Алексей Бардо
Основание: ценности XXI века

Предисловие

Начну, пожалуй, с новости. В конце концов, я в первую очередь репортер и только во вторую связан с аналитикой. Итак, в начале ноября 2022 года, когда эта рукопись проходила редактуру, британский таблоид The Daily Star выдал сенсацию. «Предназначенный для прогнозирования цивилизационных закономерностей суперкомпьютер World One определил год, когда произойдет крах цивилизации», – сообщило издание.

Речь шла о спроектированном для небезызвестного Римского клуба компьютере World One, который еще в 1973 году рассчитал, что к 2040 году произойдет глобальный коллапс, если рост населения и промышленности продолжится. Конец же цивилизации, как рассчитал World One, наступит в 2050 году. При этом прогнозные модели относительно ухудшения качества жизни и истощения природных ресурсов до сих пор удручающе точны.

Программа World One оценивала мир как единую систему и производила вычисления, базируясь на массиве разноплановой статистической информации с 1900 года. С ее помощью были созданы графики, показывающие, что произойдет с планетой через десятилетия. Компьютер строил статистические данные и прогнозы для таких переменных, как численность населения, качество жизни, обеспеченность природными ресурсами, загрязнение и многих других.

В качестве одной из мер по предотвращению катастрофы Римский клуб еще в то время предлагал некоторым странам, таким как США, сократить объемы поглощения мировых ресурсов. К рекомендациям, как это обычно бывает, не прислушались. И напрасно.

Сейчас, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), девять из десяти человек во всем мире дышат воздухом с высоким уровнем загрязнения. По оценкам ВОЗ, 7 миллионов смертей ежегодно могут быть связаны с загрязнением окружающей среды.

Для чего я начал с не очень оптимистичной новости? Разве эта работа – очередное пророчество о «конце света»? Вовсе нет. Эта книга о жизни. Нашей жизни, каждого человека. Еще она о будущем. И мне, как оптимисту, не хотелось бы окрашивать его мрачными тонами. Но и о «конце света» мы поговорим, ведь ценность жизни познается через смерть.

К слову, из всех эсхатологических представлений (то есть воззрений на проблему «конца света») меня привлекает буддийское пророчество о бодхисаттве Майтрее – Будде грядущего, будущем учителе человечества.

Его имя с санскрита переводится как «тот, кто есть любовь». Бодхисаттва Майтрея признаётся всеми школами буддизма и почитается представителями всех его направлений.

Исходя из буддийских трактатов, сейчас Майтрея находится на небесах Тушита (мир, где воплощаются будды и бодхисаттвы). Когда же он спустится на Землю, согласно предсказаниям, то за семь дней достигнет просветления, так как уже накопил весь возможной опыт и колоссальный потенциал за бессчетные кальпы прошлых воплощений. Предвестниками появления грядущего будды станет наступление благостных времён: прекратятся междоусобицы, голод, конфликты. В обществе исчезнут ненависть, злость и агрессия, будут культивироваться любовь, терпимость и сострадание.

Правда, по преданиям, наступят эти времена через пять миллиардов шестьсот миллионов лет. Однако существует другая, более обнадеживающая, точка зрения. Согласно ей Майтрея может воплощаться там, где он больше всего нужен. Так что, великий бодхисаттва где-то рядом. Как и истина, которую он несет.

Но оставим буддийскую космологию в стороне. Рассмотрим пророчество с обыденной, даже материалистической точки зрения. Чем хороша эта идея? В отличие от христианского понимания «конца света», предполагающего спасение только для избранных, буддизм оставляет надежду для каждого. Любой человек способен приблизить время пришествия Майтреи, если будет вести соответствующий образ жизни. И на сегодняшний день это, пожалуй, лучшая парадигма для человечества.

Собственно, представленная книга – это рассуждение как раз о том, как нам всем выстроить жизнь так, чтобы выбраться из бесконечного цикла кризисов, как нам всем вообще обрести смысл жизни и приблизить те самые благостные времена.

Замысел этой книги зрел около десяти лет. Однако ей суждено стать своего рода отзывом на угрожающие глобальной катастрофой события, разворачивающиеся вокруг сложных русско-украинских отношений. В феврале 2022 года я задался вопросом: что если мы все ошибаемся? Под всеми я подразумеваю не правительство своей страны, не украинцев, не командование НАТО. Все здесь – это человечество. Согласитесь, война не возникает, если в ней нет необходимости. Но если войны на планете случаются, значит, с нашим общим миром что-то не так. Война – это трагическая неспособность людей управлять собственной человеческой природой. Ведь если представить, что наша эволюция длилась всего час, то можно смело предположить, что еще десять минут назад мы были по существу кровожадными животными, подчиненными страстям, склонными к припадкам первобытной ненависти. И внезапно нас призвали стать гражданами и жить в гармонии с миром и самими собой. Нет, так изменения не происходят. Для них необходимо волевое усилие. Нужно захотеть стать другим. Прискорбно, но многие считают, что с ними все в порядке.

Основная идея этой книги заключается в том, что существует естественное (априорное) универсальное Основание, которое позволит нам выстроить благополучный мир настолько, насколько это возможно. И мы попытаемся его определить. Для этого потребуется совершить путешествие в темные глубины человеческого, постараться понять наши мотивы, изменить взгляд на общество.

Разумеется, представители академического сообщества найдут в этой работе множество изъянов. Справедливости ради скажу, что я не ставил перед собой цель написать научную монографию. Представленная работа еще только попытка определить то, что я называю Основание. Понимаю, заявленная проблематика чрезвычайно обширна, и погружаться в детали, значит обрекать себя на работу, которая едва ли будет завершена, так как она не под силу одному человеку. Однако, по крайней мере надеюсь, рассуждения относительно Основания и Настоящего человека для кого-то станут новыми координатами на жизненном пути. Возможно, со временем выдвинутые мною тезисы обрастут новыми подробностями и более изощренной аргументаций.

Но это будет уже совсем другая книга.

