Владимир Батаев, Моль Тота
Алхимики

Пролог

Лофт проснулся от барабанного стука в дверь и заполошных криков.

– Магистр Лофтус, магистр Лофтус!

В былые времена он бы не сомневался, что это кто-то из студентов, ищущих с утра, чем похмелиться. Но… он покосился на мирно посапывающую рядом Белинду. Магистр некромантии и сама спит, как убитая, её только горном, возвещающим Судный День, будить. На счастье того дурака, который сейчас ломится в двери. Иначе стать бы ему учебным пособием…

Лофт аккуратно высвободил руку из-под головы возлюбленной и прошёл к двери. Опомнившись на полпути, вернулся к кровати и подобрал штаны.

– Ну, чего надо? – недружелюбно уставился он на шумного студента.

– Магистр Лофтус, вас вызывает ректор! – проорал тот, будто собеседника всё ещё отделяла дверь, а то и вся пустыня Мохава.

– Передай ему, что защиту от хрустальных шаров я с комнаты не сниму, – буркнул Лофт и попытался захлопнуть дверь.

Студент не слишком разумно попытался помешать этому, сунув руку в проём. Лофт с трудом подавил желание как следует прищемить пареньку хваталку.

– Ещё раз так сделаешь – девчонок щупать нечем станет, – предупредил магистр.

– Ректор сказал, что вы нужны по алхимическому вопросу, – вытаращив глаза, как на зачёте оттарабанил студент.

– Щас оденусь и приду, – махнул рукой Лофт и всё-таки хлопнул дверью. Парень едва успел убрать конечности.

Алхимический вопрос, значит… Магистр Лофтус, преподаватель искусства трансмутаций, к алхимии имел крайне косвенное отношение, так что дело может быть только в одном. Ректору зачем-то срочно потребовался Рейн. А уж если так, значит, кто-то умер, при смерти… или заразил дурной болезнью всех первокурсниц разом. Зная ректора – последнее наиболее вероятно. Но при этом Рейн последний, к кому стоило бы по этому поводу обращаться, если старик хоть чуточку дорожит своей бородой, а то и головой. В прошлый раз Рейн просто разбил ему хрустальный шар об голову… ну ладно, пять шаров. За что и был навсегда изгнан из стен Академии.

И следом по собственному желанию отчислилось больше полусотни студенток, минимум десяток из которых наверняка отправились на его поиски. Но Лофт не сомневался, что не нашли. Не для того Рейн убеждал их послать ректора и бросить Академию, чтобы самому воспользоваться неопытностью девчонок. Впрочем, на преподавательниц его принципиальность не распространялась. Мол, взрослые самодостаточные женщины сами отвечают за последствия своих решений и действий, а вот малолетки – другое дело. В этом Лофт никогда не был с ним согласен и отдавал предпочтение юным студенточкам. До Белинды, конечно.

Лофт выглянул в окно и раздражённо сплюнул. Два часа как рассвело! Ну, если никто не при смерти, то он сам ещё пяток шаров об лысину ректора расколошматит!

Лофт ещё раз взглянул на главу кафедры алхимии и порадовался, что не успел позавтракать. Комок слизи с десятком отростков, в который тот превратился, вызывал желание немедленно трансмутировать воду ближайшего колодца в самую крепкую брагу и хлебать её до тех пор, пока память обо всей этой неделе не растворится в парах алкоголя. Но увы, при одном воспоминании об этой туше выпитое наверняка немедленно попросится наружу.

– Я так понимаю, на кафедре алхимии появилась вакансия?

– Тебе бы всё шутить, – вздохнул ректор.

Он весь осунулся и будто постарел ещё лет на сто. От бодрого трёхсотлетнего старикашки, лапающего студенток и подглядывающего в хрустальный шар за происходящим в общежитии, остались одни воспоминания. Не слишком приятные, впрочем.

– Между прочим, вот это, – ректор указал на комок слизи, – является троюродным внучатым племянником Его Императорского Величества, да живёт он вечно!

– То есть, увольнять его за некомпетентность вы не будете? – уточнил Лофт.

Старик взвыл и схватился за остатки окружающих плешь волос.

– Если эту пакость не вернуть в человекообразный вид, нас закроют. В подземелье. А может и в гробах.

– Я слышал, раньше короли предпочитали отправлять магов на костры, – возразил Лофт. – А то из гробов некоторые вылезали и начинали мстить. Ох уж эти некроманты, сами понимаете…

– Тебе всё ещё кажется это смешным?

Лофт развёл руками. Ну конечно, когда глава кафедры алхимии в собственной лаборатории превращает себя в комок слизи – это смешно. Мерзко, но смешно. Вот что бывает, если нанимать людей не за их знания и умения, а по блату, из-за родственных связей. Или за согласие регулярно приходить к начальству на ковёр, так что потом узор ковра на коленках отпечатывается. Если ректора уволят или даже сожгут – всплакнёт по этому поводу кто-нибудь разве что от радости или облегчения.

Впрочем, старикашка он хоть и мерзкий, но не злодей какой-нибудь. Так что можно и попытаться помочь в меру сил. Вот только он, Лофт, тут причём? В винный бурдюк этот мешок слизи трансмутировать, что ли? Тоже алхимия, как бы, но области-то совсем разные…

– Я так понимаю, для обратного превращения вам нужна куча очень редкой алхимической дряни, а с одним из лучших вольных добытчиков всей этой дребедени вы не в ладах. Но я понятия не имею, где сейчас Рейн. Полсотни лет о нём ничего не слышал. И он же цену задерёт… Почему бы не нанять других? Ну, не одного, а десяток или два… Вам же не нужен прах матушки Его Императорского Величества, да живут они оба вечно?

– Она же жива, – нахмурился ректор. – Ты сам только что сказал…

– Вот именно! – подтвердил Лофт. – Прах ныне живущего человека никто кроме Рейна точно притащить не сумеет. А в остальном…

– А кто ещё достанет Магистериум Ребис?!

Лофт моргнул. Прищурился, наклонил голову на один бок, потом на другой. Сел на пол и посмотрел на ректора снизу. Но ни с какого ракурса не было похоже, чтобы старик шутил.

– Ну, знаете ли, – протянул он. – Вот уж что, а раздобыть пресловутый философский камень даже Рейнарду будет не под силу! Хотя… на такую задачку он точно клюнет. Но вот чего потребует в уплату…

– Да ради такого дела я готов отрезать бороду, привязать её к мошонке и пробежаться голым по двору!

– Ловлю на слове, – хмыкнул Лофт. – Рейнарду это понравится. Ну а золото обладателю Магистериум Ребис будет уже не нужно… Хотя на всякий случай всё-таки советую приготовить пару мешков. Для аванса, на расходы.

Ректор вздохнул, покосился на бывшего преподавателя алхимии, поморщился и кивнул.

Обратно к себе Лофт шёл насвистывая. Ситуация, конечно, не самая приятная, но ректор всё-таки чересчур разволновался. Когда там Император ещё вспомнит про своего родственничка? Да и родственная связь – уткам на смех, седьмая вода на киселе. А в случае чего, можно вон кого-нибудь с кафедры полиморфизма в качестве двойника подсунуть. Год-другой прожить можно. А там…

Там уж или Император, да живёт он вечно, таки подохнет. Или родственничек его обратно трансмутирует – не мог же этот дилетант случайно себе стабильное превращение устроить? Или Белинда, проснувшись и не обнаружив Лофта в комнате, решит, что он ночью свалил на пьянку, плавно перетекающую в оргию, и применит магический жезл нетрадиционным образом, проломив им башку своему любовнику. А потом воскресит в качестве зомби и скажет, что так и было. И Лофту станет уже всё равно на проблемы ректора, Императора и всех его родственничков до сто семнадцатого колена, да живут они все вечно, чтоб им икалось.

Но скорее всего, Рейнард что-нибудь придумает и разрешит проблему. Попутно наделав десяток новых, помельче, зато для большего числа народу. Так уж у него водится, как без этого. Скучно точно никому не будет.

Эх, Лофт и сам бы с удовольствием отправился с ним на поиски Магистериум Ребиса. И в каждом кабаке по дороге служанки провожали бы их со слезами на глазах, помахивая вслед платочками, а их отцы-трактирщики – руганью и взмахами кулаков, обнаружив, что золотые монеты превратились в медяки. Конечно, с золотом ректора можно было бы обойтись и без жульничества, но ведь так неинтересно будет!

Да, путешествовать с Рейнардом было бы весело. Но это удовольствие достанется кому-то другому. Иначе – Белинда, жезл, зомби. Хотя грех жаловаться, что не может отправиться на поиски того, чего нет в природе, из-за красотки-некромантки, дожидающейся его в постели.

«Рейнард Лис и Философский камень» – прямо заголовок для одной из тех книжонок, которые так любят почитывать первокурсницы. Да и первокурсники тоже, хотя обычно там нет ни одной знойной красотки, как и постельных сцен вообще. Но с Рейнардом в качестве главного героя – будут, да ещё как! Такое Лофт и сам почитать не откажется. А может, написать?

Но сперва надо бы найти Рейнарда и уговорить взяться за дело… Впрочем, учитывая предложение ректора насчёт бороды – Рейн точно согласится и, может, даже изобретёт Магистериум Ребис ради такого дела. Но, как говорится, рано делить шкуру лиса, который безнаказанно таскает ваших кур.

Глава 1

Колокольчик над дверью лавки звякнул, впуская внутрь нового посетителя. Мужчине пришлось пригнуться, чтобы не зацепить притолоку ни макушкой, ни торчащими над плечами рукоятью меча и грифом лютни. Он огляделся и кивнул своим мыслям, утвердившись во мнении, что точно попал куда надо. Многочисленные склянки на полках вдоль стен, как и резкий запах, чувствовавшийся ещё с улицы, свидетельствовали в пользу того, что это, несомненно, лавка алхимика.

Вывеска над дверью в свою очередь говорила, что это именно нужная лавка. В точности такая, как нарисовал тот гоблин – человечек, ноги «птичкой», руки с туловом крестом, в центре башки точка, а сверху рога полумесяцем. Такого точного совпадения с гоблинскими каракулями мужчина не ожидал. Судя по результату, резчиком по дереву алхимик был, мягко говоря, посредственным, так что второй такой поделки точно не нашлось бы. Впрочем, возможно, он просто лентяй или жмот и заказал вывеску у гоблинов, а от тех, кроме подобного убожества, ждать нечего. Лучше б просто колбу изобразил, всем сразу всё было бы понятно.

Отбросив эти уже неважные мысли, посетитель откашлялся, привлекая внимание. Склонившаяся над прилавком девушка никак не отреагировала, продолжая разогревать какой-то пузырёк с булькающей синеватой смесью над горелкой.

– Кхм! – громче повторил мужчина и, подняв руку, постучал по балке под не слишком высоким потолком.

Вновь не дождавшись реакции, постучал сильнее. На сей раз сверху посыпалась пыль, а из подвешенных на балке пучков сушёной травы вывалилось несколько стеблей.

– Ты что творишь, окаянный?! – на сей раз среагировала девушка. – Потолок мне порушить решил?

– Кто ж виноват, что у вас тут и потолки гоблинской работы, – пожал плечами посетитель, ничуть не смутившись. – С ними такая экономия, что останешься при серебре, зато по уши в дровах вместо дома. А уж жадничать тем, кто может свинец в золото превращать…

– Это всё миф, а проще говоря – враки, – перебила девушка. – Алхимики таким не занимаются. Фальшивомонетчество запрещено законом. Так, тебе чего надо? Приворотное зелье? Десять медяков и подожди пять минут, закончу и принесу.

– Да нет, меня тут послали, – перехватив выразительный взгляд девушки, мужчина поправился: – то есть, направили к мастеру… Как бишь там его…

Порывшись по карманам, он выудил измятую желтоватую бумажку, кое-как расправил и, прищурившись, попытался прочитать.

– Мастер Данила… Давила… Дэвилла… Или это «м»? Даниэма? А может «ш» или «т»? Вот косорукий гоблин, сожги его Ахурамазда! Надо было его узловатые культяпки всё же отчекрыжить. Кстати, пальцы гоблинов пользуются спросом на этом, как его…

– На чём? – одарив собеседника скептическим взглядом, осведомилась девушка.

– На рынке алхимических ингредиентов, во. А хотя, ладно, неважно. Сбегай позови хозяина. Мастера… Ну, сама знаешь, как его. У меня к нему дело. Редкие причиндалы, то есть ингредиенты принёс. Ну там, перо дракона, сопли мантикоры, коготь единорога и всякая-прочая редкостная дрянь.

– Редкостную дрянь не покупаю, – отрезала девушка. – А хозяев у меня отродясь не водилось. Я – мастер Даниэлла.

– О, значит, всё же «лл», – кивнул посетитель. – Только культяпки этому недоростку оборвать всё ж стоило. К девчонке отправил, а. Хотя, корявость вывески это объясняет.

– На вывеске – иероглифическая монада, – сухо отозвалась Даниэлла. – Хотя не удивительно, что такой собиратель редкостной дряни не может её опознать. Иди впаривай своё барахло мошенникам.

– Монада, помада, – отмахнулся мужчина. – Вот уж точно барахло. А мой товар – первый сорт. Да ты знаешь, как трудно научить мантикору сморкаться? Сначала надо заразить её насморком, – в подтверждение он громко шмыгнул носом, – потом убедить тебя не есть, а уж только тогда рассказывать про носовые платки. Про стрижку когтей единорогам и ощипывание драконов я вообще не заикаюсь!

– У единорогов нет когтей, у них копыта. И вообще, они к себе подпускают только девственниц. Ты ведь не… – девушка окинула посетителя ещё одним оценивающим взглядом и уверенно покачала головой.

– Да вот оно и видно, что ты как раз ни единого единорога не видала, девочка, – хмыкнул он. – Мастер она, ага. В куклы играть давно закончила? Эх, в наше время такого не было.

Он передёрнул плечами, отчего струны лютни жалобно тренькнули. Девица, конечно, весьма ничего, симпатичная и даже более того – на вкус тех, кому нравятся кучерявые блондинки с кукольным личиком. И фигурка недурна, с такой фигуркой в Академию магии без экзаменов по протекции ректора принимают. Но как раз больше чем на второкурсницу она и не тянет.

– Вообще-то, я давно преподаю курс алхимии для начинающих в местной магической школе, – язвительно процедила Даниэлла. – А ты, если не собираешься ничего покупать, то дверь вон там.

– Средство от насморка бы купил, – снова шмыгнул носом мужчина, скрывая усмешку. Ну да, местная школа магии – в это ещё поверить можно. Академию, значит, таки не заканчивала. Но имеет наглость мастером себя звать. – Но ведь не найдётся, поди. Ладно, раз уж я припёрся, ты всё ж глянь на ингредиенты-то.

Не дожидаясь возражений, он шагнул к прилавку и вывалил на него содержимое снятой с плеча котомки. От неожиданности мастер Даниэлла отшатнулась, бурлившее в колбе зелье то ли от встряски, то ли от преждевременного снятия с огня зашипело и с бурлением рвануло наружу пенящимся потоком.

– Что ты натворил! – в панике воскликнула девушка.

– Это ядовито? – с подозрением уточнил мужчина, быстро ухватив с прилавка один из высыпанных предметов и сдавив его в кулаке.

– Нет, но… А, проклятье!

Продолжая витиевато ругаться, девушка распахнула заднюю дверь, ведущую в подсобку, и скрылась внутри, оставляя за собой след из продолжающей вытекать жидкости. Судя по натекшим лужам, пробирка давно должна была опустеть, но она по-прежнему казалась полной и продолжала бурлить и пениться.

– Такими темпами мы тут утонем, – прокомментировал мужчина. – Хотя постройка гоблинская, так что через щели вытечет.

– Да что б ты понимал! – донёсся из недр лавки раздражённый голос Даниэллы. Через несколько мгновений она вышла из подсобки, в одной руке неся ведро, над краями которого продолжала пузыриться пена, а в другой ящик с многочисленными колбами и склянками.

Мужчина шагнул навстречу и попытался забрать груз, но девушка только зло зыркнула и скользнула мимо.

– Ещё не хватало тебе доверить такие хрупкие вещи! – с этими словами она с грохотом поставила ящик на прилавок, так что колбы зазвенели.

