Павел Криков
Моё первое дело, или Детектив по прозвищу Пуля

Пролог

Энди прислушался к ощущениям. Детектив Коркнейл не спешил открывать глаза, в ушах стоял оглушительный звон, словно колокола всех церквей Данкхейма били в набат, казалось, от этого нестерпимого гула вот-вот лопнут перепонки, и тогда наступит полная, абсолютная тишина.

Последнее, что помнил Энди – невероятно сильный удар, какой не способно выдержать ни одно живое существо из плоти и крови, а также слепящую яркую вспышку, она вроде бы лишила Коркнейла зрения. «Взрыв», – мелькнула догадка, нисколько ни принесшая объяснения и понимания ситуации.

Энди осторожно ощупал себя: наличие рук, а также прочих, необходимых по стандарту конечностей радовало, как и отсутствие лишних, непредусмотренных стандартом отверстий. «Всё не так плохо». – скользнула новая мысль, гораздо более положительная, чем предыдущая, хотя и довольно субъективная. Коркнейл всё ещё совершенно не понимал, что с ним, более того детектив даже не мог осознать стоит он, лежит или находится в подвешенном состоянии вниз головой.

Энди попытался открыть глаза и, коротко проморгавшись, реализовал желание. Поначалу всё, что детектив мог видеть – это разноцветные пятна, словно бы он насмотрелся на солнце, поймав с полсотни зайчиков. Перезвон в ушах постепенно стихал, уступая место головокружению и лёгкому чувству тошноты.

Зрение нормализовалось не сразу, как не сразу затихли колокола и пришло понимание того, что Коркнейл стоит на ногах. В увиденное было не то что сложно, а невозможно поверить!

Детектива окружало пустое пространство, пронизанное рассеянным светом, идущим от немыслимо далеких звёзд. Коркнейл не чувствовал опоры под своими ногами, не ощущал ни тепла, ни холода, всё это было похоже на какой-то забавный трип наркомана. Вот только Энди никогда не употреблял наркотиков…

Детектив Коркнейл попробовал пойти вперёд и, в общем-то, вполне успешно, если не считать того факта, что невидимая материя под ногами мягко перекатывалась и пружинила, как если бы он шёл по желейному торту или водяному матрасу.

По первой Энди ступал медленно с осторожностью и опаской, ожидая, что невидимая опора под ногами, внезапно закончится, и он сорвётся, полетит в пустоту.

Всё оказалось куда сложнее и безумнее. Энди мог спокойно идти в совершенно любом направлении, мог шагать не только прямо, назад или в стороны, но даже вверх или вниз.

Наигравшись с нарушениями законов физики, Коркнейл вновь задался насущным вопросом: «Где это я оказался? И самое главное, как выбраться обратно». При всей интересности этого места Энди точно знал, что он гость в этом сне наркомана.

Детектив всё время шёл и шёл, то вверх, то вперёд, то в каком-то ином направлении, постепенно понимая, что в этом нет никакого смысла. По ощущениям он бродил здесь уже не первый час, но ничего так и не обнаружил, никуда не прибыл.

Далёкие звезды все также холодно и бесчувственно освещали пространство, как будто насмехаясь над одиноким безумцем, оказавшемся там, где ему явно не место.

«Проклятье, куда же меня занесло?» – ответа в голове Энди не нашлось, там вообще ничего не было – пустота, почти такая же, как вокруг. «Что я здесь делаю?» – на этот новый вопрос Энди не смог дать ответ.

Коркнейл остановился и вновь осмотрелся, глянул себе под ноги, там ровно также, как справа, слева, впереди и над головой был лишь бесконечный космос с крупными и не очень искрами звёзд.

«Проклятье…» – само собой всплыло в голове словечко, прекрасно описывающее, текущее положение вещей. Детектив точно знал, что куда-то спешил, он очень хотел что-то сделать, только вот, что именно – вспомнить не мог.

«Здесь же должно быть хоть что-то», – подумал Энди, продолжив двигаться вперёд. Вокруг всё было прежним и неизменным, путешествие стало казаться Коркнейлу бессмысленным. В какой-то момент, бурлящие эмоции, порождённые в основном вопросами без каких-либо ответов, прорвались наружу. Энди сжал кулаки и заорал самые нецензурные словосочетания какие только знал, но из горла не вырвалось даже тишайшего хрипа.

Приступ паники не заставил себя ждать. Детектив схватился руками за горло, рванул ворот рубашки, растянул галстук, расстегнув верхнюю пуговицу и выругался вновь, но звука по-прежнему не было.

Коркнейл, если не считать звона в ушах, с момента пробуждения абсолютно ничего не слышал кроме биения собственного сердца и ещё тихого, на самой грани восприятия шёпота. Происходящее пугало Коркнейла, сводило с ума, но он взял себя в руки, здраво рассудив, что главное – он по-прежнему жив.

Детектив решил продолжить идти: «Лучше, хотя бы пытаться что-то сделать, чем ждать пока собственный разум меня уничтожит».

В какой-то момент детектив Энди Коркнейл обнаружил, что карман брюк оттягивает нечто тяжёлое. Он сунул руку в карман и извлёк металлическое кольцо с, нанизанными на него, резными железными пластинками примерно одного размера: – «Ключи».

С памятью детектива творилось нечто не менее невероятно, чем место, в котором он оказался. Вслед за незнанием, извлечённого из кармана, предмета в сознании вспыхнула череда образов. Понять, о чём мелькающие воспоминания, Энди не мог, они казались ему бессмысленным, несвязным бредом. Но в какой-то момент он вспомнил с чем связаны эти ключи и тут же подумал: «Дверь! Мне нужна дверь», – а затем расслышал эти же слова в тихом шёпоте, преследующим его.

Коркнейл старался не удивляться и глубоко не погружаться в раздумья, здесь и сейчас это не то что вредно, но даже опасно, хотя Энди удалось вспомнить, что ранее размышления были его любимым занятием.

Детектив снова продолжил свой путь в никуда из ниоткуда, двигаясь сквозь пустоту, вращая на пальце кольцо с ключами. Неожиданно впереди, прямо перед собой детектив увидел нечто, ещё более необъяснимое, чем окружающее пространство.

Абсолютная, непроглядная темнота, чёрное полото, уходящее от воображаемой поверхности, на которой стоял Энди и вверх до бесконечности. На уровне груди поблёскивало крошечное, продолговатое отверстие. Коркнейл не нашёл ничего лучше, как заглянуть в него.

По ту сторону совсем ничего не было. Ни такого же пространства, как вокруг него, ни темноты, ни света, вообще ничего.

Шёпот, почти неслышимый доселе, становился всё громче. Различить слова пока было решительно невозможно, к тому же шёпот сопровождала неожиданная, усиливающаяся мигрень.

Энди пытался разглядеть, хотя бы что-то, прищурил второй глаз и уже отчаялся, как вдруг с той стороны на него уставился некто. Глаз с ярким жёлтым зрачком и чёрным, подведенным контуром, не моргая глядел, казалось, в самую душу детектива.

Энди отшатнулся, не удержался и упал. Сердце бешено забилось в груди, ударяя о ребра, дыхание стало коротким и частым. «Это всё больше похоже на трип от какого-нибудь сильного галлюциногена…» – успел подумать мысль Коркнейл, не совсем понимая её суть. С памятью всё ещё творилось нечто невероятное.

Энди поднял взгляд на чёрное нечто перед собой, заметив, как на идеально чёрной поверхности странного полотна, словно сотканные из частиц огня или света, проявились, неизвестные детективу, символы. Они завораживали, околдовывали своей пугающей красотой и изяществом. Коркнейл силился понять их, но чем усерднее он пытался, тем сильнее становилась головная боль.

С каждым мгновением становилось всё хуже. Детективу казалось, что ещё чуть-чуть и череп лопнет, словно перезрелый арбуз.

Энди поднялся с пола. Пересилив желание смотреть, зажмурился, массируя виски пальцами. Когда он вновь открыл глаза, то увидел перед собой, дверь. Теперь огненные символы изменились, обрели знакомую форму и сейчас их было можно прочесть. Надпись на стекле в верхней половине двери гласила: «Сыскное агентство Гарант. Детектив Энди Коркнейл».

Словно погрузившись в некий полусон-полутранс Энди вытянул руку с ключом и привычным движением вставил его в продолговатое отверстие, куда смотрел ранее. Теперь оно сместилось правее и ниже, туда, где и положено находиться скважине для замка.

Щелчок эхом пронесся вокруг, оглушив на мгновение детектива, потому как это был первый настоящий звук, прозвучавший не в голове Коркнейла.

Детектив открыл двери и прошёл в помещение, осматривая его. Здесь пол был непрозрачным и твёрдым, вполне реальным и даже знакомым, как стены, окна и выцветшие обои. Внимание Коркнейла привлёк добротный, широкий стол из чёрного морёного дуба. Обстановка казалась смутно знакомой, особенно стол и статуэтка на нём. Энди прикрыл за собой дверь и медленно подошёл к столу.

Аккуратно сложенная стопка папок, рядом, раскинутые более свободно, отдельные бумаги и простая деревянная статуэтка, вырезанная с большой любовью и старанием. Энди почувствовал, нахлынувшую на него, словно прибойная волна, тоску. Он не мог вспомнить почему им овладело это чувство, но и отделаться от него было невозможно.

Коркнейл обошёл стол и присел в удобное мягкое кресло. Ощущение было очень привычным, будто это было его кресло, но прошлое оставалось по-прежнему недоступным и казалось навечно утерянным.

