Борис Кузнецов
Через годы и испытания

Глава I. Детство в уральской глубинке

Побуждением к написанию настоящих этюдов послужила жгучая потребность защитить то время, те ценности, в которых мы жили, в которые мы верили.

Нас презрительно называют «совки», «быдло», «нищеброды», уважительно «дети войны», «поколение победителей», «трудяги».

Мы пережили сталинскую эпоху, хрущевскую «оттепель», брежневский «застой», андроповскую попытку дисциплинировать народ, горбачевскую «катастрофу», ельцинское десятилетие разгула «ДЕРЬМОКРАТИИ», анархии, гибели советской промышленности. Внимательно вглядываемся в «новую Россию» Путина.

Бытовые сюжеты, которые описываются в этих записках, нужны тем, кто не видел войны, разрухи, «перестройки», контрреволюции, процессов реставрации капитализма в нашей стране. Это прежде всего нужно молодому поколению, нашим внукам и правнукам, сознание которых деформировано «новым мышлением», сказками типа «запад нам поможет», обманками типа «процветающие цивилизованные и демократические страны», «толерантность», «счастливый Запад», «добрый Запад» …

Заметки написаны не писателем, не журналистом, не гуманитарием. Сведения об авторе есть в Интернете. По образованию я инженер-металлург, выпускник металлургического факультета Уральского политехнического института им. С.М. Кирова (в настоящее время Уральский федеральный технический университет). Литейщики страны знают меня как специалиста, разработавшего технологию получения высокопрочного чугуна с шаровидным графитом без применения сфероидизирующих модификаторов, а также как изобретателя нескольких десятков новых чугунов с особыми свойствами на принципиально новой основе (Fe-C-Al).

Экономистам страны я известен как автор нового научного направления – экономическая синергетика, синергетический менеджмент, синергетический рынок.

Обращение к бытовой тематике связано с моим несогласием с той политикой, которая проводится в общеобразовательной и профессиональной вузовской подготовке молодежи. В данном произведении я постараюсь писать только о том, что видел собственными глазами, стараясь не пользоваться слухами и ненадежными источниками. Слишком много лжи вылито на головы молодежи, и это очень опасно.

Кузнецов Борис Леонидович,

Профессор, доктор технических наук.

Отец

Мой отец, Кузнецов Леонид Иванович, интересен тем, что не получив сколько-нибудь серьезного образования, он был компетентен во многих сторонах хозяйственной, политической, общественной деятельности, состоял более сорока лет на руководящей партийной и советской работе и добивался немалых успехов.

Своего деда по отцу я не видел. Он погиб на строительстве Риддерского комбината полиметаллических руд (Казахстан) до того, как у него появились внуки, то есть я и мои братья.

Семья отца была очень бедной. Отец появился на свет в 1911 году, после того как его семья по реформе Столыпина перебралась в Казахстан из Курской губернии и прожила там в глубокой бедности несколько лет в деревне Николаевка Акмолинской волости (Северный Казахстан).

В три года Леня Кузнецов потерял мать. Мачеха была неплохой хозяйкой и хорошо относилась к пасынку. Но надо было выживать. В четыре года Леню отдали более богатому соседу пасти его стадо коров. Леня привязывал себя веревкой к быку и таким образом ему удавалось немного «прикорнуть» на солнце.

Две зимы Леня Кузнецов ходил к демобилизованному солдату, который учил его читать, писать и считать. Платили отставному солдату картошкой и отработкой.

В 1920-ом году отец и сын Кузнецовы поехали на заработки в Риддер, поселок в Рудном Алтае, где разворачивалась большая стройка – комбинат по добыче и переработке полиметаллических руд. Старший Кузнецов, Иван Платонович, устроился строителем, а младший, Леня, стал учиться на каменщика.

В результате несчастного случая старший Кузнецов Иван Платонович упал с лесов и погиб (возможно, причина смерти была другой).

Леня Кузнецов успешно овладел специальностью каменщика, вступил в комсомол и вскоре был избран секретарем комитета комсомола Риддерстроя, треста, возводившего промышленные объекты и жилой фонд поселения Риддер (в 1941 году Риддер был переименован в город Лениногорск Восточно-Казахстанской области). Из Риддера он в 1930 году был призван в армию, в пограничные войска, расположенные в Азербайджане.

Мой дед Кузнецов Иван Пантелеймонович

На одном из учений в горной местности комсорг роты сержант Леонид Кузнецов после пятидесятикилометрового перехода с полной выкладкой в умопомрачительной жаре прильнул к холодной ключевой воде, стекающий с гор и … получил тяжелейшее воспаление легких. В конечном счете это привело к тяжелому заболеванию астмой, которая мучала его всю жизнь.

…1935 год. Воинская часть, в которой служит Леонид Кузнецов, располагалась в пригороде Баку Сабунчах, и на свидание с пионервожатой Валей приходилось ездить в Баку… Однажды пионервожатая Валя пришла на свидание с подружкой Верой Казанской, которая работала в этой же школе бухгалтером. Состоялось знакомство Лени с Верой. Через некоторое время закончился срок службы Лени Кузнецова и состоялась его свадьба с Верой Казанской.

Встал вопрос – куда ехать?

Комиссар полка дал совет – ехать в Свердловск, в бурно развивающийся индустриальный город, пообещав дать рекомендацию и хорошую характеристику для поступления в комсомольскую школу при Свердловском обкоме ВЛКСМ.

Молодая семья берет свои простенькие чемоданы, покупает на накопленные деньги персидский ковер и выезжает в Свердловск. Там семью поселяют во Втузгородке в общежитии Уральского индустриального института №6, Леня посещает лекции в Комсомольской школе, Вера ездит на работу в Центр города в особняк инженера Ипатьева – тот самый, в подвале которого расстреляли царскую семью Романовых.

Леонид проучился в Свердловской комсомольской школе всего три месяца. Неожиданно его пригласили в обком ВЛКСМ и сообщили, что его будут рекомендовать первым секретарем райкома ВЛКСМ в поселке Шаля, на западе Свердловской области.

Взяв два чемодана и персидский ковер, семья выехала в Шалю, в поселок в 160 км от Свердловска.

По пути из Баку в Свердловск семья демобилизованного пограничника заехала в деревню Дмитриевка, которая находилась в Пензенской области в 30 км от Сызрани и 15 км от Вольска.

В Дмитриевке в местной церквушке и школе при ней служил отец Веры Кузнецовой Дмитрий Никифорович Казанский со своей женой Олимпиадой Николаевной Казанской.

Мой отец пограничник Кузнецов Леонид Иванович

Моя мать Кузнецова (Казанская) Вера Дмитриева

Дмитрий Никифорович Казанский происходил из очень бедной семьи Гуляевых. Но за выдающиеся способности был принят в Казанскую духовную семинарию, по окончании которой получил духовный сан, фамилию Казанский и церковный приход в деревне Дмитриевка в Пензенской губернии. У Дмитрия Казанского было три брата, которые тоже получили духовные звания в Казанской духовной семинарии и приходы в Пензенской, Саратовской и Самарской губерниях.

В музее города Балашова Саратовской области была выставлена переписка Дмитрия Казанского с Ильей Ульяновым, что говорит об активной позиции Д. Казанского. Советскую власть он не принял.

По женской линии семья Казанских была связана с семьей Сургучевых, известной в Сызрани и Балашове. Братья Казанские не приняли советскую власть, и появление демобилизованного пограничника в семье антисоветски настроенного Дмитрия Казанского было встречено холодно.

В 1938 году все братья Казанские были репрессированы.

Никто из нас, детей Кузнецовых, не видели, не слышали, не знали своего деда Дмитрия Казанского.

Шаля

Шаля – небольшой поселок на Транссибирской магистрали на перегоне между городом Молотовым (ныне Пермь) и Свердловском (ныне Екатеринбург).

В 1937 году этот небольшой поселок (основан в 1904 году) получил статус районного центра (до этого тот находился в селе Сылва).

В Шале не было даже роддома, и Вера Кузнецова, молодая жена секретаря райкома ВЛКСМ, уехала рожать первенца в город Белинск Пензенской области, где жили в это время ее мать и старшая сестра Катя. Первенца назвали Юрой.

Работать комсомольским секретарем пришлось недолго. Освободилось место председателя Шалинского райисполкома и двадцатисемилетнего Леонида Кузнецова избрали на эту должность. На молодого руководителя легла ответственность за развитие одного из районов Свердловской области.

Новому председателю райисполкома выделили жеребца Стрекулиста, кошёвку (телегу с сидением) и соответствующую амуницию.

Вокзал станции Шаля

В 1939 году родился второй сын – Боря, то есть я. Первое, что я запомнил из раннего детства, это соленый запах лошадиного и человеческого пота, исходивший от отца. В гимнастерке, оставшейся от армии, с револьвером на широком ремне, верхом на Стрекулисте он ездил по району, организуя колхозы, выполняя план по заготовкам хлеба, сена, овощей, молока, мяса…

Второе сильное впечатление, оставшееся от раннего детства, – строительство торцевой (выложенной деревянными чурочками) дороги.

Строительством руководила Сметаниха, дородная женщина с зычным голосом, жена первого секретаря Шалинского райкома ВКП (б) Сметанина. Тот был первым лицом в поселке и во всем Шалинском районе. По должности ему полагалась «Эмка», легковая машина М1ГАЗ. Но проехать на ней даже по поселку можно было только в засушливую погоду. Местность там удивительно красивая, но очень болотистая.

Сметаниха в восемь утра выходила из дома и своим зычным голосом начинала звать женщин поселка на строительство торцовки. Женщины выходили, она распределяла участки и закипала работа.

«Эмку» на ходу я не запомнил, она все время стояла возле дома Сметанина. Но смотреть на нее я мог часами. Такие машины я видел в книжке «Календарь колхозника», и они мне казались каким-то чудом.

Из других чудес я запомнил черную тарелку репродуктора, который «умел» говорить и петь, и будильник, который можно было разбирать на части.

Еще из довоенного детства я запомнил железную дорогу, поезда, с грохотом проносящие по ней и… аэроплан в небе. Когда он летел, все жители поселка выбегали из домов и зачаровано смотрели на него.

Шаля состояла из одной улицы. Но в «Календаре колхозника» я видел картинки с большими городами, машины на гусеницах (тракторы), портрет И.В. Сталина и каких-то других «дядей» …

У нас, в отличие от большинства семей Шали, была черная тарелка репродуктора. Оттуда доносились песни, в которых были слова «дан приказ ему на запад, ей в другую сторону, уходили комсомольцы на гражданскую войну», «если завтра война, если завтра поход, будь сегодня к походу готов», «над границей тучи ходят хмуро, край суровый тишиной объят, в эту ночь решили самураи перейти границу у реки…», «бей винтовка метко, без пощады по врагу, я тебе моя винтовка острой саблей помогу…», «три танкиста, три веселых друга – экипаж машины боевой».

Приближение войны ощущалось все отчетливее.

