«Икс-312» и другие
Дмитрий Беляев

© Дмитрий Беляев, 2022

ISBN 978-5-0059-4206-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Креативная вечеринка

Есть идея: разработать универсальный парашют, которым могла бы воспользоваться даже собака.

Из записей Эдмонда Файера.

– По договору, вы должны были проработать у нас две недели. Так?

– Так.

– В договоре не было сказано, что вы работаете только в рамках проекта Зеро. После того, как вы успешно завалили нам испытания вездехода, я хотел, чтобы оставшуюся неделю вы проработали в центральной лаборатории под началом мистера Лайсена. Но он утверждает, что ваше присутствие в лаборатории деморализует коллектив отдела и ставит под угрозу результаты его работы. Так, мистер Лайсен?

– Да, Да! Мистер Никс, уберите Вы их от меня, пожалуйста! Они не проработали здесь и дня, а я уже всерьез подумываю об отставке. Если вы их оставите, мне каждую ночь будет сниться, что лаборатория сгорела, ее затопило водой или она взорвалась. Я этого не вынесу!

– Спасибо, мистер Лайсен, Вы свободны.

Лайсен вышел.

– Что скажете? – спросил Спенс Никс.

– В санаторий, лечить нервы. С диагнозом «Неадекватен» – ответил я.

Спенс уставился на нас и так и сидел, пока телефон не вывел его из оцепенения.

– Как же это я забыл его выключить… Да, дорогая!

– Пупсик! Это твоя рыбка! А когда мы будем делать бассейн?

– Синди, я же тебе говорил, что все это не так просто, нужно идти договариваться со строителями о проведении работ, согласовывать планы и так далее и так далее. У меня нет времени этим заниматься!

– Никуда тебе идти не надо. Скажи своим инженерам, пусть выкопают нам бассейн, ты же говорил, что они все равно ничего не делают.

Спенс задумался.

– Я перезвоню.

– Я бы мог отправить вас обратно без положенных по договору денег назад в институт, с моим рекомендательным письмом, в котором я рекомендую отозвать у вас ваши лицензии и, по возможности, ваши дипломы.

– Университет, – поправил его Эд.

– Да какая разница!

– Разница большая, сказал Эд. На университетах держатся все исследования, вся наука и, следовательно, государство. Где, по-вашему, изобрели гидрогели, ускоряющие заживление ран?

– Где?

– В Университете Штата Юта! А сверхбыстрый квантовый компьютер на основе фосфора? А сверхгорячий фен, убивающий вшей высушиванием?

Спенсу стало плохо. Он почему-то представил себе, как они вместе с Лайсеном в санатории заживляют свои душевные раны гидрогелем и отгоняют подкрадывающихся к ним со всех сторон санитаров и блох, которые хотят отнять у них фосфорный компьютер.

– Если Вы сейчас же не замолчите, я сойду с ума!

Эд сразу же замолк.

– Или возвращайтесь назад в свой институт или…, – он наклонил голову. – Не хотите ли выкопать бассейн моей жене? Оплачу четверть ваших договорных и не буду вспоминать о прошлом.

– Согласен, – тут же сказал Эд.

Мне ничего не оставалось, как сказать: «Пусть будет так».

– Синди, сейчас я тебе пришлю двух человек в твое распоряжение до конца недели, пусть копают тебе бассейн. Отведи им комнату на первом этаже. Только чтоб ни к чему в доме не прикасались, а все работы производились только на улице. Скажи садовнику, чтоб выдал им необходимые инструменты.

Миссис Никс болтала со своей подругой Эмили, когда мы приехали. У Эмили на руках сидела маленькая собачка, которая сразу выбрала Эда в качестве потенциальной жертвы и стала тихо рычать, глядя на него. После знакомства мы все вчетвером пошли смотреть место предстоящих работ.

– Эту беседку надо убрать, а на ее месте выкопать бассейн. Отсюда, Эмили встань тут, – она пошла, пошла и остановилась, когда я уже решил, что она забыла про бассейн и решила погулять. – Вот до сюда.

– Такую яму вам за неделю и экскаватор не выкопает, – сказал Эд, когда она вернулась с прогулки.

– Ничего не хочу знать, мне нужен бассейн. Я не хочу, чтобы эта уродливая громадина портила мне весь вид, когда придут гости на торжество.

Надо было что-то придумать, и я ждал прихода светлых мыслей в голову. Эд поднялся по ступенькам в беседку.

– Пол у вас тут хорошо сделан, качественно. Такой и ломать жалко. Когда, говорите, у вас будут гости?

