Алиса Линней
Сделка с хозяином

Глава 1. Ника

Придирчиво смотрю на себя в зеркало. Оказалось, что я быстро

отвыкла от сценического макияжа, но частые выступления в танцевальном ансамбле хореографического колледжа, который я закончила всего три года назад, оставили определённый навык. Теперь силюсь вспомнить, как это делать и специально наношу побольше косметики на лицо. Вовсе не ради яркой красоты, а чтобы в обычной жизни, где я не крашусь, узнать меня было невозможно. Тем более зовут меня здесь совсем по-другому. Псевдоним “Лика”, созвучен с реальным моим именем – Ника.

Маринка, конечно, пытается мне внушить, что очень скоро я ко всему этому привыкну, но мои сомнения с каждой ночью только увеличиваются.

В мысли включается сарказм, как защитный механизм, чтобы не терять связь с реальностью. Размышления, которые крутятся у меня в голове – есть сцена, для артистов и певцов, есть арена цирка, она для фокусников и акробатов. Срептизёрши же показывают себя на панели, хотя вслух тут никто этого не произносит.

– Лика, я не понял, ты почему ещё здесь? – голос Яши выдёргивает меня из задумчивости. Он зовёт себя управляющим и организатором стрептиз-клуба “Зажигай”, но в моих глазах этот парень – просто усовершенствованный сутенёр. – Давай пошустрее, твой выход скоро, – сдержанно торопит меня Яша, протягивая руку.

– Ой, Яшенька, а за мной придёшь? – спрашивает Летта, делая голос наигранно ласковым, и я тут же невольно напрягаюсь. Из глубины общей гримёрки доносятся смешки, но я не оборачиваюсь, твёрдым шагом на высоченных каблуках иду к двери.

– Обойдёшься, – брезгливо огрызается “сутенёр”. – Вот когда будут посетители толпами в наш клуб валить, только чтобы на тебя посмотреть, тогда я тебе красную дорожку собственноручно выстелю, – Яша возвышает меня над остальными, демонстрируя своё особое отношение, но я ему не верю. Я прохожу мимо, игнорируя протянутую мне руку. На всякий случай сжимаю челюсти крепче, чтобы случайно не озвучить мысль, что красный фонарь здесь точно не помешает.

Молчу, знаю же прекрасно: Яша не виноват, что жизнь в очередной раз припёрла меня к стене. Он даже пошёл на уступки и временно согласился на мои условия, когда принимал на работу. То есть, я не выхожу к этим похотливым мужикам в зал, не сижу ни с кем за столиком, и в приват комнату я тоже не хожу.

Управляющий дал мне две недели на адаптацию, которые истекают через девять дней. Я стараюсь не думать, что “чёрная дыра”, засасывающая меня, к тому времени станет совсем огромной. Всё ещё верю, что за эти несколько дней, я смогу скопить достаточно денег, чтобы убежать без оглядки.

Отключаю эмоции и, глубоко вдыхая, выхожу на сцену. Улавливая ритм, я начинаю движения в такт музыке.

Народ за столиками оживляется, кто-то начинает хлопать, слышу свист и выкрики. Слова, которые долетают до моих ушей, никак меня не вдохновляют, потому что они пошлые и развязные, что-то типа: “Раздевайся”, “Иди сюда, шлюшка!”

Лана, танцующая до меня, собирает разбросанные вещи с пола сцены, и мы на секунду сталкиваемся взглядами. В её глазах читается откровенная, ничем не прикрытая зависть. Моя “коллега” уверена, что эти грязные фразочки ни что иное, как успех и признание. Хочется пожалеть её, дурочку, и я бы наверное, так и сделала, если бы сама себя не чувствовала раздавленной и униженной.

У меня нет боязни сцены и удушающего волнения перед зрителями я не испытываю, хотя публика здесь специфическая.

Отдых у них тоже своеобразный, как по мне, даже извращённый, но мне судить их не положенно. Моё дело – раздеться во время танца, и не просто снять одежду, которая ничего вообще не прикрывает, а сделать это эротично, завести этих самцов.

Перед другими стрептизёршами у меня есть приимущество, мне не приходится постоянно заучивать какие-то движения. Я не готовлюсь к выходу, всё делаю спонтанно, потому что танцы – это моя профессия.

Вот только я совсем не о такой славе мечтала.

Сегодня отключиться от происходящего не получается, но наблюдающим за мной посетителям клуба, судя по реакции, всё норм. Стягивая чулок до икры, плавными движениями, я цепляюсь ногой за пилон и выгибаюсь назад.

Мой взгляд нечаянно останавливается на парне, сидящим за ближайшим столиком. Он, естественно, смотрит на меня и делает характерные движения бёдрами.

В этот момент мне становится жутко, привычное отвращение уходит на задний план, потому что в глазах этого парня читается наглая уверенность, что он отымеет меня. Понятно, что разрешения, этот отморозок, спрашивать не собирается, моё согласие ему не нужно.

Больше я не смотрю в ту сторону, но мне это не помогает. Животный страх растёт во мне с каждой секундой.

Наконец на сцене появляется Лексия, и это значит, что часть моих мучений на время прекратятся. Хватаю своё чёрное шёлковое платье, валяющееся на зеркальном полу, и буквально убегаю со сцены.

До следующего выступления ещё больше двух часов, и я, натянув на себя махровый халат, забиваюсь в дальний угол нашей общей гримёрки.

Как ни странно, девчонки до меня не докапываются, но поглядывают с усмешками. Я уже без слов понимаю: “Надо же, какие мы нежные”, – это то, что я обычно слышу за спиной.

Немного выдохнув, после того маньячного взгляда, выхожу в коридор. Внутри меня будто всё льдом покрылось, я даже дрожу немного. Ощущение, что я попала в ад, но там же жарко должно быть, а мне наоборот холодно.

Пустым взглядом смотрю, как Влад, охранник Яши, зашёл в гримёрку, не обращая на меня внимания. Я выдыхаю, значит не ко мне. Он, что-то говорит в приоткрытую дверь и уходит.

Ещё около часа сижу на подоконнике, того же коридора и отогнув жалюзи, зачем-то пялюсь в непроглядную темень за окном.

Через каких-то пару часов, мне придётся идти, по этому не освещённому заднему двору здания клуба. Мы всегда выходим через чёрный вход.

Опять вспоминаю глаза этого неадекватного парня, с которым случайно столкнулась взглядом, и меня начинает трясти ещё сильней.

Маринкин выход на сцену сразу после меня. Я дождусь её, и мы вместе поедем домой. Эта мысль меня немного успокаивает, но не надолго. Вообще, мыслей много, но между собой они никак не связаны, только хаотично роятся в голове.

Сестра на протяжении нескольких месяцев уговаривала меня пойти работать в этот клуб, и когда я в очередной раз потеряла работу, она меня дожала.

Наверное, по наивности своей или глупости я как-то иначе себе всё представляла. Думала, Маринка будет на моей стороне по умолчанию. Я рассчитывала на её поддержку, сестра здесь уже шесть лет работает, как выяснилось недавно.

Я не в курсе, конечно, может так и надо, но Маринка не то что не вступается за меня, она ещё и посмеивается, когда наглые “коллеги”-стрептизёрши начинают меня донимать.

– Лика! Вот ты где! – я заметно вздрагиваю от громкого голоса Яши и тут же спрыгиваю с подоконника, запахивая посильнее халат. – Один о-очень важный человек просит тебя после выступления присоединиться к нему за столиком, – управляющий-сутенёр впивается в меня взглядом, мимоходом отыскивая на моём теле неприкрытые места.

– Нет! – отвечаю я, не заставляя себя долго ждать.

– Послушай, девочка, очень скоро тебе всё равно придётся это делать. Почему бы не начать прямо сегодня? – вкрадчиво спрашивает он, напоминая, что мои особые условия скоро закончатся.

– Вот когда наступит это “скоро”, тогда и поговорим, – напрягаюсь я, потому что Яша на меня давит.

– Послушай, Лика, сегодня хозяин приехал сюда только ради тебя. Сделай исключение для владельца нашего клуба, он в долгу не останется.

– Нет, – снова повторяю свой отказ.

– Да в чём дело-то? Ты чё упёрлась? – повышает голос Яша, теряя терпение.

– Если у хозяина вопросы ко мне по поводу работы, то пусть вызывает в свой кабинет, – я представляю владельца этого заведения грузным мужчиной лет около пятидесяти, может даже с пузиком.

– Нет у него здесь никакого кабинета, хозяин редко наведывается. Херню несёшь, – управляющий явно нервничает. – Ты, конечно, танцевать умеешь, но на одних выступлениях много не заработаешь, – снова начинает уговаривать.

– Выйду к одному, другим тоже захочется, а я пока не готова, – меня заметно потряхивает и даже тошнить начинает от беспрерывного стресса.

– Ладно, прикрою тебя, так уж и быть, – смягчается Яша, замечая, что я паникую. – Должна будешь, – уходя, бросает он недовольно.

Больше на подоконник не забираюсь, скоро надо идти готовиться к выходу на ненавистную сцену.

Почему-то теперь я уверена, что прилетит мне ещё, от этого хозяина за то, что отказалась от его такого “шикарного приглашения”.

Усаживаясь перед зеркалом, я отмечаю про себя, что макияж в порядке, сойдёт для уже упившейся толпы.

Зачем-то вспоминаю про Лёшку, пытаясь представить, что он мне скажет, когда узнает про мою новую работу. Быстро прихожу к выводу, что младший брат вряд ли оценит мои жертвы. Скорее всего пошлёт меня в трещину, он у нас принципиальный, и оправдания мои ему точно не интересны.

С тяжёлым сердцем выхожу на зеркальную сцену, кожей чувствуя, как “чёрная дыра” активизировалась и начинает затягивать меня в свои недра.

Мой взгляд упирается в черноволосый затылок, и я подсознательно понимаю, что это хозяин. Он сидит спиной ко мне, а его бритоголовый собеседник что-то рассказывает, активно жестикулируя.

Наши глаза сталкиваются и всё замедляется, как в каком-то дешёвом кино.

Несколько секунд я не могу пошевелиться и отвести взгляд от красивого лица молодого мужчины. Он оказался не престарелым пузанком. Хозяину на вид чуть больше тридцати.

Нас разделяют всего три метра от силы, но эти тёмные глаза прожигают меня насквозь.

Неимоверным усилием воли привожу себя в чувства и отмираю. Начинаю двигаться, точно зная, что не попадаю в такт музыки.

Понятия не имею, кто этот мужчина, от одного взгляда которого я впала в ступор, но смотрит он так, будто не хозяин стриптиз-клуба, а целого мира, и то, как минимум.

Не было никакой мистики в том, что я с ходу определила этого мужчину, про которого мне Яша сказал. Он не то что выделяется из толпы, хозяин прямо бросается в глаза, и их потом отвести невозможно. Этот эффект я только что испытала на себе.

Не помню, когда в последний раз я так волновалась на сцене, даже чувствую, как ладошки стали влажными. И это из-за одного единственного зрителя, который наблюдает за каждым моим движением. В его взгляде и близко нет похоти, смотрит спокойно, похоже, изучает.

В середине выступления я старательно сосредотачиваюсь на танце. Бред, конечно, но очень хочется впечатлить хозяина. Я даже осмелела и не отвожу взгляд от него. Гости стриптиз-клуба перестали существовать для меня, сейчас я танцую только для одного мужчины, хотя он вряд ли об этом догадывается.

В голове перебираю имена, пытаюсь угадать, какое бы подошло хозяину. Он выглядит не местным, а точнее из другой реальности. Имя тоже, наверное, необычное.

Этот мужчина явно вращается в высоких кругах, смотрит на всех с ленивой пренебрежительностью. Он вообще с этим заведением не вяжется, кажется, что ошибка вышла, и кто-то другой является хозяином клуба.

Зачем я ему? Уверена, что удовлетворить такого мужчину желающих найдётся море. Я-то всё равно ничего не умею в плане секса.

За пару минут до конца моего номера он встаёт с дивана и направляется к выходу, бритоголовый идёт за ним. В мою сторону больше не смотрит, будто резко потерял интерес.

Моё лицо обдаёт жаром, оно нещадно горит. Хорошо, что под слоем макияжа никто не замечает, как я покраснела.

Я даже не обращаю внимания, что вместо Маринки на смену мне, выходит Летта. Она откровенно начинает шарить глазами по залу и что-то мне подсказывает, эта сучка ищет именно хозяина.

Медленно подбираю платье с пола и не отвожу глаз от Летты. Уж очень хочется увидеть грандиозный облом, когда она не обнаружит этого мужчину мечты.

Летта злобно зыркнув на меня, начинает суетливо кружится возле пилона, видимо, маскирует свой провал.

Так-то, курица! Хозяин приходил посмотреть только на меня! Я как будто поддержку от него получила, и мне это придаёт сил.

Уже сидя перед зеркалом, я понимаю, что донимать меня никто не пытается, хотя перешёптывания за спиной всё равно улавливаю.