Отец с первенцем сыном Юрой

Война

22 июня 1941 года в Шале был яркий солнечный день. Воскресенье. Планировалось массовка за поселком. Народ уже собирался и двигался за поселок в сторону Сылвы.

… я увидел аэроплан. Он летел низко, от него отделялось что-то белое. И превращалось в листовки. Люди читали, мрачнели, женщины плакали, выли… Это были листовки с сообщением о том, что на нашу страну вероломно напала Германия.

Таким я запомнил первый день войны.

Тревога и горе поселились в Шале.

Чаще стали проходить через станцию поезда с солдатами и вооружением. В сторону города Молотова двигались эшелоны с бойцами, пушками, танками. В сторону Свердловска – теплушки с эвакуированными и оборудованием.

По улицам ходили группы подростков с деревянными ружьями. На поляне за поселком их учили штыковому бою с фашистами.

За поселком рыли противотанковые рвы и ставили ежи.

В садике вместо обычного супа стали давать суп с крапивой.

На станции Шаля досками была огорожена площадка, на которой разгружали жмых для коров. Мы, пацаны, пролезали под забором и «воровали» по кусочку жмыха. Он казался вкусной едой. Площадку вскоре ликвидировали. С едой стало хуже.

Семья разрасталась, в ноябре 1941 года появился младший брат – Сергей. До войны родители приобрели комод, утюг, будильник, патефон, кухонную утварь и радиопродуктор.

1941-й грозный год. К октябрю фашистская армия приблизилась к Москве на расстояние до 18 км, и немецкие командиры уже видели в бинокли Кремль.

В сентябре 1941 года я впервые увидел отца в шинели и буденовке… Он уехал в Свердловск, потом на фронт. Но через два или три дня он вернулся в Шалю и продолжил работать председателем Шалинского райисполкома.

…В октябре 1941 года наступление немцев продолжалось. Юрий Левитан своим стальным голосом доводил до населения СССР «… От Советского информбюро… вчера наши войска оставили города…»

Устоит или не устоит Москва? Эта тревога снедала даже до нас, детей.

Однажды я слышал разговор отца и матери. Отец говорил, если немцы возьмут Москву и двинутся на Урал, мы уйдем партизанить в леса…

Наша семья жила на втором этаже бревенчатого двухэтажного дома, где мы занимали две комнаты, одна из которых была кухней, столовой и спальней. Поднимались на второй этаж мы по длинной лестнице.

Детсад неделями не работал. Нечем было кормить детей.

Многие дети и подростки потеряли отцов и искали работу. Мать устроилась на работу и пришлось взять девушку в нашу семью заниматься детьми. Девушка была из деревни. Когда родители уходили на работу, к ней по лестнице поднимался обросший молодой человек в шинели. Девушка давала ему еды. Они были, видимо, из одной деревни. От человека в шинели пахло сеном. Он жил на сеновале. Потом его не стало. Говорили, что это дезертир. Родители отказали девушке и приняли другую, которую звали Ганя. Эта была девушка лет тринадцати. Нам она понравилась.

Если по поводу того, кто спас Россию в 1941-м, можно еще поспорить – Сталин? Жуков? Рокоссовский? Конев? Говоров? – то на вопрос: чему Россия обязана спасением от голода, ответ может быть такой – картошке!

Во время войны голод, если не всегда, то почти всегда, укрощался картошкой. Ее жарили, варили, парили. Из нее делали крахмал, оладьи, ее ели в мундире и без, разваристую и мороженую, рассыпчатую и водянистую… Временами ее было много, временами ее не хватало. И тогда приходил страх – выживем или нет.

Во время войны и после войны было много нищих. И они просили: «дайте кусок хлеба или картошечку.»

Я не знаю, есть ли памятник картошке. Но он должен быть в каждом российском поселении. Мы жили и победили благодаря картошке. Она заслужила памятник.

В садике мы спали на парусиновых раскладушках. Просыпались от зычного голоса Левитана «От советского информбюро… советские войска оставили город…»

Некоторые эшелоны с Запада делали остановки в Шале. Из них выгружали больных и иногда мертвых детей. Про эти эшелоны говорили: «Из Ленинграда». Для детей, эвакуированных из Ленинграда, был открыт детский дом. Взрослые из эшелонов просили еды. Жители Шали что-то давали им. Эшелоны уходили на Урал, в Свердловск, в Сибирь. Некоторых взрослых снимали с поездов и подселяли к местным жителям. В нашу квартиру, состоящую из двух комнат, подселили врача Лену, эвакуированную из Ленинграда. Ей очень понравился мой старший брат Юра, и она просила мать полушутя- полусерьезно отдать его ей на усыновление. Лена патронировала Юру, и когда он болел, она ночью дежурила вместе с матерью возле него.

Вести с фронтов приходили с формулировкой «… советские войска после тяжелых боев оставили города…».

Дважды я видел отца в буденовке и шинели. Это означало, что он уходит на фронт. Но оба раза отъезд на фронт почему-то не состоялся. Возможно, по зрению, возможно был нужен в Шале, возможно уже появлялись признаки астмы.

У отца складывались плохие отношения с секретарем райкома партии Сметаниным. И это привело к нашему отъезду из Шали.

При проведении компании по подписке на заем отец дал повод для снятия его с работы. Я слышал от отца, что на него готовилось покушение. Крестьяне в тех местах жили на хуторах. Жили сравнительно неплохо. На Урале никогда не было помещиков, и они были довольно независимыми.

Выполняя «планы», «решения», «указы» и т.п. отец с утра седлал Стрикулиста и выезжал в район в колхозы, выполнять планы по пшенице, ржи, ячменю; обеспечивать подписку на займы, помогать фронту…

Недалеко от Шали жил зажиточный крестьянин, когда-то он служил денщиком у генерала Брусилова. В тот раз отец доехал до хутора, где жил бывший денщик. Отец отобедал у хозяина хутора и должен был ехать дальше. И тут хозяин хутора спросил, по какой дороге он поедет. Отец объяснил свой план. Хозяин посоветовал отцу не ехать той дорогой, т.к. там его ждут недруги с намерением расправиться с ним. Отец учел совет хозяина хутора. Покушение не состоялось. Но недруги сделали свое дело. Они направили письмо Сметанину, тот дал ему ход. В письме утверждалось, что Кузнецов ведет подписку на заем под дулом пистолета. Отца сняли с должности председателя Шалинского райисполкома и направили директором мехлеспункта на севере Свердловской области в 15 км от города Серова. (Сметанин после войны работал в Артемовске секретарем горкома партии. Они с отцом встречались на партийных активах, но не как друзья…)

Поселок Шаля в настоящее время все чаще упоминается в историях, связанных с появлением НЛО в Пермском аномальном треугольнике.

Из нашей семьи никто больше в Шале не бывал. Но память о Шале осталась в связи с началом Великой Отечественной Войны.

1943 год. Сводки с фронтов, которые озвучивал Ю. Левитан, были разные. Где-то Красная Армия отступала, а где-то уже наступала (Сталинград, Курск…)

В голосе Ю. Левитана слышалось все больше стали. Красная Армия наступала.

Вспомнился разговор родителей. Как-то приехав из Свердловска, отец сказал почему-то шепотом, что в облисполкоме видел жену Юрия Левитана, того самого, который каждое утро неподражаемым голосом произносил «… от Советского Информбюро…»

Отец где-то заказал 2 сундука, деревянную лестницу, и семья погрузилась в теплушку. Был сентябрь 1943 года. В Шале шла уборочная. Мы закупили несколько мешков картошки. Попрощались со знакомыми. Особая дружба у отца была с Сашей Холкиным, который был его заместителем и по комсомольской работе, и в райисполкоме. В послевоенные годы он работал директором дома отдыха на озере Балтым, и умер очень молодым.

Председателем Шалинского райисполкома стал Петелин, который работал в райисполкоме начальником отдела народного образования. Судьба сведет Кузнецова и Петелина. Но это случится через несколько лет.

Красноярка

От Шали до Свердловска я не запомнил ничего. А вот Свердловск! Это много, много домов. И деревянных, и кирпичных. Большие трубы заводов. Дым, стук, звон. Железнодорожный вокзал с кирпичными одноэтажным зданием, забитый народом, и множество путей с вагонами и военными эшелонами.

Люди кишели, как муравьи. Лезли на крыши вагонов. Пытались вскочить на подножки движущихся поездов. Кто-то устраивался между вагонами. Я впервые увидел смерть. Человек упал с крыши вагона. Раздался хруст костей под колесами.

В Свердловске нашу теплушку долго держали вдали от сортировочной. Отец ходил на переговоры с железнодорожным начальством. Возвращался хмурый. Железнодорожное начальство в черных шинелях с белыми погонами было суровым и неразговорчивым. Отец выдвинул к раздвижной двери теплушки мешок картошки… Вечером нашу теплушку «подали на сортировку». Это была огромная площадь, изрезанная рельсами, на которой составлялись эшелоны на Запад, на Восток, на Север, на Юг. На сортировочной площадке была «горка». Маневровый паровоз завез туда нашу теплушку, отцепил, и мы, набирая скорость, помчались вниз. Отец скомандовал, чтобы мы за что-то ухватились. Раздался грохот. Наша теплушка врезалась в формируемый эшелон на Север.

Детский сад в посёлке Шаля, 1941 год

Детский сад в посёлке Красноярка, 1945 год

Мы заранее сели на пол и держались за металлический каркас вагона. Ночью наш эшелон двинулся на Север. Проехали белый каменный город. Это был Невьянск, бывшая столица хозяев Урала Демидовых.

Потом проезжали Нижний Тагил. Это был небольшой Свердловск, только очень дымный.

Была глубокая осень и, приехав на маленький разъезд Дровянной, где находился поселок Красноярка, мы разгрузились в высокие сугробы.

По дороге от Свердловска я видел седой Урал. Хотелось без конца смотреть на это чудо. Оно завораживает.

Красноярка встретила нас сурово. Сугробы, дремучий лес, зимняя стужа.

Дом, в котором мы поселились, был большой и холодный и нашим постоянным местом жительства (трех малышей) стали полати печи на кухне. Мы забирались туда по лестнице, которую привезли из Шали. Война продолжалась. Стальной голос Левитана «… от советского информбюро…» с перечислением городов, которые уже не оставляли, а освобождали, был как метроном, отсчитывающий этапы войны. Основными жителями были расконвоированные «колонисты».

Отец прибыл в Красноярку в должности начальника Красноярского мехлесопункта. Ему было 32 года. Пришлось выполнять план по лесозаготовкам, работать с людьми, которые были выселены по разным причинам из Центра России, и расконвоированными заключенными. Было много людей с украинскими фамилиями. Где-то рядом в лесу находились «колонии», где под охраной содержались заключенные.

Главным промышленным узлом поселка была большая пилорама, на которой делали доски из могучих деревьев Северного Урала. Там же было несколько станков для деревообработки.