Посетитель только вновь шмыгнул носом и утёр его кулаком.

– Мантикор он к носовым платкам приучает, а сам, – проворчала Даниэлла, торопливо перебирая склянки. – Да где же он, был где-то тут.

Мужчина сгрёб с таким трудом добытые ингредиенты обратно в котомку, обошёл прилавок и приблизился к алхимику, разглядывая принесённые колбы через её плечо.

– Может, всё же помочь?

– Да что ты понимаешь…

В этот момент жидкости в ведре надоело пениться и разливаться. Реакция алхимической смеси прошла первую стадию и перешла ко второй. Ведро взорвалось, вспучившись во все стороны, а в воздух выплеснулись клубы синеватого пара.

Торговец редкими ингредиентами зажмурился и задержал дыхание, но пар оказался на редкость безвредным и быстро рассеялся, не оставив ни жжения в глазах, ни першения в горле, ни чего-то иного. Мужчина только хмыкнул. По волнению девушки он ожидал куда худшего. Впрочем, кто знает, может потом какая сыпь должна появиться или иная гадость случится.

Он вновь обернулся к девушке. Она пристально смотрела на него широко распахнутыми глазами, закусив губу и дрожа всем телом.

– Да всё в порядке, вроде, – мужчина ободряюще улыбнулся и успокаивающим жестом положил руку ей на плечо.

В ответ Даниэлла прерывисто вздохнула и прильнула к нему всем телом, обхватив за шею. Он и не думал противиться, обняв её за талию и прикоснувшись к её дрожащим губам своими. Ладони заскользили вдоль стройного тела, через тонкую ткань балахона ощущая тепло её кожи. Руки девушки тем временем отпустили его шею и уже возились с ремнём штанов.

Мужчина слегка удивлялся столь резкой перемене её настроения и внезапно вспыхнувшей страсти. Впрочем, подобное часто случается, когда человек в последний момент избегает смертельной опасности. В любом случае, об этом можно спросить и позже.

Через несколько мгновений стянутый балахон взлетел и повис на потолочной балке, а обнажённая девушка оказалась усажена на прилавок.

Наполовину заполненная верхняя чаша песочных часов на полке успела опустеть, пока парочка предавалась первому порыву страсти. Наконец, обессиленная Даниэлла с хриплым криком приникла к любовнику и повисла на нём.

Аккуратно отстранившись, он поставил девушку на чуть дрожащие ноги, придерживая за плечи.

– Пятнадцать минут перерыв – и на второй круг? – усмехнувшись, предложил мужчина.

Даниэлла только устало махнула рукой и отступила, потянувшись за своим балахоном. При этом она ненароком столкнула локтем ящик с колбами, но никто не обратил внимания на такую досадную мелочь. Сил одеться не нашлось и, расстелив ткань на полу, она уселась, привалившись к стене. Мужчина застегнул штаны, перевернул часы и присел на корточки рядом, любуясь обнажённой девушкой.

– Ты… ты… ты… – алхимичка всё ещё дрожала и не могла подобрать слов.

– Да, мне тоже понравилось, – кивнул мужчина.

– На меня приворотное зелье действовало! – заорала Даниэлла. – А ты подло этим воспользовался! У тебя вообще совесть есть?!

– Нету, – пожал плечами торговец редкостями. – Сменял у одного джинна на масло из его лампы. Одна из самых выгодных моих сделок.

– Ты… Ты… – девушка вновь задохнулась от возмущения. – Эй, а почему на тебя зелье не подействовало?

– Бракованное, наверное, – хмыкнул мужчина. – Хотя, возможно, из-за пепла феникса, который я вдохнул. Да, наверняка, это повлияло. Жаль такую редкую штуку, но оно того стоило. Кстати, готов предложить скидку.

– Ну ты и…

– Большую скидку, – перебил мужчина. – Для такой шикарной и ласковой клиентки – всё по полцены.

– Убирайся, – холодно бросила девушка. – Чтоб я тебя больше не видела. Я не продаюсь.

Она встала и принялась натягивать балахон. Мужчина тоже поднялся.

– Да я ж ничего такого не имел в виду, – развёл руками он. – Я ж от всего сердца.

Запутавшись в широком одеянии, Даниэлла смахнула подолом со стола горелку. Она упала на разлитое по полу содержимое флаконов из ящика. Вся гремучая смесь нескольких десятков алхимических зелий мигом вспыхнула. Огонь перекинулся на оставшийся от приворотного зелья синеватый след, тянущийся в кладовую.

– Да что за день такой! Всё из-за тебя!

Не слушая возмущённых криков алхимички, мужчина схватил её за талию и выволок за дверь. Через несколько мгновений в лавке что-то взорвалось, и весь дом оказался объят пламенем.

– Проклятье, – обречённо вздохнула Даниэлла.

– Дом всё равно плохой был, гоблинской постройки, – беззаботно махнул рукой мужчина. – А зелий можно новых наварить. Могу предложить некоторые редкие ингредиенты для начала.

– Всё из-за тебя! – обрушила на него гнев девушка.

– Значит, я должен угостить тебя ужином. У меня как раз ещё осталась пара монет, – улыбнулся он. – Да и вообще, после всего, что между нами было, надо пообщаться, познакомиться получше. А то как-то нехорошо. Нет, в смысле, было хорошо, даже очень… Ну, ты поняла.

– Вся моя жизнь по ветру пошла! – Даниэлла махнула рукой на горящую лавку. – А тебе хоть бы хны! Мог бы и посочувствовать для приличия.

– Сочувствие делу не поможет, – прагматично рассудил он. – Хм, а не хочешь сменить сферу деятельности? Могу взять в долю. Скорлупу яиц грифонов и помёт гарпий сподручней вдвоём добывать, один отвлекает птичек, пока второй шарит в гнезде. Правда, нужен новый рынок сбыта. Но у тебя, поди, связи с коллегами-то есть?

Даниэлла недоумевающе заморгала от такого напора.

– Ладно, не будем спешить, – махнул рукой мужчина. – Сначала ужин. Слыхал, есть тут неподалёку одно легендарное местечко, «Приют Героя» называется, и живёт там настоящий Избранный Герой, спасший мир. Давно хотел повидать этого парня. Наверно, и кухня у них должна быть неплохая.

– Погоди, погоди, – остановила его Даниэлла. – Я ещё ни на что не соглашалась! И вообще, как тебя зовут?

Он подмигнул, ухватил алхимичку под руку и увлёк за собой по улице, прочь от догорающей лавки, пообещав:

– За десертом скажу.

Глава 2

Стоит убить проклятого башмачника. А перед тем – заставить его сожрать проклятые тапки! Без соуса. Даниэлла не сомневалась, что попадись лаптеплёт Скилфорд ей сейчас – она бы немедленно осуществила это своё желание. Чудесный трактир, о котором говорил её новый знакомый, оказался аж в столице. А для начала требовалось хотя бы до соседней деревни дотопать, целый десяток верст! Нет уж, дожидаться обещанного там ужина она точно не станет. Но не посреди тракта же выяснять отношения. Вот доберутся хоть до какого-то жилья и любого клоповника там, где можно кости бросить на лавку – тогда уж умнику придётся и представиться, и о дальнейших планах более внятно рассказать…

Второй час она шагала по разбитой грунтовке и чувствовала, что жажда убийства растет с каждым новым шагом. Новые башмаки из «нежнейшей кожи бизона», как утверждал башмачник, должны были помочь не чувствовать усталость и предотвратить отеки. А в результате два натертых волдыря превращали каждый шаг в неистовую пытку.

Но Даниэлла старалась стоически выносить эту боль. Она помогала не думать обо всём остальном.

Убить Скилфорда! А потом и это недоразумение!

Под недоразумением, естественно, подразумевался беспечно вышагивающий впереди ловец соплей мантикоры. Откуда он свалился на её бедную голову – вопрос к мирозданию. И куда теперь двигаться – еще больший вопрос. Дома нет. Дохода нет. Перспектив нет. Что есть? Есть своя светлая голова, приятная мордашка и стройные ноги. Но это на самый крайний случай. Работать мозгами, может быть, сложнее. Но безопаснее. Еще всегда есть вариант вернуться в семью. Но это только в том случае, если и вариант с ногами окажется неэффективным.

Можно устроиться в чью-нибудь лавку. На первое время. Насобирать денег и начать всё по новой. Еще десять лет жизни мантикоре под хвост.

Можно приворожить богатенького барончика. Но эта мысль сразу растворилась, толком не успев сформироваться. Вот уж куда-куда, а снова замуж её точно не тянуло.

Конечно, можно было бы принять предложение этого ходячего недоразумения.

Не переставая шагать, девушка уставилась в спину мужчине. Деревня находилась южнее, поэтому полуденное солнце нещадно светило в лицо, не давая как следует рассмотреть мужской силуэт.

Предательская память тут же подкинула парочку картин двухчасовой давности. Сильные мужские руки, ловкие тонкие пальцы. Даниэлла прерывисто вздохнула, чувствуя, как краснеет. И тут же разозлилась. Не на себя – сама-то она ничего не могла сделать против действия зелья. Вся местная бабская округа знала, что её зелья наивысшего качества. А вот этот идиот мог бы… Мог бы…

Поддавшись нахлынувшей злости, Даниэлла не заметила булыжник на пути и со всего маху налетела на камень.

– Ай! – вскрикнула девушка, прыгая на одной ноге и пытаясь растереть место ушиба. На глазах неожиданно навернулись слёзы. События последних часов навалились неожиданно и с размаху, припечатав своей реальностью аккурат в лоб.

– Ты чего? – тут же отреагировал попутчик.

– Ничего. Иди, куда шёл, – девушка выпрямилась и одарила собеседника убийственным взглядом.

Теплоты в голосе было ровно настолько, чтобы тронуть воду ледяной паутинкой.

Мужчина пожал плечами, развернулся и невозмутимо зашагал вперёд. От злости Даниэлла сжала кулаки. Захотелось поднять булыжник и со всего маху запустить в этот темноволосый затылок. С трудом сдержавшись, девушка глубоко вдохнула, выдохнула и сделала шаг.

И снова вскрикнула от острой боли, окатившей правую ступню горячей волной. Один из волдырей лопнул.

Даниэлла опустилась прямо на траву и стянула осточертевшие туфли. Хотя на женские туфли в привычном восприятии это мало походило.

– Я бы убил этого башмачника, – раздалось над головой. Девушка не слышала, когда он успел вернуться. Больше всего её сейчас волновали кровоточащие мозоли. – Тоже гоблин делал?

– Нет, косорукий юродивый, – Даниэлла пошевелила пальцами на ногах, разминая ступни.

– А в роду гоблинов не было, часом?

– Откуда я знаю? – взорвалась девушка. – У меня как-то нет привычки выспрашивать родословную у башмачников.

– А зря! Из-за твоей невнимательности с тобой и случаются все неприятности!

От возмущения Даниэлла чуть не задохнулась.

– Пока что все неприятности дня со мной случились из-за тебя!

Но мужчина не обратил на её гнев никакого внимания. Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, он продолжил нравоучительным тоном:

– Ты зацикливаешься на частностях. А я тебе говорю о глобальных вещах.

– Слушай! Я как-то прожила столько лет, прекрасно уживаясь с этим миром. Так что сделай одолжение, избавь меня от дармовых советов безымянного соплелова!

– Фу, не становись истеричной бабой, прошу тебя. Тебе не идёт.

– Да пошёл ты!

Даниэлла отвернулась, стараясь успокоиться. За спиной послышалось какое-то движение, но она старательно игнорировала любые проявления присутствия этого недоразумения природы поблизости.

– О, нашёл. На вот, обработай мозоли.

Мужчина протянул ей пузатый пыльный флакон с тёмно-зелёной жидкостью.

Даниэлла прищурилась, взяла пузырек. Подняла на уровень глаз, рассматривая жидкость на просвет.

– Выжимка плантажника? Перекристаллизованная, что ли? Почему блики косые?

– Хм, – нагло усмехнулся тот. – А у тебя, оказывается, не только мордашка ничего. И в черепушке тоже что-то есть.

Даниэлла приготовила было язвительный ответ, но он опередил её.

– Нет, не перекристаллизованная. От этого клетки рвутся, и ядерный сок вступает в реакцию с межклетником. Эффективность снижается. У меня своя технология.

Девушка резко обернулась и уставилась на него, как на чёрного единорога.

– У тебя? Технология? Не смеши мои мозоли!

Ей слабо верилось, что эта неотесанная дубина способна на что-то большее, чем отсыпать два глаза тритона, три щепотки праха дракона и размешивать пером гарпии в течение пяти минут.

– Не умничай! – резко оборвал её мужчина. – Давай, заливай волдыри. А вот этим башмаки натри.

Он протянул ей широкий лист кислотника, завёрнутый в грязную тряпицу. Даниэлла, не переставая поглядывать на своего спутника с подозрением, открутила крышку и капнула по три капли на каждый волдырь. И если в начале у неё были сомнения в правдивости его слов про уникальные технологии, то по мере того, как волдыри с шипением покрывались корочкой, они таяли. Пошевелив ступнями, Даниэлла медленно закрутила крышку и вернула пузырёк спутнику.

– Весьма неплохо, весьма.

Несмотря на злость и раздражение, натура исследователя не могла не признать достойный уровень зелья.

– А я тебе что говорил, – подмигнул он. – Натирай башмаки, ждём десять минут, пока размякнут, и вперёд. Я жрать хочу.

Даниэлла не стала спорить, всё еще пребывая в задумчивости от неожиданного открытия.

Оставшийся до деревни путь прошел в полном молчании. Даниэлла пыталась разгадать, в чём секрет выжимки плантажника. О чём думал соплелов, её мало волновало.

Пыльная дорога медленно пошла вверх, на холм. А оттуда открылся прелестный вид на раскинувшуюся внизу деревню. Каменные домишки ровными улицами выстроились в ряды. В центре возвышался монумент Императора-Вседержителя. На окраине над домами виднелись три столпа, выкрашенные чёрной краской – символ ордена Отрекшихся. Даниэлла поморщилась. Только полный идиот мог отказаться от любых магических проявлений, называя магию порождением тьмы. А всех, кто её использует – безумцами, идущими в пасть к бездне. Но, как ни велико было её удивление, – в последнее время орден разрастался с небывалой скоростью. Как будто их там зомбировали или опаивали чем-то.

– Вот и славно, – Даниэлла услышала жизнерадостный голос соплелова и вновь закипела от возмущения, отвлекаясь от мыслей о религии. Но спустя пару мгновений медленно выдохнула, признавая правдивость его слов.

Всё действительно было славно – они добрались до наступления темноты, сейчас ещё даже не время ужина, а значит, можно будет найти место в деревенском кабаке. А там переночевать и уйти до рассвета. Так, чтобы никто её не нашел. Если повезёт – доберётся до леса ещё до того, как первые лучи солнца коснутся макушек елей, стеной темнеющих впереди.

Приободрённая такими мыслями, Даниэлла зашагала вперёд с чуть большим энтузиазмом.

– Я смотрю, выжимка действует, а? – ехидно поинтересовался её попутчик, когда она увлеклась настолько, что обогнала его.

– Ага, премного благодарю, что хоть как-то спас ту катастрофическую ситуацию, в которой я оказалась по твоей воле! – так же ехидно отозвалась Даниэлла.

– Сама виновата! Нечего было такой бардак у себя разводить. Рано или поздно, так или иначе – всё равно бы рвануло всё к едриной бабушке.

Даниэлла снова задохнулась от возмущения.

– Каким-то образом до твоего появления десять лет всё стояло! И ни одна едрина тут ни при чем!

Вместо ответа попутчик снова усмехнулся и пошел дальше, напевая свою дурацкую песню.

На спуск с холма ушло чуть больше времени, чем она рассчитывала. Ограды здесь не было – только едва заметный, уже заросший травой ров говорил о границе. И кое-где встречающиеся ямы от кольев ограждения. Которое теперь, судя по всему, разобрали.

– Недурно, – присвистнула Даниэлла. – Они что, насобирали монет на сеть?

– Какую сеть?

– Рыболовную, дубина, – бросила через плечо Даниэлла. – Магическую, какую же ещё. Не видишь, что ли, что забора нет?

