Сергей Тюленев
Слуга Бельфегора. Рассказы о драгоценных камнях

© Тюленев С.Л., 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

* * *

Пролог

Сергей, а именно так было написано его имя в паспорте, на самом деле был Соломоном. Родившись в Советском Союзе в семье папы еврея и русской мамы, он, конечно, был русским и поэтому, как и все, носил значок октябрёнка, галстук пионера, комсомольский и партийный билеты. Жизнь, по которой он, поддерживаемый родственниками и страной, шёл, дала ему высшее образование в одном из самых престижных технических вузов Москвы. Папа устроил его в лабораторию Института атомной энергии, мама подыскала симпатичную, с курносым носиком жену, перспектива получения шести соток земли за городом и покупка первой модели «жигулей» делали его счастливым, поставив его потребности в один ряд с остальными трудящимися членами общества.

Но как не бывает на земле мест без неожиданно нагрянувших ливней, ураганов, метелей и прочих природных катаклизмов, так не бывает и стран, в которых не отыщется политик, жаждущий перемен и личной за этот подвиг славы. Так после семидесяти лет борьбы за светлое коммунистическое будущее в страну пришла перестройка. Реформы, приватизации и прочие перемены, проходящие под лозунгами защиты интересов советских людей, очень быстро показали Сергею, что за окном его старого жигулёнка появились дорогие иномарки, а вокруг с трудом полученной дачи выросли каменные дворцы. Жена, как и многие другие сотрудницы научно-исследовательских институтов, надкусив яблоко свободы, очнулась от долгого сна и, выйдя как-то раз за хлебом, не вернулась. Лишь оставила мужу письмо с просьбой считать совместно нажитое имущество её собственностью и платой за годы, прожитые с ним в беспросветной бедности.

Сергей, проведя в размышлениях несколько дней, достал с антресолей старый фанерный чемодан, бережно сложил на дно спортивные грамоты, сертификат юного минеролога, школьный аттестат, институтский диплом и накрыл всё своей самой лучшей одеждой: немнущимися кримпленовыми брюками, рубашкой со стоячим воротничком, нештопаными носками и дышащими ситцевыми трусами краснознамённой ткацкой фабрики. Закрыв чемодан на сверкающие хромом замки, он посмотрел на часы с кукушкой, подумал о том, что скоро гирька опустится до пола и мерное тиканье в этой квартире прекратится. Его мысли пробежались по полному мусорному ведру, продуктам в холодильнике, цветам на подоконнике, неоплаченным коммунальным счетам, соседской собаке, постоянно писающей на половой коврик у входной двери, улыбнулись, подняли тело, вручили в правую руку чемодан и вышли сначала из квартиры, потом из страны на целых двадцать семь лет…

Печи дьявола

Сергей вставал рано. Давление и повышенный сахар приучили его к ежедневной таблетке, стакану чая с лимоном и чашке девятипроцентного творога белорусского молокозавода. Выходя из арендованной квартиры шагом, позволяющим телу проснуться, он пятнадцать минут шёл до своего ювелирного магазина. Зная, что солнце в Москве живёт с обратной стороны низко висящих облаков, Сергей всегда на ночь оставлял в магазине внутренний свет, который был установлен так, чтобы блеск драгоценных камней сначала останавливал прохожих, потом манил и рождал желание обладать изделием в мечтах или наяву. Над окнами магазина постоянно горела вывеска, которая какое-то время удивляла клиентов, но потом они привыкли и стали называть его так же, как было написано над входом, – Соломон. Название вначале было его причудой, памятью о папе и неким вольнодумством, позволяющим через драгоценные камни взглянуть на посетителей, понять их помыслы и даже разглядеть скрытое от посторонних естество. Но со временем название стало выстраивать в его голове особую манеру поведения, разговора с клиентами, делая самым важным общение, а не продажу украшения или драгоценного камня.

Отключив сигнализацию и пройдя внутрь, он громко поздоровался: «Приветствую тебя, Соломон!» Делая это, он каждый раз улыбался, потому что тем самым чествовал себя и мир, созданный его знанием и стараниями.

– Надеюсь, – продолжил он говорить с магазином, – ты выспался и готов встречать сегодняшнего гостя? Эта дама тебе хорошо знакома. Твои зеркала разглядывали её, критиковали и помогали принять правильное решение. Но не только мы приглядывались к ней, она тоже изучала нас и сегодня придет за трёхкаратным бриллиантом. Твой блеск и мои разговоры растопили холод её настороженности, и вчера она позвонила, сказав, что готова к такой дорогой покупке. Поэтому сегодня наша с тобой задача – правдиво рассказать о камне, узнать, имеет ли она право покупать себе такой подарок, и только потом приступить к обсуждению цены.

Сергей прошёл к своему столу, нарочито установленному в самом центре зала, сел в резное кресло, купленное в индийском магазине, достал из выдвижных ящиков коробку грильяжа в шоколаде, две серебряные рюмочки, плоскую бутылку Martell, красные, почти сахарные ранетки, белые салфетки и две маленькие тарелки, больше похожие на блюдца. Налив себе коньяка, он откинулся в кресле, почувствовал сладковатый запах алкоголя, свою готовность к встрече и, закрыв глаза, отправил напиток шлифовать нюансы настроения.

В десять часов тринадцать минут дверь в магазин открылась, и на пороге появилась женщина. Ей было за пятьдесят, широкая кость, данная родителями при рождении, обрела вес, отняла юношескую стройность, но придала устойчивую походку и уверенность в себе.

– Здравствуйте, Соломон! – протянула она руку для приветствия. – Как обещала, с утра у вас и готова обсудить сделку.

– Прекрасно, прекрасно, – ощутив крепость рукопожатия дамы, произнёс Сергей, указывая на кресло у стола, – присаживайтесь. Прежде чем я начну показывать камни, хотите что-то узнать? Или у вас есть точные требования к кристаллу?

– Конечно, – произнесла она уверенным голосом, удобно располагаясь напротив. – Я слышала, что в мире существуют четыре алмазных биржи. Хотелось бы понять, какая из них лучшая и чей сертификат на камень является самым надёжным в случае, если мне когда-нибудь эту инвестицию придётся снова превращать в деньги. Требования к бриллианту у меня тоже есть – я знаю, что по классификации существует пять белых цветов, мне бы хотелось купить такой камень, чтобы он был самым-самым белым.

– Кофе, чай, коньяк, конфеты, ранетки? И у меня даже где-то есть овсяное печенье с яблоком, – произнёс Сергей, вставая с кресла и всем своим видом выказывая желание угодить клиенту.

– Чай, кружка большая, без сахара, печенье… – она сделала паузу, размышляя, – пожалуй, парочку можно, ранетки у вас красивые, наверное, тоже соглашусь, – она улыбнулась и стала с удовольствием наблюдать, как хозяин магазина выполняет её просьбу.

– Итак, – вернулся в кресло Сергей, – прошу, угощайтесь, а я, с вашего позволения, начну отвечать. На сегодняшний день в мире существуют тридцать алмазных бирж. Самые известные из них расположены в Израиле, Бельгии, Великобритании, Канаде и Индии. Сертификацией камней занимаются геммологические лаборатории, самым непререкаемым уровнем доверия обладают Геммологический институт Америки (GIA), Высший алмазный совет (HRD) и Международный геммологический институт (IGI). Чистота их работы обусловлена тем, что они не являются коммерческими организациями и практически полностью финансируются своими государствами, а значит, деньги заинтересованных клиентов не могут повлиять на реальную оценку камней.

– Я бы хотела купить бриллиант с сертификатом американского геммологического института, – перебила его дама. – Знаю, что такой камень стоит дорого. Мой муж прекрасно говорит на английском, мы звонили в Израиль и узнали, что максимальная скидка на бриллиант такого качества и цвета, как мы хотим, не превышает пяти процентов. И если вы дадите мне лучшую цену, чем предлагает алмазная биржа Израиля, я хоть завтра готова его оплатить.

Сергей улыбнулся. Дама очень старалась показать свою подготовленность и осведомлённость.

– Вы знаете, – налив себе коньяка, продолжил Сергей, – что алмаз – самый магический на земле камень? Обладая им, можно не заметить, как в голове поселятся тёмные мысли, а желания начнут развиваться по спирали жизненных удовольствий. И только соблюдение трёх условий позволит вам сохранить душу и чистоту помыслов.

– Не поняла, это вы о чём? – женщина удивлённо взглянула на него. – Если вы о сказках и легендах, так я в них не верю.

– Наверняка вы знаете, что алмаз – самый твёрдый на земле минерал, по шкале Мооса ему присвоено десятое место. Но думаю, вам неизвестно, как и из чего он рождается, – продолжил Сергей, увидев на лице дамы интерес к разговору. – Антрацит – уголь, образованный из растительных остатков на глубинах от ста до двухсот километров, – нагревается и без доступа воздуха становится графитом, его твёрдость по шкале Мооса единица. А в тех участках скопления графита, где температура достигает тысячи и более градусов, а давление пород – пятьдесят тысяч атмосфер, из графита образуются алмазы. Но тогда как кристаллы углерода, став алмазами, оказываются на поверхности земли?

Дама, изящно откусив овсяное печенье, пожала плечами, не найдя в своей памяти ничего, что помогло бы ответить на вопрос.