В углах кабинета стали сгущаться тени. Детектив Коркнейл неосознанно вжал голову в плечи, его сердце вдруг заполнил необъяснимый страх, что сковывал тяжёлыми стальными цепями руки и ноги, давил горло, словно петля удавки и не давал вздохнуть.

Тени становились плотнее и больше, расползаясь по всему кабинету, словно бы изгоняя или замещая собой свет, бьющий из окон.

Энди хотелось спрятаться, бежать, сжаться в комок и провалиться в швы кресла, но он не мог пошевелить ни одной мышцей тела, даже закрыть глаза или хотя бы моргнуть, чтобы не смотреть на, воплощающийся перед ним, кошмар.

Тени удлинялись и росли, словно щупальца спрута, словно чернильная жидкость они стали заполнять пространство кабинета, пока из бесформенного облака не отделилась высокая фигура человека, как будто сотканная из непроглядной тьмы. Высокий и худощавый, его лицо скрыто под капюшоном, но горящие, источающие свой собственный свет, жёлтые глаза нельзя было не заметить. Существо не шло ногами, а словно бы парило в хенде над полом.

Жёлтые глаза незнакомца пугали Коркнейла до ужаса, дрожи. Приблизившись к столу, существо ловко устроилось в кресле напротив. Из широкого рукава фиолетово-чёрной мантии показалась рука, длинные тёмные пальцы сжимали, кажущийся белоснежным, лист бумаги, легший на стол. Энди собрал всю волю в кулак и задал вопрос, приняв странного гостя за очередного клиента:

– Чем могу помочь?

Дрожь в голосе, свидетельствующая о наличии страха, кажется позабавила господина в кресле напротив. Детектив, как ни старался, не мог себя заставить смотреть тому в его жёлтые жуткие глаза. Энди держал взгляд поверх правого плеча собеседника.

– Я давно жду вас. – голос звучал прямо в голове Энди, словно это были его собственные мысли

– Я задержался… у вас было назначено? К несчастью долго не мог пройти…

Энди задумался. Воспоминания о прошлом исчезли из его головы, словно бы их кто-то выкрал, обчистил библиотеку, не оставив в ней ни единой странички истории.

– Мне нужна ваша помощь, мистер Энди Коркнейл, – голос, принадлежащий незнакомцу с жёлтыми глазами, звучал в сознании Энди, словно шуршание сухого песка.

– Что… что вам нужно? – всё ещё тщетно пытаясь собраться с мыслями, спросил детектив.

– Как я уже сказал, мне нужна ваша помощь. Но позвольте я предложу вам свою. Здесь в этом документе, – гость придвинул ближе к собеседнику листок бумаги, принесённый с собой: – Здесь всё подробно написано, но, если у вас возникнут вопросы буду рад ответить на них.

Голос человека напротив, существа с обсидиановой кожей и жёлтыми, подведёнными чёрным, глазами обволакивал сознание Энди, усыплял бдительность, но первобытный, животный страх никак не оставлял детектива. Этот страх растёкся по телу вместе с кровью, заполнил собой каждую клеточку в организме. Сердце с натугой, кажется, без всякой пользы сейчас гонит кровь в задеревеневшие мышцы, власть над которыми детектив Коркнейл утратил…

Дело в шляпе

Медленно, устало, скорее даже обречённо произнёс Энди:

– Мм-да-ах…

В этом коротком, умозаключении, словно в гранях драгоценного танзанита сокрыт великий труд десятков и сотен людей, весь глубинный смысл человеческого существования и все откровения бренного мира. Энди глубоко вздохнул и повторил, доведя сказанное до, казалось бы, недостижимого идеала:

– Мм-да-уж…

Сыскное агентство «Гарант» несомненно является лучшим среди прочих. Главный учредитель, по совместительству центральный сотрудник офиса Энди Коркнейл по невероятному стечению обстоятельств или из-за каприза судьбы рождён с геном бладхаунда. Что это значит? Только то, что нет ничего на свете, чего не смог бы обнаружить Энди Коркнейл. «Если это существует, то обязательно будет найдено!» – так не думал и, в общем-то, никогда не говорил Энди, просто он так жил.

Сколько он ни старался, как себя не мучил, никак не мог перестать совать нос в чужие дела, как и не замечать совершенно очевидных вещей. По правде сказать, не особо-то он старался, скорее задумывался над этим пару раз. Но, разве не это путь к волевому решению?! В самом начале ведь нужно задуматься, усомниться и это уже шаг навстречу осознанности. Но вот дальше этого коротенького первого шажка Коркнейл твёрдо не собирался идти.

С самого раннего детства родители и вся семья Энди уже осознали и смерились с истинной – у них растёт чрезвычайно необычный, особенный ребёнок. Начиная с трёх лет от мальчика нельзя было совершенно ничего спрятать, оттого не удавалось сделать никакого сюрприза. Обо всех планах, решениях и подарках Энди всегда знал заранее.

Когда малыш Коркнейл – младший научился говорить он частенько умилял близких своими взрослыми рассуждениями. Бабушка Энди миссис Айви часто шутила, мол, честное слово не знаю кто кого в этом доме воспитывает, в нашей семье всё с ног на голову: «Идеально, я думаю».

Энди очень нравилась роль главы семьи, пусть даже шуточная. Коркнейл – младший обожал бабушку Айви, больше он любил только маму, а его без ума любила вся семья.

В шесть лет Энди Коркнейл уже читал утренние газеты вместе с отцом, вёл дневник, точнее даже два: один для всех, второй только для себя и о нём совершенно никто не знал, даже не догадывался. В восемь – помогал матери вести семейный бюджет, а с отцом на равных спорил о политике, порою безапелляционно подавляя родителя. На что бабушка Айви частенько замечала:

– Я бы прислушалась на твоём месте, Мичел. Или тебе может есть что сказать? Нет?! Тогда не спорь с моим внуком, ему виднее…

Нет, конечно же Коркнейл – младший не обладал никакими экстрасенсорными способностями, лишь аналитика, текущих перед его глазами, событий позволяла сделать безошибочные в девяноста девяти процентах случаев выводы.

Эдни всегда был очень спокойным и усидчивым мальчиком, но только в том случае, если происходящее было ему интересно, заставить же делать мальчишку то, что ему не нравилось – задача абсолютно невозможная. Он упрям, как осёл, изворотлив и ловок словно какой-нибудь лесной кот, заставлять Коркнейла – младшего дело совершенно безнадёжное.

Ох и намучались же с его воспитанием Финли и Айви – дедушка и бабушка по линии отца. Эдит – мама Коркнейла – младшего воспитанница детского дома и потому семья у мальчика не так велика, как могла быть.

Впрочем, это не самое страшное, скорее это воспринималось мальчиком просто как факт. Но вот, когда Энди уже исполнилось двенадцать лет небольшое количество членов семьи стало вдруг особенно заметным и очевидным. В двенадцать Энди Коркнейл стал сиротой.

Случилась нелепая автомобильная катастрофа. На трассу выскочил пёс. Водитель, ехавший по встречке, пожалел животину, просигналил, притормозил, дёрнул руль в сторону…

Это произошло всего за семь дней до нового года. Водителя, пожалевшего зверушку, занесло. Тормозной след говорил, что он пытался вывернуть руль, стабилизировать машину, но вышедший в этот самый момент на обгон красный седан, помешал сделать это, слегка ударив машину, уже находящуюся в заносе. Автомобиль любителя животных закружило и вынесло на встречную полосу.

Почему Мичел – отец Энди не отреагировал? Почему не ушёл от столкновения? Эти вопросы так и остались без ответов, и каждый день они мучили, терзали душу Коркнейла. Эту и прочие тревоги он привык держать глубоко в себе, потому как не очень-то доверял людям – они слишком часто лгут.

Дорожно-транспортное происшествие отняло целых три жизни. За семь дней до нового года на двенадцатой миле трассы «А один» погибли Мичел Коркнейл, Эдит Коркнейл и Мистер Одонел – как выяснилось большой любитель собак, владелец домашнего приюта для четвероногих.

В самый разгар всеобщего веселья Коркнейл – младший, Финли и Айви Коркнейлы в сопровождении полицейских поехали в городской морг на опознание тел.

Если задуматься и задаться вопросом то, наверное, уже тогда Энди стал сыщиком, хотя и открыл своё агентство совсем недавно, буквально в конце прошлого месяца, вложив в это предприятие все деньги, вырученные от продажи квартиры, как говориться, пошёл ва-банк. Теперь офис – это, его дом, работа и единственное средство к существованию, буквально центр вселенной.

В тот день мальчик по имени Энди Коркнейл держался, как настоящий мужчина. Несмотря на, катящиеся из глаз, слёзы и дрожащий голос он ответил на все вопросы следователя, прикладывая все возможные усилия, чтобы утешить своих дедушку и бабушку. Так полицейские города узнали о существовании в Данкхейме такого смелого и рассудительного парня, как Энди. Служители порядка тогда сказали, что в полиции такие люди очень нужны, но как выяснилось через десять лет, это вовсе не так.

Для Коркнейла – младшего это был самый ужасный, по-настоящему морозный предновогодний день, день – он долго смотрел на расслабленные лица родителей, не хотел, но не мог оторваться от созерцания реальности и близости смерти. В тот день ему в одночасье пришлось стать взрослым, мужественным и сильным – нетривиальная задачка для двенадцатилетнего пацана.

На следующее утро с блокнотом, простым карандашом в руках и ластиком в кармане куртки в сопровождении дедушки Финли Энди поехал в местное отделение полиции, где устроил следователю настоящий допрос.

