Агата Рат
Право на измену

ГЛАВА 1.

Вы просили, чтобы я вела дневник. Записывала туда все свои мысли, переживания, события. Всё, что происходит вокруг меня. Будто он лучше поможет мне разобраться со своими проблемами. Посмотреть на меня со стороны под другим углом и сделать кое-какие выводы.

Признаюсь, честно: я не вела дневника. Я даже забросила консультации с вами, считая их бессмысленными. У меня нет проблем. Я счастлива.

Я счастлива? Сотни раз спрашиваю себя об этом. Да. Так думают окружающие меня люди. Конечно, счастлива. У меня состоятельный муж. Двое почти взрослых детей. Большой дом в престижном районе города. Машина премиум-класса. У меня свой бизнес. Небольшой антикварный магазин в центре. И я несчастлива? Или счастлива?

– Да ты просто зажралась!

Так скажет каждая женщина, у которой нет хотя бы половины, что имею я. И, поверьте, я пойму её негодование и осуждение. А вот она меня нет. Но я не злюсь. Я просто одинока. Как не смешно это звучит, я одинока среди близких мне людей. Почему? Потому что я есть в их жизнях, но уже не нужна им. Они не чувствуют потребность во мне.

Моим детям не нужно менять подгузники. Мазать зелёнкой сбитые коленки. Не спать ночами, когда они болеют. Они выросли.

У Славы выпускной через два месяца. Взрослый. Не по годам развитой парнишка, на две головы выше меня. Знаете, я теряюсь рядом с ним. Сама не верю, что всего семнадцать лет назад носила его под сердцем. Держала на руках маленький писклявый комочек и плакала от умиления, впервые прикладывая его к своей груди.

Рита ещё в десятом классе. Они с братом погодки. Осталось совсем немножко, и доченька тоже будет собирать потиху вещи. Она хочет поступать в институт международных отношений. И как назло, он в чужой столице. Как быстро пролетело время. Правда, очень быстро. Я даже не заметила, как она перестала требовать к себе особого внимания, ревнуя к брату. Теперь Рита требует, чтобы от неё отстали и не лезли в её жизнь. Она уже довольно взрослая, чтобы решать свои проблемы и разбираться что для неё хорошо, а что плохо. Вот так вот!

Они выросли и я им не нужна. Они охотно делятся секретами с друзьями и подругами, но не со мной. Я словно чужая для них. Для своих родных детей.

Главное, что они никогда не станут чужими мне. Это ведь правило, да? Любить их несмотря ни на что. Просто любить за то, что они есть в моей жизни. И я люблю их. Люблю.

Я знаю, когда осмелюсь прийти к вам снова, вы спросите: а муж? Чувствую ли я одиночество рядом с ним? И ощущаю ли его потребность во мне?

Вот, знаете, задумалась, но ненадолго. Всего на мгновение.

Муж. Мой муж. За годы брака он насытился мной так, что, приходя домой, старается сбежать в свой кабинет. А ложась со мной в постель, поворачивается ко мне задницей и храпит.

Секс? Хм… он должен мне супружеский долг минимум за год. Нет. Проблемы в интимных отношениях у нас начались намного раньше. Да и были с перебоями. По-быстрому и спать. Никого удовольствия для меня. Муж охладел ко мне лет десять назад. Сначала мы занимались сексом раз в неделю. Потом раз в две недели. Потом раз в месяц. Потом раз в квартал. Теперь уже целый год ни разу.

Некогда. Устаёт. Не хочет. Не возбуждаю.

Не возбуждаю? Наверно. Хотя не знаю, что во мне может не возбудить мужчину. Мне тридцать пять лет. Я нестарая! Я как раз в том возрасте, когда женщине больше всего хочется любви и ласки. Толстая и страшная с ушами спаниеля вместо сисек? О, нет! Я, родив двух детей, не запустила себя. Миниатюрная шатенка с зелёными глазами. Упругая попа. Стройные длинные ноги. Тонкая талия. Третий номер. Почти мировые стандарты красоты! И я его не возбуждаю?! Я возбуждаю его подчинённых. Я возбуждаю его друзей. Я даже возбуждаю нашего восьмидесятилетнего соседа, который при виде меня сопит, как паровоз. Я возбуждаю всех мужиков, но только несобственного мужа. Это просто какой-то бред. Уму непостижимо! Ну вот, что ему надо?! Что?! Я готова закричать во всё горло от этого одиночества, и не могу. Не могу! Не могу! Разбужу эту храпящую тварь! И детей.

Два часа просидеть в душе, смывая остатки собственной гордости. А как ещё назвать то, на что я пошла ради капли женского счастья. Твою мать! Я обычный оргазм уже называю женским счастьем. А что вы хотели, когда находитесь на сухом пайке. Последний секс у нас был… Ой, дай бог, вспомнить! Сколько месяцев назад? Три? Нет… Четыре? Нет… Полгода? Вроде да или нет. Я не озабоченная нимфоманка. Я просто хочу. Я хочу ласки. Хочу почувствовать мужские руки на своём теле. Хочу… Да, что я объясняю, чего хочу. Я хочу секса! А муж нет.

Я уже стала гуглить:

– Как разнообразить интимную жизнь?

– Как завести мужа?

– Как соблазнить мужа?

– Как…?

Это действительно бред какой-то! Соблазнять собственного мужа. И я пошла на поводу этого интернет-бреда и своих желаний. Купила эротическое бельё. Хотя моё обычное бельё ничем не уступает эротическому, разве что куплено не в секс-шопе. Съездила на шугаринг и маникюр с педикюром на неделю раньше, чем записывалась в салоне. Пришлось доплатить Манюше за срочность. И вот нашу восемнадцатью годовщину я, как всегда, встречаю во всеоружии.

Встречаю? Каждый год одно и то же. Но в этот год он меня просто убил.

Выхожу из ванной. Честно, сама бы себя трахнула, смотрясь на своё отражение в зеркале. Весь мой вид непросто кричит: «Я на всё согласна!», а неистово вопит.

Мой муж смотрит на меня безразличными усталыми глазами и спокойно говорит:

– Оля, не сегодня.

Не сегодня? Не сегодня?! А когда?!

Нет, я не хотела ждать завтра, послезавтра…, через месяц! Я хотела сегодня. Отбросив свой стыд, гордость и обиду, я пошла ва-банк. Проще сказать напролом. Как советовали в тех тупых статьях.

Подхожу к постели и ползу к Вадиму на четвереньках. Дура. Ему было фиолетово. Муж пялится в планшет, даже не обращая внимания на мои попытки возбудить его. А когда мои руки потянули за трусы, Вадим остановил их на самом интересном месте. Я почти лицезрела когда-то любимый мной его член.

– Оля, не сегодня, я же сказал, – он отмахивался от меня, как от назойливой раздражающей мухи.

Мне не стоило это говорить. Наверно. Хотя почему не стоило? Сколько можно играть в недотрогу?!

– Может, тебе показаться врачу, – посоветовала я, заметив, что его член, вообще, никак не реагировал на меня.

Видели бы вы его лицо! Мой муж чуть не убил меня своими глазами. Я поставила под сомнение его мужскую силу. Но, чёрт возьми! А что мне оставалось делать? Может, у него проблемы со здоровьем и он не решается их обсудить со мной?

– К врачу?! Оля, ты дура?! К врачу надо тебе с твоим бешенством матки! Какого хрена ты творишь?! – закричал Вадим, подскакивает с кровати. – Я не хочу секса! Я не хочу тебя!

Лучше бы ударил, чем сказал последние слова: «я не хочу тебя!». Они меня растоптали, унизили, уничтожили. Сдерживая слёзы и глотая обиду, я убежала в ванну. Включила воду и ревела. Знаете, я до последнего ждала, что Вадим придёт извиниться, как раньше, или хотя бы поговорить. Он не пришёл. Мало того, не пришёл, он храпел как ни в чём не бывало. Спал, развалившись на постели, словно ничего не произошло. Он настолько охладел ко мне. До какого-то сверх безразличия. Словно я пустое место и никто в его жизни.

Обидно. До чего же обидно.

Ненавижу. Себя или его? Себя за слабость. За то, что когда-то его любила. Любил ли Вадим меня? Почему-то я задалась этим вопросом сегодня. Неудачная попытка совращения собственного мужа так отрезвила мой мозг, что заставила задуматься, вспоминая нашу первую встречу. Да и, вообще, вспомнить всю нашу совместную жизнь. И вот вспомнив наши прожитые годы, я стала сомневаться, что Вадим любил меня.

ГЛАВА 2.

Наша первая встреча с Вадимом была для меня волнительной и незабываемой.

Первый курс института. Первый день занятий.

Я бегу, опаздывая на первую пару, и лоб в лоб сталкиваюсь пятикурсником. Загляденье, а не парень! Высокий. Подтянутый. Брюнет с карими глазами. Глазами, которые сразили меня наповал, в прямом смысле этого слова. От столкновения с ним я лежала на полу и в голове всё кружилось.

– Девушка, с вами всё хорошо? Вы не сильно ушиблись? – в моё затуманенное сознание врывается бархатный голос незнакомца, а он сам нависает надо мной и протягивает мне руку помощи.

В то мгновение мне хватило сил только прошептать:

– Не знаю…

Его сильные руки помогли мне подняться, а потом, собирая разбросанные тетради под моими ногами, он сказал:

– Меня Вадим зовут, а вас?

– Оля.

Так началась наша история. Он стал для меня всем, а я для него ничем.

Мой первый поцелуй принадлежит ему. Моя невинность тоже отдана ему. Всё ему и ради него. Наивная дурочка, вот кем я тогда была. Верила в любовь с первого взгляда. В брак, создаваемый на небесах. В благородных принцев. Я верила в то, чего в этом мире нет. Или есть, но живёт недолго. Как утверждают учёные: любовь живёт три года. Видите ли, этого времени вполне хватает родить и поставить на ноги потомство. То есть, когда ребёнок сделал первые шаги – мужская помощь уже не нужна. Глупо. Как же это глупо звучит. Глупо звучит, но ведь правда. В этом есть хоть малюсенькая доля правды.

Вспоминая нашу с Вадимом первую встречу, я стала думать, что это мамина вина. Она научила меня верить в то, чего нет. Это она читала глупые сказки про благородных принцев и принцесс. Мама внушила мне, что у женщины должен быть только один мужчина. Она говорила:

– Оля, ты должна выйти замуж раз и на всю жизнь. Первый муж женщине дан богом, а второй уже дьяволом.

Мама сама так жила, как раба у собственного мужа. Боготворила его и нас с сестрой учила боготворить мужчину, как бога.

Папа в своё время занимал хорошую должность в областном исполнительном комитете. Чиновник – бюрократ. Без его подписи ни один клочок земли в городе не застраивался. Важная шишка был мой папаша. Как, впрочем, и сейчас, но уже не на госслужбе, а занят собственным строительным бизнесом.

Отец всё время пропадал на работе, а в те короткие часы, что он являлся домой, мама прыгала возле него, как довольная собачонка у ног хозяина. И пиджак с пальто снимет, и тапочки подаст, и на стол тут же накроет, и нас погоняет. Папа пришёл – всем тихо! Ему надо отдохнуть после трудного рабочего дня.

Мама находилась в полной зависимости от мужа. Она не работала ни дня в своей жизни. Её основной работой было обеспечивать кормильцу уют и комфорт, иногда отвлекаясь на своих дочерей, чтобы поучить уму-разуму. Наука у мамы всегда была одна: вы выйдите замуж и должны.

Вся недолгая жизнь моей мамы прошла в услужении мужу. Она жила для него и ради него. Я так не хочу! Теперь не хочу. Быть женой – это неблагодарная работа.

Мама умерла от сердечного приступа сразу после моей свадьбы. Звонок в дверь разрушил мир, который она с таким трудом создала. Один-единственный звонок в дверь и на пороге девушка с животом и ехидной улыбкой.

– Я любовница вашего мужа. Мы ждём сынишку, но Володя не хочет уходить от вас из жалости.

Мама схватилась за сердце.

Напрасно, мамочка, оно уже не билось в твоей груди. Твоё больное сердечко остановилось как раз в тот момент, когда твои глаза упали на её живот.

Маму схоронили. Отец через месяц женился на молодухе. Подумать только, она всего на три года старше меня. Их сыну уже восемнадцать. И ровно столько лет я не разговариваю с отцом. Вадим с ним общается. Наш сын со своим дядей лучшие друзья. Я не пресекаю этой дружбы. Ребёнок не виноват в том, что его мать – сука, а отец – скотина.

Иногда мне кажется, что Вадим женился на мне из-за должности отца. Мой муж не успел получить диплом, как сразу пошёл в гору, занявшись бизнесом. Папа ему очень помогал. Без плюшек щедрого тестя у моего мужа не было бы такой обширной и доходной сети аптек по области. А недавно Вадим начал открывать свои аптеки в других областях республики. И без связей папочки здесь тоже не обошлось.

Итак: любил ли Вадим меня, когда шёл со мной под венец? Думаю, нет. Он, скорее всего, делая шаги под марш Мельденсона в ЗАГСе, представлял, как круто изменится его жизнь. Ведь он парень из районного центра, женится на дочери самого Владимира Яковлевича Ляховского.

На этом показушном празднике только я свято верила, как же мне повезло. Рядом со мной такой благородный и честный мужчина. Он не сбежал от ответственности, как пугала меня мама. Она говорила, что всем мужикам надо только одно и, получив это, они бегут в кусты от ответственности. До сих пор звучат в ушах мамины наставления: «Сначала выдай замуж голову, а потом уже жопу!». У меня всё было с точностью, да наоборот. Я выходила замуж беременная. Срок был маленький, и мама с отцом не знала. Мне только исполнилось восемнадцать лет, я училась на первом курсе исторического факультета, выходила замуж и носила под сердцем Славу.

Я была счастлива в тот день в своём подвенечном платье, потому что верила в любовь. А Вадим женился по расчёту на папиных связях и возможностях. И живут они долго и счастливо, в отличие от меня. Моё счастье было скоротечно, как вода пробежала сквозь пальцы.

Первые ласточки сомнений и подозрений прилетели, как только родился сын. Вадим совсем не помогал мне. Я уставала, разрываясь между грудничком, учёбой и домашними обязанностями. Плакала, прося мужа хоть немного помочь мне. Сходить с сынишкой на улицу, как другие отцы, чтобы я хотя бы успела элементарно привести себя в порядок. На что Вадим, улыбаясь, говорил:

– Оля, а чего ты хотела? Ты жена и мать. Вот и занимайся своими обязанностями. Содержи квартиру в чистоте, готовь еду, смотри детей. А если не хватает времени или устаёшь, то бросай на хер свой институт и занимайся семьёй. Я работаю! На мне обязанностей больше, чем на тебе. Ясно?!

