизни. Если маркиза сама не согласилась на временный переезд, возможно, стоит написать ее родителям и намекнуть, что Сандрин хотела бы их посетить. Жаль, что сейчас лето, нельзя сослаться на климат, который был бы полезен молодой маме. Но ничего, обозначит родственникам намерение совершить долгую поездку в Китай и покажет нежелание оставлять жену одну в таком положении. Особенно учитывая, что это у нее впервые. Они наверняка забросают ее письмами.

Китай. Вот еще одна головная боль. Да, их шелка, тончащий фарфор и чай хороши. Ему удобно, что тамошние торговцы предпочитают не обменивать их на другие товары, а получать плату серебром. Только вот не всем это по душе. Англичане стали ввозить туда опиум из Индии. Местное население, на удивление, постепенно стало приобщаться к нехорошей привычке – курению. Так и до беды недалеко.

Нет, Сандрин определенно нечего там делать. Еще и Индия! Хотя, ее идея хороша. Многочисленные торговые форпосты расположены как раз в Индии и на прилегающих островах. Было бы неплохо посетить тамошних поставщиков да попробовать найти что-то новое и интересное. Не зря он тогда стал акционером Английской Ост-Индской компании, пусть его имени и не было в списке членов. Все было сделано через доверенных лиц, усилий приложена масса, часть заработанного приходилось отдавать человеку, значившемуся вместо него владельцем акций, но это того стоило: именно усилиями компании была осуществлена колонизация Индии, а кроме того, компания имела монополию на торговлю в этом регионе.

Сегодня прибывает корабль, сейчас он почти пуст. Но до того как оказаться у берегов Америки, путь судна лежал из Китая в Европу, где тот оставил груз, сохранив, по просьбе Анри, на своем борту пару отрезов особенно красивого шелка – подарок для Сандрин. Нужно забрать посылку.

Но не только желание порадовать жену влекло его в это утро от дома. Нужно поговорить и выяснить у капитана насколько все изменилось в Китае и чего стоит ожидать. Если торговля прекратится, он потеряет одно из направлений… прибыльных направлений; а то, что куплено, взлетит в цене. Анри просил придержать груз с последнего рейса, и по результатам разговора решить, что ему делать дальше.

Заодно за время в пути обдумает что предпринять, чтобы защитить семью от козней герцога Сеара, если тому вдруг вздумается приняться за старое.

Анри спустился вниз, дав указание накрывать к завтраку, и вернулся в свою спальню попрощаться с женой. Он полагал, что поездка займет пару дней и не мог уехать, не сказав ей об этом.

Нежная кожа на руках и лице отливала тусклым блеском, а тонкая простыня, в которую завернулась Сандрин, подчеркивала соблазнительные изгибы. Эти приятные округлости Анри видел и много лет назад, они и тогда манили его. Но сейчас эта тяга стала сродни сумасшествию, ведь он знал, какое наслаждение они таили. С каждым днем он все отчетливей понимал, что никогда не насытится этой женщиной, никогда не станет искать кого-то еще, даже в мыслях. Размеренная жизнь определенно пошла ей на пользу. Она стала более ласковой и умиротворенной, спокойно спала, не вздрагивая от каждого шороха, и он бы жизнь отдал, только бы так продолжалось и впредь, только чтобы она была счастлива.

– Даже не думайте, – произнесла Сандрин, не открывая глаз. Похоже, последнюю фразу он сказал вслух.

– Что именно? – решил на всякий случай уточнить Анри.

– Я не смогу быть счастлива, если с вами что-то произойдет, если вас не будет рядом, – она открыла глаза и в упор посмотрела на него.

– У меня и в мыслях ничего…

– Было-было, – сварливо произнесла она. – Я все слышала. Пусть это и было сказано очень тихо.

Похоже, относительно того, что ее сон стал менее чутким, он ошибся.

Маркиза потянулась, и простыня съехала вниз, до самой талии. Анри проследил путь полотна и его красноречивый взгляд дал понять все, о чем он в этот момент подумал.

– Жаль, что вы уезжаете, – лукаво уточнила она.

– Как вы догадались?

– О, это не сложно. Ранее утро, а вы в дорожном костюме. Полагаю, поездка не ограничится одним днем? – Сандрин кивнула на небольшой сундук и несессер на стуле около его гардеробной.

«Завидная наблюдательность и способность делать выводы. Вот кто стал бы незаменимым союзником в выяснении планов Сеара. Жаль, что это невозможно», – подумал Анри, а вслух произнес:

– От вас ничего не скроешь. Вы правы. Мне нужно уехать на пару дней. Будьте осторожны.

– Я всегда осторожна.

– Не сомневаюсь, девочка моя. Но сейчас обстоятельства немного изменились, и вы прекрасно понимаете, что имею в виду. Сейчас нужно быть особенно осмотрительной.

– Это из-за вчерашней встречи со старым знакомым?

– Вы весьма догадливы! А потому побудьте умницей и постарайтесь не выходить из дома. По крайней мере, одна.

– Мне полезен свежий воздух, а слуги не всегда имеют возможность последовать за мной.

– Пара дней ничего не решит. А когда вернусь, я найму еще штат. Столько, сколько потребуется.

– Это будет не скоро, а движение и позитивные эмоции мне нужны сейчас. Красивая местность вокруг и море способствуют умиротворению. Не забывайте о ребенке.

– Мне кажется, вы начинаете использовать свое положение для своей выгоды.

– Покажите мне женщину, которая делает иначе, – Сандрин мило улыбнулась.

– Готов на любые жертвы, даже лично ходить за вами по пятам.

