Тождество
Эд Раджкович

«В заботе о своей душе

просыпается любовь к людям»

Редактор Эд Раджкович

Редактор Эль Гума

Иллюстрация на обложке Эд Раджкович

Фотограф Эд Раджкович

© Эд Раджкович, 2022

© Эд Раджкович, фотографии, 2022

ISBN 978-5-0059-4180-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Когда кто-то уходит в иной мир, приходит ясное осознание, что жизнь в физическом воплощении не вечна.

Не стало Софи Кларк и общение иссякло. Исчезает одна душа из общего костра дружеского тепла и сразу меняется энергетическое поле. Не слышать голос Софи, не видеть её образ, значит постоянно думать о скоротечности приземлённого счастья под названием ЖИЗНЬ.

У Аркадия и Виктории Правдиных, Самиры и Дэна, Николаса, Артёма и Лилии, Чудова, Даная в удивительной местности Аркаим пропадает стремление искать воодушевление от дальнейшего нахождения в бескрайних степях с колыхающимися волнами ковыли. Каждое мгновение отражается во взглядах, но никто из них не способен забыть об утрате соратницы, с которой они прошли бок о бок в одной команде многие испытания.

Друзья слышат мысли Софи, но не видят её. Телепатические волны заглушаются панцирем защиты, созданным тяжёлыми блоками сознания. Не стало близкого по духу человека. Воспринимаемая трагически реальность довлеет над волей свободного восприятия.

Виктория мыслит в беспокойном сновидении: «Сны – это предубеждения, опасения, наслаждения, наваждения или счастливое воплощение? Сны актуальны для ненормальных, сны нереальны для линейно мыслящих формалистов. Кто такие нормальные? Это спящие при жизни в среде иллюзий. Во сне можно искренне верить. Размышления во сне доказывают работу мозга». Выводы приводят к утешению. Беспокойства исчезают, приходит умиротворение.

Проснувшись, Виктория забывает всё, что видела во сне.

Аркадий варит кофе.

За окном виден рассвет нового дня. Но впервые Виктории не хочется идти на гору, чтобы торжественно встретить рассвет. В голове гнетущая мысль: «Софи умерла».

Аркадий и Виктория молча выпивают кофе, на автоматизме съедают по порции овсяной каши. Виктория пробуждается, но не испытывает никакой радости.

Аркадию надоедает гнетущее молчание. Он говорит, обращаясь к жене:

– Больше нет общих интересов. Мы получили всё, что хотели. Друзья не общаются с нами как прежде.

Аркаша намеренно не произносит имя Софи, чтобы лишний раз не напоминать об очевидной утрате. Он смотрит Виктории в глаза. Она отводит взгляд, будто нарочно избегает разговоров.

Аркадий заявляет:

– Сегодня же уезжаем в Москву. Хватит отстраняться от действительности. Нам надо жить дальше, мы – семья. Я не хочу думать, сколько ещё проживу.

Вика ничего не отвечает. Прижимается к Аркадию всем телом, утыкается лицом в его плечо. По вздрагиваниям тела Вики он понимает, что она плачет всей душой.

ГЛАВА I. ГДЕ МУДРОСТЬ ОБРЕТАЕТ ЖИЗНЬ

Просмотр

Николас хочет спрятаться воспоминаниями в детство, где он чувствовал себя счастливым и ещё не знал кривды, созданной хитросплетениями человеческих действий. Было беззаботное время, когда он не боялся думать об отце, приближаться к нему, интересоваться, получать ответы на вопросы.

Ник пытается выстроить логическую цепочку своей судьбы. Думает, сопоставляет, но почему-то в прошедшем времени. Без Софи он утратил смысл существования. Реальный парадокс в разумных пределах выстраивается в конструкцию взаимосвязей целесообразностей: «Одинокий человек идёт по жизни. Нет, мысль холодная». Николас перестраивает последовательности: «Родился – знал, что он будет одинок всегда». Снова эта мысль об одиночестве возникает без приглашения.

Ник вновь погружается в себя.

Родители очень радовались появлению маленького человечка, а он плакал, потому что знал о предстоящем испытании жизнью. Мама вскормила грудью, ангелы позаботились, чтобы младенец начал видеть окружающий мир. Малыш подрос и напрочь забыл знания истины. Его научили слушать и слышать мнения о ложных догматах.

Николас хочет ещё задержаться в погружении в детство, но события воспоминаний уводят его дальше во взросление.

Он подросток. Помнит, когда начал воспринимать мир корыстно, что послужило основным критерием, ведущим к выбору карьеры. Смысл будущего для него был обдуман родителями, чтобы впоследствии их усилия не были напрасными. От Ника они ожидали прибыли. Финансовая грамотность научила смотреть продуктивно на всё и всех окружающих. Он называл другом того, от кого была материальная польза. Нищих – презирал.

Николас заматерел, стал уважаемым человеком, мечтал прожить сто лет.

Поседела голова,
сердце уставать
стало иногда.

Ник надеется только на себя, бесплатно ничего не ждёт. Переживает о телесной смерти, ему начинают сниться оборотни. Видит, что коллеги учёные и богатые друзья – это демоны, скрывающиеся под масками. К тому же, все родственники щепетильны в расчётах. Ник чувствует глубокое одиночество, тяжесть давит на душу. Он начинает слушать свой внутренний голос:

«Не страшись телесного старения,
думай о душевном спасении».

Нику не понравилось путешествие в пережитое детство, юность, зрелость. Просмотр своей судьбы со стороны оказался не очень увлекательным. В новом образе мыслей ему гораздо комфортней. Понимает, что нужна разрядка.

***

Ник снимает оранжевые кроссовки. Начинает подниматься босиком на гору. Достигнув вершины встаёт без движения. Представил себя столпом, упирающимся верхушкой в небо. Медленно делает вдох, очень медленно выдыхает. Повторяет дыхательную практику несколько раз. Слышит лёгкую музыку струн души. Начинает происходить ожидаемое обновление сознания. Сила природы помогает, электромагнитными импульсами заряжает. Через макушку до ног пробегает поток. Николас сливается со своим дыханием, настраивается на частоты вибрации окружающей среды. Мыслью поднимается в ясное небо, где солнце распространяет энергию без теней. Невидимая Луна оберегает магнитным полем. Тело становится невесомым. Ник стоит на земле и в то же время зависает в воздухе. Достиг чего хотел.

Николас открывает глаза, начинает идти по выложенной из камней спирали и достигает центра. Внутренний диалог полностью затихает. Сердце бьётся в спокойном ритме. Николас созерцает вездесущую взаимосвязь всего живого. Его озаряет яркая мысль. Он видит образ живой Софи и наполняется чувством, испытывая сильную любовь к ней.