Обязанностей? Но приходя домой, он спокойно мог развалиться на диване и смотреть телевизор. А я спала по три – четыре часа в сутки.

Институт я не бросила, как требовал Вадим, устраивая мне настоящие скандалы и обвиняя в том, что плохая жена и мать. Если бы не мои подруги, я бы сошла с ума, бегая за преподами и сдавая хвосты. Наташа и Света всегда поддерживали и часто сидели со Славой, а потом и с Ритой.

Не успел мой сынок самостоятельно сесть, как я поняла, что снова беременна. Вадим постарался. Пока я кормила грудью, таблетки пить нельзя было. Спираль мне не пошла. А презервативами муж наотрез отказывался пользоваться, крича на меня: «С какого хрена я буду натягивать на себя эту резину?! Я же с женой трахаюсь, а не со шлюхой!». Ну, вот и проверили народные средства контрацепции в деле. Херня. Если кормишь грудью, то не залетишь. Залетишь ещё как! Я узнала о беременности на третьем месяце. А как понять раньше, что беременна, когда месячных нет, груди полны молока? Никак. Первым признаком стал токсикоз.

Боже, на кого я была похожа после вторых родов! Нет, меня не разнесло в разные стороны, я превратилась в сухую тараньку. Худая, осунувшаяся, уставшая с фиолетовыми синяками под глазами от регулярного недосыпания. Но даже это вечно хроническая усталость не заставила меня бросить институт. Я перевелась на заочный и всё-таки закончила его.

До сих пор не знаю, откуда я черпала силы, чтобы всё это пережить? Помню: кормлю Риту грудью, качаю Славу в коляске и читаю конспект, а на газу варится обед. Это был сущий ад, а не жизнь. И в этом аду мой муж, как тот чёрт, подкидывал мне под котёл дровишек – делишек. Он ни разу не помог мне. Эта тварь даже в магазин за хлебом по пути домой не заезжала!

Только сейчас я поняла: почему я не бросила эту учёбу. Подсознательно я знала, чем закончится мой брак. Простите, ещё не закончился, но уже близок к этому. Я лежу с мужем в одной постели и тихо его ненавижу. Ненавижу за всё, кроме детей. Вот за них я его благодарю. Если бы не наши дети, этот брак стал бы кошмаром. Только они разрисовывают мою серую унылую реальность во все цвета радуги. Только с ними связаны все самые счастливые моменты в моей семейной жизни.

ГЛАВА 3.

Утро. Как я ненавижу утро. Особенно сегодняшнее. Всю ночь я не сомкнула глаз и как следствие синяки под ними. Они меня старят. Я смотрю на своё отражение в зеркале и хочется его разбить.

Мой муж бодрячком! Проснулся и уже час на беговой дорожке в спортзале. А я час смотрю на себя в зеркале и такая апатия. Даже этот чёртов дом меня угнетает.

«Мой дом – моя крепость!», – так, кажется, звучит эта пословица.

Не согласна. Дом, который построил мой муж, это моя тюрьма. Нет, я здесь не в заключении. Я свободна и вольна приходить и уходить, когда пожелаю. Просто заходя в него, я чувствую себя чужой. Он такой холодный и эти стены, они давят на меня. Я всё в нём ненавижу. Всё: четыре спальни, четыре ванные комнаты, кабинет, спортзал, гостиную, столовую, открытую террасу, но больше всего я ненавижу кухню. Эту белоснежную идеальную кухню! Пусть она оснащена по последнему слову техники, я всё равно её люто ненавижу. Ненавижу каждую завитую ручку, каждый узорчик, каждую декоративную финтифлюшку! Твою мать, как же я ненавижу пидорасить эту кухню каждый раз как приготовлю жрать. Два часа уходит на её уборку!

Я просила мужа нанять домработницу. Совмещать бизнес и домашние дела я физически не могу. Особенно выполнять все требования Вадика. Он ужасный педант. Даже не педант, а до маразма помешанный на идеальной чистоте козёл. Отмывать до блеска огромный коттедж не под силу даже Золушке.

Вадик сказал как отрезал:

– Я не буду платить чужой бабе за обязанности, которые должна выполнять моя жена.

И больше я к нему не обращалась. Бесполезно. Справлялась своими силами. Конечно, не всегда удавалось запихнуть в посудомоечную машину тарелки или каждый день стирать пыль с декоративной лепнины, но это не повод называть меня свиньёй. Моего мужа грязь приводит в бешенство и он устраивает разбор полётов, каждый раз увидев пятнышко жира на столешнице, пылюку на многочисленных столиках и комодах, малюсенькую соринку на паркете. Вадик беснуется, брызгая слюной, а мне, поверьте, уже начхать на эту грязь и пыль. Пусть всё засрётся в этом чёртовом идеальном доме! Я сама бы с превеликим удовольствием загнала во двор самосвал с мусором и вывалилась его на дом.

Большинство ссор у нас из-за дома. Видели ли, я мало времени уделяю созданию уюта. Могла бы и побольше! Бросила бы свой магазинчик и посвятила всю себя семье и семейному благополучию, как моя мама. Вечно упрекает меня Вадим. Сначала я переживала и обижалась на его слова, а вот уже года два мне плевать на упрёки мужа.

Да, мой родной, мне по барабану твои желания и твой дом!

Знаете, у нас с мужем абсолютно разные предпочтения в интерьере. Я люблю минимализм, а Вадим барокко.

Когда он только начинал строительство, я хотела предложить свой вариант «дома мечты». Я всегда видела себя в одноэтажном доме с верандой, тремя жилыми комнатами, открытой кухней, чтобы не закрываться от всей семьи. В моих мечтах, я готовила на кухне и наблюдала за детьми, играющими в гостиной.

Вадим, выслушав меня, засмеялся:

– Оля, меня не устраивает твой вариант экономкласса.

Я смолчала, надеясь, что уже интерьер останется за мной. Правда, и с этим я тоже пролетела, как фанера над Парижем. Вадим нанял дизайнера, и он по желанию щедрого клиента, оформил всё в любимом стиле мужа.

Уже несколько лет я живу в музее. В музее, в котором нет теплоты. Сплошная белоснежная слепящая красота. И это засилье белого давит на меня, каждый раз, когда я переступаю через порог собственного дома.

Хорошо, хоть детские комнаты он снисходительно оставил оформлять мне.

– В детские я гостей водить не собираюсь, можешь делать в них, что хочешь, – разрешил Вадим.

И среди белого моря, появились удобные для жизни два острова.

В прошлую нашу встречу, вы сказали:

– Чтобы избавиться от удушающего вас напряжения, надо представить, какими приятными способами вы избавлялись бы от него.

Напряжение. Я испытываю его, каждый раз, когда готовлю на этой идеальной кухне. Так вот, когда я стою у плиты и готовлю жрать, то представляю, как поливаю бензином всю эту белизну, зажигаю списку и бросаю. Огонь разгорается и мгновенно превращает кухню в пепелище. Вадик бегает, взявшись за голову, и вопит в телефон. Пожарные не спешат и через несколько минут весь его идеальный дом объят пламенем.

А я смеюсь и говорю любимому мужу:

– За то ты сегодня не будешь давиться моей ужасной стряпнёй.

Это помогает мне преодолеть раздражительность и желание воплотить свои мечты в реальность. Интересно, сколько ещё лет, месяцев или дней я смогу сдерживать себя от желания бросить эту избавительную спичку. Мне почему-то кажется: после такого пожара меня ждут перемены к лучшему. Я найду в себе силы оставить угнетающую меня пустоту и начать жизнь заново. Потом я представляю эту новую жизнь, и в ней нет места Вадиму. В этой иллюзии я счастлива. Может, это моё подсознание делает мне подсказки, что мой брак изжил себя. Его больше нет, как нет и Вадима. Он моё прошлое. И не стоит оборачиваться назад. Надо смелее делать шаги вперёд к чему-то новому, неизведанному, прекрасному…

ГЛАВА 4.

Как проходят завтраки в счастливых семьях? Думаю: шумно, весело, непринуждённо. Все общаются, улыбаясь друг другу. Обсуждают планы на день.

Как проходит завтрак в моей семье?

Изо дня в день одно и то же. Скучно.

Сын сидит с наушниками в ушах и кивает в такт своему рэпу. И также под орущую музыку пихает ложку в рот и жуёт.

Дочка зависает в какой-то социальной сети. Держит вилку одной рукой, ковыряясь без аппетита в тарелке. Пальцами другой руки клацает по дисплею телефона, с неимоверной скоростью переходя на свои множественные аккаунты. Она успевает ответить на все сообщения, сфоткать свой завтрак и отправить его в соцсеть, лайкнуть фотки подруг. А это бесконечное: « пилик, пилик, пилик…», – звуковое сопровождение приходящих сообщений доведёт до ручки даже самого спокойного человека.

Мой муж читает новости в планшете, каждый раз делая задумчивое лицо, когда попадается на глаза тупая статья про футбол или новый декрет правительства, касающийся крупных предпринимателей. Он, сука, ничего не жрёт, но завтрак должен стоять на столе! Вадим каждое утро пьёт чёрный кофе без сахара, и всё! Так, кого хрена, я трачу целый час на готовку завтрака, если только один Слава ест? И сыну по фигу, что пихать в рот. Он не привередливый. Поставь на стол макароны – он съест макароны! Но, нет! Я должна готовить и сервировать стол, как в лучших аристократических домах Англии. Откуда такие замашки у сына простой медсестры? Моя свекровь, вообще, не умела готовить. Единственным блюдом, которым она могла накормить гостей это драная картофельная бабка из печки. Аристократ провинциальный! Дорвался до денег! Теперь строит из себя голубую кровь.

Что делаю я, сидя за столом? Смотрю на них и молчу. Так было всегда, но не сегодня. Сегодня меня раздражала орущая музыка из наушников сына. Бесило бесконечное – пилик, пилик, пилик. И от заумного лица Вадима хотелось блевать. Мне всё действовало на нервы и я не выдержала.

– Рита, выключи хотя бы звук, – повысила я голос на увлечённо тыкающую в телефон дочь, – это пиликанье уже достало.

Она отвлеклась на секунду от дисплея, и посмотрела на меня. Недовольно фыркнула, но звук всё же отключила.

Фу. Выдохнула я с облегчением. Рита не стала препираться, как обычно, и протестовать. Просто отключила звук. Это обстоятельство немного привело меня в чувства, и раздачу замечаний я приостановила. Следующий на очереди Славик не отгрёб от нервной мамаши. Если честно, его музыка не так сильно бесила, как «пилик, пилик, пилик…».

Насладиться частичной тишиной этого грёбаного завтрака не дал Вадим. Отложив планшет в сторону, посмотрел на меня:

– Настя не может до тебя дозвониться, – сказал он, как будто вспомнил что-то важное. – Вы поругались?

Настя моя младшая сестра. Да, мы поругались. Предательница. Она давно общается с мачехой. Они даже успели в прошлом году вместе слетать на отдых в Черногорию. Ладно, сдружилась с этой причиной маминого инфаркта, так меня агитирует последовать её примеру.

– Оля, Зоя нормальная. Ну, не будешь же ты до гробовой доски проклинать её имя. Мы же одна семья. И папа с ней счастлив, – убеждала меня родная сестра в нашу последнюю встречу.

Нет, хватает наглости, а?! И счастье папы приплела. Отец всегда был счастлив, в отличие, от мамы. И, мне кажется, ему плевать: кто готовит и стирает для него. Женщины для Владимира Яковлевича лишь дополнение к бытовой технике. А вот на сестру я обиделась тогда. Всё втихаря, как крыса. Ей-богу, как крыса! Знала же, что я больше всего ненавижу подлость, и всё равно общалась с этой Зоей за моей спиной, пока не была поймана на горяченьком. Я увидела их в торговом центре. Моя сестра и мачеха, смеясь, праздно шатались по магазинам, как две закадычные подружки. Я тут же набрала номер Насти и спросила: ты где? Знаете, что она ответила? Моя сестра соврала мне. Она сказала, что приболела, сейчас у врача и ей неудобно говорить.

– А врача, случайно, не Зоя Павловна зовут, и она ведёт приём на втором этаже «Марко-сити»? – спросила я и положила трубку.

Потому как засуетилась Настя, намёк она поняла. Глаза лгуньи быстро нашли меня, медленно спускающеюся по эскалатору. Вечером того же дня сестра позвонила и мы поругались. Сегодня ровно неделя, как мы не разговариваем. Я злюсь на неё не за общение с Зоей, а за ложь, но моя сестра даже не извинилась передо мной. Она упорно защищает подружку, обвиняя меня в предвзятости и чёрствости. Ну, и пусть! Плевать. Для меня преступление Зои не имеет срока давности. Я никогда её не прощу.

– Мы сами разберёмся, Вадим, – ответила я мужу, допивая сок.

Он покачал головой, как будто ссора с сестрой его волновала.

– Сами так сами.

И снова его рука потянулась к планшету. Там же интересней, чем обсуждать мои проблемы с сестрой.

Громкая музыка разбивает вдребезги затянувшуюся тишину. Это телефон моей дочери.

– Да! – весело отвечает Рита. – Уже бегу! Мам, пап, пока. Мама Ангелины уже подъехала. Она сегодня подвезёт меня до школы.

Приободрившись, дочка спринтом убегает из дома.

– Слава, – это уже Вадим обращается к сыну, смотря на наручные часы. – Слава!

Я вижу: сын слышит голос отца, но делает вид, что музыка из наушников перекрывает все звуки извне.

В последние время их отношения испортились. Слава, как бы нарочно провоцирует отца на ссору. Он игнорирует Вадима или грубо отвечает ему. Я пыталась разобраться в чём дело, но они оба упорно молчат. А дней пять назад я случайно стала свидетельницей их стычки. Отец и сын сцепились в коридоре и, держа друг друга за грудки, смотрели друг на друга как соперники. Что они не поделили? Или кого? Но почему-то все мои вопросы остаются без ответов. Сын говорит: «всё нормально». Муж просто молчит. Но, я же чувствую, что не всё нормально.

– Слава! – повышает голос Вадим уже выходя из себя.

Сын не спеша вытаскивает наушники из ушей и косо смотрит на отца.

– Что тебе? – с неохотой спрашивает Слава.

– Тебя подвести до школы? – в голосе Вадима промелькнула надежда. Он явно рассчитывал помириться по дороге.

– Такси возьму, – буркнул сын и встал. – Мам, у меня сегодня тренировка. Я поздно приду.

Я кивнула на прощание уходящему Славе и перевела взгляд на мужа. Тот тоже провожал взглядом сына.

– Может, скажешь уже, что между вами произошло? – спросила я, когда услышала, как ляпнула в прихожей дверь.