– Это не слишком хорошо скажется на нашем имущественном положении. А я хочу, чтобы мой ребенок рос в достатке. Конечно, я сама могу взять бразды правления, но женщин в таких делах не жалуют. Да и кому-то придется нанять еще и няню.

– Нет, торговля и перевозки – это слишком опасно. Я не хочу вас потерять. А потому придется побыть дома.

– Некоторое время?

– Боюсь, больше чем вы думаете. А пока поступим так. Выходя погулять, берите с собой компанию. И кого-нибудь посолиднее Арлет.

Сандрин подозревала, что Анри желал бы запереть ее до конца ее дней, и только собственное благоразумие не позволило ему это сделать.

Маркиза села в кровати, устроившись в подушках, опустила глаза и, обдумав, произнесла:

– Герцог вряд ли рассчитывал вчера нас увидеть. Слишком удивленным был его взгляд. А раз так, придумать козни он не успел. На это нужно время. Он точно приехал сюда не с целью отомстить.

– Думаю, это так, – кивнул Анри. И строго добавил: – Но это не отменяет моей просьбы. Тем более что с того момента как мы встретились прошло время. Еще какие-то наблюдения? Не думайте, что я поощряю. Просто хотелось бы утвердиться в своих ощущениях.

– Я скажу то, что вы вряд ли заметили. Костюм герцога совсем не нов. Дело не в том, что он наверняка отстает от моды, хотя здесь этого никто не заметит. Но ткань на его жюстокоре гораздо старее ткани обшлагов. Они свежие, видно, что их перешили. Так делают люди, не обладающие большими средствами, но желающие выглядеть хорошо. Ткань на рукавах быстрее изнашивается. Любой из нашего окружения просто поменял бы жюстокор полностью. Любой, кто обладает деньгами на новую вещь.

– Возможно, у него не было времени, чтобы пошить новый.

– Он мог надеть другой, привезенный с собой. Но полагаю, ему просто нечем было заменить. Думаю, и жилет его тоже перелицовывали.

– Не могу не отметить, что помню о герцоге как о бережливом человеке. Отсюда следует, что он, возможно, просто экономит. Хотя и странно. Дядюшка всегда стремился произвести впечатление. И почему он оказался среди гостей? В этот дом не приглашают людей с улицы.

– Пока не знаю. Или он приехал в город по приглашению кого-то из жителей, или случайно оказался проездом. Но кто-то должен был его пригласить. Тем более хозяин лично представил его гостям. Только вот незадача… мадам Триаль ничего о нем не знает. Да и все, с кем я говорила вчера на обеде, видели Сеара в первый раз… кроме губернатора. И не думаю, что они соврали.

– Когда я увидел его в порту, он был не один. Но их никто не встречал по прибытии в город. И его спутника вчера на приеме не было. Не думаю, что он тут кого-то хорошо знает.

– Губернатор мог случайно узнать о том, что такой человек приплыл на вверенную ему землю. И пригласить в гости. Герцог же был не последним лицом во Франции. Возможно, губернатору было интересно узнать последние новости Старого Света. Узнать бы, где Сеар остановился, поговорить с хозяевами дома или постоялого двора и выяснить его планы.

– Оставим все как есть и не будем начинать поиски.

– Не думаю, что это ваше настоящее желание. Да и я хотела знать о планах герцога поподробнее, – протянула Сандрин.

– Полагаете, он не просто бежал от революции на первом попавшемся корабле, а с какой-то определенной целью приехал в заранее выбранный город?

– Судно точно выбрано не случайно. Он начал свой путь из Лондона, а там тихо и ничего не мешало выбрать судно по требованию, а не бросаться в первое попавшееся. Что до остального… человек, один раз получивший власть, вряд ли потом будет довольствоваться малым. Тем более такой как Сеар.

– Думаешь, он захочет остаться, узнав, что губернатор к нему благосклонен, и придумает, как оказывать на него влияние?

– Пока не могу сказать. Но со временем все выяснится.

– Даже не думайте!

– О чем? – Сандрин удивленно посмотрела на Анри.

– Узнавать о планах герцога.

– Я и не собираюсь. Но наш круг очень узок, вряд ли можно что-то утаить.

– И тем не менее вам это удалось.

– У меня большой опыт милый, вы же знаете.

– У Сеара его не меньше. И давайте это оставим. Пообещайте мне, что когда я приеду, то найду вас здесь, в этом поместье.

– Боитесь, что сбегу? Нет, любимый, я связана с вами навеки, – рассмеялась Сандрин.

– Вот и отлично. Я собираюсь на завтрак. Составите мне компанию?

– Непременно, – произнесла она, встала с кровати и обнаженная проследовала через его гардеробную в свою.

«Чертовка! – усмехнулся Анри. – Знает же, что я опаздываю, и мы не успеем продолжить ночные забавы. Но теперь всю поездку у меня перед глазами будет стоять эта картина».

После завтрака Сандрин решила прогуляться. Взобравшись на возвышенность, уходящую отрогом в море, она остановилась на краю и взглянула вдаль.

Эти берега знавали разное. Много десятков лет назад земли Новой Шотландии около Галифакса населяли микмаки. Племя индейцев занималось тем, что обычно позволяет прожить жителем прибрежных районов – рыболовством, охотой, земледелием. Город основан всего лишь сорок лет назад, в 1749 году, англичанами, вернее, английскими переселенцами, прибывшими к берегам на тринадцати кораблях. Как того и следовало ожидать, местные племена были не слишком довольны новыми соседями, вторгшимися на их территорию. Но попытка отвоевать свое не увенчалась успехом. Для поддержки новой колонии прибыло подкрепление из Англии, и исход был предрешен.

