Просто я тебя люблю
«О любви так много песен сложено…»
Владимир Михайлович Далецкий

© Владимир Михайлович Далецкий, 2023

ISBN 978-5-0059-3600-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОТ АВТОРА

Уважаемые читатели, сразу хочу предупредить, что мои сочинения – чистой воды авторский вымысел. Поэтому всякое совпадение в них имен, жизненных ситуаций не имеет никакого отношения к действительности, и автор за это ответственности не несет.

Утраченное счастье

Когда он в первый раз увидел ее, буквально замер. Просто она в тот миг улыбнулась! И эта улыбка так его поразила. Такой искренней, светлой улыбки он еще никогда не видел. Словно солнышко вдруг выглянуло из-за туч и озарило доселе мрачную землю. Только тонкая морщинка, словно лучик, нарисовалась на ее верхней губе. В кристаллах серо-зеленых глаз заиграли искринки, и они вдруг потеплели, и стало казаться, что их цвет приобрел оттенок и тепло янтаря.

«Здесь какой-то секрет, – подумал он. – Разве можно так улыбаться?»

Но она улыбнулась еще, и словно тысячи лучиков заискрились в капельках осени, собравшихся на редких желтых, понуро поникших листочках березы, под которой они стояли. И вдруг, действительно, солнышко выглянуло в прореху облаков, поэтому доселе хмурый осенний пейзаж заискрился светом и заиграл красками.

«Случайность, – раздраженно подумал он. – Это даже в принципе невозможно. Обычная, в меру симпатичная девушка, каких миллионы на планете».

Но она улыбнулась снова, и солнце вновь блеснуло из-за туч.

– Чертовщина какая-то, – пробурчал он и поспешил попрощаться.

Заглянул на прощание ей в глаза и потвернулся, чтобы уйти. «Показалось, – подумал он. Игра солнечного света в капельках дождя. И еще эта золотая листва осени, что создает цветовые иллюзии.

…Больше они не виделись. Судьба бросала его из одного города в другой, были и разные встречи с различными представительницами противоположного пола, но девушку по сердцу он так и не встретил. Однажды цыганка остановила его на вокзале, мол, давай погадаю. Вижу: ищешь ты одну девушку… Он хотя и спешил, но почему-то остановился, протянул руку. Цыганка только глянула на его ладонь и зачастила:

– Встретишь ты девушку, словно ото сна очнешься. Таких, как она, одна на миллион. Ты ее по глазам узнаешь. Обидишь, галаза у нее станут, словно серое осеннее небо. А обрадуется – заискрятся солнечной смолой. Осчастливишь – улыбнется вместе с солнышком. Луч света твоя суженая. Но если не найдешь ты ее за четверть века, превратится она в вечернюю зарю и догорит вместе с окончанием дня. Ведь пришла она на землю только для того, чтобы тебя счастливым сделать, а не откликнется твое сердце – вновь на небо уйдет.

– Глупость какая-то! – горько усмехнулся парень. – Сколько можно эти цыганские басни слушать!

Вырвал он руку у цепкой цыганки, бросил ей какую-то мелочь и побежал на платформу – скоро нужный поезд отходит. Да нужный ли!

Много лет после этого скитался он по разным городам. Скольким девушкам заглядывал в глаза, может, это та самая, о которой цыганка говорила? Иногда казалось, что это та самая, его суженая. Но нет, глаза обычные – нет в них солнца. И все время старался вспомнить о чем-то, что, вроде бы, видел, но пока не осознал. Да куда там – все в заботах, все в дороге, все в поиске. А вот слова обиженной цыганки запомнились.

– Будешь смотреть, да не увидишь своего счастья! – кричала она тогда в догонку. – Будешь тянуться руками, но не дотянешься! Будешь смотреть, но не увидишь! А увидишь, тогда поздно будет, и заплачешь.

Видимо, сглазила колдунья, так как не нашел он во время всех своих скитаний суженую. Казалось, вот-вот, только руку стоит протянуть, но не давалось счастье, уходило сквозь пальцы. Словно пытался поймать ветер, но азве это возможно!