Глава 1 Первые и последние люди

В 2020 году на семидесятом Берлинском кинофестивале состоялась мировая премьера фильма «Последние и первые люди» Йохана Йоханссона. Дебютная картина исландца является экранизацией одноименного романа Олафа Стэплдона. Фильм и книгу разделяют больше восьмидесяти лет, однако, вопрос всеобщей смерти сегодня более чем злободневный. По основному сюжету романа, изложенному Йоханссоном, примерно через два миллиарда лет Восемнадцатый вид людей оказался на краю гибели из-за космической катастрофы. Сквозь тысячелетия Последние люди шлют свое печальное послание нам, Первым людям, с просьбой о помощи, надеясь, что мы сможем найти выход.

На тот момент, для многих зрителей фильм стал серьезным интеллектуальным опытом в череде коронавирусных локдаунов и перманентной тревоги. Вопрос не в особой режиссерской интерпретации седой классики фантастики, а в том, что картина заставляет задуматься над важными вещами. Такими, например, как будущее.

Напомню слова, произнесенные бесстрастным голосом Тильды Суинтон, выступающей в фильме Йоханссона от имени Последних людей: «Вашим писателям, сочиняющим книги о будущем, видится достижение некоей утопии, где подобные им существа живут в полном блаженстве. Но такой рай не возник ни разу за множество лет, разделяющих нашу и вашу эпохи». Они бьют в самое больное место человечества – лишают надежды на безопасность и справедливость.

Несмотря на утверждения некоторых исследователей, что насилия становится все меньше благодаря распространению гуманистической философии, мы строим мир, в котором значительная часть населения несчастна. Разумеется, сейчас меньше шансов быть убитым на улице, чем в Париже 18-го века. Когда-то рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, кровопролитие были обыденностью. Сейчас прогрессивный мир осуждает насилие, основываясь все больше на гуманистических философских концепциях. В то же время поводов для оптимизма недостаточно.

Например, по итогам 2022 года в мире будет насчитываться 263 млн нищих, а 860 миллионов будут выживать на $1,9 в день. Такой прогноз дали эксперты Оксфордского комитета помощи голодающим. Они считают, что зонами гуманитарного бедствия станут Восточная Африка, Йемен и Сирия. Увеличению армии бедных способствовала пандемия COVID-19. Кроме того, негативно сказалось повышение цен на продовольствие и топливо, спровоцированное войной на Украине.

Необходимо напомнить, на долю России и Украины в производстве пшеницы и ячменя приходится 30%, кукурузы – 20%, подсолнечного масла – более 50%. Это продовольствие является основным источником питания для самых бедных жителей планеты. Свыше 30% пшеницы, поступающей в 45 стран Африки, производят Россия и Украина. К тому же Российская Федерация является крупнейшим поставщиком газа и нефти. В свою очередь, нарушения в поставках зерновых и энергоносителей привели к повышению цен. Стоимость нефти марки Brent выросла на 60%, а газа и удобрений – более чем в два раза.

В 2007 году рост цен на пшеницу спровоцировали голодные бунты в 37 странах. Тогда культура стоила 240 евро за тонну, сейчас – больше 400. Кризис 2010 года и голод вывел на улицы жителей более 20 стран между Мавританией и Ираном. Он вверг Ливию и Сирию в опустошительные войны, привел к дестабилизации современного мира. Можно предположить, что нынешний кризис будет более разрушительным по своим масштабам. Мы стоим на пороге третьей мировой войны и ядерного апокалипсиса. И это не пустой алармизм, а вполне реальный сценарий развития событий, один из вариантов.

В 2015 году 193 государства ООН приняли 17 Целей устойчивого развития. Цель № 16 подразумевает «построение миролюбивого общества». Но мир не становится безопаснее. Все происходит с точностью наоборот. За последние 30 лет в различных вооруженных конфликтах погибли больше 2,7 миллионов человек. Это удручающие цифры. По подсчетам историков, всего за период становления человеческой цивилизации произошло около пятнадцати тысяч войн, в результате которых погибло больше трёх с половиной миллиардов людей. И это только прямые потери армий и гражданского населения.

Мир также не становится счастливее. Между странами и внутри них существуют большие различия в уровне доступа к благам современного развитого общества, например, медицинским и образовательным услугам. В большинстве государств весь объем, на который ежегодно увеличивается национальный доход, распределяется между людьми, входящими в один процент наиболее обеспеченного населения. Доля же наименее обеспеченного населения стран в среднем составляет 40%, и между этими людьми распределяется менее 25% объема национальных доходов.

В развивающихся странах у детей из наименее обеспеченных семей вероятность дожить до пяти лет в три раза ниже, чем у детей из наиболее обеспеченных. При этом такие наименее обеспеченные семьи составляют до 20% всего населения развивающихся регионов. Во всем мире около 265 млн детей и молодых людей не посещают школу, что равнозначно четверти населения Европы. Более половины детей, не посещающих школу, проживают в районах, пострадавших в результате вооруженных конфликтов: 35% или 22 млн детей от шести до 11 лет, 25% или 15 млн детей от 12 до 14 лет и 18% или 26 млн молодежи от 15 до 17 лет. В ноябре 2021 года генеральный секретарь ООН заявил: «…все больше людей скатываются в крайнюю нищету и сталкиваются с угрозой голода». «Растущее неравенство приводит к дестабилизации ситуации, – предупредил он, – Особенно когда не обеспечен доступ к базовым услугам в сфере здравоохранения, образования, безопасности и правосудия».

Не менее сложным вызовом являются климатические риски. Они нарастают так быстро, что вскоре могут перечеркнуть способность природы и человечества к адаптации. Существует мнение, что то же глобальное потепление – надуманная проблема. Я соглашусь с тем, что климатические изменения сейчас используются как инструмент либо политических манипуляций, либо экономического давления на тех или иных участников глобальных рынков. И это главное, что снижает наше доверие к тому же таянию арктических льдов или изменениям океанических течений. В то же время мы имеем статистику и прогнозы ООН, возможно, не самой объективной организации (особенно в последнее время), но тем не менее.

