Таисия Тихая
Ренетт

Пролог

За несколько месяцев до

Утреннее безмолвие и первое робкое щебетание птиц заглушил цокот копыт и грохот колёс о брусчатку. Очередной выступ заставил омнибус подпрыгнуть, а вместе с ним и его пассажиров в количестве шести человек.

– Почему нельзя было назначить встречу на полдень? Я уже не говорю про вечер, как это обычно делают все нормальные люди!.. – проворчала Ренетт, поплотнее укутываясь в шаль, такую тонкую и невесомую, что согреть она могла только морально.

Ни свет ни заря девушку подняли с постели, нарядили в «парадное», по мнению матери, платье, изумрудно-зелёного цвета, заплели длинные каштановые волосы в причёску, а затем повезли на заклание. Конечно, именовалось это иначе: «смотрины», но по мнению Ренетт, это слово звучало ещё хуже и меньше отражало то, через что ей предстояло пройти.

Всё началось несколько недель назад, когда эта мерзавка Эллен сбежала с инкубом прямо перед свадьбой.

«Поддалась порочной страсти», – заявила бабушка Кларисса, с сумрачным видом попивая вино из бокала, когда эту новость объявили на так называемом «семейном совете».

«Задала всем задачку», – легкомысленно прокомментировала бабушка Ирма, под шумок утаскивая печенье из вазочки.

«Увижу – убью», – зло решила Ренетт, но как всегда, не проронила ни слова. В тот день вся её жизнь затрещала по швам и неумолимо рушилась, пока её родственники предавались пустой болтовне. Всё, что она могла, беспомощно наблюдать и злиться, злиться, очень много злиться на всех и каждого.

– Рен, помнишь, о чём мы с тобой говорили? – холодно напомнила мать, безучастно глядя в окно.

– Что у меня нет выхода? – хмуро уточнила Ренетт, украдкой зевнув. Всю ночь она не могла сомкнуть глаз, прокручивая в голове сценарии предстоящей встречи. Впервые ей отчаянно хотелось произвести как можно худшее впечатление.

Женщина вопросительно уставилась на мужа. Помявшись, он заговорил деланно бодро и строго, словно пытался убедить ни столько дочь, сколько самого себя:

– Мы уже обсуждали, что это очень важные люди в наших краях. По сути, они – наша последняя надежда. Ты знаешь не хуже нас, мы разослали сотни приглашений, и никто не отозвался, а потеря общественного признания и уважения грозит потерей места в Совете, а после этого все мы дружно можем пойти и спрыгнуть с моста!

– Грегори!

Распалившись, мужчина нетерпеливо отмахнулся, продолжив:

– Может, мы и были неправы, когда так разбаловали Эллен и она возомнила, что ей дозволено вытворять что вздумается, но то уже дело прошлое. Сейчас ты наша единственная дочь и твоя главная в этой жизни задача – удачно выйти замуж. Семья Копингеров пусть и меченая, зато самая влиятельная и, сколько бы от них не воротила нос элита, именно на их деньги отстроили полматерика и Совет это прекрасно помнит!

– Девочка попадёт в золотую клетку, Грегги, – с мрачным торжеством объявила бабушка Кларисса, худенькая и миниатюрная женщина лет шестидесяти с «хвостиком», который она всячески пыталась скрыть за толстым слоем пудры. По всей жизни она неизменно влюблялась, «на этот раз точно навсегда» в каждого встречного и твёрдо верила, что чем больше страданий, тем крепче любовь. Выдача внучки за местного богача против воли, втайне наполняла её душу странной негой. Пока сюжет в точности напоминал женщине один из прочитанных дамских романов, и она смаковала эту мысль, словно игристое вино на языке.

– На самом деле, я считаю, что оно и к лучшему, – вмешалась бабушка Ирма, в отличие от своей сватьи более пышная и жизнерадостная особа. – Вот у нас соседи в том году переехали, у них ещё племянница была, так вот у неё ведь вообще тогда с мужем история вышла…

По салону омнибуса прокатился слаженный вздох. Никто не мог припомнить момента, когда у бабушки Ирмы не нашлось в точности такого же случая, который случился с её соседкой, родственницей или собакой.

– Ну, если тут кому-то интересно моё мнение… – процедила тётя Розмари, обведя всех своим цепким взглядом. Зачем и кто её пригласил, никто не знал, но, разумеется, каждый делал вид, что так и было задумано. Некогда красивое лицо тётушки теперь могло служить наглядным примером, как сильно на внешность влияют эмоции. Скажем, излюбленная привычка презрительно кривить губы истончила их и проложила глубокие складки у кончиков, навсегда запечатлев выражение глубокого отвращения ко всему происходящему. Если тётя Розмари открывала рот, то делала это только для того, чтобы рассказать о своей нелёгкой судьбе. Оставь её в одной комнате с приговорённым к смерти и через час его выведут в слезах. Бедняга будет уверен, что по сравнению с этой несчастной страдалицей, он ещё легко отделался. При этом тётушка никогда не забывала упомянуть, что несёт свой крест гордо и молча. Как ни странно, окружающие ей всячески сочувствовали, то ли всерьёз не замечая наигрыша, то ли просто не рискуя спорить.

– …Ренетт должна быть благодарна судьбе за то, что на неё вообще хоть кто-то польстился после этой истории. Так что, девочка моя, тебе стоит поумерить гордость и с благодарностью соглашаться и на это. Мне в своё время тоже выбирать не приходилось, а ведь я, не сочтите за хвастовство, была первой красавицей! Сами знаете, через какие испытания мне пришлось пройти…

Ещё одна отличительная особенность тётушки Розмари – она никогда не хамит и не унижает. Она говорит только правду, а если кто и обиделся, то это его проблема.

На это никто не ответил, что тётя Розмари посчитала признаком всеобщего внимания к её персоне. Дрожащим от слёз голосом она продолжила причитать о своей нелёгкой судьбе, не забывая использовать вместо условных запятых фразу «я даже вспоминать об этом не хочу».

Ренетт тоскливо уставилась в окно. Молодая весенняя зелень и предрассветное нежно-розовое небо совершенно не писались с её настроением. И зачем нужно было брать с собой столько родни? Вероятно, родители решили подавить будущих родственников своей численностью.

Наконец, омнибус остановился у кованых ворот в форме распахнутых золочёных крыльев. За ними раскинулась так называемая «резиденция Копингеров»: белоснежный особняк со множеством колонн и лепниной, частично скрытый от глаз буйно цветущим садом, чистеньким и аккуратным до неестественности.

У ворот их уже поджидал дворецкий: колоритный низкорослый мужчина с пышными усами и смеющимся взглядом. Строгая ливрея смотрелась на нём неуместно, словно маскарадный костюм на званом ужине.

Едва склонив голову, он жестом приказал гостям следовать за ним. Стоило Ренетт ступить за ворота, как в нос ударил насыщенный пихтовый запах. Пристроившись в хвосте шествия, девушка с любопытством огляделась по сторонам. С ветки на ветку перепархивали птицы, оглашая округу многоголосым щебетом и клёкотом, среди еловых лап на краткий миг показалась беличья мордочка. Казалось, они ступили за ворота Рая, где царило вечное лето и благоденствие. Такого не было даже у глав Совета. Как ни странно, вся эта показная роскошь только раздосадовала Ренетт.

«Наверняка это семейка отличается редкостным снобизмом и высокомерием», – заключила она, поднимаясь по мраморным ступеням вслед за своей роднёй, озиравшейся по сторонам с куда большим восхищением.

Миновав ещё несколько лестничных пролётов и коридоров, дворецкий привёл их в столовую. За накрытым столом их уже поджидали Копингеры в полном составе. Если у родителей и была идея подавить будущих родственников своей численностью, то план с треском провалился: за столом Ренетт насчитала аж десять человек.

Обменявшись приветствиями, а затем приличествующими случаю комплиментами, все приступили к завтраку. Неловкого молчания здесь не было: присутствующие то и дело обменивались короткими вопросами и ответами, что создавало иллюзию оживлённой беседы, но никак не могло скрыть всеобщего напряжения.

Наколов на вилку лист салата, Ренетт исподлобья окинула взглядом Копингеров. Будущие свёкор со свекровью были похожи друг на друга, как брат с сестрой. Их утончённые лица, схожие жесты и мимолётные взгляды, которыми они то и дело обменивались и которых им явно хватало для того, чтобы за секунду понять друг друга – всё это говорило о том, что эти двое проводят вместе очень много времени. Если бы не сидящая рядом с ними старшая дочь, которой только недавно исполнилось тридцать, Ренетт обозначила бы их возраст около тридцати пяти лет, но уж никак не пятьдесят с хвостиком неопределённой длины. Стоит отметить, что и дети у них получились похожими друг на друга, как под копирку. Девушка повнимательнее присмотрелась к их дочери: у неё была копна вьющихся тёмных волос и густо подведённые глаза, из-за чего её взгляд казался каким-то неприятным и тяжёлым. Кассандра, кажется. Да, точно, вон рядом с ней и её муж раза в два её старше. Ходили слухи, что он обычный смертный, то есть не состоит ни в Ордене, ни в Совете – проступок, ничуть не уступающий недавней выходке Эллен. Разница только в том, что у Копингеров хватило денег, которыми они щедро заткнули рты местной прессе. На двух других стульях бесперечь вертелись на месте и хихикали две девушки-близняшки лет восемнадцати от силы, то и дело кидая любопытные взгляды на Ренетт. На парне, сидящем рядом с ними, внимание девушки задержалось подольше. В его светло-голубых глазах было столько лучистого тепла, что ему можно было смело простить и не по моде коротко постриженные волосы, которые топорщились во все стороны как придётся и небрежность в одежде, как, например, по-домашнему закатанные рукава рубашки или обилие браслетов и фенечек на запястьях, что совсем не пристало носить человеку его уровня.