– С этого места я обращаю ваше внимание на то, что превращение мягкого антрацита в твёрдый алмаз не только физический процесс, но и творение демонических сил. Такое количество совпадений и совмещений просветлённый всеми знаниями физических процессов ум человека повторить пока не может, поэтому искусственные алмазы выращиваются до пяти, шести карат, а их кристаллическая решётка отличается от природных алмазов своей идеальной симметрией.

Если же взять из фольклора разных народов истории о происхождении алмазов, в них всегда будут присутствовать демоны разных мастей, имён и возможностей. В православии дьявол, проиграв Господу сражение на небесах, был низвергнут под землю, где, продолжив войну с Богом, растопил печи ада. Мы также знаем, что энергия не исчезает, а меняет форму и состояние. Представьте, сколько людей за время существования человечества было отправлено в ад, где сгорающие души отдавали энергию огню, а его тепло, в свою очередь, грело земную мантию и рождало алмазы. Поэтому преданий о том, что этот камень приносит в дом беду – и даже смерть! – в мире великое множество.

– Вы серьёзно? – улыбнулась дама.

– Вполне. Задумайтесь только: алмаз единственный камень, который миллионы лет поднимается из глубин земли на поверхность. Нарушая законы притяжения, он не падает вниз и даже не остаётся на месте своего рождения, он всегда поднимается вверх. Например, в Анголе, Конго десятки небольших месторождений, где добыча начинается от двух-трёх метров. Представляете, сколько у этого камня силы и желания увидеть свет?!

– Хотите сказать, что, зародившись на стокилометровой глубине, только алмаз движется наверх? – Дама сделала глоток чая. Слова Сергея рождали в её сознании вопросы.

– Да. И чем дольше он идёт наверх, тем больше растёт его внутреннее напряжение, потому что, как настоящий борец, он встречает на своём пути породы разной плотности, но, обладая поддержкой демона и энергией сгоревших в аду людей, алмаз побеждает всех, кто оказывается на его пути, и выходит на поверхность. И как только человек находит его и совершает огранку, как только свет проходит внутрь кристалла, его отрицательная энергия многократно возрастает, а желание обладать им становится для многих разрушающим. А для некоторых, – Сергей посмотрел на даму и улыбнулся, – скромные мечтания о новом корыте очень быстро переходят к размышлениям о морском владычестве.

– Я так понимаю, мы плавно подошли к разговору о женщинах и бриллиантах, – дама допила чай и демонстративно отодвинула от себя кружку, – и ваш намёк мне понятен. Когда-то папа подарил мне маленькое колечко с бриллиантиком, потом мои мужчины увеличивали размер камня, но трёхкаратный бриллиант я хочу купить себе сама. И для этого мне не нужно отправлять никакого старика с неводом в море.

– Ну, тогда, – смягчил тональность разговора Сергей, – будем считать, что первое и второе условия вы выполнили.

– Что ещё за условия? – не скрывая волнения, произнесла дама, одарив директора магазина взглядом налогового инспектора, строящего дачу на Рублёвском шоссе.

– По сложившимся тысячелетиями законам душа человека может противостоять силе камня, только если он будет подарен искренне любящим человеком или человек подарит его сам себе. Камень не должен иметь изъянов: трещин, пузырьков, туманностей и черных вкраплений графита – пике. Вы сказали, что покупаете бриллиант себе и что вас интересует камень лучших характеристик. Значит, для себя вы решили, что камни с включениями вас не интересуют, и это второе условие, которое принесет вам защиту от негативной силы алмаза.

– Что за ерунда! На бирже продаются миллионы камней. Пике, если их два и более, существенно снижает цену камня, и огромное количество покупателей на это даже внимания не обращает. Цена камня – вот главный критерий!

– Не скажите. Я многократно наблюдал, как черное графитовое пике в камне меняло жизнь женщины. Если интересно, а я был свидетелем этих событий, могу привести пример, – дама кивнула, но сделала это механически, меняющаяся мимика её лица говорила о нарастающем раздражении.

– У меня есть один давнишний, из юности, приятель. Когда-то в СССР он занимал высокую государственную должность, руководя северными территориями. Тогда же, имея очень хорошую зарплату с учётом надбавок, он, как любящий муж, начал баловать супругу покупкой бриллиантов. Справедливости ради замечу, что это были маленькие камушки, но в те годы даже обладание такими малышками считалось вершиной обывательского спроса. Потом всё изменилось, перестройка, он остался без работы, но упорство и умение начинать всё с нуля сначала привели его в мелкий, а потом и в средний бизнес. Продавая фурами печенье и крекеры, он снова стал заглядывать за подарками в ювелирный магазин. Но жизнь в нашей стране, как погода в мае, и на фоне разговоров об экономических реформах разразился банковский кризис. Сбережения его пропали, компания обанкротилась, но мой товарищ опять не пал духом и, улетев в Намибию, стал заниматься поставкой шкур африканских животных в магазины изысканных интерьеров Москвы. И опять в его кошельке появились деньги на бриллианты для жены. В тот день, когда они пришли ко мне, шёл дождь. Мокрые птицы, нахохлившись, прятались под козырьками домов, кошки не гуляли сами по себе, прохожие, подняв воротники и раскрыв зонтики, бежали мимо витрины ювелирного магазина, даже не поднимая на неё глаз.

Денег, которые они предложили, как только вошли внутрь, могло хватить на покупку хорошего полукаратника, но Вика – жена моего друга – в момент открывания сейфа увидела яркий блеск двухкаратного бриллианта, и с этого мгновения никакие мои слова о низком качестве, пике и прочей ерунде её больше не трогали. Воображение женщины сразу же нарисовало и модель кольца, и распахнутые от удивления и зависти глаза подруг, и шёпот и восхищение мужчин. Товарищ смотрел на меня, жену, сомнения коснулись его сознания, но желание выполнить любой каприз любимой взяло верх, и он молча расплатился.

Прошло полгода. В такой же дождливый день он снова заглянул ко мне. Зная, что Martell водится у меня всегда, после третьей рюмочки товарищ осторожно, словно боясь сказать лишнего, поведал о пришедших в его жизнь проблемах. Сначала жена стала жаловаться на свою работу, потом сказала, что обладатель двухкаратного бриллианта не может кусать заусенцы, выдавливать прыщи и разглаживать чужие морщины, и поэтому закрыла свой маленький косметический кабинет на большой амбарный замок. Потом отдых в Египте, Турции и Болгарии в её понимании стал только для плебеев, и, чтобы выгулять свой бриллиант, женщина поехала на красивом белоснежном лайнере в круиз по Средиземному морю одна.

В следующий раз он пришёл ко мне через год. Семьи уже не было. Сын после развода остался жить с ним, а мама, попробовав нескольких не очень состоятельных любовников, в конце концов нашла себе подходящего спонсора и жила в своё удовольствие, не работая и постоянно путешествуя.

– Глупая женщина, – перебила Сергея дама. – Все эти новоявленные косметологи без медицинского образования, с сертификатами об окончании месячных курсов, эти любовницы богатых олигархов, строящие себе косметические салоны, – все они, как сороки, на блестящее летят, думая, что косметология – это кремы и поглаживания. Я признаю и уважаю только тех женщин, которые независимо от семейного достатка ходят на работу и пытаются утвердить себя в жизни. История, которую вы рассказали, – банальна и растиражирована на земле миллионными экземплярами.

– Соглашусь с вами, женщина не очень умна, но именно такие, как она, становятся легкой добычей алмаза, а потом и его жертвой. – Сергей привстал, снова налил даме чая и продолжил: – У этой истории плохой конец, и именно поэтому я привёл её в пример.

Я не видел товарища семь лет и, однажды встретив на улице, с трудом узнал – тот поседел, раздобрел и стал дедушкой. Спросив о бывшей жене просто так, из любопытства, узнал, что она борется в швейцарской клинике с раком лёгких. Бриллиант с пике сначала справился с душой, заставив расцвести тщеславие, а потом и с телом, спроецировав свою черноту на лёгкие. Вот так уголёк из недр земли, пройдя через печи дьявола, стал сначала объектом обожания и радости, а потом и смертельной болезнью человека.

– Ну, это может быть простым совпадением. И потом, любой пример – это частное, а вы обобщаете и выводите некую теорию, – дама посмотрела на часы. Время, которое она отвела себе на общение в ювелирном магазине, подходило к концу. – Вы сказали, что я в своих намерениях приобрести бриллиант уже выполнила два необходимых условия. Интересно узнать, какое третье?

– Деньги. Уверен, вам известно, что вся атмосфера вокруг этого слова и понятия полностью принадлежит демону. Именно с помощью тёмных сил человек становится богатым. Обладание большим состоянием не выделяет человека в глазах Бога, зато демоны поднимали на пьедестал победы каждого, кто ради наживы шёл на обман, предательство и подлость.

– Подождите, подождите! Вы что, хотите сказать, что каждый богатый человек является слугой дьявола? – дама нервничала, разговор явно не нравился, мысли, что её драгоценное время тратится впустую, кололи сознание желанием как можно резче, одной фразой прекратить никчёмный разговор.

