Виктория Осма
В следующей жизни

Часть первая

Англия, 17 век

Дионисия

Глава 1

Чума. Родители заболели почти одновременно. Меня пока что болезнь обошла стороной, но думаю это ненадолго. Хотя, зная себя, я могу остаться здоровой до конца своих дней: все опасности еще с детства не приближались ко мне, как будто кто-то невидимый оберегал меня, отводя все беды. Это была моя особенность. На мне не было ни одного шрама, царапины или синяка, кожа чиста и бархатиста, словно светилась изнутри.

Матери совсем плохо. Сегодня я проснулась от ее бредней. Она что-то громко бубнила, но слова было совсем не разобрать. Затем она вскочила, подбежала к окну и пронзительно заорала в него. Ее возбужденность и раздражительность пугали меня. Но никто толком не знал, что с этим делать.

Отец харкал кровью. На его коже появились черные пятна. Дыхание было прерывистым. Язык высох и покрылся черным налетом. Мне было страшно на него смотреть, казалось, что он умрет у меня на глазах.

Все хозяйство легло на меня: пасла овец, ухаживала за садом и растениями, готовила и убиралась по дому. Я немного отвлекалась, занимаясь всем этим, гнала мысли, заседающие в голове о скорой смерти родителей. Собирала целебные травы и делала отвары, они немного облегчали родительские страдания. Это была еще одна моя особенность или некий талант. Я не знала, что и как делать, какие травы подойдут и где растут – просто чувствовала, интуиция ни разу меня не подводила. Я стала учиться, запоминать, записывать. И могла бы помочь многим, если бы не боялась за свою жизнь.

На рынке, когда я ходила за продуктами, на меня странно поглядывали. Все считали, что я тоже должна болеть, а не выглядеть здоровой, молодой и красивой. Очень красивой. Их злило еще и это. Поэтому я стала сторониться людей, стала тихой, нелюдимой, боялась даже говорить. Я закутывалась в свой плащ и не смотрела никому в глаза. За мной повсюду ходил наш черный худощавый кот, Стюарт, был моим единственным другом и собеседником, ластился к ногам и запрыгивал на плечи. За все это мне однажды и прилетело самое жуткое обвинение – «ведьма».

Чума мне казалась не такой опасной как это обвинение. Девушек отлавливали инквизиторы, обвиняя их в магии и колдовстве, пытали и приговаривали к смерти через сожжение.

Совсем недавно на площади очередную женщину приковали цепями к столбу, обложили сухой травой и ветками и подожгли. На нее донес кто-то, случайно увидев на ее теле большое родимое пятно. Такие отметины тоже считались ведьминым знаком. Как обычно собралось много народу поглазеть на дикое зрелище, кто-то ахал, кто-то проклинал чертову ведьму, нашлись даже те, кто смеялся. Священник читал проповедь, предостерегающую от занятий колдовством. Ужас был в том, что она была обычным человеком. Женщина истошно кричала, пока огонь пожирал ее тело, но всем это доставляло лишь удовольствие. Всем, кроме меня.

Я оглядела веселящихся людей. Стало противно от них, и я обмотала лицо легким платком, оставляя только мои пристально-серые глаза, словно абстрагируясь от каждого. Так делала теперь часто, с тех пор как меня тоже назвали ведьмой. Я не выдержала слушать крики несчастной, и осторожно проталкиваясь среди толпы, зашагала прочь с площади.

Обходя тучного мужчину, который яростно размахивал руками, я отшатнулась от него и случайно врезалась кому-то в грудь. Платок спал с моего лица и осенним листком полетел на землю. Я боязливо подняла взгляд. На меня смотрел один из охотников на ведьм, судя по особенному одеянию – инквизитор. Я невольно задрожала всем телом, но его ярко-зеленые глаза не выражали злобы или неприязни. Наоборот, он ими улыбался.

– Ох, прошу прощения. Мне стоило смотреть куда иду. Умоляю, простите, – залепетала я, когда он наклонился, чтобы поднять мой платок.

Он протянул мне легкую ткань, и я робко приняла ее. Кожа наших пальцев едва соприкоснулась, но по моим венам пробежал разряд тока. Странное чувство. Отчего оно? Я так и не поняла. Возможно, таким образом выражался страх, а может быть сказывались чары зелени его глаз. Он показался мне другим, не таким как остальные охотники, и я по привычке прислушалась к своему внутреннему голосу.

– Роб! – кто-то строго басом позвал из толпы.

Теперь я знала его имя. Роб кивнул мне на прощание и скрылся между людей. Я снова закрыла лицо платком, пряча легкий румянец. Всю дорогу до дома я думала о нем, этот молодой мужчина занял все мои мысли. В голове стоял его образ: высокая, мускулистая фигура, цвет глаз, еле заметная улыбка, шрам в брови, короткостриженные темные волосы, теплая кожа. Но он был охотником…

И я не должна больше видеться с ним, даже случайно. Это было небезопасно и для меня, и для него. В любых других обстоятельствах, в ином мире, мы бы могли видеться каждый день, разговаривать обо всем на свете, утопать в объятиях друг друга. Но я должна поскорее позабыть его и те чувства, которые он во мне вызвал, перестать тешить себя фантазиями. Этого точно не произойдет, по крайней мере, в этой жизни.