Сын ушёл.

– Мы сами разберёмся, – изображая собранность, ответил муж. Но, поверьте, такие натянутые отношения с родным отпрыском Вадима выбивали из привычной колеи. Он не проявлял к Славе никого внимания, пока тому не исполнилось три года. Потом Вадима резко стала распирать отцовская гордость, и он больше стал проводить времени с сыном. Сам записывал Славу в спортивные секции. Переживал и не спал ночами, перед боями сына сильнее, чем я. И тут на тебе! Они чуть не прибили друг друга. – Я тоже сегодня буду поздно. Налоговая вдруг решила устроить проверку. Надо подготовиться.

Буду поздно. Который раз за неделю? Третий. Что-то все государственные инстанции решили нанести свои визиты в офис Вадима Верещагина.

– Я думала, мы обсудим, что было вчера? – заранее зная ответ мужа, спросила я.

Он скривился, будто съел лимон.

– А что было? – поднимаясь со стула, сказал муж.

– Ничего, – напомнила я ему.

– Раз ничего, тогда, что мы будем обсуждать? – сводя к переносице брови, говорит Вадим, а сам уже посматривает на часы, будто очень спешит, и я его задерживаю.

– Вадим, обсуждать то, чего не было, – вот зачем пытаюсь вывести его на разговор, он всё переиначит на свой лад и меня ещё сделает виноватой.

– Скажи, Оля, тебе хочется найти повод поругаться? Ты, смотрю, без ссор уже не можешь начать день. Тебе надо обязательно довести меня до бешенства сегодня, да? – закипает муж.

– Попытку обсудить наши проблемы, ты считаешь ссорой? – продолжаю я.

– Оля, у меня нет проблем! Проблемы у тебя! Вот иди к своему психологу и решай их, ясно! – уже орёт Вадим.

Его голос заглушает мой телефон. Мужа это приводит в ярость. Он не любит, когда его перебивают, даже телефоны.

– Хочешь поговорить, сначала отключи свою дебильную мелодию! И мне некогда слушать твои бредни! А если у тебя есть несколько лишних часов, лучше в доме порядок наведи! Срач везде! Смотри и приостынешь, дура! – кричит Вадим уже где-то в гостиной.

– Да, пошёл ты к чёрту, мудак! – так же ответила я ему.

Вот и пожелали друг другу хорошего дня.

ГЛАВА 5.

Стоило поднести мобильный к уху, как голос подруги меня оглушил.

– Оля, – кричит Света, – слышь у Натки горе!

И тут же я слышу перебранку подруги с каким-то мужиком.

– Да, ты сам овца! Глаза открой, я поворотник включала! Да, с гранатой! Да, права купила! Могу себе позволить, а ты, козёл, их честно получил! Да, насосала себе на такую машину. Мы же бабы – дуры, сами заработать не можем! Да, сам туда и иди, мурло!

Похоже, подружка опять кого-то подрезала. Она, если честно, водитель так себе. Особенно, если спешит, то, вообще, по сторонам не смотрит. Для этого у неё вся маздочка обклеена туфельками, «я девочка, мне можно!» и подобной фигнёй. Светик меняет наклейки под настроение. Сегодня, наверное, забыла про всё можно девочкам приклеить.

Закончив выяснять отношения с некультурным мужиком, она вспомнила про меня, весящую на трубке.

– Нет, Оль, ну, это, вообще, пипец! Он меня подрезал и ещё возмущается!

– Свет, что там с Натой? – прервала я возмущения подруги, зная, если не перевести стрелки сейчас это может растянуться минимум на полчаса.

– А, Натка, точно! – вспомнила Света. – Короче, она вчера мне всю ночь трезвонила. Ну, я же в телефоне звук отключила. Ринат Эльдарович приезжал ко мне. Мы с ним обсуждали его материальную помощь мне в покупке новой шубки, – засмеялась подруга, вспомнив, наверное, детали интимных переговоров.

– Свет, а что лето на носу, ничего? Вроде бикини покупать надо, а не шубу? – хохотнула и я.

– А фигня, Оль! Он же платит! Да и шубка загляденье! Я не куплю, так другая ухватит. Не переживу потом, – тяжело вздохнула она в трубку. – Ай, ладно с шубкой, я про Нату. Короче, утром смотрю, аж шестьдесят семь пропущенных. Тебе она не стала звонить. У вас же с Вадиком годовщина была. О, и как отметили? – вдруг спросила подруга.

– Отметили, – без радости повторила я последнее слово за Светой.

– Всю ночь не спала, – засмеялась она, – по голосу слышу уставший.

Всю ночь я и не спала, но по другой причине. Правда, подругу переубеждать не стала. Пусть думает, что мне было так же зашибись, как и ей с любовником.

– Так вот, – всё никак не подведёт к сути звонка Света, – перезваниваю Натке, а она в соплях и слезах. Слово выговорить не может. Думаю, это её ухажёр виноват.

– Без сомнений, Свет, – поддерживаю я. – Она так убивается только из-за мужиков.

– Оль, я сейчас за ней еду и в «Золотой лев», а ты тоже подъезжай. Будем совместными усилиями Наточку от очередной депрессии спасать, – распланировала мой день лучшая подруга.

Спасать Нату – это, значит, весь день пить и вспоминать её бывших. По какому-то ужасному стечению обстоятельств все её мужья редкостные скоты.

Наташа Бессонова моя лучшая подруга со школьной скамьи. Её семья жила в крайней нужде. Мама лаборант в детской поликлинике. Отец водитель грузовика. И трое младших братьев. Денег многодетной семье всегда не хватало, и Наточка очень комплексовала по этому поводу. Хоть и ходила в школу чистенькая и аккуратненькая, но в простой заношенной одежде. Бывало, что я отдавала ей свои платья и кофты. Она, конечно, гордо отнекивалась, что не нужно ей и так хорошо. А у самой глаза горели при виде обновок. И я всеми уговорами упрашивала Нату принять мои подарки. Говорила, мол, жмёт мне в бёдрах, или полнит, или ещё что придумывала. Школьные годы для подруги прошли под вечным прессингом одноклассников, а мальчишки её и вовсе игнорировали. Когда после школы она поступила в институт на факультет иностранных языков и окончила его с отличием, я вздохнула с облегчением. Наконец-то мечта подруги осуществится. Ната хотела никогда не испытывать нужду и не экономить на себе, как её родители. Сейчас Наташе, как и мне, тридцать пять лет. Она преподаёт в том же институте английский язык. Регулярно ездит в загранкомандировки. У неё двушка на Московском проспекте. Всего этого Натусик добилась сама, а вот счастья на личном фронте нет. За плечами подружки три неудачных брака.

Со своим первым мужем Наташа познакомилась в институте. Любовь с первого взгляда, как она говорила. Повстречавшись всего три месяца, они поженились. Мишенька затрахивал Наташу в прямом смысле этого слова. Темпераментный был парень. Его темперамента хватало не только на жену. Однажды у Наташи так всё засвербело в причинном месте, что хоть ёршик засовывай почесать. Она к врачу! Диагноз: трихомоноз. В народе – триппер. Наградил муженёк Наташу не только стыдной болезнью, но и букетом ИППП. И это притом, что до Мишки у неё не было половых контактов ни с кем. Развелась наша подружка сразу же. Потом неделю мы заливали горе мартини. Через год Наташа снова вышла замуж. На этот раз за полового тихоню. Секса ему особо не надо было. Вася любил весёлые компании. Короче, второй муж Наташи неровно дышал к зелёному змею. Когда они познакомились, Василий был в завязке. Кодированный. На свадьбе, как раскодировался, так больше и не закодировался. Она прожила с ним полтора года. Последней каплей терпения стал синяк под глазом, в который любимый муж завинтил ей с бодуна. Третий супруг Андрюша. Мы за глаза со Светой называли его страховщик. Этот ещё тот экземпляр был! Он страховал свои части тела. Зимой ноги и руки. А вдруг поскользнётся и сломает. Весной голову. Мало сосулька упадёт. Летом от всего, на что хватало его фантазии и предложений страховых компаний. И при всём этом он был страшный жмот. Свою зарплату Андрюша тратил на выплаты по страховкам, а жил за Наташину. Говоря понятным языком: сел он ей на голову и ножки свесил. И так  катался Страховщик на шее жены, погоняя ещё и жалостливыми сказками о плохом здоровье, лет пять. Терпение Наташи иссякло, когда она узнала, что он застраховал свою жизнь и если что, то выплату по страховке получит его мамулечка. Уж вечером вещи Андрюши летели в окно, а он спасался бегством от разъярённой супруги. Разводились они долго. Андрею хватило наглости требовать половину квартиры, которую Наташа сама купила. Пришлось подключиться и женподдержке, то есть нам. Я помогла Наташе найти хорошего адвоката, а Света подёргала за верёвочки в суде. Она тогда с прокурором спала, а тот дружил с судьёй. Думаю, дальше эту схему раскрывать я не буду, может, и мне в будущем пригодится.

Вот три неудачных брака Наташи. Мне, кажется, после таких фиаско с мужиками, я бы обходила их стороной. Но, подруга свято верит в любовь и надеется встретить своё счастье, несмотря ни на что. Полгода назад Наташа познакомилась с мужчиной, который, по её словам, лучше всех. Похоже, и этот оказался одним из тех, что парнокопытные с ножками и бородой. В общем, козлом.

«Спасать, так спасать», – решила я, рассматривая груду посуды на столе. Убирать точно не буду. Пусть стоит! К чёрту её! Посуду эту. У меня тут у подруги горе, а я посуду буду мыть. Ну, уж нет.

– Свет, через полчаса буду, – сказала я, направляясь к двери и по пути, захватив свою сумку на комоде в прихожей.

– Оль, тогда встретимся, – сказала подружка прежде, чем отключиться.

ГЛАВА 6.

Кто же заливает утром горе в дорогом ресторане? Мы, женщины чуть за тридцать с достатком. У нас есть всё, но нет счастья. Правду говорят: любовь и здоровье за деньги не купишь. Вот про здоровье могу поспорить. Последние достижения медицины способны вернуть не только здоровье, но и молодость. Чудеса омоложения зависят от платёжеспособности пациента.

«Золотой лев» находится недалеко от моего антикварного магазинчика. Поэтому, припарковавшись возле своей любимой работы, я решила прогуляться по вековой брусчатке до ресторана. Так сказать, размять ножки. Только вылезла из машины, как выскакивает Надюша. Наверное, увидела меня в окно витрины.

– Ольга Владимировна, – зовёт меня, чуть ли не прыгая на месте, – звонил Ежи Кашинский. Он будет на днях в Витебске. Спрашивал: нет ли для него чего-нибудь интересного.

Пан Ежи Кашинский – коллекционер самоваров. Только увидит самоварчик, глаза пана загораются, а руки так и тянутся к блестящей утвари дореволюционной России. Он настолько двинутый на самоварах, что не жалеет ни одного евро, чтобы пополнить свою коллекцию. Признаться, я впаривала ему не только достойные экземпляры, но и различное дешёвое фуфло. А Ежи всё равно, главное, что блестит!

В этот раз я приготовила для пана два самовара. Один ручной работы мастера начало девятнадцатого века. Выйдет Ежи очень дорого. Второй так обычный. Тульский, но довольно интересный. Узор на вертке забавный. Я таких ещё не видела.

Попал поляк! Уедет от соседей без злотого в кармане.

– Надюша, если позвонит снова, скажи ему, что есть две интересные вещицы, – проходя мимо, давала указания. – И меня сегодня до обеда точно не будет. Так что сама здесь, ладно?

Она довольно расплылась в улыбке. А чего не радоваться Надюше? Она ещё раз пообщается с богатым польским паном! Моей, больше помощнице, чем подчинённой, очень уж нравился Ежи Влацсович. Мужчина видный и при деньгах. Чего на такого не поохотиться. Только Ежи неровно дышит ко мне. Жаль, конечно, но поляк мне кажется слишком заносчивым. И на все его многочисленные намёки пообщаться в неофициальной обстановке, я отвечаю сдержанной улыбкой. Будь он чуть душевнее, я бы согласилась. Теперь точно соглашусь, если намекнёт ещё раз.

Мимолётом разобравшись с делами магазина, я через несколько минут была уже в ресторане. Плачущую Нату с грудой салфеток на столе и хохочущую Свету, я увидела сразу. Да и в ресторане утром не многолюдно. Всего пять столиков занято.

– Ну, что случилось? – спрашиваю я с ходу, садясь на стул. – Привет, кстати!

На запоздалое приветствие, девчата синхронно кивнули.

– Это пусть, Натка рассказывает! – хохотнула Света и пригубила бокал вина. – Я по второму кругу послушаю.

Ясно. Опоздала на исповедь подруги. Косточки хахалю перемыть успели. Ну, да ладно! Мы можем раз двадцать рассказывать одну историю, и с каждым новым её изложением получается ярче и красочнее.

– Он… я…, – ноет Натка, вытирая салфеткой нос.

– Да не реви, – строго говорю я, – а объясни, что случилось.

– А то и дело, что ничего! – смеётся Света и снова отпивает глоток вина.

Вы не подумайте, что мы жестоко поступаем с Наткой. Она плачет, а лучшие подруги не сочувствуют и не жалеют, а смеются. Просто наша подружка относится к той категории людей, если её пожалеть и поплакать вместе, то глубокая депрессия ей обеспечена. Самая лучшая поддержка для Наташи – это наш смех.

Особенно хорошо с выведением подруг из депрессий справлялась Света. Её задорные и порой пошлые шутки помогали посмотреть на проблему с оптимистичной стороны. И уже жизнь была ни так жалка и пуста, после общения с подружкой. Светик наш лучик оптимизма и веры в светлое безоблачное будущее.

Вот одни из безобидных советов Светы нам:

– Бросил муж – ну, и скатертью дорога, членов на свете много.

– Много пьёт? Ерунда, главное, что мало ест. Пойло дешёвое. Сэкономишь.

– Хает твою стряпню? Так ты в магазине полуфабрикатов купи, пусть бубнит на их повара.

Если честно, мне помогло. Я стала часто покупать в отделе кулинарии готовые блюда, а дома только разогревать Вадику. Он жрёт и ругает, якобы мою стряпню, что недосолила, переперчила, не дожарила, а я хитро улыбаюсь. Одно поняла, что моему мужу, вообще, ничего не нравится, кроме того, что он сам сделал. Сеть аптек – это его идеальное творение. Его любимое детище.