Вытаскиваю телефон и вызываю такси к соседнему дому. Я с первого дня начала так делать, чтобы таксисты никак не связывали меня со стриптиз-клубом.

Приложение пишет, что машина по моему адресу будет через сорок минут.

Тщательно снимаю средством макияж, собираю волосы в хвост и превращаюсь в обычную горожанку.

– Лика, ты чё реально не вышла к хозяину? – не выдерживает всё же Лана.

– Я ни к кому не выхожу, – отвечаю, не поворачиваясь, и ухожу за ширму переодеваться.

– Надеюсь, Игорь тебя вышвырнет, и нам больше не придётся смотреть на твою недовольную рожу, – мой мозг быстро выделяет из оскорбительной тирады желанную информацию. Его имя – Игорь.

Я бы ни за что не догадалась. – Чё молчишь? – я машинально закатываю глаза и натягиваю на ходу толстовку.

– Я тоже надеюсь, что хозяин тебе угодит и уволит меня за неслыханную дерзость, – соглашаюсь я, потому что мне всё равно. Забираю куртку и выхожу в коридор, даже не поинтересовавшись, куда делась сестра.

Стою у подоконника и думаю, что сегодня особенно дерьмовая ночь выдалась.

Здесь только одна девчонка нормально ко мне относится, но её сегодня нет, и это чувствуется. Мила на год меня старше, ей двадцать пять, но работает стриптизёршей уже четыре года. Она только так, затыкает рот этим дурам, хотя на вид не агрессивная.

Получается, мне нужна помощь, сама я нифига не могу. Но обратиться мне не к кому, кажется, я осталась совсем одна.

Лёшка тоже от меня отвернётся, когда узнает, чем я занимаюсь. Зачем ему такая сестра?

Опять отгибаю жалюзи на окне, хотя уже знаю, что там ничего не видно.

Смотрю на время и понимаю, что пора выходить, но мне страшно. Внутри засело какое-то гнетущее предчувствие.

– Ты сегодня домой не торопишься? – слышу Яшин голос и вздрагиваю. – Пошли ко мне, кофе попьём или чего-нибудь покрепче, если хочешь? – предлагает он участливо. От этой псевдо заботы, меня аж корёжит.

– Я такси жду, мне уже пора, – натягиваю капюшон толстовки и обхожу управляющего, стараюсь не задеть.

– Счастливо добраться, – летит мне вслед, и я прибавляю шаг. Мне не до вежливости, всё что могу – промолчать.

Открываю дверь на улицу и невольно останавливаюсь. В лицо мне хлещет ледяной ветер вперемешку с мелкими снежинками. Север.

Ещё только середина сентября, а у меня такое чувство, что завтра обязательно наступит зима. Даже с сибирским климатом, там, где я выросла, разница огромная. У нас намного теплее.

Несколько секунд мои глаза привыкают к темноте. “Лучше бы снег выпал, было бы светлее”, – проносится в голове.

За лысым кустарником на расстоянии примерно четырёх метров замечаю машину, и сердце начинает бешено колотится от страха.

Я стараюсь идти ровно, не дергаться, надеясь, что пронесёт, и меня не заметят. Сквозь гул в ушах и ветер слышу чей-то голос.

Ускоряюсь и начинаю просить Бога, чтобы Он мне помог, хотя я этого не достойна. Обещаю, что брошу эту развратную работу, если спасусь. Мне так жутко, что чуть ли не вся жизнь проносится перед глазами.

Уже остаётся совсем немного до спасительных фонарей, и тут я сбоку слышу шум. Прямо передо мной тормозит тёмное авто, преграждая мне путь и в это же время кто-то хватает сзади.

Я рывками пытаюсь освободится от захвата, но это бесполезно. В лицо суют какую-то тряпку с химозным запахом, и моё сознание начинает уплывать.

Ощущение, что “чёрная дыра” разинула свою вонючую пасть и затянула меня в свою воронку. Она меня всё же получила.

Глава 2. Игорь

Разглядываю из окна своего внедорожника скудную природу севера. До конца сентября ещё далеко, а на деревьях уже даже намёка на листья нет. Иногда кажется, что не живёшь, а передвигаешься по гигантской шахматной доске, как в старом чёрно-белом кино. Снова появилось чувство, что я долбаный дальтоник, не способный различать цвета.

Уже хренову тучу лет я живу в этих заснеженных краях, но склоняюсь к тому, что никогда не смогу привыкнуть к вечному дубаку. Видимо, родившемуся на юге не дано стать северянином.

Хочу курить, аж челюсти сводит, но мысль, что надо открыть окно, обламывает и злит.

– Ты веришь в гороскопы? – вдруг спрашивает Бодрый, пялясь на меня в зеркало заднего вида. Я специально пересел на заднее сиденье, но намёки для него это – слишком сложная штука.

– А надо? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Я раньше тоже относился к этому как к шарлатанству, а тут недавно прочитал, и меня затянуло. Там мощная психология прописана. Ты в курсе, что психологи правят миром? – когда Бодрый начинал озвучивать свой мыслительный процесс, я пускал его фоном, как радио.

– Ты решил подобраться к рычагам управления? – прикалываюсь я, не вникая, куда он клонит.

– Не-е, весь мир – это дофига делов, – не задумываясь, отвечает Бодрый, с понтом речь идёт о пельменях, которые, чтобы поесть, надо сначала сварить. Я смеюсь, понимая, что он всё же добился своего и расшевелил меня.

– Зря угараешь, сейчас многие директора, принимая на работу людей, смотрят под каким знаком зодиака те рождены, – с умным видом заявляет мой близкий.

– Бодрый, ты гонишь, – я уже откровенно ржу.

– Ты, кстати, скорпион. Самый жестокий и вспыльчивый из знаков, – продолжает втирать мне этот астролог недоделанный. – А ещё скорпионы недоверчивые, но справедливые и обладают чуть ли не сверхспособностями, поэтому всегда добиваются успеха, – я пропускаю всё мимо ушей.

– Кончай херню нести, – снова отворачиваюсь к окну, где за несколько минут заметно потемнело.

– Короче, я тебе, вообще, не это хотел сказать. Сегодня, пока ждал тебя на переговорах, разговорился с одним охранником, – такое вступление всегда означало, что где-то на моей территории, происходят супер мега важные события, а я ещё не в теме. Ну или Бодрый не успевает втюхать мне свои умозаключения, потому что до базы отдыха, возле которой находится мой дом, ехать осталось всего минут десять. – В твоём стриптиз-клубе новенькая появилась. Кирюха говорит, что она, кабздец красивая и танцует круто, – я усмехаюсь в голос. Охренеть, какая новость! В моём “борделе”, который мне всуропили за долги, на одну шлюху стало больше. – Ты, конечно, как хочешь, а я поеду, посмотрю на девчонку, – я смотрю несколько секунд на Бодрого, пытаюсь определиться.

– Хрен с тобой, поехали. Заедешь за мной, только с Яшей договорись заранее, чтобы эта знаменитость ко мне за столик присоединилась. Хочу пообщаться с местной звездой, – не скрываю сарказма, цежу высокомерно. Сейчас кажется, что я насильно ломаю себя изнутри, хотя сам ещё не знаю, ради чего.

– С этим могут быть проблемы. Кирюха сказал, что не видел, чтобы новенькая к кому-то выходила, и в приват комнату её заказать тоже не вышло. Красотка только танцует, – он заезжает в открытые охраной ворота, останавливаясь во дворе возле особняка. Я сижу прихеревший.

– В смысле, не выходит? – с недопониманием переспрашиваю. – Это тебе Кирюха, что ли, сказал? – приподнимаю возмущённо брови и жду вменяемый ответ.

– Да причём тут охранник, я у Яши спрашивал уже. Зовут новенькую Лика – это сценический псевдоним. Она выдвинула свои условия, когда устраивалась стриптизёршей в клуб, – такое я слышу впервые, но чувствую, что мне уже интересно.

– Позвони ещё раз, Бодрый, я учить тебя, что ли должен. Может эта краля лично для меня сделает исключение? – ощущение, что какая-то пигалица показала мне, где моё место по жизни находится.

– Позвоню, позже только, – по его тону я понимаю, что звонок управляющему ничего не даст. Бодрый молчит, потому что тупо злить меня не хочет. Усилием воли я беру свои нервы под жёсткий контроль и выхожу из машины. Мой помощник идёт следом.

– Поваляюсь у тебя в гостиной, всё равно ночью уже ехать. Если ты, конечно, к тому времени не передумаешь, – он настороженно смотрит, отвечая на мой вопросительный взгляд.

В этот момент я осознаю, что могу заставить девчонку, и никуда она не денется, будет делать то, что я скажу. Хотя это слишком просто. Надо для начала посмотреть на эту недотрогу.

Переодеваюсь и разваливаюсь у себя на кровати. Пытаюсь потупить в телефоне, но сосредоточиться ни на чём не получается. Голова у меня забита новоявленной танцовщицей, чтоб её.

Про себя надеюсь, что увижу девчонку и думать о ней забуду, с тем и вырубаюсь, провалившись в сон.

Бодрый будит меня около двух ночи, и мне хочется послать его куда подальше. Тут же вспоминаю про стриптизёршу и нехотя поднимаюсь.

По дороге он звонит Яше, предупреждает, что я лично еду посмотреть на Лику и передаёт управляющему мою просьбу.

В клубе для нас освобождён лучший столик. Прямо напротив сцены, где у шеста извиваются полуобнажённые тела девок.

Яша подходит к нам через несколько минут, видок у него нахлобученный.

– Извини, Игорь, но Лика не согласилась выйти к тебе за столик, – он не садится к нам, продолжает стоять. Ждёт на ногах моего приговора. – Ты не принимай на свой счёт, девчонка шугается ещё. Боится, что если выйдет к тебе, то от других уже не сможет отмазаться. Я пообещал ей эти условия, не подумал, что ты интерес проявишь, – оправдывается управляющий и что-то мне подсказывает, что не из благородных побуждений он слово своё держит. Сам лично, наверное, губу на красотку раскатал.

– Нет – так нет, – говорю безразличным тоном. – Выпить принеси, – со снисхождением бросаю Яше. – Бодрый, как ты думаешь, эта заноза кто по знаку зодиака? – я перестаю замечать управляющего и отворачиваюсь.

– Может овен или телец, им нет равных по упёртости, – ржёт знаток гороскопов.

В зале становится тише, слышу только музыку. Поднимаю глаза на Бодрого и вижу застывший взгляд. Он, как загипнотизированный, уставился в сторону сцены.

Я поворачиваюсь по инерции и тоже впиваюсь глазами в появившеюся только что стрептизёршу.

Желания отвернутся нет, она не фальшивит. Наоборот с жадностью слежу за выступлением девчонки, и хочется, чтобы её танец длился как можно дольше.

Уточнять не вижу смысла, я и так уже догадался, что это та самая Лика. Точёная фигурка, стройные ноги и копна длинных распущенных волос. Лицо охренеть какое красивое, с косметикой, правда, перебор.

Её плавные движения не совсем попадают в музыку, но есть ощущение, что всё отработано до мелочей.

Через какое-то время я замечаю, что девчонка смотрит только на меня безотрывно. В её взгляде столько всего намешано, что я тут же отказываюсь от своих намерений заставлять эту красоту делать что-либо против её воли.

Не наврал охранник Кирюха, Лика и правда танцует профессионально, вот только вряд ли училась она этому на подмостках стриптиз-клуба.

Чем больше вглядываюсь, тем меньше вяжется эта звёздочка с грязным борделем. Смотрится до такой степени инородно, что руки чешутся замотать её в свой пиджак и увезти отсюда подальше.

Такие ассоциации вызывает у меня эта ночная танцовщица, что не выдерживая, я поднимаюсь и ухожу, больше не поворачиваясь в сторону сцены.

– Ну, как тебе новенькая? Как по мне – деваха улётная, – Бодрый на расслабоне залезает за руль, а я всё ещё стою возле открытой двери, подставляя лицо под холодный ветер. – Михея видал? – снова спрашивает он, по ходу забыл уже про прошлый свой вопрос. – У этого пигмея аж слюна чуть на пол не закапала, когда он на Лику пялился, – делится своими ценными наблюдениями.

– Не, не заметил, – признаюсь я откровенно.

– Да и нахрен этот отморозок не усрался. Я на выходе за него краем глаза зацепился, даже блевануть захотелось, – Бодрый передёргивает плечами и кривит губы, но я никак не реагирую. – По домам, что ли? – уточняет он в замешательстве.

– Нет пока, давай подъезжай к заднему входу и развернись сразу, – даю я указания, сам ещё не зная для чего мне это понадобилось.

– Зацепила всё-таки, – с довольной рожей ухмыляется Бодрый и начинает выруливать на задний двор клуба.

– Пообщаться с ней хочу, – бросаю коротко.

– О! Игорямба, ты классно, вообще, придумал! – угарает он надо мной. – Выйдет девчонка, увидит громадную тачку в кустиках и побежит со всех ног, – этот лысый придурок сидит ржёт, глядя на меня. – Только не к нам, а от нас, – приходится признать, что он прав. Не вслух, конечно.