Но однажды срочно пришлось возвращаться домой. Позвала телеграмма – заболела мать. Вошел в старенький родительский дом, посмотрел на сухонькую мать, лежащую на кровати, и пригорюнился – сколько лет в бесполезных исканиях провел! Ни тебе семьи, ни тебе собственного дома, мать вот внуками так и не порадовал. Дождется ли теперь!

Поднял глаза – и остолбенел. Рядом с его мамой та самая девушка, что он когда-то так бездумно оставил. Взглянула на него и радостно улыбнулась. А от ее улыбки темная комната, словно осветилась.

– Это Маша моя, – сказала через силу мать, – как ты уехал, она за мной приглядывает, хоть и, казалось, чужой человек, но душа родная.

Вскоре матери не стало. Закрутили, завертели заботы, а когда очнулся, в дорогу засобирался. Где-то ждет его суженая-ряженая. Маша его на вокзал провожала. Уж когда на подножку поезда вступил, оглянулся. Глаза серые-пресерые, скорбная морщинка у рта.

«Нет, не она. – подумал он. – Таких на планете миллионы.

И шагнул в тамбур. Вновь застучали вагонные колеса и понесло его по бескрайним просторам. Незаметно пробежало время. Седина посеребрила виски, а он уже устал в глаза встречным женщинам всматриваться. Да и что в них можно найти? Чужие глаза, чужая душа.

Наконец, решил вернуться в родительский дом, поклониться могиле матери. Она одна его вырастила, только чем он отплатил за заботу? Добрался в городок, где родился, где стоял родительский дом, рано утром. По пустынной улице подошел к родному дому и удивился. Стоит дом, как новый, окна светятся, словно праздник какой. Да его ли это дом? Его, поди, уже совсем должен был обветшать, а этот…

Да, 25 лет прошло. Остановился он у той березы, где они когда-то с Машей попрощались, и стал наблюдать. Вдруг дверь распахнулась и из нее выбежала девушка.

«Право, да это же Маша», – подумал он.

Хотел броситься навстречу, но вдруг ярко блеснуло солнце, а девушка, которую он хотел поймать, будто растворилась, и его руки так и остались распростертыми в пустоте. А солнце заиграло, заискрилось и взлетело над домами. А вот Маши нигде не видно. Выходит, упустил он свое счатье, что было рядом.

Действительно, исполнились слова той цыганки: «Будешь смотреть, да не увидишь своего счастья! Будешь тянуться руками, но не дотянешься! Будешь смотреть, но не увидишь! А увидишь, тогда поздно будет, и заплачешь». И правда, что-то мокрое почувствовал у себя на щеке. Нет, это дождик заморосил из откуда-то набежавшей тучи.

Был холодный зимний вечер

С неба медленно падали пушистые снежинки. Ветер утих, видимо, где-то отдыхал в подворотне, утомившись за день. Она ждала его, своего избранника, у памятника Пушкину. В тени большого памятника она чувствовала себя такой маленькой и всем чужой. Все парочки уже разбежались, встретившись у памятника, а она осталась одна. Девушка стояла, задумавшись, опустив глаза, и вспоминала.

Он понравился ей с первого взгляда – уверенный в себе, красивый и обаятельный. Совсем как в поэме классика, этого мужчину звали Евгений. Познакомились случайно – однажды вечером он зашел в библиотеку, где она томилась среди пыльных книг. Ей нужно было уже закрывать это всеми уважаемое, но нечасто посещаемое учреждение культуры, но его мольба тронула сердце – и девушка отыскала нужные книги. А потом он проводил ее до метро. Был вежлив и галантен, словом, настоящий джентльмен. А как улыбался ей!

Да, так было, а теперь она ждала и ждала. Трудно сказать, сколько времени прошло. Вот уж часы на башне понуро опустили вниз свои стрелки, а он все не приходил. Девушка куталась в белое демисезонное пальто, уткнув носик в шарф, и мечтала о том, как все будет. Они встретятся, улыбнутся друг другу и…

И вот, наконец, появился он. Причем, принес ей большой букет роз, галантно вручил. Извинился за опоздание, мол, проблемы на работе и стал рассказывать о том, как шеф…

Казалось, все было так, как она мечтала, но… И они пошли по холодным заснеженным улицам города. Белый, светящийся ореол пляшущих в свете снежинок повис на лампах высоких фонарных столбов. Одинокие автомобили проносились мимо, недовольно фыркая, шурша шинами и ярко вспыхивая фарами. А он все говорил и говорил, совершенно не глядя на нее.