Красноярка периода войны была местом, воспетым как «Лесоповал». Собственно, пилили «колонисты», заключенные в колониях, которые находились рядом с поселком. Но видеть эти колонии мы, дети, не могли. Сразу же нам объяснили, что в лес заходить опасно – там росомахи, рыси, медведи, волки… и «колонисты». А лес начинался сразу же за забором нашего дома.

Зимой сугробы в Красноярке были выдающейся достопримечательностью. Нас, детей, они закрывали с головой. Колонисты, возможно, пытались убегать из колоний, но уйти по сугробам было невозможно. Сугробы и звери – это действительно непреодолимо.

В поселке имелся магазин. По карточкам можно было покупать хлеб. На семью из двух взрослых и трех детей давали булку черного. За хлебом ходили мы, дети. Однажды я потерял карточки, которые выдавались на месяц. Месяц мы мучились голодом.

Однажды мать взяла меня в Серов. Там мы пришли на базар, и она на какую-то вещь выменяла булку хлеба. На рынке булка хлеба стоила 80 рублей. Серов произвел на меня сильное впечатление. Большие трубы металлургического завода. Каменные двух- и трехэтажные дома. Особенно поразил меня пол в этих домах. Я подумал, что он сделан из шоколадок, нагнулся, попытался вынуть плитку. Но…это был не шоколад.

В Красноярке мы наблюдали, как в Серов шли эшелоны с немецкой техникой, подбитой на поле боя (на ней были кресты). Были и эшелоны, на платформах которых находились танки со звездами, искореженные пушки. Это были наши потери. Иногда были эшелоны смешанные – с крестами и со звездами в одном эшелоне.

Когда поезд со стороны Нижнего Тагила приближался к Красноярке, все жители выбегали из домов. Особенно мы радовались изуродованным танкам с крестами. Считали, сколько их в эшелоне. С каждым годом их становилось все больше. В мартеновских печах Серовского металлургического завода они превращались в потоки жидкого металла, а потом застывали в форме слябов¹1 и шли в Нижний Тагил и Свердловск на броню танков.

В Красноярке был детский садик. Девочка Ганя, которая приехала с нами из Шали, укутывала нас в шубы, обматывала башлыком, сажала в короб, на дне которого был наморожен навоз и, напрягаясь, везла нас в садик. Он находился за железнодорожной линией и ей приходилось перетаскивать ледянку через рельсы.

В садике кормили плохо. Запомнилась манная каша. Была одна девочка из очень бедной семьи. Худая. С печальными глазами. Ребятишки просили ее съесть муху или жука, а за это отдавали ей кусочек хлеба. Мне было жалко эту девочку.

В садике был такой случай. Воспитатель где-то достала обшарпанного коня из папье-маше и призвала нас помочь отремонтировать его. Она принесла старые довоенные газеты, взяла ножницы, порезала бумагу на полосы, и мы стали наклеивать их на коня. Вначале работали дружно, потом ребята стали уходить. В итоге я остался с воспитателем вдвоем. Меня не тяготила работа. Других игрушек в садике не было. Воспитатель позвала меня на обед, но мне не хотелось уходить, и я пропустил обед. Когда мама с Ганей пришли забрать меня домой, воспитательница похвалила меня. Это была первая похвала, которую я получил в жизни.

В Красноярске произошел жуткий случай. Однажды мой старший брат Юра возле магазина катался на санках. Сторож прислонил ружье к стене магазина и куда-то отошел. Местный хулиган по фамилии Койкин взял ружье и навел на Юру, который стоял в пяти метрах лицом к нему. В последний момент шестилетний Юра повернулся, чтобы убежать. Раздался выстрел, Юра упал.

… Мы дома обедали. Раздался звонок. Голос в телефоне сказал отцу: «Вашего сына убили».

Отец схватил шубу и бросился к дверям. Я понял, что случилось что-то страшное. Подошел к окну и стал смотреть на улицу. Подъехала грузовая машина ЗИС. Из кабины вылез отец. В его руках была шуба, в ней – мой брат Юра. Его лицо было залито кровью. Отец занес шубу домой. Мать обтерла и переодела Юру. Отец снова завернул Юру в шубу и выскочил из дома. Машина понеслась в Серов, в военный госпиталь…

… Военные хирурги приняли Юру и спасли его.

… Из Серова он вернулся через месяц. Лицо было в дроби. Верхняя губа была разворочена, зашита и закрыта марлей.

Семья прошла по краю пропасти.

Трижды горевший в танке

Просмотр фильмов был редким событием. Клубов не было ни в Шале, ни в Красноярке. Но в Красноярке имелась какая-то изба, возможно, это была контора мехлесопункта, в которой висело белое полотно, и на нем какой-то человек показывал иногда фильмы и с ними кинохронику с изображением Сталина, а иногда и Гитлера. Гитлера и фашистов люто ненавидели, освистывали. На просмотры фильмов приходили и взрослые, и дети. Дети ложились и садились на пол. Взрослые вставали вдоль стен. Я запомнил фильм «Белый клык». Я смотрел его больше десяти раз.

Фронтовикам, ходившим в пехотную атаку, давали ленточки в цветную полоску, которые нашивались на гимнастерку. За каждый подъем в пехотную атаку полагалась одна ленточка.

Каждому танкисту, сумевшему покинуть горящий танк, полагалась ленточка «горел в танке». За каждый выход – одна ленточка.

…Однажды в Красноярке появился танкист с изуродованным лицом. Нижняя губа и подбородок были разворочены и как-то сшиты. Одна сторона лица была бордово красной. Он был в короткой танковой куртке и в танковом шлеме. На куртке были прикреплены три нашивки «Горел в танке». Видимо, он заехал в Красноярку на день или два после лечения в госпитале в Серове. Местные жители и жительницы относились к танкисту с восхищением и зазывали в гости, а там поили брагой и самогоном. Танкист заходил, выпивал, что-то мычал и уходил. Пацаны бежали за танкистом группками и пытались до него дотронуться. Я был в их числе.

…В тот день показывали кино. Но в начале была кинохроника. Показывали Гитлера среди фашистских генералов. Мы, пацаны, лежали на полу. Когда на экране появился Гитлер, комната взорвалась ревом. Как взбесившийся бык ревел танкист. Из его рта шла какая-то пена и вдруг в его руках оказался пистолет, и он начал стрелять из него в полотно, на котором двигался Гитлер. Пули летели над нами, рвали в клочья самодельный экран и впивались в бревенчатую стену.

Кино было сорвано. Танкист хрипел, рычал, но постепенно успокоился.

На следующий день его в Красноярке не стало. Его никто не осуждал. Народ восхищался танкистом, трижды горевшим в танке.

«Вредители»

Самым интересным делом в Красноярке было смотреть, как по железной дороге движутся эшелоны с разбитой немецкой и советской техникой. На немецкой технике были кресты, на советской – звезды. Мы осваивали арифметику, подсчитывая соотношение техники с крестами и звездами.

…Однажды, услышав гудок паровоза, везущего платформы с искореженными танками и пушками, мы, братья Кузнецовы, выбежали из

дома, добежали до насыпи железной дороги и, как обычно, положили на рельсы монетки. Увидев приближающийся поезд, сползли с насыпи. Мимо нас прогрохотал поезд. И вдруг я почувствовал, как сильная мужская рука ухватила меня за ухо. То же было и с Юрой.

– Вы чьи?

– Кузнецовы.

Отца в поселке знали все.

Обходчик, держа Юру и меня за уши, повел нас к отцу. Сергею было три года, и он семенил за нами.

Обходчик привел нас в контору к отцу и передал ему, рассказав, на чем он нас поймал.

Отец привел нас домой. Снял трубку телефона.

– Буду звонить Сталину.

Мы дружно заревели. Отец на нас прикрикнул и стал «докладывать товарищу Сталину» о том, что на станции Дровянной в поселке Красноярка пойманы три бандита, которые пытались пустить под откос поезд с вооружением. «Сталин» что-то ответил.

– Вы за русских или за немцев? – обратился отец к нам.

– За русских… за русских… за русских, – не сдерживая рыдания, кричали мы.

Отец смотрел на нас сурово.

– Товарищ Сталин сказал, что вы заслуживаете расстрела, но из-за малолетства (Юре было шесть лет, мне пять, Сергею три года) расстрел заменить ремнем.

У отца было два ремня. Широкий на гимнастерке и узкий с металлическими накладками на брюках.

– Каким ремнем выполнить приказ товарища Сталина? – обратился он к нам.

– Широким, широким… – закричали мы, громко рыдая.

– Плашмя или ребром?

– Плашмя, плашмя… – рыдали мы.

– Сколько раз?

– Пять, – выдавил Юра (дальше пяти мы считать не умеем).

– Четыре, – хныкнул я.

– Три, – пролепетал трехлетний Сергей.

Приговор был приведен в исполнение таким образом: наши головы отец зажимал между колен и наносил удары по голым попам. Юре сильнее, мне слабее. Сергею почти символически.

Реветь и хныкать было нельзя.

Глотая слёзы, мы натягивали штаны, когда рыдания и хныканья прекращались, отец гладил нас по стриженым головам, и мы шли пить чай.

«Огонек»

1944 год. Похоронки еще приходили. Женщины выли, получая их. Но уже никто не сомневался в нашей победе. Настроение у населения улучшилось. Прибавили «паек» по карточкам на хлеб. Иногда стали давать сгущенку и консервированную колбасу. Передовиков на производстве премировали отрезами ткани – на платья женщинам, на костюмы мужчинам.

В 1944-м в садике мы разучили песню «Огонек» на слова поэта Исаковского:

На позиции девушка

Провожала бойца,

Темной ночью простилися

На ступеньках крыльца

И пока за туманами

Видеть мог паренек,

На окошке на девичьем

Все горелок огонек.

Парня встретила славная

Фронтовая семья.

Всюду были товарищи,

Всюду были друзья.

Но знакомую улицу

Позабыть он не мог:

Где же ты девушка милая,

Где же ты мой огонек?

И подруга далекая

Парню весточку шлет,

Что любовь ее девичья

Никогда не умрет.

Все, что было загадано,

В свой исполнится срок,

Не погаснет без времени

Золотой огонек.

И спокойно, и радостно

На душе у бойца,

От такого хорошего

От ее письмеца.

И врага ненавистного

Крепче бьет паренек,

За советскую Родину

За родной огонек.

Эта песня, которую мы пели хором в садике и знали наизусть, и сейчас пахнет для меня Краснояркой, маленьким поселком лесозаготовителей возле города Серова на Северном Урале.

К 1945 году питание стало лучше. На 1 мая, 7 ноября, 1 января детям давали подарки. В подарок входили несколько печенюшек, несколько кусочков сахара, несколько помадок и даже шоколадные конфетки.

Нам купили детский велосипед.

Родители купили корову Соньку, и мы стали пить молоко.

Но иногда были сбои. В семье оставались только картошка и лук. Мы ребята в основном жили на русской печке (полатях), резали лук, сушили сухари. На праздники делали пельмени. Однажды из заводской столовой принесли бачок, в котором было много киселя. Мы неделю его пили.

В 1945-м пошел в школу брат Юра, годом позже – я.