– Бодрый, просто заткнись и сделай вид, что тебе без разницы, – я чувствую, как меня бомбит от психа. Мои действия сильно расходятся с логикой, но внутри всё же сидит твёрдая уверенность, что именно так надо.

– Окей, как скажешь, шеф, – изображает он, что подчиняется и наступает долгожданная тишина.

Мы сидим в импровизированной засаде больше получаса. За это время моя убеждённость, что я делаю всё правильно, ощутимо накренилась.

– Вон она, – я кое-как успеваю скрыть радость в голосе. Нащупываю на двери ручку, чтобы выйти, не спуская глаз с движущейся фигуры.

– Куда делась та красопетка? Теперь она на гопника похожа, – как всегда вставляет Бодрый своё нахрен не нужное мнение.

– Лика! Подожди, мне поговорить с тобой надо! – выкрикиваю я, но стараюсь не пугать тоном. Ветер усилился и, кажется, что сдувает мои слова в другую сторону.

Девчонка, не оборачиваясь, шагает быстрей, у меня даже мысль мелькает догнать её.

Пока я раздумываю, что дальше делать, перед Ликой или, как её там, тормозит тачка. Сзади подбегает мужик и суёт, что-то в лицо девчонке. Вижу, как она обмякает в его захвате, и я срываюсь с места.

Несколько метров несусь, выкладываюсь полностью, но этот мудак уже успел напялить на голову жертве какой-то тряпичный мешок и пытается запихать её в машину на заднее сиденье.

Подлетаю и со всей дури бью здоровяка кулаком по башке, чтобы вырубить наверняка.

Следом догоняет Бодрый и, вытаскивая водилу через открытое окно, начинает его пинать, не разбираясь, куда попадает.

Девчонка лежит на сиденье в неестественной позе с этим долбаным мешком на голове. Я осторожно освобождаю её лицо и беру отвоёванный трофей на руки.

Наклоняюсь к её губам и принюхиваюсь, пытаюсь определить, чем усыпили красавицу.

– Клим! Ты дебил совсем, что ли? – орёт Бодрый. – Щас возьмёшь, вырубишься вместе с девкой тут! – предостерегает он в своей манере.

– Тряпку эту найди, – говорю своему заботливому помощнику, сдерживаясь.

– Нахрена она тебе? – Бодрый напрягается, пытаясь уловить ход моих мыслей.

– Давай, короче! – я поворачиваюсь и иду к своему внедорожнику. – Сумку её забери! – открывая заднюю дверцу кричу ему и инстинктивно поворачиваюсь к девчонке, воображая, что она может проснуться от громких голосов.

Устраиваюсь с Ликой в машине, кладу её голову к себе на колени и проверяю пульс. Слабый, конечно, но, главное, он есть.

Достаю телефон и звоню нашему доктору.

Пару лет назад я отмазал сына Михалыча от срока. Парня дружки с наркотой подставили, но, благодаря моим связям и влиянию, он отделался лёгким испугом.

Я Михалыча не подпрягал по беспределу, он уже столько наших с того света вытащил, что давно ничего не должен.

Других таких врачей я больше не знаю, он на моих глазах делал невозможное, спасая наших пацанов.

Не захотел Никита Михайлович уходить, сказал, что ему со мной спокойней.

– Михалыч, тут девчонку, чем-то непонятным вырубили, приехать сможешь? – услышав заспанное “алло”, спрашиваю я.

– Ехать к тебе? – уточняет он.

– Ко мне, – подтверждаю.

– Буду через полчаса, – отвечает доктор и отключает связь.

Мы гоним по объездной, Бодрый молчит, не отвлекается на такой бешеной скорости.

– Ты так суетишься, как за свою типа, – кривится он и в зеркало на меня смотрит. – Михалыча-то нахрена дёрнул? Она и так очухается, – брезгливо добавляет.

– Отвечаешь? – смотрю тоже через зеркало, прямо в глаза и опускаю стекло ниже, чтобы девчонке было чем дышать. – А если боты склеит, тогда чё ты запоёшь? – спрашиваю, сознательно накаляя атмосферу.

Бодрый наконец затыкается, но вид откровенно недовольный.

Подъезжаем к моему особняку, машина Михалыча уже во дворе. Он рядом живёт, в коттеджном посёлке.

– Давай мне её, – протягивает руки мой помощник, открыв заднюю дверь.

– Отвали, – грубо осекаю. Пусть подумает над своим поведением.

Я заношу девчонку в свою спальню, чем опять вызываю на лице Бодрого перманентный шок.

– Пакет с тряпкой тащи, – говорю этому душниле.

– Это кто? – между делом спрашивает Михалыч, пока осматривает Лику.

– Стрептизёрша, – вместо меня отвечает в край охреневший Бодрый. Я медленно поднимаю на него глаза, и он сваливает.

– За деньги давать не захотела, какой-то “поклонник” решил её поиметь таким образом , – объясняю доктору. – Девчонка слишком уж быстро отъехала, вот я и позвал тебя, перестраховался, – Михалыч молча кивает.

– Скорее всего наркотиков подмешали, поэтому она и среагировала моментально, – поясняет он, устанавливая капельницу.

– А наркоту-то нахрена? – удивляюсь я.

– Не знаю, может подсадить хотели, чтобы за дозу потом послушней была. Не мне тебе рассказывать, как это делается, – спокойно отвечает врач.

– Опять, сука, эта наркота, – выдыхаю я, сдерживая псих.

Бодрый возвращается и с обмороженной харей ставит сумку девчонки возле кровати, протягивает мне пакет.

– Север, большие халявные деньги, они сводят людей с ума, – философски замечает Михалыч и жестом показывает подойти к нему. – Надо снять кофту, – просит доктор деловым тоном.

– Ты можешь ехать, – спокойно говорю я, поворачиваясь к Бодрому. Не хочу, чтобы он наблюдал за мной.

– Я хотел остаться, – возмущается, как ни в чём не бывало.

– Стартуй отсюда, приедешь после обеда, – повторяю уже, теряя выдержку. – Не проспи, у меня вечером встреча, – напоминаю всё ещё стоящему посреди комнаты балбесу и присаживаюсь рядом с девчонкой на кровать.

Зачем-то облизываю губы перед тем, как стягиваю с неё толстовку.

Глава 3. Ника

Открываю глаза и едва сдерживаю стон. Левая рука очень болит на сгибе, и голова раскалывается.

Пытаюсь вспомнить, как я очутилась в этой комнате, которую точно вижу впервые, но у меня ничего не выходит.

Последнее, что всплыло в памяти – это то, как я теряю сознание и проваливаюсь в “чёрную дыру”.

Становится жутко, я даже приблизительно не знаю, где нахожусь. Лучше бы не просыпалась совсем.

Снова закрываю глаза и мычу негромко, боль в голове нарастает.

Слышу, как открывается дверь и сердце от страха начинает бешено колотиться.

– Привет, спящая красавица, – раздаётся насмешливый и уверенный голос сбоку от меня. Я морщусь от сводящей с ума боли, но глаза всё равно не открываю. – Не филонь, я слышал, как ты жалобно стонала, – уличает меня мужчина, но голос я не узнаю. Значит и человек этот мне тоже не знаком.

Мне ничего не остаётся, как подчиниться его просьбе, но открыв глаза, я тут же закрываю их обратно.

У меня что галлюцинации начались?

– Как самочувствие? – спрашивает никто иной, а хозяин, будто ему и впрямь интересно. Я же знала, что он не простит оскорбления, но всё равно в шоке. Слишком уж быстро он решил мне отомстить. И что теперь?

– Что вам нужно от меня? – спрашиваю охрипшим голосом, не отвечая на вопрос.

– Поговорить, – хозяин смотрит на меня со снисходительной улыбкой, и я не выдерживаю взгляда его чёрных глаз, отвожу свои в сторону. Стопроцентно издевается, играет, как кот с мышью перед обедом.

Силюсь восстановить последовательность вчерашних событий в своей воспалённой голове.

Сначала хозяин приезжает в клуб, чтобы посмотреть на меня. После того, как я отказываюсь выйти к нему за столик, он уходит, не досмотрев мой танец до конца. Подкарауливает меня в тёмном углу, сам или подручных подослал – не важно.

Вырубают меня какой-то гадостью, привозят сюда, и всё это за ради “поговорить”?

От собственных умозаключений меня начинает трясти. Кажется, что я никого так ещё не боялась, как этого мужчину, который стоит передо мной в идеально сидящем сером костюме и чёрной рубашке. По имени называть я его даже мысленно не могу, не та обстановка, всё не то.

– Сейчас мне некогда, да и ты ещё не в том состоянии, так что отдыхай пока. Зовут-то тебя, как? – спрашивает хозяин, продолжая смотреть на меня.

– Вероника, – отвечаю приглушённо. Скрывать имя глупо, он сам узнает, если понадобится.

– Получается не Лика, а Ника, – усмехается мой похититель. Со мной происходит что-то странное, у меня волоски на коже поднимаются от тембра этого голоса. – А я Игорь, будем знакомы, – у меня, наверное, уже с психикой проблемы начались, но он почему-то действует на меня успокаивающе.

– Угу, – отзываюсь, всё ещё не гляжу на хозяина. Он не упоминает про свою наглую выходку, и я тоже, если честно, не горю желанием это обсуждать. – У вас есть что-нибудь обезболивающее? – спрашиваю, насмелившись, и тру виски.

– Держи, – достаёт из внутреннего кармана пиджака блистер и, выдавливая одну пилюлю в оболочке, протягивает мне. – Помочь? – спрашивает, наблюдая, как я дрожащей рукой подношу стакан к губам. Отрицательно мотаю головой, потому что таблетка уже во рту.

– Сколько тебе лет, Ника? – вдруг задаёт неожиданный вопрос, рассматривая моё лицо. – Не накрашенная ты выглядишь по-другому, – невозможно понять, что хозяин думает при этом. Нечитаемое выражение.

– Двадцать четыре, – отвечаю, напрягаясь всем телом. Зачем ему мой возраст понадобился?

– От силы лет двадцать дал, – хмыкает. Это типа компенсация мне за то, что пострадала? Не нужны мне эти комплименты, от них мне ещё страшнее становится.

– Зачем я вам? – вымученно смотрю прямо в глаза, как бы прошу пощады.

– Дело есть, – как ни в чём не бывало отвечает хозяин и садится на кровать рядом со мной. – А ты решила, что я тебя потрахать к себе привёз? – приподняв одну бровь, спрашивает он. В карих глазах появляются искорки веселья, потому что щёки мои горят. – Забавная ты, Ника, – смакует моё имя, будто пробует на вкус. – Первый раз вижу, чтобы стрептизёрша краснела от слова “трахаться”, – улыбаясь, обличает меня. – Не бойся, не трону я тебя, – я не верю, потому что выразительный взгляд этого “благородного джентльмена” говорит совсем о другом. – Если ты, конечно, сама не захочешь, – добавляет он, будто намекая, что остерегаться мне надо себя. – Ну, как голова? – переводит тему, задавая вопрос.

– Лучше, – отвечаю коротко.

– Поесть тебе сейчас принесут, душ здесь, – хозяин встаёт, и я выдыхаю с облегчением. Кажется, что даже воздуха возле меня становится больше. – Мне уехать нужно, не знаю во сколько вернусь. Надеюсь, к моему возвращению ты будешь как огурец, – ничего радостнее я уже давно не слышала. Меня оставят в покое, пусть даже ненадолго! – Охрана во дворе, если что-то надо будет, обращайся к ним, – я воспринимаю его слова, как предупреждение, на случай, если сбежать вздумаю.

– Клим! – доносится в приоткрытую дверь грубый мужской бас.

Кажется в этот момент кровь в моих жилах начинает остывать, прежде чем я понимаю причину такой реакции.

– Всё нормально? – настороженно спрашивает… Клим. – Чё орёшь, звук убавь, – угрожающе рычит он, повернувшись в сторону двери, где уже показалась лысая голова.

– Да, – непослушными губами заверяю я, лишь бы они скорее исчезли.

– Мы едем или как? – заметно тише спрашивает бритоголовый.

Они уезжают, а я продолжаю сидеть, застыв в полулежачем положении.

Мой мозг, выуживая из закоулков памяти информацию, работает в аварийном режиме.

Почему-то, когда Яша назвал вчера Игоря хозяином, я никак не отреагировала на это, решив, что он просто владелец стриптиз-клуба. Сейчас, услышав другое имя своего похитителя, до меня дошло, что Игорь и есть, тот самый влиятельный Хозяин города. “У дьявола много имён” – вспоминаю я фразу из какого-то фильма, и она, как нельзя лучше подходит к этому многоликому мужчине.

О Климе я много слышала. Директор пиццерии, где я недавно работала, говорил о нём с нескрываемым страхом, Лёшка с восхищением, а Маринка с горящими глазами.

