Юлия Рут
Любовь и предубеждения

Эпизод первый. Лия и Эдвард

К 2251 году мир сильно изменился. После ядерной войны, произошедшей в 2158 году, человечество столкнулось с проблемой выживания. Массовые болезни, эпидемии, мор и как следствие вырождение целых наций. За сто лет людям так и не удалось восстановить численность населения. Стремясь быстрее воссоздать популяцию человека, люди заключали межрасовые и межнациональные браки, что приводило к дегенерации; часто рождались дети с отклонениями и сильными патологиями. Здоровье людей сильно пошатнулось.

Тогда было решено начать борьбу за чистоту рас. Четыре основные расы сформировали особую касту аристократов. Они жили в закрытых городах в изоляции от внешнего мира. Внутри касты аристократов запрещены были межрасовые смешения, не смешивались они и с другими кастами: воинами и миром.

Каста аристократов являлась высшей кастой и управляла обществом. Именно из этой касты избирались семь консулов: пять по одному на каждый континент и два общепланетных. За много лет в касте сформировался особый образ жизни: особый этикет, строгие правила, за нарушение которых могли изгнать из касты, а для многих это означало смерть. Особенно охранялась чистота крови. Все браки совершались с одобрения старейшин, а женихов и невест своим детям подбирали родители.

Второй кастой в обществе были воины. Они обеспечивали порядок и гасили локальные конфликты, боролись с терроризмом. Воины вели полуказарменный образ жизни. Совместные общежития, совместные трапезы, много тренировок и военных учений. Здесь редко кто заводил семьи и уж тем более детей. Всем женщинам, попадающим в эту касту, проводили операцию, в результате которой они лишались репродуктивной функции. Каста пополнялась за счет сирот и брошенных детей, которых было достаточно, высокая смертность среди населения, болезни, бедность и голод по естественным причинам оставляли многих детей без попечения родителей. Но были и те, кто добровольно отказывался от своих детей. Многие семьи не могли прокормить и одного ребенка, они отдавали его в касту воинов, где у ребенка появлялась крыша над головой и еда. К тому же воинам неплохо платили; пройдя обучение и начав военную карьеру, они могли помогать своим семьям в миру, некоторые со временем заводили свои семьи и рожали детей от суррогатных матерей. Эта услуга в миру пользовалась спросом, за нее хорошо платили, на эти деньги можно было безбедно существовать.

Третья каста простолюдинов включала в себя всех остальных – это были рабочие, обслуживающий персонал и городская беднота, среди которых было много попрошаек, воров и мошенников. Условно их называли миром, хотя мира в этой среде как раз и не было. Нужда и бедность вынуждали многих вставать на преступный путь.

Лия принадлежала к касте воинов. Еще совсем маленькой ее привели в казарму родители. Они, как и многие, не могли ее прокормить и вынуждены были отдать. Отец в скором времени умер от болезней, а мать была жива и изредка навещала свою дочь. В 14 лет Лия достигла 7 уровня боевой подготовки, это был последний уровень; и ее стали отправлять на военные операции. Тогда же она и начала получать первые деньги. Большую часть она пересылала матери, чтобы та могла покупать лекарства и жить безбедно. Но мечтала она о своей семье. Что когда-нибудь она встретит достойного мужчину, они поселятся в своем доме и родят ребенка от суррогатной матери, и уж свою дочь она точно не отдаст в казарму.

За много лет стерлись границы между различными народами и этносами. Народы утратили свою самобытность и самодостаточность. Культура унифицировалась, все пришло к единообразию. В этой ситуации многие традиции и даже языки оказались забытыми. И даже чувства стали другими. Люди не выражали своих эмоций, практически не делились переживаниями. И даже любовь утратила свое значение. Словно ее и не было. Браки совершались по расчеты, а отношения строились на договоренности. Существовали строгие правила, которые необходимо было соблюдать. Случайные связи не поощрялись, за это могли лишить работы, должности, звания, изгнать из касты и тогда человек оказывался на самом дне – в городских трущобах, откуда практически никто не выбирался. В трущобах собирался всякий сброд. Там процветали бандитизм и воровство, проституция, наркомания и самые страшные болезни, которые только знало человечество. Здесь редко кто доживал до сорока.

Чаще всего Лии приходилось выезжать на подавление мятежей именно в трущобы. Она непонаслышке знала, как тяжела и опасна жизнь на этих улицах.

Недавно ей исполнилось 25 лет. Век воинов был недолог, редко кто оставался в строю после 40. Многие уходили в отставку, накопив к тому времени денег, и селились в небольших домах на окраине города, где и воздух был чище, и обстановка поспокойнее. Лия мечтала, что и она в скором времени переедет туда.

Сегодня ее в очередной раз навещала мать. Они пообедали в кафе, потом Лия проводила маму до дома, а на обратном пути завернула на заброшенную стройку, где предпочитала тренироваться перед сном.

– Лия, привет, – услышала она, поднимаясь по разрушенным лестницам.

На встречу ей выбежала Скай, ее близкая подруга по казарме. Они попали к воинам в один день, тогда им было всего пять лет, и на протяжении двадцати лет они не расставались, вместе стойко перенося все тяготы солдатской службы.

– Привет, ты что тут делаешь? – ответила она.

– Я знала, что ты сюда заглянешь… Как обычно? – после некоторой паузы игриво предположила та.

– Да, – резко ответила Лия и рванула вперед.

Они побежали вверх по лестнице.

Это была их привычная игра – кто быстрее заберется на крышу. Лия прыгнула в первый оконный проем и, зацепившись за строительные леса, которые остались от незавершенной стройки, стала по ним забираться вверх. В скором времени она заметила, что Скай последовала ее примеру. Лия ускорилась и, как обычно, пришла первой.

– Тебя не догнать, ты очень быстрая, – заговорила Скай уже на крыше.

– Это просто ты медленная, – смеясь от удовольствия, сказала Лия.

Позже они уселись на карниз. Частенько они сидели здесь и наблюдали за тем, как садилось солнце, постепенно скрываясь за крышами многочисленных дымящих заводов. Когда ночной сумрак накрывал город, а на небо выходили звезды, девушки начинали мечтать о том, какой могла бы быть их жизнь.

– Я слышала, ты написала заявление в миротворческий корпус? – спросила Скай.

– Да, хочу попробовать. Там есть шанс получить звание и хорошую пенсию. Разгоняя трущобных голодранцев звание героя не заслужишь, – ответила ей подруга.

– Но ведь там намного опаснее. В трущобах не у каждого есть пистолет, а там гранатометы и ракеты. Большая часть погибает от них.

– Я знаю, но тех денег, что я зарабатываю, нам с матерью не хватает. Потом ты же знаешь, какая у меня мечта.

– А я мечтаю выйти замуж за аристократа. Представляешь – из грязи сразу в князи. Я – аристократка, – хохоча, заявила Скай, и Лия сразу догадалась, что та шутит.

– Они не берут в жены таких, как мы. Мы грязные, не чистокровные.

– А я верю, что есть такой мужчина, который на это не посмотрит. Он влюбится в меня, и ему будет все равно, что я не смогу ему родить ребенка, и что мое ДНК не идеально.

Говоря, она откинулась назад и легла на спину, закинув руки за голову. Лия последовала ее примеру. Какое-то время они лежали и молча смотрели в небо, потом повернулись, посмотрели друг на друга и расхохотались.

– А что, может такой и есть, – хохоча, заявила Лия.

– Я не хочу с тобой расставаться, – неожиданно погрустнев, сказала Скай.

Лия сразу догадалась, о чем она.

– Это всего лишь пару лет, вернусь, меня назначат командиром.

– Два года – это долго… Я буду скучать.

– Я тоже.

– О! – Скай неожиданно вспомнила важную информацию. – Совсем забыла, тебя командир разыскивал. Может, как раз по этому поводу?

– Тогда нам пора, – сказала Лия и стала подниматься.

– Наперегонки? – снова игриво спросила Скай.

– А то.

Спустились они так же, как пришли, по строительным лесам. Только на этот раз в прыжках они еще умудрялись выписывать сложные кульбиты, словно соревновались, кто выполнит трюк сложнее.

По возращению Лия сразу решила подойти к командиру. Он жил в соседнем бараке, с другими офицерами. В отличие от рядовых, у них у каждого была своя комната. Подойдя к нужной двери, она сразу постучала.

– Войдите, – раздалось с той стороны.

– Разрешите? – спросила она, открыв дверь.

– Входи.

Командир сидел в своем кожаном кресле за лакированным столом из искусственного дерева.

– Вызывали?

– Да! Где тебя носит? Назначение пришло.

– Миротворческий корпус? – заинтересованно спросила Лия.

– Нет. Кое-что поинтереснее. Вот.

Командир протянут Лии бумагу.

– Ничего не понимаю, – сказала та, недоумевающе всматриваясь в текст.

– Да что тут не понятного, тебя назначают в охрану первого консула.

– Но я… – попыталась возразить Лия, но ее тут же перебили.

– Не я принимал решение. Я знаю, ты хочешь в миротворческий корпус. На консула на днях было очередное покушение, часть охраны перебили, нужно подкрепление. Так что без разговоров. Завтра вылет.

– А Скай?

– Скай остается. Иди давай.

– Разрешите еще вопрос?

– Спрашивай.

– Надолго?

– Не знаю, в назначении не указано.

Лия понимала, что дальнейшие разговоры бесполезны, да и жизнь в казарме приучила беспрекословно исполнять приказы.

– Разрешите идти?

– Разрешаю, – на выдохе сказал тот.

Лия нашла Скай в душе. На счет гигиены в казарме было очень строго. В эпоху эпидемий и массовых болезней это было общепринятой профилактикой. Тем, кто пренебрегал гигиеной, могли назначить дополнительное дежурство.

Лия сняла с себя одежду и присоединилась к подруге.

– Зачем тебя командир вызывал? – спросила Скай, как только та подошла.

– Меня назначают в охрану первого консула, – уныло ответила Лия.

Скай, до этого увлеченная намыливанием своего тела, удивленно обернулась.

– Нет, – ей не хотелось в это верить.

– Да! Бумага пришла сверху. Ничего не поделаешь.

– Тебя оттуда не выпустят. Оттуда либо на пенсию, либо в гроб.

– Я знаю, – тяжело выдохнув, ответила Лия и, включив душ, зашла под теплые струи воды.

– А как же твоя мечта?

– Придется подождать.

– До пенсии? – Скай говорила с возмущением.

– У меня нет другого выхода.

– А я? – словно вспомнив что-то, спросила Скай.

– А ты остаешься, – грустно ответила Лия.

– Это самая ужасная новость, даже хуже, чем миротворческий корпус. Там ты провела бы два года, получила бы звание, по возвращении должность и хорошую пенсию.

– Я тоже не в восторге.

Лия взяла гель для душа и стала интенсивно им намыливаться.

– Я слышала, там проходят курсы переподготовки, может, ты им не подойдешь.

Лия вопросительно посмотрела на свою подругу, в ее взгляде читалось удивление.

– Я не сомневаюсь в твоих способностях, – поняв все по взгляду, ответила Скай. – Просто я слышала, там особый этикет и церемониал, не всем дается, многих возвращают.

– Что ж, буду изучать придворный этикет, – улыбнувшись, ответила Лия и сделала что-то вроде реверанса.

Скай рассмеялась.

– Да уж, точно не подойдешь.

А утром Лия уже улетела, на прощанье пообещав подруге звонить каждый день перед сном.

– Я не засну, пока не услышу тебя, – заявила Скай.

– И я не усну, пока не услышу твой голос.

В полдень самолет приземлился в столице. Лию и еще нескольких ее сослуживцев разместили в новой казарме. Здесь им предстояло выдержать карантин, пройти полный медицинский осмотр и обучение придворному этикету.

Две недели Лия провела в бесконечных учениях. Только вместо привычных забегов и рукопашной – танцы, столовые приборы и деловые разговоры. Особое внимание уделялось их внешнему виду. Лию ждало преображение. Она никогда не беспокоилась по поводу прически. Обычно она коротко стриглась, чтобы волосы не мешали, но что-то давно этого не делала, и волосы отрасли до плеч. Стилисты сделали ей новую прическу, нанесли макияж и научили пользоваться косметикой, потому что дальше ей это придется делать самой. Аристократы очень ярко красились, у них всегда были яркие тени на веках и переливающиеся красные губы. Но охрану обычно красили умеренно, чтобы она сильно не выделялась. В завершении Лию одели в традиционный для охраны черный костюм и подвели к зеркалу.

Несколько минут Лия всматривалась в свое отражение, не узнавая себя. Она никогда не заблуждалась на свой счет и понимала, что обладает стандартной, типичной внешностью, но сейчас из зеркала на нее смотрела красивая молодая женщина с невероятно притягательными зелеными глазами. Лия не понимала, как это произошло, то ли блестки на веках так оттенили естественный цвет ее глаз, то ли зеркало было с изъяном. Но она реально не узнавала себя.

– Ну как, моя дорогая? – спросил стилист, сложив ручки на груди.

– Боб, я себя не узнаю, – ответила Лия.

Эти две недели Боб всегда был при ней, и в какой-то степени они сроднились. Внешне он походил на негра, но раскосые глаза выдавали в нем примесь монголоидной расы. Немногим полукровкам удавалась попасть в закрытые города, где жили аристократы. В основном они работали здесь в качестве обслуги. Если кто-то выделялся талантом, его назначали на высокие должности. Так, вероятно, произошло и с Бобом, который, по разговорам, был стилистом самой первой леди. Он всюду сопровождал Лию, поправлял и делал замечания на каждом шагу: по поводу походки, осанки, манер и поведения. Поначалу Лию это раздражало, но потом она привыкла, к тому же у Боба оказался добрый характер, и Лия сразу это заметила, ей не хотелось его огорчать.

– Ты восхитительна, – заявил он. – А костюмчик как сидит! Какие безупречные формы!

И тут Лия обратила внимание на свой силуэт. Полной она никогда не была, но и особого внимания на свои формы не обращала. Да, костюм действительно хорошо сидел, выгодно подчеркивая ее изящные изгибы.

– Не очень удобно, он жмет, – заметила она, одергивая пиджак.

– Ты привыкнешь, во дворце нельзя ходить в солдатской робе.