Белой бумаги и тетрадей не хватало и временами приходилось писать на газетах.

День Победы

День 9 мая я запомнил хорошо. В Красноярке было пасмурно. Снег еще не растаял. Подал редкий снежок. По железной дороге проходил поезд. Он шел с необыкновенно протяжным гудком. Когда поезд прошел, я вернулся в дом и услышал по радио торжественный голос Левитана – фашистская Германия капитулировала!

Всю войну мы жили в круге слов: «Сталин», «Война», «фашистская Германия», «Говоров», «Рокоссовский», «Баграмян», «Жуков», «Василевский», «Еременко», «Малиновский», «Катюша», «паек», «карточки» … Наконец Победа!

В маленькой Красноярке ничего особенного в пасмурный победный день не произошло.

Каждая семья встречала этот день по-своему. Большинство со слезами на глазах.

Выпивали. Пели… Но после работы.

Карточки сохранялись до 1947 года. Но снижение цен началось с 1945-го.

…Начали возвращаться домой фронтовики. Но не все. Некоторых задержали до 1948 года. Количество эшелонов с разбитыми танками, пушками увеличилось.

Появились новые слова: «шевиот», «драп», «крепдешин», «крепжоржет», …

На рынке появились губные гармошки, аккордеоны, бритвочки немецкого производства.

Каждый год к 1 марта снижались цены. Иногда новые цены объявлял сам Сталин. Стоимость хлеба снизилась: черного до 20 рублей, белого до 30.

Первая учительница

1-го сентября 1946 года я пошел в школу в поселке Красноярка.

Школа находилась на берегу озерца, на котором зимой расчищался каток, и те, у кого были коньки, катались там. Школа была единственным двухэтажным строением в поселке.

Учительницей была пожилая женщина по фамилии Ушакова (имя и отчество я не запомнил). Я проучился в этой школе с сентября 1946 года по февраль 1947-го, то есть две четверти. Война закончилась, но тетради в таежном поселке были в большом дефиците и домашние задания иногда выполнялись на газетах. Чистописание входило в число обязательных дисциплин, но достать перышки с нажимом было более чем трудно. Лучшими считались немецкие «лягушки».

…Стирать написанный текст (даже отдельную букву или цифру) категорически запрещалось. Однажды я нарушил это правило, и учительница поставила мне «единицу» («1»). Я плакал, не спал всю ночь и утром переписал работу. Учительница поставила мне "5", и я получил урок на всю жизнь…

В школе у меня получалось неплохо. Я быстро научился читать. Взрослые смотрели на мою голову, обнаруживали там шишку и говорили: «математиком будет». До трех лет я почти не говорил. Всматривался в окружающий меня мир. В нашем доме появился альманах – сборник рассказов «Урал – земля золотая». Я пытался еще до школы читать. В школе мне это помогало.

Математиком я не стал, шишка на голове осталась.

Осознание победы

Мы осознали победу не сразу. На это ушли годы.

Я и мои братья видели войну из уральской глубинки, и это не то, что видели наши сверстники из Сталинграда, Ленинграда, Ржева, Курска, где горела земля, где огнем и металлом уничтожались миллионы людей, сотни городов, тысячи заводов и фабрик. Мы считали, что нам повезло.

Мой взгляд – это взгляд из сельской уральской глубинки. Мы видели и на себе испытали голод, бедность, ограниченные возможности играть, смотреть кино, пользоваться медициной…

Против нашей страны воевали 14 самых высокоразвитых стран Европы. Мы выстояли. Потеряли много – 27 миллионов человек. Мы обрели веру в то, что мы сильные и способны за себя постоять.

Когда я учился в старших классах средней школы, уважаемая нами учительница в тех случаях, когда нужно было нас упрекнуть за плохое поведение, говорила: «Вот ученики были во время войны! Таких больше не будет».

Что касается нашего поколения, то нужно сказать, что в два года мы понимали, что идет война и надо терпеть – голод, отсутствие игрушек. Пищать нельзя!

Поколение мужчин, родившееся с 1920 по 1927 годы, почти полностью погибло.

Наше поколение выжило. Научилось терпеть все, голодать, ждать, верить. Обрело жизнестойкость.

А вот выдержат ли испытания сытостью те поколения, которые будут жить после нас?

История Великой Отечественной Войны неразрывно связана с именем И.В. Сталина. Солдаты шли в атаку с криком «За Родину, за Сталина!» От фронтовиков я слышал, что подниматься в пехотную атаку страшно. Первая линия атаки, как правило, погибала (удачей считалась тяжелая рана). Приняв на грудь сто граммов «наркомовского» спирта, семнадцатилетние парнишки с отчаянием в глазах и с криком «… За Сталина!» бросались вперед, чтобы погибнуть, но не получить приговор «трус». Тяжелее всего была участь командиров и комиссаров. Они поднимались первыми с криком «За Родину! За Сталина! Коммунисты, за мной!» (более четырех миллионов коммунистов погибло в топке войны) и шли на верную смерть. Многие перед атакой писали заявление «… если погибну, прошу считать коммунистом».

После 1958 года и в обличающей Сталина речи Н.С. Хрущёва вождя обвинили в жестокости к политическим противникам, деспотичности, в неподготовленности Красной Армии к войне с фашисткой Германией, в поражениях первых двух лет войны, в больших потерях, который понес советский народ…

Серьезные обвинения против И.В. Сталина выдвигаются и в настоящее время.

… В 1960-е и 1970-е годы были опубликованы мемуары ведущих маршалов, генералов, главных конструкторов вооружений Советской Армии, и я не увидел в них серьезной критики И.В. Сталина (кроме Еременко). Более того, в «Воспоминаниях Г.К. Жукова» автор неоднократно выражает восхищение и удивление деятельностью вождя во время Великой Отечественной Войны.

От себя скажу так. Если бы во главе СССР не было способного сплотить народ волевого человека, с именем которого бойцы поднимались в пехотную атаку, жертв в Великой Отечественной Войне было бы больше. До 1957 года я не знал людей, которые о Сталине говорили бы плохо. Даже те, кто прошел лагеря, о Сталине говорили хорошо.

…В 1958 году, когда я был студентом Уральского политехнического института, лекции и практические занятия по политэкономии в нашей группе стал проводить Марк Осипович Озерской, доцент, возвратившийся из лагерей, в которых он провел 15 лет. Это был блестящий ученый, и когда уже появлялись люди, бичующие Сталина, он отзывался о нем с восхищением.

Веру в Сталина как вождя нам прививали в садике и школе. «Мы так вам верили, товарищ Сталин, как может быть не верили себе…», говорилось в одном из стихов поэта Суркова.

Дисциплина в стране была строгая.

Даже мы, дети, видели, как развивается в СССР авиация, знали фамилии выдающихся летчиков.

В 1941 году Сталин не покинул Москву, хотя немцы находились в 18 км от Кремля.

Сталин провел парад 7 ноября 1941 года на Красной Площади в Москве и торжественное собрание в метро на станции Комсомольская.

В 1943 году Красная Армия разгромила фашистскую армию под Сталинградом.

До настоящего времени нет однозначного понимания роли И.В. Сталина в Великой Отечественной Войне.

Время даст более объективные оценки личности И.В. Сталина и его роли в Великой Отечественной Войне.

Старший брат моего отца, Иван, погиб в Калининграде в 1945 году.

Младший брат отца, Федор, ушел на фронт в восемнадцать лет, был ранен, попал в плен, был освобожден, прошел множество проверок и работал после войны на Магнитогорском металлургическом заводе.

Мамин брат, школьный учитель из города Уральска, воевал, был ранен.

Нашего отца, Кузнецова Леонида Ивановича, дважды вызывали на мобилизационный пункт Свердловского областного военкомата, но возвращали оттуда на прежнее место работы. Возможно, из-за плохого зрения (минус 6), возможно из=за астмы, которой он страдал после перенесенного воспаления легких во время службы в пограничных войсках в Азербайджане. Возможно, сыграли роль другие факторы, но служить на фронте ему не пришлось.

Война принесла много страданий, но такого единства народа, которое было во время войны, я больше не видел.

Мирная жизнь нам досталась дорогой ценой, невиданной потерей лучших людей страны. Но мир был сохранен на десятки лет. И поэтому нельзя забывать прошлое.

Глава II. Школьные годы в уральской глубинке

Юность в Туринске

В феврале 1946 года отец был направлен на работу в город Туринск Свердловской области. Назначение начальника Красноярского мехлесопункта председателем Туринского райисполкома означало высокую оценку его работы на прежней хозяйственной должности. Перед отъездом к отцу заходили работники мехлесопункта и предлагали обратиться к вышестоящим органам о переименовании Красноярки или остановки поезда Дровянное в Кузнецово…

О Туринске, городке на востоке Свердловской области, мы ничего не знали. Между тем, это один из старейших городов Урала с достаточно интересной историей, как нам стало известно позднее. Город был основан в 1600 году.

До похода ватаги Ермака в Сибирь на месте Туринска располагалось татарское поселение Епанчин-юр. Это была граница между Уралом и Сибирью.

…В долинах на берегах рек Туры, Ницы, Тавды и Тобола в древние времена обитали люди низкого роста. Некоторые этнографы относят этих людей к культуре «чудь». Чудь встречается в Пермском крае («пермская чудь»). Некоторые этнографы считают потомками народности чудь коми. На северо-западе нынешней территории России некоторые этнографы фиксируют западную чудь. И люди в этих местах жили за пять тысяч лет до египетских пирамид, т.е. за 10 тысяч лет до нашего времени. Ханты (остяки), себеры, сабир-угры, манси – вероятные разновидности сибирской чуди.

Первый поход славянских племен в Сибирь состоялся, очевидно, в 1465-м году при царе Иване III (поход Василия Скрабы).

Второй поход в Сибирь по рекам Каме, Вишере, Лозьве, Тавде, Тоболу состоялся в 1483 году. Поход стрельцов под командованием князей И.Салтыкова-Травника и Ф.Курбского достиг столицы Сибирского ханства – Искера (на месте будущего Тобольска).

К 1563 году в Сибири существовали поселения Чинги-Тура (нынешняя Тюмень), Епанчин (нынешний Туринск).

Хозяева Урала Строгановы подготовили в своей резиденции в Соликамске ватагу Ермака. На это ушло два года. Ватага Ермака получила опыт судовождения, разбойничая на стругах на реке Кама, прежде чем двинуться из владений Строгановых в Сибирь по рекам – Чусовой, Тагилу, Туре.

Вид Туринских церквей с горы. 1910 год

22 мая 1582 года в сражении под Епанчин-Юром Ермак разбил хана Епанчу и спустился по Туре на завоевание Сибири с ватагой в 540 человек.

Обо всем этом можно прочитать в исследованиях краеведов, географов, историков. Но факт таков – вместо сравнительно молодых поселений Шали и Красноярки семье Кузнецовых предстояло жить в старинном городке, откуда начиналось завоевании Сибири.

Известность Туринска как населенного пункта связана с декабристами.

