Алукард Огнеяров
Наследие Ночи

Глава 1. Мёртвая

Впервые я попал в родовое поместье княгини, когда был ещё совсем юн. На дворе стоял 1726 год. Мне было восемнадцать лет. Мой отец, известный помещик, совершенно не собирался устраивать мне лёгкой жизни. Вместо этого он решил провести меня от самого низа, по всем терниям в собственных представлениях, о правильной жизни и становлении в ней человека, как самостоятельной личности. Совершенно не взирая на мой дворянский титул, он договорился со своей по родственной линии двоюродной сестрой и просто, по духу давней подругой, что я буду следить за её корреспонденцией и служить, как это называется дворовым нарасхват. Сегодня это имеет понятие «мальчик на побегушках». Кроме того на мне должен был лежать полный контроль входящей и исходящей корреспонденции.

Кому попало, такую работу не доверяют. Однако я оказался идеальным кандидатом. Выведать все тайны княгини мне было попросту от кого. Особых связей среди посторонних дворов у меня просто не было, а от друзей по частным занятиями меня держали в стороне, чтобы я по словам отца: «не тратил драгоценное время зря». Обучение я прошёл строгое и выверенное, потому мой почтенный папенька не сомневался во мне и сразу отрекомендовался княгине при встрече на одном из балов.

Когда меня только приняли в должность писаря, то я приступил к исполнению обязанностей и несению службы княгине и её угодьям в первый же день. Меня ждали, потому, как только я пришёл, меня сразу отрядили простым износчиком писем. Никогда не забуду первый день, когда я обскакал все соседние деревни и округу нашей провинции, развозя гигантскую кипу писем по всем окрестным домам и должностным лицам. Тот день был воистину крещением, так что когда я слез с коня, то пойти смог только через полчаса. Всё это время окрестные дворовые мальчишки смеялись над моим незавидным положением. Так как пятую точку опоры я натёр чуть не до крови, а ноги мои, не привыкшие к столь долгим конным прогулкам перенапряглись и просто онемели.

Дальше, лучше. Через месяц я достаточно окреп. Писем с каждой неделей становилось всё меньше, а я разобрался с накопившейся канцелярской работой, так что теперь лишь два-три дня в неделю уходило, чтобы развести за полдня и забрать все необходимые письма и бумаги. Несмотря на почти постоянное пребывание и проживание в доме княгини, её саму я видел лишь один раз вечером и мельком. Она вот-вот, прибыла из Петербурга. Но видел её я только условно. Что там можно рассмотреть почти в полной темноте в свете редких огней, лишь тёмный силуэт в платье до земли, да вежливые голоса извозчика и сопровождающего гостя.

Через пару дней после её приезда, ко мне в конторку ранним утром вошёл её слуга, по-видимому, носивший обязанности стряпчего. С его глаз я всегда проникал в её апартаменты, в кабинет и забирал-уносил бумаги, когда её не было. Когда же она была, то я почти никогда с ней не встречался. На этот раз ему видимо было не до меня и он просто на автомате дал мне ключи от её дверей. Сказав, чтобы я забрал со стола приготовленные для меня бумаги и все переписал их.

Впервые я заподозрил неладное. В её апартаментах была прохлада, хотя на улице стояла июньская жара. Я как обычно забрал приготовленное мне, оставил разобранные письма с ответами и удалился в свой кабинет. Стряпчий заглянул ко мне в обед, чтобы забрать ключи. К тому времени я уже переписал половину всех рукописей и так устал, что начинал клевать носом. Пару листов пришлось даже переписать, так как я капнул на них чернилами. Один был простой копией карты, а другой короткими пояснениями на её счёт.

Все тексты были кардинально отличны от тех привычных, с какими мне доселе доводилось иметь дело. Они содержали мало знакомые слова. Многие из них носили метафорический характер. Часть была на латыни, часть на английском и немецком. Часть я просто не знал. Хаотически переписывая текст, я копировал и зарисованные, причём весьма неплохо от руки картинки обозначения.

Что меня больше всего поразило, речь шла, о каких-то сложных процессах происходящих в человеческом организме. Если бы я не знал княгиню и её двор, то мог бы подумать, они предназначались университетскому профессору медицинских наук.

Стряпчий несколько раз заходил и торопил меня, на что я отвечал ему, что не могу быстрее, так как текст и так сложный, а попутные рисунки отнимают много времени. Ближе к ночи я закончил и отдал оригинал и весь труд стряпчему. Тот подробно рассмотрел проделанную работу и пересчитал оригинальные листы. Не сказав ни слова и не поблагодарив, он вылетел из моего кабинета мухой. Не закрыв дверь, поспешил прочь по коридору. Он так торопился, что забыл своё пенсне у меня на столе.

– Никодим! – окрикнул я его, но было уже поздно.

Пришлось взять пенсне и последовать за ним. Он плохо видел на оба глаза, потому всегда носил при себе пенсне, иногда почти не снимая его. Потому я видел необходимость передать его ему раньше, чем он доберётся до апартаментов княгини.

Когда я подоспел, дверь была прикрыта, но открыта. Ключи торчали в замке. Учтиво откашлявшись и постучавшись, я отпер одну из дверей и вошёл. Мне показалось, что он из зала мог последовать в её кабинет. Раньше я, конечно, не позволял себе такой вольности бродить в одиночку и заходить без приглашения, но мне показалось, сегодня был случай особенной важности и я не мог оставить Никодима в конфузе.

Войдя в кабинет, я не обнаружил в ней стряпчего. В открытую дверь я увидел покои. На по-царски шикарном, бардовом ложе лежала сама княгиня Виктория Светлицкая. Её бардовое платье занимало почти всю ширину кровати и свешивалось на пол по обеим сторонам. Руки у неё лежали на груди. Чёрные длинные волосы красиво раскинуты по золотистым и голубым подушкам. Я так и застыл, не зная, что сказать, но теперь уже не решаясь сбежать.

Тридцатилетняя княгиня выглядела не более чем на двадцать лет и была настоящей красавицей. Бледность лица её только красила. Однако она лежала так неподвижно, что у меня закрались недобрые подозрения. Дело в том, что прохладный воздух вокруг словно замер и был недвижим. Грудь её не поднималась, так что мне сразу показался странным её час отдыха или внезапный вечерний сон.

В этот момент в открытое окно прилетели звуки. На дальнем конце переднего двора, у ворот стоял стряпчий и отдавал уезжающему гостю те самые бумаги. В этом момент я понял, что если меня заметят в таком неловком положении, то выгонят в этот же момент взашей, не дожидаясь утра, за непроявленное уважение. Обострился момент тем, что когда я решил, перед тем как по-тихому уйти, посмотреть ещё раз, раз представился случай, вернее я сам его себе предоставил, посмотреть мельком на прекрасную хозяйку дома, которой я собственно и служил уже с месяц.

Мы встретились с ней глазами. Глаза её были такие большие и чёрные, что у меня перехватило дух, а сердце стало сильно колоть. В то же время я почти мгновенно влюбился. Находясь, где-то посередине между ужасом и обожанием я так и стоял, не решаясь ничего сказать, извиниться или уйти. Смотрела она на меня недолго. Секунд пять. А затем, улыбнувшись одними глазами, прикрыла их.

Не зная как реагировать, глупо и не к спеху поклонившись, я попятился спиной назад, вышел и сразу отправился к себе. Через пять минут, когда я уже собирался потушить свет и уйти на покой, ко мне зашёл Никодим.

– Ты очень бледен, – сказал он, по-видимому ища глазами своё пенсне и найдя его в протянутой моей руке одел. – Ты, кажется, не здоров Златозар.

– Я очень устал и хотел бы быстрее прилечь.

– Конечно. Ты хорошо поработал, – он протянул мне золотой рубль. – Отчего я воспринял его жест, как действительно очень щедрый, особенно учитывая, что ни разу ранее не слышал от него похвалы.

– Благодарю Никодим, – сказал я.

– Ты случайно сегодня ничего странного не заметил? – как-то рассеянно спросил он, повернувшись спиной. – Запах по дому какой-нибудь? Звуки.

– Разве что очень жарко, – ушёл я от темы. – Когда сидишь здесь весь день, время пролетает быстро и незаметно.

– Ну-да. Доброй ночи.

– Доброй.