Глава 2

Отец умер следом за матерью. Я осталась совсем одна. Прошло уже несколько недель после их смертей. Дом опустел, в нем поселилась тишина, только мурлыкание кота напоминало, что в нем все еще кто-то есть кроме меня. Кот пытался утешать, запрыгивал на колени и мял лапами, выпуская маленькие коготки. Я чесала его за ухом и по моим щекам скатывались слезы.

Дни тянулись одинаково и безрадостно. Я почти не появлялась в городе. В последний мой визит на рынок на меня показали пальцем и публично назвали ведьмой – из-за практически одновременной смерти родителей и, конечно же, внешности.

«Посмотрите на ее глаза! И на гладкость сияющей кожи! Такие бывают только у ведьм! Взять ее! Она сгубила болезнью свою семью, а сама осталась невредима!» – кричали люди.

На меня сразу же обратили внимание стражники и инквизиторы. Они начали медленно приближаться, а я отступать. Они резко сорвались со своих мест ко мне, а я кинулась бежать. И я знала куда. Не домой, не в наш дом, где я родилась и выросла. Туда больше нельзя. Многие знали мою семью и где мы живем и, скорее всего, уже доложили властям. Я бежала в заброшенную мельницу в поле, на которую наткнулась, когда собирала травы и ягоды. Вряд ли про нее кто-то помнил.

Мне пытались преградить дорогу как горожане, так и стражи: выпрыгивали, нападая, из-за углов и подворотен, бросали что-то под ноги, чтобы я запнулась. Но каждый раз я ловко изворачивалась, прыгала и чуть ли не взлетала, меняла направления, отлично зная улицы города. Уходила в сантиметрах от их цепких пальцев. Одного я даже ударила кулаком в нос. Мужчина жалобно застонал. Мне удалось убежать далеко, смешаться с толпой и незамеченной добраться до мельницы, где мне теперь придется жить или доживать свои дни.

В тот же вечер, когда стемнело и появились первые неяркие звезды, мой дом сожгли. Те, кто знал меня и мою семью и просто зеваки пришли посмотреть на пламя, уничтожающее здание. Оно трещало, а из моих глаз катились слезы, оно обрушалось, а я ничего не могла сделать. Тихо стояла среди людей, укутанная платками и накидками до неузнаваемости, и плакала. Вспомнила, как папа принес черного котенка, как мама учила шить и танцевать. Вспомнила себя маленькую и свои шалости, смех от детских забав. Этот дом хранил в себе свою историю и судьбы его обитателей, а теперь его нет.

На меня объявили охоту.

Кот, сидящий у меня в сумке под плащом, издал вопросительный мурчащий звук. Ему не нравился запах дыма, как и мне. Пахло не горелыми досками, а смертью пусть не физической, но частица меня сгорела вместе с моим домом, умерла вместе с уходом родителей. Я легонько похлопала по сумке, словно давая понять, что я рядом.

От дома остались лишь медленно догоравшие руины. Люди начали расходиться, громко обсуждая меня и поджог дома моей семьи, обвиняли в чуме и в проблемах, которые она повлекла. Я тоже побрела прочь, чтобы не привлекать внимания стражей, среди которых были и охотники, хоть мне было и тяжело оторваться от дымящихся обломков.

***

Я посла двух овец, уцелевших после поджога дома и сумевших сбежать. Медленно ходила за ними близ мельницы, ставшей моим пристанищем. Наблюдала, как они безмятежно жуют траву с утренней росой. Солнце постепенно приносило тепло, прогоняя холод ночи. Мы со Стюартом спали в мельнице в обнимку, калачиком, и грели друг друга, пытаясь пережить темноту и дождаться теплого утра. Ветер свистел через дыры в крыше, иногда шел дождь и прохладные капли падали мне на лицо, бывало, во сне я спутывала их со слезами.

Напевала себе под нос колыбельную, которую мне пела мать в детстве перед сном. Сначала шептала слова, а потом, распевая, тянула их громко. Не думала, что кто-то услышит меня посреди поля. Здесь никогда никого не бывает, только земля и небеса слушали мое пение.

Но он тоже его услышал.

– Красивый голос.

Сердце неприятно дернулось в груди. Я привыкла слушать ветер и уже отвыкла от человеческих речей. Но эти слова прозвучали так мягко и осторожно, совсем не внушали страх. Казалось тот, кто их сказал, сам немного боится.

– Знакомая колыбельная.

После еще одной сказанной фразы я нашла в себе силы обернуться. Если до этого сердце всего лишь неприятно дергалось, то когда я увидела его, оно и вовсе рухнуло, и я чувствовала, как оно падало – долго и болезненно.

– Роб! – воскликнула я.

– Ты знаешь мое имя? – он слез с лошади и взял ее за поводья. – Но я все еще не знаю твоего.