Девушка, внимательно слушала. Она помалкивала и только поблескивала большими темными глазами из-под длинных ресниц. Почему помалкивала? Да просто у нее сложилось впечатление, что столь изысканному оратору не нужны слушатели. Недаром о таких говорят, что он сам себе лучший слушатель и собеседник. Конечно же, он говорил только о себе, о своих проблемах, надеждах и ожиданиях, и в его словах не было места для нее.

Девушка поежилась от холода. Большой букет неудобно было держать замерзшими пальцами – перчатки она второпях забыла. Тогда она опустила букет на скамейку и побрела дальше, стараясь не отстать от своего спутника, который даже не предложил ей руку. Оглянулась – розы ярким пятном выделялись в свете фонаря на усыпавшем скамейку снегу и словно с укором смотрели ей вслед.

А он все говорил и говорил. И вдруг к своему удивлению увидел, как девушка взмахнула руками – и улетела, вмиг обратившись в большую белую птицу. Мужчина испуганно оглянулся вокруг, но некому было разделить его удивление. Тогда он пожал плечами и двинулся дальше, что-то бубня себе под нос.

…Девушка сидела в слегка озаренной светом настольной лампы библиотеке, отогревая пальцы чашкой с горячим чаем, и думала о том, что мир книг более добр к ней. Лучше уж она навсегда останется здесь, чем будет бродить по холодным улицам с безразличными к ней людьми.

«От станции любви до станции разлуки…»

Как хорошо летом на реке! Такое отдохновение для души и тела просто полежать на горячем песочке, не думая ни о чем. И такое ощущение, будто время остановилось.

Петр лежал на песчаном бережке и смотрел в бездонное летнее небо уже успевшее выгореть к началу июня. Вот расправило свои полупрозрачные крылышки перистое облачко. Такое красивое, но далекое и недоступное. Так бы смотрел бесконечно. Но вот начинает казаться, что земля перевернулась. И руки непроизвольно пытаются ухватиться за землю, чтобы не упасть в этот омут.

Петр повернулся на бок и стал смотреть сквозь ресницы на яркие, до ряби в глазах, солнечные зайчики, пляшущие на воде. А если смотреть сквозь ресницы, то они превращаются в звездочки с длинными лучиками. Детский визг далеко разносился над водой. Он хоть и резали ухо, но в то же время дополнял картину пляжной нирваны.

«Пора в воду», – лениво подумал юноша, переворачиваясь на другой бок.

Солнце припекало, да так, что не было иного выхода, как бултыхнуться в реку. Подгоняемый жарой и покалываньем в спине, скорее всего, обгорел на солнце, Петр направился к реке. Попробовал воду ногой, кажется, теплая. Зашел по плавки – холодно. А нужно еще окунуть разгоряченные плечи.

Рядом в воде плещется малышня – ей все нипочем. Вон у одного «водолаза» губы посинели и трясутся. Но никто вылезать из воды не собирается. По себе знаю – входить после солнечной ванны в воду трудно, но потом выходить из реки не хочется.

Эх, нужно учить эту историю! Просто Петр твердо решил поступить в институт. Правда, многое уже подзабыто за время службы в армии. Конечно, нужно было поступать сразу после школы – вон многие одноклассники на третий курс перешли. Класс у них был сильный, так что поступать в вузы было кому. Вот только он…

Да надоела эта повседневная школьная повинность. И служба в армии привлекала – так хотелось изведать романтики. Вот и отслужил, как надо, и вернулся. Теперь парится на солнышке и пробует грызть гранит науки. Тут с непривычки и зубы можно обломать.