Всю ночь и последующую я очень плохо спал. Это как-то было связано с глазами княгини. Но это было не совсем похоже на влюблённость, так как я уже имел неосторожность иметь симпатии к играющим глазками юным сударыням, при своём родном поместье. Это было другое. Так и не уснув за вторую ночь, я просто лежал в своей кровати, дожидаясь рассвета. Как вдруг по коридору промчалась одна из фрейлин с негромким, но задушевным криком.

– Мёртвая!

Я ещё подумал, ну что за глупость. Такие полные сил, красоты и жизни, молодые княгини не умирают просто так на третьем десятке лет от роду. Пусть и не состоящие в замужестве и не имеющие по странным причинам детей. Но всё равно это не показатель и вообще. Фрейлин могла сойти с ума. Пусть не за одно утро, а по простым жизненным обстоятельствам, скучной жизни в глуши, пусть и в роскошном особняке.

– Ты что кричишь?

– Княгиня мертва!

Фрейлин крикнула ещё несколько раз, уносясь дальше по коридору, но наверно её остановил один из дворовых и стал успокаивать.

Днём я мельком видел неспокойную. На ней не было лица. По распоряжению Никодима, в этот же день её увезли обратно домой в провинцию. Больше я о ней ничего не слышал. Впрочем, мне было и не интересно. Меня больше заволновала оставленная и смятая копия рукописи, на которую я давеча, случайно от усталости капнул чернилами. Чернила почти не затронули общие зарисовки и текст, так что я решил изучить их внимательно. Дело ещё не в том, что я не мог запомнить, что там было, а в том, что когда весь день напролёт с максимально возможной скоростью делаешь копии, общий смысл ускользает. Так сказать уходит на подсознание.

Именно этот общий смысл меня и стал изрядно пугать. На листах я внимательно изучил текст. Если убрать из него лишнюю воду, участки, где чернила безвозвратно испортили до неузнаваемости слова и те отрезки предложений и фраз на неизвестном мне языке, то выходила примерно следующая цельная картина.

Речь шла о некоей «пробуждённой» ото смерти, некто «не названной» принцессы и тёмной богини, которой принадлежит сама обратная сторона яви и луны. По легенде её должен будет пробудить волк. В затмение полнолуния кровавой луны, он придёт из леса и позовёт её своим воем. Тогда она поднимется, так как спала слишком долго. А с ней поднимется вся её тьма тьмущая и сонмище теней. Она пойдёт за ней. Пойдут за ней и все кто её боится. Глаза её мертвы. Душа её черна. Сама тьма ей не будет противостоять, потому что она будет с ней. Ибо не так черна та тьма, как она сама одна. Но есть один могучий рыцарь светлый. Вот он может противостоять ей. Но возможен иной исход.

Дальше текст заканчивался, а я даже пожалел что испортил так мало страниц. Что это, сказка? Но в целом, я их переписал и общий смысл «произведения» стал доходить до меня только сейчас. Если сначала я посчитал его за какие-то иностранные сказки с приложенными к ним многочисленными трудами по медицине, оккультизму, эзотерике, мистике и прочих тайных учений, то теперь они виделись единой системой, имеющий свой шифр. К тому же добрая одна шестая, была на незнакомых языках и мне стало понятно, что главный смысл и ключи ко всей массе текста были именно в них.

Последний развёрнутый и меньше всего пострадавший от моей торопливой неуклюжести лист, являл собой схематическую зарисовку. Я осмотрел его внимательно, но ничего кроме красивых завитков и геральдических знаков по полям не представилось мне интересным. Тогда я просто проложил их между чистыми листами бумаги и убрал в свой стол на ключ. Очередной бессонной ночью же меня осенило. Карта напоминала схему всего родового поместья княгини. Теперь я ждал удачного выходного, чтобы обойти его целиком и подтвердить свои догадки.

Глава 2. Карта

Я намеренно в два дня освободился от дел назначенных мне на три дня вперёд, чтобы высвободить день на изучение территории родового поместья графини. Освободиться вышло только в обед, но времени у меня было предостаточно. Никодим не стал бы искать, так как сам по поручениям отправился в соседнюю провинцию, а своих дел у меня не осталось. Так что, набросив на плечи свой летний сюртук и положив в карман сложенную вчетверо карту-схему с чернильным пятном, я отправился в сад, позади поместья.

Минуя садовых и дворовых служек, из цветочного сада я попал в разбитый огород, и под тенями слив, вишен и груш выбрался на мостик через речку. Кажется, я остался не замеченным, но даже если я буду уличён кем-то из местных и всё это дойдёт до Никодима, то всегда смогу отделаться простой отговоркой. Напрямую мне никто не запрещает прогуливаться по территории поместья, другое дело, что у меня на это обычно после всех разъездов не хватает времени. Так что я легко мог объяснить эту прогулку закончившейся работой и головной болью.

За рекой была старая роща. По карте она плавно переходила лес, но думаю, там она должна была быть отделена высоким каменным забором, чтобы дикие животные не проникали на территорию и не создавали в связи с этим проблем для местной животины и людей конечно. Основная центральная тропа через рощу, вывела меня на старинное кладбище. Я прогулялся по нему целиком, от начала и до конца, любуясь невероятной красоты склепами и выполненными из камня статуями. В целом кладбище было выдержано в общем стиле самого поместья, но просматривались отдельные извания и гораздо более древние, ни на что не похожие и явно причудливые, особенно если учесть, что они изображали ни святых, ни людей и уж точно не известных мне животных.

За кладбищем было небольшое озеро, окружённое со всех сторон лесом. Именно его залили чернила на моей схеме, так что я даже немного расстроился, представляя, что на его месте может быть нечто очень интересное и мои поиски увенчаются если не открытием, то просто любопытной находкой. Солнце клонилось за лес, пора было возвращаться.

Пока я стоял у озера, с кладбища донёсся глухой металлический звук, так что я сразу покрылся мурашками и счёл это подходящим знаком, чтобы вернуться до темноты. На обратном пути меня привлёк обросший мхом и вьюном, а от того не самый выразительный и пожалуй даже скрытый склеп. В отличие от других его стены покрывали красивые гравюры и в целом резьба по камню могла сойти за настоящее произведение искусства, точно это не просто усыпальница, а нечто гораздо и гораздо большее.

Небольшая окованная дверь в него была слегка приоткрыта. Натоптанной тропы к нему не было, но это было и не удивительно. Когда-то могли приходить навещать сюда усопших, а со временем это делать прекратили и склеп остался неприкрыт. Из нездорового любопытства и ведомый каким-то наитием, я решил заглянуть именно в него. Пусть моя экскурсия будет полной.

Только сейчас, оказавшись почти в полной темноте, я дал глазам привыкнуть и осмотрел пространство с каменными гробами, украшенными окантовками и узорами из металла. Подумать только, кем могли быть эти люди, раз после смерти им оказали почести подобного толка, а не сделали скромную могилу с камнем или плитой сверху. Склеп словно оказался глубже и соответственно чем дальше, тем темнее, так что я не решился изучить его весь, а когда повернул на выход, волосы у меня стали вставать дыбом.

Под приоткрытой дверью, в которую я вошёл, были свежие оцарапанные следы по камню. Видимо со временем, а судя по датам, это в районе четырёх ста семидесяти лет назад, она слегка перекосилась. Теперь чтобы открыть её, требовалось сначала приподнять, а это не менее двухста – трёх ста килограмм чистого веса или протащить волоком, оставляя эти мощные и глубокие царапины в камне. Их сразу я не заметил, так как входил в темноту со света.

Не имея лишних мыслей, я выскочил из склепа. К тому времени, солнце уже приблизилось к полному закату. Последний алый луч осветил ангелов и изваяния, чтобы скрыться до утра. А я заспешил обратно. Рощу я проходил, чуть не срываясь на бег. Если бы не темнота, то наверно я шёл бы ещё быстрее. Как вдруг по пути, я услышал плач. Я тут же остановился. Плач повторился.

– Кто здесь? – спросил я и плач перешёл в надрывный рёв. – Да кто же вы?

– Я сын конюха, – отозвался голосом мальчишки плач. – Валерьян. Я заблудился.

– Фух, – признаться сейчас мне была приятна компания любого рода. – Ну чего ты тогда стоишь под елями. Выходи скорее сюда.

– А вы не расскажите это моему отцу? – почти переставая реветь, вышел наконец мальчик, лет семи.