Да, как это ни удивительно, земли, открытые французами и впоследствии колонизированные ими как Новая Франция, перешли англичанам в результате семилетней войны вместе с Квебеком, первым постоянным французским городом Северной Америки. Канада стала частью североамериканских колоний Англии. Правда, не слишком надолго. Началась война за независимость Соединенных Штатов Америки. Тамошние идеологи хотели и Канаду сделать частью Штатов и потому вошли на ее территорию и захватили Монреаль. Английским правителям удалось сохранить Квебек за собой, и в 1783 году заключенный Парижский мир разделил колонии на Соединенные штаты Америки и Канаду.

В ходе войны за независимость Галифакс стал пристанищем для нескольких тысяч беженцев-лоялистов. В остальном это было тихое место, где жизнь текла своим чередом, без войн и потрясений. И Сандрин понимала, почему Анри выбрал этот уголок. Вдали от основных земель, омываемый водами Атлантического океана, заливами Святого Лаврентия и Фанди, соединенный с большой землей лишь узким перешейком, он не был легкой добычей с материка, а для захвата с воды необходимо было иметь корабли. Кроме того тут проживало не слишком много людей, чтобы их мнение могло на что-то принципиально повлиять.

Управление осуществлялось англичанами, как и на всей территории Канады. Но в нынешних местах это было хотя бы логично – большая часть проживавших в Новой Шотландии были англичанами. В отличие от остальной части Новой Франции, населенной тремя четвертями французов.

И это была еще одна причина, по которой маркиз Лекавалье построил дом в этих местах. Не желая встречаться с соотечественниками, понимая, что кто-то мог быть знаком с ним в прошлой жизни и захотел бы донести монарху о его местонахождении. Не слишком большой шанс, если учесть, что до недавнего времени в эту часть света попадали в основном неугодные королю и они вряд ли бы стали оказывать ему такие услуги как выдача беглых преступников, но исключать такую вероятность тоже было нельзя.

Французы и англичане общались между собой как общаются люди, оказавшиеся в схожей ситуации, пусть и принадлежавшие к разным странам. Единственное, чем ограничивался круг – знанием языка, на котором говорит собеседник. Потому приемы проходили в основном с участием французов. Но маркиз с женой бывали и на английских вечерах, как и еще несколько семей.

Интересно, посвящен ли Сеар в особенности этих мест или то, что он, будучи французом, прибыл на прием к англичанам – чистая случайность?

Сейчас изменения, происходившие во Франции, были приняты нынешним населением с радостным воодушевлением – еще бы, обидчики, из-за которых эти люди уехали на другой конец света, получили по заслугам.

Но начали прибывать те, кто был приближен к королевской власти, был богат и бежал от нарождающейся революции. Изменится ли отношение массы французов к событиям на их родине? И как на эти изменения отреагируют англичане?

И какую роль выберет Сеар? Он не был гоним той властью, от которой сюда приезжали люди до него. Сможет ли он найти с ними общий язык или останется рядом с теми, кто прибудет в Канаду в схожей с ним ситуации?

Изменит свой круг общения или будет видеться со всеми, включая англичан? Если, конечно, останется в Новой Шотландии.

Сандрин принялась рассуждать, анализируя разные возможные варианты событий.

Если предположить, что Сеар не планировал оставаться в Галифаксе, то куда он планировал направиться, сойдя с корабля? Монреаль? Квебек? Что он хотел там делать и были ли у него знакомые на этом материке? Которые, позвав его, что-то пообещали. Например, какую-то должность. И если так, что его задержало в их городке? Встретил ли он кого-то из родных или соратников, предложивших погостить, или первоначальный план сорвался и герцог решил немного переждать в тихом месте, когда все образуется?

А что если Галифакс был конечной точкой его пути? Что могло привлечь такого человека в месте, где не так много французов? Если Сеар остановился тут из-за отсутствия средств для дальнейшей дороги, это один вопрос. Удалось ли ему вообще что-то сохранить в вихре развивающейся революции? Если нет, на что он планирует существовать? Сандрин помнила, что герцог не слишком жаловал дворян, вынужденных зарабатывать на жизнь собственным трудом. Неужели он согласился стать одним из них? А если нет, то вряд ли его способы получить средства будут законными. И это плохо. Все знают их как родственников, и деятельность дядюшки бросит тень на Анри.

Со счетов можно было сбросить то, что герцог принял приглашение приехать от здешних приятелей. Никто его до вчерашнего вечера не видел, а ведь на обеде были все мало-мальски имевшие отношение к французской знати… вряд ли Сеар отправился в плаванье из-за приглашения какого-то лавочника.

А что если верны самые неприятные предположения и странник тут только потому, что ему все еще не дает покоя его племенник? Неужели не утихла его ненависть в отношении Арин и огонь все еще живет в сердце, несмотря на испытания, которые пришлось пережить герцогу?

Да, вчерашнее удивление герцога от встречи не было наигранным, хотя он наверняка был хорошим актером, но такое не сыграть без хотя бы грамма фальши. А ее она бы распознала сразу. Да и как он узнал где Анри? Она была осторожна, подавая прошение о возврате титула, и указала совсем другой город для передачи ответа.

Получается, встреча родственников просто стечение обстоятельств, притом крайне неудачное?..

Похоже, вопросов больше, чем ответов. Ей пора вспомнить былые умения и найти ответы на каждый из них. Кое-что она могла бы прояснить, просто выяснив, где и с кем этот мужчина живет. Но она обещала Анри ничего не предпринимать. Пока не предпринимать.