– Дионисия, – вырвалось у меня. Я бесстыдно рассматривала его широко распахнутыми глазами, он был абсолютно такой же, как при нашей последней и единственной встрече. – Что ты тут делаешь? Как нашел меня?

Я напряглась, тело окаменело. Он был охотником, а я якобы ведьмой, изгоем, преступницей. И он нашел меня.

Роб подошел чуть ближе, а я не могла сделать и шага. Если сейчас он нападет, я не смогу убежать. Он убьет меня.

– Тебя разыскивает весь город. Считают одной из самых опасных ведьм из-за того, что тебе удалось так ловко уйти от погони.

Я нервно сглотнула, все еще не понимая, зачем он здесь. Почему не пытается взять под стражу, почему говорит так ласково, без капли жестокости в голосе.

– Но я не считаю тебя таковой. Я узнал тебя на поджоге и проследил до этой мельницы. Видел твои глаза, когда горел твой дом. В них было столько эмоций, столько боли, как у обычной девушки, на долю которой выпали такие неприятности и трудности. Ведьма бы не стала…

– Чушь! Ни один сожженный вами человек не был ведьмой или колдуном. Вы пытаете и убиваете невинных, – во мне проснулись злость и неожиданная смелость. – Что ты хочешь от меня? Ты всем расскажешь, где я?

– Нет. Никому не скажу.

– П-почему?

– Потому что ты не покидаешь мои мысли с тех пор, как я поднял твой платок.

Глава 3

Его слова ошарашили меня. Бросило в жар затем в холод. Я чувствовала то же самое, что и он. Роб жил в моей памяти, приходил во снах, как будто мы знаем друг друга долгие годы, хотя на самом деле я видела его всего раз. В тот день, когда он признался мне, я попросила его уйти, оставить одну. Мне стало страшно и неловко, захотелось спрятаться – я, будто испугалась сама себя, надо было подумать.

Роб вернулся на следующий день. Я надеялась, но не думала, что он придет снова, да еще и так быстро. Мне хотелось еще раз увидеть эти зеленые глаза, и когда он появился недалеко от мельницы, мое лицо озарила улыбка, которую я тут же спрятала.

Я вышла ему навстречу, озираясь по сторонам. Облегченно выдохнула, убедившись, что он один. Роб скромно помахал мне ладонью, через руку у него висело что-то похожее на одеяло.

– Здравствуй, Дионисия. Надеюсь, ты не сильно сердишься, что я пришел. Но я не мог думать о том, что ты здесь мерзнешь по ночам, – Роб передал мне теплое одеяло и накидку, кивнул на прощание, развернулся и зашагал прочь.

– Стой, – неожиданно для самой себя сказала я, не хотела его отпускать, боялась, что он не вернется.

И с тех пор мы каждый день проводили вместе. Он приходил и приносил еду, которую я уже очень давно не ела, питаясь только ягодами и травами, отчего сильно исхудала. Мы расстилали на небольшом холме одеяло, усаживались поудобнее и вкушали принесенную им пищу, смотря на закатное небо и солнце. А когда наступала ночь и рассыпались звезды, мы лежали и смотрели на них, переплетая пальцы, игриво соревновались в подсчете маленьких светящихся точек, далеких космических тел.

Роб помогал собирать мне травы, постоянно спрашивая от чего они и зачем. Я объясняла, смеялась, когда он вдыхал запах каждого растения и иногда морщился. Вплетал цветы в мои длинные темно-русые волосы, когда мы садились передохнуть. Он собирал и дарил мне из полевых цветов маленькие букетики. Я благодарила его, и наши губы сливались в поцелуях.

Катались на его лошади, неслись по полю навстречу ветру, развевающему юбку моего платья. Я отхватила крохотную частицу счастья и света в том хаосе, который кружил вокруг меня.

***

Ночью, кутаясь в принесенные Робом одеяла и уже засыпая на куче сена, я услышала шум голосов снаружи. Резко вскочила на ноги и затушила единственную свечу. Осторожно заглянула в щель между дряхлыми досками мельницы и прикрыла рот дрожащей ладонью, чтобы случайно не издать ни звука. Целой вереницей по полю шагали охотники на ведьм, факелами освещали себе дорогу, громко смеялись и переговаривались.

Что они тут делают? Впервые видела их так далеко от города. Роб рассказывал, что это было его задание – обыскивать поле на наличие ведьм, и он, конечно же, доложил, что здесь все чисто, никого нет. Сделал все возможное, чтобы защитить меня.

Внутри меня все заледенело от страха, я не могла отвести от них взгляд. Охотники чудом не стали приближаться к мельнице, скорее всего, не увидели ее среди ночной темноты, все дальше отдаляясь от меня, возвращаясь в город.

Их голоса давно стихли и даже огонь от факелов больше не виден, но я так и стояла возле щели, вглядываясь в темное поле. Ноги приросли к полу, тело сковало, в голове мой голос кричал имя Роба, и мне казалось, он меня слышит сквозь расстояние. Этой ночью я так и не смогла уснуть.