– Конечно, нет. Если он только сам об этом тебя или меня не спросит, – малец вновь зарыдал. – Ну, хорошо. Я не расскажу. Пошли уже быстрее.

– Он не спросит. Вы дядя Златозар меня не выдавайте. Отец не узнает. Он в отъезде.

– Ладно. Валерьян, откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Я слышу о вас. Молодые сударыни всё время шепчутся обо всех. В том числе и о вас.

– Хм, вот как. А что скажет твоя мать?

– Она умерла, когда мне был год. С тех пор меня воспитывают её сестра и её дочь. Они мне как родные стали.

– А они что ничего не скажут?

– Нет, если я им не скажу. Вы только меня не выдавайте, что я ходил в рощу.

– Да не выдам. Считай что мы друзья. А чего ты сюда ходил-то? Тем более один, да под вечер?

– Я решил за вами проследить, а потом потерял из виду.

– Это ещё зачем?

– Мне было скучно. Все мальчишки куда-то подевались, вот я и решил поиграть.

– Хэх. Больше так не делай Валерьян.

– Я больше не буду.

– Никому не рассказывай, что я туда ходил.

– Ладно. А зачем вы туда ходили?

– Я ходил прогуляться к озеру.

– К озеру? – мысленно я стал клясть себя за то, что рассказал ему.

– Ну-да. Там за кладбищем озеро или пруд.

– За кладбищем! – сделал большие даже в темноте глаза Валерьян.

– Ну-да, – намеренно простодушно и скучно ответил я. – Надо же где-то лежать мёртвым.

– Согласен дядя.

– Не надо дяди. Зови меня просто Златозар. Мы же друзья.

– Да.

К саду мы подошли в совершенной тьме и среди множества звёзд на небе. Валерьян пошёл к себе, а я вернулся к аллеям передней стороны поместья и при свете ламп неспеша зашёл внутрь, будто вернувшись после неспешной вечерней прогулки. Сверху, донёсся лёгкий девичий смех, я посмотрел, но никого не обнаружил. Ну и хорошо. Впечатлений на сегодня мне и так хватало.

День прошёл спокойно, а в следующий за ним до меня дошла новость, что пропал сын конюха. Ночью он не вернулся, а с утра начали его поиски. Сидя у себя, я так и слышал, как выкрикивают тут и там в помещении и на улице его имя. Меня начала мучить совесть, что я рассказал ему о том озере за кладбищем. Но стоило сложить дважды два, чтобы понять, куда он мог пропасть на следующий день, как я сказал ему о новых местах на территории поместья.

Вместо обеда я покинул конторку и отправился на его поиски. Можно было конечно сказать дворовым, чтобы они отрядили поиски именно туда. Но тогда ко мне возникли бы многие вопросы, а я хотел избежать их. К тому же меня тривиально мучила совесть. Так что я решил самостоятельно заняться этим вопросом, а потом серьёзно и наедине поговорить с его отцом и тётей, чтобы не вышло скандала.

Я пока не знал, что им скажу, но если у меня не выйдет вразумить Валерьяна самостоятельно, то придётся делать это через них, с некоторым срывом покрова тайны, что я там прогуливался и застал его в тот момент, с неосторожностью проболтаться, где я был в действительности. Моё положение, как штатного писаки ещё в недостаточной мере укрепилось в княжеском доме, чтобы я мог позволить себе добавить к моему статусу, истории с сомнительной репутацией.

Накинув на плечи лёгкий сюртук, я как обычно покинул поместье, по возможности тайно. Впрочем, я уже придумал что скажу, если меня спросят, куда это я ходил. Справедливости ради будет отмечено мною в том случае, что хотел поучаствовать вместо перерыва в поиске пропавшего ребёнка. Чем не легенда, не вызывающая подозрений, к тому же в действительности, всё так оно и есть.

Едва я прошёл мост через речушку, огибающую по кругу всю территорию поместья, как тут же почти в полубеге пустился через дубовую рощу. К кладбищу я попал уже минут через десять, изрядно запыхавшись. Валерьяна нигде не было. Я обошёл его, всё поглядывая по обеим сторонам, но мальчишки не было видно. Врядли ли он прятался от меня.

Я несколько раз окрикнул его. Громче с каждым разом. Но не получил никакого ответа. Лишь одинокий ворон, откликнулся мне сверху гортанно и хрипло своим лесным одиноким равнодушием.

Я выбежал к озеру. Левее кладбища я заметил старинные мостки. Больше любопытство повело меня к ним, чем здравый смысл. Хотя возможно это детское мальчишеское любопытство двигало и сыном конюха. Двое из них были с прогнившими пиками брёвен, торчащими из воды вверх, а третьи оказались весьма сносными, с почти свежими, но сильно посеревшими досками, уложенными внастил. Я выбежал на мостки и внимательно осмотрел водную гладь, переживая, что сейчас увижу плавающего Валерьяна. Сердце моё сжалось, но к счастью, я его не заметил.

Я решил обогнуть озеро по кругу. Как только я сошёл с мостка, то в высокой траве на берегу обнаружил старую деревянную лодку. Она была не перевёрнута, словно ей ещё пользовались. В ней мирно дремал мальчик. Увидев, что он жив и здоров, у меня мгновенно отлегло от сердца.

– Валерьян! Вот ты где, – он начинал просыпаться, будто я пришёл будить его, учить ежедневные утренние занятия основ грамоты для всех детей. – Валерьян! Ты меня до чёртиков напугал. Ну вот зачем ты сюда пошёл?

– Я не знаю, – сонно повёл он плечами.

– Пошли скорее назад.

– Ты же выдашь меня? – сказал по пути через кладбище мальчик.

Я хотел прочитать ему небольшую мораль, как это делал мне отец. Не столько от нравоучений, сколько для проформы, как вдруг мы услышали скрежет и скрип металла по камню. В этот момент моё сердце вновь сильно сжалось, а кровь похолодела. Я готов был поклясться, это был знакомый мне склеп. По уму надо было проверить, насколько сдвинулась та его массивная дверь, но я был благоразумней, чем мой мальчишеский нездоровый интерес.

В то время как Валерьян, просто сонно зевнул, я сжался, как кот при виде крупной собаки без поводка.

– Бежим! Тебя ищет весь двор. Если не поторопимся, то чувствую, нам влетит обоим. Я не виню тебя. В том, что ты пошёл сюда и моя вина.

– Прости, Златозар. Мы ещё друзья? – неловко спросил он.

– Конечно друзья. Потому мы больше не должны подводить друг друга. Особенно если мы о чём-то с тобой впредь договоримся. Мы будем хранить тайны друг друга. Только бежим отсюда быстрее.

Валериан и так всю жизнь рос без матери, выдавать его с голой, чтобы он получил от всех нагоняй, мне совершенно не хотелось. Лучше оказывать ему поддержку, подобно брату и давать нормальные советы, чтобы он больше не встревал в подобные передряги.

Глава 3. Валерьян

Когда мы прибежали к мосту, я так взмок, что едва поборол желание окунуться в речушке. Благо людей в округе ходило много и я легко поборол эти мысли. Я добрался до своей конторки и тихо уселся обратно за рабочее место. Шумиха постепенно утихла.

Спокойная и размеренная жизнь в княжестве правда длилась не долго. К ночи я проснулся от того, что по саду вновь кого-то искали. Моя спальня выходила на переднюю часть поместья и я с час наблюдал за тем, как по нему ходят люди с факелами и лампами. Отчего-то я прекрасно догадывался, кого не досчитались на этот раз. Но вылазить из кровати, а тем более из ночной пижамы не собирался. Так как уже устал гоняться за шальным ветром в голове мальчишки.

Вместо обеда, я вновь отправился за рощу, чтобы привести назад заблудившегося в трёх соснах и двух берёзах, блудного сына конюха. В этот раз я собирался отсчитать его сам. Чтобы он даром не тревожил родню и людей, а заодно и моё ночное спокойствие. На сердце было не хорошо, но я собирался найти его, во что бы то ни стало.