Когда Ната немного угомонилась, Света подвинула к ней ближе бокал. Мы своё вино почти выпили, а подружка к своему даже не притронулась. Всё сморкалась и завывала. Немного глотнув терпкого вина, Ната более-менее внятно начала:

– Мы уже полгода встречаемся. Он из всех моих мужчин самый интеллигентный. Врач всё-таки. Как он за мной ухаживал,– шмыгнула носом подружка, вспомнив конфетно-цветочный период. – И на выставки, и в кино, и в ресторан, и стихи мне даже читал. А тут…, – снова завыла Натка и начала беспорядочно шарить рукой в куче салфеток в поисках новой. Не нашла и закрыла ладонями лицо, поскуливая, как побитая собачонка.

Тогда Светка встала и подошла к соседнему столику, за которым сидели трое молодых парней. Подруга бесцеремонно взяла салфетки у них со стола.

– Парни, вам ведь не особо надо, как я погляжу.

Они оторопели от такой наглости тётки, но один самый весёлый не растерялся и успел шутливо предложить:

– Мадам, а, может, вам и с того стола салфетки подать? – и кивнул на стол рядом.

– А подай, красавчик! – сказала кокетливо Света.

Тот потянулся за салфетками и, взяв их, отдал наглой женщине.

Света шла к нам, держа в руках целую кучу салфеток, а я ощутила на себе пристальный взгляд одного из парней. Он рассматривал меня, ни сколько не стесняясь. И даже не отвёл глаз, когда я посмотрела на него. Незнакомый мальчик лишь улыбнулся мне и подмигнул, как ровеснице. Бесстыжая! Я бесстыжая бабёнка! Подогрела интерес молодого парня к своей персоне, улыбнувшись в ответ. И в голове мелькнула мысль: «Ох, какой красивый мальчик и совсем молодой».

Света села на своё место и закрыла собой все виды на понравившегося мне парнишку.

– На, – протянула она салфетки Наташе. – Не томи, Ольку, рассказывай давай.

– Ага, – вытирая слёзы со щёк, сказала Ната. – Полгода – это слишком долго без секса. Я ему намекаю, что пора бы перейти на новый уровень нашего общения. Так сказать, к интиму. Он ни хрена не понимал или делал вид, что не понимает. И тогда я напрямую сказала. Вчера прям позвонила и сказала: хочу тебя, приезжай. Приготовилась. Жду. Приехал в костюме с бабочкой и чемоданчиком. Я ещё тогда подумала: зачем ему чемоданчик этот? Переехать, что ли, сразу решил? А там! – Натка затаила дыхание, словно в глотке встал ком и продохнуть нельзя. – Там! Он открывает, а там вибраторов несколько штук, наручники, плётки и красный шарик на ремешках! Думаю: «Попала. Садюга, какой-то! Щас будет меня связывать и хлестать». Ну, сразу вспомнила пятьдесят оттенков серого. Да, я так хотела секса, что мне уже всё равно было, как он меня трахнет. Вибратором или сам. И тут такой облом! Облом, Оля! Этот гад разделся и говорит: «вставь мне в зад тот, что побольше, и яйца полижи!».

Это было что-то! Мы со Светой засмеялись так, что официант, проходящий мимо нас, чуть не развернул заказ парней.

– Я тут же его выставила за дверь, и чемоданчик с набором для извращенцев вдогонку за ним полетел, – бубнила Натка, перебирая использованные салфетки на столе. – Ну, почему мне так не везёт с мужиками? Я думала, что он БДСМщик, а он просто пидарас!

Посмеявшись от души, я спросила у Натки:

– Наташа, ты не обижайся, но в каком зоопарке ты их находишь?

Подруга жмёт плечами.

– Я думала, что выставки и симпозиумы посещают исключительно культурные люди, – грустно сказала Ната.

– Ага, посещают, – хохотнула Света. – Так хватит хандрить и ныть, Натусик, давай я тебя с мужиком познакомлю. Настоящим мужиком! А, кстати, пока не забыла! Ты говорила этот врач. Что за врач, а то вдруг приболею, попаду к этому извращенцу.

– Он проктолог.

Не успела договорить подруга, как нас со Светой накрыла новая волна смеха.

– Так, может, он хотел, чтобы ты ему массаж простаты так сделала?! – давясь смехом, предположила Светка.

И я её тут же поддержала:

– Ну, да! Вдруг он без этого не может.

Натка не на шутку задумалась. Но потом замотала головой, словно выбрасывая возникшие в голове яркие картинки такого массажа.

– Девчат, ну, хватит уже, а? Я бы сама посмеялась, так не могу. Перед глазами этот извращуга стоит. Все мои ожидания враз испоганил. Что там с настоящим мужиком? – и сразу переключилась на предложение подруги.

– Что, что, что? – передразнила Света, доставая из сумочки телефон. – Вот сейчас узнаём. Если не судьба счастье в качестве жены найти, то в качестве любовницы оно точно есть!

Света – вечная любовница. Как она сама говорит: я наслушалась про брак от своих любовников и такого хомута себе на шею не желаю.

Все её страхи о несчастливой семейной жизни тоже растут из детства. Если с Натой мы знакомы с первого класса, то Света вошла в мою жизнь в пятом классе. Она перевелась к нам в школу после развода родителей. Отец Светы бросил семью ради молодой любовницы. Мать попала в больницу на нервной почве, а девочку забрала к себе бабушка.

Помню, как впервые увидела Светку. Колобок! Реальный колобок! Бабушкина внучка, разъевшаяся на блинах и пирожках, скромно зашла в класс и боялась занять свободное место. Да и дети сразу обозвали: толстуха. Её гнобили в классе из-за лишнего веса. Парни брезгливо обходили стороной. И только мы с Наткой сами первые предложили ей дружбу.

Свету до десятого класса напрочь не замечал противоположный пол. А после лета она пришла на линейку и её никто не узнал. Парни поедали голодными глазами стройную фигурку незнакомой блондинки, а девчата с завистью смотрели на стройные ножки и пышную грудь. И никто даже не мог представить, чего стоило Свете это превращение из колобка в куклу Барби. Я была с ней каждый день её преображения, зорко следя за изматывающими тренировками и строгой диетой. Это всё стоило того результата, которого добилась Света. Наверно, тогда моя подруга сделала роковые выводы для себя: мужчины падки на красоту, но эта красота женщинам даётся очень тяжело, так зачем дарить её бесплатно.

С тех пор Светик в отношениях с мужиками руководствуется исключительно размерами кошелька избранника, а не своим сердцем. Список любовников подруги зашкаливает! Кого там только нет! Чиновники, военные, милиционеры, редакторы, артисты, бизнесмены. И со всеми она расстаётся добрыми друзьями. Сейчас у Светы любовник генерал МВД. Женат, конечно, но когда жена мешала походу налево по физической потребности? Правильно, никогда.

Света набрала номер и через пару гудков уже улыбалась, кокетничая с любовником.

– Здравствуй, мой котик! Что делает, мой любимый? А, тебе не скучно в кабинете совсем одному? Скучно. И мне, мой зайка. Хочу к тебе на лавку шашлыков поесть и в твоей сауне посидеть, – она хитро подмигнула Натке. – Тоже хочешь. Ну, так поехали. А у моего котика есть скучающий друг? Зачем? Для моей скучающей подруги, – и улыбка Светки стала шире. Она даже прокусила нижнюю губу, закатив глаза. – Нет, не для этого, мой шалунишка. На четверых мы не сообразим. Я тебе делить не хочу. Да, да, да, – кокетничала по телефону любовница генерала. – Милый, мы сами приедем. Я помню, где твоя дача. Так что машину за нами высылать не надо. Всё, мой котик, целую и лечу к тебе.

Света положила телефон обратно в сумочку и довольно посмотрела на Наташу.

– Через два часа шашлыки и сауна нас ждут. А пока надо привести тебя в порядок. А то проверяющий из министерства моему котику галочку не поставит и словечко не замолвит.

– Какой проверяющий? – нахмурила бровки взволнованная подружка.

– Наташа, моего генерала приехали проверять. На даче уже давно всё готовится к встрече дорогого гостя из столицы. Эх, – вздохнула Светка, – какого мужика тебе отдаю! Но для подруги ничего не жалко. Ладно, меня пока и генерал устраивает. Щедрый мужик!

Мы попросили счёт у официанта, а пока он его нёс, Светка начеркала свой телефон на салфетке помадой и подошла к столику парней.

– Позвони, только не сегодня и не завтра, – впихивая весёлому парню в нагрудный карман салфетку, сказала наглая тётка.

– Да без проблем, мадам! – пробежав жадным взглядом по стройным формам Светки, согласился он.

Официант принёс счёт. Положив несколько купюр на столик, мы направились к выходу. Выпили мы хорошо. Вино хоть и было слабенькое, но по ногам и голове дало.

– Светик, – уже в приподнятом настроении говорила Натка, – а не ты ли утверждала, что старый конь борозды не портит? – это она про внезапно возникший интерес подруги к молодому парнишке. Ведь до этого дня наша подруга спала только с мужчинами в возрасте, а тут сама к вчерашнему школьнику подкатила.

На что Светка, ни сколько не стесняясь, на весь ресторан заявила:

– А молодой жеребец, знаешь, как вспашет?! Ух, как!

И мы дружно засмеялись.

Девчата поехали собираться на дачу, а я неспешно побрела на свою любимую работу. Весь недлинный путь у меня из головы не выходили слова Светы о молодом жеребце и почему-то перед глазами вставал образ того молчаливого, но смелого парнишки за столиком напротив. Я понравилась ему. Знаю, что понравилась. Ведь его взгляд так же смело меня провожал.

ГЛАВА 7.

Мой маленький антикварный магазинчик. Сколько нервов мне понадобилось, чтобы открыть его!

Когда я получила диплом о высшем образовании, передо мной встал выбор: работать в школе или сидеть дома. Первое меня не особо привлекало. Второе за пять лет успело надоесть до тошноты. Я заявила мужу, что оформляю детей в детский сад и начинаю поиски работы, пусть не по специальности, но с перспективой карьерного роста. Я рассматривала те варианты, в которых было общение с людьми. Годы, считай, полной изоляции сказались на моей самооценке. Пять лет не видеть мира вокруг себя, а только четыре стены и кухню любого загонят в узкие рамки. Хотелось побольше общения и новых знакомств. Хотелось всего, что не связано с домашними обязанностями. Муж даже не стал слушать меня. Он высказался категорично, приняв в штыки каждое моё слово.

– Дома сиди и детей смотри! Я работаю и этого достаточно! – кричал Вадим.

Но перед моими глазами ясно возник образ мамы. Она всю жизнь зависела от отца.

Вы даже представить себе не можете, ей приходилось выпрашивать у мужа деньги на элементарные женские мелочи: помаду, духи, платье, туфли. И, знаете, что говорил отец на мамины просьбы?

– Зачем тебе помада? Ты всё равно сидишь дома.

– Зачем тебе платье? Ты всё равно никуда не ходишь?

– Зачем тебе…?

Это бесконечное «зачем», в конце концов, со временем сошло на нет. Мама перестала просить у отца деньги на обновки. Смысла не было. Он всё равно не давал ей ни копейки. Мама даже отчитывалась мужу за каждый потраченный рубль, когда приходила из магазина. И если отец находил недостачу, то устраивал маме скандал. Это было мерзко! Унизительно для женщины, потратившей лучшие свои годы на скупого мужчину. Но мама смиренно слушала упрёки и оскорбления, опустив голову и поникнув плечами. Потом, правда, тихо плакала на кухне.

Вспомнив это бесправное положение матери у отца, я твёрдо решила искать работу. И чем больше Вадим бесновался, тем сильнее я хотела независимости.

Работу я не могла найти около полугода. Женщину с маленькими детьми брать не хотели. В одном отделе кадров мне так прямым текстом сказали:

– На эту должность я с радостью возьму мужчину. Он не будет вечно уходить на больничный. Дополнительный выходной ему не нужен. А с вами, молодыми мамочками, слишком много мороки.

Я почти отчаялась. Хотела бросить всё или хотя бы пересмотреть свои амбиции. И в самый последний момент пришло письмо от Инги Понкратовны. Моя бабушка, мамина мама, умерла, оставив мне трёхкомнатную квартиру в Смоленске. Это стало настоящим потрясением для меня. Бабушку Риту я очень любила. Выйдя замуж, с частыми поездками пришлось завязать. Не получалось из-за детей и домашних хлопот. Но я звонила бабушке раз или два неделю. А тут несколько дней только не могла дозвониться. Абонент был отключён, но бабуля предупредила, что собирается отдохнуть в санатории. Я думала: она ещё отдыхает, а оказалось, что моя бабушка последние три месяца разговаривала со мной из больничной палаты. Она не хотела меня волновать. Самый близкий и родной человек не хотел причинить хлопот мне, жалея мои истрёпанные нервы. С письмом от бабушкиной подруги пришло и её письмо, где она просила меня распорядиться подарком по уму. По уму, со слов бабушки, это ни копейки не дать Вадику. Мой муж бабули не понравился, как только она увидела его.

– Не любит он тебя, Оленька, – говорила бабушка. – Не повторяй ошибок, мамки своей. Она меня не послушала, и счастья ей нет. С лица водицу не пить.

Я тоже бабку не послушала и выскочила замуж. Но, вот, во второй раз я прислушалась к последним наставлениям родного человека. Я продала бабушкину квартиру и не дала Вадику ни копейки. Сказала, что буду открывать свой антикварный магазин. Идея, кстати, заняться антиквариатом мне пришла как раз в квартире бабушки. На глаза попалась деревянная шкатулка, сделанная ещё моим прапрадедом. Этот шедевр ручной работы до сих пор стоит в магазине. Желающих купить шкатулку немерено, но я отказываюсь продавать даже за баснословные суммы. Всё-таки это память о бабушке и моём талантливом предке.

Вадик долго припоминал мне магазин. Он пообещал и пальцем не пошевелить в помощи мне. Ну, что же, своё обещание мой муж сдержал. Он мне ничем не помог. Разве что, вымотал меня скандалами и упрёками. Я занимаюсь хернёй, продавая ретровещи гостям города. А вот, Вадик занят делом. У него доходный бизнес! Ещё мой благоверный заявил, что больше меня содержать не будет. И с тех пор у нас раздельные средства. У него свой кошелёк, у меня свой. Если я в его деньги не лезу, то Вадик частенько пытается посчитать мой заработок. Однажды даже сказал:

– Раз ты работаешь, то и оплачивай коммунальные за дом. Я выполнил свой долг перед семьёй – построил дом.

Он хотел спихнуть на меня всё по оплатам, а саму бы ничего не пришлось вносить в семейный бюджет. Это мне, конечно, не понравилось, и я ответила:

– Я тоже выполнила свой долг перед семьёй – продлила род человеческий, аж два раза, так что, милый, делим семейные расходы пополам. Не нравится? Тогда я с детьми съезжаю.