Не надевая обувь спускается с горы. Вспоминает, что слишком долгие дороги он прошёл в оранжевых кроссовках, чтобы прийти к себе самому. Решает: «Пора сменить обувь».

Николас не спеша удаляется от горы, ступая босиком по песчаной дороге в направлении к памятнику Софи. Приближается. Присаживается на землю, скрестив ноги. Ник всматривается в окаменелый образ женщины, читает изречения на пьедестале: «Здесь мудрость обретает жизнь».

***

В тот же день поздним вечером Николас оказывается в городе, далеко от Аркаима. Он идёт босиком по тротуарам, пока не находит подходящий обувной магазин. Ник выбирает себе ботинки из натуральной кожи на трековой подошве. Воодушевлённо думает: «Начинается новое путешествие». Николас просит торговца принести носки и только после этого примеряет ботинки. Обувь приходится впору. Уточнив цену у продавца – покупает. Николас доволен приобретением. Оранжевые кроссовки остались в прошлом.

Прошлое ушло

Чудов убедился, что круг подконтрольных индивидуумов распался. После похорон Софи Кларк друзья разъехались в разные стороны, как будто их ничто не объединяет.

«Теперь Комитету будет легче вести и контролировать их по одному», – думает Чудов. Он докладывает обстановку в центр.

Ему отвечают указанием:

– Поезжайте в отпуск, отдохните. В дальнейшем «лунные мутанты» не Ваша забота.

Указание Чудов слышит, а вот куда ехать отдыхать он не знает. Неуместно думает: «С Софией вместе было весело в поездках».

Ничего на ум не шло. Чудов, доверяясь спонтанному порыву, решает ехать в город, где когда-то начиналась его служба.

***

Прибрежный берег. Набережная. Шумит морской прибой.

Чудов смотрит в открытое море. На этом берегу он начинал карьеру в секретном отделе оборонного предприятия. Память всколыхнулась воспоминаниями, а в настоящем, город не вызывает у него никаких эмоций. За двое суток он достаточно изучил психологическую обстановку.

На восходящее солнце, на вечерний закат, на луну в ночном небе смотрят жители с атрофированными чувствами. Здесь в фаворе тот, кто душу раньше продал, в цепь порочного круга встал. Иначе, управляющие силы превратят честные устремления клерка и простого рабочего в подозрительные действия, что чревато долгосрочными последствиями. Люди, мыслящие на частоте злобы, долго не живут, сгорают в пламени злорадства. В городе сформировалась психически значимая субкультура в виде насмешек, предательств и интриг. Это показатель соответствия общепринятым критериям.

Земля пропитана радиоактивными частицами, в болотах функционируют излучатели ядерной энергии. Море омывает берега города, вирус проникает в воду.

Течение несёт радиацию,
чтобы взять
места силы в оккупацию.

Местность притягивает свободные радикалы – людей и организмы, которые нигде не востребованы. Над городом напустили искусственный туман, чтобы рассадник не был виден из космоса. Потомство остаётся в радиоактивном социуме. Магнитная пыль внедрилась в ДНК местных жителей. Покинуть круг, где все ненавидят друг друга – сложно.

Природа здоровых чувств
истреблена без оглядки,
чтобы играть
с судьбой в прятки.

Живое общение всегда заканчивается недоразумениями и скандалами, как по организованному сценарию. Человек со смрадными мыслями никому не доверяет, никто из его рук не возьмёт чашу с водой и ему не подаст, чтобы он утолил жажду. Всех объединяет одно – никто не умеет быть счастливым.

Перископы из моря выглядывают,
за зомбированными индивидуумами
приглядывают.

Год за годом в реакторе холодного света растворяется энергия живых частиц. Тихое действие не замечается людьми.

Чудов: «Порядок. Пусть люди привыкают существовать. Сами виноваты, что Комитету приходится принимать исключительные меры. Не умеют радоваться вольно-добровольно. Теперь их душам от чувств не больно. Всех не переделать, а зомбировать подопечных властям – по силам».

Чудов прогуливается
по улицам городка.
Знает, завтра
покинет эти места.

Глубокая осень, слякоть. Невзрачный вид улиц не привлекает взгляд. Панельные дома из серых блоков. На газонах громоздятся беспорядочно припаркованные машины. Из деревьев в основном тополя. В небе летают дроны.

Чудов думает: «А чего они ещё хотят? Спят, едят, ходят на работу. Вполне подходящая обстановка для людей, забывших как дарить друг другу улыбки».

***

Чудов покидает призрачный берег. Устанавливает в личном ноутбуке специальную операционную программу поиска по лицам. Вносит туда фото Правдиных Аркадия и Виктории, Дэна и Самиры Шар, Даная, Николаса. Думает, и добавляет фото Софи Кларк.

ГЛАВА II. ЗЕРКАЛО

Палиндром

Виктория:

– Аркадий, любимый, я только в воображении могла представить то, что сейчас вижу в реальности. Душа моя трепещет от того, что иду по Карлову мосту, как никогда жива.

Аркадий:

– В городе Счастья ты могла представлять и силой мысли создала мост, который увидели другие. Тогда ты была освобождена от зависимостей свободным действием души. Технологии помогли реализовать искреннее желание видеть светлую реальность в сфере подземелья. Сейчас твое желание исполнилось – это воплотившаяся в явь мечта. Мы вместе в Праге. Счастлива ты, значит счастлив я.

***

Пожилой человек с аккуратно стриженными седыми волосами, в солнцезащитных очках, белой рубахе, джинсах и кроссовках всматривается в ряд цифр, дату заложения моста – 135797531. Год 1357, девятое число, седьмой месяц, время – 5:31. Палиндром. Безмерная магия.

Человек проводит взглядом справа налево и слева направо. Порядок цифр остаётся неизменным. Возникает мысль: «Зеркало, отражение. Так же наша жизнь. Непростое стечение обстоятельств. Это круговое обращение». Рядом с мужчиной стоит женщина в платке, маске и солнцезащитных очках, длинном платье до самых стоп. Мужчина начинает движение, женщина двигается за ним. Складывается впечатление, что она повторяет его действия, оставляя за ним право выбора направления.

Темнокожий музыкант в рубахе с изображёнными пальмами, в шортах и сандалиях отбивает мелодию на самодельном барабане. Пожилой мужчина вслушивается в темп, наблюдая как играет музыкант, вникает в энергетику интонаций и слов.

Мужчина говорит женщине в платке:

– Декабрь, а здесь тёплая погода. Хорошо. Дробь барабана напоминает мне о былом и уносит вверх сознания. Я будто здесь и в то же время думаю о горах.