Глава 4

Роб не пришел ко мне на следующий день. И через день тоже. Я предчувствовала неладное. Ветер резво играл с моими волосами, пока я смотрела в сторону города, ожидая его. В груди неприятно ныло, воображение рисовало ужасные картины: что если кто-то узнал? Вдруг его казнили за связь со мной? В любом случае он в беде – я знала это.

Когда прошло еще несколько напряженных ожиданием дней, я накинула на себя плащ, максимально пряча в капюшоне лицо, перед этим измазав его углями, оставшимися после костра, надеясь, что это поможет изменить мой внешний вид. Надела сумку через плечо и направилась в город, туда, где хотели меня убить, чтобы найти и спасти того, кого люблю.

Город не изменился и этим пугал больше всего. Так же пахло жженой плотью, те же глупые разговоры и злые люди. Где же мне искать Роба в первую очередь в таком большом городе? Я огляделась и увидела двух стражников, смотрящими за порядком, они о чем-то беседовали то и дело, понуро мотая головами. Не знаю, откуда взялась неслыханная мне смелость, но я приблизилась к их спинам и будто невзначай подслушала отрывок разговора.

– Чума зверствует… Проклятые ведьмы.

– Да, это точно.

– Слыхал, недавно заболел еще один из охотников.

– Да ладно?

– Ага, совсем молодой такой.

Вот оно! Вот почему он не приходил ко мне. Роб болен. И мне нужно было спешить к нему, пока он еще дышал этим воздухом.

Одним теплым вечером, когда Роб поглаживал мои щеки, он рассказал мне о том, как и где живет, благодаря этому мне не составило труда найти его дом. Я постучала в тяжелую дверь и вошла, не дожидаясь ответа. Метнулась в спальню, где весьма вероятно больной Роб лежал в своей кровати. И я была права.

Увидев его состояние, у меня подкосились ноги, и я упала рядом с кроватью, хватая его за руку. Роб выглядел совсем как отец. Чума быстро пожрала тело Роба, забрала силу и здоровье.

– Что ты тут делаешь? – прохрипел он, открывая глаза. – Уходи… опасно.

– Я вылечу тебя, Роб! Держись.

Я нервно, боясь, что он умрет, достала из сумки флакончик с темно-зеленым настоем трав.

– Не надо. Заразишься. Уходи.

– Не заражусь! И не дам тебе умереть.

Я приподняла его голову и прислонила флакон к губам. Роб сделал несколько слабых глотков.

– Нужно выпить все, и тогда станет легче, – сказала я, мысленно приказывая слезам не выкатываться из глаз.

Роб допил все до дна, и я нежно поцеловала его в лоб.

– Любою тебя.

– И я…тебя…люблю, – прерывисто ответил он. – Прости меня.

Я снова взяла его руку и сжала. Ему было не за что извиняться. Роб стал моей единственной причиной просыпаться по утрам и улыбаться. Он словно вывел меня из мрачного, жестокого мира хоть и ненадолго. Но я была бесконечно благодарна ему за то, что появился в моей жизни, и не представляла, как я переживу его смерть, зная, что болезнь рано или поздно его все равно заберет. Слезы хлынули и скатились по щекам, капая на его бледную кожу.

С улицы послышались голоса и топот других охотников. Меня будто окатило холодной водой: я поняла, что в спешке забыла закрыть за собой дверь.

– Роб, все в порядке? Почему дверь от… – в спальню Роба зашел мужчина, один из охотников, и вперил свои глаза в меня, моментально узнавая мое лицо. – Здесь ведьма!

– Даже если я умру сегодня, моя любовь к тебе останется жить, – я успела прошептать эти слова на ухо Робу, прежде чем меня схватили.

***

– Ведьмы не тонут! – сказал один из охотников и снова с силой окунул мою голову под воду в большой бочке. Долго держал, наслаждаясь тем, как я брыкаюсь, а затем вытаскивал обратно за волосы.

Эти пытки в темном сыром помещении, похожем на подземелье, были не такими болезненными и устрашающими как неизвестность судьбы любимого человека. Жив ли Роб? Он занимал все мои мысли, даже когда в нос и рот затекала вода, перекрывая доступ к воздуху.

С детства опасности обходили меня стороной. Вот и сейчас вода не была моим врагом, она была союзником. И каждый раз, когда меня за волосы вытягивали на поверхность, я делала очередной жадный вдох.

– Неубиваемая! – занервничал уже уставший охотник. – Точно ведьма. Казнить ее!

Он ударил меня кулаком по лицу так сильно, что я упала на холодный, грязный, каменный пол и потеряла сознание.

Очнулась я прикованная цепями, царапавшими запястья, к столбу на площади города. Голова гудела от криков вокруг, свет слепил глаза, долго находящиеся в темном подвале. Священник читал свои проповеди, под мои ноги кидали сухую траву, а мне было все равно, важен лишь Роб. Словно услышав эту мысль, он появился среди ликующей толпы. Мой отвар поднял его на ноги! При виде его все такой же бледной кожи и пошатывающейся походки у меня защемило сердце.

Наши взгляды встретились. И у меня и у него заслезились глаза. Роб пытался бежать ко мне, кричал что-то другим охотникам и инквизиторам, но на него никто не обращал внимания. А огонь от брошенного факела тем временем разгорался, жаром окутывая мою кожу.