Клим – известный криминальный авторитет, с ним считаются даже официальные и высокопоставленные чиновники этой северной негласной столицы.

Но снова открывшиеся обстоятельства нисколько не облегчают моей жалкой участи, наоборот, я только сейчас понимаю, что такое реальный страх. Ведь Клим не просто владелец какого-то занюханного стриптиз-клуба, он главный в этом городе. Ему можно всё, он точно не станет со мной манерничать. Не хочу даже представлять, что Хозяин может со мной сделать, и ему за это ничего не будет.

От напряжения и нервов у меня начинает кружиться голова, перед глазами всё плывёт. Откидываюсь на подушку и, в попытке успокоится, сама не замечаю, как отключаюсь.

Когда просыпаюсь, в первые секунды опять не понимаю, где нахожусь, но чувствую себя намного лучше.

По ощущениям, спала я долго, потому что за окнами светло.

Сползаю с кровати и прислушиваюсь к своему организму. Чувствую только расстёгнутый задравшийся лифчик, пуговица на джинсах тоже расстёгнута. Вчера я на это даже внимания не обратила.

Боже! А вдруг этот Клим извращенец? Я не знаю, что он со мной мог сделать, пока я без сознания была.

Но эта мысль остаётся без продолжения, я замечаю стойку от капельницы и картинка в голове опять не складывается.

Будь он совсем отмороженным ублюдком, вряд ли стал бы беспокоиться о моём состоянии.

Значит, рука у меня от капельницы болела, хоть какой-то пазл сошёлся, пусть незначительный.

Возле ног я обнаруживаю свою сумку, и становится чуточку спокойней.

Ослабевшими руками я открываю замок и достаю телефон, но он разряжен. Оставляю его на кровати и иду в ванную.

Умываюсь прохладной водой, чищу зубы, распаковав новую щётку. Не долго думая закрываю дверь на защёлку и, скинув одежду принимаю душ.

Вернувшись в спальню, обнаруживаю, что прикроватная тумбочка заставлена тарелками с едой. От запахов у меня аж слюна начинает выделятся. Всё правильно, я ведь голодная, больше суток в желудке, кроме воды ничего не было.

Всё кажется невероятно вкусным, даже куриный бульон. Наевшись, я думаю, что мне делать дальше.

Раз Хозяин не заявился в комнату, возможно его до сих пор нет. Я собираю грязную посуду и выхожу в поисках кухни.

Заглядываю в гостиную, и мой взгляд задерживается на камине. Он не электрический, а самый что ни на есть настоящий, с дровами.

Кухня огромная обставлена по последнему дизайнерскому слову, с навороченной бытовой техникой. Ощущения от всего этого нелепые, как у уличного бомжа, попавшего случайно во дворец.

Вижу, что есть посудомоечная машина, но я мою тарелки под краном и ставлю обтекать возле мойки.

Мне срочно нужно зарядить телефон. Я зачем-то выглядываю в окно, которое выходит во двор. Заметив охранника, я возвращаюсь за телефоном и заодно надеваю свою толстовку.

Уровень тревожности уменьшился после того как я поела. Теперь страх перестал сковывать мои движения, и я хочу исчезнуть отсюда побыстрей. Только пока не знаю, как это сделать.

Выхожу на улицу и спрашиваю охранника про зарядку. Он молча берёт мой телефон и уходит в небольшой домик, стоящий поблизости.

Возвращается уже с проводом в руках. Я, улыбаясь, благодарю его и обещаю скоро вернуть.

Как только телефон немного зарядился, тут же включаю его. Оказывается, уже третий час дня.

Через несколько минут я вздрагиваю от громкой музыки входящего звонка.

– Ты куда пропала, Вероника? – спрашивает сестра без всяких приветствий.

– Я в гостинице, ключи потеряла, а тебя не было, – вру я, сочиняю на ходу. Не хочу Маринке ничего рассказывать, и это вовсе не из-за тупых обид, скорее срабатывает инстинкт самосохранения.

– Ты можешь приехать? – спрашивает она упавшим голосом. – Я заболела, простыла, наверное, а у меня в аптечке пусто, – у меня сразу включается режим “помочь близкому”, всё что между нами произошло не важно сейчас.

– Хорошо, я постараюсь, – отвечаю, всё ещё с сомнением.

– Вероника, пожалуйста! У меня температура тридцать восемь и пять, слабость, я едва по квартире передвигаюсь, – Маринка кашляет в трубку, и я сдаюсь.

– Я приеду, – уверенно заверяю я.

– Спасибо тебе, сестрёнка, – добивает она меня жалобным голоском.

– Держись там, – я скидываю вызов и снова иду во двор.

Не представляю, что буду делать, если охрана меня не выпустит, но попытаться я должна.

Каким бы этот Клим не был крутым, удерживать меня здесь силой он не имеет права. Наивно, конечно, я знаю, но храбрюсь про себя и иду к охраннику.

Смотрю ему в глаза и заверяю, что несколько минут назад созванивалась с Игорем. Переживания за простывшую Маринку придают мне уверенности. Говорю, будто он в курсе, я предупредила, что мне надо уехать, но адрес спросить забыла, а мне нужно вызвать такси. Перезвонить не могу, потому что Игорь занят и просил не беспокоить.

– Скажи, база отдыха “Хвойный бор”, таксисты знают, – отвечает охранник, не подозревая, что я его оманываю.

Забегаю в дом, вызываю такси, сердце бьётся так, что удары отдаются в ушах.

Пока жду машину, заправляю аккуратно постель и постоянно подхожу к окну, типа мне это поможет, если Хозяин вернётся.

Сегодня, как ни странно, удача на моей стороне. Я выхожу из дома, сажусь в такси и не сталкиваюсь ни с каким Игорем Климом.

Оказывается, его дом стоит рядом с базой отдыха, о которой мне говорил охранник. Похоже, Хозяин тот ещё любитель развлечений. Стриптиз-клуб, здесь какая-нибудь сауна с бассейном, что у него ещё? Ресторан по-любому есть. Как говорится: “Красиво жить не запретишь”.

До города мы едем целых сорок минут, по дороге я прошу водителя остановиться возле аптеки.

Сажусь опять в машину, и мой телефон звонит. Я уверена, что это Маринка, ей там, бедной, наверное, совсем плохо. Но к моему удивлению, на экране высвечивается имя брата.

– Ты где? – хмуро спрашивает он.

– Еду к Маринке, – отвечаю. – Она заболела, просила лекарства привезти, – объясняю Лёшке.

– Серьёзно? – офигевшим тоном спрашивает, а я не понимаю, что это значит.

– Сказала, что высокая температура, простыла, – нахмурившись, ударяюсь в подробности.

– Слушай, Ника, я только что с ней созванивался, потому что у тебя телефон был отключён. Маринка сказала, что ты теперь тоже стрептизёрша? – мне будто нож в спину воткнули, аж в пот ударило. Понятно, что Лёшка бы всё равно узнал, но это один фиг подло. Я молчу, не хочу оправдываться. – Нахрена, Ника? – тянет с надломом он.

– У тебя есть другие варианты? Давай, я приеду к тебе в общагу и буду жить четвёртой в вашей комнатушке, – защищаюсь я.

– Короче, разворачивайся и подъезжай ко мне, что-нибудь придумаем, – командует младший брат.

– А Маринка? – растерянно спрашиваю я.

– Она, конечно, больная, но не в этом смысле, – с сарказмом говорит он. – Я же вроде сказал, что эта дура уже в клубе, и нет у неё никакой температуры, – такси заворачивает по адресу дома, в котором Маринкина квартира.

– Не ходи туда, Ника, – уже с наездом давит Лёшка.

Я рассчитываюсь с таксистом и прошу увезти в другое место, называю адрес общаги, где живёт брат.

Отворачиваюсь к окну, потому что слёзы щиплют глаза. Как можно быть такой тварью? Ещё сестра называется. Я в тысячный раз клянусь сама себе, что больше даже близко к ней не подойду! Пусть хоть сдохнет, пальцем не пошевелю.

Вижу Лёшку издалека, у него куртка ярко-синяя, выделяется из толпы. Стоит, руки в карманы засунул, всматривается в каждую проезжающую машину, меня ждёт.

Не видела брата почти две недели и только сейчас понимаю, что очень соскучилась. Он сильно похож на папу, особенно, когда с щетиной, прямо копия.

Такое вот живое напоминание оставил о себе отец, чтобы не забывали.

Выхожу из машины и не могу сдержать улыбку. Не смотря на то, что Лёшка уже знает про стриптиз-клуб, всё равно притягивает к себе и обнимает.

– Молодец, что приехала. Зря только не сказала мне, что у тебя проблемы, – смотрит в глаза мне сверху вниз, отстранив немного, но из рук не выпускает.

– Так они у меня с завидным постоянством, – отвечаю и поднимаю взгляд. Он вдруг настораживается, глядя куда-то поверх моей головы. Слышу, как хлопает дверца машины и оборачиваюсь.

От неожиданности и снова вернувшегося страха меня начинает потряхивать, потому что из тёмного внедорожника выходит Хозяин и направляется к нам.

Инстинктивно я встаю за Лёшкину спину и беру его под руку, не сводя глаз со своего похитителя.

– Это кто? – спрашивает брат раздражённо, заметив мою неадекватную реакцию.

– Клим, – говорю, чтобы он сразу понял, о ком речь.

– Ну нифига себе, – эмоция меняется, теперь у фаната Хозяина интонация наполненная восхищением. Он ещё не знает, как ему придётся разочароваться в том, кого буквально боготворит.

– Всем добрый вечер, – здоровается главный в этом городе, снизошедший до простых смертных.

– Здрасте, – отзыватся Лёшка, а я цепляюсь за его руку крепче.

– Ника, у нас непонятка вышла, садись в машину, нам всё ещё нужно поговорить, – с виноватым выражением лица и почти ласково говорит Хозяин.

– Э.., притормозите немного, никуда она не сядет, – вмешивается брат, вступаясь за меня.

– Понял, не дурак, – Клим поднимает руки, показывая, что не хочет конфликта. Я не верю ни в его жесты, ни в слова. – Как знаешь, но потом не предъявляй мне за сказанное, оно касается только тебя, – предупреждает с серьёзным видом. Я не удерживаюсь и короткий, совершенно идиотский смешок срывается с губ, от нереальности происходящего. Он вообще соображает, чё несёт? Кто он и кто я! – Я не вырубал тебя, просто случайно оказался рядом. Мы с Бодрым в последний момент успели выдернуть тебя из машины, – смотрит на меня, приподняв брови, а я не могу пошевелиться.

– А почему вы мне сразу не сказали? – я непроизвольно нахмуриваюсь так, что лоб начинает болеть, вспоминая сколько страхов натерпелась, после того, как очнулась.

Лёшка крутит головой, попеременно смотрит, то на меня, то на Клима и явно ничего не понимает.

– Запарился, – отвечает, как выясняется, не похититель, а спаситель, и мои замученные пазлы в голове наконец-то сходятся.

Глава 4. Игорь

Уезжаю, оставляя Нику, хотя внутри не спокойно. Девчонка явно не в себе ещё, но мои дела сами себя не решат и ждать тоже не будут.

Всю ночь сидел возле неё, как долбаная сестра милосердия, следил за капельницей. Заодно порылся в сумке, нашёл паспорт.

– Пробей мне Зимину Веронику Александровну, – говорю Бодрому и вглядываюсь в асфальт.

– А конкретней, чего пробивать-то? – тупит опять он.

– Всё. Родителей, где родилась, училась, – перечисляю со скучающим видом, что меня интересует.

– У твоей Ники сестра тоже стрептизёрша, она её туда и затянула по ходу, – выдаёт осторожно, косится на меня.

– Кто такая? – спрашиваю, повернувшись к этому следопыту.

– Марина, псевдоним не знаю. Зато у неё расширенный пакет услуг, – хмыкает он. – На хату себе уже заработала, хотя тарифы не завышенные, – я чувствую, как мои глаза округляются, не подготовился к такому раскладу.

– Есть значит у девки коммерческая жилка? – зачем-то спрашиваю с сарказмом.

– Типа того, не то что твоя Ника, – несёт Бодрого не в ту сторону, и я сжимаю челюсти, но это не помогает.

– Ты сейчас мне чё всуропить пытаешься? Возвышаешь проститутку, а эта, что лежит на моей кровати и отходняки славливает, лохушка, что ли? – он попутал хер с трамвайной ручкой, и меня обрывает. – Тормози! – ору я.

– Клим, ты чё? Я же прикалываюсь! – отмазывается Бодрый.

– Ты зажрался уже! Тебя прёт от сытой жизни! – угрожающе наезжаю. – Давай, рули на обочину, хреново слышишь, что ли? – он скидывает скорость и останавливается. – Дёргай отсюда! – рявкаю я. Всечь ему хочется, но я пока держусь, руки не распускаю.

– Ты чё взъелся-то? – смотрит на меня, как на неадеквата.

– Бодрый, не испытывай судьбу, – вытаскиваю из пачки сигарету и прикуриваю.