«Если это Тристан, то мои дела, возможно, не так уж и плохи, – промелькнуло было в голове у Ренетт, но скосив глаза на его соседку, девушка с сожалением отказалась от этой надежды. – Должно быть, это Роланд. Да, точно! Он недавно женился и всё говорили, что жена у него, словно сошедшая с картин богиня весны, но и аморфная, будто статуя в саду».

Равнодушно оглядев мальчика лет восьми, Ренетт тут же натолкнулась на пристальный взгляд тёмно-зелёные глаз его соседа. Худощавое, мраморно-бледное лицо с выступающими скулами, россыпь веснушек на тонкой переносице и взгляд, застывший и безэмоциональный как у крокодила.

«Неужели это и есть Тристан?»

От этой мысли девушке стало не по себе.

– Похоже, стряпня нашего повара не пришлась вам по душе, милая? – Грудной, бархатистый голос госпожи Копингер вывел Ренетт из задумчивого оцепенения. В самом деле, из-за нервного напряжения она едва заставила себя съесть листик салата, пока остальная её родня накинулась на еду, словно неделю питалась только утренней росой.

– Нет, я просто нервничаю, – улыбнулась Ренетт. Она была убеждена, что если в такие моменты называть свои истинные чувства, то напряжение спадёт, однако в этот раз фокус не сработал. В глазах присутствующих можно было отыскать насмешку, любопытство или даже равнодушие, но только не понимание. Только в глазах Роланда, кажется, на секунду мелькнуло нечто похожее на участие, но он поспешил опустить взгляд в тарелку.

– Тристан, ты пока можешь устроить небольшую экскурсию нашей милой Ренетт, чтобы она не заскучала. – Несмотря на дружелюбные нотки, сомневаться не приходилось – это было не пожелание, а приказ.

Только вновь оказавшись в коридоре, девушка осознала, как тяжело ей далось то показное хладнокровие за столом. Ни проронив ни слова, Тристан прошёл вперёд. К этому моменту солнце уже успело забраться высоко на небосвод и теперь яркий свет щедро лился из многочисленных окон. В этом освещении пол, стены и даже потолок – всё казалось сделанным из слоновой кости. Только чёрные завитки на перилах и настенных светильниках разбавляли эту белизну, словно мелкие штрихи на картине, позволяющие различить не только цвета, но и форму предметов.

– А что за этой дверью? – спросила Ренетт, как бы ненароком окинув взглядом Тристана с ног до головы. Несмотря на свою излишнюю худощавость, он всё же был неплохо сложён. Его даже можно было бы назвать симпатичным, хотя девушку немного смешила его причёска: вьющиеся, как у сестры, тёмные волосы, были старательно зализаны назад, но несколько непокорных локонов всё равно умудрились выбиться и теперь забавно топорщились в стороны, словно у барашка.

– Что-то типа галереи, если так можно выразиться, – с запинкой отозвался он. К сожалению, парню не передалась приятная бархатистость тембра его матери, напротив, его голос оказался высоким и скрипучим, как плохо смазанные дверные петли.

Тристан тут же поспешно кинулся к двери, услужливо распахнув её перед девушкой и жестом пригласив внутрь.

«Что ж, по крайней мере вежливый. И, кажется, он искренне старается произвести на меня хорошее впечатление», – отметила про себя Ренетт, проходя в комнату.

Насчёт галереи Тристан не соврал: стены здесь были увешаны портретами предков в огромном количестве. Свадьбы, дни рождения и просто коллективные фотографии всей семьи без всякого повода – ими был заполнен каждый сантиметр.

«Если бы они решили выложить стены золотыми слитками, им бы это и то дешевле вышло», – с досадой подумала Ренетт. Такое бездумное расточительство причиняло едва ли не физическую боль её бережливости. Стоимость даже одного снимка равнялось у некоторых целому месячному жалованию! У них в семье была сделана только одна фотография: со свадьбы родителей. Несмотря на откровенно неудачный кадр, её торжественно водрузили на полку в гостиной со словами: «за такие деньги и в коробке будет пылиться?!».

– Очень… Эффектно, – вопреки собственным мыслям похвалила Ренетт.

Тристан мгновенно расслабился, уставившись на фотографии с таким живым интересом, словно сам впервые их увидел. Вглядываясь во все эти лица, девушка запоздало заметила, что ни у кого из них нет и следа злополучного клейма, которое несколько веков назад так решительно и бесповоротно столкнуло их вниз по социальной лестнице. Как странно!..

Ренетт помимо воли нахмурилась, пытаясь припомнить детали той истории. Род Копингеров – это чистокровные демоны, издавна приближенные к самому Принцу Тьмы. Точнее, таковыми они были до того восстания ведьм и колдунов, послужившего началом затяжной войны. Предок Копингеров решил использовать эту суматоху с выгодой для себя и выдал противнику какие-то важные сведения. На этом он заработал солидное вознаграждение, но воспользоваться им не успел – Принц добрался до него раньше. Нигде не упоминается, что он сделал с самим предателем, но зато известно, что стало с его семьёй – их и всё их последующее потомство заклеймили, а сразу после этого лишили всех титулов и наград. По сути, Принц начисто стёр все упоминания о существовании этой семьи. До последнего времени Копингеры были настоящими изгоями и о них начали благополучно забывать, но тут им каким-то образом удалось вступить в Орден. Дальше, как-то незаметно, они продвинулись «наверх» и нажили завидное состояние. Местная власть, в лице кучки консерваторов, именуемых «Советом», конечно, напрочь отказалась от идеи принять семью Копингеров в свои ряды, что не помешало им при этом раз за разом одалживать такие суммы на улучшение города, что все уже смело за глаза поговаривали, что весь материк отстроен на деньги «меченых».

– Гадаешь, каким клеймом нас наградил Принц, что его нигде не видно? – с полуулыбкой поинтересовался Тристан. Не дожидаясь ответа, он тут же продолжил: – Его Высочество умеет мстить изощрённо. Он мог бы наградить нас физическим уродством, – все ожидают увидеть нечто подобное перед встречей с нами, – но он предпочёл кое-что другое. В насмешку над нашим вероломным предком, Принц лишил нас возможности врать.

– Всего лишь?! – вырвалось у Ренетт.

Тристан кисло улыбнулся:

– Ты не представляешь, как сильно это мешает продвинуться в обществе. Нет возможности даже похвалить чью-то шляпку, если она на твой взгляд уродлива.

Девушка улыбнулась, решив, что последнее предложение было сказано скорее в шутку, однако лицо парня осталось таким же совершенно серьёзным.

– Так вот, врать я не могу и потому скажу прямо: моя семья видит в нашем союзе определённую выгоду, так же, как и твоя, я думаю. Вы получите доступ к нашим деньгам и влиянию, мы в обмен получим ваш титул. Все в выигрыше.

Тристан вдруг запнулся, словно сомневаясь, стоит ли говорить. Наконец, решившись, он робко взял Ренетт за руку, с надеждой заглянув ей в глаза:

– Но я думаю, что ты должна знать – этого хочет для меня мать. Я до последнего не хотел даже знакомиться с тобой, но когда увидел… Возможно, это слишком поспешно… Возможно, я мог произвести не лучшее впечатление, но… Я влюбился и даже если это не взаимно, я сделаю всё, чтобы это изменить. Скажи, у меня есть шанс?

Глава 1

Настоящее время

– Нет!

С трудом подавив усталый вздох, Ренетт перевернула листок бумаги, показав Теодорику.

– Чёрт! Пора признать, что я безнадёжен.

Вот уже который день вампир под руководством девушки пытался выучить язык её материка, чтобы как-то скоротать время в пути, но все попытки были тщетны. Конечно, несколько слов Теодорик всё же знал: будучи Угольком, он охотно поглощал воспоминания умирающих хозяев за неимением другой пищи для ума. Одним из таких хозяев был контрабандист. В силу специфической профессии он знал много языков, но в основном только ругательства и пару фраз для того, чтобы сторговаться. Разумеется, об этом Теодорик предпочёл умолчать, как и том, что вообще когда-то был элементалью. Об этой унизительной части своей биографии он и сам хотел бы позабыть.

– Просто тебе нужно больше времени, – миролюбиво заключила Ренетт. – К тому же, в Ордене все знают единый язык, так что смогут тебя понять.