Я продолжала смотреть в зеленые и любимые глаза пока кричала от боли. Роб рвался ко мне из последних сил, расталкивая людей на своем пути. Его почти никто не пытался остановить и он, добравшись до меня, кинулся в огонь, пытаясь спасти.

Последнее, что я помню, прежде чем обезумела от огненных мучений и провалилась в темноту, из которой никогда больше не вернусь, это обгоревшее и неподвижное тело Роба.

Мы умерли вместе, от одних обстоятельств, от одного огня, до конца, до последнего вздоха, любя друг друга.

И я продолжу тебя любить, куда бы ни занесло мою горемычную душу.

Часть вторая

Германия, 19 век

Берт

Глава 5

– Берт! – позвал меня король, неотесанный старик с глубокими морщинами.

Я был его слугой, сколько себя помнил, еще с тех пор, когда мои родители были живы и тоже служили в этом замке. Король доверял мне, считал самым разумным и умелым, я был почти что его доверенным лицом. Мне позволялось сопровождать короля в его спальню и личные покои, я заботился о его одежде, помогал надеть или снять ее.

Я беспрекословно выполнял каждый приказ, исполнял каждую просьбу. Жизнь в этом огромном и безумно красивом замке, стоящем среди леса и гор недалеко от города, казалась мне ужасной. Мне не нравилось быть слугой, я ненавидел свою работу и в последнее время подумывал даже сбежать, но бежать было некуда и не к кому. Ради чего я живу? Буквально чувствую, как жизнь утекает сквозь пальцы, а я самое страшное – ничего не могу с этим поделать. Каменные стены, украшенные чуть ли не золотом, душили меня, весь этот блеск и роскошь сильно раздражали. Но среди всего этого настоящим украшением этого замка и моей скверной жизни была дочь короля, принцесса Даяна.

Я забывал дышать, когда она проходила мимо меня, застенчиво опуская глаза и смотря себе под ноги. Рыжеватые почти русые волосы всегда были уложены по последней моде, ей безумно шло любое платье, а взгляд серых глаз заставлял меня краснеть. Похоже, я безответно был влюблен, и это разочаровывало меня, потому что я помнил свое место, помнил кто я – всего лишь слуга. Мне далеко до нее, как и Земле до Солнца. Все что я могу – просто наблюдать и восхищаться.

Даяна была далеко не обычной девушкой. Ее практически не выпускали за пределы замка, боялись за ее безопасность и оберегали как зеницу ока из-за дара целительницы. Со всех уголков мира съезжались знатные персоны с различными болезнями и недугами, а кто-то и вовсе одной ногой в лапах смерти. Даяна прикладывала ладони к пораженному месту, и люди чувствовали, как боль покидает их тела. За это королю и принцессе в качестве платы преподносились всевозможные дары, золото и драгоценности. Тех, кто не мог оплатить, даже близко не подпускали к воротам замка. Чаще всего это были простые люди, горожане. Я видел, что Даяну это расстраивало, она много раз разговаривала об этом с отцом, но он оставался непоколебим, и она со слезами на ресницах убегала к себе в покои.

Однажды я бродил по оранжерее, любимому месту принцессы. Она любила воссоединяться с природой, хотя бы с малой ее частью, которая дозволялась ей в стенах замка. Я тоже полюбил все эти растения и сладкий запах цветов и стал навещать это место чаще. И среди ветвей я увидел ее образ и услышал шуршащее платье. Я стоял неподвижно, чтобы не напугать ее.

Она ахнула и наклонилась, поднимая что-то с ажурной плитки. Я чуть отодвинул ветви, рассматривая, что у нее в руках. Мертвая птица.

– Бедняжка. Вероятно, ударилась о стекло, – ее голос прозвучал ласково и тихо, Даяна провела тонкими пальцами по грудке птицы.

Птица встрепенулась в ее руках, вскакивая на лапки. Даяна подошла к окну и помогла ей взлететь, наблюдая как птица, хлопая крыльями, летит вдаль на фоне голубого безоблачного неба.

– Хоть кто-то может покинуть эти стены, – огорченно проговорила она и облокотилась о подоконник, все еще не замечая меня.

Глава 6

Мне выпало свободное время, и я решил скоротать его за чтением. Давно не доводилось заходить в библиотеку из-за большого количества работы, и мой мозг требовал срочного расслабления за книгой, а сознание желало переселиться в другие миры.

Я открыл тяжелые двери библиотеки и, раздумывая, что почитать на этот раз, прошелся вдоль бесконечных стеллажей. Солнечный свет, проникающий из больших окон, осветил корешки старых книг, и я пробежался глазами по авторам и названиям: «Разбойники» Фридрих Шиллер, «Эмилия Галотти» Готхольд Эфраим Лессинг, «Фауст» Иоганн Вольфганг фон Гете.

Я остановил свой выбор на Гете и протянул руку к книге, но вытащить ее не смог: кто-то держал эту же книгу с другой стороны стеллажа.

– Ой! – я узнал голос принцессы и позволил ей забрать книгу.