В деле столкновения на трассе «А один» на двенадцатой миле от города Данкхейм оставалось слишком много пустых пятен, и мальчик начал собственное расследование. Именно Коркнейл – младший, опрашивая очевидцев, выяснил причину почему автомобиль, убивший его родителей, так странно вёл себя на дороге и отчего он так и не сумел справится с управлением. Водитель седана, ударивший транспорт любителя собак, изначально проходил в деле свидетелем, потому как эта часть происшествия была довольно незначительная и следствием не замечена, но анализ тормозного пути, следы повреждений машины доказали причастность седана к ДТП.

Хотя водитель красного «Вольво» отделался штрафом, за аварию он получил три года условного наказания за сокрытие обстоятельств дела и собственную к нему причастность. Единственный вопрос в деле аварии на трассе «А один» на двенадцатой миле от города, на который так не смог ответить Коркнейл – младший так это почему отец не повернул руль, почему не попытался уйти от столкновения?!

Вопрос этот мучил Энди в двенадцать лет и продолжает мучить его в тридцать шесть. Гибель родителей сильно повлияла на него, как это ни удивительно в основном положительным образом. Коркнейл – младший даже сумел помириться с местными гопниками, достававшими его всё детство. Именно эти мальчишки и дали Энди прозвище Пуля.

«Жалость к себе убивает быстрее, чем пуля», – сказал кто-то из писателей и это чертовски верно. Энди получил своё прозвище совсем не за хлёсткие, вырубающие удары, тренировкам и спорту он предпочитал книги. В детстве он был мелким и щуплым, зато быстрым почти-что как гепард, никто не был способен его догнать. Такой хлюпок, как Коркнейл совершенно ничего не смог бы противопоставить гопникам со своего района, что всегда передвигались компанией минимум в четыре человека – никаких шансов.

Если Энди случайно встречался с гопотой, то делал единственное, что давало ему шанс на спасение – бежал. Коркнейл бегал невероятно быстро, за что к нему немедленно прилипло прозвище Пуля. Детская обидная кличка стала второй кожей, чертой характера, частью души, Пуля бережно заполнила пустоту в сердце Энди.

– Да что не так с этим городом! – резко поднявшись из кресла, задал вопрос детектив Энди, пока что единственный сотрудник лучшего в Данкхейме, а быть может и во всём мире сыскного агентства «Гарант». Но выцветшие старые обои, белая плитка пола, шкафы, даже матово-чёрный телефонный аппарат ничто не намекало на ответ. Но это только с одной стороны, с другой – ответы лежали на поверхности, с этим городом всё в высшей мере не так!

Двадцать четвёртого декабря тысяча девятьсот семидесятого года, всего за семь дней до конца месяца, квартала и, что логично, года, ровно в пятнадцать минут третьего, за девять тысяч пятьсот пятьдесят пять минут до краха в двери офиса раздался, быстро повторившийся, стук.

Энди торопливо вернулся за стол, бросил короткий взгляд в зеркало напротив – отражение не подвело. Детектив внушал доверие и выглядел вполне представительно, один последний штрих: Коркнейл взял в руки папку с бумагами.

– Входите. – попросил Энди, старательно делая вид, что вчитывается в документы некого абстрактного дела чрезвычайной важности. Люди гораздо больше доверяют тому, кто не располагает свободным временем.

По мнению большинства – праздность удел дураков. Мало кто задумается над тем, что именно эта вот праздность двигала, двигает и будет двигать человечество вперёд. Да-да, безусловно, общество едет на плечах работяг, но им неведомо куда идти, для это-то и нужны бездельники. Ничего неделанье само по себе совершенно положительное занятие. Но разве объяснишь это каждому, да каждый и не поймёт, проще одеть маску и вести себя так, как принято.

Круглая ручка двери повернулась по часовой стрелке, что не являлось верным движением. Дверь дёрнулась, задребезжало стекло, затем ручка повернулась в обратном направлении и после этого в офис ввалился мужчина. Энди мельком взглянул на гостя, проводя первичный анализ: «Двадцать семь, нет двадцать девять лет, офисный клерк. Не женат. Плохое питание, судя по движениям занимается какой-нибудь йогой, наверняка веган, ещё и сыроед небось. Достаток ниже среднего, жаль. Нервничает… парень, похоже в шоке. В глазах блеск и истерическая фанатичность… дело пахнет любовью».

– З-здравствуйте, вы? – дрожащим голосом выдал вошедший. Хотя вопрос и прозвучал странно, но Энди понял его и, поприветствовав неизвестного, подтвердил предположение:

– Я.

После чего предложил гостю присесть. Коркнейл закрыл папку с инструкцией к водяному кулеру и обратил всё своё внимание к человеку по другую сторону большого стола из чёрного морёного дуба. Эта самое дорогое имущество ныне во владении Коркнейла, кроме, пожалуй, что самого офиса.

– Да-а? – вновь задал нестандартный вопрос неизвестный клерк двадцати девяти лет с карими, почти чёрными щенячьими глазами, крючковатым носом и легкой залысиной, расползающейся от темени словно лавина, нисходящая с горного склона, ломая и погребая под собой вековой лес, оставив лишь, блестящую на солнце, безжизненную пустошь. Лес на голове лысеющего гостя, имел рыжеватый, пожалуй, даже медный оттенок. Рыжими были брови и коротенькая, пятидневная щетина на лице неизвестного. Морщинки на лице парня говорили, что улыбается он не часто, жизнь его, несомненно, не слаще головки репчатого лука. В руках гость сжимал поношенный чёрный кожаный портфель.

Детектив Энди начал располагать к себе, вне всяких сомнений, первого клиента лучшего в Данкхейме сыскного агентства «Гарант».

– Да. – твердо, словно застывший армированный бетон, замешанный из речного песка, мелкого щебня и цемента марки «М пятьсот», заявил детектив Коркнейл. Ответ вселил немного уверенности в парня и позволил ему, хотя бы чуточку расслабиться. Пальцы, стискивающие бока портфеля перестали белеть от нажима, зато теперь в них появилась лёгкая дрожь.

– Я вас внимательно слушаю! – мягко без нажима Энди подтолкнул гостя начать, наконец, уже внятный разговор. И, хотя хозяину кабинета до дрожи натерпелось вцепиться, словно питбуль в это дело, всё же он был профессионалом, а потому для начала предложил, пока ещё неизвестному двадцати девятилетнему, рыжему, коротко стриженному и уже, начавшему лысеть, парню чашечку кофе.

– О! Благодарю, буду очень признателен, – наконец произнёс нечто внятное гость.

«Начало положено неплохое!» – подумал Энди, вставая из-за стола, чтобы включить электрочайник.

С финансами у Коркнейла сегодня было, мягко говоря, неважно и, чтобы не ударить в грязь лицом приходилось импровизировать.

– Ох, чёрт… остался только растворимый кофе, мистер…

– Мистер Фингол. Э-это ничего, растворимый вполне подойдёт.

Мысленно Энди аплодировал себе, на пару с мистером Финголом. Теперь нет ни тени сомнений – они помогут друг другу, если сказать словами классика, то: «Дело в шляпе!»

Заказ от мистера Фингола

Первый же «выстрел» детектива попал точно в цель – дело связано с любовью, хотя это довольно приблизительное определение данных конкретных отношений между мужчиной и женщиной. Некто однажды сказал, если в деле может быть замешана женщина – ищите женщину. И этот парень был дьявольски прав! Собственно, задача Коркнейла и состояла в том, чтобы найти некую пропавшую, предположительно, похищенную мисс Эмели.

Информации, предоставленной заказчиком, было катастрофически мало, в ней присутствовали явно умышленные пропуски, но в целом ситуация обстояла следующим образом: вчера вечером или ночью в период с двадцати одного часа и до полуночи из своей квартиры пропала девушка. Она не приходится знакомой или, хотя бы соседкой мистеру Финголу и, тем не менее, он знал о ней множество подробностей.

В ходе беседы у Энди всё сильнее складывалось впечатление, что мистер Фингол тайно следил за мисс Эмели, но, похоже, без всякого злого умысла. Клиент несомненно влюблён в девицу, но слишком страшился открыть свои чувства.

Он, как потерянный щеночек всюду ходил за ней, опасаясь привлечь излишнее внимание. Каждую её смену мистер Фингол приходил в кафе, где работает Эмели, ждал, когда она освободится, чтобы сделать заказ именно у неё, весь вечер сидел, цедил кофе, пока её смена не закончится, чтобы поехать домой в одном автобусе с Эмели.

Ехали они на разных сидениях, не разговаривая, мистер Фингол очень старался вообще не попадаться ей на глаза. И, вероятно, мисс Эмели и правда не замечала его. Она – девушка эффектная, а он, ну, мягко говоря, не красавец: щуплый, сутулый с неприятным лицом и вечно потеющими ладошками. Прячась в тенях, Фингол провожал её до подъезда, двери которого, по крайней мере вчера, закрылись в двадцать один ноль-ноль.

Когда Фингол возвращался к себе в квартиру в доме напротив, то, скинув куртку, припадал к окуляру телескопа, настроенного на окна Эмели, и жадно наблюдал за её жизнью. Вот только вчера всё пошло не по плану.

– Вы должны… найти её! – борясь со своими эмоциями, глотая окончания слов, взмолился клиент. Энди оставался внешне холодно спокоен, но ему уже было дико интересно и не терпелось начать.

– Хорошо, я вас понял, мистер Фингол, но разве мы можем быть уверенны, что она именно пропала? Может быть мисс Эмели просто не заходила в квартиру и поехала к подруге, другу или, скажем, маме… почему нет?

– Нет. Нет. Этого абсолютно не может быть! У мисс Эмели совсем, совсем никого нет, понимаете?! Она всегда проводит вечера дома, совершенно одна.