– Но я не смогу понять их! К тому же, я никак не могу привыкнуть к этому дурацкому произношению!

На самом деле местный язык звучал красиво и мелодично, особенно когда на нём разговаривала Ренетт. Предложения состояли из множества коротких слов с обилием гласных и не смягчающихся согласных, что при быстром произношении напоминало журчащий ручеёк, петляющий между камушков с проворством, которое доступно только воде. Но Теодорик постоянно запинался и от волнения путал буквы местами, что приводило его в бешенство, ведь парень изо всех сил пытался произвести приятное впечатление на Ренетт, а она вместо восхищения только посмеивалась над ним.

Какое-то время оба сидели молча, уставившись в небольшое окошко в каюте. Шёпот волн и невнятные возгласы экипажа корабля сливались в какофонию, ставшей уже привычной для слуха за эти несколько дней. Вдруг оживившись, Ренетт ухватилась за перо, принявшись быстро что-то выводить на листке бумаги.

– Знаешь, весь язык за пару дней выучить невозможно, но… – Дописав предложение, девушка уверенно поставила точку, развернув лист к Теодорику. – …Если ты поймёшь, что кто-то обсуждает тебя, пользуясь твоим незнанием языка, то просто скажи ему вот это.

Вампир с любопытством пробежал глазами по строке, но, разумеется, ничего не понял.

– Это какое-то местное проклятье?

– Почти. – Ренетт лукаво улыбнулась, но прежде, чем Теодорик решил задать новый вопрос, она веско добавила: – просто доверься мне и выучи эти слова.

– Кòронум на горизонте!

Дважды объявлять это не пришлось: парень с девушкой едва ли не наперегонки бросились на палубу, лишь бы размять наконец ноги после долгого пребывания в каюте. С удовольствием подставив лицо тёплым солнечным лучам, Ренетт облокотилась о фальшборт. Теодорик досадливо поморщился, но тоже стал рядом. Благодаря Печати, вампир больше не чувствовал голода и мог смотреть людям в глаза, не опасаясь, что ненароком их загипнотизирует, но солнце, как и прежде, слишком болезненно обжигало чувствительную сетчатку.

– Совсем скоро сойдём на берег. – Ренетт со смешанным чувством оглядела знакомые башни и обтёсанные волнами скалы, окружающие Коронум словно частокол. Даже издалека можно было разглядеть снующие по мосткам тёмные фигуры: стражники патрулируют границы из года в год так, словно ждут нападения в любую секунду. Здесь даже если ты лично знаком с каждым из них, тебя не пропустят и на шаг, пока ты не предъявишь все необходимые документы.

– Не стоило нам приплывать вместе, – вдруг сказала Ренетт и тут же в этом раскаялась. В голове эта фраза звучала лучше.

– Боишься, что муж заревнует? – как можно более небрежно усмехнулся Теодорик. Наверное, он слишком много надежд возлагал на эту встречу, поэтому она и оказалась настолько провальной. Ренетт не сильно обрадовалась их совместному плаванию, да и все эти дни держалась строго в рамках вежливого дружелюбия, граничащего с отчуждённостью.

Закусив губу, девушка взглянула на вампира, помимо воли сравнивая его с Тристаном, до встречи с которым осталось уже не так много времени. Теодорик обходил его по многим пунктам: более высокий и жилистый, загорелый, временами, правда, немного язвительный, но при этом добродушный, да и голос у него такой приятный, обволакивающий… Сердце тут же болезненно сжалось от отвращения к самой себе. Как она может думать о ком-то кроме мужа?!

Ренетт покрепче ухватилась за фальшборт, силясь загасить зарождающийся внутри бунт. У неё сейчас есть заботы поважнее личной жизни, но всё это никак не должно касаться Теодорика. Наверное, поэтому она испытала такое двойственное чувство, когда он навязался отправиться с ней. Коронум виделся ему в романтическом ореоле, для девушки же её материк напоминал серпентарий, где всё время нужно быть начеку. Она не хотела, чтобы Теодорик стал частью этого мира.

– Дело не в муже, а в тебе. – Отстранившись от фальшборта, Ренетт спокойно встретила испытующий взгляд глаз, в которых причудливым образом переплелось сразу несколько цветов. – Пойми, изолированность Коронума сыграла с его жителями злую шутку. Как только мы ступим на сушу, на тебя обрушится нескончаемая бумажная волокита и накопленный веками багаж предрассудков. Таких как ты, здесь зовут «носферату» и поверь, о твоём приезде уже сейчас ходят слухи…

– И ты не хочешь в них фигурировать, – не без язвительности отметил Теодорик.

Ренетт вновь облокотилась о фальшборт, глядя на искрящиеся в солнечном свете волны. Несмотря на то, что большую часть плавания она либо читала, либо спала, сейчас она чувствовала жуткую усталость.

– Не хочу, – с раздражением отозвалась она. – Мой положение и положение моей семьи сейчас очень шатко и…

Корабль пристал к берегу, прервав неловкий разговор. К удивлению Теодорика, их здесь уже поджидали, причём без должной радости. Напротив, четверо патрульных тут же вынули из ножен мечи, полностью преградив собой путь.

– Есть что-то, о чём я должен знать? – вполголоса протянул вампир, намеренно медленно приближаясь к трапу, чтобы хоть как-то выиграть время.

– Всего лишь небольшая загвоздка, – отрывисто ответила Ренетт, также неспешно следуя за ним.

– Ренетт Копингер, вы обвиняетесь в нарушении правил Ордена, и я обязан проводить вас к магистру для решения вашей дальнейшей судьбы, – механически отчеканил один из стражников, недвусмысленно положив руку на ножны с мечом.

– Как кстати, мне как раз нужно было с ним поговорить, – кисло улыбнулась девушка. Склонившись к Теодорику, она добавила более тихо: – я отыщу тебя позже. Удачи!

В отместку за такой «сюрприз» вампир хотел было сказать что-то колкое, но Ренетт тут же оттеснили в сторону, оставив его один на один с патрульными.

– Документы. – Несмотря на напускную хмурость, взгляд стражника был полон неприкрытого любопытства. Похоже, девушка была права – слухи о нём уже во всю гуляют по материку.

Уже предвкушая, какой будет эффект, Теодорик протянул конверт с письмом от Принца Тьмы. Реакция патрульных полностью оправдала ожидания, однако куда больше мысли вампира сейчас занимал внезапный арест Ренетт. Должно быть, это всё из-за той истории, когда она призвала бурю, чтобы спасти Иру от колдунов-фанатиков. И при этом за столько дней плавания она и словом не обмолвилась!

– Следуйте за мной. – Голос одного из стражников прервал размышления вампира. Получив конверт обратно, Теодорик последовал за патрульным, предчувствуя, хотя пока и не понимая до конца, какой новый крутой виток собирается сделать жизнь.

* * *

Магистр был тем самым человеком, про которого в коллективе говорят «если бы не он, работать было бы в разы легче». Низкорослый, тучный, с одутловатым, вечно покрасневшим лицом, он обожал всячески осложнять даже самое элементарное дело. Пожалуй, не было в этой жизни события, на тему которого он не принудил бы писать кипу объяснительных.

Ренетт сидела около двери его кабинета второй час. Вначале магистр изволил отправиться на обед, в аккурат при появлении девушки на пороге, потом ему приспичило ознакомиться с какими-то «важными бумагами», затем и вовсе устроил собрание. Однако сейчас его фантазия уже начала истощаться, поэтому он просто объявил «я вас вызову, ждите» и засел в кабинете, не подавая более никаких признаков жизни.

Вытянув ноги, Ренетт вольготно развалилась в казённом кресле, без всякого интереса изучая узкие красные половики, стены, выкрашенные в бордовый цвет и чахлый фикус около дверей кабинета, словно памятник сотням других ожидавших, которым пришлось провести в этом унылом, тёмным коридоре не один час.

«Наверняка уже весь Коронум в курсе моего проступка, – размышляла она, незаметно для себя выстукивая пальцами по подлокотнику какой-то примитивный мотив. – Мать точно уже пыталась связаться с магистром, чтобы за меня заступиться. Отец тоже, но больше для проформы… Странно, что Тристана здесь нет».

Несмотря на то, что никаких доказательств не было, Ренетт чувствовала, что без вмешательства мужа здесь не обошлось. К моменту её отъезда их отношения уже успели порядком испортиться, но почему-то он категорически не хотел отпускать девушку на другой материк. Даже с магистром сцепился, а ведь Тристан перед любым авторитетом робеет, как школьник перед первой учительницей. Теперь же, когда она так грубо нарушила основное правило, хорошо, если её не исключат из Ордена.

Нет, не мог Тристан пойти на такую подлость! Или?..