После такого ультиматума Вадим заткнулся, и вопрос о квартплате закрылся в нашей семье. Кстати, и от моего магазина он тоже отстал. Лишь иногда заикнётся, что я слишком много времени трачу на свой хлам.

Да, трачу! Трачу потому что люблю свой магазин и люблю людей, с которыми мне приходится общаться. В основном это гости города или коллекционеры. Есть и особая каста моих клиентов, которые не покупают, а продают. Это теперь уже полулегальные копатели. С ними я тесно сотрудничаю и оказываю услуги посредника, когда ставки очень высоки. О чём это я? Хм. О предметах с историей. Их просто так не продашь и через границу не провезёшь. Нужны связи. Они у меня есть. Копателям нужен покупатель, а мне процент от сделки. Вот этим я зарабатываю намного больше, чем впаривая туристам всякую дребедень. Мой муж не знает об этом нелегальном и опасном посредничестве. И ещё не догадывается о моём счёте в банке на Кипре, куда через моего очень хорошего знакомого мне переводят проценты от сделок.

Я богата? Да. Но я не могу позволить себе шиковать, и живу по трудовым доходам. Сплю спокойно, заплатив многочисленные налоги и поборы. В последнее время, если честно, мечтаю продать всё и сбежать куда-нибудь на острова. Это я расслабилась на весеннем солнышке. Никуда я не побегу. Может, как-нибудь потом, когда устану испытывать судьбу на прочность. Ведь в любой момент меня могут закрыть, если хоть один клиент проболтается о моей роли в теневом рынке чёрных копателей.

О, помяни чёрта и вот он!

Я подхожу к магазину и вижу знакомую машину. Внедорожник Land Rover перекрыл узкую дорогу. Его хозяин, опершись о капот, нежится на ярком солнышке.

– Костя, опять оштрафуют, – подкравшись, тихо сказала я.

Шмель медленно повернул голову ко мне, и щурясь, улыбнулся.

Костя Шмелёв – мой одногруппник. Ещё на первом курсе поехал в качестве волонтёра на раскопки в Крым. Откопавшись там всё лето, понял, что археологией можно неплохо зарабатывать. Приехал домой. Одним из первых купил металлоискатель и занялся поисками кладов. Сейчас у Кости две машины, три квартиры, дом и при этом он не работал ни одного дня в своей жизни. Шмель зимует в Таиланде, а в Белоруссию прилетает только на сезон, когда все копатели, бросив дела, бегают по своим местам в погоне за удачей.

– Привет, Олька! – не скрывая радости, поздоровался он.

– Привет! – уже подойдя ближе, я обняла давнего друга. – Когда прилетел?

– Неделю назад, – целуя в щёку, сказал Шмель и вздохнул. – Ты так красива, Оля. Бросай своего мужа и выходи за меня.

Косте я понравилась, как только он увидел меня среди абитуриентов. Он даже помог мне сдать историю Белоруссии, подсказав правильный ответ на второй вопрос. Ухаживал за мной, а когда узнал о моей свадьбе, девчата говорили, пил неделю безвылазно в общежитии. Его чуть за этот запой не выгнали из института и общаги. И каждый раз, встречаясь со мной, предлагает выйти замуж. Вроде в шутку, но я-то знаю, что в каждой шутке есть доля правды. Костя безответно любит меня. Жаль, что к нему я испытываю только дружественные чувства, а не любовь. Он хороший друг. Очень хороший. Но я представить не могу его своим любовником, хотя Костя для женского пола довольно привлекательный мужчина. Высокий блондин с голубыми глазами и с толстым кошельком зелёных банкнот. Тридцать пять лет и до сих пор не женат.

– Костя, у меня помимо мужа есть ещё и дети, – как всегда, отшучиваюсь я, чмокнув его в небритую щеку.

Он тяжело вздыхает и с грустью смотрит на меня.

– Я их усыновлю, – даже улыбка не может придать его глазам радости. – Ладно, Оль, я по делу.

– Может, в кабинет и кофе? – предлагаю я.

Костя жмёт плечами, но руки с моей талии так и не убирает.

– Оля, не искушай, я же по делу, – флиртует друг не хуже женщины, – а наедине с тобой забуду все дела.

Я хохотнула, кокетливо высвободившись из его объятий. Руки Кости были приятны мне, но не настолько, чтобы долго терпеть их на моём теле.

– Тогда я слушаю здесь, – подмигивая одногруппнику, говорю я.

– Оль, я к тебе одного человечка направил. Ему надо сбыть монетки очень редкие. Оленька, помоги парню, как мне тогда. Сведи его с твоим знакомым из Питера.

Шмель года два назад цапнул клад времён взятия Иваном Грозным Полоцка. Тогда вся Литовская земля горела, а народ разбегался, пряча от людей московского царя своё добро. Так вот я друга свела с Моисеем Ароновичем Либерманом. Тот устроил закрытый аукцион, и мы тогда неплохо заработали. Костя закупил всё необходимое снаряжение для подводного поиска и на год улетел в Индию. А я отложила свои проценты в банк на чёрный день. Сейчас Шмель предлагает мне  помочь, какому-то незнакомому человечку. Это рискованно. Одно дело заморочиться ради друга и совсем другое ради чужого. А вдруг подстава. У нас любят делать «контрольную закупку».

– Костя, – закатила недовольно я глаза, – ты под монастырь меня хочешь подвести? Помогая вам, я хожу по краю. Парней по войне уже трясли. Таран на днях заезжал, предупредил. Мося там откупится, если что, – кивнула я в сторону России, – а меня здесь посадят с конфискацией имущества.

Я не люблю связываться с копателями, специализирующимися только на ВОВ, но пару раз помогала найти коллекционеров на их товар и не только. И сейчас милиция решила провести перед майскими праздниками обыски у всех, кто на карандаше. Не дай бог, у кого-нибудь найдут что-нибудь и он окажется моим клиентом. Потянет и меня за собой. Может, уже за мной следят. И если я начну суетиться по вопросу этого человечка, мне могут хвост придавить. Хвать на горяченьком! Чего очень-очень не хотелось.

– Оля, там без криминала. И парнишка проверенный. Болтать не станет, – уговаривает меня Шмель. – Просто сведи с Мосей и о проценте своём договорись. А там они сами решат, что и как. Оль, пожалуйста, помоги. На наших сайтах такие монеты не толкнёшь. Это не советы или Екатерининские пятаки.

Вот теперь стало интересно мне, что за копейки этот человечек нашёл.

– Что у него?

– Эпоха Викингов, золото, – наклонился и прошептал на ухо мне Костя.

Ясно. Походу парнишка на Кордоне погулял. Ох, по ручкам дадут, если найдут, конечно. Это место раскопок охраняется государством. Без криминала, говоришь Шмель? А это тогда, что?

Я могла отказаться, но мой друг так смотрел на меня, что пришлось сказать:

– Хорошо, я помогу, Костя. Чёрт возьми! Вот всем могу отказать, а тебе не могу, – хохотнула я.

– Оль, тогда поужинай со мной сегодня, если не можешь отказать.

– Костя, не наглей, – улыбаюсь я.

Он вновь вздыхает тяжело и говорит:

– А говоришь, не можешь отказать. Отказала же! Ладно, Княгиня, он завтра или послезавтра заскочить, скажет от меня.

Шмель попрощался и уехал. Но я так до магазина и не дошла. Позвонила классная сына и просила срочно приехать в школу.

ГЛАВА 8.

Приехала. За одиннадцать лет, что мой сын учится в школе, меня ни разу не вызывали к директору, а тут на те! Не успела двери открыть в класс, а меня Анна Николаевна цап-царап и в кабинет ведёт. Пока шли, классная вкратце ввела в курс дела.

Слава и Тим выясняли отношения между собой. Два лучших друга и подающие надежду боксёры сцепились так, что их с трудом разняли трудовик и физрук. Мужики, кстати, тоже не хилые.

Анна Николаевна хотела вызвать Вадима вместо меня, но Слава сказал: отец в отъезде. Соврал сынок. Так что классная позвонила мне, а отец Тимофея уже в кабинете директора.

Вот удружил сынок! Всего ничего осталось до выпускного и устроил побоище с лучшим другом. Хорошо хоть больше никто не пострадал.

Захожу к директору: стоят два лба. У Славки разбита губа. У Тима фингал под глазом. Отец Тимофея сидит за столом и улыбается, будто ничего существенного не произошло. Ну, поругались парни и что?

– Зинаида Ивановна, зачем было такой переполох поднимать? – говорит спокойно отец одноклассника сына. – Небось, девку не поделили. В их возрасте это нормально.

– Да, вы что?! Альберт Васильевич, а если бы они друг друга поубивали, кто был бы виноват? Школа! Вы же потом бы нас винили, мол, недосмотрели, не научили! – паниковала директриса, но увидев входящую меня, притихла. – А вот и Ольга Владимировна. Может, вы нам поможете разобраться в причине этого побоища?

Я посмотрела на сына. Он нисколько не выказывал своей вины в случившемся. Хотя, из слов Анны Николаевны, Слава первым ударил друга. Мой сын гордо стоял, смотря прямо перед собой.

– Здравствуйте, – поздоровалась я, проходя дальше в кабинет. В ответ мне все кивнули, даже игнорировавшие взрослых парни. И, как мне показалось, Тим опустил глаза, избегая встретиться со мной взглядом. – Зинаида Ивановна, я думаю: мы сами решим возникшие проблемы. Тем более, Слава и Тим давно дружат. Ну, поспорили мальчики, поругались. Разберутся.

Директриса захлопала удивлённо наращёнными ресницами «а-ля бурёнка». Она же думала, я буду поддерживать её, как женщина. Тоже сделаю из мухи слона. А я, встала на сторону отца Тима. Подрались и подрались. Это мальчишки.

– Вот и я о том же! – довольно сказал Альберт Васильевич, поднимаясь со стула. – Это же мужики, сколько ещё друг другу под глаз завинтят, дай боже. А потом выпьют и помирятся.

Тим и Слава переглянулись. Похоже, уже бы помирились, если бы учителя не всполошились.

– Я вас не понимаю, – развела руками директриса. – Это надо решать вместе с психологом. С их тренером. С…

– Ну, Стаса сюда приплетать не надо, – махнул рукой отец Тима. – Он с них за разборку вне ринга, три шкуры сдерёт. А экзамены и выпускной впереди. Пусть сами разбираются. Большие уже.

С Альбертом Васильевичем я согласилась, но строго посмотрела на сына. Накажу. Дома неделю будет сидеть.

– Ох, раз вы проблем не видите в поведении ваших детей, то не смею вас больше задерживать, – недовольно заявила Зинаида Ивановна, и тут же добавила, смерив выпускников придирчивым взглядом. – Но, если они ещё раз устроят бои без правил в школе, я напишу соответствующую характеристику. Ясно?

А вот это справедливо. Парни синхронно кивнули в знак согласия, и мы все вышли из кабинета директрисы.

Слава и Тим по дороге к родительским машинам помирились, пожав друг другу руки. Мы с Альбертом довольные распрощались до выпускного бала. Повезло Тиму с отцом. Да, и Маше с мужем. Хороший мужик Альберт. И главное, настоящий семьянин. На все школьные мероприятия он всегда приходит с женой и сыном. Не то что Вадим. Со мной он даже на УЗИ во время беременности не ездил.

Уже в машине я спросила сына, что за кошка пробежала между ним и Тимофеем. Тот, как всегда, ответил в свойственной ему манере:

– Мам, да по делу. Не волнуйся, нормально всё.

Вот таков мой сынок. Мам, всё нормально. Губа распухла. Глаз друга заплыл. Но всё нормально, не волнуйся. Больше я из сына ничего не вытянула. А через два дня сама узнала истинную причину их потасовки.

Я же Славу под домашний арест посадила. Из школы сразу домой. Исключения тренировки.

И вот забегаю после обеда домой, чтобы переодеться, а там музыка орёт на всю. Я ужасно спешила. Постучала в двери. Сын не открыл. Не услышал, наверное. И тогда я резко открываю дверь, чтобы отчитать непослушного и глухого отпрыска.

Офигеть! Первая моя реакция на увиденное. Мой сын лежит на кровати, а голая девчонка прыгает на нём. Меня они даже не заметили. Настолько были заняты собой.

– Слава! – кричу я.

Девчонка взвизгнула и резко обернулась. Теперь уже я, прикрывая глаза руками, стою и думаю: «Ангелина, стоп, а кому пошла тогда Рита?».

– Мам, а постучаться ты не могла?! – орёт сын, прикрываясь поднятой с пола майкой.

– Стучала! Так вы не слышали! – громко оправдалась я, уже убрав руки с глаз.

Подруга дочери натянула на себя покрывало. Сын тоже прикрылся. Лежат и смотрят на меня. Ангелина испуганно хлопает ресницами, яркий румянец разукрашивает её щёки. Стыдно девочке. И мне стыдно почему-то. Словно, это меня застукали за этим делом, а не я их. Но неловкость, неловкостью, а местонахождение дочери мне было ещё неизвестно.

– Ангелина, а Рита вроде бы у тебя. Вы до вечера собирались к контрольной готовиться?

Ангелина виновато опустила глаза и пропищала, как мышка:

– Она у Тима.

– Ясно, а ты, значит, для мамы у Риты в комнате, а не у её брата в постели. Да? – сама от себя такого не ожидала, но улыбнулась.

Вот, бля, подружки! Друг дружку прикрывают.

Тут вмешался сын в защиту своей малолетней любовницы.

– Мам, ты же меня под домашний арест посадила. Мне скучно.

– Я вижу, как ты скучаешь, сынок. Ангелина, неплохо справляется с функцией развлечения. Да, милая?

– Мам, хватит, а? Мы не дети уже, – возбухает взрослый мужчина и обнимает Ангелину при мне, как свою жену.

Ну, что мне оставалось делать? Устроить скандал? Зачем? Ему семнадцать, ей шестнадцать. Не маленькие уже. Да и, похоже, это у них не впервые раз. Я вздохнула, окинув взрослых детей грустным взглядом. Подумать только, ведь совсем недавно Слава пешком под стол ходил и наотрез не хотел надевать трусы. Я ему их одену, а он забежит за штору, снимет и носится голышом по дому. Теперь вон, прикрывается и применение ему нашёл быстро. Мужик, одним словом.

– Вы хоть внуков мне пока не делайте, ладно, – уходя из спальни сына, попросила я.

Похоже, в моей семье секс есть у всех. Даже у дочери! Кстати, я ей тут же набрала. И знаете, она мне до последнего врала, что у Ангелины учит математику, пока я ей не сказала:

– Ты так же учишь, как твоя подруга с твоим братом у нас дома?

Вот тогда она призналась, что у Тимофея и они не математикой занимаются. И её я не стала ругать. Попросила только больше не лгать мне.