Всю информацию, полученную от заказчика мистера Фингола, Коркнейл тщательнейшим образом записывал в блокнот. Свои же выводы об услышанном, он оставлял при себе.

Человек перед ним, конечно же, не безгрешен и его действия тянули, как минимум, на административку, но для начала стоило разузнать побольше о безжалостно одинокой мисс Эмели.

– Мои услуги не бесплатны, мистер Фингол, а также мне нужно фото пропавшей…

– Да-да, конечно.

Двадцати девяти летний, рыжий, лысеющий, гражданин, ведущий незаконное наблюдение за личной жизнью мисс Эмили, дёргано, торопливо расстегнул чёрный потрёпанный портфель и извлёк из него несколько фотографий и почтовый конверт.

– Вот её фото, а это деньги. Это всё, что у меня есть!

Энди принял фото и конверт, заглянул в последний и увидел неплохую сумму, которой вполне хватит, чтобы покрыть все текущие расходы Коркнейла. Хмыкнув, детектив извлёк из конверта две купюры достоинством в сто и двадцать фунтов, остальные пятьсот восемьдесят футов вместе с почтовым конвертом он вернул заказчику.

– Остальные деньги пока пусть полежат у вас, а когда я найду мисс Эмили, вы рассчитаетесь со мной полностью.

– Но вы же найдёте её?!

– Не сомневайтесь. – спокойно и твёрдо заявил Коркнейл, принявшись разглядывать фотокарточки пропавшей. В процессе, словно бы между делом Энди поинтересовался:

– Мистер Фингол, нет ли ещё чего-то, что мне необходимо знать? Может быть вы позабыли о чём-то упомянуть?

Клиент сглотнул вопрос сыщика, кадык опустился и вернулся на место, прочищая горло от несуществующих препятствий.

– Нет. Ничего такого. Я рассказал вам всё. – неумело, криво и нелепо соврал мистер Фингол, почти вызвав раздражение Коркнейла, но в отличие от гостя, детектив владел собой куда лучше. С доброжелательной улыбкой и уверенностью в голосе он попросил клиента отправиться домой и хорошенько отдохнуть.

– Скоро я свяжусь с вами. Я найду мисс Эмели, не смейте сомневаться.

Мистер Фингол впервые за всё время коротко улыбнулся, вероятно слова Коркнейла несколько успокоили его. В этот момент Энди подумал: «Несчастный человек». Детективу даже стало жалко этого бедолагу, похоже на то, что и сам Фингол одинок, причём совершенно безнадёжно. Вероятнее, единственное, что держит этого парня на этом свете – пропавшая мисс Эмели, если он утратит и эту ниточку, связывающую его с окружающей действительностью, это буквально убьёт его…

Глядя в спину клиента, Коркнейл дал себе обещание: «Не бойся, дружище, я помогу тебе. Она не станет очередной пропавшей без вести», – найдя что-то общее меж собой и этим несчастным, неожиданно смягчившись в суждениях, подумал детектив. Энди увидел в мистере Финголе того, кем мог бы стать сам, если бы хоть раз сдался и повернул на тропу слабости.

Клиент покинул кабинет, на этот раз легко справившись ручкой двери.

Коркнейл в кабинете остался один и внимательнее вгляделся в лицо и фигуру девушки: шелковистые, вьющиеся тёмные локоны волос, точёная фигурка, тонкие длинные ноги. Коркнейл отрисовывал образ с фотографий в своей голове, каждую деталь от длины ресниц, до формы ушной раковины.

Энди отнюдь не был художником, но конкретно эту девушку, он бы теперь мог нарисовать, не без труда, зато удивительно точно. Эта картина стала бы примером отсутствия художественного таланта, авторской фантазии и видения внутренней красоты, зато шикарным и точнейшим портретом – хирургическое безвкусное копирование, не более.

Район, в котором проживала мисс Эмели располагался всего в двух кварталах от школы, в которой когда-то учился Коркнейл. Эти улицы были отлично знакомы Энди, поэтому найти дом разыскиваемой не составило никакого труда. Детектив с детства знал эти улочки, дворы и скверы.

Кингсхил – старый райончик города, где вроде бы сотню лет уже ничего не меняется. Энди вырос и прожил здесь большую часть жизни, тут он потерял всех своих близких и окончательно замкнулся в себе. Обычно люди в такие моменты начинают сильно пить, топить своё отчаяние и горе в стакане, но не Энди Коркнейл. Его душа кровоточила и содрогалась от боли, но он так и не проронил со смерти родителей ни единой слезинки.

Старое трёхэтажное здание из красного кирпича, стоящее особняком, как и почти все старые дома города находилось в предаварийном состоянии, это видно невооружённым глазом и, тем не менее, здесь живут люди. Администрация города несомненно знает о проблемах, но у мэра, есть дела поважнее и посерьёзнее.

Данкхейм

Коркнейл, уже находясь у самых дверей подъезда дома, в котором проживает, пропавшая мисс Эмели, услышал, прозвучавший совсем недалеко, в соседнем дворе пистолетный выстрел, за которым последовало ещё три, после чего перестрелка стихла. «Дерьмо! Ничего не меняется!» – подумал Детектив, взявшись за дверную ручку.

Перестрелки, убийства и разборки банд обычное дело Данкхейме, что уж говорить про банальные ограбления и прочую мелочь. Так было всегда, но за последние несколько лет обстановка в городе кардинально ухудшилась, теперь никто не мог себя чувствовать спокойно, даже сам мистер Лэгмэн Одонел – мэр славного города Данкхейма не чувствовал себя в безопасности. Он, как и все прочие жители, не покинувшие, погрязший в преступности, город просто пытался выжить.

Многие думают, что именно мистер Лэгмэн виноват в происходящем, но на самом деле город и его проблемы достались меру по наследству от предшественника мистера Мэстермэна, а ему от его предшественника и так до самого основания поселения Данкхейм.

Законы здесь всегда были лишь на бумаге, это историческая особенность. Поселение некогда основали каторжане, преступность здесь была всегда, все здесь преступники: дети, внуки и правнуки преступников. В Данкхейме честность и доброта не в почёте, здесь верят в силу, в умение находить компромиссы. Этот город пожирает слабых, словно голодная крыса своих розовых беззащитных детёнышей.

Назвать мэра Лэгмэна хорошим человеком язык не повернётся, но и злодеем он не являлся, он, словно канатоходец балансирует на тонком тросе меж интересами различных группировок города, стараясь сохранить свою жизнь и, хотя бы видимость власти.

Что может сделать несколько тысяч полицейских против десятков, если не сотен тысяч преступников? Да ни черта они не могут, кроме как умереть, с честью исполняя долг. Только вот вопрос, кому от этого станет лучше, и как честь прокормит их семьи? Так что винить полицию в бездействии, мэра в халатности, конечно же, можно, но какой в этом смысл? Они ничего не способны изменить в городе.

Дороги, ведущие из Данкхейма открыты, и все, кто не может и не желает здесь жить давно уехали, в городе остались только самые стойкие, безбашенные и обречённые, те, для кого это место родной дом, те, для кого умереть здесь важнее и лучше, чем жить где-то там…

Энди дёрнул старую, как и само здание деревянную дверь подъезда, но та не открылась. Коркнейл дёрнул вновь, приложив куда больше усилий, и эта попытка уже венчалась успехом. Из подъезда повеяло неприятными запахами затхлости, плесени и мочи.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, он прошёлся по коридору, разглядывая обшарпанные стены с облупившейся краской, нанесённой, вероятно, ещё во времена детства дедушки Финли. Полы здесь были под стать стенам затёртые и грязные, прямо посередине коридора блестела лужа. Видимо кто-то из гостей этого дома, а быть может и самих жильцов, не нашёл или не пожелал искать лучшего места, чтобы справить нужду.

У большинства квартир отсутствовали номера Энди пришлось считать их, чтобы не ошибиться дверью. В общем-то это оказалось лишним, над входом в квартиру мисс Эмели прибита металлическая, покрытая белой эмалью, табличка с цифрами «один» и «четыре».

Коркнейл осмотрел полы, наличник, ручку и саму входную дверь. Ничто не вызвало подозрений. Зато Энди обнаружил для себя, упущенные мистером Финголом, детали: мисс Эмели левша. Возможно она не всё делает левой рукой, но точно отпирает ей дверь, а также питает любовь к обуви на тонкой шпильке. На то безошибочно указывали характерные вмятины на полу.

Звонок в этой квартире, как и в тринадцати предшествующих, отсутствовал. Энди сильно и неспешно постучал костяшками пальцев в уголке двери, прислушался и повторил действие. Новый стук так же не привёл к результату, Энди совершил третью попытку, искренне надеясь, что двери сейчас раскроются, или что из квартиры послышится голос девушки, но ответом служила лишь тишина.

Энди дёрнул ручку, закрыто. «Чёрт!» – коротко выругался про себя Коркнейл.

Мисс Эмели не появлялась на работе и отсутствовала дома, этого вполне ожидаемо, но, как говорится: «Надежда умирает последней». Детектив обернулся и присмотрелся к двери напротив. Она выглядела вполне прилично в сравнении с прочими. Коркнейл постучался в квартиру под номером пятнадцать.

Несколько секунд спустя, с той стороны двери прозвучал голос, принадлежащий немолодой женщине, задавшей вполне логичный вопрос:

– Кто там?!

– Детектив Энди Коркнейл…

– Что вам нужно?

– Прошу прощения за беспокойство. мисс, но у меня к вам несколько вопросов. Это займет всего пару минут.