– В пятницу будет вечеринка по поводу нашего переезда в этот дом.

– Но Вы же не хотите, чтобы гости увидели здесь готовую яму для бассейна? А вдруг в нее кто-нибудь упадет?

Синди задумалась. Эд продолжал увлекать ход ее мыслей за собой.

– Если пока сломать только верх беседки, а пол оставить, получится, помост. Вернее, сцена. Вот и ступеньки уже есть.

– Зачем же мне сцена?

– На сцене можно делать выступления, поставить микрофоны и петь песни, читать стихи. Любое представление, шоу, нет – зрелище! Со сцены можно показывать что угодно! Хоть старт космического корабля! Включите фантазию!

– Придумала! Старт космического корабля!

Эд сразу поприостыл.

– Какого еще корабля?

– Космического! Вы же сами сказали: «Хоть старт космического корабля», или вы не можете?

– Они не могут, сказала Эмили. Мужчины всегда только хвастаются, что горы сдвинут, а когда до дела доходит, сразу в кусты.

– Хорошо. Будет вам старт, – сказал Эд.

– А ты, часом, не переборщил? Спросил я его, когда мы остались одни в комнате.

– А ты что бы выбрал?

– Наврал, что-ли?

– Почему, «наврал»? Все сделаем, вот увидишь. Для начала надо беседку сломать, а пока ломать будем, я что-нибудь придумаю.

Мы взяли у садовника топор и пилу, и пошли к беседке. Пилить несущие столбы оказалось неудобно, и Эд решил подрубить их топором. Но тут к нам прибежала собачка Эмили и стала мешаться. Она забежала в беседку и громко лаяла на Эда. При этом она просовывала голову между рейками ограждающих перил и пыталась укусить Эда за топор.

– Нет, так я ей нечаянно голову отрублю, – сказал Эд. -Ларри, отвлеки ее, брось ей палочку, пусть побегает.

С этими словами он наклонился и потянулся за толстой щепкой. Собачка тут же укусила его за руку. Не сильно, но следы остались.

– Вот зараза, – выругался Эд.

Я сбегал в дом и принес ему зеленку. Эд открыл пузырек и пытался помазать себе ранку. Собачка опять высунула свою голову, отчего Эд вздрогнул и, думая, что она снова собирается его укусить, брызнул на нее зеленкой из пузырька. Неожиданно я услышал голос Эмили.

– Ларри, Вы не видели мою Лайки?

– Да здесь Ваше чудовище, мешает нам работать, – обиженно сказал Эд.

Лайки выбежала из беседки, вся морда и голова у нее была в зеленую крапинку, как у замаскированного пехотинца.

– Лайки? Что они с тобой сделали?

Эд быстро спрятал пузырек за спину.

– Иди ко мне маленькая! Не подходи больше к этим нехорошим людям, а то они тебе что-нибудь плохое сделают.

Но Лайки вовсе не собиралась «больше не подходить» к нам. Она вернулась через два часа, сразу же, как только ее отмыли и отпустили. Времени ее отсутствия как раз хватило, чтобы разобраться с беседкой. Лайки прибежала вся мокрая и пахнущая шампунем и больше не лаяла на Эда.

На следующий день Эд мне поведал свой план постройки космического корабля.

– Будем делать, что-то наподобие Спейс Шаттла, – он нарисовал схематический рисунок на листке бумаги.

Корабль состоял из двух ракет-носителей и одной самолетоподобной ракеты, которая крепилась к этим двум носителям. Основу конструкции составляли картонные свернутые в трубы листы. Из того же картона сделали конусообразные обтекатели и приклеили их на носовые части носителей и ракету. Также сделали стабилизаторы, крылья и хвост для корабля. Особо критичные к нагрузкам части проклеивали эпоксидной смолой. Вышел неплохой макет корабля, высотой в два метра. Такая конструкция внушительно смотрелась на сцене, которая приобрела теперь статус стартовой площадки. Мы покрасили ракету в голубой цвет, а крылья и стабилизаторы в красный. Синди, искренне верившая, что ракета улетит в космос и будет там кружиться по орбите, тут же потребовала, чтобы мы написали ее имя на крыльях. Пришлось с помощью трафарета написать на ракете «Синди».

– Двигатели сделаем из трехдюймовых полимерных труб для канализации, – пояснял Эд по ходу дела. -Топливо будет «карамельного типа». Зальем его в шашки, там оно и застынет. В каждый двигатель нужно по три таких шашки, плюс трассер.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил я Эда.

– Мы инженеры, профессия у нас такая, что мы должны все знать, – гордо ответил Эд.