Итак, по данным ООН, уже сегодня 3,4 млрд человек живут в местах, где людям угрожает опасность. При потеплении на 1,6°C исчезнут 10% животных (сейчас температура поднялась на 1,19°C). 38% населения Земли могут лишиться постоянного доступа к чистой воде. Глобальное потепление повлияло на частоту экстремальных погодных событий: пожаров, ураганов и наводнений. Они происходят чаще, чем прогнозировалось к 2100 году. В целом по миру последние 14 лет каждый год более 20 млн человек вынуждены менять место жительства из-за стихийных бедствий. С 1970 по 2000 год в мире за год происходило 90-100 катастроф среднего и крупного масштаба. Специалисты прогнозируют, что экстремальных волн жары в 2030 году будет в три раза больше, чем в 2001 году, а продолжительность засух вырастет на 30%. Кроме того, людям предстоит пережить новые пандемии. Если антропогенная деятельность будет продолжаться в течение следующих десятилетий так же активно, как сейчас, то человечеству, ко всему прочему, угрожает и голод.

Но и это не все. Уже сейчас можно видеть очертания довольно мрачных грядущих времен. Рассмотрим в качестве примера Шанхай. Из-за коронавируса город долгие месяцы находился в условиях жесткого карантина. Один из крупнейших городов планеты превратился в китайское «поле экспериментов», на котором отрабатывалась стратегия «нулевой терпимости» к COVID-19. Изначально планировалось, что локдаун продлится девять дней, за которые был бы протестирован каждый житель города. Город поделили на две части по реке Хуанпу: восточную часть города должны были закрыть на карантин с 28 марта по 1 апреля, а западную – с 1 по 5 апреля. Однако сдержать вирус не удалось: заболеваемость продолжила набирать обороты.

Более 24 миллионов человек не могли выходить из дома. Некоторым людям пришлось изолироваться прямо на рабочих местах. Чтобы удержать людей в квартирах, власти заваривали двери подъездов. По пустым улицам курсировали роботы, которые через громкоговорители требовали от граждан соблюдать карантинный режим. Отказ от теста на коронавирус нередко приводил к тюремному заключению. Отчаявшись, люди кричали из окон. Над жилыми комплексами летали дроны. «Сдерживайте стремление своей души к свободе», – требовали беспилотники. Недовольство горожан выливалось в столкновения с полицией. По некоторым данным, на тот момент, когда писалась эта глава, со всего Китая в Шанхай свезли больше 38 тысяч врачей. Перед ними стояла одна задача: достичь нулевой заболеваемости COVID-19. Была введена тотальная цензура. В соцсетях удалялись посты с историями о людях, умерших от COVID-19 или несвоевременно оказанной медицинской помощи, возражениями врачей, жалобами на нехватку еды и повальный рост цен.

Это только один из вариантов нашего будущего: подавление человека государственной машиной. При этом не стоит сомневаться в грядущем усилении государственного насилия под предлогом безопасности даже в развитых демократиях. Оно будет носить более мягкий вариант по сравнению с тоталитарными и автократическими режимами за счет изощренной манипуляции общественным мнением. Но демократии пришел конец. В качестве живого примера можно привести основателя Wikileaks Джулиана Ассанжа. Сейчас, после экстрадиции в США, это прибежище свободных людей, ему грозит 175 лет тюрьмы только за то, что когда-то он раскрыл миру правду. И не приходится сомневаться, когда вы читаете эти строки, он скорее всего уже находится за решеткой в американской тюрьме строгого режима. Возникает вопрос, какой будет реакция общества на повсеместное подавление свобод? Наиболее инертная его часть будет пытаться подстраиваться под возникающие новые правила игры. Но политические процессы неизбежно радикализируются. Мы станем свидетелями бунтов, массовых беспорядков, возникновения новой волны терроризма в духе немецкой Фракции Красной Армии. Процесс уже запущен.

Еще в 1958-м году Батай в статье «Переполненная планета» заявил: «…нет ничего, что существует в конечном счёте: всё подвешено над бездной, сама основа – это только видимость страховки». В 70-80-е годы постструктуралисты предложили идею «мира-как-текста». Эта концепция впоследствии была дополнена новым поколением философов. Так, у постмодернистов «мир-как-текст» открылся для множества равноправных интерпретаций. В 80-е наука вслед за философией признала, более того, подтвердила экспериментально, что нестабильность – неотъемлемая часть эволюции. Хаос стал рассматриваться как созидательный феномен. В новом тысячелетии мы вплотную подошли к экстремальной нестабильности – гиперхаосу, в котором нет ничего невозможного. Даже немыслимое теперь возможно. Мир стал, по выражению французского философа Квентина Мейясу, контингентным. В нем больше ничто не является необходимым. Эта ситуация еще более сложная, чем ее в свое время представлял Батай. Мы не просто подвешены без страховки. Бездна – единственное, что нас окружает. И не понятно: падаем мы или застыли, уже погибли, и всё видимое – предсмертная вспышка воспоминаний, – или живы.

Гёте принадлежат слова: «Человечество станет умнее и рассудительнее, но не лучше, счастливее и деятельнее. Я предвижу время, когда человечество не будет больше радовать Бога, и он будет вынужден вновь все разрушить для обновления и творения». Казалось бы, действительно, можно сдаться и смиренно ждать очередного всемирного потопа. Однако будем оптимистами – поводов для капитуляции нет.