Женщина молчаливо кивает головой, говорит только мужчина. Он ведёт её к чумовому столбу, показывает рукой вверх:

– Вон масонское око на столбе. Везде установлены камеры, а око действует сильнее на мироощущение с пониманием, что всегда наблюдают. Золотое око как солнце, и далеко недосягаемое, и кожей, и нутром осязаемое.

***

Уложенные брусчаткой улицы втекают каменными рукавами ручьёв одна в другую. Своеобразность домов отмечена фамильными гербами. Каменная река ведёт через века, погружая в энергию истории великих свершений. Ступая по волнистой, отполированной ногами дороге, проходишь над водной рекой, почти не замечая переход с берега на берег. Легенды, реальные истории и предполагаемые случайности соединены в тождестве определений. Карлов мост – воплощение силы воли устремлений человечества, акведук над временем, где магия всегда своевременна.

Аркадий и Виктория переходят по мосту на другой берег и сворачивают направо, в сторону, где за крепостными стенами виден город, возвышенный анклав архитектуры, прославляющий деяния в период правления Вацлава.

Вика подходит к самому краю реки покормить белых лебедей. Аркадий рекомендует ей отойти от воды, потому что лебеди сами бесстрашно подходят к людям. Виктория отбегает, лебеди её догоняют и обступают. Она их кормит хлебом.

Подходит Аркадий и вызволяет её из лебединого окружения.

Вика говорит ему:

– Красивые птицы, своенравные. Вытягивая длинные шеи, выхватывают клювом из рук хлеб. Сила большая в них. Сначала увлеклась, интересно кормить лебедей с рук, а вот когда они меня начали щипать, чтобы ещё дала им хлеб, тогда мандраж охватил всё тело. Вроде бы птицы, а смогли навязать свою волю. Я ничего не могла понять кроме того, что думала об одном, где ещё взять для них хлеба. Будто птицы, обступив, внушили свои желания, и щипали вдобавок для полного понимания.

Аркадий:

– Посмотри на водную гладь реки.
Напряжение с себя сними.
Прага – порог,
здесь всякое общение – урок.

Вика смотрит на течение воды.

Аркадий развивает мысль:

– Мы идём по мосту, не думаем где мы, просто ловим ощущение, что идём по жизни. Сколько всего происходило во время строительства моста, уму не постижимо, а мы идём в настоящем мгновении и не возникает никакого в духе томления.

Вика:

– Хватит говорить абстрактно.
Я реально испугалась лебедей,
они людей вольней.
По своей специальности
мне приходилось многое понять
в природе мотивации людей
и сложилось чёткое впечатление,
что нет никого людей злей.
А тут испугалась птиц, их откровенности.

Аркадий:

– Красота кусается, да?

Вика улыбается:

– Кусается, иногда.

Аркадий:

– Пойдём в верхний город,
где видны башни королевского замка.
Посмотрим сверху
на черепичные крыши домов,
на просторы реки.
Зайдём в мастерские,
где жили ремесленники.

Вика:

– Не пойдём.
Там много народа.
Лучше уединимся вдвоём,
поедим, пива попьём.

Аркадий:

– Тогда обратно через мост вернёмся, зайдём в пивоварню, где были в прошлый раз.

Перед подъёмом на мост, у горящего в бочке костра, Виктория видит седого мужчину в очках и женщину рядом с ним. Они греют руки у открытого огня. На мгновение Вике кажется, что она их знает. Говорит об этом Аркадию.

Он отмахивается случайными словами:

– Твоя подозрительность до предела доведена. Откуда здесь могут быть наши знакомые. Мы давно с тобой вдвоём. У нас нет друзей, и знакомых очень мало, все они далеко. Складывается впечатление, что тебя моё общество достало.

Слова Аркаши пролетают мимо ушей Вики. Она всматривается в пару, стоящую у костра. Их движения, жесты, как будто были очень знакомы. Внешне она не узнаёт их, и потому прислушивается к интуитивному чувству.

Вечер предполагается быть многообещающим. Лишние вещи Аркаши и Вики находятся в отеле, они идут налегке. Обдувает ветерок, гармоничное настроение. На мосту скопление людей. Плавное течение из огоньков светящихся телефонов. Люди стараются с моста запечатлеть вечерние виды города.

Пивоварня

Внутри семейного заведения находится несколько залов. Виктория, почти безошибочно, определяет туристов из России. Если кто-то сидит в телефоне, предпочитая отстранённость от живого общения, то этот человек, с большой вероятностью, россиянин.

Она говорит Аркадию:

– Наши соотечественники живут в телефонах, будто боятся потеряться в открытом мире без интернета.

Аркадий заказывает пиво, сваренное из ячменя и хмеля, тут же, в семейной пивоварне.

В это же самое время в другой зал заходят двое, мужчина и женщина, которых Вика видела греющимися у костра внизу Карлова моста. Учтивый хозяин пивоварни опытным глазом распознаёт гостей по схожему менталитету. Женщина говорит с ним по-английски, мужчина – по-русски. Седой гость немногословен, скорее наблюдающий за окружающей обстановкой. Хозяин сопровождает гостей к столу у окна, где уже находятся два человека, Виктория и Аркадий.

Седовласый мужчина снимает очки и здоровается по-русски.

– Здравствуйте, Аркадий и Виктория.

Правдины не показывают удивления при виде его, но переглядываются между собой. Когда женщина, пришедшая с седобородым мужчиной, снимает платок, маску и очки, вот тогда звучат необузданные восклицания Правдиных.

Аркадий:

– Это что, шутка?

Виктория:

– Не поняла. Что за явление? Дада, ты издеваешься над памятью усопшей подруги? Привёл с собой клонированную копию Софи, чтобы поиздеваться над нами?

Дада невозмутимо уточняет:

– Это правда. Вы бессмертны. Сомнения у меня отсутствуют, что вижу вас без прошлого и будущего. Вы есть всегда. Это настоящая София. Она дышит, видит, слышит, говорить не разучилась.

В заведении приятная прохлада, но Вика покрывается мелким потом от неожиданного взрыва эмоций. Нервное потрясение находит на неё волной.

Софи отпивает пиво из кружки Вики и безмятежно заговаривает:

– В этом суть. Мы в общении. В каждой нашей клеточке жизнь общего тождества благости.

Виктория не верит своим глазам и ушам. Она полагает, что Дада нарочно придумал театральную постановку с подставным лицом, чтобы блеснуть выдумкой. Вика сама лично опознавала труп Софи Кларк, а тут она стоит перед ней живая, умиротворённая, во всей человеческой красе. По собственному убеждению, учитывая современные технологии, подозревая происки спецслужб, Вика не доверяет ситуации. Она встаёт, обходит стол и надавливает указательным пальцем на лоб, чуть выше бровей клону Софи.