Боб развернулся и пошел к туалетному столику, взял со стола маленькие жемчужные сережки и протянул их Лии.

– Вот, примерь.

– Но у меня нет дырок в ушах, мы не носим украшения, они не безопасны во время боя.

– Это клипсы, дырки не нужны. И я знаю, что вы не привыкли к украшениям.

Манера говорить выдавала в стилисте представителя нетрадиционной ориентации. В современном обществе гомосексуалистов недолюбливали, считая эту наклонность генетическим дефектом, но даже им разрешали создавать однополые семьи и рожать детей от суррогатных матерей. Боб помог Лии одеть сережки и снова развернул ее к зеркалу.

– Хм, – усмехнулась та, – необычно.

Она потрогала серьги на своих ушах, словно это были какие-то диковинные вещицы.

– А мне всегда их надо носить?

– Нет, только по особым случаям.

– Ладно, нам пора, у тебя еще сегодня занятие по столовому этикету.

И вот наступил тот самый день, когда новобранцев дворцовой охраны доставили во дворец.

Пройдя сложную процедуру досмотра, они оказались в простором зале для приемов. Богатая обстановка была для Лии непривычна. Она привыкла жить в казарме, где всегда аскетично. Да и в тех домах, где ей приходилось бывать, она не видела ничего подобного. Все устлано дорогими красивыми коврами, золоченые хрустальные люстры, сложная витиеватая мебель из настоящего дерева и огромные живописные полотна, некоторые невероятных размеров. Лия никогда не видела картины вживую, только в иллюстрациях в книге. И ее очень привлекали представленные там сюжеты. Сейчас больше всего, ей хотелось пройтись по залам и рассмотреть их все. «Интересно, нам проведут экскурсию?» – подумала она. Сейчас же она не могла себе позволить даже озираться по сторонам. Их выстроили в ряд и приказали ждать. Через несколько минут к ним вышел немолодой мужчина. Он был одет также, как и они, в черный костюм.

– Добрый день, – обратился тот к новобранцам. – Меня зовут Николай Иванович, моя фамилия Смурыга, я начальник охраны первого консула. В ближайшие две недели вы будете проходить стажировку, некоторые из вас вернутся назад, те же, кто пройдет, будут жить здесь, в этом дворце. Комнаты охраны находятся на нулевом и самом верхнем этажах. Вы пока будете жить на нулевом этаже, вас проводят в ваши комнаты, а завтра представят первому консулу.

Его речь была краткой, но содержательной. После того, как он удалился, появившаяся в зале прислуга развела всех по комнатам.

Комнаты охраны были обставлены куда скромнее чем центральная зала. Односпальная кровать, письменный стол, стул и небольшой шкаф составляли весь интерьер. И, несмотря на то, что по своей форме эти предметы мебели напоминали казарменные, в комнате все равно было уютно. Теплые обои с мелким незатейливым орнаментом украшали стены. В мире, где привыкла жить Лия, бумагу не стены никто не клеил. И это была отдельная комната.

Утро во дворце начиналось рано, в шесть часов, хотя Лия к этому привыкла, бывало, приходилось вставать и раньше.

После завтрака охрану провели по дворцу и показали расположение помещений. К сожалению, экскурсии никто проводить не намеревался. Объяснили, где какие посты и что входит в задачи каждого из них.

– Кто-то из вас, возможно, войдет в личную охрану консула, – в конце этой необычной экскурсии сказал сопровождающий так, словно это было невероятным везением.

После обеда всех новобранцев снова собрали, на этот раз в зале поменьше. Несмотря на то, что в помещении было достаточно стульев, новобранцев попросили постоять, выстроив их в линию.

– Внимание, – скомандовал управляющий дворца, с которым накануне новобранцев тоже познакомили.

В этот момент двери отворились, и в зал вошли шесть человек, одним из которых был начальник охраны. Лия сразу догадалась, что консул пришел со своей семьей. Помимо жены, консула сопровождали две девушки, одна примерно возраста Лии, вторая моложе, лет пятнадцати, и молодой мужчина лет тридцати. Все были изысканно одеты. На мужчинах узкие белые брюки, высокие сапоги и темно-синие фраки с золотыми пуговицами. На дамах были легкие струящиеся платья в пол с длинными пышными рукавами и оборками на вороте. Их волосы были аккуратно уложены в сложные прически, а на лицах был яркий макияж.

Все пятеро казались невероятно стройными и статными. Держались очень прямо, подбородки чуть вздернуты, словно они смотрели на всех свысока. Их взгляды Лии показались несколько надменными. И пока она обдумывала, как бы ей поделикатнее описать эту ситуацию в ночном разговоре с подругой, семья консула приблизилась.

– Добрый день, – обратился к собравшимся начальник охраны. – Первый консул Евразийского континента Георгий Андреевич Романов. Его супруга Мария, дочери Лиза и Антуаннета и сын Эдвард, – представил семью консула Николай Иванович.

В этот момент Лия подумала, что у двух старших детей уже могли быть свои семьи. И тут она заметила на себе надменный взгляд Эдварда. Он смотрел свысока и словно оценивал ее. Но видимо, его ничто не зацепило, и он тут же отвел взгляд в сторону.

После Смурыга представил всех новичков охраны. Их оказалось семь человек, и среди них было всего две женщины – Лия и Стелла, девушка из параллельного взвода.

После мимолетного знакомства семью консула проводили в обеденную залу, а новичков охраны повели осваивать посты.

Вечером того же дня Лия, раздираемая любопытством, выпросила разрешение походить по залам дворца и посмотреть картины. Особенно ее занимали полотна с изображением баталий. Она всматривалась в них и думала о том, почему человечество воюет на протяжении всего своего существования и никак не может остановиться? Лии знакомы были многие сюжеты, в школе, где она училась, преподавали искусство. Из всех жанров она больше всего обожала живопись и даже думала, что, если бы ее жизнь сложилась как-то иначе, она попыталась бы стать художником, хотя мало кому из этой когорты удавалось нормально зарабатывать. Налюбовавшись вдоволь монументальными полотнами, она направилась к лифту, чтобы спуститься на нулевой этаж, но неожиданно услышала чьи-то голоса и остановилась. На верхней площадке у лестницы, под которой она остановилась, кто-то разговаривал.

– Братец, мне показалось, или тебе на самом деле приглянулась та зеленоглазенькая?

Лия почему-то сразу поняла, что речь идет о ней.

– Нет, конечно. Я считаю их недалекими и ограниченными; все, что они умеют, это крушить и ломать. Вояки… Так что вряд ли она способна нарушить мой душевный покой.

Лии стало неловко, из-за того что она подслушивает. Она понимала, что речь идет о ней. И в другой ситуации ее бы это не задело, она привыкла к тому, что аристократы высокомерно относятся к простолюдинам. Но ее разозлило то, что они считают воинов ограниченными и тупыми. Будто они кроме того, как драться, больше ничего не умеют.

Она дождалась, когда голоса удалятся, и отправилась в свою комнату. Перед сном по обыкновению она позвонила Скай. Ей так о многом хотелось рассказать, но она знала, что телефоны прослушивают, и поэтому в разговоре была аккуратна и сдержана. Лия узнала, что им полагается отпуск каждые три месяца на две недели. И с радостью сообщила эту новость Скай. Это значило, что в скором времени они смогут увидеться, и уж тогда наговорятся вдоволь.

Несколько дней она не встречалась с семьей консула, дежурила на постах, которые не пересекались с маршрутами передвижения семьи. Но в один из дней ее назначили дежурить на приеме. Семья консула принимала гостей и охрана дежурила прямо в зале. Лия стояла у окна позади обеденного стола за спинами гостей, рядом с ней стоял такой же новобранец. Разговаривать во время таких дежурств было нельзя, они все через наушники были подключены к общему каналу связи и общались друг с другом только в случае надобности, поэтому ничего не оставалось, как слушать разговоры гостей.

Семья консула на этот раз присутствовала в полном составе. Как всегда безупречно одетые, яркие, красивые, статные. И за столом держались удивительно ровно, сдержанно. Лия прошла курс придворного этикета, но все равно сомневалась, что могла бы так же держаться за столом.

– Господин Иванов, я слышал, Вы баллотируетесь в Парламент? – спросил один из гостей.

– Да, я Вам скажу, что это непростая работа, – откликнулся упомянутый Иванов.

– И что, как продвигается предвыборная компания?

– Сложно, вчера ездил на встречу с избирателями, то еще зрелище!

Избирательными правами обладали все свободные граждане в возрасте от 20 лет, и поэтому во время предвыборных компаний кандидатам приходилось встречаться с простыми людьми. Это было единственное время, когда они выезжали в мир. Лия помнила, как в детстве такие же кандидаты приезжали и в их район. Обещали отремонтировать дороги, построить новую школу, но так ничего и не сделали. А потом, когда она сама достигла возраста избирателя, им всегда объяснялось, за кого надо голосовать. Мало что понимая в политике и прекрасно осознавая, что все кандидаты одинаковы, а от ее личного выбора ничего не зависит, она не противилась этому. Никто не противился. Словно всем было все равно. Не безразлично было особой когорте террористов, которые боролись с властью и хотели свергнуть действующее правительство. А с террористами был особый разговор. Лии не раз приходилось выезжать на освобождение заложников, ликвидацию и зачистку. Она видела не раз печальные последствия террористических атак и подобное сопротивление считала недопустимым. Но таких было мало. Большая часть террористов напоминала обычных разбойников, которые жили грабежами и вымогательством. Их основным источником дохода был выкуп за пленных и заложников. Лия одинаково плохо относилась и к тем, и к другим.

– Я как-то бывал в миру. Там очень грязно. Я потом неделю принимал противовирусное, боялся, что чем-то заразился, – сказал кто-то из гостей.

Лию возмутил этот комментарий, он означал, что аристократы не просто считали простых людей недолюдьми, они брезговали ими, как будто те были грязью или заразой.

– Может быть, то, что Вы так боитесь встречаться с простыми людьми, и является причиной того, что Вам на протяжении 20 лет так и не удалось пройти в Парламент?

Неожиданный комментарий прозвучал с другой стороны стола, и Лия невольно повернулась. Это был Эдвард. В его взгляде и словах присутствовал сарказм, и Лия невольно порадовалась тому, что кто-то уколол этого брезгливого сноба.

– Боюсь, что не в этом дело, – решил оправдаться тот. – Просто этот народ глуп и недалек. Он не способен понять перспективу тех планов, что мы им предлагаем. Он ничего не смыслит ни в экономике, ни в политике. Сложно донести что-то тем, кто тебя не понимает. Мы словно говорим на разных языках.

– Значит, надо говорить с ними на одном языке, – парировал Эдвард.

– Я восхищаюсь теми, кто это умеет. Как, например, господин Иванов. Что до меня, то увольте, я не собираюсь опускаться до этого люда, а то Вы мне потом еще предложите их сленг изучить.

– Понимание – вот в этом и беда нашей современности. Жаль, что у многих оно отсутствует, – ответил Эдвард и перевел разговор, – Антуаннета, а ты не расскажешь нам о своих успехах на сцене?

Первый консул, до этого молча наблюдавший за разговором оживился.

– Антуаннета у нас поет, скоро она дает концерт в Мега Холл, с удовольствием всех приглашаю.

Гости разошлись заполночь. Дневной смене объявили отбой, и Лия отправилась спать, но заснуть у нее получилось не скоро, все не шел из головы этот разговор. «Как они могут так пренебрежительно относиться к людям? Мы ведь не рабы», – думала она и никак не могла смириться с этой мыслью.

На следующий день она попросила, чтобы ее ставили в ночные смены, ей больше не хотелось становиться невольной свидетельницей таких бесед.

Три месяца пролетели незаметно, наступил ее первый отпуск. Охране консула предоставлялись бесплатные билеты и Лия с радостью ими воспользовалась. Ей с нетерпением хотелось скорее повидаться со своей подругой.

– Ну наконец-то, – услышала она, как только вошла в казарму.

Скай налетела на нее и крепко сжала в объятиях.

– Тише, ты задушишь меня, – выдавила из себя Лия.

– Ну давай, рассказывай, мне страшно любопытно, как там все устроено, – Скай схватила Лию за руки и поволокла к одной из кроватей, чтобы присесть.

В этот момент дверь открылась, и в казарму вошел их сослуживец. Девушки резко остановились и выпрямились.

– Вы чего тут? – спросил сослуживец.

– Ничего, – тут же ответила Скай.

– А… Лия, ты вернулась, – он словно только ее за метил. – Как служба?

– Все хорошо, ты как, Мет? – спросила та в ответ.

– По-старому, ладно я пошел Скай, не забудь – в шесть сборы.

– Да я помню.

Мет ушел.

– Может, позже на нашем месте? – предложила Скай.

– Да, и я бы отдохнула с дороги.

– Тогда ложись отдыхай, а после развода встретимся.

Лия пришла на любимую крышу чуть раньше и, пока ждала Скай, немного потренировалась. Комплекс дыхательных упражнений помогал ей восстановить душевное равновесие и силы.

Скай появилась на крыше неожиданно.

– Ты уже здесь?

Лия обернулась.

– Да, немного решила позаниматься.

– Я только освободилась, командир долго не отпускал. Завтра на задание.

– Может, тогда отложим наши разговоры?

– Нет, ты что, я так тебя ждала. Я лучше не высплюсь.

– Мы тогда недолго.

– Конечно, – согласилась Скай и присела рядом с Лией, которая уже удобно расположилась на краю крыши.

– Красивый закат, – сказала Лия, всматриваясь вдаль.

– Да. Соскучилась по нашему месту?

– Мне этого не хватало. Во дворце нет ни одного уголка, где я могла бы уединиться и почувствовать себя спокойно.

– Так плохо?

– Нет. Просто тебя, наверно, рядом нет, – Лия заулыбалась и посмотрела на подругу.

– Ну и как тебе консул? Ты с ним общалась?

– Общением это вряд ли назовешь, но я стояла рядом.

Лия снова заулыбалась.

– А его семья? Говорят, у него сын и дочь на выданье.

– И откуда ты все знаешь? – Лия снова заулыбалась.

– У меня свои источники.

– Он симпатичный?

– Кто?

– Сын консула?