Этот бред о единственном мужчине в жизни женщины, я никогда не внушала своей дочери, как мне мать. Рядом с женщиной должен быть тот мужчина, который делает её счастливой. Жаль, что эту истину я стала понимать только после тридцати пяти лет, а то бы намного раньше задумалась о разводе с Вадимом. Мне не стоило бояться остаться без мужской поддержки, ведь рядом со мной был настоящий мужчина. Мой сын. Наш с Ритой защитник.

Тиму прилетело от Славы действительно за дело. Лучший друг переспал с Ритой и когда Славик узнал об этом, то разозлился. Было чего злиться. Они же лучшие друзья и знают друг о друге абсолютно всё. Тим менял девчонок как перчатки. Слава такой участи родной сестре не желал. Их переговоры зашли в тупик, ведь друг отчитываться не хотел, считая, что это не Славкиного ума дело. Вот и пришлось сыну доказать ухажёру сестры, что это его ума дело. Не знаю, то ли это аргумент Славы так повлиял на Тима, то ли он действительно влюбился в Риту, но пока они встречаются. И Слава с Ангелиной тоже.

ГЛАВА 9.

Завтра… Послезавтра… Не люблю неопределённость и подвешенное состояние. Мне нравится конкретика. Точная дата и время. Сегодня второй день как должен зайти человечек от Шмеля. На часах половина четвёртого и пока тишина. Часы ожидания скрашиваю подгонкой бухгалтерии для налоговой.

– Ольга Владимировна, к вам Ежи Влацлович, – просунула голову в дверной проём Надюша, чуть не прыгая от радости.

Быстро он, однако. На днях обещал приехать, прошло чуть больше двух суток и пан Кашинский в Витебске. Не стала заставлять ждать дорогого гостя и попросила пригласить его в мой кабинет.

Поляк, как всегда, начал нашу встречу с долгих и пафосных приветствий. Облобызал мне руки. Осыпал комплиментами. И только после перешёл на деловые переговоры.

Рассмотрев самовары, Ежи пришёл в восторг. Таких в его уже немаленькой коллекции ещё не было. Пан даже не стал торговаться. Стоило назвать мне цену за оба, как Ежи Влацлович достал кошелёк и положил на стол несколько сотен евро. Сделка для меня удачная! За такие деньги я бы эти самовары здесь не продала. Но у богачей свои причуды, не правда ли?

После покупки пан Кашинский не спешил уходить и достал из бумажного пакета бутылочку французского вина Petrus.

– Уж не в сам ли Париж летал за этим вином, Ежи? – смеюсь я, вертя бутылку настоящего дорогущего красного вина.

– Ольга, я был в Бордо, когда звонил вам. Вчера только прилетел в Белоруссию из Франции и поездом сразу в Витебск к вам, звезда моя, – хвастается поляк, бегая по мне вожделенными глазами.

Ох, и хитрый лях! Я немаленькая девочка, отлично поняла: зачем он привёз бутылку вина. Не пью особо, но от хорошего французского красного вина никогда не откажусь.

– Оценила, – подмигиваю я Ежи. – Ты надолго к нам?

– Три дня буду здесь, – говорит пан, и его рука тянется к моей.

Я не одёргиваю руку, когда его пальцы чуть коснулись моих.

Ежи удивлён. По глазам вижу: такого от меня он не ожидал. Обычно я с ним строга и пресекаю все попытки флирта, а тут сама лукаво улыбаюсь ему. Жду, как далеко поляк зайдёт в своих желаниях. Позволит ли себе что-то большее, чем лёгкое соприкосновение кончиков пальцев.

– Поужинай со мной сегодня, Ольга, – его рука нежно накрывает мою, но я не чувствую трепета от этих прикосновений.

Равнодушие. Спокойствие. Пустота.

Нет, он не тот мужчина, с которым я бы изменила мужу. Не задевает меня Ежи.

– Один вечер всего прошу, Ольга. Один-единственный вечер. Всего пару часов с тобой и мне больше ничего не надо. Только видеть тебя. Слышать твой голос. Ощущать твоё дыхание. Скажи, да, пожалуйста.

Ежи подносит мою руку к своим губам и целует каждый пальчик. Мне приятно такое внимание, но не само прикосновение его тёплых губ. И глаза так восхищённо ласкают меня.

– Обещаю, Ольга, что не позволю себе ничего лишнего, – уже чуть не умоляет пан Кашинский.

Ужин так ужин. А почему бы и нет? Ежи хороший собеседник. С ним мне весело, и я уверена, что пока сама не разрешу ему, он на большее не осмелится. Да и дом осточертел!

– Уговорил, Ежи, – кокетливо соглашаюсь я, – в шесть заезжай за мной в магазин.

Поляк чуть не подпрыгнул от радости. Сжав мою ладонь в своих руках, жадно и громко поцеловал её.

– Я буду считать минуты до нашей встречи, звезда моя, Ольга, – шепчет не отводя глаз Ежи.

– Мне вот минуты некогда считать, – говорю я, вытаскивая свою руку из нежных ладоней галантного польского пана, – работать надо.

Отпуская с неохотой мою руку, Ежи тяжело вздохнул, словно ожила другого ответа. Разочаровала я своего воздыхателя прямолинейностью.

На этом мы с ним и распрощались. Пан поехал считать минуты в гостиницу, а снова принялась за подбивку бухгалтерии, подчищая ненужную информацию для налоговой.

Где-то в половине шестого меня отвлекла Надя.

– Ольга Владимировна, вас спрашивает какой-то парень.

Так это, скорее всего, человечек от Шмеля. Пришёл в конце рабочего дня, думая, что народу будет мало и я не особо занята. Ох, Ежи! Подпортил ты малину копарю. Придётся сократить наше с ним общение до двадцати минут. Чётко по делу: сколько, когда и как. Я не хочу светить такими сомнительными знакомствами перед поляком. Мало ли чего, потом проблем не оберёшься.

– Пусть войдёт, – сказала я, отложив папку с документами в сторону.

ГЛАВА 10.

Наглость второе счастье, не правда ли? Вот мне, кажется, это аксиома. Наглым людям по жизни везёт? Нет, им не везёт. Просто они умеют добиваться намеченных целей, идя поверх чужих голов. Вы где-нибудь видели застенчивого тихоню генеральным директором крупной корпорации? Нет. На таких тихонях обычно выезжают наглые.

Не успела Надюша скрыться за дверями, как они раскрылись настежь и в мой маленький кабинет вошёл здоровенный парнишка в солнечных очках. Он без приглашения присесть сам упал на кожаный диванчик. Самым беспардонным стал уже его мини-стриптиз. Прежде чем снять очки, парень расстегнул ветровку со словами: «жарко у вас тут». Так ожидаемого мной: «здравствуйте» я не услышала. Зато он, поднимая очки на лоб, хитро ухмыльнулся.

– О! Вот эта встреча! – воскликнул уже знакомый мне парень.

На моём диване сидел не кто иной, как нагловатый парнишка из «Золотого льва». Его серые глаза рассматривают меня. Медленно скользя взглядом по моему телу, он вдруг останавливается и замирает. Парнишка смотрит так, словно на мне нет одежды, и то, что предстаёт перед его взором – возбуждает.

Никогда до этого момента я не испытывала такой неловкости. А сейчас сама не знаю, что сказать ему и прекратить это внимательное изучение меня. Вроде не слишком вызывающе одета. Строгая чёрная юбка до колен. Ну, может, слегка задралась, открыв до середины бедра. Я сижу, закинув ногу на ногу. Белая блузка, наверное, так привлекает его глаза. Первые три пуговки расстёгнуты и когда я дышу, грудь сексуально вздымается.

Не знаю. Правда, не знаю, но уже чувствую, как этот взгляд вгоняет меня в краску. Меня, взрослую женщину, заставляет смущаться вчерашний школьник! Господи, куда я качусь? С крутой горы в бездну порока? Куда бы ни катилась, но это мне начинает нравиться. Я видела сотни таких взглядов мужчин, и ни один не всколыхнул во мне столько эмоций. Дрожащей рукой застёгиваю пуговки на блузке, а сама представляю, как его руки срывают с меня всю одежду.

Говорят, женщина впервые секунды знакомства понимает: интересен ей мужчина или нет, и как далеко зайдут их отношения. Сидя напротив этого наглого мальчика, я понимаю, что наши отношения только начинаются. Я хочу его. Просто хочу, и всё! Мне неважно, что последует после этого спонтанного желания и поступка. Мне важны те эмоции, что я испытываю, глядя на него.

– Кстати, а Стеф позвонил вчера твоей подруге, – так же, как и тогда в ресторане, подмигивает мне наглый парнишка.

– И что? – я вскидываю вверх брови, изображая непонимание.

Надо же набить себе цену. Я же очень солидная деловая женщина. И, вообще, чисто спонтанно мне пришло в голову не показывать парню, что я узнала его.

– Да, ничего. Вспахал он её по полной, – не двусмысленно намекнул он, как весело провели эту ночи наши друзья.

Света, кстати, мне сегодня не звонила. Отсыпается, наверно. Меня бы так сейчас вспахал этот жеребец. Томно вздохнув, я невольно представила себе эту сцену, и низ живота сдавило спазмом. Где мои ну не шестнадцать, а хотя бы двадцать лет и теперешние мозги? Уж точно замуж не побежала бы за первого встречного, а отрывалась бы с такими мальчиками, выбирая лучшего.

– Ты ко мне пришёл интимную жизнь наших друзей обсуждать или по делу? – стараюсь держать марку перед человечком Шмеля, а сама думаю, заметив фрагмент татуировки на его шеи: вот бы посмотреть весь рисунок.

– Вообще, по делу, но одно другому не мешает, – хитрит парнишка, наклоняя набок голову, отчего тату открывается ещё на пару сантиметров.

Я ловлю себя на мысли, что это, по-видимому, языческий узор со смыслом. Копари люди крайностей. Либо верят во все приметы, избегая гиблых мест, либо плюют на всё и роют даже старые могилы. Но, и те и эти, носят христианские кресты или языческие обереги. Наглый парнишка, скорее всего, копается по дремучей старине и тату из той же оперы. Славянские символы или варяжские руны.

– Шмель за тебя словечко замолвил, только поэтому я согласилась помочь, – говорю я, чувствуя, как от его улыбки теряю терпение и самоконтроль. Ну, нельзя быть настолько сексуальным! Он просто источает флюиды желания.

– Я думал, что «Княгиня» – это антикварный магазин, а это ты. Пацаны часто говорили: сбыть у «Княгини», – усмехается он, засовывая руку в карман джинсов.

Так всё и было задумано, когда я открывала свой магазин. Хотела, чтобы говорили об одном, а имели в виду другое. Непосвящённые и левые люди, далёкие от копа, знать не будут о чём идёт речь. Спасибо Шмелю. Это ему я обязана за такое прозвище. Ещё в институте он стал звать меня так из-за моей неприступности и гордости. Вот с тех пор в узких кругах близких знакомых меня зовут Княгиня.

– Для тебя – Ольга Владимировна, – кокетливо сказала я.

– Олег Владимирович, но для тебя – Олег или Олежа, – достав из кармана монету, он положил её мне на стол. – Как тебе больше нравиться?

Какое нравится?! О, чёрт! Это же джек-пот! Мальчик, называй меня как хочешь. За процент от этой сделки я смогу соскочить со всеми концами. Меня не смогут отыскать ни мои партнёры, ни госслужбы.

На столе лежал золотой динар Хакима – правителя Фатимидского халифата. Золотой монетке больше тысячи лет! Часто встречаются серебряные монеты этой эпохи викингов. Золотые редкость. Особенно на территории республики. Такие клады находили на острове Рюген, в Скандинавии и в 2015 году дайверы подняли корабль с казной Фатимидского халифата. Так что я не верила своим глазам, глядя на монету. Чистая и некоцаная. Сразу понятно кладовая. Я видела монеты, которые не соприкасались с землёй. На них нет следов окисления и патина другая, не требующая химической обработки, чтобы придать товарный вид. Динар идеален! На нём не было даже следов зубов. Не смейтесь, но раньше купцы проверяли подлинность монеты на зуб. Чистое золото мягкое и легко гнётся. Монетка будто мало ходила по свету. Не знаю, может, её отчеканили, только чтобы расплатиться с наёмниками из северных земель. Или? Да, чёрт знает, почему она в таком идеальном состоянии?! Но динар необычный. Дух захватывает, когда смотришь на него. В золотом блеске, чувствуется вековая история. Через мои руки прошли тысячи монет, но ни одна не рождала во мне столько эмоций. Правда, говорят: золото сводит с ума.

Смотря на динар, я забыла о его владельце, и он напомнил о себе:

– Красив, правда?

– Сколько их у тебя? – задаю я вопрос, беря телефон, чтобы сфоткать монету.

– Одна, – пожимает плечами Олежа, честно соврав мне.

– Это кладовая монета, так что давай начистоту, – фоткая, говорю я. – Сколько и откуда?

– Было тысяча сто три монеты, – с неохотой отвечает счастливчик.

– Сколько?! – воскликнула я от удивления.

От такой информации аж сердечко ёкнуло. Дайверы подняли две тысячи монет на торговых морских путях, а этот парнишка половину нашёл чёрт знает где. Почему чёрт знает где?! В белорусских дебрях!

– Что значит было? – прицепились я к числу динаров.

– Шмель взял свой процент за услугу, – спокойно ответил Олег.

Ах, Шмель! Я думала: он по доброте душевной парнишке помогает. Хитрый лис. Сцапал немаленький такой процентик за помощь и слинял. Друг называется. Обезопасил себя мой одногруппник и воздыхатель. Если меня возьмут с этим парнишкой, то здесь всё очень серьёзно будет. Даже не знаю какую статью пришьют. Здесь и охраняемый законом памятник истории раскопали, и о находке не заявили, и торговля драгоценными металлами, и… твою мать! Здесь и добавить могут ещё до кучи чего-нибудь. Я попала. Спасибо, Шмель! Да, и хер с тобой, Шмель! Выкручусь. Не впервой мне по краю идти. Два года назад суетилась по делу со шмайсерами. Это торговля оружием. Пронесло. Товар ушёл без проблем покупателю. Правда, через тридцать три п@… посредника. Полгода назад вальтер коллекционеру из Канады переслала. Двумя посылками пошёл. Разобрали на две части. С одной сделали, якобы сувенир, заменив ствол на запаянный, и со спиленным бойком. Вторая часть – рабочая. Ее знакомый слесарь в железную абстрактную фигуры замаскировал. С виду – херня хернёй, а среди десятков трубочек основа пистолета времён ВОВ. Так что и с этими миллионами долларов США, упавших на меня прям с неба, я тоже разберусь. Покупатель на такой товар найдётся, но не быстро. Придётся Мосе осторожно прощупать коллекционеров нумизматов. Конечно, процент с этой сделки будет не пара тысяч зелёных.