* * *

Герцог Сеар, проснувшись утром и спустившись к завтраку, с удивлением отметил, что на его имя поступила пара приглашений. Что ж, совсем не плохо. Не как раньше, но приятно чувствовать себя кому-то нужным. Только жаль, что эти бумажки не пригодятся, слишком далеки были назначенные даты, к этому времени он планировал отбыть.

Вернувшись, мужчина запер дверь, зашторил окна и аккуратно поддел днище небольшого сундука с вещами. Открыв второе дно, осторожно достал вышитую сумку, распорол подкладку и бережно вынул карту.

Он любил смотреть на нее – свое главное богатство, одну из причин, почему он пересек океан.

Пару лет назад судьба свела его с одним дворянином. Тот встретил Сеара на улице, когда он садился в экипаж, выходя от гостей в самом центре Парижа. Молодой человек бросился ему в ноги и буквально умолял провести его к королю. Неизвестно, кто поведал наглецу о том, что герцог имеет возможность поговорить с монархом, но в этом незнакомец оказался прав.

Первой мыслью было прогнать его прочь. Но что-то остановило герцога. Наглеца он не выгнал, а решил пригласить к себе в дом к завтрашнему утру, надеясь, что если разговор будет пустым, тот не посмеет явиться к нему при свете дня. Но юноша пришел, без страха появился в гостиной, куда его провел дворецкий, и рассказал свою историю. И чем больше он говорил, тем явственнее Сеар утверждался в мысли, что само проведение давало ему шанс за все те годы, когда он недосыпал, пытаясь решить, каким образом приумножить свое благосостояние.

Герцог желал сделать это быстро да к тому же не замарав себя такими не соответствующими титулу занятиями как торговля или производство. Учитывая, что все иные способы были им использованы, на ум ничего не приходило. И это было тем более неприятно, если учесть, что его племянник, по слухам, в свое время догнал и перегнал своего родственника.

Гость тем временем поведал, что когда он был мальчишкой, его родители, впав в немилость короля, были лишены титула и владений и изгнаны из страны. Переселенцы отправились на другой конец света в поисках лучшей жизни. Что-то пошло не так, и корабль причалил не в северных водах, а чуть дальше на юг. Но делать было нечего. Они обосновались на новом месте. Дети быстрее привыкают к незнакомым местам, и посетитель отметил, что он почти сразу завел себе друзей. Особенно сблизился с одним из мальчишек равного с ним возраста.

Родители были заняты, добывая средства к существованию, и игры продолжались с утра до вечера. Постепенно ближайшая улица им надоела, и они стали исследовать окрестности. В одну из таких вылазок компания зашла слишком далеко, потерялась и была вынуждена провести ночь в поисках выхода из густого леса. К счастью, звери или не увидели незваных, но таких желанных гостей, или два худых подростка показались им не слишком выгодной добычей. Только к утру, обессилившие, они увидели впереди себя каменные строения. Обрадованные, что вышли к людям, мальчишки припустили вперед и только через полчаса поняли, что город совсем пустой. Любопытство взяло верх и они облазили все вокруг. Каково же было их удивление, когда рядом с одной из пирамид они увидели озеро. Солнце играло бликами на поверхности, но приглядевшись, друзья поняли, что это не лучи дневного светила отражаются на воде. Под водной гладью блеснуло золото. Испугавшись, как бы кто не увидел и им не влетело, мальчишки припустились бегом, не разбирая дороги. Джунгли не парижское предместье, там есть чем поживиться и юнцы, поплутав еще два дня, вышли к знакомой местности и оказались дома. Родные накинулись на них с упреками, приключение на время забылось.

Но спустя время, уже чуть подрастя, мальчуган услышал легенду об Эльдорадо и понял, на что они наткнулись тогда. Прошли годы, мальчишка вырос, превратившись в юношу, и пообещал себе, что найдет город с озером. Много лет он потратил на поиски, но ему это никак не удавалось.

Удача улыбнулась ему лишь несколько месяцев назад.

Отчаявшись, он решил уехать на заработки, чтобы помочь родителям. В их местности прибыльных занятий было не слишком много. Решив попрощаться с родными местами, не имея цели поиска, юноша вышел прогуляться в лес. И вот через пару часов деревья словно расступились, и перед ним предстал все тот же город, что и в детстве. Словно горы и лес открыли тайну тому, кто не хочет ничего найти.

Озеро не только осталось на месте, но и сокровищ в нем прибавилось. Только вот их было так много, что вынести одному не под силу, нужны люди, животные. Мужчина долго думал и пришел к выводу, что король именно тот, кто может ему помочь. Он взял немного золота, что смог унести в карманах, и направился в Париж. В обмен на часть найденного он хотел имение, все прежние регалии и прощение для семьи. Жизнь в Новом Свете оказалась совсем не легкой, и с возвращением на родину молодой человек связывал большие надежды. Но для этого нужно было получить разрешение и поддержку Людовика.

Герцог усомнился в словах незнакомца, но тот в доказательство протянул ему медальон, сплошь исписанный незнакомыми знаками. Сеар обещал подумать и предложил гостю посетить его снова через пару дней. А пока он проверит подлинность украшения.

Соблюдая предосторожность, герцог показал вещицу знакомому ученому, сообщив, что купил ее у случайного знакомого, которому нужны были деньги. Тот заинтересовался и подтвердил, что золото подлинное, а письмена на ней принадлежат инкам.

Нежданная встреча перевернула герцогу жизнь.

Сеар вернул украшение гостю через пару дней со скучающим видом. Сообщив, что вещь, конечно, ценна, однако экспедиция требует затрат и немалых. Вдобавок неизвестно, окупится она или нет, так как данных о количестве золота нет никаких.