– Подумаешь, – пожал плечами тот. – Как будто в каждой деревне стоит забор!

– В этой стоял! – упрямо продолжила Даниэлла. – А теперь не стоит. Купили магическую ограду. И как только мы явимся…

– Да-да, старейшина узнает о нашем появлении, пошлёт кого-нибудь посмотреть на чужаков. Отрядит народ, чтобы присматривал за непрошеными гостями. Знаем, проходили. Ты идёшь?

И не дожидаясь ответа, он зашагал вперёд, наплевав на все магические преграды.

Даниэлле не оставалось ничего, кроме как поторопиться следом.

Глава 3

Рассевшись на лавке и откинувшись на стену, Рейнард исподволь рассматривал спутницу. Всего день пути, а она уже вся расклеилась. Ох уж эти городские… Он усмехнулся этой мысли, вспомнив, как сам впервые покинул стены Академии. Хотя и был тогда, пожалуй, постарше этой девчонки – маги живут долго и стареют медленно. Впрочем, она ведь тоже алхимик, так что внешность может быть обманчива. Но если она и старше четверти века, на которые выглядит, то вряд ли намного.

И кой бес дёрнул позвать её с собой? Конечно, после разгрома лавки нельзя было просто бросить её на руинах. А рецепт трансмутации меди в золото на полчаса её, наверное, не устроил бы. Она ведь сама говорила, что против фальшивомонетчества. Или вовсе в трансмутацию металлов в золото не верит, насчёт этого Рейн не совсем понял и не стал задумываться.

Девчонка оторвалась от тарелки с гороховым супом и вопросительно посмотрела. Рейнард только усмехнулся и махнул рукой. Она пожала плечами и вернулась к супу. А молодец, почувствовала, что её разглядывают. Всё же есть потенциал у этой… как её там? Дэвилла? Даниэма? Попытки разобрать гоблинские каракули на бумажке запомнились лучше, чем момент, когда она сама представилась. Ах да, Даниэлла…

Хорошей памятью на имена Рейнард никогда не отличался и даже для любовниц исключения не делал. Куда проще называть их «моя дорогая», чем запоминать каждую. Впрочем, он и те имена, которыми сам представлялся, частенько забывал. Потому и не спешил назваться Даниэлле. Хотя до «Приюта Героя» она вряд ли дотерпит, да и вообще подобная таинственность отдаёт теми книжонками, которые так любят почитывать первокурсницы Академии. И, в общем-то, какой смысл называться очередным псевдонимом? Сейчас его, вроде, ни за что не разыскивают. По крайней мере, в этом графстве.

– Меня зовут Рейнард, – представился он. – Иногда ещё кличут Лисом.

В ответ послышалось невнятное угуканье. Значит, никогда о нём не слышала. Оно и к лучшему. Но и про обещание представиться за десертом в «Приюте Героя» она не вспомнила. Вся атмосфера таинственности и интрига насмарку, скукота. Похоже, девчонка только и думает, что об утрате своей убогой лавочки. Возможно, лучшим решением будет отсыпать ей пару десятков золотых и отправить своей дорогой. Конечно, сперва эти золотые надобно раздобыть…

– Так вот, насчёт совместной работы, – начал он. Даниэлла подняла взгляд, кивнула и снова вернулась к тарелке, хотя судя по скорости убывания супа, была вовсе не голодна. – Ты предпочитаешь гарпий или грифонов? А может, на что покрупнее замахнёмся? Слыхал я, на дороге в Гибернию сфинкс завёлся.

– И что там? – теперь заинтересовалась алхимичка.

– В Гибернии-то? – переспросил Рейнард. – Да кто ж знает, никто после встречи со сфинксом не вернулся. Из последних новостей – война. Как короля ихнего убили, так междоусобица и началась. Хотя какой он король, так принцем Майклом и кличут по привычке. Только на трон взошёл, как тут и грохнули, прямиком после свадьбы. И невеста его, ну то есть жинка, сгинула. А говорят, красотка была, загляденье. Хоть некоторые считают, что она супруга и убила, да никак не могло того быть. Его ж когтями разорвали. Ну что она, оборотень, что ли? Оборотней же сразу видно, у них шерсть на хребтине завсегда остаётся, даже в людском обличье.

Даниэлла так и замерла с ложкой, застывшей на полпути ко рту.

– Ты ещё и собиратель сплетен, значит? – спросила она. – Какое мне дело до этой Гибернии и её короля, принца или кто он там? Я про сфинкса!

– Ну а что сфинкс? – пожал плечами Рейнард. – Сидит себе у дороги, загадки путникам загадывает, а потом ест тех, кто не ответил. А может, вообще всех. Хотя по дороге со сфинксом только идиот попрётся, неудивительно, что никто разгадать его загадки не может.

– А ты, значит, и по загадкам специалист? – Даниэлла отложила ложку и сложила руки на груди. – Ну-ка, удиви меня, загадай что-нибудь.

– Да легко, – не растерялся Рейнард. – Две головы, две руки и шесть ног, а в ходьбе только четыре – что это?

– Какой-то результат неудачного алхимического опыта? – предположила девушка.

– Я думал, ты волосы алхимией осветлила, но нет, похоже, натуральная блондинка, – скривился Рейн. – Даже близко не угадала. Всё, сфинкс тебя съел.

– Ладно, сдаюсь. Что это?

Рейнард развёл руками.

– Сфинкса ты об этом не спросишь, сидя в его желудке. Но я тебя всё-таки есть не буду. Пока что. Думай, потом попробуешь ещё угадать. А если скажу, то будет неинтересно.

– Это единственная загадка, которую ты знаешь, да? – предположила Даниэлла.

Рейнард искренне рассмеялся. Девчонка даже представить не может, сколько он всего знает, видел и кого встречал за полвека путешествий по миру. Как-то даже попадался парень, утверждавший, что попал сюда из параллельной реальности. Этот вообще много интересного порассказал. Например, про самоходные повозки, которые ездят благодаря некоему двигателю внутреннего сгорания. И Рейнард по описанию даже его схему нарисовал и попытался потом сконструировать. Только устройство взорвалось.

Для того он и хотел заглянуть в «Приют Героя» – вдруг тамошний герой из другого мира тоже что-то знает про этот двигатель или хотя бы сможет сказать: есть такая штука на самом деле или тот парень был просто безумцем с богатым воображением? Но теперь это дело придётся отложить.

– В общем, когда пойдём к сфинксу – отгадывать буду я, а ты помалкивай, кудряшка.

Девушка обиженно надула пухлые губки, но кивнула. Рейнард долил себе остатки пива из кувшина, залпом опустошил кружку и потянулся.

– Ну, поели, теперь можно и поспать.

– На кровати сплю я! – тут же заявила Даниэлла. – Раз уж ты пожадничал и снял всего одну комнату, то ляжешь на полу.

Рейнард удивлённо хмыкнул. Ещё недотрогу из себя строить решила, после того, что было в лавке. Женщины, кто их поймёт… Хотя скорее глупая девчонка, чем женщина. Сама же себя лишает удовольствия из-за каких-то глупых предрассудков. Волшебницы обычно более раскрепощённые, а эта как деревенская девка себя ведёт.

– Попробуй меня столкнуть, – предложил он. – Или можешь оставаться ночевать тут, под столом или на столе. А мне ночёвок на земле во время путешествий хватает, чтоб отказываться от мягкой постели.

Он поднялся и направился к лестнице. Девчонка чуть слышно пробормотала что-то нелестное, но последовала за ним.

В комнате Рейнард бросил вещи в угол, стянул сапоги и, не раздеваясь, завалился спать. Девчонка уселась на табуретку и обиженно засопела, но он никак не отреагировал. Ещё не хватало потакать бабьим капризам. Похоже, после охоты на сфинкса придётся с ней всё же распрощаться. Помимо ингредиентов, можно будет забрать у чудовища вещички съеденных путников, так что на новую сельскую лавку средств точно хватит. Пусть себе приворотными зельями и дальше торгует, среди вольных собирателей алхимических редкостей закомплексованной деревенской девчонке делать нечего.

Проснулся Рейнард от назойливого стука в дверь. Подобрав с пола сапог, швырнул его с размаха. За дверью от неожиданного ответного стука затихли. Но ненадолго.

– Мантикора вас сожри, – пробормотал он, неохотно поднимаясь.

Вставать совершенно не хотелось. Тем более что девчонка ночью всё же передумала и забралась в постель, а теперь прижималась грудью к его спине и тихонько сопела в плечо. Пробуждение без вмешательства посторонних вполне могло бы закончиться задержкой в постели ещё на часок, с предварительным сниманием одежды друг с друга. Но нет, какой-то олух взял и всё испортил.

Рейнард прихватил меч и направился к двери. Ну если это трактирщик, якобы забывший, что ему было заплачено за сутки, а не за ночь, то он ушей недосчитается…

За дверью оказалась пара стражников. Они пристально посмотрели на заспанную физиономию собирателя алхимических редкостей, переглянулись и уставились на какую-то бумажку.

– Ну, чего надо? – недружелюбно осведомился Рейнард, не убирая меч. – Комнатой ошиблись? Громила с окровавленным топором прошлым вечером заходил вон в ту дверь, через две от моей.

– Громила? – с опаской переспросил один из стражников.

– С топором? – уточнил другой.

– Ну, может с секирой, – пожал плечами Рейнард. – Я их не различаю.

– Ты нам голову не морочь, Лис! Жалоб на убийства вчера не было!

– Убитый вряд ли может подать жалобу, – пожал плечами Рейнард, постаравшись не кривиться.

Они знают его прозвище. Значит, дверью не ошиблись. Но чего им надо-то? В этом графстве его точно не разыскивают!

– Так значит, ты и есть Рейнард Лис, да? – спросил стражник, протягивая ему бумажку. – Вот, читай.

– Рейнард Лис разыскивается живым или… живым. Только живым, идиоты! – прочитал он вслух. Стражники напряглись и схватились было за рукояти мечей. – Тут так и написано, вот: идиоты. Это не я придумал.

– Совсем они в этой Академии обнаглели, – пробормотал первый стражник.

– Ага, обзываются, – добавил второй.

Рейнард закатил глаза. Значит, читать эти двое не очень-то умеют. Разобрали только имя и сумму награды. Всего сто золотых, помелочился ректор. Хотя, спрашивается, чего это он полвека спустя вообще вздумал объявлять розыск? Совсем в маразм впал, что ли? И портрет паршивый намалевали, совсем не похож. Как опознали-то? Трактирщик подслушал, как он представлялся Даниэлле, и сдал?

– Я злой колдун, так что не советую со мной связываться, – предупредил он. – Мужское бессилие мигом нашлю.

– Ты это, того! – визгливо выкрикнул один из стражников. – Там у дверей целый отряд поджидает, всех не заколдуешь! А если заколдуешь, мы тебя побьём. Сильно. Потому что сказано найти живым, но не обязательно здоровым!

– Я сдамся, – протянул Рейнард. – Если награду пополам поделим. Пятьдесят золотых ведь лучше проклятия и драки, а?

Стражники снова переглянулись и задумались. Драться с ними не было никакого желания. Особенно если они не врали про отряд. Скорее всего, врали, конечно. Но вот в погоню точно отправятся уже все местные солдафоны. Да и вообще, если листовки разослали повсюду, придётся всё время убегать и прятаться. Проще встретиться с ректором. Ничего предъявить, спустя полвека, он уже не сможет. Даже тогда-то не мог, иначе его репутации конец бы пришёл. Так что проще встретиться, поговорить, послать его и идти спокойно дальше.

– Что тут происходит? – раздался женский голос.

Рейнард обернулся к проснувшейся девушке и удивлённо нахмурился. Вместо кучерявой блондинки с выдающимися формами на кровати сидела стройная брюнетка с прямыми волосами. Это что, Даниэлла с кем-то комнатами поменялась?

– Ты вообще кто? – спросил он.

Стражники тоже с любопытством заглянули в комнату. Может, рассчитывали, что девица голая, но им не повезло.

– А это не та? Ну, та самая, а? – спросил один.

Второй задумчиво кивнул и достал из-за пазухи ещё одну листовку.

– Точно, она, – подтвердил он. – Даниэлла Хартфорд.

Рейнард тоже взглянул на объявление, хоть и пришлось читать вверх ногами. «Разыскивается за убийство графа Хартфорда. Награда 500 золотых». Имя то же, а фамилию Рейн у неё и не спрашивал. Хотя то, что она совпадает с фамилией убитого графа – это неожиданный поворот. Не однофамильцы же они. Значит, родственники или супруги. Если, конечно, речь действительно о его спутнице и стражники ничего не перепутали. Но лицо на объявлении о розыске, если сделать скидку на криворукость художника, у которого в роду явно гоблины были, схоже с нынешним обликом Даниэллы, а не прежним образом кукольной блондинки.

– Вы оба арестованы! – хором воскликнули стражники, выхватывая мечи.

– Интересно… – Рейнард аж присвистнул от удивления, покосившись на свою преобразившуюся спутницу.

А деревенская ведьмочка оказалась совсем не так проста. И он из-за неё влип в историю. В первый раз такое, чтоб Рейнард Лис влип по чьей-то вине, а не потому, что сам что-то натворил.

– Я тут ни причём и ничего не знал! – радостно воскликнул он. – Вот клянусь жизнью Императора, да живёт он вечно!

– А чего радуешься? – с подозрением осведомился стражник.

– Так ведь впервые, заявляя такое, правду говорю, – сообщил Рейнард. – Оставьте деньги себе, я сдаюсь бесплатно. Такую историю я уж точно не пропущу.

Стражники одарили его озадаченными взглядами и пожали плечами.

– Ты меч-то отдай, что ли.

Рейнард пожал плечами и отдал оружие.

– Ножны взять не забудьте, а ещё сумку и лютню, – распорядился он, подбирая сапоги и обуваясь. – И аккуратней с инструментом, не расстройте!

Глава 4

– Так что это всё-таки было? – никак не унимался Лис. – Отводящие чары? Ментальное воздействие? Зелье?

– Догадайся, – бросила через плечо Даниэлла, угрюмо плетясь по пыльной дороге. Стражники не стали их связывать. Вместо этого натянули на каждого по антимагической удавке. И всё. Ты формально свободен до предъявления обвинения. Но стоит только попробовать применить магию или устроить побег – удавка тут же вздёрнет тебя прямо в воздух. И поминай, как звали.

– Не хочу, – растянул рот до ушей соплелов, никак не желая оставить её в покое.

– А как я пойму, что ты – это всё-таки вчерашняя ты? А не подменённая кем-нибудь барышня? Чем докажешь, что кудряшку не взяли в плен?

– Иди к черту! – раздражённо бросила та.

– Ну да, всё же это ты, – усмехнулся Лис. – Так что? Поделишься секретом? Я умираю от любопытства!

Даниэлла сделала глубокий вдох, досчитала до пяти, выдохнула. Но желание убить соплелова прямо посреди дороги никуда не делось.

– Твои проблемы. У меня нет настроения для светских бесед.

– Какая ты скучная!

– Разговоры! – опомнился стражник, громила-увалень с интеллектом мемориальной плиты.

Даниэлла закатила глаза и молча прошагала дальше. Этого она убьёт тоже. Но только после соплелова.

Утро в деревне было шумным. Душным. И вонючим. Последнее Даниэлла поняла, едва вышла из кабака. Второй стражник гордо заявил, что это новый рудник по добыче меркаптания, открытый господарем в прошлом месяце, начал свою работу. При этом был он горд и надут, как индюк, будто этот рудник имел к нему самое прямое отношение. А на деле, как всегда и бывает, там наверняка работал друг брата пятиюродной тётушки левого ботинка.

С трудом сдерживая подступающие от резкой вони слёзы, Даниэлла гадала, что такого подмешали в колодцы местным жителям, что они допустили такую вонищу у себя в домах. Но вслух задать этот вопрос она всё же не решилась. Вот если бы удалось взять образцы воды… Всё же хорошо, что она вчера согласилась пить вино. Разбавленное и кислое, оно было всё же лучше отравленной воды.

Очередной вопрос соплелова оторвал её от размышлений:

– Всё же зелье, да? Можешь не отвечать. Я уверен, что оно самое.