Отправляя Мосе фото, я прикинула, что где-то миллион.

– Монетки с Кордона? – интересно всё-таки: как такие ценности археологи профукали, копая черепки и серебряные фибулы.

И тут парнишка меня огорошил.

– Нет, – наклонившись чуть вперёд, сказал он так, будто это государственная тайна. – Я по старине не копаю. Случайно в лесу напоролся. От Кордона очень далеко.

Охренеть! Это же новое место! Ему есть о чём секретничать. Олег разгребает то, что осталось после войны. У этих копателей не только немецкие каски и железные кресты среди трофеев. Не его ли вальтер я впарила тогда? Это оружие мне как раз Шмель и притащил. Сам по ВОВ не копает. Это я точно знаю. Мой одногруппник предпочитает пляжный поиск или поля с заброшенными фольварками.

– С огнём играешь, мальчик, – подмигнула я ему.

– А ты, не играешь? – поднявшись с дивана, спросил Олег.

Играю. И мне это нравится. Я чувствую себя живой. Ведь каждый миг может быть последним в моей жизни. За годы антикварного бизнеса я обросла такими связями и знакомствами, что страшно представить, какая меня ждёт участь, если кто-то решит подчистить концы. На данный момент мне осталось сделать один неверный шаг, и крах неизбежен. Может, поэтому мне я задумываюсь о своём пресном браке. Хочется чувствовать мужскую поддержку и помощь, но Вадим никогда не внушал мне этих чувств. Он для меня просто ширма, которой я закроюсь, когда придёт время. А оно придёт. В этом я не сомневаюсь. Главное, чтобы интуиция не подвела, и я успела сбежать. Оставить прошлое в прошлом, забрав с собой в новую жизнь только лучшее – моих детей.

– Я взрослая девочка и знаю, когда остановиться, – взяв монету со стола, я протянула её Олегу. – Загляни завтра к вечеру. Мне надо позвонить сегодня своему знакомому. Он займётся твоим вопросом.

Я не сомневалась, что Мося заинтересуется этими монетами. Мой друг очень любит золото и зелёные бумажки. Но, несмотря на эту безумную любовь, Мося всегда осторожен. Сначала подсчитает все риски, и только потом продумает стратегию, как продать и заработать.

Моя рука коснулась тёплой раскрытой ладони Олега и от кончиков пальцев по всему телу пробежала дрожь. Такая приятная дрожь, словно летний ветерок ласкает тебя. Это волнительно и приятно одновременно. Я даже затаила дыхание, на секунду задержав свои пальцы в его ладони. Наши взгляды встретились.

Я не могу дышать от чувств, переполняющих меня, а у Олега, наоборот, тяжело вздымается грудь. Я вижу своё отражение в его расширяющихся зрачках, и они приближаются ко мне. Между нами медленно сокращается расстояние. Я уже сама тянусь к нему и в этот самый миг мой телефон громко запиликал. Всё, момент испорчен, а так хотелось продолжения.

Я бросила быстрый взгляд на стол. Мося. Старый еврей разрывал мой телефон. Ох, как ему не терпелось узнать, что за фото прилетели к нему по Viber.

– Завтра, – отступив, сказала я Олегу.

– Может, сегодня? – наглеет парнишка.

Что он имел в виду, я сразу поняла. Хотела бы сегодня.

Тяжело вздохнула, когда в голове мелькнули красочные картинки свидания тет-а-тет с этим наглым мальчиком. Вот он точно, как Ежи, лобзаниями ручек не обойдётся. А мне сейчас не хватает именно того, что своим намёком предлагает Олег.

Не поверите, у меня много поклонников, но я захотела именно этого мальчика. Как там Света сказала: «молодой жеребец, ух, как вспашет!». Но, не сегодня. Завтра. Завтра я буду его. Нет, не я его, а он мой.

– Завтра, Олег, – выпроваживаю я его за двери.

ГЛАВА 11.

Я закрыла за Олегом дверь и рванулась сразу к столу.

– Да, Мося! – довольно говорю я в трубку.

– Оленька, здравствуй! – слышу картавую речь друга. – Это таки ты меня разыгрываешь? Старого человека с больным сердцем? Ай, как нехорошо, Оленька!

Старый и с больным сердцем! Ох, и любит сгустить краски Моисей Аронович Либерман. Мужику чуть за пятьдесят, и уже себя стариком считает. Толстый, вот и сердце барахлит. Но точно не от прожитых лет. У Моси есть все возможности похудеть. Средства позволяют нанять диетолога и повара, а он ни в коем случае это не делает. Любит друг мой вкусно и жирно поесть. Когда в Витебск приезжает, сразу идёт в ресторан и заказывает себе огромную тарелку драников со сметаной. Уплетает за обе щёки и бубнит, словно в трансе от вкусового удовольствия: «такие драники только здесь готовят». Ещё и успевает мной возмущаться, мол, почему я такие не жарю, ведь белоруска?! Жарю, но редко. Не люблю я жирную пищу.

– Мося, я не разыгрываю тебя, – смеюсь я в ответ, представив, как от волнения у моего друга выступил пот на лбу, когда он, увеличив фото динара, пристально рассматривал его. – Я только что держала эту монетку в руках.

– О-о-о! – простонал знающий толк в золотых монетах еврей. – Завидую тебе, Оленька! Я такую красоту держал в руках в Норвегии у своего знакомого коллекционера.

Похвастался Мося, шумно выдохнув в трубку, что в динамике затрещало. Он в основном занимается монетами. Организовывает закрытые аукционы на самые редкие денежки. В прошлом году я подогнала Мосе монету Римской империи, каким-то чудом найденную в кладе пятнадцатого века под Полоцком. До сих пор иногда ломаю себе голову, как бронзовая монета Клавдия попала в наши земли. Да ещё и была среди горсти монет Великого Княжества Литовского. Наверно, человек, который прятал свой скарб бывал в Риме и у кого купил необычную древнюю монету. Или я ничего не понимаю.

Вообще, копатели очень часто находят такие исторические артефакты, что по определению и законам логики их не должно быть в наших болотах. Но, поверьте мне, они есть. Один копатель уже больше десяти лет ищет золотую карету Наполеона, утверждая, что это не миф, а реальность. Так вот этот помешанный за годы достал из недр земли столько удивительных экспонатов – на музей хватит. Когда он мне приносит свои находки, у меня глаза на лоб лезут от замешательства. Одно могу сказать, историю надо переписывать. Торговля и тесные связи между народами Европы, но и Азии, Африки, были всегда. Намного раньше, чем об этом пишут в учебниках истории. Людям свойственно познавать непознанное и стремиться изучить мир за горизонтом, поэтому человек всегда в движении. Не удивлюсь, если в ближайшем будущем какой-нибудь учёный заявит: торговые пути в древности охватывали весь земной шар и наши предки знали о мире вокруг себя намного больше, чем мы себе можем представить.

– А что, если я тебе скажу, таких монеток много? – подхожу я издалека.

Минутное молчание прерывает шёпот, больше походящий на шипение.

– Сколько?

– Десять по сто, – так же прошептала я, передразнив Мосю.

– Сколько?!

Его крик уже оглушает, и я отношу телефон от уха, пока Мося выплёскивает неописуемый восторг, употребляя не нормативную лексику.

– Оленька, – немного успокоившись, говорит друг, – я не верю. Это фантастика какая-то! Мне сегодня снились огромные кучи говна. Я ещё, проснувшись утром, думал: это откуда столько денег прилетит. А это ты! Моя птичка!

Когда Мося на эмоциях, он не картавит, что удивительно. Сейчас разговаривая со мной, я слышала чётко букву «р». Значит, моего еврейского друга очень заинтересовали монетки, и он посуетится, чтобы подороже их продать. Сам уже, скорее всего, прикинул скромный процентик от сделки. Хотя, в этом случае, «скромным» несколько сот тысяч долларов сложно назвать.

– Ага, ласточка твоя, Мосенька, – хохочу я в трубку.

– Я всё равно не верю такому везению, – нотки сомнения всё же есть в его словах. Оно и понятно такой куш выпадает крайне редко. – Мне надо самому убедиться в их подлинности. А то будет, как с Павликом. Помнишь, как один дурак, впаривал нам 1 рубль 1796 года. Говорил, что бабкин дом в деревни разобрал, а там под камнями фундамента монетки и одна Павла Первого. Я же хорошо в монетках разбираюсь, где новодел китайский дешёвый, а где оригинал столетний. Потом признался дурень, что у цыган на вокзале за тысячу купил.

Я засмеялась, вспомнив этот случай. Там действительно дурака поимели. Насмотревшись на друга заядлого копаря, купил прибор и бегал по лесу в поисках кладов. Ничего существенного не находил. Ну, монетки дешёвые, а тут на вокзале к нему цыгане подошли и давай предлагать горсти монет, якобы дом разбирали и нашли. Они же люди тёмные и ни хера в этом не разбираются. Монеты и монеты, но за тысячу все отдадут. Купил наивный простачок китайский новодел с рук, а потом мне мозг выносил. Я Мосе скинула фото. Тот прилетел и расстроил копаря дилетанта. Монеты стоимостью около ста миллионов рублей на вокзалах за тысячу не продают.

– Так, Оля, я приеду к выходным. Где-то в субботу. Устрой мне встречу с этим счастливчиком. Если монеты настоящие, я задницу себе рвать буду, но выжму из них максимум, чтобы все остались неприлично довольны, – уверенно говорит Мося, я даже слышу, как уже шуршит ежедневником, вычёркивая намеченные встречи на выходные.

– Буду ждать, Мосечка. До встречи, – чмокаю трубку телефона.

– А я как буду ждать, Олечка, – он отвечает мне тем же, громко буськая. – До субботы, – и отрубается.

Вот с Моисеем Ароновичем приятно иметь дело. Милый весёлый мужичок! Пока я разговорила по телефону, стрелка часов уже показывала пять минут седьмого. Ежи ждёт. Даже не сомневаюсь, что ждёт у магазина, нетерпеливо посматривая на ручные часы. Схватив сумочку со стола и плащ с вешалки, я поспешила к своему поклоннику.

ГЛАВА 12.

Ежи приехал за мной ровно в шесть и терпеливо ждал возле такси, переминаясь с ноги на ногу. Мой галантный польский кавалер держал в руках огромный букет белых роз. Аромат которых донёс до меня лёгкий весенний ветерок, стоило только выйти на улицу. Так приятно получать цветы в апреле, когда больше всего хочется ощутить приход тепла и скорого лета.

Я подхожу к пану ближе, и с каждым моим шагом улыбка на его лице расползается всё больше и больше, обнажая белоснежные ровные зубы. Ежи светится от счастья, словно натёртый до блеска самовар. Отражения моего только в нём не видно. Хотя поравнявшись с паном, я разглядела себя в его чёрных зрачках. И запах дорогого парфюма окутывает меня, перебивая нежный аромат роз.

– Ежи, ты как на парад! – смеюсь я, беря из его рук букет.

Он смотрит на меня, не отводя глаз, и говорит:

– Ольга, у меня сегодня праздник. Ты подарила мне несколько часов своего драгоценного времени, – тяжело вздыхает. – Будь мы в Варшаве, я бы заказал столик в «Ателье». А так пришлось заказывать в «Ля…се», – сетовал поляк, открывая мне дверцу такси.

– А чем тебе «Ля…с» не угодил? – садясь в машину, спрашиваю я.

– Ольга, видела бы ты «Ателье», – хвалился пан дорогим рестораном своей столицы. – Проспект Победы…

– Да понял уже куда ехать, – буркнул недовольно таксис, не дослушав адрес.

Конечно, у «Ля…са» нет мишленовской звёзды, но ресторан ни чем не хуже «Ателье». У нас своя особая кухня и радушное гостеприимство. Вот таксист и обиделся, услышав, как гость Витебска сравнивает наш ресторан со своим. И по тону Ежи понятно, что не слишком он чествует местные рестораны, считая их недостаточно изысканными.

Благодаря зазнайству польского пана ехали мы до «Ля…са» не с комфортом. Шофёр нарочно повёз нас объездными дорогами. А подъехав к ресторану, озвучил счёт по счётчику. Пока Ежи копался в бумажнике, я подмигнула таксисту, дав понять, что разоблачила его маленькую месть. Тот улыбнулся в ответ. Вот такие мы хитрые! Мелко напакостим, если что. Но при этом всё равно будем улыбаться, глядя прямо вам в глаза.

Из машины мы сразу не вышли. Переглядываясь с таксистом, я увидела прямо перед нами машину мужа. Его серебристый BMW X5 перекрыл въезд на парковку.

– Подожди, – сказала я, схватив Ежи за локоть.

Он уже открыл дверь и собрался выходить.

– Что-то не так? – встревожено спросил пан, закрывая её обратно и глядя на меня растерянным бегающим взглядом.

Испугался, наверно, что я откажусь от ужина с ним в последний момент. Но я не собиралась отказывать провести вечер в приятной для меня компании галантного польского пана. Зачем? Я не боялась разоблачения или осуждения Вадима. Я просто не хотела встречаться с ним. Тем более что мой благоверный, по его словам, должен был быть в Минске и подписывать договор о поставках медицинского оборудования. В аптеках Вадима продавали не только лекарства, но и приборы для домашнего использования. Так вот мужа моего в Витебске сегодня быть не должно было, а он здесь. Странно, не так ли?

– Нет, всё в порядке. Пусть муж сначала уедет, – кивнув на машину, спокойно ответила я.

И тут же слышу сдавленный смешок таксиста. Ведь из ресторана в этот момент выходит мой муж с молоденькой блондинкой. Центральный замок, мигнув, открывается. Вадик, прежде чем подтянуться к ручке дверцы, жадно целует свою спутницу. Она так же отвечает ему, повиснув на шеи моего мужа. Не надо уметь читать мысли, чтобы по лицу шофёра понять о чём он думал, глядя то на меня в зеркало дальнего вида, то на моего мужа, лапающего какую-то малолетку-студентку.

«Муж гуляет, и жена не отстаёт! Во, семейка!», – даю сто процентов, что так думает таксист. Но мне по фиг! Пусть думает, что хочет. Меня уже это не задевает за живое. Мой муж мне изменяет и я ничего не чувствую, смотря на него с любовницей. Пустота. Я словно нахожусь в кинотеатре и просто смотрю на жизнь чужих мне людей. И самое смешное: этот фильм настолько скучный, что хочется встать и уйти, не досмотрев до конца. Интересно, сколько бы Вадик скрывал от меня свою измену? Когда собирается сообщить мне, что уходит к другой? Или его устраивают такие отношения на два фронта? И в это мгновение я вспомнила свою мать. Она узнала об измене отца от любовницы, а мне, можно сказать, повезло. Я случайно узнала об измене Вадима сегодня, и это знание развязывает мне руки. Вот, правда! Я в последние несколько месяцев изменяла ему только в мечтах, теперь же буду воплощать их в реальность. Меня совесть точно мучить не будет.