Только всё случилось намного хуже. Когда я проходил мостик через студёную речушку, то заметил как под ним, среди кувшинок плавает какой-то платяной мешок. Меня окатил холодный пот и чувство вины, сразу как я уразумел, что это может быть…

– Валерьян…

Вытащив маленькое холодное тело из воды, я принял все меры, чтобы выдавить из него всю воду. Он был без сознания. Его бездыханное тело, лежащее у меня на коленях, не спешило просыпаться. Положив его на спину, я продолжил делать надавливания на грудь, как когда-то меня учил очередной частный учитель по элементарным навыкам оказания первой помощи утопающим. Должно быть, я выдавил из него уже всю воду и проделал чрезмерно много усилий для массажа сердца, но он не спешил очнуться.

Его полуоткрытые невидящие глаза не смотрели на меня с укором. Это было равнодушие куклы. Неестественные бледно-голубые глаза и узкие застывшие чёрные зрачки. Учитывая, что вода была ледяная, его тело было почти таким же, но ещё не успело ожесточиться. Не встречал я ранее так открыто смерть. Не хотел встретить и сейчас. Никогда не мог подумать, что она так преображает человека. Бледная белая кожа. Он стал словно красивой куклой. Куклой в стареньком костюме дворового мальчишки.

Прошло наверно минуты две. Я всё ещё не терял надежды. Вдруг я услышал поблизости женские голоса. Я поднялся, чтобы окрикнуть их и сделал несколько шагов в направлении моста, наверх, чтобы меня было лучше слышно. А когда повернулся, то обнаружил, что тела нет.

Я не сразу понял, что произошло. Пока я растерянно смотрел по сторонам и был в недоумении, подоспели крестьянки. Две женщины взошли на мост и смотрели на меня, ожидая, что я начну диалог первым, раз уж сам позвал их.

Ноги по колено у меня были сырые. Пока я доставал его из воды, пришлось зайти в воду. Костюм впрочем, тоже, это мне передалась вода с него. Но из-за чёрного цвета этого было не понять, так как я был достаточно чист и проводил операцию по спасению утопающего на траве. Тем более они стояли не близко, так что они не могли бы заметить сырость моего делового платья.

– Мальчишку вы тут не видели случайно? Сына конюха, – смущённо уточнил я.

– Не видели барин! Сами ищем!

– Хозяин нам велит его искать в саду!

– Ладно, – окончательно сконфузившись, отмахнулся я и они, пожав плечами стали удаляться. – Ищите дальше!

– Помогай вам бог, Барин! – сказала та, что была старше.

– Это бы мне сейчас пригодилось, – сказал я самому себе. – Так куда ж ты пропал маленький ты чертяка?

Я оказался не в простой оказии. Только что я волновался о находке остывшего в воде тела мальчишки, а спустя мгновения потерял его и не мог теперь найти. Трава тут низкая. Один клевер. Речушка со слабым движением, да и услышал я, если бы он побежал в неё обратно топиться. Под мостом места нет. Вокруг ни кусточка, ни коряжки, ни камешка, за который бы он мог от меня так быстро спрятаться. Нет, ну опять же, так быстро обратно кануть в воду точно не мог. Я бы в крайнем случае, услышал плеск воды. Хотя, может очнулся и убёг. Так куда же он делся плут? Чертовщина. Одним словом – чертовщина.

Я бы заклинал себя, больше не связываться с его поисками, но он был мне отчего-то теперь ещё более дорог. Словно я нашёл единственного друга в другом поместье. А теперь его словно потерял. Во всех смыслах.

Злоключения на этом не закончились. Валерьяна бросили искать совсем. Сославшись на слух о том, что он «чудной» и просто морочит всем голову своими играми. Почему ему до сих пор не всыпали взашей, я не понимал. Но всерьёз надеялся, это сделают, когда он объявится. За такие шутки, розги и горох ему не повредят и были бы даже полезны.

Тем же вечером, меня впервые пригласили на общую прогулку среди знатных дам и господ. Княгини, правда, среди них не было. Зато был почти весь двор и приглашённые из провинции светские львы и львицы. Каким образом я затесался среди них, для меня по-прежнему было тайной. Видимо хоть и низшая, но должность, постоянное присутствие при поместье и обязанность всё время быть в парадном платье, делали меня узнаваемым. Плюс ко всему сказывалось, что я примелькался как разносчик важной корреспонденции, которую не могли доверить, какому попало мужику со двора.

Так вот когда вечернее гуляние переросло в полуночное, случилось занятное событие. Приезжие гости после званого ужина стали разъезжаться и мы провожали их. Я из вежливости провожал всех приятных красоток. С помощью вежливо поданной руки, как самый малый, но галантный кавалер, помогал залезть им в кареты. Все мило улыбались мне, а последняя с прелестной муфкой на щеке, даже притянула меня к себе, одарила букетом французских духов и горячим поцелуем под ухо.

Я так и рдел лицом, стоя и маша ей рукой в темноте. Так что не заметил, как на меня уже неслась позади последняя пустая бричка с одиночной лошадью. Из-за темноты и моей чёрной одежды, кучер меня не заметил. Я слишком поздно одумался и попал бы ей под копыта с печальным концом, как случилось нежданное.

Вдруг из темноты вынырнул Валерьян. Я узнал его только по бледному лицу и знакомой серой одежонке. Он ловко вдарил кулаком лошади в грудь, а другой рукой на обратном движении схватил меня за спину и бросил назад. Я толком ничего не успел понять, пока не ударился о землю спиной.

Пролетел я добрых метров пять. Лошадь заржала и упала. Бричка завалилась на бок. Кучер с матюгами успел спрыгнуть. Похоже, никто особо не заметил происшествия. Ко мне подбежал только один мужик.

– Барин, барин! Вы целы?

– Цел. Там кучер упал. Помоги ему.

Кучер оказался цел. Пока кучер с другими подоспевшими мужиками негодовал о событии, я решил по-тихому удалиться, чтобы не стать мишенью для внимания о странном событии.

Валерьяна нигде не было поблизости. Но факт остался фактом. Он с невероятной лёгкостью и исполинской силой, отбросил меня назад. А лошадь. Лошадь умерла на месте. Мужики поговаривали, что у неё случился удар и остановилось сердце. Только я-то знал, что удар у неё случился не самостоятельно. Но сказать во всеуслышание, что это пропавший мальчуган дал ей вбок, язык бы не воротился.

– Чертовщина, – было последнее, что я услышал, от авторитетно сказавшего кучера, свою версию события.

Я был с ним солидарен. Хорошо, что все разошлись, мне не пришлось ни с кем объясняться. Шок немного отпускал меня. На смену ему, правда, приходил ещё больший. Я бы долго переживал по этому поводу, если бы не осознание того, с какой силой щуплый мальчишка сумел бросить меня назад. Хотя гарантией того, что он обошёлся со мной весьма мягко, в самую малую часть своих возможностей, было то, как он поступил ни с чем не повинной лошадью.

Казалось бы, ему было достаточно просто отбросить меня. Но выходило, что он убил её одним ударом, что само по себе событие, просто так. Возможно даже без злости. Холодная жестокость. Жестокость, которую мальчишка просто не осознавал. Жестокость, сотворённая без осознания причинения зла, есть высшее её проявление. Я хоть и был благодарен ему за спасение собственной жизни, но одновременно с этим, уже мысленно резал нить за нитью канат нашей казалось бы ставшей крепкой дружбы.

Вернувшись к себе в спальню, я совсем потерял настроение и углублённый мрачным ночным настроем, ещё вдобавок был раздосадован, перепачканным в пыли, новым конторски-служебным платьем. Нет бы радоваться второй жизни, которой у меня после встречи с каретой могло и не быть. Однако, мои беды на этом не закончились. Местная знать, оставшаяся гостить и ставшая инициатором посвящения в «свои» люди, решила надо мной пошутить.

Я отпер ключом дверь в свою спальню. Запираться было принято, так как это было заимствовано из Англии и принято в княжестве, как обязательный атрибут заграничного нрава, а горничная проникала ко мне лишь в дневные часы, когда я непосредственно находился у себя. Естественно у Никона и его близких помощников были дубликаты ключей ко всем комнатам. Если он бы не одобрил такой поворот, а он естественно не одобрил бы, то думаю выкрасть нужные ключи или подкупить его поверенных не составило бы большой проблемы, тем более если учесть, что родня княгини, являлась хозяевами поместья, а они и были в числе участников моего розыгрыша.