Щёлкнула щеколда, несколько раз повернулся механизм замка после чего дверь приоткрылась на длину цепочки.

– Миссис, миссис Сондра, – поправила Коркнейла женщина лет пятидесяти или пятидесяти трёх с глазами зеленоватого-болотного цвета, кудрявыми до плеч крашеными каштановыми волосами, одетая в новенький домашний халат.

– Добрый день или уже скорее вечер, миссис Сондра.

Женщина коротко кивнула, как бы говоря, мол, и вам вечер добрый, молодой человек, но что вам всё-таки нужно?

– Вы, вероятно, знакомы с вашей соседкой мисс Эмели? – женщина вновь кивнула и тут же прищурила взгляд.

– Можете сказать, когда последний раз её видели?

– Не помню… вроде бы позавчера… а, что случилось?

– Это я и пытаюсь выяснить. Скажите, а не слышали ли вы вчера что-нибудь подозрительное между девятью вечера и полуночью?

– Я стараюсь не обращать внимания на, происходящее за дверью. Сами знаете, что сейчас происходит в городе. Но… да слышала! Около полуночи. Я тихонько подошла и посмотрела в глазок. Какой-то человек щуплый и неприятный на вид, рыжий такой с залысиной топтался у её двери. Этот мужчина побродил по коридору, постоял у двери мисс Эмили, а затем торопливо ушёл.

– Ясно, спасибо вам, миссис Сондра, больше не смею вас беспокоить. Ах, ещё один вопрос: может вы знаете к кому могла пойти мисс Эмели, родственники, друзья, кто-нибудь?

Женщина покачала головой и с сожалением или даже какой-то скорбью коротко ответила:

– У мисс Эмели, на сколько я знаю никого из близких нет. Насчёт друзей не уверена, может быть кто-то с работы. Она работает в кафе…

– Заведение называется «Бон апети», миссис Сондра. Спасибо вам за, оказанную помощь.

Женщина кивнула, пожелала всего хорошего и закрыла дверь.

Коркнейл, покидая дом, приложился к двери подъезда плечом, такому натиску старая, рассохшаяся деревянная дверь была не в силах сопротивляться, и детектив спокойно с первой попытки вышел во двор.

Достав портсигар, раскрыв его и, взявшись пальцами за самокрутку, Энди на мгновение замер. Температура воздуха заметно понизилась и, наконец, впервые в этом году с вечно серого неба посыпался снег.

Подкурив сигарету, детектив Коркнейл прошёлся вдоль стены дома, свернул за угол и приблизился под окна мисс Эмели. Осмотрел окна, дорожку под ними, а затем обратил взор на дом, находящийся напротив, прикинув из какой именно квартиры ведёт незаконное наблюдение мистер Фингол. Вероятнее всего он проживает на последнем, третьем этаже, примерно посередине дома. В ином случае угол был бы слишком большим, неприемлемым для настоящей слежки, которую, несомненно, вёл за пропавшей заказчик.

– Чёрт возьми… в этом славном городе случается всякое, но ничто не может пройти бесследно. Я найду вас, мисс Эмели.

Свой – чужой

Докурив сигарету, эта вредная привычка уже очень давно портила жизнь детектива, но избавляться от неё он совершенно не собирался, каждый раздумывая над вредом от сигарет, он убеждал себя в пользе от них, Энди сплюнул на землю и, подняв воротник плаща, зашагал обратно к подъезду.

По пути детектив размышлял над, известными ему, фактами и сопоставлял их в голове, словно бы играя в пятнашки. «Итак, на работе мисс Эмели видели последний раз в день исчезновения. Не похоже, чтобы сотрудники «Бон апети» лгали мне или что-то утаивали, в этом совершенно нет смысла. Дома мисс так же не оказалось, чего, в общем-то, следовало ожидать, а вот её соседка миссис Сондра явно чего-то недоговаривает. Странно, что она видела, как возле двери ошивался мистер Фингол и ничего больше. В коридоре не скрипят половицы, и сомневаюсь, чтобы мистер Фингол сильно шумел. Скорее всего он был тих и робок. Кроме того, похоже миссис Сондра и о моём присутствии узнала ещё до того, как я постучал в двери. Шагов не было слышно и, похоже, она в глазок наблюдала и за мной. Возможно стук в двери мисс Эмели привлёк внимание соседки. В любом случае миссис Сондра обладательница превосходного слуха. Можно предположить, что она имеет такую привычку – следить за каждым, оказавшимся в её поле зрения, невзирая на то, что утверждает сама миссис Сондра, будто бы такое поведение ей не присуще. Если допустить, что это так, и что мисс Эмели всё же добралась до своей квартиры, откуда её затем похитили, то, несомненно, миссис Сондра должна была это видеть.

Следы взлома или борьбы отсутствуют, значит можно сделать вывод, что дверь похитителям Эмели открыла сама. Кому одинокая, молодая и красивая девушка могла открыть двери в такое время? Представителям власти, например, полицейским, но почему бы тогда миссис Сондра побоялась об этом говорить? Н-нет… это была не полиция, да и какое у них могло бы быть дело к ней? Нет-нет… возможно это были люди из местной банды… возможно… это бы многое объяснило».

Пока Энди размышлял, он вернулся к пустой автобусной остановке. Рядом располагался, уже закрывающийся, газетный ларёк, Коркнейл прикупил сегодняшний выпуск «Данкхейм пост».

На главной странице красовалось фото трёхэтажного дома, из всех окон которого рвалось наружу жадное пламя, а заголовок гласил: «Сектанты наносят новый удар! Кто будет следующим?!»

– Дьявол! – невольно вырвалось у Коркнейла, принявшегося увлечённо читать. События в городе вызывали у детектива неподдельные эмоции и потому чтение он сопровождал короткими комментариями в духе:

– Только этих вот психов нам не хватало в городе! Интересно, мэр и с ними сумеет договориться? Чего, вообще, хотят добиться эти ненормальные? Внимания? Несомненно, его они получили, но что дальше? О-о-о, нет! Да чтоб тебя!

Досада, сквозившая в голосе, мигом отразилась на лице детектива, а причиной её рождения стало цитирование слов старшего констебля полиции Дональда Джонстона. На самом деле в цитате ничего не было, буквально ничего, ни обидных слов, ни смысла. Ровно, как не было никакого смысла и в самом существовании такого человека, как Дональд Джонстон. Пять лет службы в полиции с таким вот напарником убедили Энди, что данная городская служба нужна только для галочки.

В это сложно поверить, но это самое популярное словосочетание у блюстителей закона сделать что-то «для галочки».

– Старший констебль, дьявол тебя забери, Дональд…

Теперь уже ставший старшим констеблем, Дональд Джонстон всегда был лучшим в вопросе производства красивых галочек, но при том дерьмовым полицейским, впрочем, как и напарником.

Коркнейл стряхнул с раскрытой газеты снежинки, после чего с раздражением свернул её и на шаг приблизился к бордюру – разделительной линии межу пешеходами и, мчащимися неестественно быстро, мимо автомобилями. Аварии по всему миру случаются всё чаще, но производители авто продолжают делать машины всё быстрее и быстрее.

Автобус приехал точно по расписанию, и уже озябший детектив запрыгнул в него с нескрываемой радостью. «Хоть что-то в этом городе положительно неизменно», – подумал Коркнейл, оглядывая полупустой транспорт. «Полжизни бы отдал за чашку горячего кофе. Даже за растворимый…» – присаживаясь в холодное кресло, потирал руки Энди в надежде согреть их.

Водитель нажал кнопку закрытия пневматической системы дверей, и автобус тронулся. Транспорт двигался по ровно той же улице довольно неспешно, и, пожалуй, в общем-то три остановки можно было бы и пройти пешком, но на улице сегодня слишком холодно, а заболеть себе Коркнейл теперь просто не мог позволить. Как сказал бы, наверное, кто-то из героев прошлого: «Дама в беде, нет времени для соплей!»

Энди Коркнейл не то, чтобы сильно отогрелся в общественном транспорте, он подумывал не проехать ли чуть дальше, не заглянуть ли в бар, но всё же вышел, где и собирался. Эта самая окраина района Кингсхил, через дорогу уже начинался Вермон – вполне приличный райончик, с недавних пор принадлежащий банде Рокмэн. Кингсхил же сегодня, как и всегда находился под контролем банды Би-ту-би. В их, так называемый, офис и собирался зайти Коркнейл.

Энди, прежде чем приступать к радикальным, да и любым другим действиям решил поговорить с местной властью, а именно с одним из главарей группировки. Если кто и знал о происходящем в пределах Кингсхила, так это именно эти парни.

Коркнейл вырос в этом районе. Люди, ныне управляющие этой бандой, по случайному стечению обстоятельств некогда близко общались с Энди.

В этой, с позволения сказать, организации большая текучка кадров и зачастую происходят смены даже руководящих должностей. Извещение об увольнении обычно из свинца или стали, но в тот раз начальству пришла новость в виде трёх фунтов тратила.

Коркнейл приблизился к шестиэтажному зданию, размалёванному пестрыми кляксами, полосами и геометрическими фигурами. Внизу у обоих подъездов дома мялось и грелось у горящих бочек не меньше двадцати человек, разодетых так ярко, что буйство цветов резало глаз. Синий, оранжевый, бордовый, розовый и жёлтый, белый и небесно-голубой.

Отчего члены банды так одевались, и какой идиот это придумал, Коркнейл не знал, да в общем-то и не слишком интересовался этим, но каждый раз, когда видел парней из Би-ту-би думал о том, как же это нелепо!