– Для меня это бесспорно! – словно не замечая нервозности собеседника, спокойно произнёс Сергей. – Прожив шестьдесят три года и побывав во многих странах, я никогда не встречал людей, чьё состояние было нажито честно и правдиво. Колониальные разграбления, войны, стремление к власти, новые технологии, офшорные схемы сокрытия налогов – всё, что придумано человечеством, служит только личному обогащению. Но, как говорят на Востоке, «во всем тёмном есть – светлое, во всём сильном – слабое, а во всём плохом – хорошее», а это значит, что на земле есть люди, которые свои деньги зарабатывают честно. Поэтому третьим условием приобретения бриллианта будет ваша совесть, которая точно знает, каким образом формируются ваши доходы и на какую прибыль от сделок вы хотите купить камень ценой более ста восьмидесяти тысяч долларов США.

– Послушайте, вам не кажется, что вы уже переходите границы? – произнесла она резко. Взгляд её жёстким рентгеном пронзил собеседника. – Знаете, о чем я думаю? – спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Вы морочите мне голову второй час, пытаетесь вывести из себя дурацкими рассуждениями о дьяволе и его роли в создании алмаза, а на самом деле просто не имеете нужного камня.

Сергей поднялся, подошёл к сейфу и достал прозрачную пластиковую коробочку, где на белом поролоне лежал бриллиант.

– Пожалуйста, – мужчина положил коробочку перед дамой и вернулся в своё кресло. – Смотрите.

Когда дама взяла камень в руки, а свет, выставленный так, чтобы именно в этом месте клиент мог поймать его отражение от граней, девять и три десятых миллиметра в диаметре рундиста стёрли всё, что было до этого мгновения. Магия рождённого миллионы лет назад камня, словно из открытого ящика Пандоры, вырвалась из плена веков и атаковала женщину. Ей показалось, что все пятьдесят семь граней бриллианта, взявшись за руки, единой силой открыли потайные двери её сознания и завладели им, произнося в голове только одну фразу: «это он».

Сергей не мешал. Он хорошо знал, что такое заглянуть в отражённый алмазный свет. Много лет он мотался по африканским странам в поисках быстрых денег. Близость алмазов, их блеск, мысли о том, как много он может заработать, когда принесёт их на биржу, были светом в конце очень тёмного и опасного туннеля. Чередуя проблемы, неприятности и беды, он, многократно начиная, надеялся, что в конце концов удача придёт к нему. Но однажды, сдавшись на милость обстоятельств, сказал себе, что душа его, живущая в мире с Богом, и тело, ищущее награду от демона, никогда не договорятся. Устав метаться между желаниями тела и чувствами, идущими от души, он перестал искать счастья в алмазах и вернулся к обычной жизни, так и не став богатым.

– Ну, что скажете? – нарушил он затянувшееся молчание. – Вы готовы сами себе ответить на третий вопрос? Если ничего в вашем сознании не мешает вам купить этот камень, узнав от меня о трёх необходимых условиях, то вот бриллиант, и вот я, готовый принять любой способ оплаты.

Женщина ещё несколько минут помолчала, потом отодвинула от себя бриллиант, встала и не оглядываясь вышла из магазина.

Сергей улыбнулся. В этом месяце это был уже третий человек, который, раздумывая о своей жизни, не отважился покупать уголёк из печей демона.

Разговор и мысли, пришедшие ясным видением, подтолкнули мужчину к столу, и он, раскрыв сафьяновый блокнот, открутил колпачок вечного пера и начал писать:

«К римскому императору на приём пришла женщина, она была свободной и с гордостью носила имя – гражданка.

Император слушал её и думал. Она была убедительна в своей просьбе разрешения носить украшения в повседневной жизни, как это делала знать. Когда довольная и счастливая она ушла, летописец попросил императора пояснить для записи в книгу мудрых мыслей причину дарования обычной гражданке привилегии аристократии.

– Что ж, пиши, – сказал император, – мир был до нас и останется после. Всё для чего-то создано и существует. Гордыня этой женщины привела её ко мне. Получив разрешение надевать украшения на улицу, но не имея денег на охрану, она выйдет в город, оберегаемая только своим мужем. Рано или поздно грабитель, увидев в женщине лёгкую поживу, нападёт на неё, муж заступится и погибнет от удара ножа. Грабитель, продав ростовщику еврею украшение, пойдёт с друзьями гулять и пить вино, городская стража столкнётся с его пьяным куражом на узкой улице. Стражник убьёт его, но получит удар ножа в руку, будет долго болеть и в конце концов умрёт, оставив жену и маленького сына без средств к существованию. Женщина, сопротивляясь судьбе, будет пить и приводить в дом мужчин, мальчик вырастет без отца, под ночные стоны матери и пьяные крики. Потом он попадёт в подростковую банду и в день своего совершеннолетия зарежет гражданку, решившую выгулять свои дорогие украшения. И это будет повторяться снова и снова, поднимаясь по спирали времени.

Император посмотрел на летописца и добавил: – Мой отец Веспасиан строил Колизей восемь лет и умер, не дождавшись открытия. Закончив творение отца, я устроил самый большой в истории Рима стодневный праздник. Во благо развлечения были убиты тысячи животных, гладиаторы, умирая, не дождались пощады толпы, потому что, желая крови, большой палец ликующих и счастливых граждан почти всегда указывал вниз. Я дал этим людям всё, что они хотели: хлеба, зрелищ и права Бога – даровать жизнь и смерть. И когда пришло время решать мою судьбу, эта же самая толпа отвергла мой союз с Береникой, дочерью иудейского царя. И больше всех выказывали недовольство римские женщины, женщины, которые покупали пот погибших гладиаторов и со сладострастием наносили его на своё тело. Женщины, которые платили за ночь с рабом-гладиатором, победившим на арене, не захотели, чтобы я, римлянин, взял себе в жёны иудейку. Люди не помнят добра и не знают жалости, поэтому, если бы Зевс решил судить каждого человека по справедливости, то на земле бы остались только дети.

После смерти покаяния нет

Утро может быть разным, но хорошо, когда оно протекает обычно и до мелочей, до деталей знакомо. Движения за чашкой, к кофемашине, холодильнику, пульту телевизора, форточке – спокойные, идущие в привычной последовательности и приносящие чувство уверенности. Вкусы, запахи тоже участвуют в создании утреннего настроения. Они должны быть незаметными, чтобы не нарушать течение мысли.

Сергей ценил это, поэтому, завтракая, каждый раз проходил взглядом по стоящим и висящим на крючках предметам, отмечая их неподвижность в меняющемся мире. Вдруг в самом углу столешницы, рядом с бутылкой оливкового масла он заметил черный, похожий на зёрнышко комочек. Он подошёл ближе и, поправив очки, стал всматриваться в эту неизвестность, ещё вчера отсутствующую.

– Так-так-так, – произнёс он задумчиво, – похоже, ночью у меня были гости. Мышка-норушка оставила свои экскременты и, наверное, где-то что-то погрызла. – Сергей принялся открывать ящики, проверяя упаковки круп, макарон и хлеба. Детективная забава, направленная на расследование похождений грызуна, принесла ему чувство особенности наступающего утра. Азарт охотника, идущего по следу, заставил открыть компьютер и посмотреть, как же мирное население страны борется с угрозой заражения продуктов питания опасными инфекциями, передающимися человечеству мышиной армией.

– «Насыпьте в муку цемент… – стал он читать советы опытных борцов с грызунами, – а рядом поставьте блюдце с водой. Когда мышка поест, а потом запьет, в её организме образуется раствор бетона, он закупорит кишечник и животное погибнет… Разбейте бутылку, возьмите осколок стекла и перетрите его в мелкую пыль, потом поваляйте кусочек сыра в полученном порошке и сделайте так, чтобы мышка скорее его нашла…» Да, – иронично произнёс Сергей, – люди научились бороться с теми, кто им не нравится. А главное, делают это с выдумкой. Новейшие конструкции мышеловок, перебивающие позвоночник, яды, созданные в химических лабораториях, стекло и цемент – это всё творения современного человека. А как просто решался этот вопрос раньше! Приносишь в дом кошку – и для души радость, и мышки место своё знают.

Да, – повторил он снова, – нужно купить кота.

Эта мысль ещё какое-то время, пока он принимал душ и брился, согревала его сознание, но день начинался, и заботы вернули его в повседневность.

Заперев входную дверь на два замка, он бодрым шагом преодолел лестничные пролёты и вышел на улицу. Солнца, как обычно, не было. У подъезда на лавочке сидела молодая женщина, набирающая на телефоне сообщение. Она резко вскидывала голову, бросая взгляд на играющего в песочнице ребёнка, и возвращалась к переписке, виртуозно бегая пальцами по кнопкам аппарата.

– Здравствуйте! – обратился Сергей к девушке.

– Да, здравствуйте… – сказала она еле слышно, рассматривая мужчину.

– Скажите, а как вы относитесь к маленьким серым мышкам? – спросил он, улыбаясь. – Или вы принадлежите к той части человечества, которая, боясь и брезгуя, всеми силами старается накормить грызунов толчёным стеклом?

– Что?.. – произнесла она растерянно и перевела взгляд на ребёнка. – Малыш, я сколько раз тебе буду говорить! Нельзя есть песок! Быстро всё выплюнь! Извините, – девушка пристально посмотрела на Сергея, – я не поняла, что вы спросили?