В моей комнате был сильный запах жжёных свечей и ладана. Но ударил мне в нос не он, хоть от него и некуда было деваться. Неуловимо, но ощущаемо на подсознании, к нему примешивался какой-то отвратный душок, несвежих птичьих тушек выставленных в погожий день на базаре, под видом свеже-разделанных. Само по себе это впечатление не самых любимых мною запахов заставило меня насторожиться и включить негативное восприятие готовящегося события.

Помимо него, я заметил в глубине комнаты, два, три, четыре, а затем и пять белых силуэтов. Они двигались подобно привидениям. Они шли на меня, а я изрядно испугался их. Но хуже всего было не это, так как мой ум, подметил под простынями ботинки и туфельки своих знакомых сударей и барышень. К тому же некоторые барышни тихонько и тоненько хихикали, вероятно наивно думая, что я их не услышу. Хуже всего было то, что позади них, в открытом окне, показался силуэт сына конюха. Его напряжённая хищная поза, готовящегося броситься в бой волчонка не оставляла надежды ни одному привидению.

Я только и успел покачать головой, мысленно умоляя его не делать этого. Наверно мои весёлые новые друзья думали, что тем самым провели мост приятельства между нами. На деле же, они сожгли тот хрупкий мостик доверия и теплоты, который я оказывал им раньше, только из одной лишь вежливости и следуя манерам гостя и общепринятому этикету.

Я живо представил, как он выбрасывает их из окна. Без злобы. Просто ради нашей дружбы и похолодел. Все уже смеялись. Они думали шутка удалась, так что я застыл, ни жив ни мёртв, раскрыв широко глаза и не дыша. Смеялись. Я продолжал стоять, потея по холодному и представляя, как они бы все сейчас в несколько мгновений лишились жизней. Наверно не успев и понять, что и кто их выбросил из окна третьего этажа, а это добрая дюжина саженей. Никому бы не поздоровилось точно.

Лишь когда одна из них, случайно обернулась, стоящая ближе всего к окну и наверно спиной ощутившая, что, что-то не так, Валерьян пропал. И уж я совсем не переживал, что он мог разбиться.

Глава 4. Повитуха

Весь последующий день у меня болела голова. Головная боль дополнялась исключительно плохим настроением, какое бывает у кучеров, когда его заставляют работать третью ночь подряд. Я прекрасно спал, но это словно было затишьем перед бурей внутри меня.

С самого утра, я привычно поднялся с рассветом. Провёл утренний туалет, свежий и бодрый собрался пойти позавтракать, чтобы набравшись иллюзорных сил от хорошего настроения, вызванных едой, приступить к работе. Пройдя со своего третьего этажа по общей лестнице на второй, я привычно обогнул коридор с покоями княгини. Мне сначала показалось, что я слышу сильный писк. Потом свет словно померк, картинка перед глазами дёрнулась и завалилась вбок. Но тут же всё прошло. Кроме самого главного, ведь оно началось. С того момента я и почувствовал общее недомогание.

Вместо того чтобы спуститься на первый в кухню, я решил пройти сразу к кабинету, так как чуть не сшиб с ног полового. Он подумал, что я явно не в себе и не стал бранить молодого господина. Более того, он зачем-то перекрестился.

– Свят, свят, свят, – забормотал он тихо, но я услышал. – Так на нём совсем лица нет.

Позже, сидя у себя за столом и обнимая крепко раскалывающуюся в разные стороны голову двумя руками, я застал входящую ко мне служанку. Она выносила бумажный мусор и иногда, из чистой вежливости, приносила мне чай до обеда и после. Бывало, заносила мне и ужин, если я на него не являлся. Я не заметил, как она вошла, так как уже второй час не мог сконцентрироваться на работе и подумать не мог о том, что есть хоть какое-то средство, от этой ужасной мигрени, кроме единственно в данном случае верного, это топора.

– Господин Златозар. Да на вас лица нет.

– Что? – только и ответил я.

– Да на вас совсем лица нет! – вскрикнула служанка и выронила поднос с чаем на пол.

– Любава ты? – спросил я осторожно разлепляя глаза, чтобы не вызвать новый приступ от яркого света, это при том, что шторы я задёрнул ещё на входе.

– Да как же так! Лица не видно! – выбежала она, не закрыв за собой дверь.

К мигрени прибавилось просто отвратительное настроение. Вместо помощи, на которую я уже мельком стал рассчитывать пришло только отторжение. И это от единственного человека, которому я возможно из всех был не безразличен. Плюнув на все дела я собрал волю в кулак и снося по пути книжные полки, выдвинулся покачиваясь вон из кабинета.

Ко мне на пути попадались люди. Люди по пути пытались мне как-то помочь, но разглядев меня поближе, только отшарахивались и уходили прочь. Говоря примерно то же самое что Любава. «Где его лицо?». «Я не могу рассмотреть его лица». «Что с его лицом?». «Да на нём нет лица!». Упоминания бога всуе, я даже не берусь воспроизвести. Их было сказано ещё больше.

Я не мог бы разобрать кто передо мной, потому что двигался почти с закрытыми глазами и больше по памяти. Коридор сменился залом, потом лестницей, потом первым этажом, парадным залом и выходом на улицу. Жар обступил меня со всех сторон. Обеденное солнце было беспощадно. Не зная куда себя от него девать я бросился в тени деревьев.

Далее я кажется, потерял сознание. Потому что проснулся в траве, только с заходом солнца. Тень и прохлада от земли и травы принесла облегчение и судя по всему пошла на пользу. Только длилось это совсем не долго.

Внезапно, в момент облегчения, я вспомнил, что есть среди местных дворовых одна старая женщина. Она жила отдельно в избушке и к ней ходили в основном за помощью молодые девушки и реже мужики. Мне даже показалось, она бы смогла помочь мне в моём вопросе. Выгадывая примерное направление, вскоре я удалился в низину, по пути распугивая своим растрёпанным видом, прячущихся от жары и играющих в прятки детей. Кажется, даже один из них пристал ко мне. Только отчего-то он не был похож на других. Держался он особняком и вообще, будто преследовал меня всю дорогу, как только я ушёл от общей детворы.

Стоя у древней могучей липы, я собирался с мыслями, чтобы сделать новый рывок, пойти дальше и выспросить у ведуньи или кем она там была, средство от моей внезапной хвори. Отчего-то мне показалось, что больше мне никто кроме неё не поможет. В этот момент ко мне приблизился мой юный преследователь. Я махнул ему рукой, чтобы он уходил. Показывая, что я не собираюсь играть в его игры, а он зря шёл за мной.

– Златозар, – произнёс он моё имя. – Не ходи к повитухе.

– Ну чего пристал ко мне?

– Мы ещё друзья? – спросил он со знакомой интонацией, но совершенно не знакомым голосом.

– Валерьян, ты что-ли? – попытался разглядеть в сгустившихся сумерках я его бледное лицо.

– Мы ещё друзья? – холодно переспросил он и жутко заскрежетал при этом зубами. – Лучезар.

– Друзья. Друзья.

– Тогда не выдавай меня.

– Хорошо. А что ты опять натворил? Ай, ладно. Валерьян, проводи меня к старой врачевательнице. Или кто она там? – он мне не ответил и я посмотрел в темноту вокруг. – Валерьян! – тишина в ответ. – Ай, ладно. Сам найду.

Я двинулся между деревьями, размышляя остатками свободного места от боли в голове, откуда он знал, что я направлялся к повитухе? Так она повитуха? Чем тогда она могла мне помочь в таком случае? Будет ли она дома сейчас, вечером? С другой стороны неудивительно, что он знает. Если я двигался в саду и роще как слепой котёнок, он мог знать все здешние ходы и выходы, как свои пять пальцев. Но почему он упреждал меня сразу к ней не ходить.

Об этом мне совершенно не хотелось думать, как и о совершенно дурацкой истории, приключившейся со мной с самого утра и испортившей мне весь день кряду. Вскоре деревья расступились. Я вышел на луг, освещаемый половиной луны и светом из окон одинокой избушки. Весьма исправной, ведь её могли обновлять местными силами мужики по приказам из поместья, но даже в темноте видно было, довольно древней и собранной из огромных брёвен.

Едва я сделал шаг в её сторону, как тут же на меня зашипели позади. Я остановился, обернулся, но никого не увидел и сделал второй.

– Не ххходи, – зашипел чей-то неприятный голос.

У меня почти мгновенно прошла голова. Вся эта ситуация меня пугала. К счастью дверь отворилась и на пороге возникла невысокая фигура.