Следует понимать: не нами выбран мир, в котором нам приходится жить, вместе с тем, нам выбирать, как жить. Реальность подчиняется всем людям, а не только тем немногим представителям деловой и политической элиты, кто сейчас ее создает. Идеи социальной энтропии до сих пор главенствуют в кругах власти по всему миру, несмотря на то, что экстраполяция классической физики на общественные процессы в целях управления ими, является довольно упрощенным подходом. Нужно помнить: мы гипотетически способны знать все начальные условия, в то время как будущее остается принципиально непредсказуемым. Можем только строить догадки и выстраивать предположения относительно того, каким образом текущие действия повлияют на социальные процессы. И то не далее темпорального горизонта. Бросая камень с крыши, мы знаем наверняка, что он упадет, так как существует притяжение, и нам об этом известно. С обществом все гораздо сложнее. Рассматривать его при прогнозировании как равновесную систему, подчиненную законам термодинамики, все равно что предсказывать погоду на следующее десятилетие.

Возможно, из-за упрощенного подхода к социальным процессам, убежденности, что их можно сколько угодно долго контролировать, как давление в паровом котле, ошибочного понимания природных взаимосвязей, да и нашей собственной природы, мы оказались в положении пассажиров «Титаника». Только на нашем корабле спасательные шлюпки вообще не предусмотрены (куда денешься с планеты?), навигационные приборы и средства связи разбиты пьяной взбунтовавшейся командой, а на мостике развязалась кровавая драка за штурвал и власть прокладывать курс. Только какой курс в таком положении ни прокладывай, он все – в безысходность. Такова неприятная особенность нашего мышления: мы слишком поздно начинаем задумываться об отдаленных последствиях запущенной нами же цепи событий. Мало того, что мы всегда ищем внешнюю причину своих бед, так еще мы реагируем только на непосредственные угрозы. Грядущие опасности для нас слишком абстрактны, чтобы ими всерьез кто-то занимался. Словом, мы видим только малую часть огромного пазла. Между тем организация мира все больше усложняется, и пользоваться подобными моделями мышления – все равно, что дать кораблю полный ход среди айсбергов. Мы слишком привязаны к настоящему моменту. В то время как человечество связано событиями истории, а каждое инициированное нами событие в настоящем имеет последствия, которые могут проявиться через годы или десятилетия. Но мы привыкли оставлять проблемы грядущим поколениям. Только вот задачи перед этими поколениями становятся труднее и труднее.

Между тем, у нас есть очевидное преимущество перед Последними людьми – время. Пусть мы не располагаем суммой знаний о миллиардах лет эволюции человеческой цивилизации, то есть той карты, с помощью которой можно обойти явные и скрытые опасности, мы, Первые люди, находимся в одном шаге от мира, в котором мечтаем оказаться. Мира Настоящий людей.

Почему изменения важны? Поясню. Никто из нас не пребывает в объективной реальности. Мы все по-своему переживаем ее. Создаем собственную версию пространства жизни. При таких условиях сложно утверждать существование какой-либо истины. Однако нужно понимать две вещи. Во-первых, реальный мир существует. Он был до нас и будет после нас, и он никуда не исчезает за нашей спиной. Во-вторых, можно остаться на уровне реактивного мышления, то есть быть погружённым в бесконечные срочные, но мелочные по существу дела, а можно проникнуть в сферы более высокого порядка, откуда открывается совсем другой вид на условия и смысл существования.

Проиллюстрируем эту идею следующим образом. Представим, что некий человек с рождения много лет прожил на острове в окружении небольшой группы людей (допустим, это были потомки переселенцев, бежавших от цивилизации), которые ничего не знали о существовании другого мира. На горизонте не появлялись корабли, над островом не пролетали самолеты, к берегу не прибивало посторонних предметов – полная изоляция. Однажды прогуливаясь по пляжу, человек обнаружил подробную карту континентов, морей, океанов, больших и маленьких островов. Внезапно он понял, что существует нечто гораздо большее, чем он представлял. Он поделился находкой и своими соображениями с другими. Но никто не поддержал его стремление отправиться в странствие. Тогда этот человек построил плот и отплыл в одиночестве, несмотря на риск погибнуть в первой же буре.

Интерпретация. В современной психологии существует понятие «зона комфорта» (смею предположить, его значение известно каждому). Если речь идет о физическом существовании, то покидать эту «зону комфорта» не всегда нужно. Другое дело, когда мы говорим о мышлении. Наши способности к познанию мира, других, самих себя ограничиваются множеством предрассудков, но большую опасность представляет растущая косность ума – чем мы старше, чем устойчивей наше социальное положение, тем менее гибок наш разум, тем больше он регрессирует, практически не оставляя нам шансов на изменения, сужая тем самым наши возможности к познанию мира. Как говорил Сократ, непознанная жизнь не стоит того, чтобы ею жить. Таким образом, в нашей власти выбирать: мыслить в рамках предрассудков (то есть не покидать остров) или открыть ментальное пространство для более значимых целей и задач. Другими словами: быть свободными или оставаться в добровольном заточении.

Свобода – это не то, что даруется свыше, не то, что достигается через огонь и кровь. По сути никакие законы, даже самые совершенные, не способны сделать нас свободными. Свобода – это всегда личный выбор, проистекающий из твердого намерения изменить отношение к жизни. Помните: мы не пешки в чужой игре.

Глава 2 Закон Джунглей

Сербская художница-перформер Марина Абрамович в 1974 году провела шокирующий эксперимент «Ритм 0». Он показал: человек удивительно быстро может превратиться в дикаря, если ему это позволить. «Полученный мной опыт говорит о том, что если оставлять решение за публикой, тебя могут убить», – утверждает Абрамович.

Организованный ею перформанс длился шесть часов, в течение которых художница стояла неподвижно, а «зрители» могли взять любой из 72 предметов, лежавших на столе в комнате, и использовать их на Марине. В их числе были ножницы, хлыст, фонарик, виноград, хлеб, духи, яблоки, роза, нож и даже пистолет. Люди очень быстро потеряли интерес к "хорошим" предметам и принялась истязать художницу. «В начале публика была очень спокойная: они играли со мной, подарили мне розу, целовали, но потом они стали становиться все более дикими. Они резали мою шею и пили кровь. Один человек зарядил пистолет и вставил его мне в руку – его интересовало, нажму ли я на курок. Они взяли ножницы и срезали с меня одежду. Они втыкали в мою кожу шипы розы. Как только эксперимент закончился, я стала собой – до этого я была куклой для них – и стала ходить по галерее, а люди побежали, – вспоминает Абрамович, – я помню, что придя в отель в этот вечер и посмотрев на себя в зеркало, я обнаружила у себя прядь седых волос».