Дада и Аркадий наблюдают за женщинами. Софи вообще не дёргается. Медленно поднимает глаза вверх к руке Вики, затем заглядывает ей в глаза. Степенно, своей рукой Софи отводит её руку со своего лба, привстаёт и целует Вику в губы.

– Здравствуй, это я.

Дада и Аркадий отворачиваются. Переглянувшись, поднимают бокалы с пивом, выпивают до дна и начинают разговор, будто ничего неординарного не произошло.

Виктория суетится, но не вытирает губы от влажного поцелуя. Она ощущает тепло родной души. Присаживается. Вместо слов начинает поглаживать рукой поверхность деревянного стола. Взгляд переводит в окно на улицу. Кажется, она понимает что-то, но ещё окончательно не верит.

Софи:

– Не спеши, сестра. Я не ожила, а осталась жива благодаря Даде.

Насыщенный вечер длился бесконечно. Старые знакомые устроили посиделки за разговорами, не замечая течение времени. Даде понравилось чешское пиво на вкус. Он развеселился, что само по себе было вторым сюрпризом для неожиданной встречи без предварительной договорённости.

Вика:

– Дада, Вы конкретно изменились, не похожи на себя. Софи воскресла из мёртвых, ты весел и выглядишь жизнерадостным человеком.

Дада:

– Зависти нет во мне.

Дада делает глоток пива из литровой кружки и внимательно, посмотрев в глаза Виктории, говорит в дополнение:

– Что есть религия? Понимание своего «Я» через боль и страдание или это лёгкое удовольствие, освобождение от гнетущих мыслей. Отвечу сам. Возможно и то, и другое, в зависимости от наставника. Молитва – это совершенно иное, отдельное творение, воспроизведение чувств в возвышенное состояние к нравственным нормам.

Аркадий заскучал. Перебивая, останавливает рассуждения аксакала:

– При чём здесь молитва, религии?

Дада не стал остужать пыл Аркадия, уравновешенным голосом поясняет:

– Молитва всегда удовольствие для меня. Религия моя в том, что я люблю жизнь во всех её проявлениях. София, милая душа, увела меня от убыточного мышления. Моя религия – просветление. Вот поэтому я не похож на прежнего себя, потому что окрылён новым знанием. Скажу и о Софии, она не лучше и не хуже стала. Она жива. Улыбка души отражается на её лице.

Виктория вкушает слова Дады. Ей нравится, как он говорит, но она не показывает виду, контролируя свои эмоции.

Аркадий встаёт из-за стола и выходит во внутренний дворик.

Дада направляется к хозяину пивоварни и его родственникам, работающим тут же, чтобы поговорить и узнать, как им удаётся изо дня в день варить исключительно качественное пиво, поддерживать уют, быть приветливыми с каждым гостем. Откуда черпается мотивированное постоянство для безупречного отношения к семейному делу.

Хозяин пивоварни по-дружески откликается, переходит на русский язык. Даде это очень нравится. Владелец пивоварни рассказывает, что он наследник мини-завода, но никогда не планировал этим заниматься. Он из третьего поколения пивоваров. Об этом ему нежданно сообщили сотрудники Министерства торговой промышленности, сказали: «Теперь Вы владелец пивоварни». Он был удивлён наследством, о котором ничего не знал. Выяснилось, что пивоварню экспроприировали у его деда советские власти, попросту отобрали. Мини-завод стал народным достоянием, а деда, как представителя капиталистического класса, арестовали и отправили в тюрьму на длительный срок. Он не успел освободиться, потому что был в преклонном возрасте. Где похоронен дед неизвестно. Государство владело пивоварней около пятидесяти лет. Вначале двадцать первого века законодательство вернулось в прежние аполитические границы, нашли наследника и вернули собственность.

Хозяин рассказывал без злобы и ненависти о былом несчастье, постигнувшим его предков. Воспринимал исторические события как издержки ошибок прежнего правительства. Он ничего не знал о пивоваренном деле, поэтому по государственной программе требовалось, чтобы он прошёл обучение искусству пивоварения. Его отправили на пять лет в Баварию. Через два года он проникся, взялся за дело с увлечением и через пять лет получил рекомендацию. Вернулся в Прагу вдохновлённым специалистом и вступил в законные права владельца пивоварни с семейной традицией.

Хозяин пивоварни признаётся Даде:

– Не мечтал. Сейчас мне всё по сердцу.

Дада с уважением задумался.

Владелец пивоварни относится с почтением к возрасту Дады, напоминающего ему отца, потому открыто и искренне рассказывает о себе, чтобы гость из России прибывал в хорошем расположении духа.

Виктория и Софи неуёмно общаются, делятся новостями и женскими секретами, свойственными возрастным женщинам.

Вика:

– Даде белая рубаха к лицу. Щеголяет так, будто часто ездит за границу. Кстати, на какие средства вы живёте?

Софи:

– Он заключил договор с предпринимателями, получил аванс и будущий процент от прибыли. Деньги у нас есть.

Вика:

– У вас есть деньги, говоришь. Ты София, ему кто? Жена, дочь, сестра? Что так уверена?

Софи:

– Не знаю, кто я ему. Чувствую, что могу доверять Даде. Он никогда не упрекнёт куском хлеба.

Вика замешкалась. Хочет спросить Софию о том, было ли что-то у неё интимно-личное с Дадой, но не решается, интересуется о другом:

– Ты видела Чудова?

Софи молчит. В это время подходит Дада и слышит вопрос Виктории. Он отвечает за Софи:

– Я его уберу с пути. Хуже нет человека, который даёт надежду женщине, пользуется ей, а потом коварно убивает. Такие как Чудов считают себя хирургами общества людей. Собственные ошибки не признают, подставляют других. Круг событий сужается. Всё равно он объявится. Вот тогда я его как барана хладнокровно зарежу. На меня никто не подумает. Пожилой старик вне подозрения до тех пор, пока сам того не пожелает.

Виктория потирает руки под столом: «Дада снова сам себя изобличает».

Аркадий тоже слышит заявление Дады и решает, как реагировать на столь отчаянное обещание.

Дада после сказанного остаётся невозмутимым.

Софи заказывает для Дады нарезку из мясных продуктов и внимательно, заботливо, по-матерински, смотрит как он ест.