– Заходи, коль пришёл молодец. Тёмно за окном. Нежели и нечего тут шляться, да без своего ума. Так и головы лишиться можно.

Я быстрым шагом дошёл до неё. Я бы может и побежал, на каждый шаг снова стал отражаться пульсирующей мигренью. Женщина оказалась не столь старой, какой я себе её представлял. Она пустила меня на порог и пригласила проходить внутрь. Усадив меня у очага, за столом, она сначала долго окуривала всё помещение до густого дыма багульником, так что я думал, что задохнусь от дыма раньше, чем пройдёт моя голова. Затем долго натирала руки пахучими мазями.

Когда она закончила, дым постепенно втянулся через открытое окошко очага, а я внезапно стал чувствовать себя лучше. Моё самочувствие не стало столь прекрасным, как в мои привычные молодые годы, но хотя бы ушло безвременно испорченное настроение и сильные боли.

– Ну, рассказывай, чего пришёл. Раз дойти сумел. Аркан я с тебя сняла. На время. Так что до утра можешь ничего не бояться.

– Как вас зовут?

– Станимира я. Повитуха местная. Но ты ведь не за этим? – она заливисто засмеялась, и мне стал так приятен её голос, что я решил, во что бы то ни стало, остаться у неё на подольше.

– Можно я у вас до утра посижу?

– Оставайся, конечно. Спать я ложиться не собираюсь. У меня дел много. А ты если устанешь, можешь вон там прилечь. На соломе. Только ты ведь ко мне не переночевать пришёл, вижу, – она хитро улыбалась большими серыми глазами.

– Нет. У меня голова болит.

– Так я же сказала. Аркан я с тебя сняла. Чего же ты хочешь ещё? Снадобья? Так оно тебе уже не нужно.

– У меня, – вдруг я почувствовал, что голова моя целиком и полностью прошла, а настроение от её присутствия становится не в пример дню, хорошим. – Как вы это сделали?

– Да много ль надо? Поживи с моё. В княжеских угодиях. Один, да когда вокруг и люди и не люди…

Станимира стала рассказывать о своём. Постепенно удаляясь в рассказе всё дальше в прошлое, пока не дошла до того, как она ещё была маленькой девочкой. К тому времени, я почти дремал, лишь для приличия иногда кивая. Вскоре я и не заметил, как оказался уже на соломе.

– Отдыхай, малыш. А завтра вечером, приходи опять. Я тебе много интересного расскажу. А самое главное. Не ходи к княжне.

– То есть к княгине? Так меня к ней и так не пустят, без приглашения.

– К княжне, – повторила она. – Не ходи. Завтрак я оставлю на столе.

Меня окончательно увело в сон и я, перевернувшись на бок ничего уже не ответил. Как только солнце осветило её дом. Меня разбудил наглый рыжий кот. Он спрыгнул на меня с печки и уселся ждать на лавке у стола, мяукая как по часам, каждые пять секунд.

– Ух, морда рыжая. Встаю.

Завтрак действительно был на столе. А вот самой хозяйки нигде не было. Из приличия я позавтракал, хоть совсем и не хотелось. Пора было возвращаться. Оказывается прямая дорога, через сад позади поместья, была короче и удобнее. Только вчера мне этого было бы не понять. Продираясь сквозь заросли сада и запущенных его лесных участков.

День прошёл как обычно в разъездах, а к вечеру, опасаясь показаться кому-либо на глаза, я сразу свернул с дорожки, ведущей к фонтанам и направился к повитухе. На этот раз она слушала всю ночь, то о чём я легко и с удовольствием рассказывал о себе. Жизнь моя была не так длинна, чтобы я мог растянуть её на всю ночь, зато я вспомнил много историй. К утру как обычно, меня стало натуральным образом морить, а выпить ещё её иван-чая я больше не мог, потому пришлось укладываться спать. Да и фонтан историй мой иссяк.

– Не ходи к княжне, – сказала она, перед тем как я заснул. – Приходи завтра ночью, – последнее прозвучало, как настоятельный совет.

Утром, вместе с завтраком на столе, оказался скрученный из сухих трав и веточек тонкий венок. Он лежал на записке в одно слово – «Одень». Деваться некуда. Одевать не хотелось. Но, с рыжим котом я спорить не стал. Занятное дело, едва я положил его в карман, рыжий успокоился и больше ничего не требовал.

После очередных важных разъездов, попал в княжеский дом я только вечером. Едва я поймал свободный момент, чтобы покинуть без свидетелей свой кабинет и пробраться через сад к Станимире, как вдруг ко мне нервной походкой зашёл Никодим.

– Слава богу. Нашёл! А то всё никак не застану. Ты словно зачарованный, как пропал или прятался от меня. Куда ни пойду, ты был только что, а вот всё никак за руку и не ухвачу. Аки чёрт старый сам тебя за руку водит.

– Да я по вашим же распоряжениям и езжу, – пожал я плечами, не совсем понимая, что же он от меня требует.

– Дело важное. Княгиня требует тебя к себе.

– Что вот прям, к концу дня? Я же и так задержался на час. Разве она не будет отдыхать сегодня? Это же нарушение всего порядка с моей стороны и мне велено было с самого начала отцом, во внеурочное время княгиню и всех приближённых по деловым вопросам не беспокоить ни при каких обстоятельствах.

– Это дело особое. Вот тебе бумаги. Письма с ними же. Зайди сейчас к княгине. За мной не заржавеет. Дело охочее. Сам головы лишиться боюсь.

– Ну, уж если вы сами боитесь. То конечно зайду. В конце концов, вы мой начальник и господин. После княгини разумеется.

– И господа бога, – перекрестился зачем-то Никодим, чего за ним я никогда не замечал и вообще считал его самых современных напыщенных нравов, где нет места святой вере.

Глава 5. Княгиня

Вручив мне всю нужную бумажную составляющую неизвестной мне номенклатуры, так как у меня просто физически не было времени, ознакомиться с содержимым, он быстро ушёл от меня, напомнив, чтобы я снял сюртук, так как это непозволительная наглость, ходить к ней в верхней одежде. Он не должен был знать, что я собираюсь уйти прочь из стен поместья. Однако порядок есть порядок.

Уже подходя к двери апартаментов княгини, я вдруг вспомнил, что оставил повязку повитухи в кармане сюртука. Нечто запротестовало во мне, чуя противоестественное мне сейчас действие. Я хотел ослушаться, даже если бы меня уволили на следующий же день с позором, но уже не мог. Точно повязка от повитухи, волшебным образом, ранее уберегала меня от неких чар, в которые я сейчас по глупейшей ошибке попал.

Ноги мои подкосились, но руки уже открывали ручки двери. Я хотел упасть замертво на место, но ноги уже вели меня внутрь. Я понял что пропал, когда дверь за мной захлопнулась по инерции, а за ней сработал автоматический щелчок немецкого замка.

«Оставь бумаги», – коснулся моего разума женский голос. – «Иди ко мне».

Я повиновался. Гул в ушах усилился. Я почувствовал знакомое мне недомогание, от которого думал, уже избавился и которое ко мне больше никогда не вернётся. Как никогда прекрасная княгиня сидела на своём месте для размышлений. Обычно у неё для этого служило особое кресло с очень высокой спинкой, больше походившее на небольшой трон.

«Садись», – сказала она одними глазами и я повиновался. – «Подле меня».

Едва я присел рядом с ней, как перед моим внутренним взором промелькнуло доброе лицо Станимиры и её уютный дом.

«Не отвлекайся мальчик», – быстро вернула меня в свою мрачную реальность княгиня. – «Пошли».

Вокруг нас заклубился чёрный дым. Точно не начался пожар, а его стал источать её трон. Всё вокруг подёрнулось рябью и как не настоящее стало оплывать. Реальность поплыла, а вместе с ней поплыл и я. Сильные ощущения страха и противоестественности происходящего обострились и достигли своего пика. Я дёрнулся было, тело словно не хотело идти за ней, но было уже поздно. Мы были не в её апартаментах.

Я стоял в начале моста выполненного из блестящего чёрного камня. Надо мной было чёрное звёздное небо. Под мостом всё было наполнено чёрным дымом, какой выходил из её трона. Вокруг серая зыбкая пелена не давала рассмотреть ничего. Позади меня сгущалась тьма, и возвращаться назад не хотелось. Я отчётливо понимал, что если я вернусь, то приду к своему прошлому, которого уже нет и вместо моей прошлой жизни меня неизбежно настигнет смерть.