Туринск, такое название получило Епанчинское поселение в 1600 г., был самым западным местом ссылки декабристов.

В годы с 1836 по 1840 в Туринске на поселении жил декабрист Ивашев В.П. с супругой француженкой Камиллой Ле-Дантю (умерла и похоронена в Туринске в 1839г.).

Декабрист И.А.Анненков в 1836-1839 годах находился на поселении в Туринске. Там похоронена его жена Анненкова П.Е.

В Туринске отбывали различные сроки на поселении декабристы А.Ф. Бриттен, Н.В. Басаргин, И.И. Пущин, лицейский друг Пушкина, С.М. Семенов, С.М. Оболенский.

В Туринск к декабристам приезжали М.И. Муравьев-Апостол, Г.М. Толстой.

Вид на Туринск со стороны реки Туры. 1955 год

Ивашев Василий Петрович, ротмистр Кавалергардского полка, член «Южного общества». Он одобрял революционный способ действия с упразднением престола. Арестован в 1826 году и в этом же году был отправлен в Сибирь на вечную каторгу. В мае 1836 года по высочайшему повелению В.П. Ивашеву каторгу заменили вечным поселением в Туринске с правом служения в государственных учреждениях.

Жена Ивашева, Камилла Петровна Ивашева, урожденная Ле Дантю, молодая француженка, разделившая с Василием Петровичем все тяготы сибирской ссылки. 30 декабря 1839 года К.П. Ивашева умерла в городе Туринске, а ровно через год в день смерти жены и в свой день рождения умер и сам В.П.Ивашев.

Анненков Иван Александрович, поручик Кавалергардского полка, член «Северного общества». Арестован в декабре 1825 года. Верховным уголовным судом был признан «в знании и умысле на цареубийство» и приговорен к политической смерти (возложении головы на плаху).

Указом от 10 июля 1826 года о смягчении казней и наказаний И.А. Анненков оставлен в каторжных работах сроком на 20 лет, а по указу от 22 июля того же года – на 15 лет. В 1836 году он был освобожден от каторги. В 1839 переведён в Туринск с правом поступления на государственную службу. Умер в 1878 году.

Анненкова Прасковья Егоровна, жена декабриста Анненкова И.А.

Бригген (фон-дер Бригена) Александр Федорович, отставной полковник, член «Северного общества». Арестован 10 января 1826 года. Верховным уголовным судом признан виновным «в знании и умысле на цареубийство». Отнесен к седьмому разряду государственных преступников и приговорен к временной ссылке и каторжным работам на четыре года, а затем на вечное поселение под надзором полиции. Указом от 22 августа 1826 года оставлен на каторжных работах сроком на один год, потом на вечное поселение в Сибири, сначала в Пелыме, потом в Кургане, где он служил заседателем Курганского окружного суда. В 1850 году А.Ф. Бригген исполнял ту же должность в Туринске. Умер в 1859 году в Петербурге.

Басаргин Николай Васильевич, поручик лейб-гвардии егерского полка, старший адъютант главного штаба 2-й армии, член «Южного общества». Верховным уголовным судом признан виновным «в умысле и участии на цареубийство». Был отнесен ко второму разряду государственных преступников и приговорен к политической смерти (возложение головы на плаху).

Указом от 10 июня 1826 года оставлен на каторжных работах сроком на 20 лет. После десятилетнего пребывания на каторге указом от 14 декабря 1835 года отправлен на поселение в Туринск без права выезда.

Пущин Иван Иванович, друг Пушкина, коллежский асессор, один из основателей «Северного общества», участник декабрьского восстания. На Сенатской площади ободрял восставших. Верховным уголовным судом И.И. Пущин признан виновным в участии на цареубийство, отнесен к первому разряду государственных преступников и приговорен к смертной казни, лишен чина, дворянства и сослан на вечные каторжные работы. Потом срок был сокращен до 20 лет с последующим поселением в Сибири. С 1839 года жил в Туринске. После амнистии 1856 года Иван Иванович Пущин вернулся в Подмосковье в село Марьино, имение Фонвизиных, где и скончался через три года.

Оболенский Евгений Петрович, князь, поручик лейб-гвардии Финляндского полка, старший адъютант командующего пехотой Гвардейского корпуса, член «Северного общества», участник декабрьского восстания на Сенатской площади. Верховным уголовным судом признан виновным в покушении на царя, отнесен к первому разряду государственных преступников и приговорен к смертной казни.

Указом от 10 декабря 1826 года лишен всех чинов и дворянства и отправлен на каторжные работы сроком на 20 лет с последующим поселением в Сибири. В 1839 году освобожден от каторги и переведен в Туринск. После амнистии 1856 года вернулся в Калугу, где и умер в этом же году.

Семенов Степан Михайлович окончил Московский университет в 1814 году со степенью кандидата этико-политических наук. В 1816 году он получил ученую степень магистра и остался на службе при Московском университете до 1819 года.

За участие в делах тайного общества, где он был секретарем, по высочайшему повелению был выдержан в Петропавловской крепости четыре месяца. После освобождения продолжал службу в университете. В 1827 году по доносу его сослали в Сибирь на службу под гласный надзор полиции, без права выезда. В 1830-м был переведен в Туринск и назначен служителем окружного суда. В этой должности пробыл восемь лет.

Умер С.М. Семенов 10 июня 1852 года после продолжительной болезни. Похоронен в Тобольске.

На могиле четы Ивашевых был установлен этот монумент

Парк декабристов в Туринске

Дом семьи Ивашевых, где также жили декабристы Е.П. Оболенский и И.Н. Пущин

Сохранились воспоминания декабристов и их товарищей, приезжавших к ним в гости, Сами декабристы отзывались о Туринске как об убогом городке с низким уровнем культуры, образования, ремесел. В Туринск к декабристам приезжал, в частности, Матвей Иванович Муравьев-Апостол, находившийся на поселении в Ялуторовске.

В 1838 году в Туринск приезжали и пробыли там два неполных дня Григорий Михайлович Толстой и старшая сестра декабриста В.П.Ивашева Елизавета Петровна, в замужестве Языкова.

(Драматические судьбы супругов Ивашевых и Анненковых легли в основу сюжета фильма «Звезда пленительного счастья»).

До 1923 года Туринск входил в состав Тобольской губернии, считался уездным центром Сибири и был местом ссылки политических заключенных. В Туринске в ссылке находились Арданов, Чубышев, И.Р.Попов, В.Ковалев, Г.Карышев, М.Мехонин, Г.Лубенец, известный писатель-романтик А.Грин (Гриневский), А. А. Сольц, К.Т.Новгородцева (жена Я.М.Свердлова), В.П.Ногин…

В 1973 году в журнале №3 «Уральский следопыт» опубликованы интереснейшие данные о Шевелеве Николае Александровиче, активном участнике Парижской коммуны. Шевелев Николай Александрович, 1826 года рождения поручик царской армии, ушедший в отставку по политическим мотивам, эмигрировал во Францию и принимал непосредственное и активное участие в Парижском восстании коммунаров.

После поражения парижского восстания, в 1872 году его выдали русскому правительству. По приговору царского суда вначале он был водворен в Петропавловскую крепость, а затем сослан в Туринск на пожизненное поселение под гласный надзор полиции. После всех тяжких испытаний Николай Александрович 24 февраля 1885 году умер в Туринской больнице и 27 февраля был похоронен на туринском городском кладбище как государственный преступник, что подтверждается книгой записи гражданского состояния Туринского ЗАГСа.

В журнале «Уральский следопыт» отмечается, что Н. А. Шевелев был лично знаком с С.А. Герценом и Н.П. Огаревым. Говоря о Николае Александровиче Шевелеве, необходимо отметить, что он, возможно, родом из Туринского района, или, во всяком случае уралец.

***

В середине февраля 1947 года мы очередной раз погрузились в теплушку (маленький товарный вагончик) и двинулись из Красноярки на юг, в сторону Свердловска. Предстояло проехать задымленный Нижний Тагил, Свердловск с его сортировочной станцией и «горкой», и потом двинуться на восток. Опыт движения по железным дорогам у нас уже был. В теплушке с нами ехала корова Сонька и было много сена, в которое мы зарывались на ночь. Снова толчки, гудки и зверский холод. Была маленькая печурка, но ночью она не топилась, и спали мы в верхней одежде.

…Свердловск. Сортировочная, Горка. Долго (дня два или три) нас не подавали на формирование эшелона на восток. Отец уехал в город. Был в облисполкоме. Ночью мы услышали голоса каких-то железнодорожников: «Где тут Кузнецов?» Отец вышел к ним. Это были два толстых железнодорожника в черных шинелях с белыми погонами. О чем-то поговорили. Отец спустил на землю мешок картошки. Через час нас подали на горку. Под утро с грохотом присоединили к эшелону.

Проехали Березовск, Егоршино, Ирбит…Туринск!

В Туринске поселились в двухэтажном доме, потеснив семейство еще не уехавшего предыдущего председателя райисполкома Пышминцева. В семье Пышминцевых было два брата, наши ровесники. Они научили нас играть в карты и домино.

Туринск по сравнению с Шалей и Краснояркой показался большим городом. На центральной улице Кирова было несколько каменных зданий, в которых размещались магазины, учреждения, аптека, банк, начальная школа №5, в которой нам предстояло учиться. Но самым грандиозным зданием была полуразрушенная церковь, в котором размещалась авторота. Я заглянул туда и увидел там с десяток грузовых машин ЗИС5.

На улице Кирова даже зимой продавали мороженое. Я впервые ел его, и оно вызвало у меня восторг.

В продуктовом магазине на улице Кирова можно было купить урюк и конфеты «ириски». Как это ни странно, в этом магазине на противне лежала черная икра, но я не видел, чтобы ее кто-то покупал.

В Туринске ближе к берегу реки стоял дом культуры с настоящим кинозалом, в котором каждый день показывали фильмы – «Чапаев», «Александр Невский», «Секретарь Райкома», «Сигизмунд Колосовский», «Иван Грозный», «Подвиг разведчика» и другие.

В Туринске имелась городская баня, в которой иногда продавалось пиво. Баня была очень плохонькая, заведовал ею человек по фамилии Кудашев. Это был толстый медлительный мужчина, потомок богатых купцов Кудашевых.

В городе улицу Кирова замыкал стадион, на нем выступала футбольная команда, состоящая в основном из молодых работников артели «Металлист». Центральным нападающим команды был Дима Толкачев, красивый и популярный в городе. Его жена была детским врачом, ее тоже все знали. Это была красивая и уважаемая в городе семья.

Артель «Металлист» после окончания войны делала вилки, ножи и другие металлоизделия. Это было самое крупное промышленное предприятие в старой части города. Артель возглавляла Екатерина Михайловна Шаварская, тоже очень уважаемая в городе личность. Она участвовала в соревнованиях наездников в зимних упряжках на льду Туры и часто становилась победителем. Ее соперником был секретарь райкома Скороходов, который тоже азартно участвовал в гонках конных упряжек на льду Туры.