Даниэлла набрала было воздуха, чтобы запротестовать. Но стражник её опередил:

– Мы на месте. Главный сейчас на завтраке. Как откушает, предстанете перед ним. Ты, – он ткнул пальцем в Лиса, – пойдёшь первым. С тобой быстро всё решат.

– А ты, – он перевёл взгляд на Даниэллу. Поросячьи глазки-пуговки маслянисто заблестели, и Даниэллу передёрнуло от отвращения.

– Плиту тебе на голову с высоты! – раздражённо бросила та. Стражник растерялся от ярости, которая сквозила в голосе девушки, и отступил.

– Ты потом. Позже.

Даниэлла фыркнула и повернулась к входной двери.

Новенькое здание местной стражи стояло на пригорке. Чтобы каждый помнил о том, что закон здесь, рядом. Кованая ограда, выкрашенная в чёрный цвет, с остроконечными позолоченными пиками нарушалась лишь такими же воротами, сейчас призывно распахнутыми внутрь. Толстая дубовая дверь, пристроившаяся между двумя колоннами, с гербом местного господаря была приоткрыта. Словно призывала войти внутрь и рассказать обо всех своих прегрешениях.

Даниэлла нахмурилась.

Как будто кто-то нашёптывал в ухо эти бредовые мысли.

– Ага, все-таки менталист тут есть, – присвистнул довольный своей сообразительностью Лис.

– А чему ты так радуешься, а? – не выдержала алхимичка. – Как будто на всенародный праздник идёшь, а не в каталажку!

Лис пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что ничего страшного в их пленении он не видит.

– Подумаешь, стража. Это не стая разъярённых грифонов, у которых я однажды решил повыдёргивать перья.

– Зачем выдёргивать перья, когда их можно подобрать у гнёзд?

– А если это перья только что оперившихся птенцов?

Даниэлла уставилась на Лиса, как будто у него только что выросла третья рука.

– Ты серьёзно?

Тот равнодушно пожал плечами:

– Почему нет? Платили тройную цену. И ещё половину за срочность.

– Ты ненормальный! – выдохнула девушка.

– Всегда к вашим услугам! – Лис отвесил изящный поклон.

Но тут громила толкнул его вперёд, в сторону двери, и тот, едва не свалившись в пыль, пролетел вперёд.

– Стой здесь! – кивнул он Даниэлле и прошагал вместе с Лисом внутрь.

Даниэлла послушно осталась во дворе, перед резной дверью. Время потекло противно медленно и бесцельно. За последние пять минут она успела три раза пройтись из одного конца двора в другой и вернуться назад. Посчитать до ста. Сбиться. Начать заново. В очередной раз проклясть соплелова и местную стражу. И подумать о том, как же судьба несправедлива к ней.

И едва собралась перейти к размышлениям о побеге, как из приоткрытой двери послышался шум и крики.

В голове проскользнула соблазнительная мысль о побеге. Но удавка на шее тут же несильно сжалась, напоминая о своём существовании. Вздохнув и послав стаю гарпий на голову соплелова, Даниэлла шагнула внутрь.

В здании царил полумрак. И на удивление напрочь отсутствовали ароматы рудника. Прохладный свежий воздух вырывался из мелких решёток на стенах. Даниэлла с удовольствием вдохнула полной грудью, пытаясь избавиться от едкого запаха меркаптания, который словно застрял в носу.

В коридорах гудела толпа – настоящее столпотворение. Стражники и служивые повываливались из своих кабинетов, бурно обсуждая что-то. Кабинетные крысы, как их частенько называли за спиной – разжиревшие и отупевшие представители стражи. Элита местного закона и правопорядка. Сейчас они в своих потёртых темно-зелёных ливреях, едва сходившихся на толстых животах, с упоением обсуждали инцидент. Из обрывков разговоров Даниэлла поняла, что какой-то сумасшедший заключённый устроил попытку побега с нападением на главу конного подразделения.

– А тот как развернётся, как даст тому!

– А этот в стену отлетел!

– А тот на него сверху, как неясыть! И давай туда-сюда!

– Так ты ж не видел! Ты ж в архиве-то был!

– Зато слышал!

Даниэлла усмехнулась. Как обычно в таких ситуациях, тут же нашлась толпа свидетелей, которые что-то где-то видели и слышали.

С интересом девушка пробралась вперёд, чтобы получше рассмотреть виновников происходящего. И тут же тихо застонала.

У стены с заломленными руками и темнеющим фонарём под глазом стоял Лис. И, несмотря ни на что, сиял, довольный жизнью.

– А я его сделал! – с гордостью заявил он Даниэлле.

Все как по команде обернулись и уставились на неё.

– Молчать! – заверещал толстый коротышка, до этого прятавшийся за спинами стражников.

– В камеру его! И её тоже! – он со злостью ткнул пальцем в сторону Даниэллы. – Всех в камеру! Всех, кто через секунду останется здесь!

Желающих составить компанию нарушителям покоя не нашлось. Меньше чем через мгновение в коридоре остался довольный собой Лис, ничего не понимающая Даниэлла и толпа стражников.

Камерой оказался каменный мешок в подвале здания. Помещение мрачное и унылое, в котором с трудом умещалось два человека. Стражник приветливо распахнул решётку. Металлические, проржавевшие от времени и магии прутья противно лязгнули. Из дальнего угла на новых постояльцев бросилась крыса. Рейнард моментально отреагировал, отправив облезшее оголодавшее животное в дальний полет по коридору. Единственный факел в метрах десяти от решётки нещадно чадил и норовил погаснуть, погрузив заключённых в полную темноту.

– Располагайтесь поудобнее! – противно хохотнул стражник, вталкивая внутрь Лиса.

Он уже потянулся к Даниэлле, когда та прошипела:

– Тронешь, руку отгрызу! Это законом не запрещено!

Стражник испуганно икнул и сделал полшага назад. Девушка усмехнулась и с гордым видом втиснулась в камеру. Решётка снова заскрипела, пока стражник закрывал её на замок. Лис уселся на грязный пол и вытянул ноги. Даниэлла осталась стоять у входа. От пола тянуло сыростью. И где-то в стенах копошились крысы. От их писка становилось мерзко и противно.

– Зелье, да? – первым нарушил затянувшееся молчание Рейнард.

– Да! – рассеянно отозвалась она, раздумывая о возможностях побега.

– Что ж так не рассчитала-то, а? – в голосе Лиса звучала ничем не скрываемая насмешка.

Даниэлла обернулась и непонимающе уставилась на него. Как будто этот вопрос только что пришёл ей в голову.

– А ведь… Всё же было верно рассчитано! Я должна была ещё три дня как минимум быть под личиной.

Девушка нахмурилась и на лбу пролегла неглубокая складка. Лис растянул губы в ленивой покровительственной улыбке.

– Ну-ну, не хмурься. Ранние морщины никого ещё не красили. На самом деле всё просто, кудряшка!

– Какая я тебе кудряшка!

– Ну ладно, прошлая кудряшка. Хотя, признаюсь, кучерявые блондинки мне больше по душе. А уж если бы рыженькой была…

– Чтоб тебя гоблины …

Даниэлла выругалась, чем вызвала новый приступ веселья у Рейнарда. Успокоившись и смахнув подступившие от смеха слёзы, он продолжил:

– Ты что, так и не поняла, в чём дело, да? Ай-яй, а ещё преподаватель, светило местной алхимии. Двойка тебе!

– Что ты несёшь?

– Это же элементарно! – Лис развёл руками, будто объяснял прописную истину. – Пепел феникса же!

– Что пепел феникса? – не поняла та. – Я его не принимала, баран ты косорукий!

Вместо ответа Лис пробормотал что-то очень похожее на оценку её умственных способностей. Причём, далеко не самую лестную.

– Ну конечно не принимала! Его вдохнул я, когда у тебя там всё рвануло в первый раз. А тебе всё передалось древним, как мир, способом.

Даниэлла несколько мгновений молчала, словно до неё очень медленно доходил смысл сказанного.

– Ах ты…

– Непревзойдённый обольститель, перед чарами которого ты не смогла устоять? Да-да, я знаю. До тебя говорили.

Даниэлла отвернулась, борясь с желанием задушить его вместо удавки. Это тоже не запрещалось правилами. Конечно, тогда на неё повесят двойное убийство. Но это такая мелочь по сравнению с тем удовольствием, которое она испытает, сворачивая шею этому идиоту.

– За моё убийство тебя точно по головке не погладят, – насмешливо протянул Рейнард за спиной.

– Кстати!

– Никаких кстати!

Даниэлла резко развернулась и уткнулась носом в грудь Лиса. Она не слышала, как и когда он успел встать.

– Думаешь громко! – покачал головой тот.

– А ты, в придачу ко всему, ещё и телепат?

– Много будешь знать, скоро состаришься! – Лис потрепал её по макушке, чем взбесил ещё сильнее. – Не грусти, бывшая кудряшка. Веселье только начинается!

Глава 5

Рейнард уселся на полу, прислонившись спиной к стене, и прикрыл глаза. Подумал, что надо бы обзавестись широкополой шляпой. Удобно: хочешь, надвинул на глаза и отгородился от света, хочешь – подглядывай тихонько из-под полы. Но ведь всё равно, поди, стражники отобрали бы. Но в планы на будущее надо будет себе записать.

Девчонка пыталась расхаживать по камере, что при размерах помещения было затруднительно. Полтора шага в одну сторону, полтора в другую, ещё и перешагивая через ноги Рейна каждый раз. Но одёргивать её он не стал, и без того бесится. Хотя было бы, о чём волноваться. Будто первый раз под арестом…

А может, вправду в первый? Ну, у всех когда-то бывает первый раз. И этот – далеко не самый болезненный. Привыкнет, потом ещё и понравится. На суде можно знатно развлечься, особенно если заседание будет открытым, при всём честном народе. При зрителях выступать всегда веселее. Да и беспорядки создать проще.

Главное – добраться до сумки, а там уж что-нибудь из запасов зелий под руку подвернётся. Кажется, там завалялась пара порций средства от мелких вредителей, дым от него столбом и жутко вонючий. Разбегутся не только жуки и крысы, но и вся стража – так что на крупных вредителей оно тоже действует. Хотя местные привыкли к вони рудника. Но ничего, как известно, даже если вас съел грифон – у вас всё равно остаётся как минимум два выхода.

Стоило бы подумать, чего это ректору спустя полвека от него понабилось. Но какая разница? Идти на аудиенцию, чтобы это выяснить, Рейнард точно не собирался. К тому же, тут прямо под боком куда более интересная загадка. Деревенская ведьмочка-то оказалась совсем не проста. Мало того, что убийца, это ладно, кто без греха. Но зелье личины… Состав-то не из простых, особенно такой, чтоб эффект несколько дней держался, а не пару часов. Но и тут пустые догадки строить нет смысла. А чтобы задавать вопросы – сперва надо выбраться на свободу. Значит, прямо сейчас делать вообще нечего, остаётся только ждать.

Но ждать долго не пришлось. Или так показалось Рейнарду, всё-таки сумевшему задремать. Разбудили его пинки в бедро носком некачественного дамского башмачка.

– Он что, вправду дрыхнет? – послышался чей-то на удивление знакомый мужской голос. – Вот уж неожиданно. Тут такая девушка под боком скучает, а он храпака даёт. Старость, видать, никого не щадит.

– Может, его копьём потыкать? – предложил уже незнакомый голос, видимо, стражника.

– Да, потыкай, и посильней! – с энтузиазмом поддержала предложение Даниэлла.

Рейн чуточку приоткрыл глаза, осматриваясь из-под век. Ага, голос опознал правильно. Хотя вот уж кого не ждал тут встретить. Впрочем, это наверняка не случайность и связано с объявлением о розыске.

– Магистр Лофтус, – поднимаясь, поприветствовал посетителя Рейн. – Какими судьбами?

– Шёл в женское крыло общежития и немного заблудился по дороге, – ухмыльнулся Лофт, пожимая плечами. – А ты откуда о моём повышении слыхал?

– Уж если б ты за полвека так и не стал магистром, я бы сейчас даже разговаривать с тобой не стал, – зевнул Рейн. – Так чего тут забыл? Или надо спросить – зачем меня искал?

– Он спросонья всегда такой раздражённый, – повернувшись в Даниэлле, громким шёпотом сообщил Лофт.

Он кивнул стражнику и тот принялся ковыряться в замке двери камеры, подбирая ключ из большой связки.

– У нас возникли… кой-какие затруднения, – неопределённо пробормотал Лофт, обращаясь уже к Рейнарду. – Ректор хотел бы с тобой поговорить. По очень важному делу. С большим вознаграждением. И интересным бонусом.

На последних словах он хихикнул.

– А если я не хочу? – осведомился Рейн.

– О, уверяю, ты захочешь, когда узнаешь про бонус. Да и само задание… небезынтересно.

Стражник, наконец, разобрался с замком, хотя, судя по тому, как при этом вспотел, это потребовало всех его физических и умственных сил. Рейн толкнул дверь, так что ключи вылетели, а как только стражник за ними наклонился, немедля получил пинка под зад и растянулся на полу.

– Рейн, – с притворным осуждением протянул Лофт. – Ну что за агрессия.

– Я же не превратил его в жабу. Хотя, кажется, кто-то это сделал задолго до меня, просто жаба получилась крупной и оделась в форму.

Стражник издал звук, подозрительно похожий на кваканье, так что Лофт не сдержал насмешливое фырканье.

– Ладно, твои поиски уже влетели Академии в сотню золотых, так что поехали, прокатимся. Даже если откажешься, получишь в виде компенсации за беспокойство ещё сотню, я договорился. Но ты точно не откажешься, если я тебя хоть чуточку знаю.

Рейн кивнул. Кое-как поднявшийся с пола стражник обошёл его стороной, спиной по стенке, и собирался уже снова запереть камеру.

– Эй! – возмутился Рейнард. – Она со мной! Или я никуда не еду!

Лофт пожал плечами и махнул рукой стражнику. Но тот мялся, не торопясь снова открывать дверь.

– Она это… того, – промямлил он. – Убивца она. Полтыщи монет дают.

Лофт скривился, посмотрел на Рейна. Тот упрямо поджал губы и непреклонно кивнул.

– Ладно, – протянул магистр. – Выпускай. А насчёт награды… Напишите запрос в секретариат Академии. Ответ получите в установленные нормативами сроки. Не забудьте заверить прошение печатью начальника стражи, подписью городского головы, приложить показания трёх свидетелей, опознавших преступницу, протокол ареста, копию обвинения, протокол заседания по делу, копию заключения о смерти того, в чьём убийстве она подозревается… ну и всякие-прочие необходимые документы, подтверждающие то и это, – махнул рукой Лофт. – Сами знаете, чего там положено.

Стражник смотрел на него с открытым ртом, из уголка которого по подбородку медленно стекала слюна. Отодвинув его в сторону, Рейн забрал ключи и сам отпер дверь.

– Ну, ты идёшь или тут понравилось?

– Да, эта камера мне уже почти как дом родной, – фыркнула Даниэлла. – Тем более что мой-то дом по твоей милости сгорел!

– А вот теперь я узнаю старину Рейнарда, – хохотнул Лофт. – С ним приключения всегда просто огонь. Вот помню…

– Давай не будем предаваться воспоминаниям юности, – перебил его Рейн. – Подавай карету, и валим из этого вонючего городишки. По пути расскажешь, по какому такому поводу ты мне веселье испортил. Дважды.

Из здания тюрьмы они вышли беспрепятственно. Хотя стражники и косились с удивлением на Даниэллу, насчёт освобождения которой уговора не было, но остановить не пытались. Если представитель Академии что-то делает, мешать не в их компетенции, пусть начальство разбирается. А то ведь может в жабу превратить, а то и чего похуже. Если поссориться с магом-одиночкой ещё можно рискнуть, то со всей Академией уж точно не стоит.

Карета затряслась по неровной дороге, удаляясь прочь от жалкого городишки. Заколдованные кони могут скакать без устали хоть несколько дней подряд, но наверняка маги в Академии сейчас готовят обратный портал, не мог же Лофт добраться обычным путём за несколько часов. Оставался только вопрос, из-за чего такая спешка и суета.