Я обошел стеллаж.

– Прошу прощения, Ваше Высочество.

Даяна сегодня по-особенному прекрасна: ее нарядили для позирования, скоро прибудут лучшие художники, чтобы написать ее портрет. Потом его повесят на самое видное место во всем замке.

Девушка скромно протянула мне книгу.

– Это вы меня извините, вы хотели взять ее первым.

– Нет, что вы! Оставьте себе. Я выберу другую.

– Но вы хотели именно эту.

– Ничего страшного. Я прочту ее в следующий раз.

Она кротко улыбнулась мне и открыла первую страницу.

– В любом случае хороший выбор. Я читала ее не один раз, уверена вам понравится, – ее глаза пробежали по первым строчкам, а на щеках выступил румянец. – Мы можем почитать ее вместе, если хотите.

Я на мгновение потерял дар речи. Я даже не мечтал о таком предложении от принцессы, девушки, в которую давно влюблен. Даяна, откидываясь на спинку, села на длинный диван под браной со свечами и начала читать вслух. Я сел рядом, не сводя с нее глаз и внимательно слушая ее мелодичный голос, похожий на звуки колокольчиков. Она изредка поглядывала на меня, когда переворачивала страницы.

Я так и не решился ей признаться, что я знаю наизусть это произведение, а также многие другие в этой библиотеке. Из ее уст оно звучало по-другому и пробуждало во мне новые эмоции, словно я знакомился совершенно с иной книгой.

***

Принцесса заметно устала неподвижно сидеть и фальшиво улыбаться мужчинам с большими палитрами. Слуги постоянно поправляли ее платье и выбившиеся из прически волоски, пудрили ее лицо. Чтобы хоть немного поднять ей настроение я поднес ей стакан воды и чуть слышно шепнул: «Остановись, мгновенье, – ты прекрасно!» Это была цитата из книги «Фауст», которую она читала в библиотеке. Даяна повеселела, губы растянулись в искренней улыбке, и эта улыбка была подарена мне, надеюсь, художники успели ее запечатлеть.

Художники хлопотали над портретом Даяны несколько часов и все равно не закончили, оставляя работу еще на следующий день, потому что король выбрал невероятно большой холст, чтобы запечатлеть его дочь во всей красе и грациозности. Он стоял и наблюдал, как они кладут краску и машут кисточками, критиковал получаемый результат, а я смотрел лишь на оригинал, на саму Даяну. Ей не нужны были никакие портреты, доказывающие насколько она прекрасна.

– Ваше Величество! – к королю поспешно подошел один из слуг. – Прибыл герцог, ему нужна помощь принцессы.

– Что ж, примем и поможем. Ведите его сюда!

В комнату, придерживая за обе руки, ввели бледнокожего мужчину и уложили на диван. Он хрипел и тяжело дышал.

– Помогите ему, он совсем плох, – заикаясь от волнения, пролепетал слуга герцога.

– Держитесь, Ваша светлость, – Даяна опустилась рядом с ним и приложила одну руку к его лбу, а другую – к груди.

Кожа Его светлости постепенно приобрела здоровый оттенок, щеки порозовели, а дыхание стало ровным. Мужчина облегченно перевел дух, снова ощущая, каково это – жить без боли.

– Теперь отдыхайте, – сказала Даяна, и все за ее спиной восхищенно выдохнули, как это было каждый раз, когда она лечила кого-то.

Герцог, улыбаясь своими белыми зубами, перехватил ее руку и поблагодарил, а затем сказал то, что больно укололо мое сердце:

– Прошу вас, выходите за меня.

Даяна испуганно посмотрела на отца, потом мельком на меня. Встретившись с взором моих зеленых глаз под густыми бровями, она печально опустила глаза.

Глава 7

Король решил не спешить с ответом. Я слышал, как он сказал Даяне, что устроит бал, на который прибудет вся знать, велел дочери поближе познакомиться и пообщаться с кандидатами, и если она ничего не решит – отдаст ее за богатого герцога, попросившего ее руки. Королю всегда нравилась его богатая и живописная земля.

Даяна была в отчаянии, ей не нравились все эти идеи отца. Стоящая на балу в роскошном нежно-розовом платье, она никому не улыбалась, лишь вежливо склоняла голову в приветствии. Ей целовали руки и приглашали на танец, а она постоянно поглядывала на меня, стоящего за ее отцом. Что это? Немой крик о помощи?

Музыканты играли на различных инструментах, в глазах пестрили нарядные одеяния, тут и там мелькали мужчины и женщины, заливисто смеясь и громко разговаривая. Герцог, которого вылечила Даяна, затянул ее в круговорот танцев. Мне было тяжело различать ее воздушное платье среди толпы, но когда я снова видел ее, грустную и даже не смотрящую на герцога, внутри меня разливалась злость – на ее отца, на всех этих богатых людей, который думают, что запросто могут завладеть ей.

После танца с герцогом она подошла к отцу и тихо сказала:

– Мне нужно подышать воздухом, у меня закружилась голова.

– Да, конечно, милая, только возвращайся быстрее.