– Эй, Белоснежка! Ты кто, мать твою, такой?! Тебе что жизнь ваще не дорога, а? – спросил детектива темнокожий паренёк лет двадцати в жёлтом коротком пальто, розовых брюках клёш и бархатной синей шляпе с куцей дамской вуалью.

– Эй! Я тебя спрашиваю… – добавил паренёк к своей речи, после чего достал из кармана пистолет и, наведя ствол на Коркнейла, выдвинул ультиматум:

– А?!

К месту событий стали подтягиваться новые члены банды. Сейчас было самое время что-то сказать, но вот незадача Энди как-то неудачно сглотнул и закашлялся, да так, что какое-то время не мог произнести ни слова. «Ну что за дурацкая привычка наставлять на людей пушки?! Дьявол! Проклятье! Да хватит уже!» – негодовал Энди, пытаясь взять над телом контроль.

Когда приступ всё-таки закончился, Коркнейл обнаружил, что уже полдюжины разношерстных дул пистолетов нацелены на него, а, держащие их, смеющиеся люди, хотя и выглядят забавно, вот-вот сделают из его детектива дуршлаг!

– Ях-х, ях, Хоркнейл… чёрт! Кхоркнейл у меня дело к Грифу…

– Какому, мля, Грифу? – уточнил парень с дамской вуалью, судя по выраженному напряжению лицевых мышц, сопоставляя услышанное имя с более или менее значимыми образами знакомых людей.

– Да, чёрт, я к Шпале, понял?

После того, как пёстренькая компашка услышала «Шпала», с их лиц тут же слезли ухмылки. Имя главаря банды для этих парней звучало одновременно и как гимн страны, и как щелчок плети, словно бы они дети малые и вдруг отец позвал их серьёзным тоном и полным именем.

– Ч-чё-на у тебя за дела с боссом?

Энди, наконец, справился с приступом, который случается каждый раз, когда на него направляют оружие и заговорил на сколько возможно уверенно и невозмутимо:

– А ты вот не пусти меня, кхе-кхе, и позадавай ещё тупые вопросы, посмотрим, что с тобой сделает Шпала.

Членам банды потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать и осознать информацию, после чего охранники или дозорные, Энди не разбирался в иерархии банды, переглянувшись, дружно убрали оружие, а самый круглый из всех, обладатель шикарных бакенбардов в малиновом пиджаке и белоснежной шляпе попросил следовать за ним.

На сколько знал Коркнейл в Би-ту-би сейчас было сразу три главаря, одного из них звали Шпалой, второго Большой Грег, имени, как в общем-то и самого третьего директора организации детектив Энди Коркнейл не знал.

Большой Грег, которого некогда звали Кислым Грегом за, вечно недовольное всему и вся, лицо, был одноклассником Коркнейла – младшего и вполне приличным парнем в то время. Шпала же, грозный, сильный и безбашенный Шпала, в те далёкие годы не имел такого звучного прозвища и был ещё просто Грифом – мальчишкой из соседнего дома.

Гриф уже тогда избрал свой путь, он был одним из тех ребят, кто без конца слонялся по улицам, ловил и отбирал мелочь у школьников, не забыв выписать тумаков в дорожку. Однажды Энди, убегая от него, заскочил во двор, другой выход из которого перекрывала железная решётка ворот. Это было настоящим провалом, в тот момент Энди осознал, что просчитать всё нельзя. Он стоял и смотрел на зелёный свет светофора, быстро сменившийся красный, через запертые ворота. Коркнейл смог оторваться от дружков Грифа на прошлом светофоре, но не от него самого, и вот здесь бы, на этом пешеходном переходе гопник остался бы бессильно исходить злобой, а Энди бы благополучно вернулся домой, но не сложилось.

Гриф тогда засмеялся и пообещал отмудохать Пулю по полной. Коркнейлу было страшно, он бегал от своего соседа почти три года, и вдруг вот он момент расплаты. Жестокая, непростительная ошибка, слишком тяжёлый, большой и страшный урок преподнесла судьба в этот день Коркнейлу – младшему.

Неожиданно в дело вмешалась дворовая собака – дворняга совсем небольшая, но обидчик Коркнейла вдруг побледнел впал в ступор и задрожал всем телом. Зверюга почувствовала страх Грифа и стала лаять на него, даже пытаться укусить. Гриф тогда прижался к стене и глупо замер, а затем его штаны намокли.

Коркнейл мог бы сбежать, мог бы посмеяться и дать дёру, оставив пса и его жертву, но Энди остался. Этот поступок обошёлся Пуле в несколько синяков и сломанный нос, а кроме того в фунт, но зато он приобрёл себе большого и сильного друга.

Коркнейл не сдал Грифа, спрятавшегося в подъезде подоспевшим дружкам и получил все, полагающиеся, тумаки. Когда ушли гопники Энди и Гриф поменялись на время штанами, так и пошли домой, ведь жили они по соседству.

На следующий день мальчишки тайно встретились и передали друг другу постиранные, чистые и выглаженные вещи. Гриф тогда сказал, что никогда этого не забудет, и что сделает так, что Энди больше никто не тронет! Обещание он своё сдержал, с того дня Энди больше не бегал и не прятался, возвращаясь домой.

– Пуля! Братан!!! – широко расставив руки, заорал Шпала, завидев Энди, поднимающегося по лестнице.

– Привет, Гриф.

– Эй-эй! Не называй меня так! Я Шпала, понял?! Шпала! Теперь это моё настоящее имя, проклятье, только ты меня мог так назвать! Вот ты тип! Завод слышал? Закрылся, теперь он снова работает! У меня теперь есть завод, бро…

Шпала говорил быстро, словно произносил скороговорку. Расширенные зрачки, резкая смена направления мысли, дёрганые движения и, просто бьющая фонтаном, энергия.

– Как жизнь, мужик? А-а? Чё молчишь? Слышал, ты открыл своё дело? Забей, давай к нам. У нас всё чётко! Полный соцпакет, гарантии там и всё такое… а ты, вообще, чё пришел-то? Случилось что? Кто-то наехал? Да?! Я нахрен убью этих уродов!!! Кто они? Назови имена, и я их убью, бро!

– Нет-нет, никто не наехал! Со мной всё в порядке.

– О-о-о, тогда круто! Я тебе говорил, у меня теперь есть завод, мы делаем консервы, брат! Прикинь!

– Круто… поздравляю.

– Да-да, нахрен, это реально круто! Знаешь сколько денег каждый день приносит эта вонючая рыба?! Скажи-скажи, ты зачем пришёл? Проблемы?

– Пропала девушка, я и хотел у тебя спросить…

– Здесь? А? Тут на моём районе? Бро, я обещаю, мы её найдём! Есть фото?

– Да-да, секунду.

Коркнейл залез во внутренний карман плаща и извлёк фотокарточку, полученную от мистера Фингола, ведущего незаконное наблюдение за, ныне пропавшей, мисс Эмели.

– Вот она…

– У-у-у, да она красотка! Если бы знал, что тут живёт такая – себе бы украл. Бро, мы её найдём, ты порешаешь с ней свои дела, а потом я её себе украду. Или стоп! Это твоя невеста? Брат, твоя невеста пропала?! Дерьмо!!! Я найду и убью ублюдков!

– Нет-нет, Гри… – друг Энди резко развернулся, указывая на него пальцем, как бы говоря, мол, не заставляй меня повторять мои просьбы, сделай над собой усилие и обращайся ко мне, как положено. Энди тут же поправился:

– Нет, Шпала, это не моя невеста, я с ней даже не знаком. Я теперь детектив и поиски этой девушки моё первое дело.

– Ага-ага, знаю да… первое дело, говоришь… детектив, значит… дерьмо! Ты всегда был странным… ну, да и похрен! Линза! Линза, тупая твоя башка! Пойди сюда! Видел эту девчонку?

– Не-ет, босс.

– Нахрен ты эти окуляры тогда носишь, если нихрена не видишь?!

– Прости, босс…

– Возьми карточку и покажи парням. Она с нашего района, пропала… когда пропала-то? Что известно о ней, бро?

– Вчера межу девятью вечера и полуночью похищена прямо из квартиры или подъезда. Коркнейл рассказал всё, что узнал о случившемся, и озадаченный Линза в очках с невероятно толстыми линзами, кроваво-красной шляпе и белом длинном плаще пошёл исполнять приказ.

– Не парься, Пуля! Мои парни найдут её! Завтра к утру она будет здесь! Слу-у-ушай… а ты же детектив теперь? Я тебя нанять хочу, брат!

– Что? Ты шутишь?

– Нет! Я на полном серьёзе, я хочу тебя нанять! Хочу, чтобы ты нашёл мне, где прячется хренова кучка сектантов из этого братства Последнего дня или как их там?! Ну, которые жилые дома взрывают! Во сколько мне это обойдётся, бро?

Коркнейл на мгновение задумался, а затем посмотрел прямо в глаза Грифа и спросил:

– Зачем ты хочешь их найти?

– Чтобы убить, бро! Они психи, братан! Таким в нашем городе не место. Я убью их всех нахрен! Слышишь меня? У меня завод – бизнес, мне не нужен беспредел!

– Я сделаю это бесплатно.

– Да хрен ты угадал! Ты сделаешь это за бабки, за ахриненные бабки, понял? А девку найдём, не парься…

Гриф, настоящее имя которого ныне Шпала, щёлкнул пальцами и поманил подручного. Тот приблизился и передал боссу плотный свёрток купюр, перетянутых резинкой.

– Это аванс, на мелкие расходы. Не спорь, я обижусь, а я ахринеть, как опасен, когда меня обижают! Ты мне сказал, что твои услуги стоят пять штук, я согласился. Ты только найди ублюдков.