Взгляд девушки затуманился от нахлынувших воспоминаний. Кажется, это случилось недели через две после того, как она познакомилась с будущим мужем. Время до свадьбы они решили посвятить тому, чтобы лучше узнать друг друга. По всей видимости, в семье Копингеров считалось, что в отношениях, как и в постройке городской ратуши, важен критерий «чем больше вложишь, тем надёжнее». Тристан каждый день принялся дарить букеты и подарки. Всё, о чём Ренетт упоминала хотя бы вскользь – она немедленно получала. Мужчина смелыми горстями оставлял деньги у всевозможных торговцев с такой лёгкостью, словно все эти монеты и купюры ничего не стоили.

«Похоже, богатство обостряет крайности: одни становятся скупы до неприличия, а другие вовсе перестают понимать ценность денег», – решила про себя Ренетт, но вида не подала. В конце концов, если ему нравится дарить ей подарки, не стоит мешать.

Именно так девушка и рассуждала ровно до того дня, когда наступило время праздновать день рождения бабушки Ирмы. Так как, по общему мнению, у Ренетт был дар ко всякого рода выпечке, эту обязанность немедленно возложили на её плечи, а Тристан, всячески разделявший любые её увлечения, немедленно вызвался помочь. Дотошно уточнив все необходимые продукты, в назначенный час он явился, гордо выложив на стол покупки. Совместными усилиями пирог, пышный и ароматный, был водружён на стол.

– Ну, продукты я заберу, – вдруг заявил Тристан.

Ренетт удивлённо округлила глаза, решив, что это его очередная шутка, однако парень выглядел совершенно серьёзным. Наконец, пожав плечами, девушка выставила на стол початую бутылку молока, упаковку масла и прочие продукты, каждый из которых Тристан спрятал в пакет с такой поспешностью, словно дома его ждали опухшие от голода дети.

Эта сцена подготовила Ренетт к первой ссоре, которая случилась уже через неделю, прямо накануне свадьбы. Был какой-то пустяк, кажется, Тристан опоздал на встречу, а она ему на это указала. При воспоминании об этом грандиозном скандале девушка поморщилась даже сейчас. После обвинений в неблагодарности, Тристан безошибочно перечислил все сделанные подарки с такой точностью, словно на протяжении всего этого времени он выписывал каждую покупку на листке, а затем заучивал перед сном. Вишенкой на торте было заявление, что он обиделся на то, что она обиделась, поэтому должна немедленно попросить прощения. До свадьбы оставалось не больше пары дней.

Ренетт не стала просить прощения.

– Можете зайти. – Голова магистра на секунду показалась из-за двери и тут же исчезла. Этот жест очень напомнил девушке выглядывающего из норы суслика.

Едва улыбнувшись своим мыслям, Ренетт прошла в кабинет, тихонько притворив за собой дверь. Комната была просторной и аскетичной: письменный стол, стул и гора бумаг, сложенная ровными стопками, но прямо на полу. Был здесь и ещё один стул, вероятно для посетителей, но стоял он почему-то у стены, словно бросая вызов: «достаточно ли ты дерзок, чтобы так рисковать?»

Девушка была здесь лишь один раз, когда после свадьбы её посвятили в слуги Ордена и нужно было подписать какие-то бумаги. Но в тот момент она так волновалась, что ничего вокруг себя не видела и не слышала, словно окружённая плотной пеленой тумана.

Однако сейчас, вопреки всей серьёзности ситуации, Ренетт была совершенно спокойна и немного раздражена – обычное для неё состояние. Почтительно поклонившись магистру, девушка с усилием подтащила стул к столу, попутно царапая паркет, затем, усевшись, преданно и покаянно взглянула на опешившего от такой наглости магистра. На краткий миг его лицо налилось ещё большим багрянцем, но взяв себя в руки, он заговорил, попутно крутя в руках карандаш:

– Ренетт Копингер, вы уже в курсе, зачем вас сюда привели?

«Нет, я думала, вы решили испечь торт к моему приезду!»

– Да, магистр.

– И что вы можете по этому поводу сказать?

«Простите, я так больше не буду?»

– Магистр, насколько мне известно, применение силы оправдано в случае прямой угрозы жизни.

– Вашей жизни. Анонимный же источник сообщил, что вы использовали нашу силу на спасение какой-то смертной девчонки, к тому же против своих собратьев: ведьм и колдунов. Вы осознаёте всю тяжесть последствий?

«Осознаю, что у меня рука отсохнет писать объяснительные»

– Угроза была не только для «смертной девчонки». Это было восстание, которое требовалось пресечь ещё в зародыше. Вы, разумеется, сами помните, что именно с таких вещей началась Инквизиция Крови…

– Всё это мне известно, однако вас такие вопросы не должны касаться, – скучающе оборвал Ренетт магистр, таким тоном, словно ему приходилось объяснять что-то элементарное. – Это входит в часть работы слуг многоуважаемых князей Астарота и Абаддона. Вы же не можете справиться со своей работой, но при этом лезете в чужую!

– Свою работу я выполнила! – спокойно, но с нажимом отчеканила Ренетт, от напряжения неестественно выпрямив спину. – Кристалл, за которым вы меня посылали, я уже отдала вашему заместителю.

– Да, но у вас были свои чёткие нормативы для выполнения, а вы нарушили маршрут, прихватили по дороге каких-то сомнительных личностей… Одного так даже сюда умудрились притащить.

На этот раз в тёмных глазах магистра помимо раздражения и скуки вспыхнула новая эмоция – любопытство. Да, собирать слухи он любил не меньше, чем требовать объяснительные по любому поводу.

– Это протеже Принца Тьмы. Я не могла ему отказать в сопровождении сюда, – сухо отозвалась девушка. Конечно, замять историю уже не получится, но и снабжать её новыми подробностями пока не хотелось. Надо будет как можно скорее встретиться с Теодориком и согласовать, что и кому он должен говорить, а о чём умолчать. Чёрт, надо было это обсудить ещё на корабле! Они провели столько дней в пути, а у неё и мысли такой не возникло!

«Ладно тебе, Деррик далеко не дурак и сам должен понимать, что и кому говорить», – успокоила саму себя Ренетт.

Некоторое время оба молчали. Магистр сверлил девушку долгим, испытующим взглядом, а она в свою очередь всячески изображала раскаяние и смирение перед своей дальнейшей судьбой. Пролистав на столе какие-то бумаги, но явно не прочитав и строчки, магистр откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Он вдруг как-то сразу обмяк, словно сдувшийся воздушный шарик. Казалось, что роль строгого начальника ему также наскучила, как Ренетт её роль раскаявшегося подчинённого.

– Была бы моя воля, я бы перевёл тебя к слугам Маммона, там ни дисциплины, ни почёта, – недовольно проворчал магистр, позабыв о всяком официозе и опять рефлекторно принявшись крутить карандаш. – Но твой муж, господин Копингер, очень меня просил смягчить наказание. Так что пока ты на ближайший год отстраняешься от дел Ордена, но без окончательного исключения. Придётся походить это время на кое-какие обучающие курсы, может быть заново повторить некоторые аспекты. Но, конечно, ты понимаешь…

– …Я должна написать по поводу этой ситуации объяснительную?

Магистр довольно улыбнулся, с готовностью придвинув к краю стола несколько белоснежных листов бумаги.

– Три объяснительные.

Глава 2

Когда Ренетт вышла из кабинета, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные лиловые оттенки и отбрасывая мягкие тени на город. Миновав коридоры и лестницы, изредка кивая на приветствия незнакомых людей, девушка проскользнула в так называемый «отдел справок и учёта» – очередное нововведение магистра, которое больше не найдёшь ни в каких других подразделениях Ордена.

– Ренетт, ты вернулась! – улыбнулась секретарша. Среди скопившегося на столе вороха бумаг она выглядела ещё миниатюрнее, чем обычно.

– Да, я на секунду. Хотела только узнать, не поступало на моё имя писем?

– Конечно, нет. Кто бы это стал делать?

Мысленно закатив глаза, Ренетт нависла над столом девушки, заговорщицки понизив голос:

– Бесплатный сеанс гадания у Тианы.

Лицо секретарши мигом приобрело понимающее выражение. Украдкой оглядевшись по сторонам, она коротко кивнула, демонстративно повысив голос:

– Сейчас посмотрю. Может, в самом деле прислали что-то.

Дождавшись, когда маленькая фигурка девушки затеряется среди стеллажей, Ренетт огляделась по сторонам. В просторном помещении туда-сюда сновали служащие Ордена, все как один с характерными татуировками на тыльных сторонах ладоней. Тристан предлагал ей место здесь, среди пыльных полок и горы бумаг, но эта участь показалась девушке слишком скучной. К тому же, в тот момент ей ужасно хотелось найти подходящий предлог для отъезда.

Улучив момент, Ренетт перегнулась через стопку бумаг, безошибочно стащив со стола одну из сшитых папок. Так, «с», «т»… Чёрт, а если его здесь записали по фамилии? А она ведь даже не додумалась спросить что-то кроме его имени. О, вот он! «Теодорик Акэль Корбиниан тен Леруа»? Проклятье, он что, из знати? Впрочем, плевать! Схватив со стола перо, девушка торопливо вывела на ладони адрес, по которому временно разместили нового слугу Ордена.