– Эдвард? – Лия делала вид, что не понимает, к чему та клонит.

– Да, – загадочно подтвердила Скай.

– Неплох собой. Хотя, может, это все одежда. Меня там тоже приодели, и я похорошела.

– Да ладно тебе, мне-то можешь рассказать.

– Да, он хорош собой, но нам не стоит думать о нем.

– Это почему же?

– Потому что ни к чему хорошему эти мысли не приведут. Я стараюсь быть реалисткой.

– Ты какая-то другая, словно тебя кто-то обидел. Сознавайся, в чем дело?

– Пребывание во дворце наводит тоску и уныние. Я думала, у нас тут жизнь однообразная, оказывается, там тоже.

– И все? Не верю я тебе.

– Просто там я, как нигде в другом месте, чувствую себя отбросом общества.

– Это почему же?

– Ты бы слышала, как они высказываются о нас. Они нас и ненавидят, и презирают, и одновременно боятся, словно мы зараза какая-то.

– Мы всегда знали, что аристократы высокомерные и нас не уважают. Почему тебя это сейчас стало задевать?

– Потому что, когда я здесь, в кругу таких же как я, я не чувствую себя белой вороной. И здесь я на хорошем счету, меня уважают сослуживцы, я спасла жизни многим, есть за что. Я чувствую себя необходимой этому обществу. Кто, как не мы, будет поддерживать порядок. А там меня не уважают. Таких, как мы, не уважают, – поправилась она. – Мы прислуга, которая выполняет свою работу.

– Откуда в тебе столько печальных мыслей? Куда делась та мечтательная девчонка? Хочу ее увидеть, – Скай ткнула Лию в плечо.

– Мне столько хотелось тебе рассказать. Над некоторыми вещами даже посмеяться, не знаю, куда все это ушло…

– Может, я тогда позадаю тебе вопросы? Глядишь, ты и разговоришься, – предложила Скай.

– Попробуй.

– Завела себе новых друзей?

– Нет, все какие-то унылые.

– Прямо как ты сейчас, – заметила Скай.

Лия невольно улыбнулась.

– Да там обстановка такая, что говорить не хочется. 24 часа в сутки чувствуешь себя на работе. Боишься лишнее слово сказать, все прослушивают.

– Да… Тяжело, я бы так не смогла. Зато деньги хорошие.

– Мне бы и этих хватило лишь не видеть их надменные лица. Сколько в них высокомерия и гордости. Назвали себя чистокровными и гордятся этим, смотрят на всех свысока.

Наступила небольшая пауза. Разговор никак не входил в привычное русло. Уныние побеждало.

– О, я придумала, – неожиданно вскрикнула Скай. – Тебе надо завалить работу. За что там выгоняют. Узнай и сделай это. Вернешься, и заживем по-старому.

– Это позор, о карьере потом можно забыть.

– Если ты не можешь изменить ситуацию, может тогда тебе поменять свое отношение к ней?

– Великий философ Скай! – усмехнулась Лия.

– Я не прочь быть философом. Если в нашем положении не относиться к жизни философски, она покажется совсем гадкой.

– Умеешь ты вселить оптимизма!

– Обращайтесь.

Подруги снова замолчали. На небе показались первые звезды, и по обыкновению им хотелось просто молча полежать и полюбоваться вырисовывающейся картиной. Что они и сделали.

– Интересно человечество когда-нибудь встретится с другими внеземными цивилизациями? – первой заговорила Лия, понимая, что ее уныние может передаться и подруге, и надеясь таким образом разрядить обстановку и перевести разговор в другое русло.

– Много лет люди мечтают, но так никому пока в контакт вступить и не удалось?

– Может быть, не там ищут? – Лия заулыбалась.

– А если серьезно, что ты собираешься делать? Если там так невыносимо? – Скай вернулась к прежнему разговору, потому что мысли о нем не шли из головы.

– Пока не знаю. И потом, у меня нет выбора. Мы не можем выбирать.

– Мне так тебя жаль, подруга.

Они снова замолчали. На этот раз молчание нарушила Скай, тоже пытаясь разрядить обстановку.

– Знаешь что, я думаю, тебе надо завести роман с начальником охраны, – по ее роскошной улыбке Лия понимала, что та шутит.

– У него фамилия Смурыга.

– О, с такой фамилией ему не стоит заводить романы!

Подруги снова засмеялись.

– А если честно, тебе надо попробовать с кем-нибудь там подружиться.

– Ты моя подруга!

– И останусь самой любимой, я надеюсь, а это будет новый друг. И будет не так тоскливо.

– Хорошо, я попробую воспользоваться твоим советом.

Девушки откинулись по обыкновению на спины и продолжили разговаривать лежа, только на этот раз Скай делилась новостями.

Лия пробыла дома две недели. За это время она смогла расслабиться и восстановить душевное равновесие. По возвращению она, внемля советам подруги, решила меньше думать об аристократах и их отношении к простолюдинам и попробовать найти приятеля или приятельницу для общения во дворце.

Вернувшись, Лия узнала, что ее перевели в личную охрану семьи консула, и теперь она должна была сопровождать их во всех поездках. Сначала эта новость ее огорчила, но потом она подумала, что сидеть во дворце целыми днями напролет еще скучнее, а так у нее появится шанс больше увидеть. И ощущения пришли другие. Единственное, что ее беспокоило, это то, что все чаще она сопровождала Эдварда, хотя предпочитала охранять дочерей консула, они не бросали на нее многозначительные взгляды, от которых становилось не по себе.

Приближался концерт младшей дочери и все чаще семья выезжала на репетиции. На этот раз поехал и Эдвард, и Лии пришлось его сопровождать.

Здание Мега Холл, где должен был пройти концерт, напоминало дворец как изнутри, так и снаружи. Богатое убранство, все в золоте и блеске. Мраморные скульптуры и монументальные полотна известных мастеров далекого прошлого. Некоторым экспонатам было несколько сотен лет.

Репетиция затягивалась. Лия чувствовала невероятную усталость. Без движения ее конечности словно коченели. И тут в наушник она услышала приказ проверить второй этаж. Лия подала знак рукой своему напарнику, что выходит из зала и он должен присматривать за всеми, и вышла, довольная тем, что сможет немного размять свои затекшие ноги. На втором этаже оказалось все в порядке, и по пути назад она невольно остановилась у одного из полотен, расположенных прямо в холле.

– Понравилась картина? – неожиданно услышала она за спиной.

Лия обернулась. За спиной стоял Эдвард. Он никогда не разговаривал с ней, правда, и рядом они не оказывались, обычно она ехала в машине за ним.

– Да, – ответила она как можно естественнее.

– Почему?

– При всей своей сюжетной скудности она удивительно эмоциональна.

Лия увидела удивление в глазах Эдварда. Он и правда был не на шутку обескуражен, так как привык думать, что простолюдины не получают должного образования, а потому не способны на сложные умозаключения и уж тем более на высокую оценку произведений искусства.

– Айвазовский, «9 вал», 19 век. Он один из моих любимых художников. Удивительно, как ему удавалось передавать различные состояния воды, – продолжила Лия.

– Я тоже люблю Айвазовского, как и многих других классиков Серебряного века. Мне эта картина всегда казалась чрезвычайно печальной.

– Мне кажется, она не о печали, – позволила себе заметить Лия.

– А о чем же?

– О стихии. Что такое человек по сравнению с мощью океана? – ее вопрос прозвучал как утверждение.

Лия заметила, что Эдвард слегка улыбнулся. «Не было ли это проверкой?», – подумала она.

– Если Вы так любите искусство, я могу провести для Вас небольшую экскурсию, – предложил Эдвард.

– С удовольствием, – с нескрываемым удивлением ответила Лия. Ей действительно было интересно посмотреть все экспонаты, представленные в этом холле.

– Прошу, – Эдвард невольно протянул руки, как привык это делать с дамами из высшего общества, а Лия, не подумав, за нее взялась. Оба почувствовали, как будто их слегка ударило током, и тут же, испытав неловкость отдернули руки. Лия заметила, как тот невольно сжал кисть, словно прикосновение оказалось неприятным, и она тут же пожалела, что согласилась. Ему явно претит общение с ней, но он почему-то старается быть вежливым.

– Эдвард, мы собираемся, – раздалось за спиной.

Это была Антуаннета. Она стояла в конце холла.

– Я устала, поедем домой, – капризно заявила она.

– Да, мы тоже готовы, – неожиданно ответил он.

И Лия обрадовалась, что обещанная экскурсия не состоялась. После инцидента ей уже не хотелось осматривать экспонаты в компании Эдварда.

Наступил день долгожданного концерта. С самого утра во дворце велись приготовления. Антуаннета нервничала сама и заставляла нервничать всех вокруг. С ней нянчились, как с маленьким ребенком, и Лию это позабавило, она никогда не видела подобный тип отношений, с ней точно никто не церемонился.

Чтобы охрана не выделялась, всех переодели в парадную одежду. Лии досталось изумрудное платье в пол с пышными, слегка присборенными рукавами. Она впервые надела яркие украшения из сверкающих страз. До машины она шла в длинной накидке из теплой шерсти, и никто не мог оценить ее внешний вид, но когда она ее сняла в гардеробе, все невольно обернулись. Даже Эдвард не смог оторвать взгляд. Поняв это, он смущенно отвернулся, а Лия приняла это за высокомерие и неприязнь.

В концертном зале охрану рассадили поближе к семье. Лия села во втором ряду, чтобы оказаться за спинами своих подопечных.

Семья консула долго рассаживалась. Они то вставали, то садились, то искали Антуаннету и о чем-то с ней говорили, вероятно, подбадривали ее перед выступлением. Наконец все расселись, но тут неожиданно Эдвард поднялся. Лия тут же встала, намереваясь идти за ним, но дойдя до нее, он остановился.

– Разрешите присесть рядом с Вами? – спросил он.

Лия удивилась и несколько секунд собиралась с мыслями.

– Да, конечно, – растерянно сказала она.

Они сели в кресла.

– Хочу насладиться концертом в компании ценителя искусств.

Лию снова удивили его слова.

– Я люблю живопись, в музыке я не разбираюсь, – заранее попыталась оправдаться Лия.

– Если у Вас есть вкус, значит и музыку Вы способны будете оценить.

«Он считает, что у меня есть вкус?» – недоумевала Лия.

Несколько минут они молчали.

Наконец поднялся занавес и на сцене появилась Антуаннета в окружении артистов подтанцовки. Все в ярких одеждах, украшенных перьями и стразами.

– Я думаю, Вам понравится. Антуаннета сочетает несколько техник пения и поет разными тембрами и на различной высоте, так что создается впечатление, будто это поют разные люди, – заговорил Эдвард.

– Я никогда не была на концертах. Единственная музыка, которую я слышала, эта та, что раздается из окон гуляк на трущобных улицах и та, что распевают в армии, когда маршируют на плацу. Вряд ли мой опыт позволит мне по достоинству оценить талант Вашей сестры.

– А Вы расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие. Думаю, музыка сама Вам подскажет.

И вот начался концерт. С первых нот Лия оцепенела. На репетициях она не слышала голос Антуаннеты, та репетировала выходы, передвижения по сцене, артистов и танцевальных групп, расставляла декорации.

Голос Антуаннеты завораживал. Она часто меняла тембр и интонацию. переходила с высоких нот на низкие и обратно. То пела лирично, почти шепотом, то громко, так, что казалось, начинали звенеть хрустальные люстры, а местами переходила на фольклор. Эти нечленораздельные подвывания погружали в атмосферу шаманских обрядов, словно действительно на сцене совершалось некое таинство. На сцене постоянно что-то менялось – артисты, декорации, танцоры. Все вместе представляло невероятно фееричное зрелище. И хотя каждая песня была о чем-то особенном, они словно рассказывали одну историю. Лия слышала, что в далеком прошлом люди ставили оперы, и она подумала, что, может быть, как-то так они и звучали. Лия ощутила бурю эмоций, музыка и очаровательный голос захлестнули ее, временами она не в состоянии была сдержать своих чувств. Ее кидало то в жар, то в холод, то она тяжело вздыхала, то вздрагивала, то на глаза наворачивались слезы, и она не в силах была их удержать. Лия настолько погрузилась в атмосферу свершающегося волшебства, что совсем забыла, какова ее цель здесь и кто сидит рядом. Когда в конце весь зал встал и аплодировал, Лия тоже поднялась и со всей самоотдачей захлопала в ладоши.

– Вам понравилось? – спросил Эдвард, который в течении всего концерта не проронил ни слова.

И тут Лия вспомнила о нем.

– О да, это было восхитительно. Вы правы. Ваша сестра очень талантлива. В какой-то момент мне показалось все это невероятным и невозможным.

– Я знал, что Вам понравится.

Эдвард улыбнулся, и Лия улыбнулась в ответ.

– Прошу, – он снова подал ей руку.

Несколько секунд Лия колебалась, но, увидев решимость в его взгляде, подала руку, и он помог ей выйти из занимаемого ряда. На этот раз он не отдернул руку и не сжал ее следом. А Лия поймала себя на мысли, что это приятно, когда за тобой ухаживают. О таком она читала только в книгах.

После этого Эдвард ушел к семье, и Лия осталась одна. Оказавшись наедине с собой, она наконец смогла привести свои чувства в норму и вспомнила о своих прямых обязанностях.

Эту ночь Лии не спалось, она думала о силе искусства и о том, как может перевернуть мир простое предоставление руки. Она не строила никаких иллюзий по поводу мотивов, побудивших его это сделать. Она понимала, что это ухаживание всего лишь джентельменский жест. Но ей было так приятно, что она невольно начала завидовать тем женщинам, которые получают столько внимания каждый день. И жизнь снова показалась ей не справедливой. Но к утру ей удалось взять себя в руки. Самообладания ей было не занимать.

На следующий день семья консула никуда не выезжала и многим дали выходной. Лия решила провести его в спортивном зале. Физические нагрузки всегда помогали ей эмоционально расслабиться. Да и форму поддерживать надо было. После растяжки и силовых она решила немного побоксировать и так увлеклась, что не заметила, как в зал вошел Эдвард.