– Малыш, малыш, малыш, – многозначительно произнёс мужчина. – Little Boy. «Малыш». Так назвали атомную бомбу, сброшенную на японский город Хиросима. В секунду взрыва более восьмидесяти тысяч человек исчезло, распавшись на молекулы. Температура под плазменным шаром взрыва достигла четырёх тысяч градусов. Домашние животные, птицы, насекомые сгорели, а тела их превратились в уголь… Я спросил, нравятся ли вам мыши? Или вы тоже готовы убивать их только за то, что они остав – ляют свои экскременты на кухонном столе?

– Вы очень странный, – произнесла она растерянно. Её голос дрожал, а глаза выражали испуг.

– Мне это известно, – Сергей тяжело вздохнул и пошёл к своему ювелирному магазину. Неожиданно ясно в его сознании появился звук лязгающих траками танков, свистящих мин, кричащих от боли людей, – это война открыла двери воспоминаний, осветив лучом давно прошедшие события.

Был конец лета, февраль две тысячи второго года. В ангольской провинции Квандо-Кубанго в результате специальной операции военной разведки был убит лидер партизанской группировки УНИТА Жонаш Савимби. Многочисленные группы партизан, потеряв своего руководителя, стали метаться по стране, пытаясь выжить в сражениях с правительственными войсками.

В это время Сергей находился в городе Милонга на юге страны. Он входил в специально сформированную группу подразделения военной разведки. Её возглавлял майор Кузнецов, получивший орден Красной Звезды за освобождение районного центра Шатой во второй чеченской войне.

– Геммолог, собирайся, – отчётливо услышал он через некоторое время голос командира, – получен приказ, по реке Кубанго малым ходом сплавляется баржа. Есть информация, что на ней вывозится контейнер с алмазами. Моя задача перехватить, твоя – проверить подлинность и определить стоимость.

Через два дня пути отряд, состоящий из пяти кубинских и пяти российских офицеров, добрался до реки и, выбрав место для засады, стал готовиться к встрече с партизанами.

Он помнил, как ночь перед боем дышала звуками. Она наполняла кустарниковую саванну криками животных, шорохами и разноголосым пением насекомых. Сон приходил в уставшее тело и тут же убегал, напуганный мыслями о смерти.

Утро следующего дня началось со щелчков рации, разговоров о готовности и шуток, дергающих нервы нарочито громким смехом. Автомат АК-47, классика военных конфликтов, стал ему таким же другом, как ювелирная лупа, фильтр Челси и ультрафиолетовая лампа.

Когда солнце стало подниматься в зенит, а пот пропитал ворот и спину, огромная баржа появилась из-за поворота реки, испугав птиц. Секунды тишины пошли в обратный отсчёт, он услышал по рации приказ открыть огонь, и в одно мгновение мир наполнился летящим свинцом. Люди, спящие на палубе баржи и стоящие в рубке у штурвала, погибли, даже не успев понять, что перешли из мира живых во владения Аида.

Баржа, потеряв управление, стала приближаться к правому берегу, и через пару минут её ржавый нос воткнулся в песок.

Рация снова включилась.

– Все, кроме геммолога, ко мне, – услышал он голос майора в наушнике, – идём на баржу. Задача – проверить помещения и найти курьера с алмазами.

Резкий звук клаксона, соединившись с визгом резины, в мгновение вернул его из воспоминаний на московскую улицу.

– Ты что, старый пень, совсем офигел?! Вылез на дорогу, так крути башкой во все стороны – глядишь, живой домой вернёшься. Сергей посмотрел по сторонам, убедился, что инстинкты и память ног вели его правильной дорогой, а пешеходная зебра, на которой он стоял в настоящий момент, рождала желание ответить незнакомке.

– Девушка, – улыбнулся он, – здесь нет светофора, а значит, для вас действует правило остановиться и пропустить вступившего на переход пешехода.

– Правило? – произнесла женщина с удивлением, настоянным на брезгливости и пренебрежении. – Ты что, прямо из деревни в Москву пришёл? Что, в вашем Урюпотараканске колбаса закончилась? Ты хоть понимаешь, что я тебя заметила в последний момент? Сейчас сбила бы тебя к чертовой матери, а потом адвокаты моего любовника дали бы денег ментам, следаку, открывшему дело, судье и свидетелям, которые искренне и под присягой рассказали бы о том, как ты бросился ко мне под автомобиль. Хочешь и дальше приезжать в этот город – забудь слово «правило».

Сергей сделал два шага к машине, посмотрел на украшения женщины и спокойно произнёс:

– У вас на правой руке кольцо Cartier с очень хорошим каратным бриллиантом, на левой – золотые часы этого же бренда, а вот в ушах гвоздики, сделанные армянским ювелиром более пятнадцати лет назад. Думаю, вам уже пора определиться – вы переступающая через приличия женщина или живущая воспоминаниями юности девушка, звонящая по выходным маме. Вот, – он достал из кармана пиджака визитку и протянул её незнакомке, – в сотне метров отсюда ювелирный магазин «Соломон». Заходите, я помогу вам удержать прошлое, подобрав к серёжкам кольцо, или задорого продам будущее.

Сергей улыбнулся ещё раз, развернулся и пошёл дальше, слыша, как поднимается водительское стекло и трогается с места большая красивая машина.

К сожалению, маленький отрезок пути до магазина не вернул ему воспоминаний. Мысль, что девушка и её автомобиль испугали их, развеселила его, вернув утреннее настроение.

Немного провозившись с ключами, он вошёл внутрь магазина и тут же услышал треск старого, с наборным диском телефона.

– Привет, мы встречаемся? У тебя ничего не поменялось?

– Миша, дорогой, конечно нет! Жду тебя и уже бегу наливать коньяк.

– Нет, нет и ещё раз нет! Я с этим зельем завязал. Хрустальная хрупкость пьяной души передалась моим сосудам, доктора говорят о надвигающихся проблемах. Поэтому чай и только чай. Пока.

Сергей вернул трубку телефона на рычаги. Тишина дала ему возможность прислушаться к себе. Он снял пиджак, сел в кресло и закрыл глаза. Ему очень захотелось вернуться к воспоминаниям. Минут пять он сидел в ожидании, отгоняя другие мысли, и наконец почувствовал, как воображение очертило контуры баржи, каюту капитана, лежащего на полу курьера и металлический ящик, похожий на контейнер.

– Тут мы его не откроем, – сжимая правой рукой ствол СВД, произнёс майор, – а эта слизь, – толкнул он прикладом винтовки негра, лежащего на полу, – кода не знает.

– Я видел такие контейнеры, – уверенно произнёс Сергей, – это продукция Де Бирса. Вот только как он оказался у партизан?

– Алмазы в обмен на оружие. Всё руководство УНИТА – это алмазные короли Африки, а рабами у них простые жители. За мамалыгу и бутылку воды они роют и моют почти на всей территории Анголы.

– Ворток! – в каюту стремительно вошёл кубинский офицер, одетый в национальную форму солдата Анголы. – В нижних трюмах баржи две сотни людей. Похоже, это какое-то племя. На африкаанс не говорят, по-португальски не понимают, все в лохмотьях, измождённые, грязные, есть старики, женщины и дети!

– Ну вот! – обратился к Сергею майор. – Помяни чёрта, и он явится без промедления и с мешком, полным подарков.

– Майор, – в каюту вошёл ещё один кубинец, – дозор сообщает, в километре от нас замечены пять открытых грузовиков, в них партизан как сельдей в бочке. Не понимаю! Мы всё зачистили, никто не мог связаться с подмогой и сообщить наши координаты, а они едут прямо на нас.

– Контейнер! – перебил офицера Сергей. – Он наверняка снабжён радиомаяком.

– Командир, – вновь заработала рация майора, – в рубке и на палубе полно ящиков с оружием, старатели говорят, что далеко с женщинами и детьми им не уйти. Они просят автоматы, хотят сражаться вместе.

– Всем внимание, слушать приказ, – Михаил включил громкую связь, – кубинцы перемещаются на левый фланг и сидят там в кустарнике тихо, как мышки. Ребята, разведка, вы делитесь – трое на правый край, двое на верхнюю палубу. Старателей расположить на берегу перед баржей. Я с оптикой в рубку. Сергей, – он посмотрел на геммолога, – остаёшься охранять контейнер. Всё, разбегаемся, гости будут с минуты на минуту.

Открывшаяся дверь ювелирного качнула язык колокольчика, и помещение наполнилось электронным звоном.

Хозяин магазина открыл глаза. На пороге стоял человек-гора. Сергей узнал его сразу, хотя время избороздило лицо глубокими морщинами и окрасило виски: перед ним стоял тот самый майор военной разведки, прозванный товарищами Ворток – за упорство и рождение в год Кабана.

– Брат! – раскатисто произнёс Михаил и сгрёб в охапку вставшего с кресла Сергея. – Шестнадцать лет прошло, а ты всё такой же, словно вчера расстались! Вот что значит иметь дело с бриллиантами – они шагнули к нам из вечности, и ты рядом с ними не стареешь. Дай-ка я тебя еще раз обниму, – и он снова прижал к себе товарища, на этот раз более искренне.

Ещё какое-то время они постукивали друг друга по плечам, шутили, постепенно подходя к воспоминаниям и событиям, объединившим их когда-то очень давно.