В 2021 году энтузиасты из России повторили эксперимент. Он тоже длился шесть часов и начался довольно безобидно: люди гладили девушку-участницу по волосам, рукам, подбадривали. Однако через некоторое время поведение некоторых «зрителей» изменилось. Кто-то начал обливать маслом, кетчупом, а кто-то и вовсе высыпал мешок с перьями на голову девушке, предварительно окропив мёдом. Справедливости ради нужно заметить, что перформанс проводился в людном месте, поэтому «зрители» не сумели до конца прочувствовать свою безнаказанность, как в случае с Абрамович. Но, судя по видео, многие вошли во вкус, совершая гадости. Не сложно представить, как могло все обернуться, если бы действие происходило в закрытом помещении без камер и посторонних глаз. Однако даже перед камерами люди способны быстро «расчеловечиться».

Эти эксперименты хоть и не претендуют на научную чистоту, как Стэнфордский тюремный или Милгрэма (правда, их результаты сегодня поставлены под сомнение), между тем позволяют сформулировать три вывода:

– люди легко и быстро обезличивают того, кто не оказывает сопротивления и не пытается защититься;

– в условиях безнаказанности и вседозволенности люди с легкостью переходят к издевательствам над другими людьми;

– в условиях безнаказанности и вседозволенности большинство обычных людей способны на немотивированную жестокость.

Так ли это однозначно? Попробуем разобраться. Для этого мысленно отправимся в исторический центр испанского города Толедо, в небольшой, но любопытный музей. Его экспозиция посвящена инквизиции. Именно в Испании, во многом благодаря Томасу де Торквемада, она стяжала себе дурную славу. Выставка делится на пять тематических разделов и охватывает историю существования инквизиции с начала ее появления в Испании. В музее представлено больше сорока орудий пыток. Посетители могут увидеть приспособления, с помощью которых истязали и калечили людей, обвиненных в колдовстве и вероотступничестве. Подобные музеи довольно популярны среди туристов (не говорит ли это о врожденных садистских наклонностях людей?) и найти их можно в различных европейских городах.

По разным оценкам охота на ведьм, продолжавшаяся в Европе с XIV по XVIII века, унесла жизни от 60 до 100 тысяч человек. И эти цифры весьма приблизительны. Поистине, время человеческого безумия. Своего апогея ведовская истерия достигла во времена Реформации в Германских государствах, Швейцарии, Франции и Шотландии. Например, в городе Кведлинбурге за один день 1589 года были сожжены 133 «ведьмы». В Силезии один из палачей сконструировал печь, в которой за 1651 год сжег заживо 42 человека, включая двухлетних детей. В Кёльне с 1627 по 1639 годы на кострах и в пыточных камерах погибло около тысячи человек.

Если заглядывать в еще более древние эпохи, то они покажутся чередой зверских обычаев и жесточайших пыток. Финикийцы изобрели казнь через распятие на кресте. Цицерон назвал её самой жестокой, ведь приговоренные к распятию умирали по несколько дней от обезвоживания или удушья. Персы карали преступников, заливая расплавленный металл в рот или раны, сдирая кожу. Не отставали от них китайцы и монголы. При этом люди древности принимали мучительную смерть не только за преступления, но и ради благословения небес. Наши предки пытались задобрить своих жестоких богов кровью младенцев, женщин, юношей и девушек. В Древнем Риме были очень популярны жестокие развлечения. Граждане могли целый день провести в Колизее, наблюдая за схватками хищников, затем – львов и тигров с рабами, а после – смертельные бои гладиаторов.

Новейшую историю тоже сложно назвать гуманной. Символами жестокости человека стали нацистские концентрационные лагеря, деревня Хатынь, сталинский ГУЛаг. В новом тысячелетии мы узнали о тюрьме Гуантанамо и зверствах террористов из «Исламского государства», расправах украинских националистов над российскими военнопленными, мирным населением и так далее. Примеров множество. К слову, по данным исследований, на сегодняшний день более миллиарда человек независимо от социального статуса, религиозной и культурной принадлежности верит в существование ведьм. Поэтому вероятность нового витка средневекового безумия нельзя исключать.

Ученые достаточно давно ведут спор о тяге человека к агрессии, насилию и жестокости. Со времен эпохи просвещения исследователи делились на два непримиримых лагеря. Сторонники Томаса Гоббса во главу угла ставили человеческую природу. В своем труде «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» Гоббс отмечал: «При отсутствии гражданского состояния всегда имеется война всех против всех. Отсюда видно, что, пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех. Ибо война есть не только сражение, или военное действие, а промежуток времени, в течение которого явно сказывается воля к борьбе путем сражения».

Сторонники Жана-Жака Руссо, напротив, утверждали, что решающее значение имеет среда обитания. Философ говорил: «Сострадание – это естественное чувство, которое, умеряя в каждом индивидууме действие себялюбия, способствует взаимному сохранению всего рода. Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: «Это мое!» – и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества. От скольких преступлений, войн, убийств, несчастий и ужасов уберег бы род человеческий тот, кто, выдернув колья или засыпав ров, крикнул бы себе подобным: «Остерегайтесь слушать этого обманщика: вы погибли, если забудете, что плоды земли – для всех, а сама она – ничья!»