«Златозар», – донёсся впереди голос княгини, – «Иди ко мне через мёртвый мост. Так ты уйдёшь от смерти, а она не будет иметь на тебя своих прав. Отныне ты будешь принадлежать тьме и получишь от меня древнейшее Наследие Ночи».

Сделав несколько шагов вперёд, я заколебался, так как остался ровно на середине. Мост имел лёгкое закругление кверху, и я остановился на самой его высшей точке. Я колебался. С одной стороны я не мог не повиноваться голосу, из моей головы, а с другой я ещё мог слушать голос идущий изнутри меня самого. Какого же было моё изумление, когда я осознал, что мой собственный внутренний голос идущий из груди, стал склоняться идти прямо без колебаний.

Вызов был брошен и я решил не останавливаться больше не перед чем, пока самостоятельно не дойду до княгини. Пусть даже перед нами проляжет сама бездонная пропасть. Несмотря на внешнюю хрупкость, мост был достаточно монолитным и даже не дрогнул подо мной, хотя казался сделанным из стекла.

Мост завершился огромным, тёмным тронным залом. С каждым шагом чёрный дым отходил и мне представали всё новые детали невероятного и величественного пространства вокруг меня. Его чёрные колонны от пола уходили высоко вверх. Их оплетали фигурно выполненные твари, неизвестные современным наукам и по сей день.

Впереди были две тёмные массивные статуи гигантских, словно выполненных из чёрного стекла рыцарей. Их обнажённые мечи соприкасались вместе, а на их основании располагался высокий трон. Вычурно расписанный зловещими узорами из человеческих костей, будто выполненных из того же аналога чёрного стекла. На троне в непомерно длинном чёрном платье, сидела превосходная девица, которую я знал как княгиню Викторию Светлицкую.

До меня тут же дошёл смысл, её более высшего положения в действительности. Она царствовала в этом месте и была воистину во много раз величественней, чем в любом другом, пусть самом наироскошнейшем княжеском доме. До меня дошла истинная глубина и важность её присутствия здесь. Я не заметил, как подошёл к ней близко. На чрезмерно неприличную по меркам обычных людей дистанцию. Оказавшись с ней буквально нос к носу.

У неё был прекрасный, аристократически ровный, утончённый нос и полнокровные тёмно-рубиновые, почти чёрные, пухлые губы. Её длинные, прямые, угольно-чёрные волосы сходили по плечам и скользили вниз по невероятно сложному в своей структуре вороному платью. Её большие чёрные глаза, с горящим тускло-рубиновым изнутри светом притянули всё моё внимание.

Она коснулась моего лица своей левой рукой и повела по нему ладонью. Парадоксальное прикосновение вышло леденяще обжигающим. Она меня словно обожгла льдом. Вторую она положила мне на шею и я интуитивно поддался к ней всем телом.

Пожалуй, это был самый мой страстный момент близости в жизни. До этого не имеющий совершенно никаких связей с девушками, я оказался в её руках не жертвой, а любовником. Не знаю, каким образом мы успели лишиться одежды. Вот я уже лежу с ней опутанный с ног до головы её волосами и мы слиты в единое целое. Потом был укус. В шею. Боли не было. Она давно слилась с наслаждением и страстью.

Укус сопровождался моей потерей внимания. Его словно перенесло на долгие часы в ином направлении. Где я узнал её историю и зарождение её и моего теперь древнейшего рода. Теперь я стал одним из них и получил от неё в дар, Наследие Ночи. Мой ум проник в глубину тьмы, а когда я очнулся, то мы снова оказались в объятьях друг друга. Только на этот раз я уже был другим. Я был Наследником Ночи.

Трудно судить, сколько прошло с тех пор времени, субъективно это могло длиться, возможно, четыре или пять дней. Когда я окончательно очнулся от такого сладкого, похожего на сон забытия с княгиней, то уже стоял напротив неё. Она сидела на троне, только на этот раз на её плечах была тонкая чёрная вуаль, через которую просвечивались все очертания её безупречного тела. Губы её были слегка окрашены, видимо это была моя кровь. А в бесконечно тёмных глазах её, ещё алел огонь нашей страсти.

Я стоял перед ней, как опьянённый благосклонностью любовник. Она отпускала меня. Фокус моего внимания переключился, и я стал покидать зал. Делал я это спиной назад, чтобы между нами оставалась связь. Мы продолжали смотреть в глаза друг другу, пока струящаяся как дым тьма, не закрыла пространство между нами. Покинув зал, я направился обратно к мёртвому мосту.

Если до этого он казался мне таким хрупким и ненадёжным, то теперь ничто не могло пошатнуть мою веру в его беспредельную крепость. Я ступил на него, дошёл до середины и чёрный дым поднялся сначала до уровня моих глаз, а потом выше. Последнее что я видел, перед тем как погрузиться в тьму безмолвия, были полуоткрытые глаза княгини.

Всё исчезло. Я очнулся стоя в апартаментах княгини, стоя напротив её пустого кресла. Её нигде не было. Только из спальни донёсся негромкий скрип.

«Иди», – отчётливо пронеслось в моей голове. – «Рассвет близко».

– Да княгиня Виктория, – ответил я вслух и не узнал собственного голоса.

«Да, Виктория», – поправила она меня. – «Используй образ».

«Да, Виктория», – я направился к выходу, томительно предчувствуя готовящийся за окном рассвет. – «Госпожа», – слегка поклонился я перед уходом и покинул апартаменты.

Ранним утром, мне никто не попался на пути. Меня невероятно сильно клонило в сон. Будто я действительно не спал все пять суток подряд. Головокружение длилось не долго. Добравшись до своей комнаты, я наглухо зашторил окна и не снимая одежды зарылся в одеялах.

Проснулся я уже поздней ночью. Ум мой обострился до крайности. Чувства словно обнажились. Я мог в подробностях увидеть в полной темноте, что происходит у ворот и услышать как в саду, бегают в траве мыши. Я чувствовал в себе неимоверную силу. Но больше всего я чувствовал голод. Такой сильный и неконтролируемый, что я решил быстро покинуть свои покои.

Одев новый чёрный костюм, я вышел. Теперь с совершенно полной осознанностью я хотел отправиться к Станимире. Меня неумолимо сильно тянуло к этой мудрой доброй женщине. Мне хотелось поделиться с ней своей трансформацией. Хотелось поделиться даже сильнее, чем утолить всепоглощающий голод.

Чтобы остаться незамеченным, покидая посреди ночи поместье, я решил выйти через балкон второго этажа, предназначенный для посиделок и чая. Как вдруг, моего утончённого обоняния коснулся знакомый волнующий запах. Запах роз, персиков и цветущих цветов луга. Именно так бы я характеризовал запах Любавы. Теперь и впервые прочувствованный мною со всею полнотой.

Я тихо потянул дверь в её покои. Она была закрыта. Тогда я дошёл до конца коридора и раскрыл там окно. Летняя ночь ласкала слух пением ночных птиц. Получив благословение света луны, я ухватился за лепнину узоров и ступая по узкому выступу, стал перебираться к окнам ведущим в её комнату. Балкона на её угловой комнате не было. Но мне повезло, я залез в приоткрытое на ночь окно.

Она не спала. Видимо почувствовала моё приближение.

– Как вы здесь оказались Златозар? – спрятавшись под одеялом, спросила она. – Что вам здесь нужно?

– Я пришёл, чтобы пригласить тебя, пройтись немного по ночному саду.

– Если мачеха узнает, что вы здесь были, мне так влетит.

– Не волнуйся. Никто не узнает.

Мой новый голос подействовал на неё гипнотически. Я не хотел лишать её рассудка целиком, чтобы заставить её подчиниться мне. Потому я смягчил ноты в голосе.

– А как же мы покинем дом? Нас точно заметят и услышат.

– Просто доверься мне Любава, – я протянул ей руку, но она всё ещё боялась. – Ничего не бойся. Пошли со мной.

Она вылезла из кровати, в длинной ночнушке до самого пола. Её длинные слегка вьющиеся рыжие волосы были распущены. Она вложила свою руку в мою ладонь, я поцеловал её в пальцы. Затем подняв на руки её нежное стройное тело, подошёл к краю окна.