– Понял… найду.

Коркнейл и Шпала одновременно, словно синхронисты улыбнулись и скрепили договор крепким рукопожатием, после чего Энди, не теряя более ни минуты, отправился искать следы загадочного культа.

Виски ньюс

Коркнейл совершенно не знал за что взяться в этом новом деле, осмотреть затоптанные места преступлений, поискать улики на самом дне в тёмных уголках, куда побрезгуют соваться полицейские? Решение, принятое Энди, было простым и очевидным: поискать наводки в самых тёмных и мрачных барах Данкхейма, крепко держась за стакан со скотчем.

Покинув офис группировки Би-ту-би, Коркнейл поправил воротник серого, неимоверно скучного на фоне окружающих людей, плаща подошёл к ближайшей дырявой бочке, в которой весело плясало пламя и бросил внутрь газету. Самое важное детектив всё равно уже прочёл, а анекдоты и передовые рецепты ленчей некоторое время могут и подождать.

«В этом сраном городе всегда происходит что-то ужасное, а все самые жуткие сплетни, словно мухи на известную субстанцию слетаются и жужжат в барах, и чем хуже ситуация в городе, тем громче жужжание», – думал Коркнейл, подкуривая сигарету и меряя улицу в северном направлении широкими шагами. Чуть дальше в паре кварталов есть одна дыра, куда следует заглянуть в первую очередь, и детектив именно так поступить и собрался.

Всего пять минут ходьбы, и вот они двери «Чёрного сапога».

Заведение располагалось в подвале жилого дома и работало оно круглосуточно. Здесь на завтрак, обед и ужин подают только виски, скотч, водку и ром, и никаких закусок или сраного пива, многие местные придерживаются исключительно диеты, подсмотренной в баре.

Энди распахнул дверь и шагнул внутрь, тут же проникнув в шумную атмосферу из тонкой смеси табачного дыма и алкоголя. Невольно по лицу детектива скользнула улыбка: «Давно я сюда не заглядывал», – подумал Коркнейл, направляясь к стойке.

– Слушаю? – коротко поприветствовал гостя хозяин барной стойки вопросом. Седые усы тучного бармена плавно переходили в густые бакенбарды того же серебристо-серого цвета, как и остатки волос, покрывающие голову. Внушительный живот хозяина двадцатифутовой лакированной, видавшей лучшие годы, стойки, перетянутый подтяжками, скрывала от общественности, лишь, вероятнее всего, сейчас уже нельзя утверждать это с уверенностью, белая рубашка с пятнами пота и ещё чего-то неизвестного. Данные признаки – свидетельство недружественных отношений между этим человеком и спортом, а также, видимо у него имеется конфликт с прачечными, зато этот парень точно любитель вкусно покушать, на что указывают следы потёков от томатного соуса и, похоже, черничного джема. Ну, а стойкий перегар весьма широко намекал, что он и выпить не дурак.

– Скотч.

Бармен коротко, но явно оценив выбор, кивнул.

Детектив Энди Коркнейл внимательно слушал, аккуратно и ненавязчиво задавал вопросы, искал взглядом зацепку, но в «Чёрном сапоге», как в «Битом стекле» и «Старинном килте» совершенно ничего не удалось узнать. Результатом поисков пока были только потраченные сто фунтов и здоровье Коркнейла. Чем хуже детектив видел, тем больше задумывался над тем, что это бесполезное дело и пустая затея.

Люди, наверное, все, как один знали о творящемся, читали или слышали о культе, но никто не знал большего. Пара подпитых парней говорили, что видели культистов лично, но это был дохлый номер. Один из них опрокинул стакан и на серьёзных щах заявил:

– Хочешь верь, хочешь нет, но я своими глазами видел одного из них, вот как тебя сейчас, он был в трёх футах от меня – они не люди! Вернее, похожи на людей, но они монстры! Этот ублюдок содрал ногтями правой руки кожу со своей левой, а под кожей было щупальце! Несколько, вернее, два или три… я побежал оттуда. Не веришь мне, да? Эван, скажи… ты ведь тоже видел!

Друг кивнул, явно не желая говорить об этом. Энди не спорил, выслушал, поблагодарил за историю и, оплатив выпивку, покинул «Битое стекло».

Название следующего бара детектив уже не стал запоминать, как в прочем и считать деньги. В конце концов, раз Шпала обещал заплатить, то финансовые проблемы Коркнейла, как и лучшего в Данкхейме, а возможно и во всём мире, сыскного агентства «Гарант», это не просто можно, это нужно отпраздновать! Чем, собственно, и занялся Энди, пробуя вкус беззаботной жизни, после восьмой порции скотча он стал совершенно не отличим от жизни паршивой.

Таксист, забравший Энди из последней забегаловки и везущий его в новую, сегодня подвозил Коркнейла уже дважды, остановившись на светофоре вежливо поинтересовался, может ли он задать вопрос и, получив разрешение, озвучил его:

– Вы, может, что-то конкретное ищете, мистер? Я знаю все заведения в нашем городе, или это какая-то экскурсия?

– Я ищу слухи, друг мой.

– Если вам нужны слухи, тогда нам точно не сюда. Все слухи стекаются в «Виски ньюс» – это приличный бар в Борнхиле. Ручаюсь, мистер, там говорят обо всём, за хорошую сплетню можно получить бесплатную выпивку!

– Значит, едим туда.

– Слушаюсь, мистер, – добродушно отозвался водитель, оказавший бесплатную, человеческую услугу. Энди подумал, что нужно будет обязательно оставить ему пару фунтов на бензин.

Борнхил один из немногих районов города, где могло сложиться впечатление, что всё совершенно нормально, что Данкхейм это нормальный город. Всюду пестрели разноцветные гирлянды, звучали, колышась на ветру, бубенцы и колокольчики, кто-то прямо на улице пел песни, люди готовились к празднику…

Коркнейл попрощался с водителем и направился ко входу в центр сосредоточения информационных потоков с подходящим названием «Виски ньюс». Над входом мигала разноцветными огнями гирлянда, а по бокам от дверей стояла пара забавных гномов в красных колпаках. Внутри заведение выглядело не менее пристойно, чем вход и весь район в целом, Энди даже подумал, что когда-нибудь переедет сюда, купит квартирку, и будет делать вид, что ничего плохого не происходит, что жизнь на самом деле прекрасна.

Коркнейл отбросил печальные рассуждения и, присаживаясь за стойку, невольно дёрнул шеей от удивления, за стойкой стояла девушка со светлыми волосами и острыми карими глазами. Она натирала полотенцем стеклянный стакан, а завершив, поставила его перед Коркнейлом и спросила, неожиданно угадав:

– Скотч?

Энди уважительно кивнул, проницательность этой женщины удивила его. Наполняя стакан, барменша столь же бесцеремонно и метко спросила:

– Дело в ней, да? Ты пьешь из-за девушки? Брось, мистер, девицы они такие… ветреные.

Коркнейл усмехнулся. Дело действительно в девушке, и она исчезла, здесь даже замешана любовь, но всё чуточку не так, как подумала проницательная и бесцеремонная особа.

– Ну, давай, расскажи мне свою историю, если она стоящая этот стакан за мой счёт, договорились? Или будешь платить и бухать молча?

Энди улыбнулся, заглянул в карие, острые, как лезвия бритвы глаза девушки и начал рассказ, убирая из него лишнюю информацию…

– Ого… – сказала в конце истории Маргарет Бэлфор – хозяйка и по совместительству бармен заведения со звучным названием «Виски ньюс». Она щёлкнула крышкой от зажигалки и подкурила сигарету, глубоко вдохнула дым, а затем, выдохнув его, заявила:

– Выпивка за мой счёт, Энди!

Коркнейла смутила формулировка и он решил уточнить, но вопрос его был прерван ответом:

– Да, эта история стоит двух стаканов, оба за мой счёт.

Детектив улыбнулся. Нет, вовсе эта улыбка не была вызвана экономией пяти фунтов, причина – победа в словесной дуэли. Да, говорил в основном только Коркнейл, но это не важно, в этой битве молчание было не менее, если не более эффективным оружием. Здесь было важно не рассказать лишнего, а лишним было в истории почти всё, и притом сделать её интересной, раз уж Энди так и не смог обнаружить в экскурсии по барам ничего путного, стоило хотя бы провести эту ночь весело.

Легенда удалась на славу! Этакий рыцарь потерял даму сердца и вот его друг – наёмник отправился на поиски этой принцессы. Дорожки судьбы приводят его к контрабандистам и торговцам рабами, где наёмник заключает сделку с главарём. Злодей вернул принцессу влюблённому, но за это наёмник должен найти секту демонопоклонников – мерзких фанатиков. Наёмник согласился на сделку, но не нашёл никаких следов проклятых сектантов. В отчаянии он стал пить и шататься по барам, непременно выпивая в каждом из них.

– Проклятье…

– Что? – изумился ругательству Маргарет, уже без сомнения нетрезвый Коркнейл.

– Проклятье, – повторила мисс Маргарет, на этот раз пояснив, чего касается это «проклятье»: – Не могу вспомнить откуда мне знакома эта история… я же где-то читала… наверняка же. Признавайся, мистер, откуда эта история?

– Она из моей жизни, мисс Бэлфор.

– Врёшь…

– Клянусь честью, мисс Маргарет Бэлфор.

– То есть… ты ищешь культистов? Серьёзно?

– Никогда не бы-ил серьёзнее.

– Ну что ж, тебе повезло, наёмник, я знаю, где найти этих ублюдков. Ну или, по крайней мере, знаю, где были эти гады два дня назад.