Современные исследователи полагают, что агрессивное поведение человека является эволюционно консервативным признаком, который на протяжении всей эволюции Homo имел большое значение для выживания, сплоченности группы и преимущества в оставлении потомства. В частности, группа испанских ученых во главе с Дж. М. Гомезом собрала информацию о случаях насильственной смерти среди млекопитающих и всех предков человека (рассматривались останки людей из палеолита, мезолита, неолита, бронзового и железного веков). Исследование включило в себя анализы 4 млн. смертей особей из 137 семейств млекопитающих и 600 работ, в которых описывались случаи насильственной гибели среди предков современных людей. Ученые пытались определить, сколько процентов особей, погибших преждевременно, были убиты особями своего же вида, а затем сравнивали эти показатели у разных видов млекопитающих. В итоге они пришли к выводу, что человек в шесть раз более жесток по своей природе, чем его собратья по биологическому классу. В среднем только одно млекопитающее из 300 погибает по вине особей своего вида (примерно 0,3%), у наших же далеких предков это значение доходило до 2%. Склонность к насилию закладывается у представителей Homo sapiens генетически, потому что процент особей, павших от действий своих собратьев, равномерно растет по мере эволюционного приближения к человеку. Объяснение этому – адаптация наших предков к жизни в больших группах на территориях с ограниченными ресурсами.

Однако прав оказался и Руссо. Та же группа исследователей выявила скачкообразное увеличение количества внутривидовых насильственных смертей, которое не объяснить наследственностью. Примерно 3 тыс. лет назад наши предки перешли к показателю 15—30% насильственных смертей. Объяснение здесь простое: появление иерархического общества и начало войн. Процент начал заметно снижаться только 100 лет назад, что опять же объясняется не генетикой, а построением нового общества с развитым институтом права, отлаженной работой правоохранительных органов и культурой, в которой насилие считается неприемлемым. Человек стал гуманнее животных – только одна насильственная смерть из 10 тыс. происходит непосредственно от рук другого человека. В пользу Руссо необходимо добавить, что последние многочисленные исследования роли окружающей среды в развитии агрессивного поведения позволили сделать важный и статистически достоверный вывод – у людей, переживших в детстве сильные стрессы, испытавших заброшенность (потеря матери или обоих родителей, родители с зависимостями, отсутствие внимания и так далее) или подвергавшихся насилию, агрессивное поведение и предпосылки к жестокости, формируются в несколько раз чаще, чем у людей с благополучным детством. Таким образом, сегодня ученые приходят к выводу, что агрессивное поведение – следствие как генетических факторов, так и среды.

Рассматривая вопрос человеческой агрессии, необходимо учитывать, что виду Homo sapiens около 40–50 тысяч лет, а эволюционный путь в целом приматов составляет два миллиона лет. Все это время выживали более агрессивные, безжалостные, готовые к смертельной схватке за право сохранить жизни свою и своего потомства. Так и сформировались модели поведения человека на генетическом уровне.

В свою очередь идеи, которые заключаются в том, что достигать цели в жизни нужно не любым путем, а за счет многочисленных компромиссов, появились всего 10-15 тысяч лет назад. За этот короткий промежуток времени биологические качества и инстинкты не могли исчезнуть. Наши навыки социального общения все еще слишком неустойчивы. По мнению психологов-эволюционистов, нет необходимости формировать в человеке агрессивность, жестокость, безжалостность. Достаточно просто разбудить их. Они дремлют в каждом из нас. Когда инстинкты выходят на поверхность, уже разум впадает в сон. А как гласит испанская пословица, «сон разума рождает чудовищ».

В том, как легко нормальный человек способен переродиться в жестокое существо, нас убеждает как эксперимент Абрамович, так и недавняя история. Возьмем нацизм в Германии.

Немцы на тот момент представляли собой одну из самых культурных наций Европы. Американский психиатр Дуглас Келли задался целью найти «возбудитель нацистской болезни» у подсудимых главного процесса человечества – Нюрнбергского трибунала. Им были проведены всесторонние исследования, показавшие шокирующий результат – все нацисты психически нормальны! Никто из испытуемых не выказал склонности к насилию, в том числе комендант концентрационного лагеря Освенцим Рудольф Хесс. Последний оказался отличным семьянином и работником. Вывод напрашивается один: преступления немецкого нацизма (равно как и бандеровцев) обусловлены не психическими отклонениями, а результатом пропаганды, пробудившей в людях те самые дремлющие «звериные» инстинкты. Иными словами, нацисты считали, что поступают правильно и находятся на стороне правды и добра. Согласитесь, ужасающее заключение.

Здесь уместно вспомнить Льва Толстого, который говорил: «Самый лучший человек тот, который живет преимущественно своими мыслями и чужими чувствами, самый худший сорт человека – который живет чужими мыслями и своими чувствами. Из различных сочетаний этих четырех основ, мотивов деятельности – все различие людей. Люди, живущие только своими чувствами, – это звери».

Если быть предельно честным, фашизм, подобно спящему вирусу, может быть в каждом из нас. И мы можем наблюдать, как, например, европейские государства потворствуют тому, чтобы это чудовище не впало в глубокий сон. Как известно, укреплению гуманизма в обществе способствует вытеснение из информационного пространства того, что пробуждает инстинкты. Однако в этом вопросе главенствует вопрос экономической выгоды, как бы цинично это не звучало.

Другой, иной, чужой

Теперь обратимся к не менее важному аспекту (если не основному) рассматриваемой в этой главе проблемы – восприятию человеком другого человека. По этимологическому словарю Крылова А.Г. в русском языке слово «другой» восходит к той же основе, что и друг, и имело такое же первоначальное значение. Новое значение – «иной» – развилось на основе оборота «друг друга» или «друг другу». В романских языках корень слова «другой» имеет латинское происхождение от слова alter, что означает «другой из двух». Категория «другой» в философии определяется как «не-Я». То есть «другой» – это любой, кто не является мной, отличен от меня, не тождественен мне и даже противостоит мне, но в то же время относится, как и я, к человеческому роду, и внешние проявления его жизнедеятельности напоминают мои собственные, хотя я и не могу проникнуть в их глубинное измерение.