Дада прожёвывает мясо, допивает пиво из бокала и начинает рассуждать:

– Вы, наверное, обратили внимание, что здесь нет бездомных собак. Это говорит о многом. А что люди едят? Вопрос с готовым ответом – всё настоящее, вкус не обманешь. Посуда глиняная, деревянная или стеклянная. Вообще нет пластмассовых изделий на столах, только наши телефоны.

Дада вытирает салфеткой лицо и руки. Осматривается, не слушают ли окружающие, что он говорит. Людям было не до его разговоров. Явно, что чехи приходят отдыхать в пивоварню, а не слушать чужие разговоры.

Тогда Дада придвигается корпусом, нависая над столом, ближе к Аркадию, сидящему напротив него и без сантиментов заговаривает:

– Всю жизнь ненавидел европейские страны, как кровных врагов. Под старость лет вижу, что здесь народ приземлённый, никто не бузит, не ругается, живут и делами прибыльными наслаждаются.

Вика перебивает Даду, ей неприемлемы чрезмерные похвалы, исходящие из его уст:

– Не торопись с выводами Дада, а то обманешься. Здесь не забыли поступь наших военных сапог и лязг танковых гусениц по брусчатке. Не доверяй первым эмоциям.

Даде не нравится, что Вика встревает в мужскую полемику. Он ждёт, что скажет Аркадий, но тот молчит. Что поделать, если муж не хочет осаждать свою жену, приходится отвечать Даде.

Дада закуривает сигарету, что выглядит необычно для четы Правдиных, выпускает дым в сторону Виктории и произносит:

– Я не тороплюсь. Сердцем вижу, где нахожусь, среди хороших людей или плохих. Всю жизнь стремился быть примером для других. Софи со мной рядом больше года. Раньше я бы на порог не пустил женщину с её манерами поведения. Сейчас скажу, она надёжнее сотен тех женщин, которых с детства учат притворяться.

Виктория поднимает брови от удивления. Дада проявляется всё отчётливее в новом свете. Вика не упускает момент показать своё предвзятое отношение к Даде и напомнить, что не считает его близким человеком их круга.

Прилюдно, чтобы слышал Дада, Вика задаёт вопрос Софии:

– Как ты, подруга,
с ним общий язык нашла?
Зачем в Европу привезла?
Он дикий нравом.

София, к её удивлению, очень искренне с волнением в голосе отвечает:

– Он меня приютил, обогрел, к жизни вернул. Относится не как к женщине, а как к человеку. Я ему доверяю свою жизнь. Он умеет любить по-настоящему.

Софи обращает прямой взор на Даду. Когда он смотрит ей в глаза, она учтиво отводит взгляд и продолжает объяснять Вике:

– Он отличается своей позицией от других. Говорит правдиво, в этом его достоинство и особенность. Я не позволю, чтобы кто-то его обидел.

Дада привстаёт. Он не ожидал от Софи подобных слов.

Дада обращается к Аркадию:

– Друг, ты мужчина, пойми меня. Скажи женщинам, что неправильно обсуждать мужчин. Вика давит на Софи. Слышал, что она вынуждена говорить, как будто мне защиту нужно искать, и она готова меня защищать. Послушай, Аркадий, жить мне недолго осталось, но подлостью я не увлекаюсь. Позвольте мне быть в ладу со своей совестью. Не гоните из дружеского круга. Вам никогда не будет от меня вреда, но Чудова я достану.

Вика встревает:

– Посмотрим Дада на твоё поведение.

Аркадий строгим голосом делает замечание Вике:

– Окончательное решение не за тобой. Разве не видишь он дышит, думает, говорит, слышит, не ищет новых открытий.

Вика:

– Софи говорит, он умеет любить. От этих слов мне тепло на душе. Пока ещё не решила, как к нему относиться.

Аркадий:

– Ты не решай, а людям доверяй.

Дада поднимает бокал. Аркадий поддерживает тост, сказанный глазами без слов.

Дада:

– Виктория, я тоже тебя очень сильно люблю.

Вика хотела состроить недовольную гримасу, реагируя на слова аксакала, но вместо этого непроизвольно улыбается.

Аркадий:

– Новая пора настаёт.

Виктория внимательно смотрит на изменённый имидж Дады. Он выглядит солидно и респектабельно. Седина на голове и в бороде его украшает, умные глаза с огоньком.

Вика объясняется:

– Не имею ничего против Дады. Софи, ты меня полностью развенчала. Аркадий убедил. Буду впредь доступной и простой. Живи Дада как хочешь. Твоя жизнь в твоих руках.

Дада высказывает искренне возникшее в душе чувство:

– Меня зовут Ахмед. Я Вам не отец. Вы – мои друзья. Хотел быть тихим пенсионером, но видно не судьба. Софи везучая. Видите, где мы с вами встретились. Карлов мост – реальная магия, сотворённая человеческими руками. Мост не между нами, мы идём вместе. Мне нравится Прага. Здесь чумовые столбы напоминают об ответственности за ошибки человечества. Масонское око зрит, химеры наблюдают с храмов архитектуры. Башни-маяки – ориентир для путника. Прага – это порог. Когда я прошёл по брусчатке моста, тогда почувствовал, что я на правильном пути и ещё многое увижу и что-то смогу совершить.

Виктории понравилось выражение мыслей Дады. Карлов мост для неё – это магические врата к широтам познания через историю бытия.

Дада к созвучиям её мыслей добавляет:

– В России существует единая национальная система пространственных данных, которые находятся в общей базе, посредством чего государство имеет полный контроль над частной собственностью. При этом устраняется из обихода цепь поэтапных бюрократических препон. Человек теперь признанно занимает не только место на земле, но и в пространстве. Новое обоснование духовности через политэкономическое решение.

Для друзей эта информация не являлась чем-то неизвестным. Софи, Аркадий и Виктория оживлённо разговаривают, они о многом хотели высказаться. Даду слушают вполуха. Аксакал не огорчается от этого. Он чувствует сердцем, что его в кругу друзей начинают воспринимать всерьёз.

ГЛАВА III. ГУАМКА

Всплеск озарения

Николас готов погрузиться на дно океана, только бы успокоить свою душу. После похорон Софии Кларк, в его памяти вновь и вновь возникают образы живой Софи. Ник чувствует ответственность на себе за произошедшее горе, ведь именно он пригласил друзей, чтобы собраться вместе в Аркаиме и кажется, всё шло благополучно к новому сближению схожих по духу и идеям людей. После долгого расставания, наконец-то, согласно плану Ника, друзья увиделись. План осуществился, но не стало Софи и тут же разорвалась общая цепь единства. Она очень многое значила для круга друзей, потому что была в составе команды с самого начала. Была – это слово гнетёт Николаса. Подтвердилось напоминанием, что «у всякой жизни есть логическое завершение», именно об этом не раз говорила Софи. Ушла в иное измерение, теперь она недосягаема. И Ник не думает о возможном бессмертии, потеряв энтузиазм в мышлении, рассуждает: «Человек наслаждается едой, получает удовольствие от радостей испытываемых чувств. Физическое тело наполняется с помощью дыхания необходимой энергией для поддержания жизни. Софи ушла. Чувствует ли что-то её душа?».