Там, у железнодорожного моста, самое глубокое место. Вода синяя, а эхо разбивается о фермы и скачет по воде. Жутковато. А почти у самого бездонного омута образовались отмели и даже небольшой островок, поросший ивняком. Кстати, он появился за то время, пока парень служил в армии. Вот его и разбирает любопытство: что там, как там?

И сплавал. Хоть это было не просто – сильное течение так и старается снести под мост с высоченными быками и страшной глубиной возле них. К слову, туда, под высоченный железнодорожный мост, плавать охотников не было. Правда, были отдельные уникумы, которые сигали с моста в омут. Но на то они и уникумы.

Выплыл сбоку от островка, и, борясь с течением, цепляясь за кусты, все же влез на песок. Просто с этой стороны островок резко обрывался, так что «пришвартоваться» нужно было к обрывистому, поросшему кустарником берегу.

Так и сделал, ухватившись за ветки кустов и упираясь в песок, резко уходивший в глубину. Выкарабкался. Потом пробрался сквозь невысокие кусты в сердце островка. И оказалось, что здесь, посредине, еще не успели вырасти кусты. Зато был чудесный пятачок с чистым, золотистым речным песком.

Прилег отдохнуть после заплыва. Места здесь хватало для двоих. Так что Петр вольно разлегся на теплом песочке. Тихонечко шумят стебли кустарника, покачиваясь на ветру. Хорошо, спокойно. Долго так лежал, обсох и согрелся на горячем солнышке, даже немного вздремнул.

Проснулся от громкого шороха. Даже сердце немножко екнуло. Кто это может быть? Оба берега далеко, так что не каждый отважится плыть. Может, выдра или бобер пробирается.

Привстал на локте и сквозь кусты увидел девушку, которая ловко выбиралась на островок. Увидела его и стоит, смотрит. Петр успел ее рассмотреть. Круглое лицо, длинные волосы, мокрые на концах. Сама вся крепкая, как говорят в таких случаях, ядреная, словно с картины художника Кустодиева. Словом, новая знакомая далека от сегодняшних представлений о девичьей красоте.

И еще одна пикантная подробность, точнее, самая важная деталь – без купальника. Большая и мокрая – капельки стекают по округлым плечам. Большая округлая грудь часто вздымалась после заплыва. И глаза, запомнились глаза. Скажем так: внимательные и… красивые. Настоящая русалка!

Девушка спокойно повернулась – и последовавший вслед за этим довольно тихий всплеск свидетельствовал о том, что она нырнула в реку. Уже потом Петр пожалел, что не вскочил и не посмотрел: мелькнет ли на поверхности воды хвост. Ведь такими он и представлял себе русалок.

После такой нечаянной встречи Петр как-то неуютно почувствовал себя на острове. Оказалось, что не такой уж он и необитаемый. А что следов на песке невидно, так это дождь, что прошел вчера, смыл человеческие или не только человеческие следы. Еще немного полежав на песочке, парень осторожно вышел к воде – кто знает, какие еще сюрпризы поджидают его?

На реке не видно никого. Чайки, покрикивая, носятся над водой. Иногда они камнем падают в воду и поднимаются с поверхности реки уже с рыбкой, серебрящейся на солнышке. Берег далеко, еще дальше пляж, казавшийся отсюда, с острова, муравейником.

Уже где-то далеко за полдень. Пора браться за учебник. Только вот как влезать в воду, которая после долгого лежания на солнце, кажется такой холодной. Может, тоже нырнуть с берега, тогда вмиг адаптируешься к прохладной воде. Да, она еще не успела прогреться после дождя.

Все же Петр стал потихоньку опускаться в воду по крутому песчаному откосу, держась за ивовую ветку. Бр-р-р-р! Холодно. Да и с этой стороны острова глубоко. Ступишь шаг – и уже с головой в воде. Песок же под ногами ползет в глубокий омут, над которым закручивается водоворот.

Парень оттолкнулся от берега и поплыл. Быстрое течение относит все дальше. Осталось проплыть немного. Вот уже и обрывистый берег, источенный норками, в которых гнездятся береговые ласточки. Маленькие птички заполошно носятся над головой, как бы стригут воздух своими крыльями-ножницами в поисках летающих насекомых.