Существует как минимум три проявления «другого» – это непосредственно другой, а также иной и чужой. Последний лик представляет для нашего исследования наибольший интерес, потому как если с существованием другого и иного мы готовы мириться и вполне успешно находим точки соприкосновения, то чужой внушает страх и ужас, ибо эта фигура «не одной со мной крови» воплощает собой смерть.

Массовая культура привила однозначное восприятие чужого – враждебный пришелец (вспомним знаменитый фильм: жутким безмерно агрессивным ксеноморфам только и нужно, что проникнуть в человеческое тело для размножения ценой гибели носителя). Мы не в состоянии его понять, измерить его привычными категориями реальности, потому что он не вписывается в их рамки. Он из чуждого нам мира. Ему никогда не найдется места рядом с нами. Он по каким-то неясным для нас причинам отказывается от диалога с нами, значит, стремится к насилию, стремится навязать свои ценности, разрушив при этом наши.

Для понимания наших поведенческих особенностей обратимся к интересной детали антропогенеза. Сравнительно недавние палеонтологические находки опровергают традиционные представления о том, что все значимые культурные прорывы были совершены исключительно нашими далекими предками. Сегодня можно говорить о том, что на Земле в одно время сосуществовали как минимум три вида людей, три разных человечества, имеющих аутентичные культурные, социальные и обрядовые, в том числе погребальные, практики. В нашем распоряжении нет достоверных свидетельств, почему те же неандертальцы сошли с исторической арены (традиционные взгляды – вымирание или ассимиляция), однако, существует непопулярная и достаточно неудобная для нас (но много объясняющая) гипотеза, согласно которой наши более развитые предки попросту истребили других людей. Они были для них чужими во всех смыслах этого слова.

Чужой в нашем сознании – потенциальный, если не однозначный, враг. Его нужно сдерживать границами, международным правом, военной силой, ядерным арсеналом. В противном случае он грозит прорваться на нашу территорию и утопить нас в крови. Для нас лучше, если бы чужой не существовал, был стерт с лица Земли. Между нами и чужим ценностная пропасть.

Мы хотим, чтобы люди вокруг были похожи на нас. Мыслили как мы, действовали также. Мало кто допускает, что люди могут быть нашей полной противоположностью, и это не лишает их права на существование, не делает их убийцами и каннибалами. Но сегодня индивидуализм – едва ли не очередное религиозное убеждение. Именно он подталкивает нас к болезненной поглощенности собой. Все больше людей удивляет сам факт существования людей, имеющих взгляды на жизнь, выходящие за берега мейнстрима. Точно такие же схемы действуют на уровне государств. Ведь государствами управляют люди. А люди зачастую иррациональны.

Иррациональность преодолевается исключительно волевым усилием. Умение реалистично оценивать себя и способность терпимо относиться к слабостям окружающих достигаются через ежедневный труд над собой. Осознанность – вот, что по праву может считаться духовным подвигом. Но немногие на это способны. Ведь проще оправдывать себя.

Проблема в том, что наши реакции на какие-либо поступки окружающих или события зачастую нам только кажутся рациональными. На деле они – лишь отражение глубинных психологических процессов, которые мы не то чтобы не стремимся обуздать (в современной психологии это называется «принять своих демонов»), но даже не осознаем. Благодаря эволюционным особенностям нашей психики, мы, вероятно, почти никогда не бываем непредвзяты в наших суждениях. Наш ум полагает себя центром мироздания. Нас влекут за собой коллективные эмоции, триггеры из детства, нарциссические расстройства, комплексы, ложные убеждения, предрассудки, элементарное невежество, параноидальные опасения, эгоизм, иллюзии относительно своих моральных качеств, демагоги, разжигающие в массах эмоции страха, гнева и возмущения. При этом прогресс и просвещение не устраняют иррациональности нашего поведения. Меняются формы, но не суть. Посмотрите, с каким маниакальным усердием из общественного пространства западного, читай – цивилизованного, мира изгоняется все русское, начиная от политических символов, заканчивая культурой. А, казалось бы, времена маккартизма, тем более, охоты на ведьм, давно прошли. Словом, боги живут в нас самих, а мы, вместо того, чтобы прислушиваться к их голосам, плетемся за проходимцами, что обещают рай здесь и сейчас.

Однако и в этой, казалось бы, безнадежной ситуации наметились тектонические сдвиги. В фильме «Прибытие» Дени Вильнёва мы видим чужих в непривычной роли: гептаподы не проявляют агрессивных намерений (в отличие от людей, оказавшихся неспособными договориться сами с собой), а напротив, – как становится ясно к концу картины, – прибыли на землю, чтобы дать людям универсальный язык. То есть впервые чужой предстает не безжалостным захватчиком, а существом, помогающим нам совершить качественный скачок в эволюции сознания. Можно предположить, что «Прибытие» – это проявление начавшегося движения коллективного бессознательного от индивидуализма к интеграции. Однако говорить о скором завершении процесса не приходится. Мы полагаемся на инстинктивное чувствование опасности, исходящей от чужого и строим… пограничные стены. Удивительно, но до падения Берлинской стены в мире оставалось 16 подобных сооружений. Сегодня построены или строятся 65 укрепленных пограничных периметров (И. Крастев, С. Холмс «Свет, обманувший надежды»; необходимо уточнить: в 2022 году Польша выстроила стену на границе с Белоруссией и анонсировала возведения такого же сооружения на границе с российской Калининградской областью). При этом появление большинства из них так или иначе объясняется миграционными угрозами – инфильтрацией через границу тех самых чужих, и только в последнюю очередь – угрозами военного характера.

Почему так происходит? Однозначного ответа не существует. Но мы можем предположить, что основная причина кроется в том, что наше сознание пронизано идеей борьбы, выживания. Диалектика Гегеля (единство и борьба противоположностей), представления Гоббса (война всех против всех), теория Дарвина, социальная теория Маркса, тоталитарные идеологии, все это – не о глобальной пацифизации.