Он зашел тихо и несколько минут наблюдал за ее яростными атаками. Потная, мокрая, раскрасневшаяся, сейчас она действительно походила на воина. В другие моменты он сомневался, что в этом хрупком теле есть сила и отвага, присущая членам ее касты.

Лия почувствовала, что за ней кто-то наблюдает, и обернулась. Вопрос был написан у нее на лице.

– Я…,– замялся Эдвард, – не хотел Вас напугать, – оправдался он. – Я искал Вас, – продолжил он объяснение, видя не меняющийся вопрос в ее глазах. – Я должен Вам экскурсию.

– Я не настаиваю, – ответила Лия, переводя дыхание.

Она сняла перчатки и, взяв с лавочки полотенца, стала вытирать пот с лица и шеи. Ее совсем не смущало его присутствие, она не стеснялась быть естественной, без макияжа и украшений.

– Я настаиваю, мне хочется посмотреть картины вместе с Вами и узнать Ваше мнение.

– Тогда, может, я сначала приму душ?

Снова возникла пауза. Лия была не против еще одной экскурсии, тем более, что когда она это делала одна, она осмотрела далеко не все.

– О да, конечно, – растерянно ответил Эдвард, – встретимся в холле второго этажа, там самая большая коллекция.

– Хорошо.

Через полчаса они встретились на обусловленном месте. Пока Лия принимала душ, она никак не могла понять, почему он это делает, зачем ему эти экскурсии и совместные просмотры концерта. «Чего он хочет?» – задавалась она вопросом.

– Ну что, начнем? – предложил Эдвард.

– Пожалуй, – ответила та.

– Может быть, прямо отсюда?

Ей показалось, что Эдвард чувствовал себя неловко.

– Как пожелаете.

– Нет, – ему явно не понравился ее ответ, он даже слегка нахмурил брови, – эта экскурсия для Вас, а значит, желать должны именно Вы.

– Я думаю, можно начать прямо отсюда, – наконец выдавила Лия.

– В основном здесь представлены репродукции, но есть и несколько оригиналов, даже Дали.

– Сюрреализм? – Лия удивилась.

– А что Вас удивляет?

– Мне казалось, подобные жанры непопулярны.

– На счет популярности Вы абсолютно правы, именно поэтому здесь всего пара подобных картин.

– Хотя некоторые из них весьма занимательны, – заметил Эдвард. – Например, вот эта.

В этот момент они подошли к картине Густава Климта.

– О-о, «Поцелуй», – тихо воскликнула удивленная Лия. – Это одна из моих любимых.

Некоторое время они молчали.

– Думаете, она настоящая? – спросил Эдвард.

– О чем Вы? – недоумевала Лия.

– Любовь, которая здесь изображена, – пояснил тот.

Лия еще раз внимательно всмотрелась в лица героев картины.

– Конечно, в них столько нежности.

– Вы считаете, она есть в мире? – снова спросил Эдвард.

– Я думаю, без нее бы многого не было, в том числе и этой картины, – сказала она, – невозможно говорить о том, чего не почувствовал или не пережил.

– Жаль, что Густав Климт не жил в наше время. Он бы удивился тому, как люди изменили свое отношение к любви, – заметил Эдвард.

Лия удивленно посмотрела на своего собеседника, но ничего отвечать не стала.

Поняв, что она не намерена проявлять любопытство, он повел ее к следующей картине.

Импровизированная экскурсия продолжалась около часа. Эдвард рассказывал об истории той или иной картины, спрашивал мнение Лии. Все общение проходило так непринужденно, что казалось, будто они старые добрые друзья. Лишь временами Лия вспоминала, кто она, и напрягалась. Поэтому в общем экскурсия ей очень понравилась, а глубокие знания о живописи натолкнули на некоторые мысли и Лия не удержалась, чтобы не спросить.

– Разрешите поинтересоваться?

– Да, что? – удивился Эдвард.

– Вы так разбираетесь в живописи… Вы случайно не художник? – спросила Лия.

– Нет, – смущенно ответил тот, – и даже не искусствовед.

– Тогда откуда такие познания?

– Буду честен, мне хотелось произвести на Вас впечатление и я почитал об этих картинах, – без всяких раздумий ответил он и снова засмущался.

Его откровенность поразила Лию. Ей сложно было оценить подобное признание, и вопрос, повисший в воздухе, побудил Эдварда продолжить оправдываться.

– Мне показалось, что Вы человек, который тонко чувствует искусство, а меня всегда привлекали такие люди. Они мне кажутся способными на более глубокие чувства, нежели большинство.

Его пояснения не внесли ясности. Лия смотрела на него еще с большим недоумением.

– Кроме сестры никто не разделяет мою страсть к искусству, – наконец выпалил он.

И, наконец, это объяснение было принято.

– Надеюсь, что эта экскурсия Вам доставила не меньшее наслаждение, чем мне, – сказала она.

– Да… Конечно… Я был рад, – Эдвард почему-то начал заикаться, что обычно не было ему свойственно. Он блестяще владел собой.

– Мне тоже понравилось, – заметила Лия.

В этот момент Эдварда окликнули. От неожиданности молодые люди вздрогнули и растерянно развернулись. Позади них стояла старшая сестра Эдварда Лиза.

– Frère, ne pensez-vous pas qu'une telle communication peut conduire à des actions irréfléchies?¹ – заговорила она по-французски.

– Y a-t-il quelque chose de répréhensible dans l'examen des peintures?² – ответил тот, тоже по-французски.

– Soyez prudent³, – сказала она и удалилась.

После этого оба испытали еще большую неловкость.

– Я, пожалуй, пойду, – ответила Лия и поспешила к лестнице.

Эдвард молча проводил ее взглядом. Ему хотелось хоть что-то сказать в свое оправдание, но он так и не нашел, нужных слов.

Они разошлись по своим комнатам, и Лию снова ждала бессонная ночь в раздумьях о том, что бы все это могло означать.

Следующие пару дней семья не покидала дворец, за исключением первого консула, в охрану которого Лию не включили. Лия пару раз пересекалась с Эдвардом и его сестрами, но разговоров они уже не заводили. А потом семья стала готовится к новому событию, и все придворные погрузились в новую суету. По случаю дня рождения Антуаннеты и успешного концерта было решено дать прием, с балом и танцами. Круглосуточно во дворец тянулся обслуживающий персонал, кто-то украшал залы, кто-то расставлял аппаратуру.

И вот настал день бала. Охрану снова было решено включить в состав приглашенных, а чтобы она не выделалась из общей массы, всех сотрудников переодели в светские одежды. Лии досталось темно-красное платье с длинным струящимся шлейфом и серебряным поясом. Волосы уложили в высокую прическу, а шею украсили серебряным украшением со сверкающими камнями. Вряд ли они были настоящими, но выглядели красиво. Лия вместе с другими членами охраны осматривала залы перед началом мероприятия, пока не появились гости. Как вдруг в зал вошел Эдвард. Увидев Лию, он невольно остановился и позволил себе взглядом оценить ее образ. Лия не сразу заметила его присутствие, но почувствовав на себе посторонний взгляд, обернулась. В этот момент в ее ухе раздался голос, который интересовался, осмотрела ли она зал.

– Да, все чисто, – ответила она, тоже позволив себе смотреть на Эдварда.

Он был в белых брюках, высоких белых сапогах и белом камзоле, отделанном голубой тканью и серебряными пуговицами. «Он действительно хорош собой», – решила она, вспомним разговоры со Скай.

Эдвард направился прямо к ней.

– Прекрасно выглядите, мисс Лия, – заметил он.

– Спасибо, Вы тоже.

– Вам идет красный, – продолжал он.

– Никогда его не носила, мы все больше хаки предпочитаем, – ответила она, иронизируя.

– Да, я знаю.

Возникла небольшая пауза.

– Вы не видели Антуаннету? – заговорил первым Эдвард, – не могу ее найти.

– Нет, вероятно, она в своей комнате, готовится к балу.

– Да, пойду ее там поищу.

Эдвард пошел к выходу, напоследок еще раз позволив себе бросить оценивающий взгляд на Лию. Лия редко смущалась, и на этот раз ему не удалось вывести ее из равновесия. Достаточно холодным взглядом она проводила его до двери.

Гостей оказалось много. Зал быстро наполнялся людьми, и охране приходилось быть особенно бдительными, потому что в такой толкучке могло произойти все, что угодно. Всего приготовили два зала, в первом был фуршетный стол, во втором танцы. Лия дежурила во втором зале. По большей мере она старалась стоять в стороне, лишь изредка позволяя себе небольшие прогулки по периметру. Довольные гости танцевали. Веселее всех была Антуаннета, она хохотала и резвилась, подшучивала над гостями и кружилась по залу, словно бабочка перелетала с цветка на цветок. Ее щеки покрылись румянцем, но она не намеривалась останавливаться. Это был ее день.

Пока Лия молча наблюдала за младшей из дочерей, за ней тоже следили. Эдвард не сводил с нее глаз и в конце концов решился заговорить.

– Вам здесь не интересно? – спросил Эдвард, подойдя наконец к Лие.

– Я здесь не для того, чтобы веселиться, – заметила она.

– Вы всегда печальны, – продолжил разговор он.

– Я на работе, – пояснила та.

– И все равно, мне кажется, можно было бы иногда и улыбаться, – не отставал он.

– Не думаете ли Вы, что я недовольна тем, что нахожусь здесь? – спросила она.

– Думаю, – ответил Эдвард.

– Мы все часто хотим оказаться в другом месте, но должны помнить о том, кто мы и для чего здесь. Я довольна своей жизнью, и меня устраивает служба в охране консула.

– Кажется она счастлива, – наконец перевел разговор Эдвард, поняв, что другого не добьется.

– Да, Ваша сестра очень довольна. Это настоящий праздник.

– Почему Вы не танцуете?

Лия удивленно посмотрела на Эдварда.

– Я думала…

– Я Вас приглашаю, – не дав закончить, он перебил ее.

– Не думаю, что это уместно в данной ситуации, – заметила она.

– Да, бросьте, это всего лишь танец, – он протянул ей руку.

Несколько секунд Лия колебалась, подать свою или нет, и все-таки подала.

Эдвард очень аккуратно и нежно взял ее руку и повел в центр зала. В этот момент композиция в очередной раз сменилась, и оркестр заиграл вальс. Несколько секунд они стояли друг против друга, но вдруг Эдвард обхватил ее за талию и притянул к себе, но так, чтобы их тела не соприкасались. Он осторожно взял ее за руку и Лия положила свою свободную руку ему на плечо. В этот момент оба почувствовали сковывающую их неловкость и одновременно прокатившийся по спине холодок, а затем нахлынувший жар. Лия тяжело вздохнула, думая, что следует все это прекратить и вернуться к своим прямым обязанностям, но Эдвард начал двигаться, и Лия подалась его зову. Они закружились по залу. Лии казалось, что ее подхватил какой-то водоворот или вихрь, и она не в силах была ему сопротивляться. Оказавшись в плену его объятий, она покорно следовала за ним. Несколько раз он кружил ее вокруг себя, отводил и снова притягивал к себе, каждый раз у нее внутри все переворачивалось, по телу как будто пробегал ток, и все тяжелей и тяжелей было дышать. Голова кружилась, все плыло как в тумане, но вот мелодия стихла, и на последних аккордах Эдвард, раскрутив Лию вокруг своей оси, откинул ее назад, заставив прогнуться. Его тело нависло над ней, а его губы оказались так близко, что она ощутила жар его дыхания. Он тяжело сглотнул и, вернув самообладание, выпрямился, увлекая за собой и Лию. Отпрянув от нее, он молча поклонился, благодаря за танец, так и не решившись ничего сказать. Он боялся, что его голос выдаст обуявшие его чувства. И он поспешил удалиться. Лии пришлось самой пробиваться через танцующих, чтобы вернуться на прежнюю позицию. Внутри нее тоже все клокотало, она не понимала, что с ней происходит, и остаток вечера провела в растерянности, с трудом держа себя в руках.

Эдвард же прямиком из зала поспешил в свою спальню. Он несколько минут метался по комнате. Его кинуло в жар, он не мог понять, что с ним происходит, почему вдруг стало тяжело дышать. Он стянул с себя галстук и расстегнул жилет и воротник рубашки. Но дыхание все равно не восстанавливалось, в голове шумело. Он лег на пол прямо на ковер и тяжело задышал. Вдох – выдох, вдох – выдох, он старался восстановить дыхание. К горлу подступал ком. В висках стучало. «Да что же это со мной?» – разозлился он. Он потирал лицо руками, пытаясь привести себя в чувство, но ничего не получалось. Он несколько раз ударил себя кулаком по грудной клетке, словно это могло остановить бешеный ритм сердца, потом чуть запрокинул голову и шумно выдохнул. «Нет, этого не может быть», – говорил он сам себе. Понимая, что все дело в его реакции на Лию.

В зал он вернулся только через час, когда к нему вернулось самообладание, и Лию уже избегал.

После полуночи гости стали разъезжаться. Охрана провожала их к выходу. Лию поставили у лестницы, наблюдать за проходом к центральной двери. Она молча наблюдала за уходящими гостями и все думала об этом танце. «Зачем только я согласилась?» – сожалела она. До сих пор ее лихорадило. Она боялась снова встретиться с Эдвардом. Остаток вечера он ее избегал, и она была ему за это благодарна.

На лестнице снова послышались голоса, Лия напряглась, один из голосов принадлежал Эдварду.

– Que pour la beauté de toi aujourd'hui encerclé dans la danse?⁴ – спросил его собеседник.

– Elle est de la sécurité⁵, – ответил тот.

– Jolie, mais je serais prudent si j'étais toi, avec ces roturiers, on ne sait jamais à quoi s'attendre. Même s'il s'est avéré qu'il s'est habillé pour elle et ils descendront pour nous⁶.

– Ne t'inquiète pas, je ne vais pas perdre la tête⁷, – ответил Эдвард.

В этот момент они поравнялись с Лией и оба догадались, что она все слышала. «Хорошо, что мы говорили по-французски», – подумал Эдвард, но все равно смутился, будто подозревал, что Лия все поняла.

Эдвард проводил своего собеседника до двери и на обратном пути еще раз мельком окинул взглядом Лию, но тут же отвернулся, останавливаться и разговаривать на этот раз не стал.