– Представь, – с интересом продолжил разговор Сергей, – я сегодня всё утро тебя вспоминаю. Как раз прямо перед твоим приходом остановился на эпизоде нашего расставания в каюте капитана. Ты приказал мне караулить контейнер, а сам ушёл с офицерами отбивать атаку унитовских партизан. Я тогда минут сорок сидел как на иголках, не знал, что и думать. Иллюминаторы каюты выходили на противоположную сторону, мне ничего не видно, зато слышно – пулемёты трещат, гранаты рвутся, подствольники булькают, крики, а потом раз – и все стихло. Ох, и нагнала же на меня страха эта тишина. Автомат с предохранителя снял, весь испариной покрылся, но, слава Богу, за мной Ваня пришёл, царство ему небесное, – Сергей перекрестился и продолжил: – Мне так хотелось на поле боя посмотреть. Я ведь до сих пор не знаю, сколько тогда человек погибло и кто из твоих людей пострадал…

– Война, – усаживаясь в кресло напротив стола, жёстко произнёс Михаил. – Мы убивали, нас убивали, вот только узнать бы, ради чего всё это было? Сколько лет прошло, а меня мучает один вопрос: камни, которые мы таскали из Анголы в Намибию, хотя бы немного попали в государственный карман или набили заграничные счета чиновников и генералов? Думаю, ты знаешь ответ и наконец-то расскажешь мне правду.

– Эх, Миша-Миша, таким простым людям, как мы с тобой, искать правды очень опасно. Хотя бы потому, что можно лишиться последних иллюзий. Ты забыл? В те годы страна была похожа на пудинг, дрожащий на ветру. Ты без работы, я с гривенника на рубль перебиваюсь, и вдруг такая удача. Меня позвали оценивать камни, тебя – их охранять, а если понадобится, то и отбирать у плохих и кровожадных партизан. Мы были частью механизма и получали деньги за то, что хорошо делали свою работу.

– А кто создал этот механизм? Сегодня ты уже можешь рассказать, за что мы оставили на съедение животным более двух сотен трупов на берегу реки? За что снайпер убил Ваню, лейтенанта, приехавшего в Африку заработать немного денег? На чьих руках, кроме меня, кровь тех событий? Дай мне возможность хотя бы мысленно разделить с этими людьми ответственность и грех смерти!

– Хорошо, я расскажу тебе, – Сергей включил чайник. Пока тот закипал, оба молчали.

– Только начну с метафоры, – продолжил он, протягивая крепкий чай товарищу. – Зимой почти каждый день Бог, если ты в него веришь, или природа, если нет, посылают на землю белый, пушистый снег. Мы же с тобой живём в таком городе, где снег, коснувшись земли, сразу становится грязным.

В Африке, – приступил к рассказу Сергей, – есть два основных направления алмазного бизнеса. Первый – это добыча и продажа рафа, природного алмаза. ЮАР – лидер и законодатель этого процесса. Страна известна всему миру провинцией Кимберли, рекой Оранжевая и братьями Де Бирс, создавшими самую крупную компанию по продаже алмазов и бриллиантов. Но первые успехи братьев и тех, кто искал счастья в алмазных ручьях, сменились тяжёлой, изнурительной работой и ростом себестоимости. Добыча стала требовать более масштабных земляных работ, новых технологий, и люди, привыкшие пить чай из фарфора De Lamerie, ездить на Rolls-Royce и не торопиться на работу, не захотели мириться со снижением своего уровня жизни. Объединив капиталы, они привязали верёвочки к президентам ряда африканских стран и стали дёргать за них по своему усмотрению. Периодически возникающие на материке войны, перевороты и конфликты преследовали одну цель – алмазы должны были попасть в руки компании Де Бирс. И Ангола, Либерия, Сьерра-Леоне, Кот-д'Ивуар, Демократическая Республика Конго, Зимбабве стали поставщиками так называемых «кровавых алмазов», – Сергей отпил чай. Он видел, как напряжённо слушает его майор.

– Ты можешь представить, какое количество людей погибло ради денег, получаемых от продажи одного кристалла? Можешь понять масштаб трагедии и цинизм парадокса? Голод и нищета обгладывают кости миллионов африканцев, живущих на самом богатом континенте планеты.

– Подожди, – Михаил сделал глоток уже остывшего чая, – я не понимаю, как такое количество контрабанды, накопленной в ЮАР, становится продукцией алмазной биржи? Как на этих преступлениях зарабатываются легальные, облагаемые доходом деньги?

– Зрители в цирке тоже постоянно гадают, как факир из шляпы достаёт зайца. Исполнитель фокуса знает ответ на этот вопрос, но никогда не раскроет тайны своего мастерства. А наши «фокусники» будут покруче цирковых. Представь, что один из генералов УНИТА переправил свои личные алмазы в ЮАР У камней нет кимберлитового протокола – сертификата происхождения. Но в стране работают десятки лицензированных компаний с правом поиска и добычи алмазов. Достаточно одного человека, который подбросит в породу несколько кристаллов, машина их найдёт и доставит в накопитель. Потом камушки попадают в журнал регистрации и получают «прописку».

– А разве геммологи, которые смотрят эти камни, – перебил ювелира Михаил, – по внутреннему строению не понимают, что они из разных месторождений?

– О! – улыбнулся Сергей и внимательно посмотрел на товарища. Вопрос был отличный, из разряда профессиональных. – Конечно, хороший специалист с такой задачей справится. Но вернёмся к метафоре о снеге. Хочешь быть честным, белым и пушистым – лежи за городом в полях и лесах. Хочешь быть богатым и работать в престижной, «добывающей» алмазы компании – используй свои знания на то, чтобы объяснить невозможное. Чужих там нет, а свои, сомкнув ряды, годами идут к личному благополучию и не любят, когда им кто-то мешает и задаёт вопросы, похожие на твой.

– Да, – задумчиво произнёс Михаил, – получается, что вся эта империя держится на обмане?

– Никогда не слышал, чтобы состояния зарабатывались за станком или штурвалом комбайна. Обман – цементирующая часть любого преступления. И второе направление алмазного бизнеса, созданного нашими чиновниками и генералами, является ещё одним тому подтверждением. Его принципиальное отличие от первого заключается в том, что нелегально добытый алмаз гранили, полученный бриллиант сертифицировали и продавали на биржах и чёрных рынках Армении и Ливана. Мы с тобой были частью этого плана – ты доставлял в Виндхук алмазные контейнеры, а я их вскрывал и проводил оценку камней. Уверен, ты много раз задавал себе один и тот же вопрос: почему контейнеры из Анголы везли в Намибию?

– Да, я неоднократно спрашивал об этом шефа, – Михаил поднялся и стал нервно ходить по магазину, – но никогда не получал ответа.

– Так именно в этом и состоит тайна, – Сергей говорил спокойно и уверенно, – но, чтобы разгадать её, нам нужно вернуться во времена президента Ельцина. Тогда его личным представителем в Анголе был бухарский еврей Лев Ливенсон. В его обязанности входило осуществлять контроль за добычей алмазов на месторождении Катока, принадлежащем России на шестьдесят процентов. А так как в те времена вновь испечённые олигархи «приватизировали» в свой карман то, за что отвечали перед государством, Ливенсон не стал исключением и добываемые в месторождении камни присваивал себе. Понимая, что алмазный бизнес в Африке это вотчина Де Бирса и сунуться в него не удастся, он принимает решение идти своим путем и начинает строить два завода по огранке, один под Ереваном, а вот второй в Виндхуке. Тогда президентом Намибии был Сэм Нуйома, друг всех советских граждан, он прошёл обучение в высшей партийной школе ЦК КПСС и очень любил марксизм. Лёва быстро находит с президентом общий язык, создаётся советско-намибийское общество дружбы, граждане России без визы посещают страну и строят на окраине Виндхука завод по огранке алмазов. Потом он летит в Москву, находит нужных людей с должностями и делает твоего непосредственного шефа своим компаньоном.

При этих словах Михаил остановился, было видно, как его нервы набросились на жевательные мышцы лица, заставляя желваки ходить ходуном.

– Поставка алмазов на завод в Намибии была делом решённым. Под видом оказания помощи национальной армии Анголы в страну вошли офицеры, прошедшие войну в Чечне. Получая прямые указания от генерала, они перехватывали алмазы унитовских партизан и везли их в Намибию, чему ты являешься живым примером. Потом алмазы поступали на завод, их гранили и продавали. Но два года назад твой шеф неожиданно погибает в автомобильной катастрофе. Хотя у меня есть большие сомнения относительно его смерти.

– Что ты хочешь сказать? – майор опустился в кресло, его лицо выражало готовность идти в последний бой.

– Миша, дорогой, ты что так разволновался? На тебя смотреть страшно, прямо демон войны.

– Сволочи все! На наших костях себе красивую жизнь построили. У меня до сих пор в ушах стоит крик матери Ивана, когда я привёз его домой в цинковом гробу. Живу в съёмной однушке, пустыми бутылками водки все углы забиты, семья рассыпалась, дочь забыла мой номер телефона. Я эту девочку столько лет по жизни на руках нёс, последнее отдавал, всё делал, чтобы она ни в чём не нуждалась, а в результате остался один, – он замолчал и тихо добавил: – Сердце болит, душа злобой порабощена, жить не хочется.

Сергей смотрел на товарища и понимал, как глубоко и больно поражён тот мыслями, загнавшими его в тупик. Чувствовал, что слова, сказанные другом, были рассчитаны вызвать помощь и поддержку. Последние слова в защиту его запутанной жизни.