Для того чтобы оценить прибыльность предприятия, необходимо представить королю карту, чтобы он понимал куда двигаться, как долго и насколько сложным будет путь.

Гость колебался, не желая отдавать хозяину все козыри, Сеар убеждал. В итоге посетитель взял время на раздумье и удалился на постоялый двор. Герцог наскоро распрощался мужчиной, понимая, что больше его не увидит, даже если тот захочет сотрудничать. Он приказал слуге проследить за юношей, а потом подослал к нему человека, которого держал как раз для таких целей, и тот выкрал карту и принес ее Сеару.

Да, в карте могли быть погрешности, и хитрец мог скрыть какие-то мелочи, просто запомнив их, но это не имело значения. Основные моменты наверняка были отображены из страха упустить что-то важное.

Оценив пергамент, Сеар понял, что дело затратное, но когда найдется Эльдорадо, все возместится сполна. Делиться с кем-либо герцог, естественно, не собирался. Как и посвящать короля в это предприятие. Его, Сеара, средств хватит, чтобы получить все золото Эльдорадо самому.

Почти сразу началось планирование поездки, но события в стране отложили кампанию на неопределенный срок. Герцог бежал в Лондон, оставив почти все, что было.

Сеар не привык экономить, до последнего отказывался верить, что век монархии во Франции вышел, и потому не переводил деньги и не продавал имущество. Он забрал только то, что мог унести: драгоценности и деньги. Повинуясь неведомому порыву, он бросил карту на дно сундука, понимая, что она ему вряд ли когда пригодится.

…Ценности подходили к концу. Разбирая в Лондоне последнее, герцог бросил случайный взгляд на забытую карту и понял: вот то, что вернет ему прежнюю жизнь. Он найдет золото и снова станет богатым. Оставалось только добраться до места. Необходимость долгого путешествия останавливала мужчину, но кредиторы поджимали, и это решило дело в пользу поездки.

Рассудив, что в незнакомой стране без союзников будет тяжело, Сеар надумал оправиться в Квебек, осмотреться, найти знакомых. Они могли бы ссудить ему денег на поездку на юг или отправиться с ним. Да, придется делиться. Но если верить мальчишке, золота там хватит не на одну жизнь. Неплохо было бы найти в Квебеке того, кто был знаком с Южной Америкой или знал кого-то из тех мест. Галифакс не подходил для этих целей – слишком мало народу, слишком все на виду. Он прибыл сюда только потому, что ближайший корабль следовал этим путем. А задержавшись на время, обнаружил племянника.

Убрав карту подальше, герцог отпер замки и решил пройтись. Нужно узнать, где подешевле нанять экипаж, чтобы поехать в Квебек, а еще лучше знакомых попутчиков, чтобы не платить за дорогу.

– О, месье Сеар, – услышал, пройдя большую часть пути до почтовой станции, – какая встреча!

Оглянувшись на зов, он увидел женщину, смутно припоминая, что наблюдал ее на недавнем обеде.

– Рад видеть, миледи, – обратился он к даме как к особе королевской крови, справедливо полагая, что в этом деле лучше приукрасить действительность, чем обидеть.

– Это так любезно с вашей стороны, – зарделась женщина, и Сеар понял, что попал в цель. – Спешите по делам или решили немного пройтись?

– Дела, знаете ли.

– Как жаль, а я думала пригласить вас на чай. Моя кухарка как раз испекла чудесные пирожные со сливками. Я живу недалеко, видите дом? – И дама показала на двухэтажное строение в конце улицы.

«Совсем неплохо, – подумал Сеар. – Дом элегантный и видно, что богатый. Выясню что к чему. Может, кто-то из ее знакомых собирается в Квебек в ближайшее время, и у них найдется место. Сэкономлю на билете, в почтовой карете он не слишком дешев. Да и об ужине можно не думать. Вряд ли дело ограничится только сладостями».

– Боюсь, сейчас я не имею возможности составить вам компанию… но через пару часов вполне могу принять ваше приглашение, если оно останется в силе.

– Никаких сомнений. Через два часа жду вас у себя, – дама улыбнулась и помахала ему на прощанье.

Сеар наведался в отделение, выяснил, когда будет ближайшая почтовая карета, еще раз уточнил, сколько будет стоить отдельная повозка и, не слишком обрадованный отсутствием скидок, отправился в гости.

Дом представлял собой добротное бревенчатое строение с красивым портиком и входной дверью. Несколько блестящих чистотой ступенек вели к входу. Дубовые створки свидетельствовали о том, что в доме ценят фундаментальные вещи. Приняли его в столовой. Не обманувшись в предположениях, герцог с удовольствием отметил, что стол буквально ломится от кушаний. Тут были и запеченная ветчина, и маленькие, на один зубок бутерброды с рыбой, несколько сортов сыра, домашнее печенье и обещанные пирожные. Что ж, пока он интересен здешней публике как прибывший из Старого Света, грех этим не воспользоваться. Раньше привилегии ему давал титул, теперь – место рождения.

– Вам нравится в наших местах? – уточнила мадам Мадлен Делаж, когда гость утолил первый голод.

Она была приятной женщиной из тех, кто в юности были красавицами и став старше хоть и утратили былую свежесть, но сумели заместить ее элегантностью, хорошими манерами и умением вести содержательные беседы. Она была одного возраста с ним и не скрывала этого, подбирая наряды соответственно прожитым годам, что придавало ей, как ни удивительно, особый шарм.