Под берегом тоже глубоко. Петр ловко «пришвартовался» к песчаному берегу, круто обрывающемуся в глубину. Вылез на берег. Сразу после воды холодно на ветру. Чтобы согреться, пробежался вдоль берега. Нужно зайти по берегу подальше, чтобы течением снесло, когда будешь плыть через реку к городскому пляжу. Там парень оставил свою одежду и учебник истории.

Второй раз входить в воду легче. Парень оттолкнулся от берега и поплыл кролем. Это только кажется, что легко, когда тебя сносит сильным течением. На самом деле нужно проплыть больше, если пересекаешь реку наискосок. Работка еще та. Конечно, устал, пока коснулся ногами отмели, что у пляжа. Отдышался.

На мели плещутся взрослые, подростки и дети. Карапузы пищат от удовольствия. Подростки заходят глубже. И только отдельные смельчаки плывут на ту сторону реки, чтобы понырять. Есть там самодельный трамплин на обрывистом берегу.

Вышел из воды, постоял, обсыхая на ветру, отдышался. Холодновато. Пошел искать свою одежду, пот которую спрятал учебник. Шел и, не отдавая себе отчета, высматривал ту девушку, что приплыла к нему на остров. Хотя вряд ли она будет здесь. Нашла укромный уголок среди кустов, которыми порос берег, чтобы поплавать без одежды. А что! Не нужно потом купальный костюм сушить.

На всякий случай обошел весь пляж. Нет ее здесь. Взял в руки одежду, учебник и пошел по берегу вниз по течению. Чего, интересно, ищет? Или приключений захотелось? Вроде нет. Настроен серьезно – нужно готовиться к вступительным экзаменам.

Да и девушка явно не Венера Милосская, хоть с руками и головой. И все же было что-то во взгляде. Почему-то достаточно иной раз взглянуть в глаза, чтобы почувствовать, что перед тобой близкое существо, с которым хочется быть рядом. И не имеют значение, как бы выразиться, антропометрические данные.

Конечно, все можно списать на то, что Петр два года без девушки – армия это вам не дом свиданий. И пока не удалось встретить ту единственную. Нескольких он провожал до дома с дискотеки, но все это, как выражается его приятель Коля, малявки еще школьного возраста. Некоторые девушки довольно раскованные, но Петра к ним не тянуло. Все какие-то чужие, непонятные.

Прошел довольно далеко вдоль берега, до самого моста, но кроме нескольких рыбаков, никого не встретил. Не станешь же их расспрашивать о девушке, которая купается голой. Да и что бы он сказал этой речной наяде? Что хочет ее увидеть? А зачем? Вопросы, вопросы. Только стоит ли себе их задавать. Понравилась девушка – давай знакомься.

Утром следующего дня Петр проснулся от мерного постукивания капелек дождя о подоконник. Понятно на реку в дождь не пойдешь. Вот и пришлось основательно засесть за учебники. Время ведь таяло, как снежный ком под лучами солнца. Еще какой-то неполный месяц и придет пора сдавать экзамены. А тут никакая наука в голову не идет. Отвык за годы службы от учебы.

Но поработал довольно продуктивно. А вот после обеда взялся за дело с прохладцей. Утомленный от непривычной работы мозг требовал отдыха. А почему бы не сходить на реку, ведь дождь закончился. Небо, конечно, затянуто тучами и на улице довольно прохладно, но хоть какое-то разнообразие.

Взял зонтик и отправился через городок к реке. А вот и она. Серое небо, серая гладь реки, покрытая рябью. Сырой песок берега, да и воздух какой-то тяжелый. Посидел на бережку, полюбовался окрестностями. Капли дождя шлепают по зонтику. А там, за рекой, за, как отсюда казалось бесконечным лугом поймы, голубеет полоска леса. Но взгляд, как магнитом тянет к островку, такому одинокому и маленькому, словно кораблик на серой речной глади. А почему бы не сплавать туда? Действительно, почему не сплавать?

Петр неторопливо стянул с себя майку, джинсы, кеды и ступил в воду. Нет, не такая холодная, как он ожидал. Вполне можно окунуться. Дно опускалось все ниже и вот уже вода достает груди. Да, трудно отважиться. Чего только стоило забраться в воду! А каково будет вылезать из нее, зная, что тебя не обогреет солнышко?