– Ну и что случилось? – осведомился Рейн.

Даниэлла забилась в угол, делая вид, что сосредоточенно смотрит на унылый пейзаж за окном, но наверняка внимательно прислушивалась к разговору.

– Если кратко, то глава кафедры алхимии напортачил, а исправлять придётся тебе, – вздохнул Лофт. – А ещё ректор обещал в качестве вознаграждения отрезать бороду, привязать к чреслам и пробежаться так по двору. Ну и денег. Подробности нужны или подождёшь разговора с ним самим?

– Да без разницы, – усмехнулся Рейнард. – Ради такого зрелища можно сделать почти что угодно.

– Ну вот, я так и знал, – закивал Лофт. – Эх, жаль я с тобой пойти не смогу, жена не пустит.

– Ты женился?

Лофт тут же принялся во всех подробностях излагать историю знакомства с женой, а Рейн только иногда кивал в нужных местах. Рассказывать о своих делах ему совершенно не хотелось, по крайней мере, в присутствии Даниэллы. Так что пусть старый приятель поболтает, тем более девчонке будет полезно немного узнать о нравах и порядках Академии.

***

– Достать Магистериум Ребис? – вскинул брови Рейнард. Такого поручения он не ожидал. Хотя с учётом заявления про бороду, стоило догадаться, что потребуют совершить невозможное. – Да ты спятил, старый дурак! Может, ещё луны с неба снять и пожонглировать ими?

– Прекрати строить из себя первокурсницу, Лис, – отмахнулся ректор. – Я прекрасно знаю, что ты согласишься. Не набивай цену, а просто назови. Сам понимаешь, положение у нас…

– Не у нас, а у тебя, – поправил Рейн, вспоминая вид главы кафедры алхимии. К счастью, этот комок слизи уже вывели из кабинета и смотреть на него больше не требуется. – Философский камень за каких-то несколько тысяч золотых и твой позор? Маловато, маловато будет!

– Несколько тысяч? – чуть не поперхнулся ректор, но вздохнул и взял себя в руки. – Ладно, чего ты хочешь? Место в Академии? Моё место? Статую в два роста во дворе?

– Статую – это неплохая идея, – протянул Рейн. – Только не во дворе, а на площади в столице. И не в два, а в пять ростов. И из золота.

– Мы возьмёмся за это дело, – внезапно вмешалась Даниэлла. Рейн в пылу спора уже почти забыл, что она тоже присутствует в кабинете. – За место в Академии. Для меня. Должность нового главы кафедры алхимии вполне подойдёт.

Рейнард и ректор переглянулись и синхронно рассмеялись. Но тут же оба одёрнули себя – не хватало ещё в чём-то быть солидарными.

– Девочка, ты… – начал было ректор.

– Ты мне должен! – перебила его Даниэлла, обращаясь к Рейнарду. – Раз уж всё равно собирался взять с собой, если мы найдём или создадим Магистериум Ребис, то, как думаешь, после этого я буду достойна должности главы кафедры?

– А в этом что-то есть… – задумчиво протянул Рейн.

Создать! Ну конечно, вот и ответ! Найти то, чего не существует в природе, нельзя. Но вот создать – почему бы и нет? И, возможно, помощь даже дилетанта, хотя бы в качестве непредвзятого взгляда, не помешает. А может, не такая уж и дилетантка эта сельская ведьма. Учитывая эликсир личины…

– Ладно, мы берёмся, – кивнул Рейн. – Готовь деньги и точи ножницы. Но если дело затянется на пару лет… Ну, сам понимаешь.

– Понимаю, что у меня нет выбора, – скрипнув зубами, согласился ректор. – Но без пригляда я тебя не отпущу! А то засядешь в кабаке, пропивать казённые денежки! Знаю я тебя.

– Лофт не сможет…

– С вами отправится магистр Керн! – отчеканил ректор.

Рейн скривился, пожал плечами, встал и направился к двери. Про Керна он уже успел наслушаться от Лофта по дороге и путешествовать с этим типом совершенно не желал.

– Эй, ты куда собрался? – окликнул ректор. – Мы договорились или нет?

Рейнард, не оборачиваясь, снова пожал плечами и вышел, хлопнув дверью. Пусть старикашка помучается. Может, всё же передумает насчёт приставленного надзирателя. А если нет – что ж, согласиться всё-таки придётся. Не упускать же такую возможность. А болвана-попутчика всегда можно случайно потерять где-нибудь в толпе в большом городе. Или скормить грифонам.

Глава 6

Даниэлла стояла перед золочёным зеркалом, усердно расчёсывая длинные волосы. Комната, которую выделили ей на этот раз, отличалась кричащей роскошью. Помнится, в годы обучения ей отводилась койка в общей спальне на шесть человек. Никакого уважения к будущим светилам всея магичества.

Даниэлла усмехнулась, вспоминая дни, проведённые здесь.

За двадцать лет тут ничего не изменилось. Да и что такое двадцать лет в магическом мироисчеслении? Так, мелочь. Ничего не значащая мелочь. Золотой шпиль за это время не истончился. Башня архимага не облупилась. Канцелярия не дала ни одного сбоя в отлове юных дарований и запудривании им мозгов. Весь механизм магического порабощения работал чётко и слаженно. Только она, вот уже двадцать лет, не была его частью.

Всю дорогу до Академии Даниэлла ждала, отзовётся ли где-нибудь в дальнем уголке её души что-то щемящее и тревожащее. Но то ли души у неё совсем не было, то ли уголки были заняты чем-то другим. Вид ажурных кованых ворот с вензелями из чистого золота и драгоценными камнями, две такие же золотые горгульи по бокам от врат и дорожка, вымощенная самым дорогим песчаником в Империи. Всё это вселило лишь уныние и скуку. А уж вид здания самой Академии, подобно толстой жабе распластавшейся в разные стороны, так и вовсе заставил алхимичку скривиться, словно от зубной боли. К счастью ни магистр, ни Лис этого не заметили. А значит, она сможет избежать ненужных вопросов.

Карета подъехала к тайному входу, отчего девушка усмехнулась. Старый дурак не хотел светить таких гостей перед юными дарованиями. И её это вполне устраивало. Чем быстрее она окажется вне досягаемости, тем будет лучше для всех.

Разговор Лиса и ректора она слушала вполуха. Её мало интересовало, для чего одному недоразумению понадобилось второе. Правда, идея создать философский камень заставила её пересмотреть свои планы. Но, в общем и целом, тоже вполне укладывалась в её собственный порядок действий на пути к лучшей жизни. Оставалось решить вопрос с убедительностью, но и тут проблем не возникло. И Лис, и ректор оказались весьма сговорчивыми, чтобы проглотить её маленький спектакль. Один считал её слишком глупой, второй – вот уже более сотни лет веровал в то, что Академия – дар Всетворца и нет большей благости, чем быть её частью.

Стук в дверь заставил Даниэллу вздрогнуть. Два длинных и три коротких удара. Не веря собственным ушам, она развернулась и уставилась на дверь. Та отворилась с противным скрипом.

– Маленькая Дана вернулась в родные стены и даже не зашла поздороваться, – на пороге стоял высокий мужчина. Лицо скрывала тень, но даже посреди чистилища Даниэлла узнала бы этот голос.

– А если закричу? – сквозь зубы процедила девушка.

– И что? Сюда прибежит твой Лис? Ты ему пожалуешься на моё плохое поведение? Или, может быть, поведаешь историю своей внеземной любви?

– Заткнись!

Даниэлла оглянулась в поисках чего-нибудь тяжёлого. К несчастью, единственный канделябр стоял как раз возле входа. Сжав кулаки от ярости и бессилия, Даниэлла попыталась успокоиться.

– Ай-яй-яй, никакого уважения к магистру! А я хотел сделать комплимент. Сказать, что годы пошли тебе на пользу, – лениво протянул мужчина и шагнул внутрь. – Я бы не отказался повторить наше маленькое приключение.

– Вместе с его финалом? – едко поинтересовалась Даниэлла.

– Увы, – картинно развёл руки тот. – Все, что ты теперь можешь – стрелять глазками и мысленно желать мне мучительной смерти.

– Вашими стараниями, магистр Керн.

Мужчина рассмеялся, упиваясь её беспомощностью и злостью. Но в бледных, голубых глазах не было и искры веселья.

– Выкладывай, что тебе нужно и проваливай. Я спать хочу!

– Да уж, малышка Дана всё такая же сообразительная. Это не может не радовать.

– Что тебе нужно? – повторила свой вопрос Даниэлла, старательно игнорируя все его подначивания.

– Фу, какой скучной ты стала. А где же твой задор? Помнится, в былые времена искры так и летели!

– У тебя проблемы с памятью! И с головой.

Её начинало утомлять это хождение по кругу. Видимо, Керн понял, что сегодня явно не сможет вывести её из себя, потому перешёл к делу.

– Ты в курсе, что папаша-ректор заставил меня плестись за вами неведомо куда?

Даниэлла в ответ пожала плечами. Ей было глубоко безразлично, кто, куда и кого послал.

Керн раздражённо откинул светлую прядь со лба и продолжил.

– Так вот, малышка. У меня к тебе маленькая просьба. Сделай так, чтобы этот придурок либо забыл, кто он и куда идёт, либо потерялся где-нибудь в самом начале пути.

– Все, что я могу – мысленно тебя проклинать, забыл? Я уже двадцать лет, как под блоком живу, – мило улыбнулась Даниэлла, радуясь тому, что может хоть как-то расстроить его планы.

– Так потребуй у папаши снять его! – воскликнул тот. – Сделай что-нибудь, чтобы я побыстрее вернулся в родные стены. Если надо – прикончи Лиса. Тебе же не привыкать!

В голосе прозвучал явный намёк на события, о которых она вот уже десять лет старалась забыть.

– Я этого не делала! – против воли вырвалось у неё.

Керн несколько мгновений молчал, рассматривая. После развернулся и шагнул к выходу.

Уже через плечо он бросил:

– Я в курсе. Был на месте, это была не твоя магия.

Перед глазами всё потемнело от подступившей ярости.

– Но ты же знаешь, как я не люблю наш финал.

Дверь захлопнулась раньше, чем Даниэлла подскочила к канделябру, чтобы опустить его на блондинистую голову Керна. Из коридора она услышала его смех.

Значит, эта белобрысая скотина с самого начала знал, что она не виновна. И не сделал ничего, чтобы снять с неё обвинения.

Ярость, и без того клокотавшая в груди, превратилась в абсолют. Где-то в подсознании Даниэлла даже порадовалась, что сейчас лишена всякого доступа к магии. Иначе она не ручалась бы за безопасность обитателей этого змеиного логова. С каждым новым ударом сердца в сознании всё отчётливее проступал план мести. И Керну, и ректору, и этому косорукому соплелову. Представляя, какое счастье она испытает, когда всё закончится, Даниэлла забралась в постель и постаралась заснуть.

Утро наступило внезапно, ворвавшись в комнату жуткой какофонией звуков. Даниэла вскочила, с трудом понимая, где она находится и что происходит.

Проклятья, сорвавшиеся с губ напугали служанку, раскладывающую одежду на мягкой банкетке.

– Что за дрянь?

Служанка испуганно вскинулась и отшатнулась.

– Простите, госпожа, я уже ухожу.

– Да я не про тебя, – махнула рукой Даниэлла. – Я про этот ужас.

Она кивнула куда-то неопределённо вверх.

– Вы про оду ректору? – осторожно поинтересовалась девушка, видимо, боясь вызвать новую волну негодования.

– Что-что? – Даниэлле показалось, что она ослышалась.

В воздухе тем временем гремело нестройное:

– Да будет в веках и легендах воспет,

Наш гений магических таинств.

– Тому, кто когда-то родил этот бред, наверно, от жизни досталось, – не сдержалась Даниэлла. Служанка хихикнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.

– Оду ректору поют каждое утро, когда его магичество шествует на завтрак, – пояснила девушка. – Вот уже десять лет.

– Как же вовремя я отсюда свалила, – пробормотала Даниэлла. – И что? Все поют?

– Все. Все студенты в своих комнатах. А заклинание разносит песнь по всему зданию. А магистры и профессора приветствуют одой ректора, когда тот входит в трапезный зал.

– Постой. То есть они все стоят сейчас там и тоже поют этот бред?

Служанка снова хихикнула и утвердительно кивнула.

Перед глазами Даниэллы тут же встал Керн, распевающий эту ерунду. И настроение моментально улучшилось.

Позволив служанке одеть себя, причесать и забить голову всевозможной информацией о нравах современной Академии, к моменту выхода из комнаты Даниэлла была во всеоружии.

Немного пропетляв по коридорам, она всё же вышла в центральный. Там её уже ждал Лис. Удостоив её оценивающего взгляда, он нагло усмехнулся и с напускной вежливостью поинтересовался, как прошла ночь.

– Явно получше твоего, – рассматривая изрядно помятого Рейна, ответила Даниэлла.

– Сколько укора в твоём взгляде, кудряшка. А между тем, вчера состоялось воссоединение двух старинных друзей!

– Ты бы поосторожней со своей стариной носился. А то того и гляди отвалится в один прекрасный день. И ни один магик не поможет.

– Скажи, а ты всегда такая раздражительная по утрам? – ничуть не смутившись, продолжил Лис.

– Нет, только когда вижу твою наглую физиономию!

– Ну надо же, я начинаю входить у тебя в привычку! Это определённо хороший знак!

Даниэлла сделала глубокий вдох и пошла вперёд, не обращая внимания на болтовню соплелова. Сегодня ей предстоял важный разговор с ректором. А к этому делу надо было подходить с холодной головой.

К моменту, когда Даниэлла и Лис добрались до обеденного зала, тот заметно опустел. За главным столом всё ещё восседал ректор, потягивая настой липы из хрустальной чаши. В парадной золочёной мантии он мог бы выглядеть величественно, если бы она не висела на его костлявом теле, как на вешалке. Редкие седые волосы вокруг лысины на макушке тоже не добавляли благообразности. И даже длиннющая седая борода стала какой-то куцей, будто старик в припадках то ли ярости, то ли отчаяния регулярно драл из неё волосы.

Боковые столы уже давно опустели, расторопные слуги успели унести тарелки, перестелить скатерти и теперь заменяли свечи в канделябрах и цветы в вазах. Керн, Лофтус и, к удивлению Даниэллы, Белинда все ещё оставались за столом.

– А она как затесалась в эту компанию? – не сдержалась алхимичка.

– Вышла удачно замуж, – тут же отозвался Лис.

– Керн? – присвистнула та.

– Не, Лофт, – довольный своей осведомлённостью ответил Лис.

– Мир сошёл с ума, – пробормотала Даниэлла.

– Эй! А ты их откуда знаешь?

– От верблюда!

Даниэлла набрала в грудь побольше воздуха и прошагала прямиком к ректорскому столу.

– Я тут подумала за ночь. И решила, что пойду на это дело только при одном условии!

От такой наглости ректор подавился и принялся часто кашлять, отплёвываясь от отвара и пачкая мантию. Даниэлла старалась стоять с невозмутимым выражением лица, не показывая миру своего злорадного удовлетворения.

За спиной раздались перешёптывания и довольный смех Лиса. Но она не обратила внимания, продолжая буравить взглядом ректора.

– Да ты, видно, совсем рассудок потеряла! – возопил тот, потрясая кубком. Отвар выплёскивался на белоснежную скатерть, но ректор от бешенства не замечал этого.

Даниэлла равнодушно пожала плечами.

– В конце концов, это нас вы отправляете туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем. Можете не соглашаться. Я вернусь в камеру, а вы останетесь с куда большими проблемами. Ваше право.

Ректор засопел, видимо, не желая признавать правоту алхимички. Лис подошёл ближе, с явным интересом наблюдая за происходящим. Голоса за столом стихли – магистры прислушивались к разговору.

– Ладно, чего тебе, – наконец сдался старик.

– Снимите блок!

Тишина, воцарившаяся в зале, лопнула, как мыльный пузырь. Лофт принялся медленно и громоподобно отодвигать стул. Белинда бросилась рассказывать ему на ухо какую-то свежую сплетню. Керн решил проявить свои музыкальные способности, напевая фальшивую песенку. И только Лис пробормотал что-то невнятное, продолжая наблюдать за сценой.