В городе имелась библиотека имени И.И. Пущина, названая в честь лицейского друга А.С. Пушкина. Это был культурный центр города, расположенный в доме, построенном декабристом Басаргиным.

Когда-то, еще до революции, хозяином города был богатый купец Чирков (артист Чирков, сыгравший Чапаева, происходил из этой же семьи). Для своей сестры, которая почему-то осталась незамужней, он выстроил красивый дворец, в котором в советское время располагался райком партии.

Железная дорога делит Туринск на две части. Если ориентироваться по ходу поезда из Свердловска в Тавду, по правую руку был расположен «третий завод» (завод под номером п/я 3). Мало кто в городе знал, что там производили.

Впоследствии, уже в 2002-2003 годах я узнал, что на «третьем заводе» производили целлюлозу, из которой делали порох. Директором завода во время войны был И.Алферов, отец лауреата Нобелевской премии отец Жореса Алферова, который очень мастерски описал быт заводского поселка при «третьем заводе» в своих воспоминаниях.

Слева по ходу поезда располагался сам Туринск, основанный в 1600 году и называвшийся Епанчинском, поскольку на месте этого города когда-то была столица Епанчинского ханства. Именно в Туринске Ермак прошел к реке Туре, разбил войска хана Епанчи, сделал струги, спустил их на воду и двинулся вниз по Туре на ханство Кучума на Тоболе (на территории нынешней Тюменской области).

В Туринске я и мой старший брат Юра стали учиться в начальной школе, которая стояла на берегу пересыхающей летом речки Елынки, впадающей в Туру. Здание школы было каменное, одноэтажное с подвалами. До революции здесь располагалась пересылочная тюрьма, через которую прошли писатель, автор «Алых парусов» Александр Грин (Гриневский) и жена первого главы советского государства председателя ВЦИК РСФСР Я.М.Сведлова (1885-1919гг.) Клавдия Тимофеевна Новгородцева.

***

В 1947-м году в Туринске выдалась теплая весна.

Рано начали греметь грозы, и у нас была возможность побегать босиком по лужам.

Первого мая в белых рубашках с красными галстуками мы двинулись по улице Кирова на возвышенную часть Туринска, где находился стадион, там выступали «отцы» города. Играл духовой оркестр, из домов тянуло ароматами выпечки. Фронтовики одевали ордена, пионеры галстуки, женщины новые платья.

Народ жил бедно. До декабря 1947 года хлеб давали по карточкам. В декабре карточки отменили. Вместо них появились очереди, которые занимали с вечера на следующий день. Номер записывали на руке, и кто-то из взрослых с громким голосом управлял порядком в очереди.

В Туринске было большое городское стадо коров. Оно паслось за Елынкой и коровы переплывали речку дважды: первый раз, когда стадо уходило на пастбище, и второй – вечером, когда оно возвращалось. Это было торжественное мероприятие. Надо было по голове среди множества коров увидеть свою, спуститься на ту часть берега, где она будет выходить из воды, и взять ее под управление, чтобы гнать домой. Нас, пацанов, выделяли пастуху в подпаски. Давали бутылку молока, несколько яиц и малость хлеба. Было не легко, но почетно.

За Елынкой была поляна, которую мы называли «Островок». Это было царство детского футбола. Как таковых футбольных мячей не было. Пинали резиновые мячи и самодельные тряпичные. Потом Дима Толкачев подарил нам, ребятне, волейбольный мяч. Настоящий. Кожаный. Это была неописуемая радость. Но мяча хватило ненадолго.

Счастливое детство нам подарил Туринск. Гоняли в футбол с восьми утра и до самого вечера. Играли в лапту, городки, муху, футбол, волейбол прямо на улице. Босиком (до 10 лет). Зачастую не обедая. На солнце и под дождем. Гоняли на велосипедах, на самокатах, сражались кочерыжками, деревянными саблями. Шашки и шахматы были страстью пацанов уже в 7-10 лет. Книги читали взахлеб. «Войну и мир» Льва Толстого я прочитал в 12 лет за 4 дня, не в состоянии оторваться.

Да, стояли в очередях за хлебом, за книгами в библиотеке. Донашивали рубашки старших братьев, получали от родителей ремнем за матерное слово, табак, двойки в школе.

Да, в лютый мороз возили воду с водокачки.

Да, косили и гребли летом сено, копнили, вывозили с лугов за Турой в сеновалы, которые были в каждом дворе.

Да, пилили и кололи дрова для печки.

Да, ходили отрабатывать за школу и за родителей убирать картошку, заготовливать сено, собирать золу, пасти корову…

Но главным делом была учеба в школе.

Школа в Туринске

За оценки в школе в семьях с детей спрашивали крепко.

В разных семьях по-разному.

В нашей семье за «двойки» больше всего доставалось старшему брату Юре. Я и младший брат Сергей учились прилично, т.е. без троек.

Моим учителем в начальной школе в Туринске стала Таисия Ивановна Князева.

Она была всегда спокойна, красива, никогда не повышала голос. Спрашивала строго. Объясняла понятно. Вспоминаю ее с любовью.

В школе не было ни столовой, ни буфета. На праздники 7 ноября, 1 января и 1 мая всем ученикам давали подарки (печенье, сахар, помадку, горошек – конфеты…)

Все ученики и учителя пили из одного бачка с водой и единственной алюминиевой кружки.

В школе, в каждом классе был санитар, который проверял чистоту рук и наличие вшей на воротнике рубашки.

Никакой школьной формы не было.

Не имелось и спортивного зала. Но бесплатные учебники были. Были игры. Был «пионерский ручеёк». Был председатель совета пионерской организации школы. В каждом классе был председатель совета отряда.

У директора школы Сволухиной, суровой на вид женщины, было два сына. Один больной, и в народе его звали «полупридурком», второй нормальный. Но судьба у них обоих была трагическая. Они погибли в молодом возрасте.

В школе я с первого класса по четвертый сидел за одной партой с Толей Фадеевым, мальчиком из очень бедной семьи. Моими друзьями были Гена Зырянов, сын военнослужащего, у которого была очень нервная мать; Коля Казаков, из семьи частного портного, Витя Чечеткин, чемпион класса по количеству прочитанных книг и хороший шахматист. Особенно близко я сошелся с Геной Зыряновым.

Среди моих друзей был Володя Розен, которого воспитывали две странные женщины – Дубинины. Они жили замкнуто в просторном доме. Мне один раз удалось заглянуть к ним, и я удивился, какая странная у них была мебель, утварь и быт. Что-то дворянское чувствовалось в них.

Они, сестры Дубинины, имели какое-то отношение к медицине. Возможно, были врачами. К ним часто заезжал главный врач городской больницы, почетный житель города, Ракитин Николай Александрович. Его в городе все знали. Он очень походил на книжного доктора Айболита, каким его рисовали на иллюстрациях к сказкам Чуковского – с усами, бородкой, в очках. Добрый и приветливый. Он всегда в трудную минуту появлялся у больных, в том числе у нас, по-доброму лечил нас от простуд. Всегда оказывал помощь. Казалось, он умеет лечить от всех болезней с помощью стрептоцида и пенициллина.

По стопам Николая Александровича пошла его дочь, которая тоже стала заслуженным врачом в городе.

В круг наших знакомых входил Владик Еремеев. Его отец был капитаном танковых войск и служил на Украине в Бердичеве. Однажды боевой капитан приехал в отпуск в Туринск и с ним случилось то, что мы, мальчишки, называли «любовью». Он влюбился в красавицу Таню Шестакову, которая жила напротив нашего дома на Социалистической улице. Тане уже было 25 лет, она была необыкновенно красива и ярко одевалась. Но найти достойного мужа в Туринске не могла. И тут появился красавец-капитан. На наших глазах разыгралась трагедия. Таня влюбилась в танкиста, отца нашего товарища. История любви красавицы Тани Шестаковой и капитана Еремеева закончилась драматически. По истечению отпуска капитан уехал на место службы и вскоре погиб.

Семья Шестаковых была крепкой и зажиточной. Из колхоза «Красноармеец», что был в деревне Шестаки, к ним на лечение прислали несколько коней. В наши обязанности входило купать их в Елынке. Рано утром мы, мальчишки, вскарабкивались на крупы этих коней, гарцевали по улице и купали их с огромнейшим удовольствием.

Охотой и рыбалкой в Туринске занималось почти все мужское население. На заливных лугах за Турой были места, где грузди собирали с помощью косы. Просто косили траву, а когда она ложилась на землю, вместе с ней падали рядами грузди и белые грибы. Их солили в бочках на зиму. Какие вкусные грибы умели делать в Туринске!

Охотились на уток, зайцев, косачей, глухарей. Жорес Алферов отмечал, что охота была любимым развлечением директора школы П.Н. Буданцева и учителей заводской школы Туринска, в которой он учился во время войны с 1941 по 1945 гг. С самим Жоресом Алферовым мы разминулись. Семья Алферовых уехала из Туринска в 1945 году, а наша прибыла в Туринск в 1947 году. Фамилия Алферов нам была знакома, поскольку отец Жореса был директором порохового завода в Туринске.

***

С Туринской начальной школой №5 у меня связанно одно грустное воспоминание. Когда я уже закончил институт и работал в Каменск-Уральском, я приехал в гости к родителям, а Туринск. Однажды мы с матерью ходили на правый берег Туры в заливные луга посмотреть свой покос и возвращались на пароме домой, я обратил внимание на то, что стоящая на противоположной стороне парома женщина пристально смотрит на нас с матерью. Мама внимательно пригляделась к женщине и направилась к ней. Они стали разговаривать между собой, посматривая на меня и кивая в мою сторону. Так мы приплыли на наш берег. Женщина сошла на берег. Мать подошла ко мне.

– Ты знаешь с кем я разговаривала?

– Нет.

– Это твоя первая учительница Таисия Ивановна Князева. Мы говорили о тебе…

Я застонал от досады.

Вот уже 50 лет я нашу эту боль, досаду, несправедливость…

Была возможность сказать своей первой учительнице «спасибо». Я ее упустил.

***

В 1947 году Туринский район стал лидером сельхозработ в Свердловской области. Отец на ирбитском мотоцикле метался по колхозам и совхозам, выбивая показатели по посеву, удобрениям, подкормке, уборке, закладке, сдаче… Первого секретаря райкома партии М.И. Шепелева и председателя райисполкома Л.И. Кузнецова представили к званию Героев Социалистического Труда. Документы были отправлены в Москву. В Туринске царило радостное оживление. Ждали указа Председателя Президиума Верховного Совета СССР. И вдруг …из Москвы пришло решение Президиума: норматив по ячменю на звание Героя Соцтруда не дотягивает. М.И. Шепелеву дали орден Ленина, а отцу – орден Трудового Красного Знамени. М.И. Шепелева назначили секретарём Свердловского облисполкома, и он переехал в Свердловск. Отца направили в высшую Партийную школу при Свердловском обкоме партии, и он на два года уезжал на учебу в Свердловск.