Вылазит из машины и ждёт, что я его остановлю, как раньше было. Я докуриваю и пытаюсь успокоится, но меня один хрен бомбит.

Открываю заднюю дверцу и кидаю ему куртку, сам сажусь за руль.

Еду. Слежу за указателями, поглядываю на часы. Почти километр уже проехал, а желание вернутся всё ещё не появилось.

Бодрый дебил, конечно, но мы с ним на зоне столько вместе прошли, что просто так это не перечеркнёшь.

Когда этот плешивый с ментами так разговаривал, борзоту свою показывал, было круто, а сейчас не хрена. Я Бодрого подтянул к себе не за тем, чтобы он меня жизни учил. Хотя сам, наверное, виноват, слишком близко подпустил.

Преданнее Бодрого я никого не помню, но только он умеет выбешивать меня до зубного скрежета.

Проезжаю второй километр и начинаю притормаживать. Разворачиваюсь, съезжаю с дороги и откидываюсь на спинку сиденья.

Надо было врезать ему по лысой башке, чтобы мозги на место встали. Давлю на газ и возвращаюсь.

Вижу Бодрого, идёт в расстёгнутой куртке, камни возле дороги пинает. Этот придурок точно кара небесная, за грехи мне послан.

– Залазь, так и быть, до города доброшу, – говорю я, издеваюсь, опустив стекло. Видно, что психанул, стоит, говнюк, цену себе набивает. – Бодрый, давай шустрее, я на встречу опаздываю, – упоминание о делах действует сразу. Садится на переднее и демонстративно отворачивается к окну.

– У нас на зоне Зима был, лет тринадцать, а может двенадцать назад, его тоже Саня звали. Я прикидываю, вдруг Ника его дочь. Ну, мало ли, чисто случайно пересеклись, – рассуждаю я вслух. – Зима, кстати, семейный был. Прикинь, у чувака четверо детей, а он в тюряжку на пятёру угрелся, – продолжаю вспоминать. – Я раз к нему на свиданку заходил, когда смотрящим был. К Зиме жена с дочкой приезжали, – Бодрый упорно молчит, но слушает внимательно, я вижу краем глаза. – Не помню, как соплюху ту звали, но на мартышку она сильно смахивала, только ещё с веснушками, – усмехаюсь я.

– Не мог сразу сказать? – бурчит недовольно.

– Когда сразу? Я ночью только паспорт Ники увидел, – бешусь опять, но злости уже нет. – Её настоящий отец может оказаться просто тёзкой Зимы, – предупреждаю я.– Да и вообще, Саня мужик был, работяга. Но от ментов подальше держался, и братве от него польза была, – объясняю на всякий случай, а то включит мне тут понятия свои.

– И чё делать? – озадаченно спрашивает Бодрый.

– Говорю же, пробей, – повторяю снова.

Заворачиваю к ресторану, где назначена встреча, паркуюсь.

– Ты со мной сегодня, Бодрый, идёшь, – озвучиваю планы.

– Как с тобой? – бычится и выходить не собирается, по виду.

– Посмотришь на мои будни и в следующий раз, когда мозг начнёшь мне накалять, я тебя одного отправлю, – спокойно отвечаю я и выхожу из машины. – Ты чё расселся-то? Нас заместитель мэра ждёт, – подгоняю Бодрого.

– Кончай, Клим, нахрена я там тебе нужен, – паникует мой помощник, услышав должность клиента, но наружу всё же выползает.

– Ты спецом нагнетаешь? Заммэра тоже взяточник? – спрашивает, догоняя меня.

– Сильно-то не ори, – осекаю его. – У зама главы города встреча с крупным бизнесменом, то есть со мной, – проговариваю официальное название мероприятия. – Зовут его – Михеев Олег Данилович, запоминай, – Бодрый после услышанного останавливается, как вкопанный. – Чё опять не так? – смотрю на него в упор.

– Только не говори, что мудак Михей его сынок, – этот клоун стоит возле элитного ресторана, в центре города и изображает, будто сидит на раскалённой сковороде, причём голым задом.

– Говорю – мудак Михей его сын, – подкидываю я дров в печь, на которой стоит огромная сковорода персонально для Бодрого.

– Давай я тебя в тачке подожду, – жалобно скулит он.

– Нет, мне надо, чтобы ты его увидел, – уже серьёзно выдаю я.

Идёт, зыркает по сторонам, но больше ничего не говорит, в глазах обречённость.

– Познакомьтесь, это моя правая рука, Роман, – представляю я Бодрого. На выходе замечаю двоих здоровенных охранников.

Заммэра кивает, но взгляд на нём не задерживает.

– Игорь Евгеньевич, а можем мы вдвоём с вами пообщаться? – задаёт ожидаемый вопрос.

– Да, конечно, – тут же соглашаюсь я и отправляю своего помощника за другой столик.

Я уже заранее знаю тему разговора, поэтому даже не пытаюсь делать заинтересованное лицо.

– Мне вас порекомендовали очень серьёзные люди, – начинает Михеев жвачку свою жевать.

– Всё пройдёт на высшем уровне, не переживайте, – успокаиваю я вновь прибывшего клиента. – У нас ни одного прокола не было за несколько лет. Всё под контролем, – заверяю с улыбкой.

– Верю, но вы же понимаете, чем я рискую? – очко у зама мэра откровенно играет. Ссыт, но деньгами поживиться ни за что не откажется, я таких вижу насквозь. Жадный урод.

Договариваемся на встречу, уже в моём ресторане через три дня, и Михеев с вороватым взглядом уходит.

Мы заказываем поесть, раз уж приехали, Бодрый всё ещё молчит.

– Поехали в клуб сгоняем, – отодвигая стул, говорю я.

– В “Зажигай”? – уточняет.

– Ну да, по Яшке соскучился, – с сарказмом отвечаю, усмехнувшись.

Отдаю ему ключи от внедорожника и сажусь вперёд на пассажирское.

Звоню своей охране в особняк. Эдик отчитывается, что Ника на улицу не выходила. Людмила принесла ей поесть, но оказалось, что она уже спит.

Я тут же решаю, что сегодня можно не уезжать из города, завтра с утра уйма дел.

Мы добираемся до стриптиз-клуба, когда на улице уже становится темно, хотя ночные оргии ещё не начались.

Поднимаемся с Бодрым на второй этаж, и я без стука вхожу в Яшин кабинет. Управляющий, вольготно расположившись на кожаном диване, втирает чё-то своему охраннику. В руках у него зажат стакан. Увидев меня, ушлёпок подрывается, как ошпаренный, и расплёскивает на себя то ли коньяк, то ли виски.

– Пошли, Яша, прогуляемся, – зову я трясущегося от страха управленца.

– Игорь, надо было мне позвонить, – пытается замять ситуацию.

– К моему имени всегда добавляй – Евгеньевич, я– твой работодатель и в дёсна с тобой целоваться не собираюсь, – спускаясь по лестнице, грубо обламываю обнаглевшего Яшу. – И ещё – это мой клуб, поэтому приезжать я сюда буду, когда посчитаю нужным, – объясняю доходчиво и жду его в конце лестницы первого этажа. – Понял? – уточняю.

– Да, конечно, понял, – отвечает настороженно, уже врубился, что встрял.

– Вперёд тогда, – показываю на задний выход. Яша заметно замедляется и оборачивается на меня, – Давай, иди, – подгоняю я.

Выходим в темноту, дверь закрывается и стаёт, вообще не видно нихрена.

Я резко хватаю Яшу сзади за шею и прижимаю к кирпичной стене.

– У тебя есть пол часа. Если к тому времени не появится хотя бы одна лампочка, ты будешь здесь всю ночь стоять с фонариком, – я толкаю его в сторону, и он, не удержавшись, падает. – Ты, сука, кормишься с этих девок, а элементарное сделать не можешь! Я вот не пойму, ты тут вообще зачем? – открываю дверь, освещая телефоном. – Завтра вечером здесь должно быть светло, как днём! Я приеду и сам лично проверю, время пошло, – оставляю управленца лежать в темноте и захожу в клуб.

В коридоре уже стоят Бодрый и Яшин охранник.

– Как зовут? – спрашиваю, глядя на парня.

– Макар, – отвечает и неуверенно вкладывает руку в протянутую мою. Косится на дверь в которую я только что вошёл.

– Завтра поедешь ко мне в гостиницу, там работа посерьёзней, сюда поставим кого-нибудь попроще, – говорю я, корча из себя простачка, чтобы расположить парня.

– А я Яша знает? – спрашивает озадаченно Макар, не повёлся на мою уловку.

– Он занят пока, – отвечаю, не уточняя, чем именно.

Через пол часа над задним выходом горит тусклая лампочка. Стало лучше, но не намного, свет не попадает в тёмные закоулки.

– Решил навести порядок в борделе? С чего вдруг? – недоверчиво спрашивает Бодрый, когда мы едем в гостиницу.

– А ты в курсе, что в клубе кто-то наркотой банчит? – задаю встречный наводящий вопрос для “особо одарённых”.

– Ну да, так и ты об этом не вчера узнал, – удивляет меня своей сообразительностью.

– Это понятно, только есть проблема – с меня за эту отраву могут спросить, – задумчиво говорю я.

– Кто? – не успел я порадоваться, как Бодрый опять начинает тупить.

– Как это “кто”?, – поворачиваюсь и смотрю в ожидании чуда, вдруг сам допрёт. – Те, которые поставили меня смотреть за этим городом, – устало напоминаю простые истины.

– А ты тут причём? Если в клубе до тебя кайфом торговали, – несёт какой-то детский лепет. Я делаю глубокий вдох, потому что психовать ресурсов уже нет.

– Прикидываю, сижу перед авторитетами и сопли жую, мол я не знал, это вообще не я, – смеюсь нехотя и не весело. – Они и так много на что глаза закрывают, когда всё по-тихому и в пределах разумного. Но это не наш случай, – цокаю языком. – В дерьмо, которым Нику усыпили, наркота была намешана, – достаю из пачки сигарету и прикуриваю, чувствуя, как внутри меня оживает какая-то животная ярость.

– Ну нихрена се, – выдаёт Бодрый многозначительно. – Её поэтому так штырило, что ли? – спрашивает не понятно о чём.

– В смысле? – показываю, что не врубаюсь.

– Шубники у девчонки не слабые, – отвечает, а я начинаю прогонять в голове весь наш разговор с Никой.

– Ну да, тебя-то она конкретно шуганулась, – прикалываюсь я, а то нас эта тема снова лбами сталкнёт.

– Да не, Ника шарахнулась, когда я тебя Климом назвал, она походу сначала не поняла, к кому попала, – от услышанного мои брови сводит к переносице, потому что до меня вдруг кое-что доходит.

– Зашибись, сука! – с размаху откидываюсь на спинку сиденья. – Она сейчас думает, что это я ей тряпку в лицо сунул! – обличаю свой косяк.

– А чё не сказал? – не догоняет Бодрый, видимо, привык, что я ничего не упускаю.

– Ступил! – злюсь уже на себя. – С чего-то решил, что Ника и так знает, а она же с самого начала в отключке была, – сам слышу, что звучит неубедительно, она точно не поверит. – Завтра разберёмся, – говорю, когда он тормозит у гостиницы.

Поднимаюсь в свой номер своей же гостиницы и, скинув пиджак, падаю на кровать. Вспоминаю испуганные глаза девчонки, и только из-за убийственной усталости я не рванул к ней прямо сейчас.

Сплю от силы часа три. Утром выгляжу, как вурдалак с жёсткого перепоя.

Освободиться получается только в три часа дня. Сажусь в машину и обнаруживаю, что телефон разряжен и зарядки с собой нет. От Бодрого, что ли, заразился? Косяк за косяком запарываю, обычно у меня всё под контролем.

Зато лысый сегодня как воды в рот набрал, делает всё молча и вопросы свои дебильные каждую минуту не задаёт.

Едем по трассе уже за городом. Внутри свербит непонятно откуда взявшееся ощущение, что я дико опаздываю.

Не доезжая базы отдыха, Бодрый начинает притормаживать.

– Там Ника в тачке проехала, – отвечает на мой вопросительный взгляд.

– Где? – оборачиваюсь я инстинктивно.

– Ну вон, в такси, – показывает большим пальцем себе за спину.

– Давай за ней! – не задумываясь, бросаю ему.

Догоняем старую “Тойоту” быстро, водила такси строго держит скоростное ограничение, законопослушный попался.

– И чё ты делать собираешься? – спрашивает Бодрый, не отрывая глаз от преследуемой тачки.

– Пока не знаю, сориентируемся, – отвечаю расплывчато. – Представь, что это ты вырубил Нику, – он подозрительно косится на меня. – Красивая же, ты решил себе забрать, но у тебя нихрена не вышло, сорвалось, – продолжаю развивать знакомую тему, хотя догадываюсь, что с воображением у Бодрого тоже туго. – Ты не обламываешься и на следующий вечер приходишь снова в клуб, чтобы заполучить девчонку, но её нет, исчезла. Чё бы ты сделал? – спрашиваю я, но особо ни на что не рассчитываю.