Ректор начал краснеть, как медленно созревающий помидор. Сначала побагровела шея. Затем подбородок и щеки. После румянец коснулся скул и, наконец, добрался до плеши. Даниэлла успела подумать, нальются ли кровью глазки-пуговки, прежде чем ректор завопил:

– Нахалка! Выскочка! Ты что же это, решила попрать святейшие законы Академии?!

– Ну… да, – кивнула та.

– Ай, молодец, – не выдержал Лис, чем взбесил ректора ещё сильнее.

– Вон!!! Все вон! Всех на кол! В яму! По ветру!

– Одновременно, разом или в определённом порядке? – усмехнулся Лис, ничуть не напуганный воплями старика.

– В порядке! Одновременно! Убью всех!

Ректор подскочил как ужаленный и кинулся из-за стола. Но бархатная мантия спуталась под ногами, отчего старик едва не упал прямо в блюдо с перепелами. Чудом удержавшись на ногах, он продолжил сыпать проклятьями, уже медленнее двигаясь вперёд.

– Господин ректор, позвольте, – Керн тоже поднялся и лениво подошёл к отцу. – Дайте девчонке, что она требует. Пусть это будет морковка для ослика.

Лис обернулся и прищурился, разглядывая Керна. Даниэлла сжала кулаки, но промолчала.

Ректор остановился, тяжело дыша. А Керн продолжал говорить, словно с маленьким ребёнком:

– Позвольте вернуть магию, скажем, на определённый срок. Если не сделает то, что вы поручили, останется с носом. Если сделает, вы станете величайшим благодетелем, даровавшим ей Свет за усердие и службу во имя Академии и Его Императорского Величества, да живёт он вечно.

Ректор задумался, слушая размеренный голос. Потом моргнул, приходя в себя.

– Мы подумали и решили удовлетворить вашу просьбу, сударыня, – старческая рука потянулась к сыну. Керн подхватил старика под локоть и повёл прочь из залы.

– И всё? – крикнула вслед Даниэлла. – Так просто?

Ответом ей стала хлопнувшая дверь обеденной залы.

Глава 7

– Ну, так ты мне расскажешь что-нибудь толком или нет? – спросил Рейнард.

Лежащий поперёк кровати Лофт запрокинул свесившуюся с края голову, глядя на старого приятеля. Это ничуть не помешало вину из наклонённого над головой кубка течь тоненькой струйкой прямиком магистру в рот, вопреки силе притяжения, требующей опорожнить всё содержимое посудины ему на лицо. Учитывая, что это был далеко не первый кубок, Рейн уже начал задумываться, когда же друг его юности наконец потеряет контроль над заклинанием левитации. Но, похоже, за прошедшие годы он наловчился колдовать в любом состоянии.

– Я тебе битый час все новости и сплетни последних десятилетий пересказываю. Чего тебе ещё надобно?

– Про Даниэллу, – не позволил в очередной раз сменить тему Рейн. – Она тебя знает. И жену твою тоже.

Он покосился на Белинду, чинно сидящую в кресле и медленно потягивающую первый и единственный за вечер кубок. Некромантка почти всё время помалкивала, не мешая друзьям праздновать воссоединение после стольких лет. Но вот обсуждать женщин её присутствие явно мешало. Возможно, у Лофта и с Даниэллой была интрижка, вот он и отмалчивается.

– Студенткой она была, – обронила Белинда. – Лет через двадцать после твоего ухода это было. Или тридцать. Точно не запоминала. Общий курс некромантии у неё тоже был. Вне занятий мы не общались.

Рейн кивнул и снова вопросительно посмотрел на Лофта.

– А что я? Я тоже её учил. Я тогда уже бакалавром стал, искусство трансмутации преподавал. Ну, я и сейчас его преподаю. И тоже вне занятий не общался, да. Она вообще зубрилой была, серая мышка такая. И непьющая.

– Значит, она закончила Академию и…

– Не закончила, – перебила Белинда. – Скандал с ней вышел прямо перед выпускным экзаменом. Что-то с Керном у них там произошло. Подробностей не знаю, не интересовалась. Но сам можешь догадаться, Керна ты знаешь. И её выгнали.

– А за что именно выгнали? – нахмурился Рейн.

– Да бес её знает, – пожал плечами Лофт. – Даже ту чокнутую огневичку, которая учеников в заложники брала, и то не выгнали. Помнишь?

Белинда кивнула, чему-то улыбнувшись.

– А давай я тебе лучше про тот случай расскажу, а? – Лофт чуть не подпрыгнул на кровати, что в лежачем положении было затруднительно. – Мы после этого с Белиндой и сошлись.

– Потому что кто-то, хоть и трепло по жизни, оказался вдруг в чём-то тихоней и не мог подойти и хотя бы в своей наглой развязной манере сказать: «Эй, королева мёртвых, я б не отказался полежать на твоём лабораторном столе, если ты сядешь сверху».

Услышав такое из уст всегда мрачной и строгой некромантки, Рейнард подавился вином так, что оно едва не пошло через нос. А Лофт всё же потерял контроль над левитационным заклинанием. Благо у него вина оставалось чуть на донышке, так что облился он не сильно.

– Я так не говорю! – возмутился Лофт.

– Ещё как говоришь, – сквозь смех выдавил Рейн. – Прямо в точности тебя скопировала.

– Не первый год замужем, – пожала плечами Белинда. – И на столе мы таки…

Рейн замахал руками, прерывая её:

– Это больше, чем мне надо знать о ваших отношениях! Ты и у меня преподавала, а я не хочу, чтоб вместо воспоминаний о лекциях у меня перед глазами всплывала картинка тебя на столе. Не то чтоб мне такая картинка не нравилась, но… Вдруг знания о некромантии мне ещё пригодятся.

– Я тебе дам картинку, – шутливо погрозил кулаком Лофт. – Нечего представлять мою жену в разных позах.

– А я-то думала, этот вечер закончится тройничком, – с разочарованным вздохом протянула Белинда. Теперь уже оба мужчины воззрились на неё с вытаращенными глазами и отвисшими челюстями. – Да шучу я! Вы, два шута гороховых, меня пять лет на занятиях своим поведением доставали, могу я наконец немножко отомстить, а?

– Замужество плохо на тебя повлияло, – хлопнув себя по лбу, заявил Рейнард. – С кем поведёшься, от того и…

– Забеременеешь, – закончила за него Белинда, прикоснувшись к своему животу. – Он тебе не говорил?

– Ну, поздравляю вас… наверное, – ошарашенно пробормотал Рейн.

– Пора бы тебе повзрослеть, Лис, – вздохнула некромантка. – Скоро век стукнет, а ты всё как мальчишка. Боишься брака, семьи, ответственности. Не надоело шляться без цели и места, куда можно вернуться и где ждут?

– Не так уж скоро. А если где-то будут ждать, то могут и не отпустить, – парировал Рейнард. – Вон ты же мужа со мной не пускаешь.

– Да кто ж его держит, – пожала плечами Белинда. – Хочет идти – пусть идёт. Он тоже уже не мальчик и может решать сам, что ему делать.

– Но я не хочу, – неожиданно посерьёзнев, сказал Лофт. – То есть, конечно, это было бы весело и круто. И если б это заняло не больше полугода…

Он осёкся и пожал плечами. Рейн кивнул. Никаких сроков обозначить он не мог. И вообще не имел ни малейшего понятия, с чего начинать поиски или создание философского камня. Придётся импровизировать – впрочем, как обычно. И, возможно, идея осенит уже завтра, а через неделю камень будет у него в руках… Но вряд ли, учитывая, что над этой задачей безрезультатно бились поколения магов. Гораздо вероятнее, что поиски займут годы и придётся обойти полмира.

– Ты остепенился, я понял. Так, а Даниэллу за что выгнали?

Лофт рассмеялся.

– Ну ты и настырный. Думаешь, я от тебя скрываю великий секрет? Говорю же, не знаю я толком ничего. Порчу она какую-то на Керна наслала. А может и проклятие. Он пару месяцев на людях не появлялся, ректор призвал на помощь сынку старую гвардию преподавателей, а они с нами, новым поколением, не очень-то откровенничают. Подозреваю, это было что-то по этой части, – он недвусмысленно указал на пах. – Хочешь подробностей, спроси у неё самой или у Керна. Будет о чём в дороге поболтать.

– Непременно спрошу, – кивнул Рейнард.

Что там у Керна с Даниэллой за отношения – определённо необходимо будет выяснить. Похоже, не слишком дружеские. Но это могла быть и банальная ссора любовников. Алхимичка, похоже, довольно вспыльчивая, могла в запале проклясть, потом сотню раз об этом пожалеть. Особенно после того, как её лишили магии. А сейчас Керн вроде бы выступал на её стороне и ратовал за отмену наказания. Так что…

Если эта парочка объединится – с такими спутниками житья не будет. И вообще, у него на Даниэллу были свои планы. Так что Керн перебьётся. Сфинксу его скормить, что ли…

– Слушайте, – Рейн едва не подпрыгнул в кресле. – А сколько правды в мифах про сфинксов? Они правда много знают или обычные твари-людоеды и про загадки это всё выдумки?

– Ты занятия по бестиариуму прогуливал, да? – скептически покосилась на него Белинда. – Правда про загадки. И если отгадаешь – сфинкс ответит на один твой вопрос. Но ответит максимально расплывчато и непонятно. Так что степень их осведомлённости остаётся точно невыясненной. Дураков, чтоб проверять, было мало. А из тех, что всё-таки были, не все сумели отгадать загадки и вернуться.

Рейн щёлкнул пальцами, вскочил с кресла, прошёлся по комнате, схватил бутылку вина и долил себе и Лофту. Вот оно – озарение! Если никто из магов не знает, как создать философский камень, то может сфинкс подскажет? Даже если ответ будет расплывчатым – хоть какое-то направление даст, а там уж сами как-нибудь.

– Мы пойдём к сфинксу! – объявил он, плюхнувшись в кресло. – И если повезёт, не только узнаем, как создать Магистериум Ребис, но ещё покормим зверушку и избавимся от Керна.

– За это точно стоит выпить, – подняла свой кубок Белинда.

Рейн кивнул и сделал пару больших глотков.

– Ладно, с моими делами разобрались, давайте теперь поговорим о ваших. Что там за история была с психованной огневичкой и заложниками? Заинтриговали прямо. И почему при мне ничего такого в Академии не случалось, а?

Лофт мигом уселся на кровати, подобрав ноги и левитируя кубок перед собой, чтоб не мешал жестикулировать, и начал рассказ.

Интерлюдия

По комнате словно пронёсся небольшой торнадо, такой вокруг царил разгром. Впрочем, возможно, так оно и было – подробностей прошлого вечера Лофт не помнил, а магов воздуха в помещении присутствовало по меньшей мере трое – насчёт специализации некоторых других Лофт не был уверен, впрочем, в такое утро он вообще мало о чём мог судить с твёрдой уверенностью. Например, имя пышнотелой блондинки, лежащей на его левой руке, напрочь выветрилось у него из памяти – если когда-то там присутствовало. Это значило, что следует смыться раньше, чем она проснётся, чтобы не ставить девушку в неловкую ситуацию.

Осторожно высвободив руку, он отыскал под кроватью свою одежду и, аккуратно переступая через распростёршиеся на полу тела вчерашних собутыльников, направился к двери. Одно из тел приоткрыло глаз и с трудом сфокусировало его на Лофте

– Не ставь мне прогул, – промычало тело, после чего глаз закрылся.

Лофт только пожал плечами – помятую физиономию этого типа он видел впервые и понятия не имел, ведёт ли вообще что-то у его группы. А если бы Лофт вздумал перестать ставить прогулы всем, с кем пил, посещаемость на его курсах стала бы стопроцентной. Да и вообще, пьянка в общаге это одно – там он свой в доску аспирант Лофт, недавно такой же студент, – а лекции в аудитории уже совсем другое – там он магистр-бакалавр Лофтус, преподаватель искусства трансмутации (впрочем, трюк с превращением воды в вино с успехом принимался и в общаге) и ментальных связей (физические связи – только на индивидуальных занятиях и исключительно с симпатичными старшекурсницами).

Через полчаса от повесы-аспиранта, проведшего бурную ночь, не осталось и следа – из своей комнаты Лофт вышел при полном параде, в преподавательской мантии и даже с магическим жезлом в руке (после того, как на очередной гулянке жезл был применён одной из барышень далеко не по прямому назначению, Лофт сей атрибут профессии на вечеринки в общагу больше не брал).

Лофт не спешил, поскольку до начала лекции ещё оставалось время, а бегать по коридорам сломя голову он отучился ещё в конце первого семестра первого курса, навсегда для себя решив, что лучше с достойным видом сильнее опоздать, чем примчаться взмыленным, как конь, и тем продемонстрировать осознание своей вины. В конце концов, он не какой-нибудь «ботаник», беспокоящийся о том, что пропустит часть лекции – всё равно Лофт никогда в жизни не писал конспектов. Да и какой смысл, если конспект всегда можно взять у сокурсницы – конечно, не из числа тех, с кем он проводил вечера и ночи, а у какой-нибудь зубрилы, благо ни одна не могла устоять перед его обаянием. Эх, славные студенческие годы… А ведь ещё каких-то пара лет, и придётся покончить с попойками в общаге: полноправному магистру не к лицу пить со своими студентами – конечно, те, с кем довелось повеселиться вместе ещё в общую студенческую пору не в счёт, тут уж, как говорится, ректор не выдаст, декан не съест.

Ударил колокол, оповещая об окончании первой пары. Лофт не стал заходить в аудиторию, а вместо этого вышел на расположенный неподалёку балкон, вытащил из кармана сигарету и прикурил от заплясавшего на кончике указательного пальца огонька. Этому трюку ещё на первом курсе учились даже специализирующиеся на магии воды – после того как огневики, шутки ради, давая прикурить, зажигали едва ли не целый файерболл, подпаливая им брови и ресницы.

Игнорируя вид с балкона, Лофт прислонился спиной к перилам, предпочтя наблюдать за коридором, где сновали студенты младших курсов – старшекурсники считали, что первые пары им ставят в расписание с целью нанести личное оскорбление и с достоинством игнорировали эти происки вместе с занятиями.

Из младших Лофт ни с кем накоротке не общался, да и вообще знал немногих. Хотя некоторых не знать всё же было невозможно – в институте без году неделю, а уже успели прославиться, конечно, не чем-то хорошим…

Например, вот эта рыженькая, по слухам вообще чокнутая и уж точно неадекватная – явная пироманка, каждый день что-нибудь да подожжёт. И хорошо ещё, если какие-нибудь бумаги или мебель, так ведь и чьи-то волосы или бороду подпалить может! Нельзя таких на факультет огня брать, ох нельзя. И в кабинет к ректору её каждый день водят, а ей все выговоры – что вилами по воде. Другие методы тут нужны, отодрать её хорошенько – ремнём… или в другом смысле слова… Хороша, чертовка…

– Бакалавр Люфтус, – сухо прозвучало справа.

И выбор обозначения статуса, и оговорка в имени не были случайны, и Лофт это прекрасно понимал. Обращения и тона вполне хватило, чтобы Лофт «услышал» невысказанную мысль: «На малолеток заглядываешься, козёл похотливый…»

Лофт обернулся без излишней поспешности, хотя и без промедления, не выказывая чрезмерного интереса или, напротив, пренебрежения, – но иногда и отсутствие ответа само по себе является ответом.

– Да, магистр Белинда?

Лофт нарочито смотрел чуть в сторону, куда-то поверх её левого плеча, но не потому, что ему был неприятен её вид, а как раз наоборот. Он даже слегка опасался, что если позволит себе разглядывать магистра Белинду, то не сдержится и сделает что-нибудь такое, после чего превратится в учебное пособие для кафедры Некромантии, на которой она преподавала. При виде Белинды и даже при мыслях о ней известный ловелас и повеса Лофт чувствовал себя будто впервые влюбившийся подросток, стесняющийся намекнуть о своём интересе объекту обожания и тайно мечтающий о прогулках под луной за руку с любимой. Причём давно переставший верить в романтические чувства аспирант, до сих пор вполне обходившийся в общении с противоположным полом удовлетворением физиологических потребностей, при мыслях о Белинде в первую очередь вспоминал не о весьма соблазнительных округлостях, довольно отчётливо обрисовывающихся под мантией, но о лукавых искорках, мелькающих в её золотистых глазах или, в крайнем случае, об алых губках, так и влекущих приникнуть к ним в поцелуе…

– Вас вызывает ректор, – холодно сообщила Белинда.