И она поспешно вышла из зала. И я знал, куда она направилась – в оранжерею. Король был увлечен разговорами с богатейшими людьми, и я, воспользовавшись моментом, проскользнул мимо него, вслед за принцессой.

В окно оранжереи светила луна, кое-где горели небольшие фонарики, на которые слетались светлячки. Даже здесь слышалась игра музыкальных инструментов. Какая же все-таки здесь была волшебная атмосфера, наполненная духом принцессы. Я нашел Даяну, сидящую на каменном краю пруда с лотосами.

– Я бы тоже не стал с ними танцевать, – попытался поддержать ее, хотя это у меня никогда не получалось, но она засмеялась, прикрывая пальцами пухлые губы.

– С тобой бы я потанцевала.

– Тогда…позвольте вас пригласить, Ваше Высочество, – я протянул ей руку, и она вложила в нее свою ладонь, поднимаясь на ноги.

Я боялся дотронуться до нее, до нежной руки и тонкой талии. Этот вечер был лучший в моей жизни. Мы медленно кружились в такт доносящейся музыки. Этот танец уносил нас прочь из замка, куда-то далеко, в просторы. Мы едва прижимались друг к другу, но все равно казались чем-то целым, как будто два кусочка разбитого хрусталя снова склеили между собой. В ее серых глазах отражался лунный свет и делал их еще более серебряными. Я, вдыхая запах ее кожи, осмелился задать вопрос:

– Давай сбежим?

Даяна печально улыбнулась мне, поправляя мой выбившийся локон из аккуратно уложенных волос.

– Я бы очень хотела вырваться отсюда.

– Но?

– Но я не могу.

– Можешь, Даяна. Что тебя сдерживает? Ты наконец-то будешь свободна от этой золотой клетки, будешь помогать простым людям, как ты всегда и хотела. Мы все преодолеем вместе. Жизнь как один миг пролетит – и не заметишь, не пора ли начать ценить ее и наслаждаться ею?

Ее лицо медленно приблизилось к моему, и она поцеловала меня. Ее губы обожгли мои. Это было так неожиданно, что все мое тело онемело, но тут же расслабилось, наслаждаясь этим ощущением, которое до этого момента называлось «мечтой».

Когда я снова приоткрыл глаза, то вдалеке, в дверном арочном проеме увидел фигуру герцога.

Глава 8

Меня буквально вышвырнули из замка, которому я отдал все свои годы, прислуживая и заботясь об этом месте. Король был очень зол, хотел изгнать из города и даже из страны, подумывал казнить. За меня всеми силами вступался мой ангел, Даяна, поэтому я был всего лишь выгнан из замка.

Скорее всего, король заточил дочь под стражу или насильно приказал выходить замуж за герцога и вскоре все услышат свадебные колокола. Мне не хотелось даже думать об этом. Вместо этого я вспоминал ее губы на моих губах, ее запах, прикосновения и желание в глазах покинуть замок. Возможно, мы бы были уже далеко отсюда, в новых городах, встречали рассветы на неизвестных нам берегах, если бы не этот проклятый герцог.

В городе я нашел дом, в котором жили знакомые моих родителей. Они не сразу узнали меня, когда я появился на их пороге и попросился переночевать ночь или две, но потом приняли с распростертыми объятиями.

Мне нужно было придумать, что делать дальше, куда идти. Как быть с любовью всей моей жизни?

Следующим вечером в дверь постучали. Хозяйка дома, мамина хорошая знакомая, пригласила войти пришедшего человека. Я узнал ее по голосу – одна из близких служанок принцессы.

– Хильда?

– Берт! Наконец-то! У меня для тебя письмо, – Хильда достала из кармана конверт и передала мне. – От Даяны.

Я судорожно распечатал конверт и дрожащими руками расправил само письмо. Аккуратным почерком принцессы были выведены маленькие буквы, составляющие слова и предложения. Мои глаза быстро забегали по строчкам.

«Дорогой Берт…

Уверена, ты еще в городе и это письмо попадет к тебе в руки. Хочу сказать тебе здесь все, что никогда не могла лично, словами, смотря в глаза.

Прошло совсем немного времени, но я уже жутко скучаю по тебе. Эти последние дни были лучшими в моей жизни. Я никогда не испытывала такое немыслимое счастье, такую безграничную свободу. Время проведенное с тобой оставило след, историю, которую я никогда не забуду. Твой смех и улыбка развеяли во мне страх и неуверенность, я начала раскрываться, общаясь с тобой. А твоя поддержка чуть ли не спасла меня, буквально вытащила из бездны. Я безмерно благодарна тебе. За все. Даже за простую возможность увидеть тебя.

С самого детства я наблюдала за тобой, ты нравился мне, хотела дружить с тобой, но мне не разрешалось. Мы буквально выросли вместе, под одной крышей. И с каждым годом ты нравился мне все больше, пока я окончательно не влюбилась в тебя. Я с трудом погасила эти чувства, но последние дни разожгли их вновь. Ты нечто волшебное и необычное, будто цветы, расцветающие на выжженной земле. Без тебя я не смогу и не хочу жить в этом мире.