Этот последний взгляд немного охладил Лию, и она снова вспомнила, кто она.

На следующий день Лия узнала, что ее убрали из его охраны и приставили к старшей сестре Лизе. Та была девушкой занятой, она руководила благотворительным фондом и почти каждый день выезжала по работе. Поэтому следующие несколько недель Лия с Эдвардом не пересекались.

Через пару недель Лиза устраивала благотворительный прием, намереваясь собрать деньги для строительства новой школы в одном из бедных кварталов в пригороде столицы. К этому мероприятию охрана готовилась особенно. Предполагался выезд из дворца кортежем из пяти автомобилей. Поездка предстояла тяжелая, ехать предстояло в другой город, а выезд за стены закрытого города был небезопасен, террористы могли устроить очередное покушение. Накануне охрану провезли по предполагаемому маршруту и отрепетировали взаимодействие в пути, чтобы к поездке все были готовы.

В день благотворительного приема все немного нервничали. Садясь в машину, Лия заметила волнение первого консула. Он сел в одну машину с супругой, к ним присоединились охранники. Сестры в сопровождение охраны сели во вторую машину. В третью машину сел Эдвард с двумя охранниками. Кортеж с обоих сторон замыкали машины охраны. Лия была в последней.

Поездка до соседнего города прошла спокойно, без происшествий. Прием тоже состоялся в запланированном формате. Семья выглядела довольной, когда покидала зал. Лия дежурила за дверями и не видела само мероприятие. С приема уезжали тем же кортежем. Самым опасным участком дороги были городские окраины, где можно было наткнуться на охотников за головами, так называли тех террористов, которые жили вымогательством, похищали людей, а потом просили выкуп. Охрана подозревала, что может быть устроена засада, и была особенно бдительна. Все машины в кортеже были бронированные, но и их при желании можно было перевернуть.

Самые худшие ожидания охраны оправдались. Кортеж уже практически проехал городские трущобы, как вдруг раздались выстрелы. Стреляли слева, с крупнокалиберных пулеметов, броня уверенно выдерживала град пуль. Все охранники достали стволы, в любой момент готовые их применить. И тут слева показалось дуло пушки. А впереди появились заграждения в виде металлических ежей. Начальник охраны, который был в первой машине, скомандовал прибавить скорость, и его автомобиль на всем ходу протаранил один из ежей и проволок его несколько метров. Но проехать все равно было нельзя. Охранники первой машины практически выкатились на улицу и, отстреливаясь, засели за машиной. Охранники других машин открыли встречный огонь из пулеметов, вмонтированных в скелеты автомобилей. Воспользовавшись временным преимуществом охранники первой машины стали растаскивать ежей, чтобы можно было проехать. Но, к сожалению, это заняло слишком много времени, пушку успели зарядить, и первый выстрел пришелся на машину, в которой сидел Эдвард. Сердце Лии сжалось, и ей даже показалось, что оно на мгновение остановилось. Снаряд прошел через стекло передней двери. Стало понятно, что водитель и первый охранник мертвы. Ежи наконец растащили, командир скомандовал трогаться. Три первые машины поехали, и в этот момент второй снаряд попал в подбитую машину, и она перевернулась. «Пятая, пошли!!!» – раздался в ухе приказ командира. Это означало, что пятая машина должна была спасать выживших. Лия и еще один охранник выкатились из машины и перебежками, отстреливаясь, двинулись к перевернутой машине. В это время кортеж покинул линию огня. Они не будут ждать и будут увозить семью. Лия со вторым охранников вдвоем должны проверить, есть ли кто живой в машине, и выводить их другим путем через трущобы.

До машины охранники добрались благополучно. И пока второй отстреливался, Лия открыла дверь машины. Первым делом она проверила пульс у Эдварда. Он был жив. Она срезала ремни и вытащила его из машины. Потом проверила пульс второго охранника, он, к сожалению, был мертв. Лия стала приводить в чувства Эдварда. Встряхнув его несколько раз, она крикнула: «Очнитесь же!» Эдвард открыл глаза. «Надо уходить!» – скомандовала она. В этот момент одна из пуль настигла второго охранника. Обернувшись, Лия увидела, что он убит.

– Быстрее, быстрее, – закричала она и, подхватив Эдварда под руку, потащила его в сторону старых бетонных плит, оставленных у дороги. Она быстро оценила ситуацию. До ближайшего здания было метров 100, пробежать под огнем было невозможно. Силы противника явно превосходили, оставалось искать другой путь отхода. К счастью, она обнаружила люк канализации. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вскрыть его. За спиной уже слышались голоса террористов. Они шли за ними.

– Быстрее, это наш единственный шанс!

Эдвард спустился в канализацию первым, Лия последовала за ним. Она не стала до конца задвигать крышку люка и положила под нее гранату.

– Быстрее, быстрее, – кричала она, торопя Эдварда.

Они спустились вниз и, выбрав наугад одно из направлений, побежали по канализационному тоннелю. За спиной раздался взрыв. Террористы подняли люк. Но это вряд ли их остановит, они быстро откинут трупы и пойдут за ними, поэтому следовало спешить. Через несколько сотен метров Лия увидела лестницу, ведущую еще к одному люку, и скомандовала забираться по ней. Они вылезли уже в заброшенной части города, прикрыв за собой люк. Несколько кварталов двигались перебежками, потом Лия заметила заброшенное здании и повела Эдварда туда. Заброшенное здание оказалось старой разрушенной школой. Давно здесь произошло страшное бедствие -нападение террористов, следы этого события до сих осталась на стенах, в здании не было ни одного целого окна. Эта часть города уже давно была необитаема.

Она закрыла за ними дверь и подперла ее старой партой, потом осторожно выглянула в окно, проверила обстановку на улице.

– Нам придется переждать здесь, они будут нас искать, – сказала она.

Отойдя от окна, Лия села на пол возле примыкающей стены. Через некоторое время Эдвард последовал ее примеру.

– Я пока не могу понять, что происходит. В голове все шумит, – наконец сказал он.

– Это от удара, возможно сотрясение.

Лия пододвинулась к Эдварду и села на колени напротив него.

– Я проверю, – сказала она, предупреждая о дальнейших действиях.

Эдвард молча согласился. Она взяла его за голову, чуть повернула и осторожно приподняла веко, чтобы хорошо было видно зрачок. Зрачки были сильно расширены.

– Посмотрите в сторону, – попросила она.

Как только Эдвард попробовал это сделать, ему стало больно, и он невольно зажмурил глаза.

– Похоже, сотрясение, но жить будете, – подбодрила она.

Они внимательно посмотрели друг на друга. Сейчас, когда она была так близко, его снова обуял страх. Он невольно напрягся. Лия тоже не сразу смогла взять контроль над своей реакцией и лишь через пару секунд очнулась и, отпрянув, вернулась на прежнее место.

– Долго нам придется здесь быть? – спросил Эдвард, чтобы разрядить обстановку. Тишина давила.

– До наступления темноты, – ответила она, – не безопасно выходить. Ночью попробуем пробраться в жилую часть города и найти какой-нибудь транспорт.

Снова возникла тишина.

– Спасибо, – нарушив тишину, сказал Эдвард. – Ты спасла мне жизнь.

– Это моя работа, – ответила она.

– Ты могла оказаться на месте Стива, – сказал он об убитом напарнике Лии.

– Да, и я была к этому готова, – ответила она.

– Почему вы такие? – невольно спросил он, имея ввиду всю ее касту.

– Какие такие?

– Бесстрашные. Вам все равно, жить или умереть.

– Кто-то должен делать нашу работу и, если надо, каждый день умирать.

– Мне жаль, – после некоторой паузы сказал Эдвард. – Стив со мной уже пять лет.

– Мне тоже, – ответила она. – Хотя я его практически не знала.

– Он был храбрым и сильным… Как Вы.

Лия вопросительно на него посмотрела.

– Отвага у вас в крови, – продолжил Эдвард, – этим вы всегда меня восхищали.

«А как же разговоры о недолюдях?» – подумала Лия про себя, а вслух сказала:

– Мы такую жизнь не выбирали, а отвагу в нас воспитывают с детства.

– Ты родилась в касте воинов? – поинтересовался он.

– Нет, меня туда родители в пять лет отдали. Им нечего было есть. Они решили, что так будет лучше для меня.

Эдвард смутился, подобные подробности ее жизни его слегка шокировали. Ему хотелось сказать: «Мне жаль», но ему показалось, что это может прозвучать глупо. И он просто замолчал.

– У Вас очень опасная работа, – все-таки, спустя некоторое время, он снова возобновил разговор. – И мое личное мнение, что армия не место для женщин. Но вряд ли кому-то интересно мое мнение. Некоторые бы даже обвинили меня в ущемлении женских прав.

Лия удивленно посмотрела на Эдварда.

– Какая разница – мужчина или женщина, умирать одинаково больно и тем и другим, – ответила она. – У многих из нас не было выбора.

– И все равно, я считаю, что армия особо жестоко обходится с женщинами. Ведь это правда… – говоря. Эдвард осекся, – что вам… – он никак не мог закончить вопрос, боялся быть некорректным, – операции делают?

– Да, наш удел война, а там, как известно, не до критических дней и связанных с ними гормональных перепадов настроения, – откровенно ответила Лия.

– Это ужасно, – заметил Эдвард.

– Смотря с какой стороны посмотреть. Плодить нищету тоже не вариант.

– А если Вы встретите мужчину, за которого захотите выйти замуж? – в его глазах был неподдельный интерес.

– Можно воспользоваться суррогатным материнством, но это дорого, не каждому по карману.

– Звучит обнадеживающе, но у меня почему-то мороз по коже от этих слов. Вы так легко об этом говорите, – резюмировал Эдвард.

– Я привыкла так думать. Понимаю, что это оптимально правильно. Многим живется еще хуже.

– А Вы бы хотели со временем завести семью? – спросил он.

– Нет, – солгала Лия. – Это не для нас.

Под нами они естественно подразумевала свою касту.

Они снова замолчали.

– Лет пять назад отец захотел меня женить, – нарушив тишину, начал Эдвард с признания. – Я отказался…

– Почему? – удивленно спросила Лия.

– Не хочу жениться без любви, – честно признался он. – Хочу почувствовать, что такое любовь. Пережить это. Может быть, это глупо, и Вы посмеетесь надо мной, но это так.

– Я не думаю, что это глупо, но думаю, что рано или поздно Вас все равно склонят к выбору родителей. А если у Вас появятся чувства к другой девушке, Вам будет тяжело смириться с выбором родителей. В этой ситуации, мне кажется, лучше и не знать, что это такое, и не искать этих чувств.

– Возможно, Вы правы, только сложно себя заставить поступить против собственной воли.

Лия замолчала и намеренно не проявляла любопытства, ей было не по себе от этого разговора.

– У нас мало кому везет влюбиться… Вы правы, большинство соглашаются с выбором родителей и со временем просто учатся уважать и понимать супруга.

– Вероятно, это очень тяжело, уж лучше нищета и голодная смерть, – неожиданно для самой себя парировала она, и в ее голосе явно прозвучал сарказм.

Ей действительно показались смешными его переживания. Да в ее обществе любовь встречалась, но была редка, и среди простолюдинов были распространены браки по расчету. Только расчет был иным, как правило, материальным.

– Да, наверно, это смешно выглядит, особенно когда в мире от голода и болезней умирают люди. – Он сделал некоторую паузу. – Как Вы думаете, почему Лиза занимается этим фондом? Почему сегодня, несмотря на явную опасность, мы все поехали на прием?

Лия промолчала.

– Чтобы показать всем пример. Можно сидеть в своей коробочке, в своем замке, отгородившись от всего мира, и ничего не замечать, а можно что-то делать. Или хотя бы пытаться что-то делать.

– Я не хотела оскорбить Ваши чувства.

– Я знаю. Вы говорите то, что думаете, и я это в Вас уважаю. Искренность у нас тоже не в чести. Все заискивают и лгут. Сам порой удивляешься, как многие люди умеют приспосабливаться и подхалимничать.

– Я мало встречала таких людей. В армии все просто – есть приказ, выполняй, тебе незачем думать. Это политики вечно ищут новые пути, – ей хотелось добавить: «как облапошить народ», но она сдержалась.

– У Вас необычный взгляд на жизнь. С одной стороны, Вы смирились со своим положением, а с другой, мне кажется, в Вас живет бунтарь, который не согласен со многими вещами и противится им.

– Бунтари всегда плохо заканчивали, – сказала она.

– Да, но именно этот дух сопротивления и вдохновлял людей, способных мыслить и что-то делать. Я, конечно, не призываю Вас воздвигать баррикады и организовывать революцию. Поймите мои слова правильно. Просто сам ход Ваших мыслей мне импонирует… – Он сделал небольшую паузу. – Возможно, я сумбурно высказываюсь, но все же надеюсь, что истинный смысл моих слов Вам понятен.

– Я Вас поняла, – ответила Лия.

– Может, попробуем стать друзьями? – неожиданно предложил он.

Лия вопросительно на него посмотрела.

– Мы слишком разные, – наконец нашлась она.

– Не такие уж мы и разные. И потом, разве хорошо, когда все одинаковые?

– Я имела ввиду не это.

– Не думаю, что это может стать помехой, – ответил он, догадавшись, что она имела ввиду их социальный статус.

– Хорошо, – сдалась та.

– Эдвард, – представился он и протянул ей руку.

– Лия, – ответила она и протянула свою в ответ.

Они пожали друг другу руки, но как только Лия захотела выдернуть свою, Эдвард невольно сжал ее. Тут же поняв, что подобный жест не уместен, он отпустил руку Лии. Это вышло само собой, он сам не ожидал от себя подобного и засмущался.

– Перейдем на «ты»? – спросил он через некоторое время.

– Хорошо, – неуверенно ответил она.

– Ну, и как ты думаешь, – демонстративно «тыкая», сказал он, – мы выберемся?

– Думаю, да, – ответила она. – Я смогу… тебя, – после некоторой паузы продолжила она, – вывести.

– Мне только остается во всем положиться на тебя, – слегка улыбнувшись ответил тот.

Лия промолчала.

– Я так и не увижу твоей улыбки? – иронично заметил он.

Лия снова вопросительно на него посмотрела.