– Нет, писем никаких нет, – издалека объявила секретарша, позволив Ренетт «незаметно» положить обратно папку и перо.

– Очень жаль, – улыбнулась она, украдкой взглянув на быстро запёкшиеся на коже чернила. Вновь понизив голос, Ренетт добавила: – я замолвлю за тебя словечко перед Тианой.

Навалившись плечом на тяжёлую дверную створку, девушка проскользнула на улицу, с упоением вдохнув свежий, пропитанный озоном воздух, какой бывает только после дождя. Обычно серые мощёные дорожки, после соприкосновения с водой приобрели необычный, практически чёрный цвет, резко контрастирующий с высокими домами из красного кирпича и сочной, ярко-зелёной листвой, в которой утопали узкие улочки. Вот он, родной Коронум! Налюбовавшись видом, девушка неспешно принялась спускаться по узким порожкам, не сразу заметив, как кто-то отделился от колонны и направился ей навстречу.

– Я уже думал, что сегодня магистр тебя не выпустит, – с усмешкой сказал Тристан, став прямо напротив неё, будто желая преградить путь.

Сердце в груди болезненно сжалось и поползло куда-то вниз. Ренетт одновременно радовалась и злилась на эту встречу. В конце концов, так и не дождавшись бурного восторга, Тристан заключил девушку в объятия, ещё больше усилив в ней противоречие. Ей хотелось одновременно обнять его покрепче и никогда не отпускать, но при этом оттолкнуть и бежать как можно дальше.

– Я так соскучился.

– Да, я тоже, – автоматически кивнула девушка. Такие фразы как «я тоже соскучилась» и «я тоже тебя люблю» требовалось произносить быстро и уверенно, иначе промедление с ответом грозило перерасти в долгое объяснение на тему: «а ты разве нет?»

– Надеюсь, тебе не слишком досталось от магистра, я просил его быть с тобой помягче, несмотря на всю тяжесть нарушения.

– Он был просто душка и ограничился всего тремя объяснительными.

Ренетт торопливо надела на руки перчатки, пока Тристан не заметил выведенного на её ладони адреса. До дома они доехали в полном молчании, за исключением обмена несколькими вежливыми фразами о погоде и последних незначительных изменениях в городе. О прибывшем с ней на одном корабле носферату Тристан не обмолвился и словом, что было явным признаком, что этот разговор он ещё заготовил на будущее.

Очень скоро на горизонте показалась резиденция Копингеров. Несмотря на то, что Тристан был в состоянии отстроить ещё три таких резиденции, он категорически отказался съезжать от своей семьи, так что Ренетт не оставалось ничего иного, кроме как поселиться с ним в пристройке. Двухэтажный особняк со множеством комнат мигом стал местом встреч с многочисленными братьями, сёстрами и, в особенности, с матерью Тристана. Казалось, он не мог расстаться с ними и на секунду. Если он покупал что-то, то покупал на всех, если стоял выбор, с кем провести вечер, родственники неизменно выигрывали в неравной борьбе. Всё это никак не стыковалось у Ренетт с его более чем искренними заверениями в любви, но, когда она рискнула поделиться с ним этим, Тристана едва не хватил сердечный приступ.

«– Ты предлагаешь мне отречься от семьи? – патетически воскликнул он.

– Нет, я лишь хотела… – попыталась было оправдаться Ренетт, но Тристан остановил её:

– Не надо врать, я понял, что ты хотела».

От этого воспоминания, да ещё и в совокупности с помпезным видом резиденции, у Ренетт заболела челюсть, до того крепко она стиснула зубы.

К моменту приезда, на террасе их уже поджидал накрытый стол. К счастью, девушка задержалась настолько, что пропустила семейный ужин и теперь они остались с Тристаном один на один.

«Хоть какая-то польза от любви магистра к писанине», – украдкой отметила Ренетт, усаживаясь за стол и с неохотой стягивая с рук перчатки. Разговор, как ни странно, потёк легко и оживлённо. Тристан в красках пересказал, как ему удалось убедить магистра смягчить наказание и что он намерен добиться того, чтобы сократить срок отстранения. По его убеждению, Ренетт отлично справилась со своей задачей и на её месте кто угодно применил бы силу. Окрылённая похвалой, девушка в свою очередь рассказала о восстании и что едва унесла ноги, сознательно упустив при этом упоминание о том, что была при этом не одна.

– Надо выбраться в отпуск, да меня всё никак не отпустят, – посетовал Тристан, поморщив веснушчатый нос. – Грядёт очередная проверка, надо подготовить бумаги, да к тому же у нас прибыл новенький и мне придётся провести с ним беседу, раз уж я состою в комиссии по отбору.

Тут он бросил быстрый, цепкий взгляд из-под опущенных ресниц.

Этот нарочито небрежный тон словно обдал Ренетт ледяной волной. Ей стоило большого труда сохранить ровное дыхание и расслабленное выражение лица.

– Я слышал, этот новенький прибыл с тобой на одном корабле. Забыл, как его там? Тер.. Тем… Какое-то идиотское имя, в общем.

– Теодорик.

Тристан откинулся на спинку стула, вперив в жену немигающий взгляд.

– Да. Как так вышло?

Парень едва улыбнулся, всё ещё имитируя видимость лёгкой беседы ни о чём. Не без мстительности медля с ответом, Ренетт отпила вина из бокала.

Тёплый ветер принёс со стороны сада запах шиповника и каприфоли, за много лет успевшей оплести часть пристройки. Все эти сладковатые ароматы смешивались с вином и словно опьяняли ещё больше, чем обычно. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что уже несколько месяцев не может толком расслабиться и хоть часок выкроить на то, чтобы просто любоваться течением времени и началом лета, когда листва ещё не растеряла своей сочной свежести и не потускнела под палящим солнцем.

Нет, что-то она отвлеклась. Должно быть вино ударило в голову.

– Я не знаю. Он просто увязался следом, когда узнал, что нам по пути.

– Говорят, что у него необычная внешность.

– Он носферату. У него… специфические глаза.

– Должно быть, он ещё и красивый.

– Очень.

Тристан поджал губы, но всё же нашёл силы для язвительной усмешки:

– Ещё немного и я начну ревновать. Мне нужно это делать?

Ренетт расплылась в широкой улыбке:

– Тебе нужно хорошо питаться, чтобы в голову не лезли глупые мысли.

Девушка торопливо встала из-за стола, мимоходом кинув:

– Я пойду прогуляюсь, надо навестить Тиану.

– А что у тебя на ладони?

Ренетт с досадой сжала руку, словно ребёнок, которого уличили в краже сладкого с кухни.

– Испачкалась в чернилах, пока писала объяснительные.

– Ясно, – зло процедил Тристан, тут же с остервенением накинувшись на несчастный салат на тарелке, словно пытаясь закрыть себе рот, пока не сказал чего-то лишнего.

Итак, первый семейный ужин после длительной разлуки явно не задался.

* * *

Целый квартал Ренетт преодолела на одном дыхании, сама того не заметив. Конечно, можно было остановить омнибус, но сейчас её голова буквально разрывалась от мыслей, так что пешая прогулка была как нельзя кстати. Поначалу она хотела навестить Теодорика, но её не покидало стойкое ощущение, что кто-то за ней следит, поэтому Ренетт предпочла для начала в самом деле заглянуть в лавку к подруге. Остановившись у одной из многочисленных построек из красного кирпича, каждая из которых словно была сплюснута с боков в целях экономии места, девушка взбежала по порожкам и потянула на себя дверь. Заперто. Об этом же свидетельствовала и висящая за стеклом табличка. Вот уж дудки! Ренетт забарабанила в дверь так отчаянно, что даже легонько задребезжало стекло.

Вскоре по ту сторону померещилось какое-то движение, но из-за сгущающихся сумерек и жёлтого света уличных фонарей девушка могла увидеть только отражение улицы. Наконец, замок два раза щёлкнул и в образовавшейся щели показалось миловидное личико.

– Силы небесные, я думала, что кого-то решили убить у меня под дверью!

Тиана посторонилась, пропустив Ренетт внутрь, и тут же вновь повернула ключ в замке. На первый взгляд подруга представляла собой классическую гадалку: пёстрая и бесформенная блуза, длинная, многослойная юбка и неумеренное количество украшений. По словам девушки, такой образ она создала специально, так как в её работе важно с первых шагов произвести должное впечатление, а раз уж все ждут что-то яркое и броское, что ж, пусть и дальше пребывают в иллюзиях.

– Едва вырвалась к тебе с семейного вечера. – Ренетт привычно плюхнулась в мягкое кресло, поджав по себя ноги.

Тиана неторопливо обогнула стол и села в кресло напротив. Свет ночника, вперемешку с падающими из окна лучами уличных фонарей, создавал завораживающую игру теней. Они двоились и искривлялись, из-за чего боковое зрение постоянно выхватывало силуэты.

– С Тристаном всё также напряжённо? Я думала, поездка пойдёт на пользу вашим отношениям. – Голос у Тианы всегда был тихий, а темп речи неспешный и оттого убаюкивающий. Только теперь Ренетт впервые за последние несколько часов по-настоящему расслабилась и разомлела, осознав, как же сильно она устала с дороги.