Чем вызван ее интерес к нему? Желанием узнать о происходящих на том конце света событиях, жаждой общения или просто скукой? Как бы то ни было, скоро он это выяснит.

– Места приятные, хотя я не слишком много времени провел в этих краях. Но природа прекрасная, погода отличная да и ветер с моря не позволит солнцу сделать лето жарким. Только боюсь, зимы здесь могут быть довольно суровы.

– Ваша правда. Мой муж обожал здешнее лето, а вот зима ему не слишком нравилась.

– Обожал? – уточнил Сеар, подозревая, что мадам намерено вспомнила мужа да еще в прошедшем времени. Ведь ее ответ мог быть совершенно иным, без упоминания об ушедших людях. Но разговор в это русло был уведен собеседницей намерено, чтобы сообщить о том, что она сейчас свободна. Похоже, он узнал истинную причину ее приглашения.

– Я уже больше двух лет вдова… – не обманула его ожиданий женщина.

– Прошу меня простить, что заставил вспомнить о грустном, – заменил улыбку от догадки приличествующими в подобной ситуации словами герцог.

– Вы знаете, время стирает горечь утраты, оставляя в памяти только приятные моменты. Одна беда: я поняла, что совершенно не могу жить одна. Привыкла к дому, полному близких людей.

– А дети? Простите, если спрашиваю, – Сеар боялся задеть душевные раны, но и не уточнить не мог. Не имея потомков, он уже задумывался, каково ему будет через десяток лет. И сейчас перед ним сидел человек, который может что-то рассказать из собственного опыта.

– С ними все отлично. У меня сын и дочь. Но они уже взрослые и проживают далеко отсюда, в Квебеке. Зовут меня к себе, но я все никак не решусь.

«Вот так удача, – подумал Сеар. – Квебек. Как раз то, что мне нужно. Учитывая цены на билеты, я был бы совсем не против стать чьим-то попутчиком. Надо намекнуть мадам, что для разнообразия она может посетить детей и взять меня с собой. Не сейчас, естественно. При следующей возможности. Да, не слишком удобно, ведь в дороге из вежливости придется поддерживать разговор. Но в этом тоже есть свой плюс – время пролетит незаметно. Кроме того неплохо иметь знакомых в большом городе, пусть и не близких. Судя по всему, я стал обрастать связями».

– Конечно, мы привыкаем к месту, особенно когда провели в нем достаточно долго, но ведь от маленьких путешествий жизнь становится полнее, – закинул удочку мужчина.

– Ваша правда. Может быть, я и решусь на небольшую поездку, – ее слова заставили Сеара улыбнуться. Как хорошо, что ему не пришлось прямо говорить мадам о необходимости путешествия. – Но переезжать не спешу. Материальных проблем у меня нет, могу позволить отдельный большой дом и прислугу. И как знать, вдруг найдется мужчина, который скрасит мои последние годы… тогда и перебираться никуда не придется.

Так и есть, дама подумала, что он вполне подойдет на эту роль и потому решила, что называется, «прощупать почву». Не будем ее разочаровывать. Это обстоятельство ему пригодится.

– Уверен, что такая красивая леди вполне может рассчитывать на подобный исход.

– Вы мне льстите, – зарделась собеседница как невинная девушка.

– Ни на секунду. Знаете, моя жена покинула этот мир много лет назад, в браке не родилось детей, и с тех пор я не женился. Но с каждым годом понимаю, что, быть может, зря не нашел себе спутницу.

– Полагаю, вы сильно любили ее?

– Несомненно. Но все случилось так давно, что из памяти стерлись не только ее черты, но и ощущения, связанные с этим чувством.

«Ох, – подумала про себя мадам Делаж. – Какое чудо. Хотела бы я растопить это холодное сердце».

Сама того не понимая, она угодила в ловушку всех женщин – решила, что может изменить то, что не удалось поменять ни одной до нее.

Далее разговор потек своим чередом, они обсудили обычные вопросы первой встречи – путь обоих в Америку на корабле, места, где родились и провели жизнь, более личных тем не касаясь.

Мадам Мадлен смеялась и жеманничала, Сеар взирал на это с милой улыбкой, полностью войдя в роль мужчины, который разочаровался в любви, но не прочь поменять свое мнение о судьбе-злодейке.

Герцог вышел от нее через четыре часа, оставив леди мечтать о невесть как свалившемся на нее на склоне лет счастье и получив приглашение погостить в доме до отъезда в Квебек: «Ах, разве гостиница может заменить тепло и уют домашнего очага!».

Приглашение было аккуратно отклонено, как бы ни хотелось Сеару сэкономить. Он еще не определился с планами, не продумал варианты, а времяпрепровождение в чужом доме сузит его горизонты. Ему ли не знать, как неугомонны могут быть женщины, которые почувствовали приближение исполнения мечты – она ему и шагу не даст ступить без присмотра.

Как только он ступил за порог, взгляд его стал жестким и цепким, вмиг изменив мужчину, готовившегося поверить в чувства на того, кто привык руководствоваться только разумом. Идя до постоялого двора, герцог просчитал все возможные варианты и прибыли от общения с мадам Делаж.

До экипажа в Квебек оставалось десять дней и он решил еще пару раз навестить ее. Поняв его интерес к ней как к женщине и не желая упустить наметившуюся партию, она наверняка если и не оплатит путь, то замолвит за него словечко перед родными. Да и в случае возникновения проблемы с жильем Сеар обратится к ее детям и получит кров на пару дней.