1948 год. Председатель Туринского райисполкома Л.И.Кузнецов. На обратной стороне фотографии написано: «Бывший кандидат в Герои Социалистического Труда…»

***

Обычно унылый и тихий Туринск периодически оживал.

На праздниках и других торжественных мероприятиях пили водку и брагу, которую умели готовить с секретом. Ценилась брага, которая била по ногам (у потребителя отказывали ноги). В качестве секретных составляющих в рецептах использовали различные добавки (ягоды, грибы, таблетки, птичий помет и т.д.).

Наиболее обеспеченными людьми в городе были директора МТС (машино-тракторной станции) Кормильцев и Балабанов, комбайнеры, трактористы, работники лесхоза, председатели колхозов, директора совхозов.

Самыми известными были председатели колхоза им. Чапаева Коркин и Герой Социалистического Труда В.Г. Стадухин.

Председатель Туринского райисполкома имел оклад 1500 руб. в месяц. Обеспеченными считались семьи, в которых на одного человека приходилось 400 рублей и более. В нашей семье на человека приходилось 300 рублей.

Цены на продукты в городе были такие: 1 кг белого хлеба – 30 рублей, серого – 20 рублей, 1 кг мяса – 25-30 рублей (колбасу в магазинах не продавали). Почти все жители города держали коров (пока выделяли покосы). Под картошку на семью давали на окраине города 10 соток земли.

Были ли у детей драки? Были. Дрались улица на улицу. Бросались кочерыжками от капусты, камнями, доходило до кулаков. Но имелись правила, которые в драках надо было безукоризненно соблюдать. Например, не бить лежачих.

Чтение книг среди населения и детей было сродни спортивному соревнованию. Когда появлялась новая книга, в городской библиотеке выстраивалась очередь за ней. Книги выдавали на десять дней. На человека, задержавшего книгу больше, чем десять дней, обрушивался гнев очереди и санкции со стороны библиотекарей.

Библиотека в городе была одна, располагалась она в доме, который когда-то построил декабрист Басаргин.

Достопримечательностью города был городской сад, заложенный ссыльными декабристами. Он располагался на горе над рекой Турой. В саду была деревянная терраса, на которой в летнее время устраивали танцы под духовой оркестр. Там же имелась волейбольная площадка, на которой сходились в баталиях туринцы – студенты, приезжающие из Свердловска, Ирбита, других крупных городов и местная молодежь. Особенно популярным игроками были Шурик Ситников, который учился в Ирбитском мотоциклетном техникуме, Владимир Михайлишин (Свердловский горный институт), Коля Мальцев (Туринск), Валера Чичканов (станция Туринск – Уральский) …

Австрийский генерал в Туринске

1 сентября 1950 г., закончив начальную школу, я пришел в пятый класс семилетней школы, которая находилась на пересечении улиц Социалистической и Культурной.

Учителем немецкого языка и химии у нас был Роман Романович Яхно. Это был высокий пожилой мужчина, лицом и одеждой очень похожий на И.В. Сталина.

Про Романа Романовича говорили, что он австрийский генерал химических войск, который попал в плен к русским во время первой мировой войны в 1915 году. Отбыв свой срок в лагере для военнопленных, он осел в Туринске, женился здесь на русской женщине и стал преподавать в семилетней школе немецкий язык, химию, физику, математику.

Когда в Туринске после гражданской войны не было мыла, он научил жителей города делать его из подручных средств.

Он очень симпатизировал И.В. Сталину. Кроме того, что он лицом был похож на вождя, он носил такие же усы, как у Сталина, полувоенную фуражку, китель. Говорил с заметным акцентом. Медленно. Но твердо выговаривал все согласные буквы и немного затягивал гласные.

Когда мы учились в начальной школе, видели, как по нашей Социалистической улице проходил высокий мужчина, вылитый И.В. Сталин. Проходил важно, опираясь на трость в правой руке. Другой рукой он держал портфель или сетку с продуктами.

В школе его уважали все – учителя, ученики, родители учеников, все, кого судьба сводила с ним.

Ученикам он не ставил двойки. Но его слегка боялись и очень уважали. Он очень понятно объяснял химические реакции, ставил нам австрийское произношение на уроках немецкого языка, по пустякам ни к кому не придирался и не делал замечаний.

Я мало учился у Романа Романовича, но относился к нему с большим уважением.

Странные учителя были в других школах. В начальной школе преподавала учительница по фамилии Кукулиди – гречанка. В семилетней школе был еще один немецкий военнопленный. Он тоже преподавал немецкий язык и еще какие-то предметы, но отношение учеников к нему было иное, чем к Р.Р. Яхно. Ученики натирали чесноком доску и стол, за которым он сидел, и это выводило его из себя. Он громко возмущался, брызгал слюной.

Анатолий Иванов Чернухин

В 1948 году к нам в Туринск из Ленинграда приехал муж старшей сестры мамы тети Кати «дядя Толя» – Анатолий Иванович Чернухин. Он был участником трех войн: гражданской, советско-финской и Великой Отечественной.

Но на военного он совсем не походил. Весельчак в компании. Балагур. Всегда доброжелательный и внимательный, он любил детей. И нам он сразу же понравился.

Дядя Толя оказал на нас такое большое влияние, что я своего сына, когда создал собственную семью, назвал Толей!

Во-первых, у дяди Толи был большой жизненный опыт. Он был великолепным рассказчиком. Положив нас, малышню, рядом с собой в свою кровать, он рассказывал нам о гражданской войне (в частности, я запомнил рассказ о расстреле адмирала Колчака сибирскими большевиками). Он выдумывал истории, слушая которые, мы знакомились с Владимиром Дубровским, Сашей Жигулевым, Камо, Лазо, Сталиным, Котовским и другими революционерами, эпизодами гражданской, советско-финской, Великой Отечественной войной. Он рассказывал так увлекательно и убедительно, что мы, дети, получили от него новые знания о России, сложных фактах ее истории, которые обогащали наши впечатления о стране.

Дядя Толя оригинально рисовал. Как правило, на его рисунках были пейзажи средней полосы России, но удивительно романтические по содержанию. Он родился в 1900 году в Сызрани. Семья Чернухиных там была довольно многочисленной и известной, но сам дядя Толя никогда об этом не говорил. Возможно, не все его родственники были на стороне красных. Сам он с восемнадцати лет был в рядах Красной Армии. Больших чинов не достиг (всего лишь сержант). Но в своем выборе никогда не сомневался.

Дядя Толя получил техническое образование (техник – строитель). Он играл на мандолине, рисовал, пел романсы и оперные арии, сочинял рассказы, а самое главное он любил нас, своих племяшей и был неисправимым романтиком. Он был «странно» экипирован. Мы впервые увидели сумку типа саквояж, рубашки с отстегивающимся воротником, очки – пенсне, чертежные принадлежности… Он рисовал нам виды чудесного Ленинграда, забавные и интересные истории из жизни знаменитых людей.

Дядя Толя Чернухин, его внук Сергей Куратов, племянник Борис Кузнецов

…Однажды дядя Толя взял меня с собой в деревню, где надо было строить скотный двор. В нашем расположении была упряжка – лошадь с кошёвкой. На пароме мы переправились через Туру и, погоняя лошадёнку, поехали по колее, обозначающую дорогу, в сторону деревни с названием Гусь. Я увидел природу Зауралья в ее летней красоте. Почти Сибирь. Кедры. Сосны. Ели. Березы. Гари. Болота. Много птиц.

В деревне нам выделили комнату для жилья и работы. Очень вкусно кормили. Особенно запомнились домашний хлеб, молоко, яйца, пироги. Вкус деревенской еды был потрясающим. Было жарко и нас угостили холодным квасом и окрошкой. Квас доставали из погреба. Мне показалось, что там квакали лягушки. С их помощью в деревнях охлаждали молоко и квас.

Я расчерчивал листы бумаги по трафарету, который мне дал дядя Толя, а он сам заполнял их цифрами и текстом.

Когда мы закончили работу и стали собираться в обратный путь, дядя Толя заплатил мне за работу. Я отказывался от денег, но он как-то убедительно объяснил мне, что работа должна вознаграждаться. «Это справедливо, – сказал он. – Я сам начал зарабатывать деньги, когда мне было 10 лет».

А вообще, когда нам надо было заработать деньги на пряники или ириски, мы собирали свинец из отработанных аккумуляторов, кости, бумагу и сдавали ее сырьевщику, который ездил по городу и громко кричал: «Кости. Свинец. Бумага».

Летом можно было заработать на реконструкции торцовки на улице Культурной, на распилке дров, сборе кедровых шишек и лесных ягод.

Общение с дядей Толей дало мне очень много. Мне захотелось быть таким же рассказчиком. Даже писателем.

Прожив с нами около трех лет, дядя Толя решил возвращаться в Ленинград. Мы пошли с ним на станцию покупать билеты. На вокзале продавали вкусные пирожки. Он купил мне их и велел идти домой. «А я схожу на кладбище, – сказал он, – Прощусь с декабристами».

Из Ленинграда дядя Толя с тетей Катей уехали в Алма-Ату, и позже я побывал у них в гостях со своей дочерью Светой. Дядя Толя присылал Свете свои рисунки, которые сохранились в нашей семье до настоящего времени.

У него было двое племянников в Алма-Ате, у которых проявились способности к гуманитарной деятельности.

Туринцы – Герои Советского Союза

На пересечении улиц Социалистической, где мы жили, и Культурной, где располагалась семилетняя школа, жила семья Героя Советского Союза Якова Иосифовича Ватомова.

Яков Иосифович Ватомов – гордость города Туринска. Он родился в 1917 году в деревне Киберевой. Закончил семь классов. Работал трактористом. В 1938 году был призван в армию. Воевал на Халхин – Голе. Получил звание сержанта воздушно – десантных войск.

С начала Великой Отечественной Войны – на Западном фронте (Украинское направление). Участвовал в обороне Киева. В ноябре 1941 года заменил погибшего командира и руководил обороной участка, занимаемого ротой разведки. Погиб от ран 20.12.1941г. Звание Героя Советского Союза присвоено 20 ноября 1941 года (еще при жизни, в 24 года).

У Якова Иосифовича осталось два сына – Юрий (в 1949 г. ученик Саратовского Суворовского училища) и Виктор, ровесник моего старшего брата Юры, 1938 г. рождения.

С Виктором мы познакомились как с соседом и «бойцом», выступавшим за команду нашей улицы (Социалистической), в войне за лидерство со Слободой, где жило много хулиганов. Сторонники одной улицы были «однополчанами» – друзьями.

Со старшим сыном Якова Иосифовича Ватомова – Юрием, суворовцем, мы познакомились летом 1948 года. Юра приехал на побывку, высокий, красивый в белой гимнастерке с красными погонами. Он был года на два или три старше нас.