– Ты никогда не улыбаешься? – настаивая на разговоре, спросил он.

– Улыбаюсь, конечно, просто сейчас не время и не место.

– Ну раз уж мы заперты в этом здании до темноты, может проведем их в разговорах, а не в унынии? Так и время пройдет быстрее.

– Что ж, давайте. Предлагайте тему для разговора.

– Опять на «Вы»? Мы же перешли на «ты».

– О-о, да, ты предлагай… – выдавила она так, словно ей было неудобно.

– У тебя есть друзья?

– Есть подруга, Скай.

– Странное имя.

– Она сама его выбрала, ей оно показалось крутым. У нас многие так делают.

– А твое настоящее?

– Да, меня так родители назвали.

– И что Скай? Она с тобой служит?

– Да, мы вместе выросли. С пяти лет. Всегда вместе. Только сейчас пришлось расстаться. Ее не взяли в охрану первого консула, – усмехнулась Лия.

– Она такая же сильная, как ты?

– Да, мы все прошли хорошую подготовку.

– Ты неплохо двигаешься, – вдруг вспомнил Эдвард. – Вас танцам тоже учат?

– Недавно несколько уроков давали, перед тем, как во дворец привезти. Видимо, так заведено, что на приемах охрана ведет себя, как все гости.

– Это чтобы не привлекать лишнего внимания и не создавать напряжения. У тебя хорошо получается, – он снова говорил про танец.

В воздухе повисла тишина, словно темы для разговоров закончились.

– Повторим как-нибудь? – попытался разрядить атмосферу Эдвард.

– Если выдастся случай, – ответила она.

– И как вы со Скай проводите свободное время? – продолжил он начатый разговор.

– У нас есть любимое место, на заброшенной стройке. Мы там можем тренироваться или просто лежать на крыше и смотреть на звезды.

– Оказаться бы сейчас на вашей крыше… – неожиданно заявил он. – Оттуда наверняка открывается красивый вид.

– Да, а как Вы догадались?

– Опять «вы»?

– Ты догадался?

– В твоих глазах появилось подобие улыбки, когда ты о ней вспомнила.

– Да, это практически единственное место, где я могу быть собой и чувствовать себя свободной.

– Покажешь как-нибудь?

– Если Вы приедете.

– Что же это такое, опять «вы»?

– Простите.

– Ты неисправима… Семья, наверно, переживает? – заметил он после некоторой паузы.

– К сожалению, у нас уже нет связи. Надеюсь, что второй засады не было, и они благополучно добрались до дворца.

– А можно личный вопрос? – снова неожиданно спросил Эдвард.

– Да, – осторожно ответила она.

– Ты когда-нибудь любила?

Лия обескуражено раскрыла глаза.

– Почему Вас это интересует? – вопросом на вопрос ответила она.

– Тебя, – заметил он. – Просто интересно.

– Нет, – ответила она.

– И нет человека, который бы тебе нравился? – продолжал любопытствовать он.

– Нет, – ответила она. – Вы думаете, что для вас любовь роскошь, потому что браки вам родители устраивают, но для нас это практически так же, только по другой причине. Нам не до любви.

– Можешь произнести мое имя? – неожиданно попросил он.

– Эдвард, – после некоторой паузы сказала она.

– Ну вот, а почему все время на «вы»?

– Я никак не привыкну, сложно перестроиться, – оправдалась она.

– Из твоих уст мое имя звучит как-то по-особенному, – заметил он.

– Это почему же?

– Не знаю, может дело в тембре голоса.

Они снова замолчали. Тишина напрягала, и каждый практически сразу начал придумывать новые темы для разговоров. Но никто не решался начать первым.

Постепенно на город опустился сумрак, и Лия стала суетиться у окна, просматривая округу.

– Я выйду осмотрюсь и, наверное, пойдем, – сказала она и отправилась к двери.

Через несколько минут она вернулась.

– Мы можем идти, поблизости никого, надеюсь, по темноте мы незамеченными доберемся до города.

Эдвард послушно встал, и они оба пошли к выходу.

На улице стемнело, но их глаза привыкли к темноте, в здании, в котором они укрывались, света не было. Осторожно стараясь двигаться вдоль зданий, они шли в сторону жилой части города. Через пару километров показались огни жилых районов. Эдвард никогда не бывал в трущобах, и ему было немного страшно.

На подступах к жилой части Лия задержалась, оставила Эдварда и прошла вперед одна, осматривая улицу. Потом вернулась за ним.

– Дальше старайтесь идти естественнее, как будто Вы здесь родились и выросли, – предупредила она.

– Хорошо, – ответил тот.

Они вошли в жилую зону. Несколько сотен метров они шли по пустым улицам, не встретив ни одного человека. Все это время Лия присматривала машину, но, как на зло, ни одной не попадалось. И вот через пару кварталов она увидела старый грузовик, припаркованный у подъезда жилого дома. Лия остановилась.

– Я пойду одна, оставайтесь здесь. Я возьму машину и вернусь за Вами.

Эдвард молча кивнув.

Лия перешла дорогу и быстро направилась к машине. Достала из кармана небольшой раскладной нож и открыла дверцу. Потом вскрыла панель, нашла нужные провода и соединила их, машина заурчала. Она села за руль, но только она собралась тронуться, как увидела на противоположной стороне дороги троих подвыпивших парней. Они подошли к Эдварду. Она резко тронулась и, развернувшись, подъехала к появившейся компании на противоположной стороне дороги.

– Парни, что вам надо? – выходя из машины спросила она.

– О, твоя краля? – спросил у Эдварда один из них.

Эдвард посмотрел на Лию и промолчал.

– Парни, лучше вам идти, – настаивала Лия.

– А что у тебя за тачка? – спросил, видимо, главарь шайки.

– Это машина Большого Майка, – заметил один из них.

– Тут что-то неладное вырисовывается, – заявил другой и достал из кармана нож.

– Парни, давайте разойдемся по-хорошему, – предложила Лия.

– А костюмчик-то у чувака не наш, он, похоже, не местный, – заявил главарь.

Лия не могла больше ждать, она резко направилась к троице. Нескольким точными ударами она вырубила всех троих.

– Быстро в машину, – скомандовала она и сама села за руль.

Машина рванула с места.

– Старайся не высовываться, – предупредила она.

Они въехали в людную часть города. Несколько кварталов они двигались по городу, потом свернули на обводную дорогу и ушли на примыкающую трассу.

– Через пару часов будем дома, – сказала Лия, – Вы можете вздремнуть, выглядите изможденным.

– Голова очень сильно болит, – ответил Эдвард, – пожалуй, я воспользуюсь Вашим предложением, – он тоже перешел на «вы», поняв, что это безнадежно. – С Вами рядом можно спать спокойно, – усмехнувшись, заметил он.

Вероятно, это был комплимент ее боевым навыкам, решила Лия.

Эдвард проснулся только на пропускном пункте, когда Лии пришлось затормозить, чтобы предъявить документы.

– Мы приехали? – спросил Эдвард.

– Почти, через пять минут будем дома.

Второй КПП у стен дворца Лия прошла по видеосвязи. Когда они подъезжали ко дворцу, у дверей их уже ждала собравшаяся охрана и родные Эдварда.

– Эдвард! – сестры, завопив в голос, бросились ему на шею.

Семья тут же окружила его заботой и повела в дом, а Лию встретил начальник охраны.

– Стив?

– Убит.

– Как вам удалось оторваться?

– Ушли через канализацию.

– Мы, если честно, уже не надеялись, что вы выберетесь. Молодец, буду представлять тебя к награде.

Начальник охраны стукнул Лию по плечу.

– Ну все, солдат, отбой, – скомандовал он.

На следующий день Лию снова перевели в охрану к Эдварду. Видимо, переводы были его затеей. То он приближал ее, то отдалял. Все это напоминало какие-то игры.

– Я хочу, чтобы Вы ездили со мной в машине, – заявил он, как только они первый раз встретились.

– Хорошо, – согласилась она.

Начальник охраны не обманул, он действительно представил Лию к награде. Новость об этом застала ее во время общей тренировки.

– Через неделю состоится прием во дворце, консул будет вручать награды, ты тоже должна присутствовать, – предупредил ее начальник охраны.

Все охранники в этот момент встали и стали аплодировать.

– Ты молодец, – сказал один из них.

Она впервые почувствовала себя в своей компании. Может, все-таки она не волк-одиночка, а член дружной стаи.

Награждение проводилось в зале для торжеств. Помимо Лии в этот день награды вручали еще нескольким деятелям культуры и медицины. По очереди их вызывали, каждого поздравлял лично консул. Настала очередь Лии. Она прошла по ковровой дорожке и встала рядом с первым консулом. Он подал ей руку, сам приколол медаль «За отвагу» на грудь.

– И от меня лично – спасибо. Вы спасли моего сына, Вы спасли меня, я перед Вами в долгу.

После этого он пожал ей руку. Они сделали совместное фото и процедура награждения продолжилась. После официальной торжественной части всех позвали на фуршет в соседний зал. Лия впервые во время приема чувствовала себя не на работе, а гостем. Позволила выпить себе бокал шампанского и с удовольствием рассматривала картины, которыми был украшен этот зал.

– Шампанского? – услышала она за спиной.

Это был снова Эдвард, говоря, он протянул ей бокал шампанского.

– Спасибо, – поблагодарила Лия и приняла бокал.

– Хочу еще раз поблагодарить Вас, не знаю, где бы был сейчас, если бы не Вы.

– Это мой долг, – повторила она.

– И все же я Вам обязан.

– Как Вы себя чувствуете? – перевела разговор Лия.

– Хорошо, еще немного кружится голова, но уже намного лучше.

В комнате играла приятная музыка.

– Потанцуем? – неожиданно предложил Эдвард.

– Но никто не танцует.

– И что, это нам не помешает.

Лия несколько секунд колебалась, но все же подала руку. Сегодня на ней был шерстяной брючный костюм молочного цвета. Эдвард же был одет в брюки песочного цвета и черный фрак. Он, как и в прошлый раз, обнял ее за талию, и закружил на месте. Они танцевали в стороне от фуршетного стола, но все гости невольно на них обернулись. Действительно, никто в зале не танцевал, и подобное поведение выглядело несколько неуместно, но этих двоих, похоже, это не беспокоило.

Они плавно двигались. Он снова кружил ее, то отводил, то возвращал к себе. Им обоим казалось, что сейчас существуют только они, а все гости исчезли. И не было больше ничего, только они и музыка.

Мелодия стихла, и они остановились, только на это раз Эдвард не стал откидывать ее на свою руку. Несколько секунд после того, как музыка стихла, он еще держал ее за талию. Ему не хотелось ее отпускать. Подобная реакция его шокировала, но он все равно не мог совладать с собой. Он нежно провел пальцами по ее руке и все же отпустил ее. Лия смущенно отвела взгляд, ее щеки зарделись. Она слегка прокашлялась. Эдвард по-прежнему стоял рядом и на этот раз не спешил уходить.

В этот момент подошел начальник охраны.

– Лия, можно тебя на минутку? – спросил он.

– Да, конечно. Извините, – последние слова были обращены Эдварду.

Они ушли. А Эдвард, оставшись один, направился к фуршетному столу. Здесь его встретил отец.

– Edward, tu ne penses pas que tu es trop impliqué?⁸ – спросил тот по-французски.

– Tout est sous contrôle⁹, – ответил он.

– J'espère que tu n'as pas à te rappeler qu'elle n'est pas la même que nous?¹⁰ – настаивал тот.

– Non, il ne faut pas¹¹, – ответил он.

– Si tu veux te marier, je te trouverai une bonne femme¹².

– Non, je contrôle tout. Tu as mal compris.¹³

– Je suis inquiet. Elle est belle, mais pas plus. Tu dois te souvenir de qui tu es¹⁴.

– Je me souviens, c'est plutôt une expérience¹⁵, – ответил Эдвард, и в этот момент почувствовал на своей спине чей-то пристальный взгляд.

За спиной стояла Лия, и по ее взгляду ему показалось, что она не только все слышала, но и все поняла.

– Господин Эдвард, я хотела попрощаться, – сказала тихо, словно оправдываясь, она.

– Вы уже уходите?

– Да, – коротко, без пояснений, ответила она. – До свидания.

– До свидания, – ответил тот и, сдерживая эмоции и рвущиеся наружу слова, молча проводил ее взглядом.

Лию отправили во внеочередной отпуск. Вероятно, ее решили отдалить от Эдварда, решила она. «Если бы они знали, как ошибаются», – пришла она к выводу.

Отпуск был кстати. Она давно соскучилась по своей подруге, и ей тоже нужно было перевести дух и привести мысли и чувства в порядок. Поэтому она улетела из столицы немедля.

Традиционная бурная встреча с подругой и посиделки на крыше. Вот что было ей нужно. На этот раз они начали с тренировки. Лия нашла на крыше две палки, ими и предстояло сражаться.

– Хочешь выпустить пар? – догадалась подруга.

– Да.

Между подругами завязался бой. Они крутились по крыше наносили удары и отбивали их. Все их движения напоминали экзотические танцы. Со стороны казалось, что девушки бьются взаправду, их яростные атаки были очень реалистичны. Инициатива переходила от одной девушки к другой, никто не хотел уступать, будто они сражались за ценный приз.

После очередной атаки девушки раскрутились и оказались поодаль друг от друга.

– Может, все на сегодня? – предложила Лия, заводя свою палку за спину.

– Как скажешь, – ответила ее соперница и, подбросив свою, поймала ее и громко стукнула ею о бетонное покрытие крыши. – Хотя я не устала.

– Я тоже не устала, но думаю, на сегодня достаточно. Завтра продолжим, – после некоторой паузы ответила Лия.

– А ты сегодня выглядишь веселее, – заметила Скай, медленно подходя к своей подруге.

– И чувствую тоже лучше, – заметила та.

Они снова расположились на краю крыши и, как в былые времена, откинулись на спины и стали любоваться розовеющим небом. Близился закат.

– Ну и что, ты завела друзей? – поинтересовалась Скай.

– Сложно ответить на этот вопрос, предложение, конечно, поступило, только сомнительно мне все это.

– И от кого? – с нескрываемым любопытством спросила Скай и, чтобы лучше видеть свою подругу, приподнялась на руку и посмотрела на нее.