– Спросил бы Яшу, наверное, – смотрит на меня, пытаясь по моей реакции определить, угадал с ответом или нет.

– Ты значит его знаешь, постоянный клиент типа, – подсказываю я.

– Ну, пусть знаю, – соглашается неохотно. Видно, что не нравится лысому роль.

– Хитрожопый Яша тебе говорит, что красотка заболела или ногу на каблуках подвернула, – усложняю задачу.

– Спрошу, где её найти, – запросто выдаёт он.

– Ладно, забей. Может Яша не при делах вообще, – понимаю, что зашли в тупик.

– Тогда закажу ту стрептизёршу Марину в приват или за столик, заплачу побольше, и она по-любому сдаст сестру, – неожиданно прорывает Бодрого, я довольно улыбаюсь. Не безнадёжный значит.

– Дальше дело техники. Договариваешься со шлюхой, и она сливает объект твоих желаний, – заканчиваю я. – Скорее всего, Ника сейчас едет к сестре, Марины этой дома нет. Красавицу в квартире ждёт кто-то другой, – добавляю свой “хеппи энд”.

– Понятно, мы пойдём за девчонкой, – догадывается он без разжёвывания.

Такси тормозит у аптеки и остаётся ждать пассажирку.

– Видишь, – показываю головой в сторону вывески на входе. – Заболела сестра, а Ника лечить её едет, – усмехаюсь я откровенной и заезженной лаже.

– Охренеть, – всматривается в спину удаляющейся девчонки, не может поверить, что кто-то на такое ещё ведётся.

В городе Бодрый не отстаёт от иномарки с фишками, чтобы не упустить. Даже во дворе паркуется поблизости.

Вижу, как Ника отдаёт таксисту деньги и приоткрываю дверь со своей стороны, чтобы успеть выскочить.

Она не выходит из машины. Такси разворачивается и едет обратно к дороге.

Мы с Бодрым переглядываемся, не врубаясь оба, почему она не пошла к сестре и едем опять за тачкой.

– Чё это было? – спрашивает он, остановившись на светофоре. – Прозрела, что ли? – добавляет с явным сомнением.

– Вряд ли, может по телефону кто-то предупредил, – отвечаю предположительно.

Такси заворачивает к какому-то обшарпанному зданию и паркуется. На этот раз Ника вылазит и целенаправленно идёт к пацану. Обнимаются.

– Ну и нахрена ты за ней гоняешься, у стрептизёрши-то фраер, оказывается, есть, – недовольным голосом говорит Бодрый.

– Ты получается и меня тоже за фраера держишь, мне может ещё сцену ревности устроить, чтобы тебе всё понравилось? – спрашиваю безразличным тоном, одновременно вглядываясь в сопляка.

– А чё мы тут круги тогда наматываем? – совершенно охреневшим голосом отвечает вопросом на вопрос.

– Лысый, ты чё реально решил, что я влюбился в эту пигалицу? – смотрю на него, и мне ржать хочется, но некогда сейчас. Лицо парня мне кажется до боли знакомым. – Можешь не пробивать её, уже не надо, – заторможено выговариваю я. – Это брат Ники, – и выхожу из машины. Пацан точная копия Сани Зимы, моложе только на пару-трёшку десятков лет.

Глава 5. Ника

Молчу. Этот человек, почти двое суток воспринимался мной, как исчадие ада, а теперь вдруг я беру и верю ему на слово. Клим ведь именно этого от меня сейчас ждёт.

– Тебя как зовут? – переключается он на Лёшку. Поднимает воротник пиджака и ёжится от холодного ветра.

– Алексей, – отвечает брат в замешательстве.

– Я Игорь, – называет своё имя новоявленный спаситель, но руку ему не протягивает. – А ты ей кто? – спрашивает беспардонно, да ещё и про меня говорит, будто я неодушевлённый предмет.

– Я брат Ники и сегодня только узнал про её новую профессию, – Лёшка видимо понимает из-за чего Клим так себя ведёт и торопливо проясняет ситуацию.

– Почему новую? Ты разве раньше не работала стрептизёршей? – после этих хамских вопросов крупицы благодарности, которые начали появляться к Хозяину, тут же пропадают.

– Нет, не работала, – отвечаю я и не смотрю на него. Желание общаться дальше умирает, так и не родившись.

– Странно, а мне показалось, что ты профессионалка, – с насмешкой и высокомерно изображает он удивление. Я отворачиваюсь, не выдерживая такого унижения, и глаза начинает щипать от подступающих слёз.

– Ника с детства танцует, колледж хореографический закончила, – зачем-то объясняется Лёшка, причём неуверенным тоном.

– Вот видишь, Ника, твоя новая работа, хотя бы похожа на то, чем ты занималась, а я МЧСником не был никогда. Спасать заблудившихся танцовщиц и вытаскивать их из тачек с мешком на голове – это последнее к чему я стремился, – Клим говорит громко и мне кажется, что он разозлился. Лёшка не встреёт, но по нему видно, что слушает внимательно.

– Чего вы от меня хотите? – спрашиваю, чувствуя, будто я его должница и заставляю себя посмотреть Климу в глаза. В них нет злости, только усталость.

– Ника, я в десятый раз уже повторяю – по-го-во-рить, – произносит последнее слово по слогам. – Ты русский язык-то понимаешь? – спрашивает серьёзно, и я киваю, сама толком не понимая, с чем соглашаюсь.

– Хорошо, говорите, – тихо отвечаю я, губы едва шевелятся от холода. Брови Хозяина медленно, будто непроизвольно, ползут вверх. Он молча смотрит, тараня меня своим чёрным взглядом.

– Не здесь, тебе надо поехать со мной, – говорит сдержанно, и я догадываюсь, что должна была услышать совсем не это. Я поворачиваюсь к Лёшке и ищу у него поддержки. – Мы с Алексеем сейчас обменяемся номерами, на тот случай, если он не сможет до тебя дозвониться, – получается, что Клим уже всё решил, а я чувствую, что сопротивляться сил у меня больше нет. – Ника, тот кто не побрезговал беспределом, он не тормазнётся после первого облома, а ты уже попала в поле его зрения, – его голос звучит, как приговор, и меня начинает потряхивать от чего-то неотвратимого. – Я могу тебе помочь, если ты перестанешь убегать от меня, и мы попытаемся договорится, – мне вдруг резко становится жарко, когда до меня доходит, что оплатой за покровительство аж самого Клима будет его возможность пользоваться моим телом. По сути он такой же, как и все остальные похотливые мужики.

– И чего вы хотите взамен? – всё же спрашиваю, хотя вряд ли Хозяин удостоит меня прямым ответом, для него я никто.

– Я? – удивляется, и тут же я вижу догадку в карих глазах. Понимает, о чём я подумала, и едва заметно улыбается. – Ничего. Мне нужен тот, кто охотится на тебя, – своими словами он сбивает все настройки в моей голове, и я окончательно запутываюсь.

– Мы отойдём на пять минут, – слышу родной голос брата и поднимаю на него глаза.

– Я в машине буду, – Хозяин разворачивается и идёт к своему внедорожнику.

– Ника, слушай, – торопливо говорит Лёшка. – Тебе нужно поехать с Климом, если уж он не сумеет тебя защитить, то тогда, вообще, никто этого не сможет, – сейчас начинает казаться, что брат тоже от меня отворачивается, хотя его вины тут нет. Это я дура, повелась на Маринкины уговоры и попёрлась в этот стриптиз-клуб, попав в самое пекло.

– Ладно, я поеду, – соглашаюсь, не споря, и поворачиваюсь к машине, но Лёшка хватает меня за руку.

– Не думай только, что я хочу от тебя избавиться, просто в такой положухе – это лучший выход, – наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – Я больше суток не мог до тебя дозвониться и такого треша натерпелся, что ещё раз этого не выдержу, кукухой уеду куда-нибудь, – улыбается и подмигивает, поймав мой виноватый взгляд. – Я буду звонить тебе постоянно. Не бойся Клима, он не отморозок, – говорит Лёшка уверенно.

– Ты-то откуда знаешь? – хмуро спрашиваю.

– Я про него много слышал, Хозяин нереально крутой. Просто вау! – опять улавливаю в его голосе это восхищение, и меня оно почему-то раздражает. – Пошли, – пока Лёшка ведёт меня к джипу, Клим выходит к нам навстречу и открывает мне заднюю дверь, сам остаётся снаружи.

Только оказавшись в тёплом салоне авто, я чувствую до какой степени замёрзла.

– Здрасте, – приглушённо и автоматически говорю водителю, тому самому, который был с Хозяином в стриптиз-клубе.

– Привет, – бросает небрежно бритоголовый и, повернувшись ко мне, рассматривает не совсем приветливо.

Чтобы скрыть своё подавленное состояние, смотрю в окно вжимаясь в край сиденья.

Клим с Лёшкой стоят метрах в двух от машины, оба с телефонами в руках. Говорят о чём-то, брат кивает. Потом они вдвоём приближаются и жмут друг другу руки, чувствую облегчение.

Потому что вижу боковым зрением, как лысый водитель пялится на меня.

Лёшка машет мне рукой и улыбается, но глаза всё равно грустные. Я замечаю, и на сердце становится тоскливо.

– Поехали, Бодрый, – отрывисто говорит Клим, хлопая передней дверцей. Я бросаю ещё один взгляд на брата и отворачиваюсь, чувствуя, что слёзы уже на подходе. Шмыгаю носом. – Замёрзла? – спрашивает Клим зачем-то.

– Угу, чуть-чуть, – отзываюсь я, наклонившись вперёд, и вытираю быстро слёзы. Мой благодетель тыкает в электронную панель и в салоне становится теплее.

– Куда ехать? – спрашивает бритоголовый и посматривает на меня в зеркало, я снова отворачиваюсь к окну.

– В гостиницу давай, – командует Хозяин, и мне становится вдруг жутко от неизвестности в которую меня везут.

Вглядываясь в огни, зажигающиеся в северных сумерках, я понимаю, что на этот раз бежать некуда, как выяснилось, меня всё равно найдут.

– Бодрый, кончай зыркать, на дорогу лучше смотри, – грубо говорит Клим своему водителю, и отворачивает зеркало заднего вида в другую сторону.

– Никуда я не зыркаю, – естественно не признаётся бритоголовый, но получается не очень убедительно.

Через несколько минут подъезжаем к гостинице, которая стоит на одной из центральных улиц. Красивое элитное здание, на первом этаже ресторан и, судя по вывеске, ещё бар.

Остановившись на парковке сидим в тишине, никто никуда не выходит.

– Здесь нам лучше не светиться, рули к заднему входу, – прервав паузу, даёт указания Хозяин и отцепляет ремень безопасности.

Я в таких местах никогда не была. Задрав голову, прислоняюсь к стеклу и рассматриваю всё подряд, даже забываю о своих страхах ненадолго.

Территория заднего двора огромная, зато освещена со всех сторон. От воспоминаний кромешной тьмы у стрипти-клуба в памяти всплывает весь тот ужас, который я пережила перед тем, как меня усыпили.

В машине резко становится душно, и мне кажется, я начинаю задыхаться. В этот же момент Клим и Бодрый выходят на улицу. Меньше всего хочется, чтобы они увидели меня в таком состоянии, почему-то ещё не пофиг. Перед глазами плывёт, и я жадно хватаю ртом воздух.

Куда-то отправив своего подручного, Клим открывает дверцу, чтобы сесть обратно, но вдруг останавливается, и в считанные секунды я оказываюсь на холодном ветру.

– Ника! – щёлкает пальцами у меня перед глазами. – Дыши носом! – приказным тоном говорит он громко, и я подчиняюсь. – Тш-ш, уже всё, – успокаивает меня Клим и держит за плечи на вытянутых руках. Потом усаживает на переднее сиденье боком и суёт в руки открытую пластиковую бутылку с водой. – Пей, только мелкими глотками, – я снова послушно делаю то, что он говорит, хотя руки не слушаются и дрожат от слабости.

Волосы прилипли ко лбу, и по ощущениям вот-вот превратятся в ледышки. Я вспотела, но мне холодно. Протягиваю ему бутылку обратно.

– Ты как? Идти сможешь? – смотрит на меня, нахмурился.

– Попытаюсь, – тихо обещаю я.

Бритоголовый возвращается и, остановившись, молча переводит взгляд с меня на Хозяина, явно не понимает, что произошло.

– Шмель возле номера ждёт, следит, чтобы никто левый не шоркался, – отчитывается водитель. Клим берёт мою сумку с заднего сиденья и небрежно закидывает на плечо.

Думать, кто такой Шмель, и почему он смотрит, чтобы никого возле номера не было, я не могу. Во мне всё сосредоточено на простых передвижениях, которые теперь даются с трудом. Встаю на ослабшие ноги и направляюсь к двери, захожу в помещение.

– Третий этаж, подниматься придётся пешком, – говорит Клим зашедший следом. Я оценивающим взглядом смотрю на лестницу и сильно сомневаюсь, что сейчас способна на такой подвиг.