Общим интересом у нас оказалась рыбалка. Однажды мы где-то раздобыли пятиметровый бредень и отправились за Елынку рыбачить. Нам не везло. Рыба не попадалась. Пошли обратно в город. Возле дороги, недалеко от города, встретилось небольшое озеро. Решили забрести. Попалось 11 щурят. Забрели еще раз. Опять попались 11 щурят. И так несколько раз. Каждый раз попадалось по 11 щурят. Потом количество щурят стало устойчиво сокращаться. Когда стало попадаться только три щуренка, мы рыбалку прекратили.

Рыбы оказалось так много, что пришлось ее складывать в белую гимнастерку суворовца Юры и в сам бредень и нести его на плечах.

Каждого приезда Юры Ватомова в Туринск мы ждали с нетерпением. Семья жила скромно, но пользовалась уважением.

***

Впервые звезду Героя Советского Союза я увидел при следующих обстоятельствах.

Девятые и десятые классы нашей школы направили на уборку картошки в деревню Кукузово. Машину не выделяли. Десять километров шли пешком. В Кукузово пришли поздно вечером. Деревенский распорядитель работ привел наш класс в довольно большой дом. Там был один сравнительно молодой и молчаливый человек. Он без слов ушел спать на кухню на полати.

Утром, когда мы проснулись, увидели, что молчаливый мужчина уже уходит. На нем был китель с Золотой Звездой Героя Советского Союза. Мы знали, что в Кукузово живет Герой Советского Союза Дубинин Ефим Иванович. Работает трактористом. Остался вопрос – почему так бедно было в доме?

***

Недалеко от Туринска в деревне Худяково (Ирбитский район), родился дважды Герой Советского Союза знаменитый летчик Речкалов Г.А. Бронзовый бюст Речкалова установлен в Свердловске перед зданием Суворовского училища. Это, напротив, здания металлургического факультета Уральского политехнического института, студентом которого я стал в 1956 году.

В деревне Худяково мы побывали в качестве туристов в девятом класса Туринской средней школы №1.

***

Героем Социалистического Труда была Николаева Вера Семеновна, главный врач Туринской районной больницы, хирург.

…Однажды, когда я был студентом УПИ или Кирова, я приехал на каникулы в Туринск. Отец по какому-то поводу пригласил гостей. Я оказался за столом между двумя женщинами – медиками – Верой Семеновной Николаевой и детским врачом Толкачевой, женой рано умершего любимца туринцев Димы Толкачева, центрального нападающего местной футбольной команды «Большевик». Выпили. Вера Семеновна говорит мне довольно громко: «Это по моей вине погиб Дима. Я убила его. Я неправильно установила диагноз». Толкачева могла слышать ее исповедь, но она никак не отреагировала на ее слова. Это меня удивило.

***

Однажды, катаясь зимой на самокате, я спускался с горы по улице Кирова. Ехать можно было только по середине улицы, где от коньков осталась колея. Я мчался довольно быстро и не увидел, что навстречу мне едет сильный, красивый конь, запряженный в зимнюю комовку, т.е. в сани. Конь приближался. Я увидел его и пытался съехать с середины дороги. Но ничего не получалось. Колея от коньков была глубокой, и я устремился под копыта лошади. Казалось, что моя гибель неизбежна, но это был особый конь. Он остановился, когда я поравнялся с ним, и когда я уже оказался перед задней ногой, конь стал сдавать назад, и, наконец, остановился. Между рулевым коньком самоката и задней ногой лошади остались считанные сантиметры…

Из кошёвки выскочил человек и бросился ко мне. Я лежал под брюхом коня, под его передней ногой. Но живой. Хозяин взял коня под узду и отвел его назад. Конь осторожно выполнял его команды.

Хозяином коня оказался председатель колхоза имени В.И.Чапаев, Герой Социалистического Труда Стадухин Всеволод Григорьевич.

– Ты чей?

– Я Кузнецов.

Я видел его в нашем доме. Это был известный человек в Туринском районе.

Описываемое событие произошло возле дома, где мы жили.

– Сам дойдешь? – спросил Стадухин.

– Сам, – сказал я, и инцидент был исчерпан.

Встреча с маршалом Г.К. Жуковым

Фамилии Рокоссовский, Конев, Говоров, Рыбалко я слышал еще тогда, когда ходил в детсад в маленьком поселке Красноярка.

Люди, носившие эти фамилии, казались мне ребенку великанами, двигавшими в бой войска.

С Г.К. Жуковым я встретился в Туринске 3 марта 1950 года, когда он приехал в этот маленький городок на востоке Свердловской области, как кандидат в депутаты Верховного Совета СССР по Ирбитскому избирательному округу. В это время он был командующим войсками Уральского военного округа. Маршала окружали военные. Нас, школьников, выстроили на главной площади в старой части города перед небольшим парком имени Павлика Морозова. Перед маршалом установили микрофон. Я стоял в пяти шагах от микрофона и видел великого маршала до морщинок на его веселом лице. Обычно Жукова рисуют суровым полководцем. Я видел Жукова смеющимся офицером, что-то весело обсуждающим со своим окружением. Иногда Жуков азартно похохатывал.

От имени туринской пионерии Жукова должен был приветствовать Валера Чичканов.

Валера был небольшого роста, но обладал очень звонким голосом. Его подвели к микрофону, но он не доставал до него, и Жуков с хохотом посадил его на свой маршальский погон и стал удерживать его, чтобы он не свалился. Валера, в пионерском салюте вскинув правую руку к шапке-ушанке, громко зачитал рапорт туринской пионерии. Георгий Константинович осторожно снял его со своего плеча, потрепал по шапке-ушанке.

Валера Чичканов впоследствии стал членом – корреспондентом Российской Академии Наук. Некоторое время в 1992 году исполнял обязанности Председателя Правительства РСФСР. Живет в Москве.

Маршал Советского Союза Г.К.Жуков

Когда митинг закончился, и все должны были расходится, из толпы какой-то мужик в тулупе, которые носили сторожи и конюхи на Урале, что-то крикнул. Жуков обернулся. Мужик крикнул что-то еще раз и Жуков двинулся к конюху. Сблизились. Обнялись. Расхохотались. Лучший маршал второй мировой войны и «колхозный конюх» из забытой богом уральской деревеньки обнялись и весло беседовали. Они оказались однополчанами по гражданской войне. Мужик в тулупе потянул Жукова через толпу к лошади, привязанной у магазина, Жуков сел в сани. Лошадь рванула. Сани перевернулись и Жуков выпал в сугроб. Все хохотали. Начальники города испугано переглядывались. Великий маршал и мужик в тулупе еще раз обнялись. Жуков со свитой уехал. А то, что я стоял в пяти шагах от маршала Жукова и слушал его речь – предмет моей личной гордости.

Г.К.Жуков среди жителей Туринска

Командующий войсками Уральского военного округа маршал Г.К. Жуков на встрече с избирателями Туринска 1950г.

Великий И.В. Курчатов

Игоря Васильевича Курчатова, создателя советской атомной бомбы, я видел один раз на большом расстоянии. Но видел!

…Я гостил у отца, который учился в Свердловске в партшколе и жил в гостинице «Дом колхозника». Однажды отец мне шепотом объяснил, что является доверенным лицом секретного физика. Его фамилия Курчатов. Он баллотируется по одному из округов города Свердловска в Верховный совет СССР. Отец взял меня на собрание, где о чем-то говорил человек с бородой. Говорил глухим голосом. Я ничего не понял. Но я видел великого человека, который, создав атомную и водородную бомбу, предотвратил войну, в которой мог сгореть весь мир.

В 1945 году США создали атомную бомбу и испытали ее в Хиросиме и Нагасаки. Более 300 000 японцы были уничтожены двумя бомбами, чтобы показать русским, как их будут убивать в третьей мировой войне.

По американскому плану «Дропшот» уже в 1949 году 150 крупнейших городов СССР должны были подвергнуться атомной бомбардировке. Но у американцев не было достаточного количества носителей атомных бомб.

В СССР об этом знали. С 1943 года в СССР под руководством маршала Л.П. Берии и профессора И.В. Курчатова реализовывался отечественный проект создания атомной бомбы.

Академик И.В. Курчатов

Великий И.В. Курчатов. Это он с соратниками предотвратил третью мировую войну и атомную бомбардировку 100 крупнейших городов СССР по американскому проекту, «Дропшот», создав советскую атомную бомбу. Я видел этого человека!

Талантливые советские ученые «лаборатории №2» (будущий «Курчатовский институт») во главе с И.В. Курчатовым, в Сарове во главе с Ю.Б. Харитоном, на озере Синара в Челябинской области во главе с А.А. Александровым и в других местах при неограниченной поддержке И.В. Сталина, при огромных жертвах всего народа добывали крупицы урановой руды, обогащали ее, овладевали цепной реакцией деления урана… В Челябинске, например, чтобы запустить обогатительные центрифуги в «Челябинск – 40» отключили все промышленные предприятия.

В августе 1949 года советская атомная бомба была создана. «Дропшот» сдох.

Обо всем этом я узнал много лет спустя. И чем больше я узнавал о том, какие жертвы были принесены, чтобы предотвратить третью мировую войну, тем сильнее проникался уважением и восхищением подвигом этого великого человека – Игоря Васильевича Курчатова, трижды героя Социалистического труда, академика, спасителя мира на Земле.

Я его видел и слышал. Хотя, конечно, еще ничего тогда не понимал. Даже того, в какое страшное время мы жили.

Красноуфимск

В 1950 году отец закончил Высшую партийную школу при Свердловском обкоме ВКП(б) и получил направление на работу председателем Красноуфимского райисполкома Свердловской области.

Красноуфимск – чудный городок на западе Свердловской области. Гордостью Красноуфимского района является… картофель. Знаменитые картофелеводы В.Зуева, В.Чеснокова, М.Мавлютова получали более 600 центнеров рассыпчатого картофеля с одного гектара. Картофель в Красноуфимске продавали тракторными прицепами (примерно 100 десятилитровых ведер за 200 рублей!). Вот где лучше всего поставить памятник картофелю, спасавшему Россию в трудные времена.

В городе протекает река Уфа с красивыми берегами, чистейшей водой и обилием пескарей. Жители города увлекались разведением голубей, футболом и шахматами. Красноуфимск был побольше, побогаче, веселее, чем Туринск.

В центре города на улице Мизеровской стояла огромная церковь, возле которой располагался колхозный рынок.

Церковь связывали с именем императора Александром I, который якобы не умер в Таганроге, а ушел в послушники при Красноуфимской церкви.

В центре города торговали горячими пирожками. Горячие пирожки с ливером и повидлом стали новым очарованием для нас, приехавших из Туринска.

В Красноуфимске не было таких очередей за хлебом, как в Туринске. Но хлеб был частично «пеклеванный». Он был вкусным в течении 1-2 часов (пока тепленький), потом становился горьким. Формы для выпечки хлеба, видимо смазывались солидолом. Привкус его ощущался четко.

На колхозном рынке можно было купить кроликов, семечки, картофель, овощи, барахлишко…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

¹ В металлургии – полупродукт металлургического производства – толстая стальная заготовка прямоугольного сечения с большим отношением ширины к высоте.

Вернуться