Печаль засела томимым переживанием в сердце Николаса Карлитте, искушённого учёного, но как выясняется, не готового принимать равнодушно потерю ближнего. Нет, Ник окончательно не верит в то, что её больше нет. Неуправляемое предчувствие накрывает его разум колпаком. Николас знает историю планеты по выстроенной учёными логической цепочке обоснований. На ум приходит воспоминание о древнем океане Тетис. Происходит всплеск озарения. Ник собирает информацию в интернете, узнаёт, что на Кавказе есть Гуамское ущелье, где по утверждению археологов находится дно древнего океана. Он желает уединения, ему срочно надо уйти в тень от беспокойной реальности. Ник твёрдо решает уехать в Адыгею, зайти в тень Гуамского ущелья, чтобы не мучиться в сети навязчивых мыслей.

Перед отъездом в последний вечер Ник решает посетить Уфимский оперный театр. Во время концерта оказалось, что живое пение вызывает в нём массу впечатлений. Он погружается, попадает под действие вибрации голоса. Пение о душевных мытарствах Салавата Юлаева сподвигло Ника проникнуться острыми переживаниями героя перед нелёгким выбором идти в рисковое сражение.

После окончания концерта Николас выходит из оперного театра просветлённым. Для него не нужно сражение, он через голоса находит выход из состояния гнетущей тоски, обретает уверенность, что у каждого человека должно быть собственное стремление, согласно велению сердца. Сегодня сердце Ника молчит, значит он не будет менять ранее принятое решение. Он берёт напрокат внедорожник, подъезжает к отелю, проверяет в багажнике снаряжение и запасы в дорогу. Появляется будоражащее чувство уехать скорее в горы, вернее это уже не чувство, а всеобъемлющее желание.

Ник поднимается на третий этаж отеля. Заходит в номер, принимает снотворное и не снимая верхнюю одежду, засыпает в кресле.

Движение

Адыгея. Река Дыш. Николас ведёт машину и чем дальше продвигается в горы, тем больше удивляется названиям.

Улыбается и сам себе говорит:

– Дыш, начинаю дышать полной грудью.

Абширонск. Река Туха. Горный перевал. Встречных и попутных машин на трассе очень мало. Николас уверен, что он направляется куда надо.

Река Цеце. Ник проезжает мост с улыбкой на лице:

– Знаю, что есть муха цеце, но реку с таким названием не ожидал пересечь.

Речка Пшиш. Снова улыбка:

– Знаю, что по-русски значит шиш.

Петляя по трассе Ник заезжает в город Хадыженск, где протекает река Хадажка.

Совсем стемнело. На календаре декабрь, а в горах ещё достаточно тёплая погода.

Николас заселяется в отель «Предгорье». Понравилось название, поэтому выбрал. Встречают доброжелательно, интересуются, голоден ли он. Поздним вечером специально для него открывают столовую, готовят яичницу, жарят котлеты, приносят бутылку сухого красного вина. Ник ужинает, оплачивает и благодарит за заботу.

Перед тем как пойти в бассейн, Николас выходит во двор отеля. Большие деревья всё ещё сохраняют на кронах листву, не взирая на зиму. Воздух насыщен. У Ника слегка кружится голова. Осознаёт, что утомился в дороге за рулём, фактически сутки без отдыха.

Николас освобождает своё тело от одежды, остаётся в плавках и с разбега ныряет в прохладный бассейн. Он физически ощущает прилив бодрости, чувствует, как начинают работать мышцы и вытягивается позвоночник во время плавания.

Ник выходит из воды, расправляет грудную клетку, накидывает чистый халат, висевший около бассейна и идёт в баню. Он с удовольствием парится дубовым веником, который запарил хозяин отеля, в то время пока Ник ужинал.

Вернувшись в своей номер, Николас открывает бутылку вина и с наслаждением выпивает полный фужер, не замечая, что он вообще не думает, внутренний диалог прекратился. Ник отдыхает душой и телом.

Дно древнего океана Тотес

Утром Николас выехал из отеля «Предгорье». По ходу движения дорога начинает приближаться и упираться в гряду гор со снежными вершинами.

Река Голышка. Отчётливо видны снежные покрывала Кавказского хребта.

Река Пшеха. Снова непроизвольно возникает улыбка на лице Николаса. Ему ехать всё веселее и веселее.

Указатель «Ширванская» то ли станица, то ли посёлок. Домов за зарослями не видно.

Река Курджипс.

На следующем указателе по пути написано «Красный Дагестан».

Река Куба.

Вскоре в ущелье гор он замечает пар, поднимающийся над термальными источниками. Ник оживляется. Красоты местности радуют глаза.

Река Матузка. Рядом находится обустроенная база отдыха «Ореховая роща».

Гуамка. Улица Весёлая. Вид на гору Ленина.

Ник ставит машину на стоянку. Следует пешком к кассам у перрона, покупает билет и ждёт посадку в поезд, движущийся по узкоколейной дороге. На перроне собирается народ разных наций. Контраст показывает, что место привлекает неординарных людей. Рядом с Ником ждёт поезда длиннобородый странник в плаще. Его голова покрыта капюшоном, в руке – посох, за плечами – брезентовый рюкзак. Именно таким представлял Ник настоящего пилигрима. Неподалёку стоят два брата, чуть старше восемнадцати лет. Один из них на костылях, нога в гипсе. Здесь же, на перроне, компания шумно смеющихся женщин. Повод их приезда – день рождение одной из подруг. Она здесь когда-то была и вот на свой день рождения пригласила друзей, чтобы увидели ущелье.

Поезд трогается по рельсам, проложенным вдоль отвесных скал. Вагоны имеют металлическую сетку на окнах для защиты от камнепада. Внизу течёт речка. Люди фотографируют местность.

Через два километра виднеется пещера и перрон. Остановка состава. Сверху скалы падает вода. Водопад монахов хорошо виден со смотровой площадки. Ник вспоминает, что Гурджиев писал о Гуамке строки, сюда он приезжал восстанавливать свои силы.