– Миша, прошлого не исправить, – спокойно произнёс Сергей. – Скажу тебе, как Соломон, недостатки дочери – это неудачи отца, но это должно быть твоей единственной болью. Всё остальное выправится и изменится само. Твой великий генерал погиб, а значит, деньги, полученные от реализации кровавых бриллиантов, ему не помогли, а может, и того хуже, именно они его на тот свет и отправили. Ливенсон тяжело болен, жить ему осталось считаные месяцы. Нуйома президентское кресло потерял. Я не знаю, что происходит с другими участниками тех событий, но уверен, что сила бриллиантов, полученных таким путём, смертельна и наказания никому из них не избежать.

С твоего разрешения, я снова вернусь к аллегории о белом снеге. Каждую зиму он падает с неба, новый и чистый, дети рождаются и рождаются, природа постоянно даёт нам шанс начать сначала, учит нас сохранять чистоту снега, воспитывать наших детей так, чтобы, став взрослыми, они не потеряли своих душ в лабиринтах Минотавра. Выкинь из головы тяжёлые мысли, перестань казнить себя за отношения с дочерью, ты свой отцовский долг выполнил, она выросла, не звонит, не пишет и не интересуется тобой – прости её. Сейчас ей противостоят силы зла, они заполняют пустоту души и лишают любви. Твой ангел-хранитель уже помогает ей, она думает о тебе и идёт по дороге понимания того, что после смерти покаяния нет.

Миша на прощание крепко обнял товарища, сделал несколько шагов к выходу, но у двери остановился и пристально посмотрел на Сергея.

– Теперь я понял, – произнёс он, улыбаясь, – почему ты так странно назвал свой магазин.

Дверь открылась, и электронный звонок снова запел свою мелодию, на этот раз говоря гостю «до свидания».

Сергей вернулся к столу. Сумерки за окном зажгли фонари, тишина и размеренность вернулись в его сознание. Мысли напомнили ему, что весь день был какой-то странный: мышка, девушка с телефоном, хозяйка жизни на дорогой машине, воспоминания, майор, терзающийся прошлым, и алмазы, побеждающие людей.

Он сел в кресло, открыл свой блокнот и начал писать:

«Бабушка, урождённая графиня Мирская, к февралю тысяча девятьсот сорок второго года оставшись с внучкой без средств существования в осажденном немцами Ленинграде, пришла на Сенной рынок, сжимая в руке последнюю реликвию и память своего рода – брошь Карла Фаберже с изображением купидона, обрамлённого двумя рядами бриллиантов, закреплённых в гильошированной эмали.

– Что это? – брезгливо произнёс спекулянт, разглядывая принятое из рук графини украшение, – камушки мелкие, золота совсем чуть-чуть. Могу дать буханку хлеба, два килограмма мяса и пачку кускового сахара.

– Это же Фаберже, – слабым голосом произнесла Мирская, – брошь была подарена моей маме великой княжной…

– На, – перебил её спекулянт, – возвращая в сухую обветренную ладонь графини украшение, – грызи её сколько хочешь, только завтра тебе и этого не дадут.

Через два месяца специально созданный санитарный отряд, обходя дома, нашёл в квартире два трупа, лежащих в кровати под грудой одеял. Старая женщина прижимала к себе девочку десяти лет с голубыми ленточками в косичках.

В пятнадцатую годовщину Победы над фашистской Германией на Пискарёвском кладбище открывался мемориал погибшим в годы блокады ленинградцам. Среди приглашённых был почётный пенсионер и соратник Жданова, рядом с ним в шерстяном платье стояла его жена. На груди женщины была брошь с изображением купидона, обрамлённого двумя рядами бриллиантов».

Сергей перестал писать, посмотрел за окно на город, почувствовал, как в его мысли пришли рассуждения Соломона, и подвёл итог:

«Не было и нет на земле беспечального места, и люди очень стараются, чтобы так было впредь».

Закрыв блокнот, Сергей выключил свет, вышел из магазина и всю дорогу до дома мысленно переписывал последние строчки, понимая, что это надежда, живущая в его сознании, пытается хоть немного смягчить безысходность написанного.

Третий порядок

– Так, друзья мои, – Сергей обвёл взглядом аудиторию. Второй год он читал лекции будущим геофизикам, – сегодня мы разделимся. Левая от меня сторона будет пытаться объяснить явления, о которых пойдёт речь в сегодняшней лекции, а правая будет сомневаться и опровергать.

– А что будет делать середина? – весело произнёс долговязый парень, взглядом ища у сидящих рядом товарищей поддержки.

– Хороший и своевременный вопрос, – разглядывая юношу, продолжил преподаватель: – Если стороны не возражают, давайте всех, кто сидит выше и ниже молодого человека, считать золотой серединой и судьями всех возникших споров. Пусть они поднятием рук голосуют за лучшую версию или отличное её опровержение.

По залу пробежал весёлый ропот. Улыбки, перешёптывания ещё какое-то время гуляли по аудитории, но как только Сергей взял в руки мел и пошёл к доске, всё стихло. Он почувствовал, как жадно и внимательно вчитываются студенты в каждую написанную им букву.

– Итак, – он закончил писать и повернулся к аудитории, – тема сегодняшней лекции – алмазы третьего порядка. – Зал молчал, присутствующие мысленно заглядывали в свои знания, но ничего там не находили. – Давайте чуть-чуть отступим от науки и окунёмся в мир непознанного и необъяснимого законами физики и цифрами математики. Слово «третий» подразумевает, что существует первый и второй. Сейчас я немного коснусь этих понятий, чтобы настроить ваши головы на размышления о главном. Алмазы первого порядка – это кристаллы углерода, найденные в кимберлитовых трубках старых вулканов или в руслах рек, тысячелетия протекающих через выход вулканической лавы на поверхность земли. Эти камни понятны, их формы и включения типичны. Второй порядок – алмазы, найденные в местах падения метеоритов. Это кристаллы, полученные от энергии, высвобождаемой при ударе космического тела о нашу планету. У них чёткая симметрия, уникальная чистота, нет флуоресцентности, они балуют нас цветом фанси, но им никогда не приблизиться к камням третьего порядка. Итак, мой вопрос левой части зала: где и вследствие каких процессов зарождались камни третьего порядка? Напоминаю, рук не тянем, разрешения отвечать не спрашиваем, реплика с места и быстрый блиц-ответ правых. Начали!

Аудитория пришла в движение. Левые говорили о добыче алмазов на шельфах и в океанах, правые отрицали, объясняя тем, что природой зарождения кристаллов углерода всё равно оставались вулканы.

– А что по этому поводу думают судьи? – остановил вопросом разгоревшуюся полемику Сергей. – Кто может подвести черту и подвести итог?

– Я! – Долговязый быстро поднялся, застегнул пуговицу ворота рубашки, сделал театральную паузу порядка и начал:

– Пангея! Вы все забыли о теории единства суши. Двести пятьдесят миллионов лет назад плиты составляли единое целое и только потому, что они находятся в постоянном движении, а также в результате землетрясений и вулканической активности образовались горы и провалы, заполняемые водой. А это значит, что все алмазы зарождались при выходе лавы из недр земли и являются камнями первого порядка, поэтому ответа на вопрос о кристаллах третьего порядка мы не нашли, – юноша сел, и на этот раз без позёрства и кривляния, виновато улыбнулся.

– Молодцы! – произнёс Сергей. – Именно до этого места рассуждений дошла официальная наука, но мы с вами пойдём дальше и назовём это тайным и необъяснимым. С этого момента теории не будет, потому что мы вторгаемся на территорию сверхъестественного. Алмазы третьего порядка рождены на других планетах. Астероиды – твёрдые каменистые тела, двигающиеся по околосолнечным эллиптическим орбитам, их наибольшее скопление находится между Марсом и Юпитером. Это настоящие убийцы Земли, но именно они являются «автобусами», доставляющими нам алмазы из других миров. Пока чья-то божественная рука оберегает нас от столкновения с этими монстрами, но более мелкие из них всё-таки пробиваются через плотные слои атмосферы и, падая, оставляют воронки. Такие, например, как кратер Нгоронгоро в Танзании. Но теперь второй вопрос. Скажите мне, что в этих пришельцах такого особенного? Почему они поднялись над своими земными собратьями и какое свойство делает их уникальными?

Сотни глаз устремились на преподавателя, мухи перестали атаковать оконные стёкла, сразу несколько полицейских родилось в северных областях России. Мысли крутились в головах студентов невероятными предположениями.

– Дайте подсказку! – выкрикнул долговязый, почесав перегревшийся затылок.

– Пожалуйста, только она не продвинет вас в рассуждениях ни на шаг. В Советском Союзе сразу после войны выступал на эстраде с психологическими опытами «по чтению мыслей» некто Вольф Мессинг. Также известный как человек, обладающий гипнотическими возможностями и – особенно – даром предвидения. Он точно предсказал день капитуляции фашистской Германии, уберёг от смерти сына Сталина, предсказав катастрофу самолёта, на котором тот должен был лететь… Я могу привести ещё много примеров уникальных способностей этого человека, но в контексте нашей сегодняшней лекции мне хочется рассказать о его талисмане – голубом трёхкаратном бриллианте круглой огранки. По мнению самого Мессинга, его ассистента, жены, людей, которые были с ним близко знакомы, именно этот камень дал ему возможность заглянуть в будущее…

– Вы хотите сказать, – долговязый снова поднялся, – что алмаз третьего порядка придаёт человеку сверхъестественные возможности? Этот экстрасенс заглядывал в будущее благодаря голубому бриллианту?