Энди очень бы хотел протрезветь, но, к сожалению, так это не работало. Детектив всё такой же пьяный и преисполненный решительности вцепился пальцами в барную стойку и придвинулся ближе к мисс Бэлфор.

Девушка была шикарна, внешне почти идеальна и в душе прекрасный человек. Красное, словно венозная кровь строгое платье подчёркивало точёную самим господом богом фигуру, а слова, сказанные ей, будто освобождённые из тесного плена ангелы. Детектив Энди Коркнейл влюбился.

Возможно он слишком много выпил, возможно эмоциональные качели от отчаяния до восторга, а может ещё что-то, но Коркнейл прямо спросил:

– Давай переспим?

Маргарет на некоторое время задумалась, осмотрела розовощёкого, довольного жизнью Коркнейла, а затем ответила совершенно равнодушно, отчего было не понять, сарказм ли это, факт или попытка уйти от неудобного разговора:

– Нет… но спроси меня в другой раз.

Ответ мисс Бэлфор погрузил Коркнейла в задумчивость, он никак не мог понять игры слов. В любом случае он хорошо осознавал, что не просто проиграл эту словесную дуэль, но главное он лишён близости, а не возможности её достичь. Иными словами, детектив получил вирус любовных снов и фантазий без возможности немедленно их избежать.

– Расскажи мне.

– Нет.

– Почему?! – возмутился детектив, совершенно не понимая, что происходит сейчас, эта игра ему совершенно не нравилась.

– Я покажу тебе это место, вернее ты поможешь мне осмотреть его.

– Что?! Да с чего вдруг?!

– Потому что я так хочу. Или ты можешь пойти отсюда подальше, решать тебе, Энди.

– Да чтоб тебя… я согласен.

Секта «Культ последнего дня»

– А в-третьих, всем просто плевать.

– Ты серьёзно?

– Да, Энди, да. Всем совершенно насрать вообще на всё. Понимаешь? На всё плевать. Маргарет раздосадовано забросила полотенце, которым тёрла стаканы, на плечо.

– Представь себе: вот здесь, на этом самом месте, на котором сидишь ты был тот парень, что видел членов культа. Эти ублюдки ходят в серых мантиях, как проклятые монахи, подпоясавшись бечёвками. За эту историю он получил порцию виски и всё. Наверное, он уже и забыл об этом, эту историю помню только я. Как и историю Митчела и Гвен, они познакомились здесь, поженились и уехали в Париж, представляешь? Но всем плевать! Я собираю эти слухи, эти истории, хе-е… даже не знаю зачем. Просто не представляю, что ещё делать. Этот бар – всё, что у меня есть. Нет… у меня есть, конечно, дом и кот, но… Да, ладно, забей…

– Нет! Продолжай, прошу, пожалуйста, закончи, что ты хотела сказать…

– Кхем… я хочу сказать, что моя… твоя… да, жизнь каждого человека в этом городе, словно шарж, кривая карикатура настоящей жизни, искажённый образ, гротескная инсталляция! Понимаешь меня?

– Красиво говоришь. Тебе нужно писать стихи.

– Брось…

– Я серьёзно! Купил бы сборник твоих стихов! Я купил бы все сборники…

– Энди, сегодня у нас ничего не будет.

– Да-да… я помню…

К моменту, когда Маргарет Бэлфор закрыла «Виски ньюс», и уже нужно было идти искать следы загадочного культа, детектив Энди Коркнейл осознал, что провально пьян. «Отсутствие тренировки», – констатировал факт детектив, открывая двери такси перед мисс Бэлфор.

– Куда едем, мистер?

Но за Коркнейла ответила мисс Маргарет:

– На Боун стрит к старому парку.

– Чудесное место для ночной прогулки, но стоит внимательно смотреть под ноги. Простите меня за болтливость. Сегодня выпал первый снег, Данкхейм, как будто даже стал чище. Как-то повеяло праздником. Я люблю Новый год. У меня двое детишек Бен младшенький и Бети – красавица моя, они ждут этой ночи, и я жду, чтобы порадовать их. Это такое счастье… простите меня за болтливость…

Пока Маргарет и Энди доехали в пункт назначения, водитель такси просил прощения за болтливость ещё целых семь раз, каждый раз, расценивая молчание, как просьбу продолжать говорить.

Расплатившись с таксистом, Коркнейл убедил его, что ждать их не нужно, и что обратно они поедут нескоро. Водитель вовсе не был счастлив этим вестям, но всё же пожелал приятной прогулки.

– Они, что же, в парке прячутся?

– А они вообще не прячутся, Энди. Парк заброшен… они заняли склады и часть пляжа. Сюда и раньше особо никто не ходил, а теперь вообще никто не заходит. Только поехавшие искатели приключений вроде нас с тобой. Ну, что штанишки ещё сухие? Идём?

– Постой.

– Что?!

– Зачем ты это делаешь?

– Потому что… – мисс Бэлфор стала серьёзной, губы вытянулись в тонкую линию.

«Этот разговор ей явно неприятен. Дурные воспоминания? Что-то из прошлого?»

– Этот культ, – внезапно стала отвечать Маргарет на вопрос Энди: – Он появился не сейчас, культ существует уже двадцать лет, а может быть даже дольше. Мои родители… не настоящие… вернее, настоящие… я приёмный ребёнок, они погибли в пожаре в нашем доме… я была очень маленькой, когда это произошло. Мои родители, они… они… были убиты культистами, а затем эти психи подожгли дом. Я сбежала через окно… я говорила полицейским, что видела убийц, но они убедили меня, что это последствия шока, и что мне привиделось… понимаешь? Я ходила к психологу два года…

Маргарет, едва сдерживала холодные слёзы. Мисс Бэлфор достала из сумочки портсигар с зажигалкой и подкурила сигарету.

– Если у меня будут фотодоказательства, я пойду в полицию, в издательство… тогда наш мэр не отвертится и примет меры!

– Если мы найдём этих психов, мэр не потребуется. Эти ублюдки отправятся к своему богу или кому они там поклоняются…

– Вроде бы да, богу… и зовут его… а-а-а т, Ньярлатхотеп… да, точно Ньярлатхотеп!

– Ну вот, поклонники Ня-та-та-туй этой вот хрени будут убиты и, хотя бы этой проблемы больше не будет в городе.

– Откуда такая уверенность? Или ты лично убьёшь их?

– Я не могу сказать…

– Ладно, – равнодушно пожала плечами Маргарет: – Тогда пойдём.

Старый парк на западе города тесно окружал бухту и пляж. Раскидистые дубы царапали воздух облезлыми когтями веток, покачиваясь и потрескивая на ветру. Тени здесь виделись кривыми лапами монстров из детских страшилок, что безнадёжно тянутся за душой человека, не в силах её коснуться.

За спинами Энди и Маргарет оставалось две пары чётких тёмных следов на белизне дорожки, припорошённой первым снегом. Лунный диск освещал серебром пространство достаточно хорошо, но только тропинки, изрезанные угловатыми тенями ветвей.

Пока Коркнейл двигался по карусели из барных стоек, он совершенно не заметил, что сильно похолодало, снег хрустел и скрипел под подошвами его туфель. Ветер посвистывал в саду древесных костей, исполняя безумную, пугающую и завораживающую мелодию.

Внезапно каждый волосок на теле детектива встал дыбом. Это страх животный, первобытный страх, с которым бороться равносильно что со смертью.

Маргарет вне сомнений почувствовала тоже самое, это было заметно по её взгляду. Мисс Бэлфор отбросила сигарету и быстрым движением открыла бежевую сумочку из лакированной кожи, достала из неё Смит-Вессон модели шестьсот сорок два Ледисмит, направив револьвер в пустоту пространства перед собой, а затем резко за спину.

Несмотря на то, что девушка действовала правильно, подняла ствол вверх, не направляя на Коркнейла, его реакция не заставила себя ждать. Энди повёл шеей, сглотнул, сглотнул ещё раз, в горле ощущался ком. «Борись! Борись, мать твою!» – выругался мысленно детектив, стараясь побороть идиотский приступ, но кашель, словно джинн из лампы вырвался из горла детектива. За первым джинном на волю рванула их целая череда.

Внезапно накативший, ужас уже прошёл, исчез, словно его и не было, но не кашель Коркнейла. Маргарет с интересом наблюдала за ним.

– Эй, мистер Энди, вам плохо? – детектив, пока ничего не мог сказать, но сигнализировал жестами, что у него всё в полном порядке.

– А! Ну… ну-у-у, хорошо, тогда я просто подожду…

Маргарет искренне и беззаботно, словно они и правда были на романтической прогулке смеялась, когда Энди рассказал, что это был за приступ. Коркнейл покраснел. Мисс Бэлфор заметила это и сказала, что за эту историю с неё двойная бесплатная порция скотча.

– Просто не направляй на меня оружие, хорошо? И, вообще, зачем ты носишь с собой пистолет?

– А у тебя что, нет оружия? Что ты за детектив такой…

– Я… я отличный детектив, а оружие мне не к чему, как и тебе, мисс Маргарет.

– Очень надеюсь, что ты прав, мистер Энди Коркнейл.

Давно заброшенные склады и конюшня абсолютно точно ныне обитаемы, сквозь окна виднелся свет и движение теней. Коркнейл попытался отговорить мисс Бэлфор приближаться к складам, но она даже и не подумала послушаться его доводов. Детектив выругался и пошел за ней.

Прячась среди кустарника в тени деревьев, Энди и Маргарет приблизились к зданию, притаившись возле окна, и оба едва сдержались, чтобы не вырвать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.