– У меня сейчас занятия… – протянул Лофт и тут же осёкся, сообразив, что сморозил глупость – вызов к ректору важнее лекции, а студенты вряд ли огорчатся опозданию преподавателя.

Магистр не удостоила аспиранта ответом, а молча продолжила путь по своим делам. Лофт постарался подавить в себе желание обернуться и проводить её взглядом, но в итоге проиграл борьбу с самим собой. Белинда остановилась в конце коридора и беседовала с магистром Керном, преподавателем ритуальной и обрядовой магии. Судя по всему, беседовали они весьма благожелательно и любезно. Лофт стиснул зубы, сдерживая эмоции, хотя ему и хотелось от досады и злости изо всех сил ударить кулаком по ближайшей стене – хоть он и предпочёл бы, чтобы на месте стены была физиономия Керна.

Впрочем, досадовал Лофт больше на себя – сам виноват, что не взялся вовремя за ум, не остепенился, показал себя во всей красе с худшей стороны, так что теперь даже намекнуть Белинде о своих чувствах было бы нелепо – в искренность не поверит, воспримет как попытку затащить её в постель, а если и поверит, то не заинтересуется таким разгильдяем. Впрочем, будь даже Лофт зубрилой-«ботаником», шансов у него оказалось бы ничуть не больше – холодная и недоступная магистр Некромантии производила неизгладимое впечатление и вызывала интерес у многих, как у гуляк и бабников, мечтающих добавить её имя в список своих побед на постельном фронте, так и у зануд-очкариков, считающих, что серьёзная и рассудительная красавица непременно должна понять их отношение к жизни, оценить по достоинству их самих и ответить взаимностью на их чувства. Несколько особо назойливых уже отправились на кафедру некромантии в качестве учебного пособия. Среди студентов даже прошла сплетня, что мечта их тем самым осуществилась, поскольку Белинда предпочитает мужчин исключительно бездыханных и уже остывших. Слух затих после того, как с десяток сплетников получили тяжкие телесные повреждения, – а Лофт на практике выяснил, что магический жезл в дополнение к прочим функциям можно применять и в качестве дубинки. После этого он в очередной раз убедился, что почти все студенческие сплетни – чистый вымысел, поскольку ни единого слуха о его интересе к Белинде не возникло, если об этом и судачили, то исключительно тихо и в узких кругах.

Но в каждом правиле есть исключения, и слух о более чем дружеских отношениях Белинды и Керна скорее всего был правдив, хотя, конечно, со свечкой никто не стоял. Точно знать ответ кроме самой парочки мог разве что ректор, но Лофт и не думал его спрашивать – на самом деле он и не хотел знать точный ответ, да это ничего и не изменило бы.

Лофт перевесился через перила балкона, отстранённо рассматривая землю внизу и небрежно отгоняя крутившуюся на краю сознания мысль – а не сигануть ли вниз и покончить со всем этим? В свете полного отсутствия вариантов, даже такой выход начинал казаться вариантом, хоть и ничего не решал.

– Лофтик, что с тобой? Плохо после вчерашнего, да? – прозвучал над ухом жизнерадостный голос. – Может водички или рассольчика? У тебя когда занятия, а то и чем похмелиться найдётся.

От такой несвоевременной заботливости у Лофта прямо зубы свело, не говоря у ж о его отношении к уменьшительно-ласкательному обращению. Если с девкой пару раз в койке покувыркался, так она думает, что теперь имеет право имя его уродовать?

– Я просто дышал свежим воздухом, – спокойно отозвался он, резко выпрямляясь. – Извини, Арабелла, спешу, ректор вызывал.

Лофт развернулся и зашагал в сторону кабинета ректора, оставив стройную блондинку растерянно хлопать голубыми глазами.

У двери кабинета Лофт столкнулся с выходящей от ректора первокурсницей.

– На ковёр вызывали? – небрежно поинтересовался аспирант.

– Как ты догадался? – томно протянула студенточка, облизнув губки.

– Узор от ковра у тебя на коленках отпечатался, – усмехнулся Лофт.

Девушка рефлекторно взглянула на свои колени, не сразу поняв пошлый намёк. Лофт не стал дожидаться её реакции – его одинаково не интересовали ни возражения, ни предложения того же характера, – а обошёл студентку и скрылся в кабинете.

– Магистр Лофтус! – приветствовал его ректор с таким видом, будто аспирант был нежданным, но дорогим гостем, чей визит – всегда праздник. – У вас ведь сейчас, кажется, по расписанию лекция?

– Да, мессир, – подтвердил Лофт. – Но мне передали, что вы меня срочно вызывали.

– Видимо, кто-то переусердствовал, – с улыбкой отмахнулся ректор. – Я хотел, чтобы вы заглянули ко мне в свободный момент. Повод, право слово, пустяковый, не волнуйтесь.

– Я и не думал, что вы собираетесь меня выгнать, – пожал плечами Лофт. – Вроде ничего необычного я в последнее время не натворил.

Пьянки со студентами и совращение студенток – хотя кто кого совращает, это ещё спорный вопрос, да и сам ректор в этом деле не агнец – Лофт чем-то выходящим за рамки не считал.

– Но за что сделать выговор всегда найдётся, – с напускной суровостью заверил ректор. – В профилактических целях. Вот вы, как мне стало известно, пренебрегаете атрибутами своего статуса магистра, магический жезл не используете в… хм… демонстрациях студентам процессов трансмутаций и прочего…

Ректор демонстративно постучал пальцами по стоящему перед ним на столе хрустальному шару, указывая тем самым на источник своих сведений. Но Лофт об этом и сам прекрасно знал, как и о том, что ректор может через хрустальный шар наблюдать за любым помещением в пределах института и общежития, чем частенько пользуется в личных целях. Было ему известно и о том, каким событиям старик уделяет особое внимание – в большей части таких событий сам Лофт принимал непосредственное участие, и последнее из них происходило не далее, чем прошлоё ночью.

– Мессир, в некоторых ситуациях я предпочитаю применять свои природные возможности, не заменяя их подручными средствами, – с наглой ухмылкой отрапортовал аспирант.

Подтекст этой вполне корректной фразы был кристально прозрачен для обоих собеседников, так что ректор ответил нахальному бакалавру такой же усмешкой.

Пристрастия ректора не были тайной не только для магистров, но и для большинства старшекурсников, хотя и не обсуждались вслух. Некоторые даже в частном порядке сообщали ректору, в какой комнате общаги намечается очередная гулянка со всеми вытекающими последствиями. Лофт никогда не пытался таким образом выслужиться, да ему это и не требовалось – без его превращений воды в вино число гулянок резко сократилось бы, а ректор лишился зрелищ, после которых вызывал студенток «на ковёр». Лофт не осуждал пристрастия старика – может, в таком возрасте он и сам будет на что-то способен только после наблюдения за развлечениями других.

– Жаль, жаль, – покачал головой ректор. – Использование жезла, конечно, увеличивает… хм… эффективность производимого воздействия. И надо заметить, некоторые другие магистры вовсе не пренебрегают такой возможностью…

– Например, магистр Арабелла, – согласился Лофт, знающий об этом на личном опыте.

– И не только. Вот магистр Керн тоже…

Лофт непроизвольно покосился на шкаф, где ректор хранил хрустальные шары с записями своих «наблюдений». Ему с одной стороны захотелось узнать, использовал Керн жезл в развлечениях со студентками или в этом участвовала Белинда. С другой стороны, Лофт был готов это выяснять только при уверенности, что магистр Некромантии тут не причём. Хотя записи с её участием у ректора в любом случае должны иметься, но наблюдать, как она развлекается с другими, Лофт уж точно не желал… Впрочем, ректор о желаниях аспиранта не спрашивал, а, заметив проявленный им интерес, молча направился к шкафу.

От ректора Лофт вышел в смешанных чувствах, что, впрочем, стало в этот день для него уже привычным состоянием. Белинды на продемонстрированной записи не было, и это успокаивало. С другой стороны, в отсутствии других записей, уже с её участием, Лофт не уверился. Если она всё же связалась с Керном, то могла и разделять его увлечения. Лофт решил поговорить с Керном начистоту, и если выяснится, что он обманывает Белинду, изменяя ей с другой – а точнее, с другими – набить ему морду. И нашёл с кем изменять – с Арабеллой! Да она же Белинде в подмётки не годится! Хотя, нельзя не признать, горячая штучка…

Лофт тряхнул головой, отгоняя всплывшую в памяти картину из записи – Арабелла орудует жезлом между ног привязанной к столу студентки, в то время как к ней самой сзади пристроился Керн. Участвовала ли студенточка в этом добровольно, оставалось под вопросом: с одной стороны, вроде привязана, с другой – больше похоже, что верёвки просто элемент «ролевой игры», поскольку, судя по выражению лица, студентка была происходящим вполне довольна, но, может, ей уже в процессе понравилось… Впрочем, проблемы девушки Лофту были безразличны, но если её принудили, то это можно будет использовать, чтобы шантажировать Керна и заставить его оставить в покое Белинду.

Лофт вспомнил, что вообще-то должен сейчас вести лекцию, и направился к аудитории, хотя настроение у него было совершенно не рабочее.

Перед аудиторией – не той, где была лекция Лофта, а одной из соседних – почему-то столпились магистры, в основном из старшего преподавательского состава. Подобные сборища посреди коридора были им несвойственны, так что Лофт поневоле заинтересовался причинами столпотворения.

– Одна психованная второкурсница-огневичка захватила в заложники группу студентов и двух магистров, – поведали ему. – Обвиняет их в развратных действиях и насилии над студенткой, требует разбирательства.

– Студентов обвиняет? – в шутку уточнил Лофт. – Всю группу сразу в насилии над одной студенткой? Залетела и не знает от кого, что ли?

Седобородые мэтры шутку не поняли и принялись наперебой растолковывать, что обвиняет эта бестия не студентов, а магистров – Керна и Арабеллу. И насилие было не над ней, а над её сокурсницей.

– А как Арабелла могла изнасиловать студентку? – рефлекторно придрался Лофт. – Ей банально нечем…

Мэтры стушевались и вдаваться в объяснения о нетрадиционном использовании магического жезла не спешили. Но Лофт и без того был в курсе, хотя и не торопился выдавать свою осведомлённость. Вместо этого он напряжённо думал, как бы увильнуть и не вмешиваться в эти разборки, вопреки планам ректора. А в том, что старик уже знал о происходящем, когда показывал Лофту запись, он не сомневался, хотя и подумал поначалу, что мессир просто подшучивает над ним или провоцирует переплюнуть продемонстрированную сцену собственным примером – как-никак, Лофта всё считали первейшим развратником института, а оказывается, по сравнению с некоторыми, он просто как выпускник духовной семинарии…

Размышляя, Лофт машинально кивал на слова мэтров, пока не услышал, что на переговоры с «рыжей бестией» отправилась Белинда. Молча растолкав профессоров, аспирант моментально вломился в аудиторию.

– Убирайся! – хором закричали на него Белинда и бесноватая пироманка.

– Лофтик, ты пришёл меня спасти? – проворковала Арабелла.

– Это не я, это он! – истерично завизжал Керн, указывая на Лофта.

В руке рыжей уже полыхал огненный шар, и она явно готовилась его применить, но теперь засомневалась, против кого. Видимо, в случае вторжения она собиралась спалить виновников событий, но слова Керна пошатнули её уверенность – учитывая репутации магистра и аспиранта, последний больше годился на роль совратителя студенток. Она неуверенно оглянулась на подругу – ту самую студентку с записи, – но девушка сидела красная, как рак, и смотрела в пол. Воспользовавшись тем, что поджигательница отвлеклась, Лофт вышел вперёд и загородил собой Белинду.

– Предупреждаю, я, конечно, не боевой маг, но тело человека на восемьдесят процентов состоит из воды, и если я обращу эту воду в вино… Вряд ли тебе это понравится, – пригрозил он.

Это решило дилемму огневички – она выбрала мишень. Лофт попытался припомнить хоть одно защитное заклинание, но в памяти возникло только заклятье избавления от похмелья.

Через секунду Лофт оказался лежащим на полу, отброшенный резким рывком за шиворот, а файерболл был отражён магическим жезлом Белинды. Со следующим взмахом жезла пироманка от пят до шеи оказалась закована в ледяную глыбу.

– Ты что творишь, идиот?! – накинулась на Лофта магистр Некромантии.

– Ты могла погибнуть…

– Ты сам чуть не поджарился, болван!

– Не велика была бы потеря, – заметил Керн, с исчезновением опасности вернувший себе былую самоуверенность.

Белинда смерила его леденящим взглядом и тут же заморозила в буквальном смысле.

Лофт уже окончательно перестал понимать, что происходит.

Белинда резко развернулась и вышла. Лофт поспешно последовал за ней, но в дверях замешкался из-за вливающегося в аудиторию потока мэтров, так что нагнать девушку ему удалось только у входа на кафедру Некромантии.

– Чего ты за мной ходишь? – огрызнулась Белинда. – Решил ещё разок жизнью рискнуть?

– Ну, не для того же ты меня спасала, чтобы теперь прибить, – развёл руками Лофт. – Хотя ума не приложу, зачем тебе это понадобилось. Прав был Керн – не велика потеря.

– Для кого как… – чуть слышно пробормотала девушка.

– Да кому я нужен, – отмахнулся парень.

– Не прибедняйся, ты же для половины старшекурсников первейший друг-собутыльник, душа компании, мечта любой девушки…

– Не любой… – вздохнул Лофт. – Только не той единственной, которая мне нужна…

– И кто же она?.. – нарочито равнодушным тоном поинтересовалась Белинда, отвернувшись от собеседника.

Лофт решил, что, в конце концов, терять ему нечего. Он подошёл, положил руку на плечо девушки, и честно сознался:

– Ты.

Девушка обернулась и влепила ему пощёчину.

– Это тебе за то, что раньше молчал! – возмутилась она. – Язык бы отсох? Игнорировал меня…

– Ну… я… – растерялся парень.

– А вот теперь – помолчи, – велела Белинда, обхватив его за шею и впившись страстным поцелуем в губы.

Глава 8

Противный мелкий дождь зарядил ещё ночью. И, судя по всему, не собирался кончаться в ближайшее время.

– Не мог попросить папочку наколдовать нормальную погоду нам в дорогу? – ехидно бросила Даниэлла Керну, забираясь в карету. На этот раз не было ни академических вензелей, ни золочёных дверей. Обычная, ничем не выдающаяся и неприметная конструкция, очень напоминающая деревенскую повозку. Как будто папаша-ректор вовсе не желал афишировать их маленькое приключение. Об этом тоже Даниэлла поспешила сообщить Керну.

Но тот не обратил на неё внимания и продолжил внимательно следить за троицей справа.

Лофт, Белинда и Лис стояли чуть в стороне, обсуждая что-то. Даниэлла сделала вид, что её это нисколько не заботит и устроилась у окна. Ближайшие несколько часов делать было абсолютно нечего. А значит, можно прикинуться спящей и продолжить разрабатывать свой гениальный план продвижения к новой жизни.

Даниэлла не слышала, когда в карету забрался Лис. Только когда он усмехнулся прямо в ухо, девушка вздрогнула:

– Ну что, предпочитаешь моё ненавистное общество или красавчика Керна?

Лис уселся рядом, разглядывая Даниэллу.

– Идиот!

– Это значит да? – снова не сдержал усмешки он.

– Сиди уже, недоразумение! – смилостивилась Даниэлла, про себя радуясь такой проницательности соплелова.

– Знаешь, я передумал!

Лис поднялся и пересел на скамью напротив.

– Предпочитаю иметь возможность вытянуть ноги, когда захочу!

– Смотри, не протяни раньше времени, – прошипела Даниэлла, проклиная Рейна на все лады. Теперь ей всю дорогу кроме общества предстояло терпеть ещё и близость Керна.