Сергей улыбнулся. Юноша нравился ему своей настойчивостью, независимостью и явной аналитической хваткой.

– Тепло-о, – произнёс Соломон, растягивая слово, – надеюсь, вторая подсказка придаст вашим рассуждениям правильное направление. Последние годы своей жизни Вольф Мессинг тяжело болел и практически не выступал перед зрителями. После удачной операции на сосуды ног он неожиданно умер. Случилось это 8 ноября 1974 года. Сотрудники КГБ, являясь его многолетней тенью, тут же отправились в квартиру, где он проживал, но ни бриллианта, ни личных дневников экстрасенса не нашли. В поисках алмаза были проведены обыски у сиделки и личного врача, служба собственной безопасности даже поставила под сомнение честность своих сотрудников, охраняющих Мессинга, но камень до сих пор не найден, а главное, он себя не проявил, то есть не передал своих возможностей другому человеку.

– Выходит, – словно подвёл итог сказанному преподавателем долговязый, – этот камень открывается не всякому. И если он прилип к чьим-то рукам только ради своей ювелирной стоимости, его дар так и не соединится со способностями человека. Тогда получается, что камни третьего порядка живут среди своих собратьев как простые бриллианты, а свой высший порядок проявляют только когда находят свой «приёмник». Но ведь этого может и не произойти. – Юноша снова сел на своё место и задумчиво произнёс: – Хотя если представить, что алмазы это и есть вечность, не умирающая и не разлагающаяся субстанция, то, переходя из рук в руки при смене поколений, шанс встречи появляется.

Аудитория молчала, Сергей мастерски держал паузу интриги. Студенты, соединяя слова и смысл услышанного, представляли себе эту встречу минерала и человека.

– Молодцы, – нарушил тишину преподаватель, – ваши рассуждения пришли к самому главному пониманию геммологии: минералы и мы, люди, созданы природой. Это родство легло в основу целой теории, позволяющей одним камням быть нашими оберегами, другим – отвечать за наше здоровье, а третьим – создать свой порядок и передать магические, сверхъестественные способности.

Яркая блондинка, сидевшая во втором ряду справа, выставила вперёд тонкие пальцы с ярким маникюром и, демонстрируя блеск каратного солитера, многозначительно произнесла: «Не важно, какой у бриллианта порядок, важно, что они лучшие друзья девушек».

Долю секунды аудитория набирала воздух в лёгкие, затем громкий, заливистый смех обрушился на зал лавиной хорошего настроения и радостью осознания того, что люди, как и минералы, бывают разные.

Сергей вышел из института, взмахом руки остановил автомобиль и, назвав адрес, отправился в ювелирный магазин. Его ждал сафьяновый блокнот.

Через полчаса, не снимая легкого плаща, он сел в кресло, смахнул ворсинку с вечного пера и начал писать:

«Наполеон сидел верхом на лошади и смотрел, как под выстрелами пушек британцев погибает его гвардия, и, когда поднялись в цепи английские пехотинцы, спрятанные за вершину холма, и открыли плотный и прицельный огонь, его овеянные славой побед гвардейцы дрогнули и впервые побежали. Он смотрел и не верил своим глазам: на помощь британцам, разворачиваясь в боевые порядки, подходили прусские войска фельдмаршала фон Блюхера. Сражение при Ватерлоо было проиграно. Развернув лошадь, он двинулся в сторону стоящей невдалеке походной кареты, заправленной четвёркой гнедых. Спешившись и зайдя внутрь, Наполеон сел на мягкую кожаную подушку, провёл рукой по бархату спинки, его взгляд остановился на шпаге, и память тут же вырвала его из действительности, раздвинула пространство и перенесла на двенадцать лет назад.

– Нито, ты лучший мастер Франции, поэтому я хочу доверить тебе особую работу. Ты должен создать для меня шедевр, самую лучшую консульскую шпагу, поражающую воображение моих завистников. Возьми алмаз "Регент" и размести его в рукоятке, между двумя драконами. Их стреловидные хвосты должны крепко фиксировать камень, а в развёрнутые крылья установи бриллианты Тавернье.

– Смею заметить, – робко произнёс мастер, – "Регент" – опасный камень. Он несёт на себе древнее проклятие и погубил множество людей, прежде чем попал в Европу. Хранить его в сейфе и подпустить к себе очень близко, установив в рукоятку шпаги, – это не одно и то же. Оружие, поражённое силой этого камня, может отвернуть от вас удачу, лишив исход сражения не в вашу пользу…

– Да, – печально произнёс Наполеон, – возвращая шпагу на своё место, – мой старый добрый мастер Нито, ты оказался прав. Подлый "Регент" лишил меня военной удачи, отобрал победу и под шквальным огнём картечи английских пушек уничтожил гвардию…

– Сир, – дверь кареты открылась, на ступеньке стоял адъютант императора Гурго, – армия бежит! Я не знаю, что делать! – Наполеон вышел из кареты, посмотрел на поле боя и воскликнул: – Почему молчат наши пушки? Заставьте их стрелять и догоняйте меня. Пора возвращаться в Париж.

– Сир, что делать с вашим походным шатром, каретой, драгоценностями? – генерал Гурго помог императору сесть на лошадь.

– Оставьте всё! Пусть "Регент" достанется фон Блюхеру и когда-нибудь этот камень украдёт победу у хвастливых пруссаков.

Наполеон ударил шпорами по крутым бокам лошади и поскакал в "сторону острова Святой Елены", а проклятие бриллианта "Регент" перешло к немецкой армии, проигравшей обе мировые войны двадцатого столетия».

Тайное предназначение

На улице шёл дождь. Он был до того тосклив и нуден, что сравнился с потягивающей нервы зубной болью. Тучи, наевшись влаги, висели низко, ветер хотя и раздувал щёки, пытаясь сдвинуть с места плачущие ватные дирижабли, ничего не мог изменить. Промокшие до последнего пёрышка воробьи сидели на подоконнике нахохлившись, они пытались согреться, периодически стряхивая с крыльев сырость осеннего утра Москвы.

Сергей перевёл взгляд с окна на часы, посмотрел на календарь с эмблемой щита и меча, но, почувствовав громкость мыслей сидящего напротив человека, снова стал рассматривать его, пытаясь уловить настроение начальника управления «Т» ФСБ России.

– Как же ты меня утомил! И что тебе всё неймётся? Борец, тить-молотить, с коррупцией! – Полковник поднял глаза на Сергея. – Ты правда думаешь, что я зарегистрирую эту писанину? Ты посмотри, что ты пишешь! – он повысил голос и стал читать: – «Директор института сверхтвёрдых и углеродных материалов пригласил к себе президента России, показал ему установку обесцвечивания природных алмазов, показал образцы, ставшие после прохождения обработки в установке HPHT – высокого давления и высокой температуры – белыми и дорогими. Получил из фонда президента пятнадцать миллионов долларов и построил две установки, одну для отчёта перед структурами президента, а вторую в Швейцарии, на берегу озера Нёвшатель, для своего личного обогащения». То есть ты хочешь сказать, что президента и людей, которым было поручено контролировать эту работу, обманул… – он заглянул в рапорт, – Франк, директор института? Хочешь сказать, что этот еврей совсем страх потерял?

– Да, именно это я и хочу сказать, – спокойно произнёс Сергей. – Более того, в нашей службе контроль был возложен на генерал-лейтенанта Воронцова, а по ведомственной линии – на министра науки и образования. Офицер службы экономической безопасности Глеб Белов летал в Швейцарию, видел и сотрудников компании и установку, пил вино с Франком на берегу озера, всё задокументировал, подал рапорт, но бумажка попала именно к Воронцову и больше её никто не видел.

– О, господи! – полковник перекрестился. – Да ты смерти моей хочешь! Президент, генерал, министр… Это всё не моего уровня разборки! Мне до пенсии нужно красные лампасы на штаны получить. Ты же у нас Соломон? Вот и сделай так, чтобы и полковники были целы, и генералы сыты. Я, – он отодвинул лист, – к этому даже приближаться не хочу.

– А ты передай это, – Сергей подвинул рапорт обратно к полковнику, – в службу собственной безопасности. И вот ещё, – он поднял с пола портфель, расстегнул массивную пряжку и выложил на стол внушительных размеров папку. – Здесь документация по установке, описание процесса получения белых алмазов из коричневых типа «2ab», записи разговоров директора института с руководителями израильских и кипрских компаний в комплексе «Ватутинки» Управления делами Президента, суммы, полученные Франком, документы на его недвижимость, да… совсем забыл, – он порылся в портфеле и достал листок, написанный странными крючками, – это иврит, ниже более мелко перевод. Тут говорится, что алмазная биржа Израиля сообщает о мошеннике Франке Александре Давыдовиче, взявшем кристаллы углерода с слабо-коричневым нацветом у компании All Diamond по устному договору. – Сергей сделал паузу, почувствовал внимание собеседника и продолжил: – В алмазном мире устный договор крепче печатного и каждый геммолог должен отвечать за свои слова и тем более за взятые обязательства. А поскольку директор института под своё слово принял камни без оплаты, а потом их не вернул, биржа водрузила его фотографию на доску позора.