Немного постояв, чтобы привыкнуть, Петр пустился вплавь короткими провинциальными саженками – голову мочить не хотелось. Его подхватило течением и понесло вперед. Пришлось перейти на кроль, чтобы не промахнуться мимо острова.

На островок выбрался изрядно запыхавшись. Встал на край островка, осмотрелся. На той стороне, откуда он приплыл, точкой белела его майка, которой он накрыл джинсы и кеды. Кое-где, если смотреть вверх по течению, пристроились в заводях несколько рыбаков. Им и дождь нипочем.

Тихо, лишь вода бежит мимо, закручиваясь. Конечно, если кто-то был на островке, он бы уже давно услышал, как подплывает Петр и, если бы хотел, давно бы уплыл с обратной стороны. Петр осторожно заглянул через кусты. Никого. Только отпечаток на песке человеческого тела. Интересно, то он оставил, когда приплывал вчера? Отпечаток был четкий. Петр прилег рядом, чтобы сравнить размеры своего тела с этим самым отпечатком. Нет, он, Петр, гораздо длинней. Это кто-то другой побывал здесь. Может, опять та незнакомка?

Полежав и отдохнув, парень пустился вплавь назад. Течением занесло его далеко, дальше моста. Жутковато было проплывать над, казалось, бездонным омутом, что с годами вымыла вода между опорами. Над головой кричали какие-то птички, и эхо дробилось о гладь реки, отражаясь от ферм моста.

Рыбак, забросивший удочки в заводи за мостом подозрительно смотрел на голову Петра, уносимую течением. Парень едва шевелил руками, наслаждаясь упругим потоком, проносящим его вдоль берега. Да, все же нужно было плыть сначала на другой берег, а потом зайти выше по течению и уже оттуда отчаливать, чтобы течение вынесло к тому месту, где он оставил одежду.

Но так захотелось поискать ту девушку, может, она пришла на реку. Конечно, это бред – какая она русалка. Обычная девушка. И русалка бы не смогла ходить по острову – у нее же хвост. Да и, если бы она полежала на маленьком пяточке песка, что в центре острова, остался бы соответствующий след. Хоть что-то на песке не было видно отпечатков ног. Нет, все это чушь. В сказки он не верит.

Осторожно нащупал дно ногами и вылез на берег. Еще бы немного и его бы снесло к сваям довоенного моста, некогда пересекавшего реку немного дальше нового, построенного уже после войны. А там, за сваями, в омутах дремали стволы мореного дуба, пролежавшие сотни лет под водой.

Эти стволы иногда вытаскивали из реки предприимчивые жители домиков, протянувшихся вдоль реки. Но если мореный дуб оставить на солнце, он быстро растрескается. Поэтому толстые стволы распиливали и выпаривали в двух бочках. Затем распускали на доски. Зато, какой прочный и красивый материал получался. Из него делали столики, спинки деревянных кроватей. Но все меньше таких умельцев осталось в городе, точнее считанные единицы.

А здесь, у свай, глубокие места у берега сменялись густыми зарослями водорослей. Сюда, будучи школьником, Павел заплывал с приятелями, чтобы нарвать кувшинок. Такая тогда была мода – делать ожерелья из кувшинок, а еще лучше – из белых лилий и, конечно же, дарить их девушкам.

По бережку добежал по тропинке, вьющейся вдоль берега, к оставленной одежде. Принялся вытираться майкой. Довольно прохладно. Оделся и пошел домой, кляня себя за глупую тягу к приключениям. Лучше бы учебники читал!

Городок небольшой. По берегу все сплошь частный сектор. Кое-где даже заброшенные дома. Улицы тянутся параллельно реке. А дальше находится стадион местного первенца первой пятилетки, трубы которого видны отовсюду. А из них валит белый дым, словно искусственные облака простираются над окрестностями.