– Не хочу об этом говорить, – отмахнулась Ренетт. – Сваришь кофе?

Кивнув, Тиана без лишних слов ушла в дальний угол комнаты, утопающий в темноте.

– Как впечатления от первого задания Ордена?

– Брось, ты ведь также, как остальные, хочешь спросить про носферату. Нам просто было по пути, а из этого уже раздули целую историю!

– В этом городе не нужен повод, чтобы «раздуть историю». К тому же, я слышала, что этот носферату очень хорош собой, – с улыбкой в голосе отметила Тиана.

– Хорош, – со вздохом отозвалась Ренетт, автоматически схватив со стола чётки и теперь перебирая тонкими пальцами бусину за бусиной. Носа тут же коснулся запах древесины и тонкий, ненавязчивый запах ладана. – Но мне ещё нужно навестить родителей…

– Ты в последнее время слишком напряжена, – мягко укорила её Тиана, неслышно поставив на стол две чашки с душистым кофе, мигом перебившего запах ладана.

– Жизнь не предоставила мне иного выбора. Да, кстати, мне нужны новые успокоительные капли. Те, что ты в прошлый раз дала, я как раз допила сегодня утром.

– Я ждала чего-то подобного. – Девушка с готовностью отодвинула один из ящиков стола, выставив склянку с горлышком, многократно перехваченным бечёвкой. – Всё также: по три капли на язык.

– Ты разбираешься в лекарствах не хуже, чем в этой балаганной магии. Может, попробуешь устроиться в аптеку? Я могу поговорить с бабушкой Клариссой, она много лет…

Тиана категорично замотала головой из стороны в сторону. В густо подведённых чёрных глазах вспыхнул злой огонёк.

– Не надо, мне прекрасно нравится и здесь! Спасибо.

Ренетт понимающе замолчала, отхлебнув кофе из чашки. Коронум мог похвастаться архитектурой, развитой инфраструктурой и жёсткой иерархической системой, в которой приветствовалось только общение с себе подобными. Твоя роль и отношение к тебе окружающих определяются на момент рождения. Тиана была из тех, кого прозвали «отщепенцами». Она не занимала и не могла занять хотя бы более-менее высокое положение в обществе, не владела магией и не представляла никакого интереса для Ордена. Гадание здесь также порицалось, хотя и не было запрещено официально, так что для неё это была единственная статья дохода. Ренетт, которой повезло родиться в семье, издавна входившей в Совет, да ещё и выгодно выйти замуж, искренне сочувствовала подруге, хотя и весьма смутно представляла, как ей живётся в этом мире условностей и жёсткой иерархии.

– У меня на днях появилась новая колода, но всё руки не доходили опробовать. Могу на тебя разложить, – нарушила молчание Тиана, уже отставив в сторону пустую чашку.

– Ещё не заговорённая? – оживилась Ренетт, подавшись вперёд.

Улыбнувшись, гадалка вытащила из ящика завёрнутую в пергамент колоду карт, раза в три превышающую по объёму обычную игральную.

Стоит пояснить, что специальных гадальных карт здесь не продавалось, однако в специальных лавках можно было отыскать особые наборы для их создания на любой вкус. За процессом «рождения» новой колоды Ренетт всякий раз наблюдала с детским восторгом.

Вот и сейчас, отставив чашку в сторону, девушка принялась с жадным любопытством наблюдать за каждым движением рук Тианы. Вот она выставила в центр стола медную миску и поставила рядом маленькую шкатулку. Щёлкнул замок и тут же звякнули склянки из цветного стекла размером с мизинец каждая. Губы девушки зашевелились, читая заклинание, такое однообразное и бессмысленное, что у любого, кто его услышит, текст немедленно выветрится из памяти.

На медное дно звучно бухнулись несколько капель из одного, затем из другого пузырька. Чиркнув спичкой, Тиана бросила её в миску, но вместо ожидаемого яркого всполоха, огонёк с шипением угаснул. Капли словно живые, изголодавшиеся существа, набросились на пламя, разрастаясь и заполняя дно миски. Тесная комнатка мигом наполнилась едким запахом серы и забродивших ягод. В конце концов, жутковатая на вид масса застыла, став похожей на потемневшее от времени зеркало. Теперь-то и должно было начаться самое интересное.

Развернув пергамент, Тиана извлекла на свет толстую колоду размером с ладонь. В тонких золочёных пластинах, лишённых всякого намёка на рисунок, сейчас едва ли можно было заподозрить будущие карты. Сняв сверху одну из них, гадалка медленно окунула в жижу. Карта легко увязла в содержимом, удивительным образом не коснувшись при этом дна. Продолжая что-то нашёптывать, Тиана также медленно потянула пластину наверх. Фиолетово-чёрная масса расползлась по золочёной поверхности, словно капля акварели по мокрой бумаге, образуя вначале лишь смутные очертания, но с каждой секундой всё более ясную картинку.

Ренетт с удивлением уставилась на проступившую рубашку карты в виде переплетённых между собой золотых змей. Тиснение было таким искусным, что каждая чешуйка выглядела настоящей.

– Святые небеса!.. Сколько же денег ты грохнула в эту колоду?!

Тиана лукаво улыбнулась, продолжая нашёптывать заклинание и окуная карту за картой. О любви подруге к коллекционированию редких и эффектных колод Ренетт знала и до этого, поэтому и сама неплохо поднаторела в этом вопросе и могла уверенно прикинуть ценник по одной только рубашке карты.

– Корбен подарил на днях, – наконец ответила гадалка, как только ритуал был закончен и на дне медной миски остались жалкие капли.

– Никогда бы не подумала, что он способен на такие щедрые подарки. И что ты согласишься от него что-то принять.

– Не так уж он и плох. К тому же, у меня выбор не так велик.

Быстро перетасовав колоду, – только золочёные чешуйки заискрились, создавая иллюзию, будто змеи лениво копошатся на месте, – Тиана не задумываясь, выложила на расстеленную прямо на столе шаль, несколько карт. На их гладкой, словно начищенной до блеска поверхности, Ренетт увидела отражение переплетённых ветвей и уличного фонаря.

Подперев голову рукой, Тиана принялась толковать расклад, словно перед глазами уже проступал готовый текст:

– В ближайшее время у тебя будет так много событий, что я даже и не знаю, с чего начать рассказ. Будут и скандалы, и ложь, и хлопоты деловые… – тут девушка запнулась, словно что-то обдумывая. Наконец, едва улыбнувшись, она добавила: – но будет и одно светлое пятно. Вот с этим королём. На кого похож?

Тиана развернула одну из карт к Ренетт. Линии тут же искривились, будто по ним, как по водной глади, пошла лёгкая рябь. Миг и вот на ней уже был изображён профиль мужчины, в котором легко можно было узнать Теодорика.

– Так я и думала, – улыбнулась гадалка, заметив смущение подруги. – Посмотреть подробнее о нём?

Ренетт молча кивнула, вновь принявшись нервно перебирать чётки. Как хорошо, что хотя бы Тиана не станет её осуждать за эту историю.

Перетасовав колоду, гадалка выложила уголок к уголку несколько карт, но на этот раз с комментариями спешить не стала. Озадаченно сведя брови, она уставилась на расклад с плохо скрываемой укоризной.

Так прошла минута, затем другая. Мимо окон с грохотом промчался омнибус. Вдалеке залаяла собака, а за ней подхватила и вся стая.

– Ну?! – не выдержала Ренетт, беспокойно заёрзав в кресле.

– Ничего не понимаю, – виновато развела руками Тиана. – Бессмыслица какая-то! Вот смотри… – подавшись вперёд, девушка указала пальчиком, унизанном сразу двумя перстнями на самую первую карту: – сначала вроде как полное довольство ситуацией. Вы будете отлично проводить время, душевно общаться… Но! – тут гадалка указала на следующую карту, – почему-то ты будешь переживать. Причём причин как таковых я не вижу, но тебя это явно не остановит. Дальше больше: вроде как снова всё хорошо и благоприятно. Практически… – девушка закусила губу, словно не решаясь продолжить фразу. – …практически воссоединение влюблённых. Вот только заканчивается всё полным крахом и едва ли не смертью!

– А дальше?!

– Ничего. На этом расклад обрывается.

Вздохнув, Тиана одним движением сложила карты.

– По правде сказать, не думаю, что из этой истории может выйти что-то путное.

Перехватив уязвлённый взгляд подруги, гадалка продолжила более мягко, словно успокаивая ребёнка, разбившего коленку:

– Я ничего не имею против него. Если тебе этот носферату нравится, то и мне тоже. Но, пойми, ты не хуже меня знаешь местное общество: и через пять лет, и через двадцать, он останется для всех новеньким. Приезжим, которому не стоит доверять. Тем более, что завяжись у вас отношения, этого никак не утаишь, а тебе со дня на день предстоит вступление в Совет…

– Это твоё «со дня на день» может наступить ещё очень нескоро, – насупилась Ренетт, с горечью отметив, что в словах подруги есть своя обидная доля истины.