Слабость у меня странная. Мой собственный организм будто выключить меня пытается, потому что очень хочется спать. Цепляюсь за перила и начинаю медленно подниматься.

– Иди сюда, – говорит он, наблюдавший за мной всё это время, видимо, моя самостоятельность не впечатлила. – Держись за меня, – Клим подхватывает меня одной рукой за талию и мне ничего не остаётся, как взяться за его плечо. Моя рука от движения съезжает ему на шею и сердце от этого прикосновения начинает бешено колотиться. Лицо Клима всего в нескольких сантиметрах от меня, и я отвожу глаза.

– С самой первой нашей встречи, Ника, я таскаю тебя на руках. Как-то так получается, но тебе всё равно чё-то не нравится, – с сарказмом говорит он, немного запыхавшись.

– Спасибо, – неуверенно произношу, когда наконец-то оказываюсь на ногах. В глазах мелькают какие-то чёрные точки, и по прежнему дико клонит в сон.

– Вперёд, – Клим бесцеремонно берёт мою руку в свою тёплую большую ладонь. Мы идём по длинному коридору, желание, что-то рассматривать пропало.

– О, ты сегодня не один? – слышу удивлённый голос и поднимаю глаза.

– Это Ника, – представляет меня Клим молодому высокому мужчине. Открывает дверь, освободив мою ладонь и пропускает вперёд.

– Очень приятно, Ника! – слышу я за спиной. – А меня Илья зовут, – он тоже заходит вместе с нами. Не смотря на своё фиговое состояние, я невольно улыбаюсь в ответ. Илья ведёт себя так, будто у нас с Климом отношения, и он во что бы то ни стало хочет понравиться девушке Хозяина. Признаю, что мне это льстит, со мной давно уже никто так не обращался.

Номер явно люкс – дорогие портьеры, ковёр, в котором ноги тонут чуть не по щиколотку и мебель тоже шикарная.

Клим проводит меня через большую гостиную, и мы оказываемся в спальне с кроватью гигантских размеров.

Оставляет меня одну и выходит, но через пару минут возвращается. Бросает белый махровый халат и ещё, какую-то вещь на кровать, а мою сумку ставит на тумбочку.

– Можешь переодеться, из вещей только это, больше пока ничем помочь не могу. Поесть скоро принесут, – Клим вглядывается в моё лицо, явно не с целью полюбоваться. – Чувствуешь себя как? – спрашивает, не отводя взгляда.

– Нормально, – вру, я и он это понимает, не весело ухмыляется и идёт к двери. У меня же мысль в голове только одна, как добраться до подушки.

Немного выждав, я скидываю с себя одежду и беру, как выясняется футболку, надеваю. Она мне очень большая и смотрится, как платье. Это его, узнаю я по запаху.

Забираюсь под одеяло и выключаюсь мгновенно.

Просыпаюсь резко, хотя везде тихо, даже чересчур. Шторы на окнах плотно задёрнуты, и я не знаю сколько времени проспала.

Выбираюсь из-под одеяла. На стеклянном низком столике вижу литровую бутылку с красной жидкостью, стакан и рядом пачка печенья. Вяло улыбаюсь и встаю на ноги. На удивление, чувствую я себя хорошо, нет никакой слабости, но есть и правда хочется.

В бутылке оказывается гранатовый сок, и первый стакан я выпиваю сразу, а второй уже в прикуску с печеньем.

Накинув халат, я выхожу из комнаты, но в гостиной никого нет. Иду обратно в спальню за телефоном, на экране высвечивается десять часов утра.

Заглянув в ванную, на полке обнаруживаю свёрнутое полотенце и захожу в душевую кабину.

Пока моюсь, прокручиваю в голове всё, что вчера произошло.

Вопросов сразу становится много, и я совсем ничего не понимаю. Зачем Хозяин возится со мной? Что он от меня хочет?

Вчера сказал, будто ему нужен тот, кто охотится на меня, но не сказал зачем. Уж явно не чтобы за меня отомстить. Получается, хочет сделать из меня наживку, чтобы поймать более крупную рыбу.

Для Клима я всего лишь способ, чтобы достичь цели. Он собирается меня использовать и вовсе не скрывает этого.

От такой догадки меня начинает потряхивать, но уже не от слабости. Захлапываю с силой дверь, когда выхожу из ванной и резко развернувшись утыкаюсь в преграду, которой здесь быть не должно.

– Сейчас заметно, что ты в норме, – сильные руки удерживают меня, чтобы я не упала. – Куда бежишь, Ника? – с насмешкой спрашивает Клим. Я поднимаю к нему лицо, и он перестаёт улыбаться. Карие глаза за мгновение становятся угольными.

Бред, конечно, но меня в них затягивает, как в “чёрную дыру”, а я даже смысла не вижу сопротивляться этому мощному притяжению, знаю заранее, что ничего не получится.

Глава 6. Игорь

Выхожу из спальни и устало опускаюсь в кресло.

– Ну наконец-то у тебя кто-то появился. Красивая, – выдаёт свои ошибочные выводы Шмель. Я криво улыбаюсь и молчу, не тороплюсь его обламывать.

– Заметно так сильно? – спрашиваю и наблюдаю за реакцией, хотя вообще не для этого его сюда позвал.

– По тебе в основном, – я приподнимаю брови, не ожидая услышать такую хрень.

– Ты гонишь, Шмель, это у тебя одни бабы на уме, – сам чувствую, что звучит коряво, но не врубаюсь, чё он там во мне разглядел.

– Серьёзно, Клим, я тебя ещё таким не видел, – распаляется дальше.

– Всё кончай, психологов мне тут ещё не хватало, – стягиваю пиджак и думаю с чего начать грузить его. – Поприкалывались и хорош, – прекращаю я на скоряк этот никому не нужный цирк.

Вкратце обрисовываю ситуацию с наркотой в стриптиз-клубе и про то, как на Нику напали, тоже упоминаю.

– Я слышал, да, про красотку в “Зажигай”, – говорит Шмель, по нему заметно, что охренел не слабо. – Это она значит? – переспрашивает на автомате.

– Она. А ты временно побудешь охранником у Яши-управленца, – предупреждаю я. – Естественно, ты лоха изобразишь, свои актёрские данные в пользу запустишь, – намекаю я на его способность обрабатывать народ. Есть у этого чувака обаяние, которое по ходу в ДНК заложено. – Этому хмырю по кайфу, когда перед ним пресмыкаются, – упрощаю жизнь Шмелю подсказками.

– Думаешь, это он промышляет? – задумчиво спрашивает.

– Точно не знаю, но не удивлюсь. Чё-то на расслабоне они там, скоро витрину с товаром выставят, – рассуждаю вслух. – Начнёшь прямо сегодня, ну и за Никой будешь глядеть в оба. Если мне удастся с ней договориться, – я встаю с кресла, показывая, что разговор окончен.

– Никогда бы не подумал, что эта девчонка стрептизёрша, – говорит под впечатлением Шмель.

– Она там неделю даже не продержалась, раздрознила озабоченных мудазвонов. Танцует, а за столик и в приват не ходит, – говорю ему на будущее, чтобы не начал, как к шлюхе, подъезжать.

– Да ладно, – недоверчиво смотрит на меня.

– Ко мне не вышла, Яша говорит, что у неё адаптация такая, – выходим в прихожую. – Ника не вписывается в этот гадюшник, это видно сразу, – говорю, потому что надо это кому-то сказать. Бодрому не могу, он не по этой части. – Завтра с утра ко мне зайдёшь, поделишься – кого видел, что слышал, – жму руку и закрываю за ним дверь на ключ.

Ужин из ресторана принесли недавно, и я заглядываю в спальню без стука. Ника уже спит, будить её не хочется.

Звоню Михалычу, чтобы разузнать про сегодняшний странный приступ, который был у девчонки в машине.

Наш доктор говорит, что организм у Ники ослаблен за компанию с иммунитетом. Кровь, которую он взял у неё на анализ, показала, что гемоглобин сильно понижен.

– И чё делать? – спрашиваю озадаченно, потому что далёк от всего этого.

– Кормить мясом и красной икрой, поить вином тоже красным. Гранатовый сок практически вместо воды пить, – перечисляет Михалыч.

– И всё, что ли? – мне не верится, что всем этим можно кого-то вылечить.

– Отдыхать ей нужно побольше, свежий воздух необходим, хотя бы иногда, ну а название таблеток и сиропа я тебе смской скину, – добавляет он.

– Приступ, получается, из-за хрени этой недостающей был? – интересуюсь, чтобы уточнить.

– У девушки уже анемия началась, – сообщает Михалыч, и мне от незнакомого диагноза становится не по себе.

– Её Вероника зовут. Эта анемия из-за чего, вообще? – допытываюсь.

– Недостаток нормального питания, витаминов, переутомления и стрессы. Приступ – это же не просто так, организм Вероники пытается компенсировать недостающие и жизненно важные вещества сном. Он её выключает, – разжёвывает мне врач.

– Это опасно? – непроизвольно нахмурившись, спрашиваю опять.

– Всё опасно, Игорь, если не лечить, – говорит он, но не запугивает. – Я же не думал, что Вероника тебе кто-то, а так бы раньше позвонил, – оправдывается Михалыч.

– Я тоже не думал, – говорю я, сглатывая подступивший комок к горлу.

Благодарю нашего доктора за консультацию и пялюсь на остывший ужин. Я с утра ничего не ел, но аппетит от услышанного вообще исчез. Может я не о том думаю, но знаю точно, что кусок в глотку не полезет.

Снова захожу к Нике в спальню и, стоя возле кровати, смотрю на неё, не замечая времени. Понимаю, что она может проснуться в любой момент и, хрен знает, чё подумает, в довесок к уже приобретённому страху передо мной.

Выхожу обратно в гостиную прямиком к бару. Наливаю полстакана водки и выпиваю залпом.

Пустой желудок обжигает, приходится закусывать. Задумавшись, съедаю порцию жаркое, но вкуса почти не чувствую.

Уставившись невидящим взглядом в окно, я анализирую прошедший день, но ничего не получается, потому что я мысленно снова в диагнозе Ники о котором мне Михалыч сказал.

Вспоминаю её лицо, белое, как снег, как стекленеют синие глаза и снова иду к бутылке.

Я такое уже видел, но тогда помочь ничем не смог. Сегодня опять в прошлое смотался и, кажется, что оно меня не отпустит никогда.

Олеськи нет уже двенадцать лет, она из-за меня погибла, а я живой. Не надо было её подпускать к себе, но уже ничего не изменишь. Я чувствую себя некчёмной оболочкой, внутри всё умерло вместе с Олесей. Я бы и сейчас не задумываясь поменялся с ней местами.

Конечно, Ника бы не умерла, но об этом я только что узнал. А когда увидел в машине её приоткрытый рот, хватающий жадно воздух, то тогда-то шарахнуло меня не хило.

Ложусь на неудобный диван, закинув ноги на подлокотник и прокатываю, что случилось с этой девчонкой? Получается, не за большими деньгами она пришла в стриптиз-клуб, ну и уж точно не за красивой жизнью.

Саня-то куда смотрит, сука! Не может же быть, что Зиме похрен стало на своих детей?

Запускать Нику в “Зажигай”, чтобы она узнала, кто там отравой банчит, мне уже не хочется. Но если я её не зацеплю чем-нибудь, она не останется просто так, в этом я уверен. Других вариантов у меня пока нет.

Могу ей предложить, конечно, стать моей любовницей и стриптиз танцевать только для меня, но это риск неоправданный. Ника скорее всего откажется и после такого слушать ничего больше не захочет.

Со всеми этими стрёмными мыслями я вырубаюсь. Усталость и недосып берут своё.

Утром меня будит зазвонивший телефон. Это Шмель вернулся со своего дежурства в борделе.

Через пятнадцать минут я спускаюсь в кафе, где он меня ждёт.

Как я и предполагал, ничего интересного и нам нужного мой подсаженный охранник в “Зажигай” не увидел.

Я подзываю официанта и говорю, что нужно принести ко мне в номер. Парень всё записывает и ждёт ещё указаний.

– Это всё, – повернувшись к Шмелю, я продолжаю разговаривать с ним.

– Ты никак оголодал? – как всегда, с усмешкой спрашивает Илья, но я улавливаю, что он сегодня пришибленный какой-то. А такое с ним случается редко, практически никогда, поэтому выглядит отстойно.

– Да, есть немного, – отвечаю и смотрю на него изучающе. – Это Нике, оказалось, что у девчонки анемия. Так что сначала надо откормить, в чувства привести, а потом уже в “Зажигай” выпускать, – я не свожу с него взгляда.

– Клим, вытаскивай её оттуда, – нахмурившись, пялится в упор. – Пока ещё не поздно, – Шмель сжимает челюсти, и у меня ощущения, что зубы его сейчас посыпятся изо рта.