Ник находится в настоящем моменте на дне восприятия жизни. Горечь об утрате близкого человека достигает пика. Поэтому он умышленно уходит в душевное погружение в прохладной тени, там, где заключённые построили железную дорогу, чтобы вывозить лес для строительства страны Советов. Дорога сохранилась. Ущелье стало привлекать любознательных туристов. Ник не размышляет об истории, он слышит шум водопада и уходит в себя.

Ник заходит вглубь гор одним человеком. Среди скал, где река рассекает каменный монолит водным движением, Николас достигает духовного освобождения и выходит другим человеком.

Зачем Николас посетил Гуамское ущелье, он не задавался вопросом. Ему понятно. Он нашёл в нужном месте всплеск откровенных мыслей. Оглядываться на прошлое не намерен. Грусть забирает силы. Теперь он знает, почему люди высыхают, когда не могут смириться с утратой близкого человека. Ник любит Софи и благодарен ей за всё. Более того, он не принимает мысль, что она мертва. Софи жива в его памяти. Ник чувствует себя любопытным юношей на пути к просветлению.

***

На обратном пути во время следования на автомобиле по серпантинной дороге Ник обращает внимание на частные поселения в горах. Производств видимых нет, совхозов нет. Степенные люди живут в тишине, питаясь урожаем со своих огородов и садов. Произвольный образ жизни. Названия рек удивительные, места поразительные. Ник осознаёт, что не хочет прятаться от солнца. Сейчас ему никто не нужен. От общения с другими людьми не ждёт удовлетворения.

Приходит на ум лёгкая мысль:
«Душа парит в сознании».
Он уже знает,
он отсюда едет в Испанию.

ГЛАВА IV. АБУ ФАЙЛЬФАЙТЕР

Долгожданный сын

В семье преуспевающего предпринимателя родился третий ребёнок, долгожданный сын. Самед и его жена Ильмира не могли нарадоваться. Самед благодарил Всевышнего за дарованного наследника. Он понимал, что возраст беспощаден к нашим мечтам, может остановить даже самые мотивированные рвения к достижениям.

Самед считал себя самым успешным среди ровесников в районе. Надо сказать, когда Ильмира вышла за него замуж, все другие невесты, претендующие на её место, возненавидели счастливую обладательницу сердца Самеда. «Чем она его покорила? В чём её особенность?», – недоумевали умницы и красавицы в районе. Самед её по-настоящему полюбил, сам выбрал Ильмиру в жёны. Он знал, что она не откажет, потому что он самый лучший, самый уверенный и самый богатый из знакомых.

Карьера Самеда сложилась удачно. Всё как по нотам: нефтяной университет, практика в Заполярье, вхождение в Совет директоров компании пожилого земляка. Непредвиденная смерть от сердечного приступа генерального директора вывела Самеда на самый верх в управление компанией. Наследников у пожилого главы не оказалось, а Самед попросту подделал завещание. Значительно в проекте по продвижению с ним участвовал юрист этой компании, от которого Самед в последствии хладнокровно избавился, не оглядываясь назад.

Прошлое ушло. Самед видел открывшиеся горизонты. В родном районе он первый благотворитель, лично знаком с Президентом Республики. В построенной на пожертвование Самедом новой мечети мулла восхвалял его. Представители власти – близкие друзья Самеда. Всё получилось.

Время шло. Родились две дочери, а он больше всего ждал сына. И вот молитвы услышаны, родился сын, назвали его Абу. Ильмира, как подобает, уделяла больше всех внимания наследнику нефтяного магната. Самед каждый день говорил друзьям: «Нефть в недрах когда-то закончится, тогда найдём другие методы доходов, а сын один, его не заменишь, он моё завтра. Всё сделаю для него».

Маленький Абу не слазил с рук матери. Отец нередко возмущался, что ребёнок может ходить, а всё на руки матери просится. Через грудное молоко Ильмиры маленький Абу вытягивал из неё душевные силы. Она, как мать, делала всё необходимое для своего малыша, но не любила его за прожорство и эгоизм. Абу читал её мысли и во время еды кусал соски до боли.

Абу становился взрослым. Его сверстники поголовно занимались спортом. Для горцев борьба – это смысл жизни, философия воли. Абу рос болезненным подростком. Ветерок подует, погода сменится, он болеет, ложится в постель. Ильмира полагала, что её клянут завистницы, и из-за этого приходят болезни на сына. Она возила Абу в санатории, водила к лучшим врачам, точно никто не мог сказать, что с ним, почему он болел чаще, чем обычные люди.

Отец часто и надолго уезжал в командировки на свои удалённые предприятия в районах Крайнего Севера и на Сахалин. Приезжая домой, Самед смотрел на сына и отводил глаза. Бледный, хилый подросток раздражал его своим видом.

Ильмира не отдала Абу в школу, чтобы его не задирали сильные ровесники. Абу обучался индивидуально на дому, преуспел в занятиях IT-технологии и пришло время, когда искусственный интеллект стал его большим другом и союзником. Абу не ходил в спортзал, он познавал интеллектуальные азы. Другим детям родители запрещали подолгу сидеть в интернете, только дозированно, а Абу жил в интернете, он на другой планете.

Когда Абу достиг совершеннолетия, его мать всё чаще слышала упрёки в адрес сына от его родных старших сестёр. Они утверждали, что Абу склонен к насилию и может без причины убить красивое существо. Ильмира тайком наблюдала за сыном, а тот изучал окружающий мир, подавляя живое сопротивление тех, кто был не в состоянии противиться его воли. Жукам отрывал лапки, бабочек прибивал иглами к стволам деревьев в саду у дома. Своих сестёр стращал шантажом, подглядывая и подслушивая за ними. Ильмира старалась, но не смогла полюбить сына, сердце не принимало. Она считала это наказанием за счастливое замужество, задавала себе вопрос: «К чему привело рождение сына?». Ответ не утешал результатами.

Муж дома бывал всё реже, не радовал её вниманием. На дочерей громко кричал, требовал, чтобы готовились к замужеству. Абу в дни приезда отца ложился в постель, болел.

В интернете открытая жизнь для Абу,
а в кругу семьи он как в лазарете,
всегда на боку.
Смотрит в экран монитора,
там виртуальные друзья.
Не хочет он слышать и видеть
ни мать, ни сестёр, ни отца.
Ему с детства
обеспечение гарантировано,
материальных не знает хлопот,
на счету есть деньги.
Он болеет, когда от него
кто-то что-то ждёт.

Частная собственность

Пришло новое лето. Абу стал совсем взрослым, появилась густая щетина на лице, заиграли энергичные мысли в голове. Абу ни с кем не дружил, его мировоззрение сформировалось в интернете.