На лице Тианы попеременно отобразилось удивление, затем сочувствие, потом и вовсе замешательство. Этого хватило, чтобы Ренетт мгновенно заподозрила худшее.

– Так, быстро говори, что случилось, пока я не начала паниковать!

– Так ты ещё не виделась с родителями?

– Ты что, я едва дома поужинать успела! Что случилось-то?

– Твой отец заболел, – через силу выдавила Тиана, словно ощущала вину за это событие. – Возможно, ничего серьёзного, но ты же сама знаешь, как тут со слухами… В общем, говорят, со дня на день… Ну… Ты можешь занять его место в Совете.

Окончание фразы плавно опустилось до шёпота, затонувшего в дребезге очередного омнибуса, пронёсшегося за окном.

«Надо немедленно навестить отца!»

Ренетт было поднялась с кресла, но тут же замерла.

«Но ведь уже почти ночь!»

Девушка тяжело опустилась обратно, но тут же вновь вскочила.

«Какие тут к чёрту приличия?!»

Она вновь плюхнулась в кресло. Стиснув виски, Ренетт досчитала до десяти, стараясь дышать размеренно. Затаившись в кресле напротив, Тиана с сочувствием наблюдала за подругой.

– Тристан мне ничего об этом не сказал, – наконец вымолвила Ренетт. – Обсудил со мной погоду, реставрацию городской ратуши, а том, что мой отец на грани смерти – ни слова! Почему?!

Не найдясь с ответом, гадалка неуверенно пожала плечами:

– Может, не хотел тебя волновать…

– Не хотел волновать?! И сколько он собирался молчать, пока бы мне не принесли извещение о смерти?! Мне нужно навестить родителей, – приняла решение Ренетт, в который раз встав с кресла. – Срочно.

Едва кивнув на прощанье, девушка опрометью выбежала из лавки. Проводив её фигуру взглядом, Тиана в задумчивости провела пальцем по тиснёной рубашке колоды. Змейка под её пальцами с шипением свернулась колечком.

Глава 3

Лиственный переулок обнаружился сразу позади здания Ордена и представлял собой небольшую, вытянутую стрелой улочку с домами по обе стороны, выстроившихся ровной шеренгой. Вопреки названию, здесь не наблюдалось даже самого невзрачного деревца: камень да сталь, окрашенные в золотистые тона в свете уличного фонаря. Именно здесь Теодорику предстояло провести то время, что его будут проверять на «профпригодность», как выразилась секретарша, выдавая ключ от комнаты и заставив расписаться за это действие в четырёх журналах.

Как оказалось, все дома в Лиственном переулке принадлежали Ордену и были чем-то вроде гостевых домов с раздельными комнатами, но общими кухней и ванной комнатой. Узнав об этом, вампир успел нарисовать в своём воображении доверху набитый муравейник, поэтому даже немного расстроился, когда, поднявшись вплоть до третьего этажа, не обнаружил ни единой живой души.

Лишь закрыв за собой дверь на ключ, парень с облегчением выдохнул и, бросив на пол заплечный мешок со скромными пожитками, плюхнулся на кровать, даже не потрудившись зажечь керосиновую лампу.

В комнате почему-то пахло плесенью и краской. И если первое можно было объяснить застоявшимся влажным воздухом, приносимым с моря, то второму найти причину так сразу не удалось. Теодорик прикрыл глаза, привыкая к новым для слуха звукам. Где-то заунывно, с явным омерзением к этой жизни, надрывалась дворовая кошка. Вскоре к ней присоединилась вторая, но было слышно, что сделала она это исключительно из солидарности. В те моменты, когда они делали паузы, слышалось бряцанье доспехов, выверенное и монотонное, как тиканье часов. Вероятно, окна выходят как раз на пост караульных. Словно бы его не в гостевой дом, а в тюрьму упрятали.

Сегодня был только вводный день, который прошёл в путешествиях из одного кабинета в другой. Каждый раз ему задавали новые вопросы и что-то с умным видом записывали. О нём узнали всё, о чём даже сам вампир до сих пор не подозревал. Убедившись, что парень окончательно измотан и лишён бдительности, специально обученные люди замерили его рост и вес, а затем завели в какою-то каморку и попросили посмотреть в ящик со встроенной посередине линзой. Стоило Теодорику исполнить приказание, как странное устройство издало какой-то скрежещущий звук и задымилось, но никто почему-то не придал этому значения. Ему пообещали, что через несколько дней будет объявлено начало испытаний, но каких именно коварно не уточнили. Однако если вампир и беспокоился по этому поводу, то сейчас, под убаюкивающий топот сапог караульных, его мысли приобрели другое направление.

Ренетт так и не объявилась. Неужели ей не удалось выкрутиться и её упрятали за решётку? Может быть даже казнят? Но девушка была так уверена и спокойна, когда прощалась с ним. Словно бы рассчитывала навестить его, самое позднее, через пару часов. Как бы это узнать?

«Почему ты так уверен, что она вообще собирается ещё раз с тобой увидеться?», – вдруг разозлился на самого себя Теодорик. Роль, которую для него подготовила Ренетт, ему совершенно не нравилась. Неужели она считает, что он должен тут сидеть, как пришитый, и ждать, когда она соизволит о нём вспомнить? Да и вспомнит ли! То, как девушка испугалась, что их увидят вместе и её невнятные рассказы о муже… Ренетт элементарно стыдится знакомства с ним, «носферату», как его тут все прозвали! Что ж, у него тоже есть тут дела посерьёзнее устройства личной жизни!

Теодорик провёл пальцами по шнурку на шее, вытащив из-за пазухи тёмно-синий камень в форме креста. Весьма иронично со стороны Принца Тьмы придать лепестку Нексуса именно такой вид.

– Ну? Есть у тебя идеи, как будем искать Хранителя? – с усмешкой поинтересовался парень. Цветок, если и обладал каким-то разумом, никак его не проявил. Впрочем, иногда молчание на заведомо глупые вопросы тоже можно расценить как признак интеллекта.

– Ладно, сегодня от меня уже никакого толку, – подытожил Теодорик, убрав кулон обратно. Забравшись под одеяло, вампир провалился в сон, больше похожий на забытьё. Перед глазами то и дело мелькали новые лица и обрывки фраз, вперемешку с дверьми кабинетов, которым, казалось, не было конца и края. В какой-то момент Теодорик подскочил как ошпаренный, в первые несколько секунд даже не осознав причины такого резкого пробуждения.

Холодно. Жёстко. Ветрено.

Словно запутавшись между сном и явью, мозг продолжал выдавать какие-то обрывочные сведения. Однако боль в лопатках и пальцы, замёрзшие настолько, что с трудом подчинялись – все эти ощущения были слишком реальны. Глазам потребовалось некоторое время, прежде чем удалось что-то разглядеть в ночной темени, вязкой и осязаемой, как кисель. Он на крыше и, судя по ноющей спине, пролежал здесь не один час. С губ сорвалось облачко пара, тут же истаяв без следа. Странный, нарастающий гул над головой смешался со стуком зубов. Неужели здесь всегда ночами так низко падает температура?

Теодорик поднялся на ноги, поморщившись от соприкосновения босых ступней с заледеневшей каменной крышей. Обхватив себя руками для сохранения хотя бы жалких остатков тепла, вампир огляделся. Ни намёка на люк или лестницу. Как его сюда вообще занесло? Может, лестница найдётся у стены здания? Ещё раз оглядевшись, парень нехотя приблизился к краю, однако вместо ожидаемых улиц и фонарей он не увидел ничего, кроме клубящегося внизу синеватого тумана. Казалось, сквозь его полупрозрачный покров можно было угадать силуэты людей и улиц, но, скорее всего, это была лишь игра света и тени. Ещё больше его удивила высота. Он точно помнил, что здание трёхэтажное, но сейчас от земли его отделяло как минимум десять этажей. Голова вдруг закружилась от осознания, как близко он стоит к краю. Одно неловкое движение, порыв ветра и… Теодорик поспешно отшатнулся, едва удерживаясь, чтобы не опуститься на четвереньки для большей устойчивости. Тёмно-синее небо над головой сплошь было усеяно звёздами в неумеренном количестве, но крыши окрестных домов всё равно утопали во мраке, напоминая вырезанные из картона декорации. Стоит на них упасть лучу света и сразу станет понятно, что за фасадом ничего нет.

– Неужели вампир боится высоты?

Теодорик замер, не сразу обернувшись на звук. Этот голос он слышал много раз, но не думал, что ему ещё раз доведётся это сделать.

– Поверь, я видел высоту и побольше, – наконец отозвался парень и, сделав над собой усилие, обернулся.

Девушка едва улыбнулась, однако глаза остались такими же серьёзными. Их ярко-синий цвет приковывал не меньше внимания, чем внушительный шрам, рассекающий бровь и чудом минующий веко.

– Я думал, что ты погибла, Руна.