Когда, бывало, засидишься у реки до позднего вечера, как-то жутковато смотреть на огни завода, построенного невдалеке от реки. Сигнальные красные фонари на трубах среди звезд кажутся тогда какими-то призрачными огоньками. И сам завод похож в ночи на огромный корабль с высоченными трубами, который, будто бы, движется по реке. И в речной тиши, куда доносится только отдаленный гул крупного производства, все это представляется явленным вне времени.

А вот и двухэтажные дома с полинявшими побеленными когда-то стенами, деревянными лестницами и запахом ветхости. Запущенные дворы, поросшие деревьями, среди которых выделяются своими размерами тополя. Во дворах покосившиеся сараи, старушки на скамеечках у подъездов. Романтика!

Вот потому-то и хотелось вырваться отсюда Петру. Что-то не привлекал пример родителей, как выражался отец, проишачивших всю жизнь на первенце первой пятилетки. Свои поучения о необходимости учиться отец обычно заканчивал убийственной народной мудростью: «От работы, сынок, не станешь богатым, а только горбатым».

Назавтра день выдался солнечным. С пакетом, в который мать положила небольшой запас провианта и книгу по истории, Петр отправился на реку. Переправиться на другую сторону решил у водокачки. Это выше по реке. Место здесь было обрывистое. Высокий берег засыпан шлаком и крупным щебнем, а также большими камнями.

Это в свое время железнодорожники постарались. Река в те годы широко разливалась и норовила смыть водокачку, стоявшую прямо на берегу. Вот, чтобы этого не допустить, и поднимали берег. В результате одноэтажное здание, подававшее воду на местную железнодорожную станцию, когда там еще использовались паровозы, очутилось в низине, отгороженной от реки искусственным валом, поросшим высокими ивами.

Водокачку законсервировали, так как на смену паровозам пришли тепловозы. И надобность в ней отпала. И теперь здание водокачки с окнами, зашитыми досками, является своеобразным напоминанием о прошедших временах. На самом валу расположена круглая башенка, в которую вода поступала из реки, а потом подавалась в насосную. Дверь ее закрыта на ржавый замок.

А если прислушаться, то слышно, что где-то там, внизу, тихо плещется вода. Ночью жутковато слышать этот тихий плеск. Почему ночью? Просто это излюбленное место влюбленных. Они приходят, точнее, раньше приходили сюда, когда в городке было больше молодежи. И теперь кое-какая прокидывается, но уже не столько.

Сколько раньше было народу летом на лугу за рекой. Загорали, играли в волейбол, плавали в реке. А теперь здесь тишь да гладь. Кое-где по берегу рыбаки – и все. В жаркий летний день и искупаться в реке некому.

Петр спрятал в кустах одежду и пакет, вошел по колкому шлаку в воду, с тал на большой камень с острыми углами, когда-то брошенному для укрепления берега, и бросился в воду. Нырнув сразу, быстрее адаптируешься к температуре воды, и тогда уже не нужно медленное погружение с охами и вздохами.

Потом переплыл глубокую часть реки и выбрался на большую отмель. Ветер холодил мокрую спину. По отмели побрел к песчаному берегу, где раньше любил загорать с приятелями. Здесь, чуть выше по течению реки, дно было каменистым и неглубоким, поэтому течение было очень сильным. А там, где-то на середине реки, лежал огромный валун. И ребята соревновались, кто первым заберется на него.

Перед валуном глубоко – течением подмыло. А если успеешь ухватиться за него и потом взобраться наверх, борясь с потоком воды, то глубина только по колено. Сильное течение стремится сбросить с валуна, но ребята не сдаются. Заходят вверх по течению, заплывают на середину реки и стараются нащупать камень-богатырь, когда-то в незапамятные времена принесенный ледником. Кто первый на него взобрался, старается не дать сделать это приятелям. Крики, брызги, борьба за место на валуне. Словом, то еще развлечение.

Петр полежал немного на песочке, чтобы согреться, и пошел на Белую гору, возвышавшуюся над лугом. Откуда взялась эта гора, никто сказать не может. Видимо, и она плод деятельности ледника. Состоит она из чистого белого песочка. Макушка горушки чистая, и только уже на памяти Петра на самом верху выросло несколько кустиков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.