– От Эдварда.

– Что? – Скай была удивлена. – Но он же высокомерный сноб?

– Высокомерия и гордости ему точно не занимать, но он предложил дружить, и я в полной растерянности, не понимаю, зачем ему это нужно.

– Странный поворот, я этого точно не ожидала. Я думала, что ты скорее подружишься с кем-то из охраны.

– Да мы в итоге и не подружились. Он то проявляет внимание и предлагает дружить, то безразличен и даже груб. Сдается, что он сам еще не решил, хочет ли дружить. Да, и потом, зачем? К чему хорошему может привести эта дружба? Его семья явно против нашего общения.

– Ладно, оставим его. Понятно, что это безнадежные отношения, ничего кроме разочарования не принесут. Давай лучше поговорим о твоей награде.

– За Эдварда я ее и получила. Мы попали в ловушку, возвращаясь с благотворительного вечера. Его машину подбили. Я и еще один охранник попытались его спасти, в итоге второго охранника убили. Это если коротко.

– Страшно было?

– Не страшнее чем в наши обычные рейды. А у вас что интересного происходило?

– Ничего особенного, все как обычно. Пару раз выезжали, разгоняли баррикадников, и один раз в трущобах банда грабителей банк ограбила, выезжали на задержание, перекрывали город.

– Значит, скучно тут у вас? – заметила Лия.

– Ну, а как твое самочувствие? Немного обвыклась?

– Да, вроде, и другие охранники ко мне уважительнее стали относиться.

– Ну и отлично, а то в прошлый раз ты заставила меня волноваться.

Довольные обстановкой и тем, что встретились, подруги остаток вечера провели в пустых разговорах и любовании закатом. Лия так и не смогла рассказать подруге все, что было у нее на душе. Что на самом деле Эдвард ее волнует, что она испытывает непонятные и до конца необъяснимые ощущения рядом с ним. И что разочарована его отношением.

Две недели пролетели как один день. Несколько раз Лия выезжала вместе со свой старой командой на вызовы. Но большую часть времени посвятила тренировкам и беседам с подругой. Несколько раз навестила маму, но ей она не стала ничего рассказывать. У них не было доверительных отношений, только своей подруге она могла доверить сокровенные мысли, но на этот раз побоялась и не стала этого делать. Она понимала, что ее внутренние метания ни к чему хорошему не приведут. Ей лучше не развивать эту тему и делать вид, что ее ничто не заботит. Так будет проще жить и лучше для всех. На этих раздумьях она и остановилась. А военное самообладание и тяжелые тренировки помогли и вовсе все забыть.

Возвращаясь в столицу, она думала только о своем долге и намеревалась исправно его исполнять. Но во дворце ее ждал сюрприз.

Эдвард заранее узнал, когда она возвращается, и поджидал ее у дверей ее спальни.

– Господин Эдвард, что вы здесь делаете? – удивилась она, увидев его стоящего возле двери ее спальни.

– Жду Вас, – его голос дрожал.

Лия сразу насторожилась.

– Я хочу с Вами поговорить, – заикаясь выдавил он.

– Прямо здесь? – спросила она.

Эдвард замялся, и Лия поняла, что ему не нравится обстановка.

– Может, зайдем в мою комнату? – предложила она.

– Нет, это не уместно, я приглашаю Вас пройти со мной в сад.

– Хорошо, – ответила Лия, – только можно я переоденусь с дороги?

–Да-да, конечно, – замешкавшись, выпалил Эдвард.

Он развернулся к выходу:

– Тогда жду Вас в саду, – сказал он напоследок, – возле старой беседки.

Позже в саду Лия нашла его на оговоренном месте. Беседка располагалась в глубине парка, и здесь они могли остаться незамеченными. Эдвард неслучайно выбрал это место, ему не хотелось, чтобы кто-то им помешал, с некоторых пор он стал бояться огласки.

За эти дни, что Лии не было, многое в нем переменилось. Он не имел возможности видеть ее и общаться с нею. Скучал и волновался за то, как она там. Иногда ему казалось, что она могла по долгу службы попасть в беду и погибнуть, иногда он выдумывал себе, что она в отпуске встречается с мужчиной, и он может быть ей близок. Все это разрывало ему сознание, будоражило все внутри. Он много думал о том, чтобы это все могло означать, и пришел к заключению, что это и есть любовь, которой он так искал. Любовь, как оказалось, причиняла боль. Не видеть любимого человека, не знать, где он и что с ним происходит, было чем-то невыносимым. Страдания причиняли реальную боль, ему хотелось поскорее все прояснить, чтобы боль прошла. Он не смел надеться на положительный исход, боялся ответов, которых искал. Но молчать ему казалось более не возможным. Он надеялся, что даже при самом худшем исходе ясность позволит ему успокоится и перестать мучиться сомнениями и страдать.

– Вы пришли, – встретил ее его взволнованный голос.

– Да, – тихо ответила она.

Почему-то внутри нее все клокотало.

– Я много думал о Вас в эти дни, – начал Эдвард. – Эти несколько дней мне показались мучительной вечностью. Я не смогу дальше жить, если не спрошу Вас.

Он замолчал, и в воздухе повисла тишина.

– Я Вас не понимаю, – ответила она.

– Я извожу себя, уже не в силах привести мысли и чувства в норму. Боюсь, моя речь покажется Вам сумбурной. Дар красноречия, кажется, покинул меня. Но я должен Вам сказать. И надеюсь Вы поймете меня… – Он сделал небольшую паузу. – Я люблю Вас. Вопреки общепринятому мнению, вопреки голосу рассудка и желанию моей семьи, прошу Вас прекратить мои мучения. Будьте моей женой.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. На подобный исход событий Лия рассчитывать не могла, но и сейчас не могла не услышать, что к подобному решению он пришел вопреки голосу рассудка.

– Я не думаю, что могу ответить Вам взаимностью, – ответила она.

– И это Ваш ответ? – он явно ожидал более любезного объяснения и был обескуражен.

– Да, а на что Вы рассчитывали? – ответила она.

– То есть, Вы отказываете мне? – уточнил он.

– Да.

– Тогда почему Вы это не сделали в более деликатной манере?

– Может быть, потому, что Вы это сделали вопреки голосу рассудка. Вы правы, любить меня – это безумие. Поэтому, когда чувства уступят свои позиции разуму, Вы поймете всю абсурдность этого предложения.

– Вы думаете, я шучу? Неужели Вы не видите, что со мной происходит? – его голос дрожал, но в нем наконец появилась сталь.

– Я думаю, что Ваша семья не одобрит Ваш выбор, и очень скоро Вы и сами разочаруетесь в нем, – она старалась быть как можно убедительнее.

– Вы играете со мной? – его голос снова дрогнул.

– Non, c'est une expérience¹⁶, – сказала она по-французски.

Он оцепенел. Она говорила по-французски, а значит, все ранние разговоры с отцом и другом были ею поняты. Он невольно испытал угрызения совести. Одновременно ему стало и стыдно, и страшно. Он не знал, как продолжить разговор. А ее решительный взгляд говорил, что на этом она готова поставить точку. Только ясности, которой он так хотелось, не стало, а напротив, стало все еще более не понятно и запутанно. Ведь возможно, в ней говорило ущемленное самолюбие. Ведь, все те его обидные слова предназначались не ей, и должна же она понимать, что причин так говорить у него было достаточно. Но в следующую секунду он подумал об обратном. Он, человек из высшего общества, делает ей предложение, а она, вместо того чтобы обрадоваться такой счастливой случайности, бестактно отказывает, проявляя всю свою спесь. «Любая на ее месте была бы счастлива», – подумал он. Ее горделивость задела его.

– Что бы я ни сказал, Вы не измените своего решения, – начал он, после некоторой паузы. – Я задел Вашу гордость. А Вы думаете, меня должен был обрадовать союз с женщиной более низкого происхождения? – попытался оправдаться он.

Лия вспыхнула, и все ее самообладание в миг улетучилось.

– С первого дня я увидела все Ваше высокомерие, надменность и заносчивость. Вам безразличны чувства других людей, потому что Вы на них не способны. Будь Вы последнем мужчиной на этой земле, я и тогда не согласилась бы выйти за Вас.

Все это Лия выпалила на одном дыхании.

Эдвард молчал. Он сделал шаг вперед, будто намеревался что-то предпринять, но остановился и как скала навис над ней. От близости они снова загорелись, жар волной прокатился по всему телу. Но разум брал верх, и самообладание возвращалось.

– Прошу меня простить, мадам, что доставил Вам столько беспокойства, – выговорил он напоследок и, развернувшись, пошел прочь.

А Лия еще долго не могла прийти в себя и вернулась в спальню лишь через час.

Она была уверена, что завтра ее снова переведут из охраны Эдварда в охрану какой-нибудь из сестер, но этого не случилось. Они каждый день вынуждены были встречаться и бросать друг на друга уничижительные взгляды.

Лия понимала, что союз с Эдвардом невозможен, и потому старалась гнать прочь мысли, сомнения, которые временами появлялись в ее голове. И вообще приходила к выводу, что ей не стоит и вовсе думать о нем.

Через пару дней они оба забыли о неприятном разговоре в саду, но к общению не вернулись. Эдвард держался в стороне, а Лия была этому только рада. Жизнь потекла своим чередом, но вдруг мир перевернула неожиданная печальная новость. Как-то вечером Лии позвонил сослуживец и сообщил ей неприятную новость: Скай была тяжело ранена во время одной из военных операций и лежала в госпитале в тяжелом состоянии, шансы на спасение были очень невелики. Эта новость совсем выбила Лию из колеи, она никак не могла собраться, все время ходила понурая и печальная. Под глазами у нее залегли тяжелые тени, а весь внешний вид говорил о том, что она сильно переживает. При всем при этом ей приходилось ходить на службу и стараться держать себя в руках, в то время как хотелось залечь под одеяло, свернуться калачиком и заплакать. Она позволяла себе поплакать по ночам, и утром это все отражалось на ее лице.

В один из дней Лии пришлось поехать с Эдвардом на заседание акционеров одной из крупнейших промышленных корпораций, соучредителем которой он являлся. Когда они возвращались назад, Эдвард попросил Лию сесть к нему в машину. Лия не могла отказать, это выглядело бы подозрительно, а когда села в машину, поняла, что они там оказались вдвоем. Впереди сидел водитель, и Эдвард сразу закрыл стекло, разделяющее их с водителем.

– Вы выглядите очень печальной, – заметил он, когда машина тронулась.

Лия молчала, ей не хотелось рассказывать о своих бедах.

– Что-то произошло, – настаивал он.

– Неприятности, – сухо ответила Лия.

– Я могу чем-то помочь? – предложил он.

– Вряд ли, – ответила она.

– Может, все-таки поделитесь? Будет легче, – настаивал тот.

– У меня близкую подругу ранили, – сказала она, понимая, что это не та информация, которую стоит скрывать.

– Скай? – спросил он.

– Да, – она не смогла сдержать слез, и по ее щеке покатилась слеза.

– Вы плачете? – заботливо спросил он.

– Это, это так, – попыталась оправдаться Лия и, отведя в сторону лицо, утерла предательскую слезу.

– Она в тяжелом состоянии? – продолжал настаивать на подробностях Эдвард.

– Да, требуется переливание крови, а у нее редкая группа, и нужна сложная операция. Она дорогая и не может быть проведена в государственной клинике.

– Это очень плохо, – заметил тот.

Дальнейшую часть дороги они ехали молча. Лия переживала, как там Скай, а Эдвард продумывал план помощи.

Через несколько дней Лию разбудил неожиданный звонок. Это была Скай.

– Привет, подруга, я, кажется, пришла в себя, – начала та, – и первым делом решила позвонить тебе. Думаю, ты места себе не находишь.

– Как я счастлива, это самая лучшая новость за неделю! – всхлипывая от счастья, залепетала Лия. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание от неожиданно нахлынувшей радости.

– Я, кстати, в столице в военном госпитале, можешь навестить меня.

– Всенепременно, – выпалила Лия.

В этот же день она выпросила себе выходной и поспешила в больницу к подруге.

Она быстро добралась до клиники, одолжив одну из машин охраны; после процедуры дезинфекции ее провели в палату.

– Ну как ты? – спросила она, располагаясь на стуле рядом с кроватью подруги.

– Хорошо, жить буду, – ответила та.

– Как тебя так угораздило?

– Здание было заминировано, мы не знали.

– О-о-о, – Лия нахмурила брови. – Я не представляю, как жить без тебя. У меня все внутри оборвалось, когда я узнала эту новость. Я так переживала эти дни, думала, что с ума сойду. Так ужасно, когда не можешь ничего сделать.

– Как не можешь? Я думала, это ты обратилась к Эдварду.

– Эдвард? А он тут при чем?

– Это благодаря ему меня перевели в столичную клинику и сделали операции. Более того он сдал свою кровь для меня. Ты что, об этом не знала?

– Нет, – удивленно ответила Лия.

– Я очень благодарна ему, но не понимаю твоего недоумения? – заметила Скай. – Я думала, это ты к нему обратилась за помощью.

– Я… Я просто рассказала. Видимо, он сам.

Лия на некоторое время ушла в себя и совсем не слышала, что бормотала Скай.

– Ты где витаешь? – привлекала ее внимание Скай, проводя перед глазами рукой.

– А, да, что?

– Вот смотри, что из меня достали, – она трясла перед Лией пузырьком с осколками снаряда, – вот этот вот самый опасный, именно он чуть меня не убил. Еще пара дней, и он достиг бы сердца, и все, меня бы…

– Ужас, даже не говори этих слов.

Лия взяла пузырек и посмотрела на собранные там осколки.

– День операции теперь буду отмечать, как день второго рождения, – заметила Скай.

Лия улыбнулась.

Подруги непринужденно пообщались, жаль, недолго. Скай еще была слаба, и в скором времени медперсонал попросил Лию уйти. Вернулась она домой в приподнятом настроении. С души словно камень свалился. Она ощущала невероятный прилив сил и готова была горы свернуть, но прежде нужно было поблагодарить виновника этого всего.

Вернувшись, она сразу же направилась к комнате Эдварда. Подойдя, несколько секунд колебалась, но все же постучала. Дверь отворилась спустя некоторое время.