– В следующий раз соглашайся не раздумывая, – подмигнул ей Лис. После чего натянул шляпу на лоб и отключился от внешнего мира.

Даниэлла сделала глубокий вдох, призывая все силы, чтобы успокоиться.

Керн, наконец, соизволил присоединиться. Не сказав ни слова, он уселся рядом, откинулся на мягкую спинку скамьи и закрыл глаза. Даниэлла какое-то время ещё бросала на него косые взгляды, но вскоре расслабилась. Судя по всему, сейчас он был не в настроении продолжать словесные баталии.

Так, в тишине, под стук капель по мутным стёклам и крыше, карета двинулась вперёд.

За окном уныло тянулись поля. Несмотря на дождь, то и дело попадались небольшие группы крестьян, работающих на благо Академии. Даниэлла едва сдержала очередной едкий комментарий о Башне Архимага и плохой погоде. Сейчас это было ни к чему. Погоду явно никто не собирался регулировать, а вот благословенную тишину легко можно было нарушить.

Лис усмехнулся во сне, и Даниэлла в очередной раз порадовалась собственной выдержке. Если они в такой тишине доедут до самой Гибернии, это будет лучший из возможных исходов. А там пускай уж разбираются со сфинксами. И с мантикорами. И с гарпиями. Это будет уже не её дело.

Даниэлла не заметила, как сама провалилась в сон.

Бесконечная дорога, бегущая вдаль, за горизонт, преследовала её и здесь. Серое, нависшее над лесом небо, грозило разразиться дождём в любое мгновение. Даниэлла шла, не зная, куда и зачем. Но точно зная, что только в движении она найдёт то, чего так давно ищет.

Она открыла глаза за мгновение до.

Резкий толчок швырнул её вперёд, прямо на Лиса.

– Неужто соскучилась, кудряшка? – пробормотал он, словно бы ничуть не удивившись такому развитию событий. – В следующий раз будь чуть нежнее. Я, конечно, люблю напористых женщин, которые знают, чего хотят. Но всё же ребра мне дороже.

Даниэлла с трудом выбралась из объятий Лиса и уселась рядом, не понимая, что только что произошло.

– Узнаю старину Рейна, – лениво протянул Керн, наблюдая за парочкой со стороны. – При любой возможности тянет руки к симпатичной мордашке. Но боюсь тебя огорчить. Кажется, у нас неприятности. Изволишь посмотреть?

Керн кивнул в сторону распахнувшейся двери.

– Предпочитаю доверить это дело магистру Академии, – развёл руками Лис.

Керн мгновение колебался, но все же кивнул и вышел.

– Надеюсь, на нас напал голодный сфинкс, который прямо сейчас откусит магистру голову, – пробормотал Лис, надвигая шляпу обратно на лоб.

– Эй! Ты что, даже не выглянешь на улицу?

– Угу.

Даниэлла не то, чтобы сильно удивилась такому поведению Рейна. Скорее бы, она удивилась, если бы он бесстрашно ринулся вперёд на баррикады. Подавив рвущиеся с языка едкие замечания, она выпрыгнула на улицу вслед за Керном. Природное любопытство взяло верх над рассудительностью.

К сожалению, Лис оказался никудышным предсказателем. Никакого сфинкса, доедающего голову Керна, поблизости не оказалось. Вместо этого посреди дороги красовалась огромная яма, доверху заполненная водой, в которую благополучно провалилось правое колесо.

– Прелестно, – пробормотала Даниэлла, слушая, как Керн распекает возницу.

Дождь усилился, и девушка поспешила соорудить воздушный купол над головой. Тратить силы на полный кокон не хотелось – кто знает, когда и в каком количестве ей понадобится магия.

– Лис, вылезай. У нас проблемы.

– У вас проблемы, вы и решайте! Я-то при чем? – раздалось из глубины кареты.

– Кажется, мы приехали.

– Именно, – прорычал раздражённый Керн, подходя к Даниэлле. – Хватайте свои вещи и пошли. Тут недалеко деревня. Отправим кого-нибудь сюда, чтобы разобрались с колесом. А сами пересидим в каком-нибудь кабаке.

– А ты, о сильный муж всея магического, не в состоянии колдануть? Два раза рукой махнул, колёсико починилось? – не сдержал ехидства Лис, выглядывая наружу.

Керн стиснул зубы так сильно, что послышался тихий скрип.

– Понятно, не в состоянии, – резюмировал Рейн. – В таком случае, я остаюсь здесь. Следить за тем, чтобы нашу телегу не украли. А вы идите там, разбирайтесь.

Керн с таким раскладом не согласился. И после получаса споров и препирательств вся троица, нагруженная тюками, двинулась вперёд. Точнее нагруженными оказались только Даниэлла и Лис. Керн не удержался от возможности продемонстрировать своё превосходство и послал свои сумки перед собой по воздуху.

Дорога петляла по лесу. Размокшая и разбухшая, она превратилась в сплошное болото жирной грязи. Даниэлла то и дело поскальзывалась, не забывая высказывать каждый раз всё, что думает о местном климате. Лис шагал вперёд, напевая под нос свою дурацкую песенку. Несмотря на отсутствие водоотталкивающих чар над головой, выглядел он весьма бодрым. Даниэлла хотела было предложить свою магическую помощь, но в последний момент отказалась от этой идеи. Если его не напрягает дождь – незачем лезть со своей ненужной помощью.

Несмотря на серость и сырость, лес продолжал жить своей жизнью. То там, то тут слышался шорох в кустах – мелкое зверье пряталось под корягами. Изредка с ветки срывалась вверх птица, обдавая путников веером капель. Один раз прямо через тропу перемахнул олень и тут же скрылся в зарослях кустарника. Лис проследил за ним задумчивым взглядом, но ничего не сказал.

Даниэлла начинала уставать. Водоотталкивающий купол спасал только голову. Шерстяной плащ и башмаки успели отсыреть, и холод с каждым мгновением чувствовался всё сильнее. Всё, чего сейчас хотелось – забраться в кресло у камина с шерстяным пледом и чашкой горячего глинтвейна. И даже близость Керна и Лиса не смогла бы испортить радость от тепла.

Последнюю часть пути только эти мысли помогали бодро шагать вперёд по раскисшей дороге.

Деревня выросла перед путниками внезапно. Как гриб после дождя.

Тропа уткнулась в частокол с покосившейся калиткой.

Керн, не раздумывая, распахнул её и ввалился внутрь. И тут же отскочил назад под рычание и лай по меньшей мере десятка собак.

– А ведь предупреждали – стучи, милый путник, иначе голодные волкодавы скушают, – усмехнулся Лис, кивнув на табличку над калиткой.

Керн прорычал проклятья на нескольких языках, но всё же взялся за молоточек и пару раз ударил в гонг.

Собаки снова зашлись в далеко не дружелюбном лае. За забором послышалось суетливое движение и голоса.

Калитка снова распахнулась и перед троицей предстала внушительного вида матрона, завёрнутая в старый потрёпанный плащ.

– Ох, ты ж, уфф, да что же это, – от быстрой ходьбы женщина тяжело дышала. – Кто такие будете? Ох-х…

Толстая рука оперлась о столб, поддерживающий калитку. Даниэлла прикинула, выдержит ли он такой вес. Столб заскрипел, и женщина поспешно выпрямилась, всё так же тяжело дыша.

Из-под серого шерстяного платка выглядывала русая чёлка, практически скрывшая глаза. На пухлых щеках двумя алыми пятнами расползся румянец. На левом плече лежала толстая темно-русая коса, спускавшаяся ниже пояса.

Весь облик женщины говорил о том, что перед ними мать внушительного семейства.

– Именем Его магичества Августа третьего-два-первого, – Керн выставил вперёд академический медальон и раздулся, как индюк. – Наша повозка сломалась в пути. Нам нужен кров, сухая одежда и кто-нибудь, кто может вернуться на дорогу и помочь с ремонтом!

От приказного тона магистра Даниэлла скривилась, а Лис пробормотал что-то, мало похожее на почтительное обращение.

– Так это ж я вам не помогу! – пролепетала матрона, откидывая чёлку с глаз. – Это вам к старшому нужно, а он в разъезде сейчас. Как воротится, так сразу и повстречается с вами!

– И что вы нам предлагаете? – процедил Керн. – Стоять и мокнуть под дождём?

Даниэлла с трудом сдержала усмешку. Керн, окружённый полностью магическим коконом, отталкивающим воду, меньше всего походил на обездоленного промокшего путника. Видимо, у матроны были такие же соображения на этот счёт. Несколько мгновений она молчала, подбирая слова, а затем продолжила:

– Я могу предложить вам кров до приезда старшого. Но располагаться будете сами. У нас три кобылы жеребятся, все, кто не в поле, заняты там.

– Мы разберёмся, не переживайте, – опередил Керна Лис. – Вы только нас проводите мимо этих милейших существ, – он кивнул в сторону волкодавов.

Матрона присвистнула, и собаки нехотя отступили и замолчали.

– Следуйте за мной!

Керн недовольно поджал губы и шагнул вслед за матроной. За ним Даниэлла и Лис, всё так же насвистывающий какую-то дурацкую песню.

Глава 9

– Ну что, хозяйка, стол накрывать будешь? – осведомился Рейнард, скидывая мокрый плащ прямо на пол и широко потягиваясь.

Матрона раскрыла было рот, чтоб напомнить об уговоре располагаться самим, но увидев звякнувшую по столешнице золотую монету, моментально передумала. Расплывшись в благожелательной улыбке, женщина спрятала золото где-то в складках платья и поспешила к печи.

Пока Даниэлла пыталась вытереть ноги о коврик, Рейнард попросту сбросил грязные сапоги у двери и уже взгромоздился на трёхногий табурет. Керн вовсе разуваться не стал и прошёл к столу, оставляя за собой грязные следы.

Хозяйка будто не заметила этого, молча взгромоздив перед гостями чан какого-то непонятного варева, то ли жидкая каша, то ли густой суп, да раздав всем деревянные миски.

– Чаю налей, да сухарей подай, – продолжил распоряжаться Рейнард, накладывая себе полную миску с горкой.

Посмотрев на своих спутников, которые сидели сложив руки и ждали, пока их обслужат, он вздохнул и плюхнул по черпаку и в их тарелки. Ухватив один из поданных на стол сухарей, макнул его в варево и набил рот, громко чавкая. Увидев неодобрение на лице Даниэллы, подмигнул, но лопать не прекратил.

Хозяйка тем временем наполнила водой из бочки котелок поменьше и поставила в печь. Взяв тряпку, она принялась вытирать грязные следы на полу, искоса поглядывая на гостей.

– Так вы тогось, аристохраты, что ля? – всё же не сдержала она любопытства.

– Не, – протянул Рейн, облизывая ложку и подумывая, не взять ли вторую порцию. – Только вот этот хмырь, – указал он ложкой на Керна. – А мы так, сопровождаем-с.

Помянутый хмырь явно хотел что-то сказать, но никак не мог прожевать попавшийся в вареве твёрдый кусок неизвестного происхождения, а говорить с набитым ртом счёл ниже своего достоинства. Рейнард ухмыльнулся и полез черпаком в чан за добавкой, стараясь избегать жилистых кусков мяса, вероятно сдохшей своей смертью старой клячи.

Жуя очередной сухарь, Рейн оглядывался по сторонам. Вроде изба, как изба. Однако ж окна застеклённые, шторки на них висят. Половички у двери узорные, скорее для красоты, чем для вытирания ног. Да и недовольный взгляд хозяйки, брошенный на Даниэллу, это подтверждает. Столешница светлая, свежеструганная, хотя ножки у стола тёмные, закопчённые. Чего это они столешницу менять удумали? А в целом – зажиточное хозяйство-то.

Он ухватил деревянную кружку с чаем и принялся медленно прихлёбывать, громко сёрпая. Как из-за того, что кипяток, так и ради недовольства на лицах спутников. Они-то со своей манерностью едва в мисках поковырялись. Вот и пускай сидят голодные, а Лис давно привык жрать, когда есть возможность. Причём быстро, пока золото обратно в медь не превратилось, и жулика не погнали прочь. Впрочем, уплаченный хозяйке золотой, вытащенный из багажа Керна, ни во что превращаться не должен был.

– Вы пейте чаёк-то, пейте, пока не остыл, – засуетилась хозяйка, глядя на гостей, вяло помешивающих в кружках сухарями.

Рейн снова ухмыльнулся. Вот что золото с людьми делает, разом гостеприимство и заботу пробуждает. А то заняты, кобылы жеребятся, прочие трали-вали…

Керн провёл над кружкой ладонью, изобразил на лице выражение ещё большей надменности и превосходства чем обычно, и сделал большой глоток. Тут же его глаза полезли на лоб, а рот раскрылся в попытке остудить обожжённую глотку.

Вот вам и магистр, чай охладить не сумел. Поди, использовал заклинание для хрустальной посуды.

– А что, хозяйка, чего похолоднее нету? – осведомился Лис. – И такого, знаешь, пенистого. А то, может, в кабак метнёшься быстренько?

– Нету, мил человек, – покачала головой женщина. – И кабака у нас в деревне нету. Хмельного не употребляем, как заповедовано.

Рейнард удивлённо вскинул бровь. Это кем такая дичь заповедована? Его Императорское Величество, наместник богов на земле, чтоб ему икалось вечно, такого точно не говорил. Среди всего обширного пантеона Империи богов-трезвенников тоже как-то не вспоминалось.

Он открыл рот, собираясь спросить, но вместо этого только широко зевнул. Похоже, пьянство за полночь в компании Лофта сказывалось. Керн и Даниэлла тоже зазевали. Стадный инстинкт, что ли? Или тоже ночью не спали? А чем же занимались-то? Рейн отхлебнул ещё чая, надеясь взбодриться, но в сон потянуло только сильнее.

К моменту, когда кружки опустели, Керн уже засопел, лёжа на столе. Даниэлла ещё крепилась, подпирая голову ладонью, но глаза то и дело закрывались, каждый раз на всё большее время. Лис поднял мутный взгляд на хозяйку.

– Что…

Язык отказывался повиноваться. Мысли тоже путались. Он уже сам не знал, что хотел спросить. То ли, что происходит, то ли что было подсыпано в чай.

– Спите, спите, гости дорогие, – как-то совсем недобро улыбнулась женщина. – Мы уж устроим ваши магичества со всеми удобствами.

***

Как Рейнард и ожидал, очнулся он, лёжа на голой земле. Ну, большей частью. Голова покоилась на коленях спящей Даниэллы. Керн храпел рядом, из угла рта стекала струйка слюны. Рейн усмехнулся, вот и все аристократические манеры.

Их вещей рядом не было. Да и вообще почти ничего не было. Голая земля да глинистые стены, яма метров четырёх в поперечнике, в высоту примерно столько же. Наверху деревянная решётка, а за ней темнота. То ли они долго спали, то ли это погреб внутри дома, а не яма на улице.

Огонёк на фитиле масляного фонаря, стоящего в углу, подрагивал, норовя вот-вот угаснуть. Ну, хоть свет им решили оставить. Видать, чтоб лбы не разбили спросонья. И как точно рассчитали время, масло как раз заканчивается.

Он встряхнул за плечо Даниэллу.

– Подъём, кудряшка, скоро стемнеет.

Она резко распахнула глаза, шарахнулась, пытаясь оттолкнуть мужчину. Лис не стал удерживать, выставив перед собой руки ладонями вперёд.

– Спокойно, это просто я. И я не покушаюсь на твою честь. Снова.

– Тьфу, что за… – проворчала она. – Во рту как кошки нагадили.

Рейн усмехнулся. Богатый жизненный опыт, однако. А Лофт говорил, что она непьющая.

– Сейчас фонарь погаснет, – вздохнул он.

Даниэлла вытянула перед собой руку и сосредоточенно уставилась на ладонь. Кончики пальцев начали было светиться, но тут же угасли. Недавно возвратившаяся магия вновь изменила хозяйке.

– Попробуй ты, – потребовала девушка.

Рейнард покачал головой.

– Я никогда не был мастаком по всем этим световым эффектам.

– Что?! – изумилась Даниэлла. – Да это же заклинание уровня послушника, его ещё при поступлении изучают! Ты издеваешься?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.