Я планирую сбежать из замка этой ночью, оставить все позади и быть только с тобой, где угодно и кем угодно. Я изрезала все свои платья и сплела их между собой, сделав из них длинную веревку, по которой спущусь из окна своей комнаты…

…и я надеюсь увидеть тебя снова.

Люблю тебя.

Твоя Даяна».

Ночью, прокравшись к замку и минув стражу, я подошел к окнам Даяны, задрав на них голову. Высоко. Хоть бы сделанной ею веревки хватило. Даяна не заставила себя долго ждать и в скором времени высунулась из окна и сбросила веревку из своих платьев. Я не переставал дивиться этой девушкой, которая смело испортила весь свой гардероб и причудливым способом без оглядки сбегала из дома.

– Прыгай, – негромко сказал я, когда оставалось совсем немного до земли, она отпустила веревку и рухнула прямо ко мне в объятия, я подхватил ее, не дав упасть.

Прежде чем сорваться с места и бежать мы слились в поцелуе, крепко прижимая к себе друг друга, я обхватил ее маленькие плечи, а она сплела пальцы на моей шее.

– Знаешь, я осознала одну вещь. Где бы и кем бы я ни была…

– …я буду любить тебя!

– Да! Вечно.

Я не верил, что это происходит, все казалось сном, но уже в следующее мгновение ветер хлестал нас по лицам, пока мы рассекали воздух, удаляясь все дальше от замка навстречу новой, лучшей жизни вместе.

Часть третья

Франция, 20 век

Боб

Глава 9

– Посиди-ка в камере, подумай над своим поведением, – я в очередной раз запихнул за решетку еще одного нарушителя порядка, творящего на улицах города беспредел. Мужчина что-то недовольно пробурчал, но я лишь безразлично закрыл камеру на замок.

Я прошел мимо доски с прикрепленными к ней фотороботами разыскиваемых преступников и хулиганов и сел за свой стол, заваленный бумагами. Мой напарник, Пол, кинул мне еще одну пачку бумаг, при этом раздраженно буркнув:

– Еще несколько заявлений о кражах, совершенных нашим призраком.

Я тяжело вздохнул. Уже давно мы боремся с загадочным преступником, крадущим драгоценности и кошельки. Но еще никто из пострадавших не смог описать этого человека, уверяли, что не помнят ни лица, ни голоса, что были в этот момент словно под гипнозом, даже иногда не могли сказать, где были и что делали до пропажи ценных вещей. И у всей полиции Франции не было ни одной зацепки, а кражи продолжались. Этого загадочного преступника мы окрестили «призраком».

– Боб, я считаю, нам нужно передохнуть, развеяться, – предложил Пол.

Я вопросительно поднял на него свои зеленые глаза из-за стопки бумаг и папок.

– Может, пойдем в кабаре? – продолжил он.

– И меня возьмите, – откликнулся мужчина за решеткой.

– Нет, приятель, ты останешься здесь, – хохотнул напарник, а затем снова обратился ко мне. – Ну, так что?

– А пошли. У меня уже голова трещит от этого всего, – сдался я.

– Принесите мне выпить, – прокричал им вслед заключенный.

– Обойдешься.

Мы переоделись в обычную гражданскую одежду, сняв форму, и отправились в кабаре. В заведении, усевшись за столик, мы заказали поесть и выпить. Люди все приходили, и в итоге каждый стол был занят, выступление скоро начнется. Я никогда не был в подобных заведениях, полностью отдавая себя работе, но Пол постоянно пытался вытащить меня «развеяться».

Свет притушили и на сцене, стуча каблуками, стали появляться симпатичные девушки в нарядных платьях. Они исполнили завораживающий танцевальный номер под веселую игру музыкальных инструментов, то и дело махая во все стороны стройными ногами в чулках и кружась в своих пышных юбках. Они подмигивали гостям и лучезарно улыбались, в ответ им свистели и хлопали.

– А теперь наша главная звездочка, – объявил ведущий. – Встречайте! Дана и ее волшебный голос!

Все зааплодировали, так что у меня зазвенело в ушах. Видимо, Дана была поистине любимицей публики. И я понял почему, когда она появилась на сцене. Стройное фигуристое тело было обтянуто блестящим в пол платьем, серые глаза околдовывали, настаивали смотреть в них, голос, как мягкое одеяло, обволакивал, а изящные кисти жестикулировали под слова песни.

«Что бы ты сделал, если бы это был твой последний день?» – растягивала она гласные в припеве. Я невольно задумался над этим вопросом, но на ум, к сожалению, ничего не пришло.

Она сошла со сцены, держа в руке микрофон и продолжая петь. Песня была похожа на колыбельную, и в зале воцарилась тишина, все слушали ее, приоткрыв рты. Дана проходила или медленно пролетала между столами, кладя кому-то руку на плечо, кому-то игриво улыбаясь. Когда она подошла к нам, Пол поцеловал ее ладонь, а мне она подмигнула, хлопнув длинными ресницами. Ее не портил даже яркий сценический макияж, а ярко накрашенные красной помадой губы манили к себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.