Однако время показало, что не только мадам Делаж заинтересовалась его персоной. Конкуренцию ей решила составить мадам Шарлота Клеман, приславшая ему приглашение на званый ужин, на котором, как выяснилось при прибытии, не оказалось других приглашенных. И Сеар услышал историю, подобную той, что была изложена первой соперницей и аналогичное предложение. С той лишь разницей, что вторая дама имела двоих сыновей, проживавших в Монреале, а денег у нее, судя по дому, было еще больше.

Но не все так гладко складывалось у герцога в эти дни.

Неприятность случилась после того, как его пригласили на обед к Женевьев Венуа.

Собралась разношерстная публика, и мужчина в который раз подивился, насколько в этой части света не соблюдают приличий. В его представлении эти люди за одним столом собраться никак не могли. Тут был богатый виконт, получивший деньги от имений и сумевший их сохранить, вовремя приняв решение переехать на другой конец света, и простой лавочник, владевший в городе всеми бакалейными магазинами, пару семейств, имевшие титул, но потерявшие его несколько лет назад, впав в немилость, но сумевшие неплохо устроиться. Все они были французами, в отличие от прошлого сборища, где присутствовали и французы и англичане.

Разговор, как ни странно, был весьма непринужденным, никто не чувствовал себя в чем-то превосходящим другого. Как всегда обсудили превратности погоды, потом общих знакомых, поинтересовавшись как обычно плаваньем герцога в Новый Свет и обстановкой в стране, которую он покинул. Все полагали, что пламя, охватившее Францию, кинется по Европе до самой Российской империи, такой далекой и загадочной, приведя к таким же плачевным последствиям для монархии, и немало времени посвятили обсуждению этой темы.

Среди приглашенных были и те, встреча с кем совсем не обрадовала Сеара, хоть он и был когда-то одного с ними положения. Семья Армэль, – мать, отец и сын, на которого тут же стали бросать заинтересованные взгляды две милые девушки.

Несмотря на то, что новое семейство не отличалось от герцога по положению, эти люди были из его прошлой жизни, те, с кем он встречался когда-то как с равными на приемах, но никогда не сел бы за один стол по своей воле и тем более не пригласил бы в свой дом. Младший, Фабьен Армэль, был типичным избалованным ребенком, превратившимся не в менее избалованного юношу. Родители потакали любым капризам чада и это, конечно, не могло привести ни к чему хорошему.

При всех дурных чертах характера и ощущении превосходства над остальными, которые герцог в минуты душевного волнения все же за собой признавал, он никогда бы не опустился до того, что сын Армэль считал чем-то самой собой разумеющимся – изнасилование горничных, избиение до смерти слуг, азартные игры за карточными столами. И если с последним его отец успешно справился, распространив информацию, что не собирается покрывать долги, понимая, что иначе сын пустит их по миру, чего он допустить не мог, как бы ни любил своего отпрыска, с остальным не считал нужным бороться, относя к невинным детским шалостям.

Обед оставил двоякое впечатление. С одной стороны, Сеар был в центре внимания, с другой – в глубине души поселилось гадкое чувство, что люди, подобные тем, с кем он сегодня оказался рядом, могут вновь оказаться с ним за одним столом, и он никак не сможет это изменить. Ощущение, что он потерял возможность выбирать того, с кем ему водить знакомство, не покидало герцога и весь следующий день.

Он все больше скучал по временам, когда мог просто пройти мимо неугодных людей, даже не взглянув в их сторону, без каких-либо последствий. Мог намекнуть хозяевам, кого не стоит звать на ужин, иначе сам Сеар не почтит их своим вниманием. Указать, какое семейство необходимо более не принимать даже в обычных дневных личных встречах. И его слушались, беспрекословно слушались, боясь впасть в немилость. А сейчас приходилось осторожничать в выражении негативных эмоций к кому бы то ни было, и это угнетало герцога, ощущавшего себя когда-то на вершине мира.

Он мог бы рассказать о семье Армэль всю подноготную, но не был уверен, что это приведет к тому, что тем откажут от дома, а его самого не объявят распространителем необоснованных слухов.

Еще одним ударом по самолюбию стало посещение семейства Руже.

В один из дней, когда герцог вернулся после прогулки по улицам городка, вдоволь насладившись прекрасной погодой, хозяин гостиницы протянул ему конверт. В нем оказалась небольшая записка, в которой месье и мадам Руже приглашали герцога Сеара присоединиться к ним за завтрашним обедом и выслушать предложение, которое, возможно, его заинтересует. Сеар не ожидал ничего от встречи, фамилия была ему незнакома, но в тоже время он решил посетить дом, тем более что завтрашний день был у него полностью свободен. Может быть сложится и он услышит действительно что-то стоящее. А если нет, то просто проведет время.

Получаемая в большом количестве почта, а также просочившиеся, как предполагал герцог, слухи о том, что среди нее приходило приглашение от губернатора, привело к тому, что хозяин лично передавал ему все послания, а также предложил перебраться в лучший номер. Тот состоял из двух больших комнат, одна из которых служила гостиной, а другая – спальней. Сеар не противился, тем более что оплаты пока не требовали и он рассчитывал если не прожить эти дни бесплатно, то по крайней мере получить хорошую скидку.

Дом, в который герцог прибыл, был не самым большим даже на этой улице, а уж по сравнению с теми, где мужчине уже довелось побывать, совсем крохотным. Один этаж, где, по всей видимости, кроме столовой и гостиной располагались только спальни для всех членов семьи. Похоже, из прислуги в доме имелась только горничная да кто-то приходящий для черной работы. Дверь открывал сам хозяин, а обед подавала хозяйка. На столе стоял свежий хлеб, скрепл, тушеные овощи, вареная кукуруза, картофель и запеченная рыба.