Целыми днями наблюдал из-за ограды,
внутри у него психологические преграды.
Его пугала простота в общении людей.
Он придумывал свой собственный мир,
где он жестокий зверь.

Однажды соседка, потянувшись через забор рукой, стала рвать спелую черешню с ветвей и тут же съедала. Абу, находясь на посту, высмотрел её беспардонную простоту. Зашёл в дом, взял отцовское ружьё, зарядил и вернулся в сад. Тут же направил ружьё на силуэт соседки. Она ела черешню, улыбалась, а ему казалось, что насмехалась над ним.

– Уходи, а то стрелять буду, – громко предупредил Абу.

Она смеялась, срывала черешенку и съедала. Смотрела мило на Абу и говорила:

– Убери ружьё, дурак, можешь выстрелить случайно.

От слова дурак Абу испытал злость, плечи ссутулились, ружьё опустил вниз, лицо стало красное. Вдруг его мышление вышло на уровень виртуального воплощения. Он расправил плечи, поднял ружьё, прицелился и уверенно стрельнул. Абу ликовал, он точно попал в цель. Из-за ограды к ним в сад упал платок. Ему представлялся фантом врага, только платок остался от недруга. Он научился смотреть сквозь людей, нетрудно представлять пустоту вместо тела, где падает тень.

Абу слышал громкий вопль своей матери, которая впервые в жизни кричала на него:

– Ты что? Она беременная.

Сёстры бегали по двору. Мать вырвала злосчастное ружьё из рук сына. На звук выстрела собрались люди.

За содеянное Абу грозил самосуд от жителей района. У погибшей было много родственников, к тому же она – жена уважаемого человека. Люди единогласно требовали отдать Абу под суд, предупредив, что в противном случае, дом Самеда разнесут на камни.

Отец погибшей, давний друг Самеда, пришёл во двор, чтобы лично узнать у Абу детали происшествия. Ильмира не прятала сына в доме, думала: «Натворил неисправимое зло, пусть отвечает». Абу вышел навстречу к соседу, выслушал вопросы. Через забор зорко наблюдали люди, ожидая результатов разговора.

Абу долго не думая, заявил:

– Хотите знать, что случилось. Скажу. Она украла с дерева черешню. Предупредил её, чтобы не брала чужое. Она меня в ответ оскорбила. Я выстрелил. Она не понимала нормальных слов.

Абу мог ещё говорить, но отец погибшей, не сдержавшись, ударил его по голове железной трубой, лежащей во дворе. Абу никак не хотел убирать этот обрезок трубы, теперь его голова узнала тяжесть удара. Поверженный Абу отключился.

Ильмира позвала на помощь охрану.

Наскоро приехал отец Абу. Давние знакомые, уважаемые люди собрались в кафе, на нейтральной территории. Отец беременной женщины требовал смерти Абу.

Самед разложил ситуацию по частям:

– Первое, она могла попросить черешню, зачем было без спроса рвать. Второе, ты мне остаёшься другом, Абу пусть отвечает сам перед судом. Ты его ударил по голове, а он болеет с детства, теперь ещё эта серьёзная травма. Может быть вообще перестанет соображать. Он стрелял через забор со своей территории, ты зашёл в наш двор и учинил расправу, нарушил правила и добрососедский договор: «Чтобы не случилось в доме, не решай вопросы местью. Дом для приёма гостей и мирной жизни предназначен». Кроме Абу там ещё моя жена была и две дочери.

Замечания Самеда были уместны, но за дочь отец всегда готов мстить.

Сосед:

– Ребёнок тоже погиб. В её животе был мой неродившийся внук. Нам с тобой дружить впредь не получится. Твой сын наказан с детства. Вдобавок ни одна девушка за него замуж не пойдёт теперь. Суд пусть выносит свой вердикт. Знаю, ты многим помогаешь. Если я пролью ещё кровь, наверняка в районе проклянут весь мой род. Абу не жил нормально, пусть упрячут его за решётки на веки вечные.

Самед хладнокровно слушал безутешного отца. Обнять старого друга в данных обстоятельствах нельзя и сына жалеть нельзя. Действия будут неправильно выглядеть в глазах честных людей.

***

Состоялся суд. Председатель заседателей огласил постановление:

– Принудительное лечение. Диагноз шизофрения не подлежит переосвидетельствованию.

Чудов

Прошёл ни один год. Абу потерял счёт времени. Его не лечили, держали в изоляции от нормальных людей. Он излечился сам, совершенно избавившись от лжи и познав себя. Долго и щепетильно изучал воздействие психотропных средств, усилием собственной воли научился входить и выходить в пограничные состояния, перешагивая пределы ограничения восприятия. Понятие времени преодолено. Долгие годы не прошли бесследно. Абу преуспел в опытах перевода теоретических знаний в практические данные. В интернете находил ответы, общался с виртуальными друзьями, но главным знанием стало осознание возможностей собственного интерфейса мозга, способного чувствовать на расстояние вибрации мысли.

С отцом Абу встретился уже будучи мужчиной. Самед постарел. Сказал, что пришёл на первое и последнее свидание. Задал один вопрос: «Что надо сделать для тебя?».

Он не называл его по имени, не называл его сыном, говорил ты.

У Абу был заранее готов план и назрела возможность для его реализации. До ключевого момента, усилием мысли Абу призывал отца. Самед приехал после долгих кропотливых усилий. Кто-то скажет это магия. Абу точно знал, это действие, намерение, способность создавать реальность, благоприятную для личности. Абу – цельная личность. В отражении глаз отца он видел удивление. Этого он и добивался. Самед смотрит на Абу, здорового, крепко сложенного мужчину, говорящего чётко с определением интереса. Отец мечтал о таком сыне, но понимал, перед ним чужой человек, которому надо помочь покинуть клетку, где ему стало тесно. Абу влиял на ход мыслей старика. У дверей неусыпно следили санитары. По комнате свиданий ходили фантомы блаженных пациентов, а Абу был сосредоточен на ауре сознания своего биологического отца.

До встречи с отцом Абу времени даром не терял. Он изучал других обитателей клиники, их подноготную, связи с родными, родословную. Одним словом, нашёл подходящий экземпляр в оболочке тела, которого звали Мирослав, возомнившего себя чудотворцем под фамилией Чудов. Бывший монах. После клинической смерти так и не пришёл в себя. Однако у него было то, что необходимо Абу Файльфайтеру. У него было имя Мирослав, вполне славянское, была фамилия Чудов и соответствующий документ. Самое важное, что он не помнил прошлое. В этом их схожесть. Абу считал ничтожествами людей, цепляющихся за прошлое. Абу – новый человек, его зовут Мирослав Чудов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.