Многие женщины хотят узнать, кто же эта девка, что покусилась на их благоверного. Я не хочу. Мне плевать на эту девчонку. Но, пососавшись с Вадиком, она оборачивается, чтобы поправить выбившиеся пряди крашеных волос и я узнаю её. Таня. Два года наш сын сходил с ума по ней. Перестилая недавно постель Славы, я нашла её фотографию и подпись: «Всегда твоя. Таня». Она даже бывала у нас дома, как девушка сына. Потом резко перестала появляться, и Слава закрылся в себе. Я несколько раз спрашивала, что с ним происходит, а он, как всегда, отвечал: «всё нормально, мам». Правду вытянула из Риты. Дочь сказала: «Таня окончила школу и уехала поступать на фармацевта в Могилёв. Мозг ему выносила по любому поводу. Короче, кинула она Славика. Сказала: он малой для неё ещё. Дура она, мам. Брат её всего на полтора года младше».

Я смотрю на мужа и бывшую девушку сына, а в душе начинает клокотать ярость. Всего минуту назад моё сердце билось ровно, но стоило вспомнить сына, как я места себе не нахожу, сидя в машине. Так хочется выскочить и влепить пощёчину Вадику и этой вертихвостке. Это так по-скотски увести у собственного сына девушку. Его первую любовь. Я нисколько не сомневалась, что первые юношеские сердечные порывы Славы принадлежат этой Тане. Ведь именно после расставания с ней, мой сын изменился. Улыбка стала нечастым гостем на его лице. Он закрылся в себе и я, как мать, чувствовала эти перемены, не зная, чем помочь своему мальчику. Даже просила Вадика поговорить со Славой, как отец с сыном. Думая, что хоть ему он откроется и сможет пережить расставание с любимой девушкой.

А Вадик?! Вадик! Мой муж и есть настоящая причина переживаний Славы. Родной отец! Как он мог? Тварь! Позарился на молодую девчонку. Ей сейчас девятнадцать лет! Она ему в дочки годится, ведь Вадиму сорок. Да, о чём это я?! Она тоже хороша! Мой сын для неё слишком мал, а вот взрослый мужик вполне сгодится. Конечно, у Славы ещё нет машины, дома, бизнеса. Что он может подарить такой амбициозной девке? Цветы, конфеты и сводить в молодёжное кафе со своих карманных денег или призовых на соревнованиях. Подарки моего мужа значительно отличаются от подарочков школьника.

Как же это мерзко! Комок тошноты подкатил к горлу, когда эта малолетняя тварь, нисколько не стесняясь мимо проходящих людей, запустила ладонь в карман брюк Вадика. Мой муж закинул голову назад, потом быстренько открыл дверцу машины и просто запихнул туда любовницу. Невтерпёж бедненькому! Рядом же такая нимфетка-конфетка!

И когда машина мужа рванулась с места, чуть ли не визжа, я уже знала, что отомщу. Я растопчу всё, чего он добился. Представляя орущего от отчаянья Вадика, мои губы сами расползались в ехидной улыбке.

«Тебе недолго осталось, Вадим. Так что наслаждайся последними днями безмятежного счастья», – успокаивали меня коварные мысли в моём мозгу.

Я провела самый лучший вечер, ужиная в компании Ежи. Пан Кашинский отличный собеседник. О чём мы только не говорили, о чём не спорили и смеялись. Он, наверное, единственный человек, с которым я чувствую себя непринуждённо и легко. Мой вечер немного омрачил вполне ожидаемый вопрос Ежи.

Мой поклонник спросил, подливая в бокал вино:

– Твой муж тебе изменяет, Ольга. Почему ты с ним не разведёшься?

Вот что мне ответить на этот вопрос? Соврать? Не развожусь, потому что сама не лучше или у нас семья, жалко детей. А правду я не могу открыть даже самому лучшему другу. Ведь всё так просто. Я не подаю на развод, потому что использую своего мужа. Если я подам на развод, Вадик узнает о неучтённой своей собственности. А именно, об антикварном магазине «Княгиня».

Как так? А вот так! Когда я только начинала открывать магазин, Шмель поддержал меня и намекнул, что нелегальный чёрный рынок приносит намного больше денег, чем всякие безделушки. Продавать нелегально – это риск. Вот тут и пришла идея зарегистрировать магазин на Вадика, а на меня сделать генеральную доверенность. Света свела меня с нечистым на руку и совесть нотариусом. Он заверил все документы и бумаги, я подделала подпись Вадика. Кстати, не первый раз я это делаю. Ещё до магазина я расписывалась за него на извещениях и документах. Похвастаюсь сомнительным талантом: подпись Вадика и мою не различить. Не знаю, может, экспертиза на это способна, но не глаз простого человека. Два года назад нотариус, провернувший со мной эту аферу, скончался от сердечного приступа. Так что свидетелей мошенничества почти не осталось. Почти – это его секретарша. Она на пенсии по состоянию здоровья. Но и это не беда. Недавно я случайно встретила её в городе. Мило побеседовали. Бабулька даже не вспомнила меня. И тут спонтанно, мне пришла идея, а что если внушить ей ложную память. Я, смеясь, рассказала пенсионерке, как мы с ней пили чай с конфетами, а мой муж Вадим оформлял генеральную доверенность на меня в кабинете Альберта Антоныча. Фотографию мужа я ей, конечно, показала. Я ношу фото Вадика и детей в своём кошельке. Если её вызовут на допрос, как свидетеля, то эта бабка расскажет только то, что я ей говорила, и опознает мужа по фото. С этой стороны мой фланг прикрыт надёжно, ведь на всех документах подпись мужа и свидетельница. Это по магазину.

Вторая причина, почему я не бросаю неверного супруга намного серьёзнее. Я использую его фуры для перевозки дорогого антиквариата, который считался бы республиканским национальным достоянием. Копари приносят такие находки, что на витрине с ценником их не поставишь. Их можно только продать на чёрном рынке. Несколько раз фуры перевозили спрятанное в них оружие времён ВОВ. Об этом я даже сама не хочу вспоминать. Слишком опасно. Я организовала транспорт, а Таран заинтересованного человечка и товар. Схема проста. Фура моего мужа отправляется в РФ за медицинским оборудованием для домашнего использования или медикаментами уже со спрятанным в ней грузом, переезжает границу и останавливается в указанном месте, где фуру уже ждут. Водитель работает на Тарана и получает свой процент за каждую такую поездку. И здесь я тоже прикрыта. Фура принадлежит мужу, подписи его. Меня нет ни на одном документе, но нет ни одной сделки без меня. Я в тени. Если каким-то образом до внутренних органов обоих стран дойдёт инфа про этот нелегальный трафик антиквариата или привета из ВОВ, то за жопу схватят Вадика, потом Тарана и только потом дойдут до меня. И то все улики косвенные. К делу их не пришьёшь. Это если до меня успеют добраться. Но я же не дура, сидеть ровно на попе и ждать, когда за мной придут бравые парни из милиции. На этот случай у меня имеются ходы отступления. Три Украинских паспорта. Да, настоящих украинских. Там сейчас бардак и мне один клиент сделал в качестве благодарности паспорта на меня и детей. Почему Украинские? В Евросоюз без проблем, а там куда хочешь. С моим счётом это легко. Тем более что счёт я открывала на этот паспорт.

Как видите, Я всё просчитала. Похвалить только некому за такую преступную гениальность. Сам Мориарти позавидует. Итак, что мне ответить Ежи? Ничего. Я ему просто скажу:

– Ежи, друг мой, между нами давно ничего нет, – и заметьте, я не лгу польскому поклоннику. – У Вадима своя жизнь, у меня своя. Я просто не хотела встречаться с ним сегодня.

Пан Кашинский понимающе кивнул и снова поднёс мою ладонь к своим губам.

– Значит, я могу надеяться на большее, чем просто дружба? – с такой же надёжной в голосе, как и в словах, спросил Ежи.

– Ежи, милый Ежи, – пытаюсь ответить, не обидев влюблённого пана, и сама понимаю, что уже обижаю его. Он смотрит на меня, как на строгого судью в ожидании сурового приговора. – Ты хороший друг и я не хочу потерять тебя. Твоя дружба для меня бесценна, чтобы испортить её. Ты понимаешь меня, Ежи?

О чём я спрашиваю? Понимает ли он, что не подходит мне в любовники? Надо бы сразу сказать нет и не соглашаться на ужин. А так я дала ему надежду, а теперь забираю её. Я могу быть жестока, только с Ежи мне не по себе от своей же жестокости.

– Понимаю, – качает он головой, – чего тут непонятного, Ольга.

Обиделся.

– Ежи, ты идеальный мужчина, – поднимаю его самооценку. – Милый Ежи, обрати свой взор на Надюшу. Девочка совсем извелась вся по тебе.

Лёгкая улыбка чуть касается его губ.

– Ольга, ты звезда, до которой мечтаешь дотянуться хотя бы кончиками пальцев, а Надя – цветок, который можно сорвать в любой момент, – печально говорит пан Кашинский.

Из ресторана я уехала на такси одна. Мне жаль Ежи, но я не хочу цветок, мне нужна яркая звезда. Звезда, которая опалит своим огнём.

ГЛАВА 13.

Весь день в антикварном магазине было многолюдно. Прям напасть из туристов. Только к вечеру народа поубавилось, и ко мне забежала Надя, сияющая от радости.

– Ольга Владимировна, можно я сегодня уйду пораньше? – спрашивает она, краснея как школьница.

– Можно, – улыбаюсь я, поняв, что у девочки явно намечается свидание.

– Ежи Влацлович попросил город показать, – смущённо говорит Надя, осторожно просматривая на меня, будто ждёт моего разрешения или одобрения.

Ах, хитрый Ежи! Города он не знает! Придумал пан, как сорвать цветочек. Он Витебск знает так же хорошо, как и Варшаву. В своё время учился здесь в медицинском на хирурга. Образование, полученное в СССР, Ежи применяет на практике в собственной клинике. Его, кстати, как одного из лучших кардиологов приглашают во все ведущие европейские больницы, но он всё равно предпочитает Варшаву другим городам. Истинный патриот Польши.

– Конечно, Наденька, покажи гостю город, – киваю я ей и уже с трудом сдерживаю смех, представляя, как экскурсия Ежи по достопримечательностям Витебска потиху дойдёт до гостиницы «Ветразь», где и будет конечный маршрут.

Получив моё, можно сказать, благословение, Надя чуть ли не захлопала в ладоши от радости и выскочила из кабинета. Я бросила на неё довольный взгляд. Для Нади ещё всё только начинается.

Ежи обходительный и достойный кавалер. Он никогда не позволит себе обидеть девушку. Насколько я знаю: даже мимолётные увлечения у поляка проходили без последствий для его увлечений. Но, почему-то, мне очень хочется, чтобы у польского пана и Нади всё срослось. Надежду мне придал, вспомненный вчерашний ужин. Пан Кашинский намекал: устал от одиночества и хочет серьёзных отношений. Так что у Нади есть все шансы заполучить галантного поляка в женихи. Чего я ей искренне желаю.

Я думала мой богатенький Буратино не приедет сегодня. Немного расстроилась, ведь на мальчика у меня были кое-какие планы.

Выхожу из магазина и вижу чёрный внедорожник. Олег, оперся о капот машины. Стоит, сложив руки на груди, улыбается, смотря на меня.

– И где тебя носило? – спрашиваю, проворачивая ключ в замке.

– Только с копа и сюда, – задирая голову, ответил он.

– Ясно, – кивнула я, поворачиваюсь к Олегу. – В эти выходные мой знакомый приедет. Хочет с тобой встретиться и посмотреть на монету.

– Поехали ко мне, – сразу предлагает он.

– А ты не слишком быстрый? – кокетничаю я, подходя ближе к наглому парню.

Он улыбается ещё шире и открывает передо мной дверцу машины.

– Конфетно-цветочный период, – усмехается Олег, помогая мне сесть в свою машину. – Давай сначала ко мне, а потом куда захочешь. Мне в душ надо.

В душ так в душ.

Ох, мальчик мой, мне сейчас хочется как раз обойти все эти условные этапы ухаживаний. Но, вот с ним я согласна. В душ ему надо. Я не люблю запахи немытого тела, но когда он открывал дверцу, то чуть уловимый запах пота дразнит меня. Не знаю почему, но я вдохнула поглубже – настолько он приятен. Такой будоражащий и немного сводящий с ума, что в голове на секунду мелькнула яркая картина: Олег раздетый до пояса, и капли пота бриллиантами блестят на его коже под весенним солнцем. От буйных и нескромных фантазий у меня аж бабочки разлетелись по животу. Не дождусь, наверное, я его из душа. Разлечусь на миллион частиц от сжигающего меня животного желания, ощутить снова его прикосновения.

До его дома мы домчались, как говорится, с ветерком. Олег отлично водит огромный внедорожник, легко и быстро маневрируя между машинами. Когда мы въехали в спальный район Югов, Олег сбавил скорость, пояснив, что здесь часто пасутся гайцы. С улыбкой вспомнил, как дня два назад его штрафанули прям на повороте. Любит мальчик погонять на своём железном коне. Как оказалось, у Олега две машины: старый внедорожник середины девяностых годов для копа и спортивная мазда для города.

В узком дворе он виртуозно припарковался и спрашивает:

– Ну, что в гости пойдёшь?

– Сомневаешься? – с вызовом отвечаю я и выхожу из машины.

Мой наглый парнишка выходит следом. Взвалив за спину рюкзак с металлоискателем, указывает на двери подъезда.

Знаете, обычная панелька, стандартные квартиры. Я, вообще, не ожидала увидеть что-то интересное в логове молодого неженатого парня. Но, когда ключ в его дверях провернулся и они открылись, я обомлела, не решаясь войти. Именно таким я представляла себе дом мечты. Минимализм со вкусом! Ничего лишнего! Переступаю порог, и в изумлении замирает сердце. Квартира – студия. Открытая металлического цвета кухня, плавно переходящая в гостиную. Вместо обеденного стола барная стойка с высокими стульями. Огромный кожаный серый диван посередине гостиной. Стеклянный квадратный столик с хромовыми ножками. На стене, отделанной декоративным состаренным кирпичом, висит большой телевизор. И главное, что меня бесит в моём доме, нет штор! Вместо них жалюзи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.