– Чудесные стоят деньки, – озвучил хозяин, как только все оказались за столом.

– Просто отличные, – осторожно ответствовал Сеар.

С момента как он увидел, кто открыл ему дверь, мужчина все искал повод откланяться и уйти. Ах, что делает с нами жизнь! Раньше он бы приказал кучеру разворачиваться и гнать назад, как только увидел бы, куда тот его привез. А сейчас вынужден сидеть с этими людьми за одним столом.

– Наши дочери нарадоваться не могут. В саду прекрасно и они могут удовлетворить свою страсть к садоводству.

– Ваш садовник наверняка рад таким помощницам.

– Мы обходимся без него, – ничуть не смущаясь, произнесла мадам Руже, но потом, видимо поняв, что совершила оплошность, стушевалась и добавила: – У нас совсем маленький участок. Но как только переберемся в дом побольше, обязательно подумаем о его найме.

– Конечно, тем более что детям сейчас самим все интересно, – непринужденно заметил герцог. Несмотря ни на что он хорошо научился держать лицо за годы нахождения при дворе и мог сделать вид, что ничего странного не услышал, даже если на самом деле сказанное было страшным моветоном.

– У нас чудесные девочки, им всего пятнадцать и шестнадцать, но они уже так много умеют, – улыбнулась мать.

«Не может быть, чтобы меня пригласили для сватовства, – подумал герцог. – Взять в жены таких малышек!

Все же тридцать пять лет разницы – не шутки. Хотя я знавал браки и с большей разницей в возрасте».

– Наша опора. Хотя сад стал их увлечением совсем недавно, они многого достигли. Еще пара лет – и они превратят его в настоящую картинку. Счастье, что дети нескоро покинут родительский дом. Мы не планируем быстрого замужества, – развеял его сомнения отец.

– Ваша правда. С этим не нужно торопиться, – поддержал его Сеар.

– Тем более что мы хотим обеспечить им приданное, – продолжил месье Руже.

– Похвальное желание для родителей, – вынужден был соглашаться герцог, все еще не понимая, к чему клонит собеседник. Неужели хочет, чтобы он замолвил за него словечко в своих кругах?

– Рада, что вы придерживаетесь аналогичного мнения, – поддержала мужа мадам. – Полагаю, вы тоже захотите позаботиться, чтобы ваши дети ни в чем не нуждались.

– Я не успел обзавестись отпрысками, увы.

– У вас все еще впереди, – поспешила сгладить неловкость хозяйка.

– Быть может, вы и правы.

«А ведь правда, – подумал Сеар, – может так случиться, что я еще раз женюсь. Хотя бы на одной из моих поклонниц. Что не сделаешь для достижения цели. Конечно, обеспечивать чужих детей не слишком хочется, но может статься, что на горизонте появится более молодая пассия, богаче и красивее нынешних, и у нас появятся дети».

– Собственное благосостояние еще никому не мешало, – уточнил глава семейства.

– Верно подмечено.

– Тогда вы поддержите мое предложение, – начал хозяин. – Простите, что озвучиваю подобные вещи, но в нашем небольшом городке мало что скроешь. Я знаю, вы не сняли дом, а живете в гостинице. Понимаю, события на родине не слишком способствовали не только обогащению, но и сохранению имеющегося, потому желание не бросать денег на ветер логично.

Несмотря на то, что герцог чувствовал, как месье Руже тщательно подбирал слова, в нем вскипала ярость. Как смеет кто-то рассуждать о его материальном положении, даже если это чистая правда?! Никого не касается, где и почему он живет.

– У меня к вам есть деловое предложение, – между тем продолжал собеседник. – Открыть лавочку в городе и торговать выращенными овощами. Если взять земли побольше да нанять пару работников, дело сложится. Я все просчитал. Один я такое не потяну. Но если бы у меня был компаньон, опытный как вы, к тому же обладающий кое-какими материальными ресурсами, дело вполне могло бы выгореть.

Сеар был настолько ошеломлен не столько самим предложением, недостойным для человека, обладающего титулом, сколько тем, кто позволил себе его сделать, что замешкался на пару секунд. Но потом, решив, что ссориться не стоит, неизвестно где и когда может пригодиться каждый человек, не покинул дом с надменным видом, но озвучил отказ:

– Полагаю, мои действия могли создать неверное впечатление о существующем положении вещей. Но уверяю вас, что все, что я делаю, продиктовано не желанием выбрать наименее затратный образ жизни, а лишь тем, что у меня другие планы на место своего постоянного пребывания.

– Простите, если обидел, – смутился хозяин.

– Любое предложение имеет право на жизнь, – прервал его герцог. – Тем более я понимаю, вы не обратились бы ко мне, если бы думали, что я абсолютно беден.

– Благодарю вас, – упокоился месье Руже. – Если вы не против, после обеда мы можем пройти в гостиную, и я озвучу вам примерный расклад. Конечно, работать ни в поле, ни в магазине я не прошу. Первоначально думаю обойтись силами только своей семьи, а потом можно будет нанять кого-то. Может статься, когда я все расскажу, вы измените свое мнение. Пусть не сегодня, но в будущем.

То обстоятельство, что в доме нет даже кабинета, и дела обсуждают в гостиной, покоробило Сеара, но он согласно кивнул. В конце концов, интересно, какие мысли рождаются в голове у подобных слоев населения.

Предложение было неплохим, сулило прибыть. Но у герцога был иной план на будущее и лишние расходы, да еще в таком количестве, в него не вписывались. Да и способ получения денег не соответствовал его титулу. Тем не менее он обещал подумать пару дней и прислать ответ письмом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.