– Здравствуйте, – тут же сказала она.

Эдвард недоумевающе на нее смотрел.

– Я зашла Вас поблагодарить. Эдвард Григорьевич, я Вам очень обязана, Вы столько сделали для моей подруги.

– Я не мог видеть Вас такой печальной, – ответил тот.

– Спасибо еще раз, – сказала она, – я перед Вами в долгу.

– Будем считать, что мы в расчете, – заметил тот.

– И все же, Вы не обязаны были этого делать, а я обязана.

– Я тоже воспринял это как долг, – ответил он.

– И все равно спасибо, – Лия развернулась и пошла к лестнице.

Эдварду хотелось ее остановить и что-нибудь сказать, но он не нашел слов и молча проводил ее взглядом.

Все мысли и чувства Лии снова смешались. На трясущихся ногах она дошла до своей постели и рухнула в нее без чувств. Почему именно ей судьба послала эти испытания, почему именно она должна пережить все это. Лия не понимала смысла всего происходящего и уже совсем не могла бороться с нахлынувшими чувствами. Она впервые призналась себе, что он явно ей нравится, но она по-прежнему боялась общественного осуждения и всячески отметала подступающие мысли о том, что все могло быть иначе.

На следующий день Эдвард снова пригласил Лию в свою машину.

– Мне кажется, вчерашний день внес некоторую ясность. И раз уж мы не ненавидим друг друга, я хочу снова предложить Вам дружбу, – начал разговор он.

Сердце Лии сжалось.

– Да, конечно, – ответила она, не в силах возражать.

– Тогда я прошу Вас, как друга, сопроводить меня. Мой товарищ устраивает прием по случаю своего дня рождения на следующей неделе.

– Хорошо, я же и обеспечу Вам охрану.

– Нет, я хочу, чтобы Вы сопровождали меня как друг.

– Но…я не знаю, – она замялась, потому что это были ее прямые обязанности, и получалось, что она от них уходила.

– Все организационные моменты я возьму на себя, не беспокойтесь. Просто на этих приемах бывает очень скучно, – заметил он.

– Ну хорошо, – в итоге согласилась она.

На следующий день Лии принесли несколько коробок, и она с удивлением открыла для себя, что на прием она пойдет в нарядном платье. Нежно голубое струящееся платье с открытыми плечами и присборенными на предплечье рукавами – фонариками. Так же к образу прилагалось роскошное колье с бриллиантами, и на этот раз Лия не сомневалась, что они настоящие.

До машины Лия опять шла в теплой шерстяной накидке, и возможность оценить ее образ у Эдварда появилась только в доме его товарища.

Он с нескрываемым любопытством рассматривал ее, так что Лия догадалась, что платье он выбирал ей сам.

– Вы восхитительно выглядите, – заметил он в итоге.

– Спасибо, – ответила Лия и на этот раз не стала делать встречного комплимента, хотя пришла к выводу, что он тоже хорош собой.

Светло-желтый камзол и светлые брюки вносили свежесть в его образ.

– Прошу, – Эдвард в который раз подал Лии руку, приглашая ее пройти дальше.

В зале для приема было людно. Дом, в котором проходил прием, принадлежал семье аристократов, и потому походил на те дворцы, в которых ей уже доводилось бывать.

Эдвард практически тут же нашел взглядом своего друга и заторопился к нему с поздравлениями. После он представил приятелю свою спутницу.

– Антоний, это Лия. Лия, это Антоний. Лия моя подруга, – отметил он в конце, чтобы избежать дополнительных вопросов.

– Мы вас заждались, все гости в сборе, прошу к столу, – пригласил именинник.

Лия привыкла бывать по обратную сторону этих застолий и стоять за спинами гостей, а на этот раз ей приходилось быть за столом. Она испытывала некоторую неловкость, которая сковывала.

Прислуга разносила кушанья и подливала гостям вина. Лия позволила себе выпить пару бокалов. Гости все это время вели непринужденные беседы, смысл которых для Лии был не всегда понятен и скучен.

– Лия, а Вы чем занимаетесь? – услышала она неожиданно в свой адрес.

За столом сидели родители именинника, и именно их заинтересовала занятость Лии.

– Служу в охране первого консула, – честно ответила она чем привлекла вопросительные взгляды всех собравшихся.

– Вы воин? – не отставала мама юбиляра.

– Да, – ответила та, – это проблема? – тут же спросила она, чтобы внести ясность, вдруг собравшимся неприятна ее компания.

– Нет, – тут же ответила ее собеседница, но в ее голосе все же прозвучали нотки удивления и некоторой брезгливости. – Эдвард впервые на прием привел девушку. И Вы уж простите, поэтому к Вам столько внимания, – попыталась реабилитироваться она.

– Я не привыкла к вниманию и думаю, что недостойна его, может мы поговорим о чем-то другом? – предложила Лия, сразу не подумав, что тон беседы ей задать вряд ли кто позволит, ведь она гостья, да еще ниже по происхождению, и ей бы надлежало молчать или со всем соглашаться.

И действительно, престарелая дама расценила это как дерзость.

– Позвольте поинтересоваться, сколько Вам лет? – продолжила та, и не думая менять тему разговора.

– 25, – честно ответила Лия.

– Для своего возраста и своего положения Вы высказываетесь достаточно смело. Не боитесь осуждения?

– Бояться нас отучили еще в детстве. А вы не боитесь нам доверять свои жизни? – в ответ спросила Лия.

– Вам следует осторожнее быть в своих высказываниях, – намекнула та.

– Я всегда говорю, что думаю, и думаю, что говорю. Мне нечего бояться или стыдиться.

– А кто был на концерте Антуаннеты? –неожиданно в разговор вступил приятель Эдварда.

Он явно был недоволен любопытством своей матери и решил перевести тему разговора, тем более, что он видел, как подобные допросы не нравятся Эдварду.

– Надо думать, Антуаннета всех удивила, – поддержал Эдвард своего товарища.

– Кто бы мог подумать, что в таком хрупком и юном теле может скрываться такой сильный и мощный голос, – заметил Антоний.

Его мать поняла, что ее претензии к Лии не поощряются, и тоже увлеклась беседой.

– А я всегда знала, что Антуаннета нас удивит. Помнится, когда ей было 5 лет, я так и говорила, что она талант.

Ее замечания были не интересны Лии, более того, ее внимание снова привлек Эдвард. Аккуратно под столом он взял ее за руку. Их посадили рядом, и это само по себе было волнительно, а тут еще и прикосновения.

– Ты как? – шепотом поинтересовался он.

При этом он наклонился и говорил это прямо ей на ухо. Его дыхание коснулось ее шеи, и по Лии пробежала мелкая дрожь.

«Он беспокоится обо мне?» – подумала Лия.

– Все хорошо, – тихо, чтобы никто не слышал, ответила она.

– Если тебе неуютно, мы можем уйти, – предложил он.

– Нет, не стоит, это же Ваш друг. И потом, меня не задевают подобные замечания.

Поняв, что Лия в порядке, Эдвард убрал свою руку, но теплый след остался на ее руке, она долго еще ощущала его прикосновение.

Кто-то предложил перейти к танцам, и именинник заторопил всех перейти в танцевальный зал.

В зале звучала приятная музыка, по обыкновению на таких приемах играл оркестр. Как только в зал пришли гости, оркестр взял темп побыстрее.

– Потанцуем? – предложил Эдвард.

– Я не могу Вам отказать, но, если честно, мне бы не хотелось. Может, позже, – ответила она.

– Тогда я принесу нам вина.

Эдвард удалился и вернулся с двумя бокалами.

– Я же Вам говорил, что на подобных приемах бывает скучно. Если бы не Ваша компания, я бы уже умирал от скуки, – пояснил он, вернувшись.

Лия приняла бокал.

– Как у Вас празднуют дни рождения? – поинтересовался он.

– Просто покупают много алкоголя и напиваются, а потом танцуют или соревнуются в силе и ловкости, чаще всего второе.

Эдвард усмехнулся.

– Думаю, все равно веселее, – предположил он.

В этот момент к ним приблизилась симпатичная девушка лет 23, на ней было розовое летящее платье и дорогие украшения.

– Эдвард, я вижу, ты не танцуешь. Не окажешь мне честь? – спросила она.

Эдвард посмотрел на даму, потом на Лию, несколько секунд колебался и все же согласился.

– Да, хорошо. Вы меня извините? – последние слова обращались к Лии.

Лия кивнула головой, и молодые люди переместились в центр зала. Лия со стороны наблюдала за танцем этой пары. Грациозные отточенные движения девушки свидетельствовали о том, что она много времени проводила за этим занятием. А вот Эдвард напротив держался строго и даже скованно.

Музыка стихла, и пара разошлась. Эдвард в завершении поклонился и сопроводив девушку вглубь зала, хотел ее там и оставить, ему хотелось вернуться к Лии, но та остановила его.

– Побудьте со мной, – попросила она плаксивым тоном, – мы так давно не виделись, мне страшно интересно, что у Вас происходит. Я слышала, на Вас недавно было совершено покушение.

– Да, но все позади.

Ему все же пришлось поговорить с назойливой девицей, потому что та не намеревалась просто так его отпускать.

В это время к Лии присоединилась престарелая пара. Дама тут же заметила:

– Какая красивая пара! Неправда ли? – обращалась она к Лии.

Лия вопросительно посмотрела на нее, сначала не понимая, но быстро нашлась.

– Да, красивая.

– Мы всегда думали, что они поженятся. Может быть, в этом году Эдвард сделает ей предложение? – предположила она.

Лии этот разговор явно не доставлял удовольствие, но она не знала, как избавиться от назойливой собеседницы.

– Я думаю, если его родители сочтут этот брак возможным, они обязательно поженятся.

– Пора бы, Эдварду уже 28 лет. Его отец женился в 20, – заметила дама.

– Возраст – это всего лишь цифра, возможно, он не чувствует себя готовым сделать кого-то счастливым.

– Счастье? – дама усмехнулась, – я Вас умоляю, не его забота ее счастье. Главное, чтобы все традиции были соблюдены. А молодым один совет: стерпится – слюбится.

– От этих традиций веет средневековьем, – парировала Лия.

– Вы и впрямь довольно остры на язык. Поосторожнее, деточка, иначе Вам придется испытать много боли, – предупредила она, и откланявшись, отошла в сторону.

Лия снова осталась одна, но ненадолго, наконец-то к ней вернулся Эдвард.

– Извините, что так надолго покинул Вас, – объяснился он, – Катрин моя старая знакомая, она интересовалась, как я себя чувствую после покушения.

– Вам не стоит оправдываться, Вы вольны делать, что хотите, – ответила Лия.

– Я бы хотел провести этот вечер возле Вас, – заметил он. – Я пригласил Вас, и не позволительно оставлять Вас одну и заставлять грустить.

– Я, в принципе, не привыкла веселиться. Можете не беспокоиться.

– Нет уж, извольте, мне очень хочется хоть раз увидеть улыбку на этом лице, – заметил он.

Они провели на приеме еще несколько минут, после чего Эдвард, понимая, что Лия скучает, снова предложил ей покинуть праздник, и на этот раз она не стала отказываться.

Следующий месяц протекал без значимых событий. Эдвард часто выезжал по делам компании, соучредителем которой являлся, и Лии приходилось его сопровождать. Дома они почти не виделись, расходились по своим комнатам. Лия стала чаще общаться с другими охранниками, они вместе ходили на тренировки, вместе обедали. Постепенно она сдружилась со всеми и не чувствовала себя чужой. Среди охранников было много интересных ребят. Многие их них прошли ту же школу, что и она, а это сближало. Особенно близкие отношения у нее сложились с Сергеем, который работал в охране уже три года.

– Мечтаю уйти на пенсию и построить дом где-нибудь поближе к природе, – однажды рассказал ей он. – Я бы ходил на охоту, а жена бы потом готовила мне принесенную дичь.

А когда Лия спросила, хотел бы он иметь детей, он ответил неожиданно:

– Лишь бы человек рядом был любимый. Дети – это конечно хорошо, но не в нашей жизни. Для нас это непозволительная роскошь. И потом, мне для счастья хватило бы и одного человека рядом.

Лия запомнила его слова, они почему-то запали ей в душу.

А через несколько дней он сделал ей предложение. Это произошло после ночной разводки. Они вместе обследовали периметр дворца, и по возвращении он остановил ее на крыльце.

– Лия, я хотел бы с Вами поговорить, – начал он.

– Да, – ничего не подозревая, ответила она.

– Я уже давно наблюдаю за Вами. Мне импонирует все в Вас. Я влюбился в Вас практически с первого взгляда, как только Вы появились в этом доме. Я буду честен и прошу Вас честно ответить мне… – Говоря, он сделал небольшую паузу. – Станете ли Вы моей женой?

Лия опешила. Об этом она точно не думала, и несколько секунд просто не могла прийти в себя от шока. Но тут она увидела волнующиеся глаза напротив и поняла, что от нее ждут ответа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Братец, Вам не кажется, что подобное общение может привести к необдуманным поступкам?

Вернуться

2

Есть что-то предосудительное в осмотре картин?

Вернуться

3

Будь осторожен.

Вернуться

4

Что за красотку ты сегодня кружил в танце?

Вернуться

5

Она из охраны.

Вернуться

6

Симпатичная, но я на твоем месте был бы осторожнее, с этими простолюдинами никогда не знаешь, чего ожидать. Хотя, как оказалось, приодень ее и они за нас сойдут.

Вернуться

7

Не переживай, я не собираюсь терять голову.

Вернуться

8

Эдвард, тебе не кажется, что ты слишком увлекся?

Вернуться

9

Все под контролем.

Вернуться

10

Надеюсь тебе не надо напоминать, что она нам не ровня?

Вернуться

11

Нет, не надо.

Вернуться

12

Если ты хочешь жениться, я подыщу тебе хорошую жену.

Вернуться

13

Нет, не стоит, ты все не так понял.

Вернуться

14

Я беспокоюсь за тебя. Она красива, но не более. Ты должен помнить о том, кто ты.

Вернуться

15

Я помню, а это скорее эксперимент.

Вернуться

16

Нет, это что-то вроде эксперимента.

Вернуться