– Мне страшно, – призналась она.

– Только не кричи, – посоветовал я и спрыгнул с ней на руках вниз.

Любава не кричала, лишь зажмурилась и крепче вцепилась в меня, своими нежными тёплыми руками.

Глава 6. Журналист

На девять тридцать вечера у меня была назначена встреча. Не то чтобы я был прям такой деловой человек, расписывающий всё своё свободное время на дела, переговоры и важные встречи. Просто в поле моего пристального внимания вдруг возникла некая интересная, если не сказать пронзительная своим вниманием к мелочам личность, которая ставила под сомнение хранимый мой из года в год и из века в век секрет.

До меня дошли слухи, что эта личность, раскопала некоторые факты и теперь вела в своём роде расследование. Раскопала она, эта личность, ладно, будем называть его он, так как это по всем признакам мужчина, довольно много. Чего обычному человеку знать в принципе не позволяется. Оттого и встреча наша должна была пройти как можно скорее, чтобы я смог выявить уровень осведомлённости, а следствие проявить и устранить угрозу, до момента её воздействия на мой древний род в целом и меня в частности.

Время от времени вот так от случая к случаю, приходится играть разные ненавязчивые социальные роли. От них уже не уйти, особенно в наше время, когда у тебя нет собственной пещеры или удалённого от городской суеты замка, чтобы пребывать там в полном естестве, не переживая о репутации и о том, что пойдут слухи, а следствие быстрые поиски, затем разоблачение и как итог, перемена места обитания.

Благо наше распространение нынче настолько широко, что всегда можно найти убежище, а пущенная с годами пыль в глаза людям, делает нас обычными литературно-мифическими и киношными существами не шибко, но популярными в современной культуре. Всегда правда находятся умники, мнящие себя связующим звеном истины для человечества. Таких как правило, проще всего запереть в местах для психически неустойчивых господ. Ну или банально устранить. Соль в том, чтобы запудрить мозги им самим, тогда они в силу своей неадекватной природы человеческого существа, потом начинают яростно горланить, прямо противоположные вещи и это лучший камуфляж для нас.

Пользуясь, репутацией делового человека, по моей инициативе, встречу мы перенесли естественно на поздний вечер. Я обычно предпочитаю появляться не позднее ночных часов, если быть точным, то не раньше 22:00, но случай тут особенный, мне нужно развеять все предубеждения на счёт себя, так что я выбрал подходящее время. Закат 23 июня был в 21:18, так что я мог со спокойной совестью появиться в любом открытом месте, без задней мысли и лишнего переживания. Но чтобы ничего не выглядело подозрительным, я взял именно время на половину десятого.

Для меня это уже стресс. Посудите сами, когда вы пробуждаетесь, ну например в шесть, утра, а вам надо на встречу уже через восемнадцать минут. Причём на деловую. Разумеется это не самое лучше время. Не правда ли? В идеале было бы нашу встречу перенести на десять ноль-ноль, но так как это уход в ночь, то оно ещё лучше бы подстегнуло воображение моего свидующегося. К тому же если окажется что он псих, то вся затея с самого начала не имела никакого смысла. Психи сами по себе роскошь и редкое явление. Именно благодаря им, вампиры и по сей день остаются в тени, так как есть такие посланники добрые воли, кто трубит о них во всеуслышание, делая наше существование очередной байкой городского сумасшедшего.

О нас, конечно, знают люди, но это совершенно особый сорт. И они явно не собираются объявлять нам войну, потому как заведомо уверены, что проиграют. Так как отлично понимают законы природы и причинно следственные связи. К тому же это им банально выгодно. Во всех отношениях.

Они понимают простую вещь, что нам выгодно быть теми тремя процентами из общей массы. Не плодиться больше чем надо, чтобы оставаться в тени. Они понимают, к чему приведёт война. Нам предстоит увеличить свою популяцию за счёт их же рядов. А потом сделать из людей обычный скот. Пока наша численность в результате разделения власти, искусственно не сократиться, нашими же внутренними силами. Как было однажды в далёком прошлом. Мы взаимозависимы. Мы и люди. Мы фактор их естественного отбора. Видимо так было заложено с начала времён, но сейчас не об этом.

Встреча подразумевалась в уютном ресторане, на углу перекрёстка, между специально отстроенными деловыми зданиями. Уверяю, нет ничего унылее созерцания напихивающих в себя горячее и холодное, жидкое и твёрдое, людей. Долго ли вы выдержите, если скажем будете созерцать потребление пищи животными? Нет, конечно люди не скот, но это вовсе не отменяет их эту почти всегда вредную привычку. Которую, они к тому же делают изысканной до смеха.

Я подошёл ровно в девять тридцать, оглядел помещение с улицы и убедившись внутренним чутьём, что тут в принципе всё довольно чисто, вошёл сквозь двойные стеклянные двери. Передо мной сразу возникли образы сидящих романтических пар и несколько внеделовых встреч, в том числе дружеских. Я сфокусировал своё внимание на одном человеке.

Харизматичного вида мужчина со специфической складкой на лбу, сидел поодаль от всех. Он целиком был обращён в разложенные папки перед собой. Ко мне подоспела юная официантка. Едва она приоткрыла свой милый ротик, ярко накрашенный красной помадой, как я тут же положил ей свой указательный палец поверх верхней губы.

– Я сам дойду.

– Да, да, хорошо. Приятного вечера, – не сразу опомнилась она, когда я уже ушёл вперёд.

Я с минуту стоял, пристально наблюдая за ним. Коричневая замшевая куртка, бежевая рубашка. Серые джинсы. Большая сумка из коричневой кожи лежит рядом. С ней же на спинке соседнего стула висит одна из последних моделей современного цифрового фотоаппарата. Папки разложены грамотно. Среди них фотографии трупов и заголовки некрологов. Газетные вырезки и крупный блокнот, в котором он делал некоторые пометки простым карандашом и быстро зачёркивая их, иногда что-то записывал чёрной ручкой.

– О госпади! – спохватился он, обнаружив меня стоящим рядом с ним в уютной тени.

– Добрый вечер. У меня с вами назначена на сегодня встреча. Я прибыл ровно в означенное время. Меня зовут Златозар.

– Варун. Какая у вас холодная рука, Златозар.

– И мне очень приятно. У вас она тёплая. Я бы даже сказал, горячая. Горячая кровь, редкость в наше время, – он на меня как-то странно стал смотреть, так что я решил продолжать мысль. – Продукты. Всё дело в них. И экология конечно. Жизнь в городе слаще жизнь не делает. Да как собственно и кровь.

– Ага. Прошу, присаживайтесь. Сейчас мы что-нибудь с вами закажем. Простите мне мой беспорядок на столе. Я сейчас же всё уберу. Заработался, – он извиняясь улыбнулся.

Вся его подозрительность сменилась на театральную вежливость, которая ему не шла, а я это особенно чувствовал. Но меня устраивала эта игра. Я кажется, начинал только больше получать от неё удовольствие. Чавканье и болтовня со всех сторон больше не действовали на меня раздражающе. Напротив всё это сулило мне хорошее созерцание теплокровного живого человека во всей его наивной беспомощности. Словно бы я собирался в конце нашей с ним беседы, деликатно его осушить, так чтобы не заляпать кровью стол и все его нагромождения вещей. Но что-то я отвлекаюсь. Наверное, подействовала восходящая луна…

– Спасибо, – присел напротив него и почувствовал, как позади нас мнётся та официантка, которая встретила меня на пороге.

– Заказ, – приманил её к себе мой собеседник, убрав всё со стола.

– Что вы хотите? – уставилась она на меня, не в силах отвести взгляда от моего профиля юная, робкая, напуганная и слегка возбуждённая девчушка. – Господин, – она откашлянула и поправилась. – Господа.

– Кофе, чёрный. Без сахара и сливок. И самый ваш лучший шоколадный кекс.

– А вы. Господин, – кажется на этот раз, произнося это слово, она его так выделила, что смутила даже моего собеседника.

– Томатный сок с лимоном, – это то минимальное зло, которое я ещё могу себе позволить, на людях. – Только прошу, без соли и пожалуйста, не торопитесь, – мельком бросив на неё взгляд, я мысленно отпустил её.

– Хорошо, – с пунцовым румянцем на щеках, она удалилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.