Исследователи полагают, что человеческая жестокость обусловлена четырьмя основными факторами: хищническая агрессия, борьба за доминирование, склонность к мести и склонность к садизму. Кроме того, жестокое поведение человека проявляется, во-первых, вследствие угрозы жизни, во-вторых, провокативного поведения окружающих при незначительной вероятности наказания, в-третьих, при условии полной безнаказанности.

В свою очередь развитие цивилизации способствовало формированию защитных механизмов. К ним можно отнести эмпатию, способность к самоконтролю, разум, чувствование морали.

В наши дни, когда у человека есть все, чтобы быть счастливым, насилию нет оправдания. Любые противоречия можно разрешить, не прибегая к оружию. Нас объединяет гораздо больше, чем разъединяет. Наше равенство можно наглядно выразить языком элементарной алгебры: если а=с и b=c, то a=b. Иными словами, если две величины равны третьей величине, то они равны между собой.

Стало быть, наша враждебность, с учетом уровня развития человеческой цивилизации, понимания эволюционных и социальных процессов, иррациональна. На деле мы представляем друг для друга угрозу не большую, чем выброшенная на берег медуза. Наша враждебность и разобщенность исходит из ощущения несправедливости и жестокости экономической системы, является следствием мифологизации прошлого и безответственной интерпретации настоящего в угоду сиюминутным интересам конкурирующих группировок. За это все мы расплачиваемся нашими жизнями.

Глава 3 Мир человека

Обратимся к провокации еще одной художницы, – на этот раз из Швеции, – Клары Лиден. В полупустом вагоне стокгольмского пригородного поезда она устроила необузданный слэм в одиночку. Действию посвящен короткометражный фильм 2003 года «Парализованные». Можно по-разному относиться к подобного рода видео-арту, но отметить посыл, который несет в себе провокация Лиден, все-таки важно. Художница говорит о проблеме обезличивания человека под воздействием системы производства и потребления. Выражая индивидуальность через высвобожденное движение, Лиден выступает против автоматизации жизни, ее будничной серости и бессмысленности. Парализованные здесь – немногочисленные пассажиры, делающие вид, что ничего особенно не происходит. Как хочет показать Лиден, эти люди перестали быть собой. Они сломлены монотонностью повседневности. Словом, инструментализация вещей стала инструментализацией человека. Казалось бы, техника должна привести нас к чистому опыту в сфере возвышенного, освобождая от рутинного труда. Но значительно более частое явление – погружение в бессмысленное существование, пустое функционирование, утрата собственной сущности, как следствие – уход в чувственные удовольствия и зависимости.

Техника, или техносфера, и есть мир человека. По своим истокам техника является противоположностью природы, ее антиподом. Это подметил еще Аристотель, сформулировавший классическое определение природы. Оно звучит так: «Сущее можно разделить на два класса – на продукты природы и продукты, имеющие другого рода источники». Согласно этому определению, «природа» есть все, что существует само по себе, а материально и предметно сущее, для которого исключено самовозникновение, является техникой.

Мир человека подобен миру сумасшедшего. Только безумный способен создавать порабощающую безличную бесчеловечную систему, где он сам становится сырьем, и обосновывать ее существование необходимостью полномерного раскрытия через эту систему человеческого потенциала, достижения совершенства. Наша реальность ограничивается нашим же миром. Котировки акций, политика, деньги, юридические предписания – все эти порождения человеческого разума не существуют за пределами выстроенных нами технологических сетей. В блеске созданной нами цивилизации, мы остаемся одинокими, отчужденными. Вот, что по этому поводу говорил Эрих Фромм: «под отчуждением я понимаю такой тип жизненного опыта, когда человек становится чужим самому себе. Он как бы «отстраняется», отделяется от себя. Он перестает быть центром собственного мира, хозяином своих поступков; наоборот – эти поступки и их последствия подчиняют его себе, им он повинуется и порой даже превращает их в некий культ». В современном обществе, говорил Фромм, это отчуждение становится почти всеобъемлющим. Оно пронизывает отношение человека к его труду, к предметам, которыми он пользуется, распространяется на государство, на окружающих людей, на него самого. Современный человек своими руками создал целый мир невиданных вещей. Чтобы управлять механизмом созданной им техники, он построил сложнейший социальный механизм. Но вышло так, что это его творение стоит теперь над ним и подавляет его. Он чувствует себя уже не творцом и господином, а лишь слугою вылепленного им голема. И чем более могущественны и грандиозны развязанные им силы, тем более слабым созданием ощущает себя он – человек. Ему противостоят его же собственные силы, воплощенные в созданных им вещах, силы, отныне отчужденные от него. Он попал под власть своего создания и больше не властен над самим собой. Он сотворил себе кумира – золотого тельца – и говорит: «Вот ваши боги, что вывели вас из Египта»… (Эрих Фромм, «Человек одинок»).

Эту же проблему предвидел еще Карл Ясперс: «Техника – это совокупность действий человека, направленных на господство над природой; цель их – придать жизни человека такой облик, который позволил бы ему снять с себя бремя нужды и обрести нужную ему форму окружающей среды. Однако только современная техника сделала ощутимыми роковые последствия для человека. Возникает опасность, что человек задохнется в той второй природе, которую он технически создает в качестве своей».

С точки зрения философа, человек становится жителем земли без родины, теряет последовательность традиции. Дух сводится к способности обучаться и выполнять полезные функции. Человек несет в себе неудовлетворенность, проявляющуюся в вечном беспокойстве. Он вынужден всегда носить маску, менять ее в зависимости от ситуации и от людей, с которыми общается. Он перестает постигать себя, так как нося постоянно маску, он в конце концов уже не знает, кем является. Окруженный технологиями, человек лишен почвы, отзвука собственного бытия.

Мы создали мощнейший искусственный интеллект – поработившую нас экономическую систему. Мы обслуживающий персонал, мы не свободны. Те, кто находится на вершине, формируют продиктованную экономической целесообразностью (в их понимании) реальность в нашем искусственном мире. И далеко не всегда эта реальность устраивает тех, кто находится ниже по иерархии, что является одним из факторов насилия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.