– Я не пойму, ты впечатлительный, что ли, такой или чего-то недоговариваешь? – спрашиваю грубо, потому что не привык, чтобы мне советы раздавали, особенно, когда я не прошу. Сам решу, что и с кем мне делать.

– Да не, нормально всё, забей, – поднимается из-за столика, собираясь уйти.

– Ты чё дёргаешься, Шмель? Сядь, – уже спокойней говорю я, он подчиняется, но в глаза не смотрит. – Я весь внимание, – подгоняю его.

– Глючит просто, спать хочу, – отмазывается.

– Если твоё “глючит” к нашей мутке в клубе никак не относится, то вали спи, – показываю, что уговаривать не собираюсь.

– Вообще левое, – уверенно отвечает и снова встаёт. Больше я его не торможу.

Остаюсь за столиком и заказываю ещё кофе. Чё это нахрен такое было?

Через несколько секунд мысленно переключаюсь на Нику, даже сам не замечаю этого.

Вернусь в номер и, если она не спит, то опять будет смотреть на меня своими испуганными глазами. Я даже не догоняю, чё надо сделать, чтобы она меня бояться перестала.

Звоню Бодрому, говорю, чтобы оставил мне вечером машину, а сам на другую пересел. Сразу отключаю вызов, а то начнёт опять свою любознательность проявлять.

Поднимаюсь в номер и не успеваю разуться, как в меня с размаху врезается Ника.

– Сейчас заметно, что ты в норме, – ловлю девчонку, чтобы не упала. – Куда бежишь? – спрашиваю, хотя вижу, что она из душа выскочила с полотенцем на голове.

Смотрю в её глаза и неожиданно понимаю, что в них нет этого ущербного страха. Ника совсем другая, когда не боится. Я даже взгляд не могу оторвать, и она тоже не шевелится.

– Стоишь? – спрашиваю, очухавшись первым от наших гляделок, и убираю руки.

Она не успевает ничего ответить, потому что в дверь стучат.

Официант закатывает столик с моим заказом из ресторана, и её глаза округляются от удивления.

– Я пить не буду, – говорит уверенно, уставившись на бутылку вина.

– Это лекарство, – поясняю я, хотя вряд ли это убедит девчонку.

Молча разворачивается и идёт в сторону спальни.

Выставив содержимое каталки на стол, я ухожу в ванную.

Вернувшись в гостиную, Ники я там не наблюдаю. Стучу в дверь спальни, оперевшись плечом о стену.

Открывает, уже одета в джинсы и футболку, смотрит на меня выжидающе.

– Пошли, поедим, – я не предлагаю, а ставлю перед фактом и, положив руку на её спину, подталкиваю вперёд.

– Я не голодная, – пытается отмазаться.

– Не важно, есть тебе всё равно придётся, или дел у нас никаких не получится, – усаживаю на стул, сам приземляюсь напротив. – У тебя раньше были приступы? Такие, как вчерашний? – спрашиваю, подвинув к себе тарелку.

– Нет, вроде, – отвечает, подумав несколько секунд, и опускает глаза. Я подробно растолковываю Нике о её дерьмовом состоянии всё то, что Михалыч вчера мне сказал.

– Вы врач, что ли? – спрашивает с недоверием, потому что я не упомянул откуда узнал.

– Давай, начнём с того, что ты перестанешь мне выкать, – не отвечая на вопрос, говорю я. – Мы же не на профсоюзном собрании, – добавляю для ясности. – Врач не я, а тот который приезжал тебя откачивать. Он взял у тебя кровь на анализ, – девчонка слушает, на нервяке колупает вилкой в тарелке. – Так что ешь, а потом поговорим, – открываю бутылку и наливаю в бокал вино.

Ника делает несколько глотков бордового напитка и морщится. Заедает мясом.

– Бордель этот случайно моим стал. Бывший владелец много денег задолжал мне и отдал то, что было, – прожевав, рассказываю я, и слежу за реакцией Ники. – Хотел сразу его продать, но упустил момент и теперь все косяки за это заведение на мне, – подбираюсь, не спеша, к самой сути. Она хмурится, явно не понимая, зачем я всё это говорю. Пауза затягивается и девчонка допивает вино без напоминаний.

– Для чего мне это знать? – вино раскрепощает, ну, насколько это возможно в её состоянии. Настырно смотрит на меня, подвох ищет.

– Как это для чего? Есть же разница, кто изначально замутил всю эту хрень? – отвечаю вопросом.

– И что дальше? – уставившись в одну точку, интересуется вяло. Даже обречённость какая-то появляется. Типа Ника знает, что её ждёт.

– Выяснилось, что в “Зажигай” во всю торгуют наркотой и стрептизёршами. Понятно, что последнее преподносится, якобы девки сами соглашаются обслуживать клиентов, ради денег, – я замолкаю, даю ей время переварить услышанное.

– Все стрептизёрши – проститутки? – спрашивает, уточняя.

– Все, и сестра твоя тоже. Давно уже, кстати, – безжалостно делаю акцент.

– Вы… ты знаешь про Маринку? – откровенно удивляется.

– А ты нет? – вижу, что для Ники это, почему-то новость.

– Нет, она говорила, что уезжает к клиентам танцевать, – неуверенно признаётся она, и я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. Потом вспоминаю, как сестра её чуть не подставила и становится, вообще не весело. – Я сбежать хотела, как только закончилась бы моя отсрочка от привата и столиков, – говорит с неприкрытым отвращением на лице.

– Тебе бы не дали, – выдаю я, не пытаясь поддерживать её заблуждение. – Подсадили бы на кайф и никуда бы ты не делась, – расписываю перспективы. – В хрени, которой тебя вырубили, наркота была намешана, – добавляю, как доказательство. – Так просто оттуда не сорвёшься, – я бы тоже сейчас грам сто накатил, но вечером за руль садиться. Наливаю в бокал Ники вино, она в ступоре, не реагирует на мои движения.

– И что теперь? – спрашивает тихо, всё ещё не шевелясь, в синих глазах слёзы.

– Есть два варианта. Первый – это спрятать тебя и ждать пока предприимчивый наркодилер проявит неосторожность, лоханётся на чём-то, – лично мне такой расклад ближе к телу. Чем больше смотрю на Нику, тем чётче осознаю, что не хочу отпускать её обратно в бордель. Молчу.

– А второй? – не выдерживает паузы.

– Вернёшься в клуб и побудешь моими глазами и ушами. Понаблюдаешь, не в кипиш, может от стрептизёрш чё-нибудь узнаешь, – уже без энтузиазма озвучиваю я. Мне не показалось, девчонка вздрагивает от такой перспективы, но я делаю вид, что не заметил. Сознательно умалчиваю, что её будут охранять. Надеюсь, что сама не захочет снова в этот гадюшник.

– Ладно, я уже сегодня могу поехать, – вдруг заявляет.

– Притормози, красавица, куда так топишь, – усмехаюсь я безбашенности Ники. – Шустрая ты, надо всё обговорить сначала. Я уж промолчу, что тебе хреново может стать в любой момент, – напоминаю про приступ.

– Я хорошо себя чувствую, – видно, что бронь свою включила.

– Ника, не сегодня по-любому, – бескомпромиссно обламываю её, рвущуюся в бой. – Надо сначала легенду придумать, почему тебя не было, куда пропала, – неохотно делюсь заранее продуманными планами. Не знаю, по какой причине её страх перевоплотился в вызов, но мне такая Ника нравится больше.

Может сказать, что я видел её десятилетней соплюхой и с отцом тоже знаком? Тут же осекаю себя, потому что вряд ли это поможет, наоборот может шугануться, подумает, типа я настучать могу Сане, про то, кем дочка трудится. Ещё внутри у меня появляется странное чувство, но разбираться, с чем это связано, некогда пока.

– Я Маринке сказала, что живу в гостинице, – задумчиво оглядывается вокруг. – Не в такой, конечно, – делает оговорку. – Люкс я точно не потяну, – не скрывает, что нравится ей мой номер. Я невольно улыбаюсь, наблюдая за эмоциями девчонки.

– Это моя гостиница, а то я бы тоже не потянул, – проявляю солидарность. – Тебе надо Яше позвонить, – прерываю “лирические отступления”. – Говорить ему, что на тебя напали возле клуба не будем. Скажи, что заболела. Меня ты, естественно, тоже знать не знаешь, – я встаю со стула и подхожу к ней. – Подумай, Ника, ты всё ещё можешь отказаться, – говорю и наклоняюсь, сокращая расстояние между нами.

Глава 7. Ника

Он очень близко, я чувствую тёплое дыхание Клима у себя на шее и сердце колотится, как сумасшедшее. Мысли в голове путаются и я пытаюсь вспомнить, зачем хотела вернутся в стриптиз-клуб.

Во мне оживает то, что я считала давно потраченным. Дыхание учащается и внизу живота затягивается болезненно приятный узел. Моё тело ни на кого и никогда ещё так откровенно не реагировало. Я напрягаюсь от неожиданных, но вместе с этим головокружительных ощущений. Не поворачиваясь, слышу движение рядом и всё ещё сдерживаю дыхание. Наверное, это всё из-за выпитого вина.

– Я пойду, – получается не очень уверенно.

– Звони тогда Яше, – слышу голос Клима над головой и поднимаю лицо.

Его взгляд не соответствует интонации, потому что карие глаза просят меня не делать этого.

Я всё же вытаскиваю телефон из кармана и ищу номер управляющего клубом.

– Скажи ему, что тебе нужно ещё пару дней, чтобы отлежаться, – он подсказывает мне, что говорить. – На громкую включи, – добавляет холодным и приказным тоном. Догадываюсь, что сделала не так, как он хотел, но я уже всё решила.

С Яшей всё проходит на “Ура!” Я делаю голос мученицы, который со вчерашнего вечера отложился в памяти и изображаю из себя больную. Управляющий верит и предлагает помощь, я естественно скромно отказываюсь, заверяя, что скоро со мной будет всё в порядке.

Отключив вызов я поднимаю глаза на наблюдающего за мной Клима.

– Ну как? – напряжённо спрашиваю, чтобы он дал оценку моему актёрскому мастерству, не обращая внимания на хмурый и недовольный вид единственного жюри.

– Яшке сойдёт, – бросает небрежно и стоя посреди гостиной, стягивает с себя футболку.

Знаю, что надо отвести глаза, а лучше, вообще уйти в спальню, но вместо этого я продолжаю рассматривать обнажённый торс Клима.

На плечах татуировки, в виде восьмиконечных звёзд и я догадываюсь, что они не для красоты здесь, такие делают на зоне. Мой отец тоже сидел в тюрьме, хотя наколок у него не было. Зато у друзей, которые приезжали к папе в гости, были забиты картинные галереи. По самые уши были изрисованы.

Кроме звёзд я ещё вижу шрам на правом боку и этот рубец явно не от аппендицита остался.

Грудь покрыта короткими завитками волос, их не много, но они чёрные, поэтому очень выделяются на смуглой коже. Своеобразный крест не заканчивается, а дорожкой уходит под резинку треников.

– Ника, это не игра, и не приколы, твоё кривляние выкупят быстрее, чем ты можешь представить, – надевая рубашку, говорит Клим, а я всё ещё не могу оторвать глаза от его красивого и сильного тела.

– Я думала, что тебе это тоже нужно? – переспрашиваю я, подняв взгляд.

– Нужно, конечно, но ты же понимаешь, что там опасно? – перестаёт застёгивать пуговицы и подходит ко мне ближе.

Я даже физически начинаю ощущать, как он давит своей мощной энергетикой. Клим смотрит на меня и я не выдерживая, отворачиваюсь. Злюсь, потому что догадываюсь, что если не смогу сейчас повернуть в нужную сторону, то очень быстро окажусь, не только в постели, но и в полной власти Хозяина. Он ведь методично заманивает меня в свой капкан.

– Опасно, да, – соглашаюсь. – Тогда зачем я тебе? Я-то думала, что буду наживкой, – я заставляю себя не отводить взгляд от чёрных глаз. – Игорь, нам надо договориться конкретней, я не собираюсь отсиживаться, – сама не замечаю, что впервые называю его по имени.

– Хреново, Ника, что ты по ходу не до конца понимаешь, в какой замес попала. Ты не наживкой, а жертвой станешь опять, – говорит он медленно, намеренно растягивая слова, поэтому они звучат, как угроза. – Хочешь сделку со мной? Вперёд тогда, – смотрит выжидающе, но я ничего не отвечаю. От его интонации у меня аж затылок сжимается, жутко потому что. – Те, кто вырубили тебя, у них уже давно нет чувства страха. Там уже ничего нет, что связано с человечностью. У кого-то из этих беспредельщиков встал на тебя и он не остановится, пока не заимеет красивую мягкую игрушку. Это же нарколыжки, у них нормальное если было, то они сожгли давно всё химией, – вдруг вспоминаю маньячный взгляд того парня, с которым я нечаянно столкнулась глазами со сцены и внутри опять холодеет. – Ну так что, Ника? – спрашивает Хозяин. Сейчас он именно тот, кого все боятся и кому подчиняются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.