– То есть ты хочешь, чтобы я сам своими руками создал себе имидж стукача, человека, который раскачал кресло под вышестоящим начальником, во благо…

– Да, – перебил его Сергей, – именно во благо страны и президента. А иначе для чего вы нужны? Я пришёл к тебе, рассказываю о том, что преступники уже давно сожрали обывателей и теперь воруют на доверии у самого президента, а ты вместо того, чтобы с открытым забралом броситься на врага, говоришь мне о генеральской мечте, лампасах и пенсии. Давай послушаем наш разговор со стороны, – я уговариваю тебя наказать людей, обманувших президента. А ты отказываешься.

В комнате повисла тишина, нарушаемая неритмичным падением капель воды на оцинкованный подоконник.

Полковник улыбнулся, громко ухмыльнулся и продолжил говорить:

– Послушаем разговор со стороны – это смешно, его уже слушают. Ты же у нас агентурная легенда, Соломон. Когда я пришёл в это здание работать, твои рапорты мне даже читать не давали. Неужели не понимаешь, что уровень лиц и вопросов, которые ты поднимаешь в своём рапорте, не отвечает моим возможностям. Даже у нас есть кабинеты, в которые мне никогда не войти, а про всю эту «Богемскую рапсодию», окружившую президента плотным кольцом, и говорить не приходится. Никаких наших с тобой ресурсов не хватит пробиться через ЕГО помощников и прокукарекать о вороватых окруженцах. Давай, – полковник снова отодвинул от себя листок бумаги, – забудем эту историю. Пусть директор института ворует дальше, у нас на «картошке» таких колорадских жуков столько, что одним больше, одним меньше, урожай не спасём, а мне до пенсии два года осталось. И я твоему Воронцову на совещаниях буду прямо в гланды заглядывать, пылинки с его генеральских звёзд сдувать, лишь бы чего не вышло и в сторону не вильнуло. А алмазы, которые стал клепать в своей установке Франк, получая из говна конфетку, это самая правильная награда тем, кто любым путём жаждет блистать в глазах других людей. И если кто-то хочет обладать дорогим бриллиантом, а ему впаривают искусственную подделку, то я не вижу смысла в это вмешиваться, тут шикарно работает биологический метод: хочешь извести тараканов – заведи муравьёв.

Тишина снова повисла в кабинете, но в этих помещениях она не рождала полицейских. Она вообще ничего не рождала, кроме мыслей, которые, пользуясь возможностью увернуться от записывающей аппаратуры, позволяли себе вольности и даже критику в адрес вышесидящих начальников.

– Слушай, – Сергей улыбнулся, – а может, ты прав! А может, если ни во что не вмешиваться, то всех накажет провидение. А… а, это тайное предназначение службы безопасности! Правильно, зачем стоять на страже государства, если все варятся в котле постоянного воровства. Знаешь, встретил я как-то на улице жену своего бывшего одноклассника. Хорошая женщина, искренняя, мужа в трудные минуты не бросала, много работала, словом, человек не вашего внимания. И вот она, вся такая радостная, порхающая, рассказывает мне о том, как побывала на юбилее своей подружки. Тусовка, музыканты, фуршет, шампанское рекой, тосты самые восхитительные, и такая именинница, и вот такая, и повезло-то ей в жизни, муж богатый и страстно любящий – не день рождения, а праздник души. Я её слушаю, а у неё на лице счастье живёт, так она за подругу рада. Начинаю спрашивать, о ком это она рассказывает. Называет она мне фамилию женщины и её мужа. А у меня дома в кабинете личное дело этой мадам и её любовника уже две недели как на столе лежит. Всю свою жизнь эта женщина искала, где получше и полегче, переходила от одного мужчины к другому по принципу, с кем удобнее и кто богаче, тот мой. Пыталась работать, но никогда ничего не доводила до конца и поэтому ничего не сделала и не создала своими руками. И так хотела денег, так хотела жить в путешествиях, постоянном отдыхе, что плавно притопала к чиновнику из Госимущества…

– Уж не к Васнецову ли?! – перебил Сергея полковник.

– К нему, родному, к нему самому. После того как вы объявили его в международный розыск, он, боясь разбирательств, сбежал из Лондона в Австралию, страну, которая пока ещё не задаёт вопросов о происхождении денег. И вот я, зная очень много и про женщину юбиляра, и про вороватого чиновника, рассказываю ей истинное положение дел. Но! Выражение лица моей знакомой не меняется, она совершенно спокойно говорит мне, что не осуждает её и не видит ничего страшного в том, что они с любовником живут на украденные деньги. Её не смущает, что весь антураж юбилея сплошной обман. Понимаешь, хороший человек допускает возможность идти к цели любым путём, даже если для этого нужно менять мужчин, оставлять детей, бросать старых и больных родителей, красть то, что государство доверило охранять. Тогда я ей ничего не сказал, понял, что бесполезно, но тебе скажу. Правильно, замечательно, что ты не хочешь принимать и давать ход моему рапорту. Если уже и порядочные люди считают воровство, подлость, предательство обычным состоянием, если никого ничего не смущает и, главное, никто никого не осуждает, тогда зачем нам с тобой бороться со злом? Завтра жена моего школьного друга решит продать свою единственную радость – дачу, и её обманет ушлый риелтор, который на её деньги поедет отдыхать в Турцию с молодой подружкой, и мы с тобой тоже будем радоваться за них, желая им счастья и любви на берегах Средиземного моря.

И ведь как правильно и мудро ты говоришь о биологическом методе истребления одного вида другим. Франк построил себе дома в Новой Москве, в Швейцарии, в США. Уважаемый человек, депутат городского совета, обманул президента, поделился гешефтом с генералом и министром, сидит за столом, а в его честь произносят тосты и говорят, какой он хороший. Зачем же нам с тобой нарушать эту созданную идиллию счастья? Этот муравей победил и съел всех тараканов и теперь хозяин жизни. Да, я только теперь стал понимать истинную цель Федеральной службы безопасности. Мы не вмешиваемся, мы создаём условия для счастья женщины и её любовника, укравшего деньги на государственной службе, директора института, делающего искусственные алмазы и продающего их как настоящие, мы позволяем генералу Воронцову мечтать о должности директора ФСБ, а президенту жить с чувством, что никто из его подчинённых, никто из тех, кому он что-то поручил и доверил, его не обманывает. И, как говорят древние, стой, а в твоём случае сиди на одном месте и то, что ты ищешь, найдёт тебя. А так как ищешь ты генеральские лампасы, то тут они к тебе и приклеятся.

– Ты сильно-то не загибай, разгибать придётся! – забирая рапорт со стола, спокойно произнёс полковник. – Иди уже, Соломон, голова болит от твоих колкостей. И когда уже тебя на пенсию отправят? Вот вы ветераны, всё вам неймётся, всё хотите чужими руками себе памятник борцов за справедливость построить. Ничего не обещаю, рапорт передам в службу собственной безопасности. Всё, не нервируй меня больше.

Сергей поднялся, вежливо раскланялся, мягко прикрыл за собой дверь, быстро прошёл по ковровой дорожке к лифту, вышел на улицу и только тогда рассмеялся.

Он отчётливо увидел, как сын полковника, выпускник Академии ФСБ с бриллиантом в ухе, вместе со своими товарищами мчится по улицам Москвы на «Гелендвагене», радуясь окончанию учёбы. Его эмоции и счастье в сочетании с нарушениями правил дорожного движения взяли ножницы и спокойно отпороли красные лампасы с папиных брюк, оставив мечту полковника о генеральских звёздах несбывшейся.

Дорога до магазина прошла незаметно. Он всё думал, искал ниточку рассуждения, хотел уловить смысл и скорее его записать. Поэтому люди, звуки метро, шум улицы, вывески на домах, ползущие вдоль тротуара машины ни единой деталью не коснулись его сознания. Открывая дверь, он почувствовал, что сосуд мыслей, которые он нёс, переполнен и просится на бумагу.

Сев за стол, он медленно открыл блокнот, освободил из плена колпачка вечное перо и начал писать:

«Старший следователь по особо важным делам МГБ СССР Николай Рудаков был в трудном положении. Ему нужно было раскрыть дело о хищении картин и бриллиантов из трофейных хранилищ. Достав из верхнего ящика стола папку за номером 1762, он посмотрел на сидящего напротив него человека и стал медленно переворачивать страницы, вчитываясь в содержание предыдущих допросов.

– Лидия Андреевна, – спокойно произнёс следователь, – у вас произведён обыск, обнаружено сто тридцать две картины известных художников и дорогие ювелирные украшения с бриллиантами работы европейских мастеров. Кроме того, на квартире вашей бывшей няни Егоровой в тайнике на кухне под плитой найдено двести восемь бриллиантов, а также изумруды, сапфиры, рубины, жемчуг, платиновые и золотые изделия. Поясните, как картины Кустодиева, Шишкина, Репина, Поленова, Серова, Врубеля, Васнецова, Айвазовского, Левитана, Брюллова, вывезенные немцами из наших музеев во время оккупации, попали к вам? Хочу напомнить, что ваш муж, генерал Крюков, в своих показаниях признаёт факт хищения освобождённых в Германии трофеев, а также говорит, что большинство украшений приобреталось вами за деньги, получаемые от концертной деятельности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.