– Так оно и есть. Вопрос в том, что ты здесь забыл? Не в курсе, что Нексус делает с теми, кто ему подвернулся? Он словно сорняк разрастается в твоём мозгу и в какой-то момент… – Руна звонко щёлкнула пальцами. – …ты исчезаешь.

– Я ищу ему нового Хранителя, так что Цветку нет смысла меня убивать.

– А что, если ему не нужен новый? – Девушка вдруг встряхнула головой, тут же перебив саму себя: – как бы то ни было, Нексус начал к тебе присматриваться, а значит остаётся только принять его правила игры. Для начала прыгни вниз.

Теодорик с сомнением покосился на клубящийся внизу туман, только теперь вдруг осознав, что именно оттуда и доносился всё это время странный гул. Что это? Сон или Руна каким-то образом решила связаться с ним с помощью Нексуса?

– Что ж, пока ты ожиданий не оправдываешь.

Не успел вампир отметить тот миг, когда Руна оказалась у него за спиной, как его тут же столкнули вниз. Успев только бессмысленно взмахнуть руками, словно в нелепой попытке взлететь, парень рухнул вниз. Однако падения не было. Не успел он вскрикнуть, как вновь обрёл почву под ногами. На сей раз вокруг не было ничего, кроме простирающейся во все стороны темноты, настолько плотной, что не удавалось даже разглядеть собственных рук. Теодорика помимо воли передёрнуло. Ощущение бестелесности очень напоминало то время, когда он был элементалью.

– Эй! – крикнул он. Точнее, попытался это сделать, но не смог произнести и звука. Горло сковал спазм, как бывает, когда вместо того, чтобы сказать что-то во сне, говоришь это на самом деле и тут же просыпаешься. Разница в том, что на этот раз вырваться из объятий сновидений оказалось не так-то просто.

Теодорик сделал робкий шаг вперёд, затем ещё один. Стоп, а это ещё что? Вампир сощурился, пытаясь понять не начались ли у него галлюцинации. Нет, определённо, впереди что-то светится. Не видя других вариантов, он направился к слабому огоньку вдалеке, ощущая себя мотыльком, летящим к опаляющему огню. Вначале Теодорик преступал осторожно, затем незаметно для себя ускорил шаг, однако огонёк как был призрачной точкой где-то на горизонте, так и остался. По ощущениям вампира, он шёл в ускоренном темпе уже минут тридцать, но при этом словно топтался на месте. Не выдержав, он перешёл на бег, однако в какой-то момент огонёк вдруг мигнул, а затем и вовсе погас.

«Что за издевательство?!»

После пробежки Теодорик с трудом переводил дыхание, но почему-то здесь не был слышен даже этот звук. Только сердце, казалось, так отчаянно колотится о рёбра, что его стук эхом разносится по бескрайней тёмной комнате.

Разозлившись, он решил усесться прямо на пол, рассудив, что рано или поздно всё закончится, но, едва развернувшись, парень едва не наступил на цветок прямо под ногами. Тонкие, полупрозрачные синие лепестки образовывали пышный многослойный шарик, который смотрелся особенно громоздко, если взглянуть на неестественно тонкий, укороченный стебелёк. Мягкое сияние так притягивало взгляд, а рука помимо воли потянулась сорвать красивый цветок. Опустившись на колени, Теодорик коснулся было стебелька, но тут же замер, глядя, как синие отсветы расползаются по руке.

– А как тебя звали? Не всегда же ты был Угольком, да?

Вампир вздрогнул от неожиданности, резко вскочив на ноги. Откуда это? К собственному удивлению, он тут же услышал знакомый, по-детски звенящий голосок. Таким был голос элементали.

– Ты первая, кто спросил меня об этом за столько лет. Теодорик Акэль Корбиниан тен Леруа.

– Ого, так ты, получается, благородных кровей? Может, если тебя поцеловать, ты превратишься обратно в принца? Кстати, как тебя тогда звать? Его Высочество тен Леруа?

Это ведь его воспоминания! Тот разговор с Руной… Как же давно это было. Но как же хорошо он его помнит. Склонив голову, вампир прошептал слова вслед за элементалью:

– Я – Уголёк! Теодорик Акэль Корбиниан умер несколько сотен лет назад, его больше нет!

Внезапно уши заложило от какого-то жуткого рёва и, отшатнувшись назад, Теодорик распахнул глаза. Первые несколько секунд он шарил взглядом по белёному потолку и свисающей по углам паутине. Тем временем рёв повторился. Проклятье, это оказалась всего лишь обычная труба! Теодорик запрокинул голову, увидев край окна и алеющее предрассветное небо. И кому вздумалось?..

– Смена караула! – пророкотал чей-то зычный голос, не уступающий по силе недавно гудящей трубе.

Застонав, Теодорик забрался было с головой под подушку, но тут же понял сразу две вещи: во-первых, спать без кислорода очень неудобно, во-вторых, после всего этого шума сон как рукой сняло. Кстати, о снах…

– Ну и свинья же ты! – в сердцах прошипел Теодорик, стиснув в руке крест. Он был бы рад в отместку швырнуть Нексус в стену, но не был уверен, что вещь такого уровня не прибегнет к мгновенной мести.

Вновь уставившись в потолок, вампир начал размышлять. Сейчас, на свежую голову, он прекрасно понимал, что и Руна, и весь последующий спектакль с бесконечным бегом и воспоминаниями были созданы Цветком. Словно в насмешку, он сам признал, что намерен «пустить корни» в его мозгу, что и немедленно продемонстрировал. Тогда предупреждение Руны о том, что в какой-то момент Нексус просто сломит его пополам уже звучит не как размытая угроза, а как самое настоящее предупреждение. Знал ли об этом Принц? Наверняка! Думается, что Его Высочество сейчас с интересом наблюдает, к чему приведёт его очередной метод борьбы со скукой.

Усевшись на кровати, Теодорик снял с шеи амулет.

– Я действую в твоих интересах. Тебе ведь нужен новый Хранитель?

Нексус как всегда не подал никакого знака.

– Что, при свете дня ты не такой разговорчивый?

– Господин Леруа!

Несмотря на деликатный стук консьержа, дверь содрогнулась так, словно ещё одно касание, и она рухнет на пол. По ту сторону, видно, подумали то же самое, потому что стук мгновенно оборвался.

– Должно быть ещё спит… – недовольно проворчал тот же голос.

– Ничего страшного, я могу подождать, – вежливо отозвался другой голос. Ренетт!

Теодорик мгновенно вскочил с кровати и было кинулся к двери, но тут же в нерешительности замер. Чёрт возьми, должно быть у него сейчас на голове воронье гнездо, да и вчера перед сном он повалился прямо так, в чём был и теперь наверняка выглядит как помятый нищий, заночевавший в подворотне. Чертыхнувшись сквозь зубы, парень кинулся к заплечному мешку, но тут же зло швырнул его в сторону. Ему даже не во что переодеться.

– Кажись, проснулся, – тем временем прокомментировал шум консьерж.

Скрипнув зубами, Теодорик кое-как пригладил волосы руками и, выдохнув, открыл дверь. С момента последней встречи Ренетт сильно изменилась: длинные волосы теперь были стянуты в высокий хвост на макушке, тёмно-синее платье застёгнуто до последней пуговки у самого подбородка, а губы накрашены бордовой помадой. Со сменой внешности, в ней явно произошли и какие-то внутренние перемены: во всём её облике и манере держаться появилось какое-то высокомерие и надменность.

– Я не ждал тебя так рано, – только и смог сказать Теодорик.

Повисла неловкая пауза. Единственный, кто чувствовал себя совершенно комфортно был консьерж. Маленькие чёрные глазки с любопытством перебегали от Ренетт к Теодорику и обратно, пытаясь запомнить каждую деталь, чтобы потом было, что рассказать и домыслить. Заметив такое внимание, Ренетт улыбнулась, вежливо, но холодно.

– Благодарю вас, что проводили. Можете идти.

– Конечно, – кивнул консьерж, но с места не сдвинулся. Если он и надеялся, что о нём тут же забудут, этого не случилось. – Если что, вы знаете, где меня искать…

– Идите.

Ещё раз окинув их ехидным взглядом, консьерж поплёлся обратно. Ренетт перевела глаза на Теодорика, продолжая сохранять неприятную, словно приклеенную к лицу улыбку:

– Зайти можно или предпочитаешь разговаривать на пороге, чтобы другие могли погреть уши?

Спохватившись, вампир отошёл в сторону, пропуская Ренетт вперёд. Одновременно на смену растерянности пришло раздражение. Может быть он и выглядит неважно, но это не даёт ей права разговаривать с ним, как с прислугой! В конце концов, он не менее знатного происхождения, пусть и там, у себя на родине.

– Прости, что заявилась так рано, – вздохнула Ренетт, усевшись на стул. В один миг от прежней надменности не осталось и воспоминания, а вся эта одёжка и макияж сразу стали смотреться как-то неестественно, будто она была маленьким ребёнком, втихаря решившего сыграть во взрослого. От такой внезапной перемены парень вернулся к предыдущей стадии – растерянности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.