Если бы меня как инженера попросили самостоятельно сделать реактивный двигатель, большее, на что меня бы хватило – это набить порохом ракету и поджечь ее. Хотя и такому плану не суждено было осуществиться: как только бы я начал скупать весь порох в оружейном магазине, за мной тут же было бы установлено наблюдение полицией. Мысленно меня арестовали, когда я еще не успел поднести горящую спичку к ракете. А если бы успел, то я не знал точно, остался бы я жив, после этого или нет, потому, что никогда так не экспериментировал.

По списку, составленному Эдом, мы купили в магазинах все что нужно. Несколько походов ушло на покупку компонентов ракетного топлива: удобрения, названия которых уже не помню, сахара, древесного угля, садовой серы и всякой другой мути. Потом Эд нашел на свалке два ржавых уголка и начал спиливать напильником с них ржавчину, собирать ее на бумажку и ссыпать в баночку. Когда уголки блестели, он забрал ржавчину, а уголки выбросил назад на мусорку.

– Интересно, могли бы мы и вправду, запустить ракету в космос? – спросил я.

– В принципе, запустить если не на орбиту, то, хотя бы, в суборбитальный полет самодельную ракету можно. Все необходимое для изготовления, как видишь, имеется в открытой продаже. Если будет достаточно ступеней, то, можно вывести на орбиту даже груз в несколько граммов. Но атмосфера мешается – будет сильно тормозить легкую ракету. Для преодоления атмосферы нужна мощная тяжелая первая ступень, не меньше ста килограмм и скоростью не менее километра в секунду. Все ориентировочно, конечно.

Все это Эд говорил, размешивая в большой кастрюле варящуюся смесь, которая должна была стать ракетным топливом. А я пока изготавливал заглушки для двигателей, приклеивал их к торцам труб и прочно заматывал клейным бинтом из стеклоткани. Шашки сделали из бумаги: скрутили цилиндрические бумажные стаканчики по диаметру труб для двигателей, наклеили их на лист бумаги, не допуская щелей, потом отрезали по кругу. В эти стаканчики Эд заливал «карамельную смесь», в процессе застывания деревянной палочкой проковыривал сквозной канал до дна стаканчика. В каждый двигатель требовалось по три таких шашки, плюс четвертая – без сквозного канала. После застывания шашек Эд содрал бумажные донышки и очистил торцы шашек от бумаги.

Потом Эд принялся за изготовление огнепроводного шнура, которым планировалось поджигать ракету. Он смешал толченый уголь, серу, удобрения и ржавчину в нужных пропорциях, добавил сахара, все перетер, добавил воды. Получилась кашица. Смазал этой кашей медицинский бинт, плотно его скрутил и положил сушиться.

Корабль был готов на день раньше положенного срока.

– А вдруг он при старте полетит не вверх, а в сторону дома?

– Тогда нужен длинный направляющий шест, – сказал Эд. – Мы вроем его в землю, а корабль будет держаться за шест скобами, но не жестко, а чтобы он мог скользить вдоль шеста. При старте корабль поедет по шесту вверх, а когда отцепится, то будет иметь достаточную скорость, чтобы стабилизаторы не дали ему отклониться от заданного курса.

– Кстати, какой у него будет курс?

– Не знаю, надо направить его в безлюдную сторону, – он повернулся в сторону гор.

Так мы и сделали. Собачка Лайки очень полюбила нашу ракету, так что даже один раз, мы не усмотрели, она ее пометила, как собственную. Эд заорал на нее: «Кыш, пошла! Двигатели мне замочишь, топливо же впитывает влагу!»

– Кажется, ракета ей нравится, – сказал я. – Слушай Эд, давай, для интереса, сделаем ей там вход, в верхней части-то ракеты пустые?

– А как же она заберется туда?

– Лесенку сделаем, вон от беседки, решетка пойдет.

Мы принесли кусок решетки, отпилили его часть, так что получилась длинная лестница для собаки. Вырезали круглый вход в верхней части корабля и приставили к нему лестницу. Лайки радостно забралась по лестнице. Так как корабль внутри имел переборки для жесткости, получилась маленькая конура. Только она не могла полностью туда поместиться – хвост торчал. Тогда мы вырезали ей иллюминатор. Эмили когда увидела эту картину, сбегала за фотоаппаратом и сфотографировала ее, выглядывающую из ракеты.

– Ладно, вылезай, а то развалишь нам весь корабль, – сказал Эд.

В день вечеринки у миссис Никс собралось много гостей. Взлет космического корабля был обещан в конце вечера. Когда стемнело, группа гостей стояла вдалеке от ракеты и ждала запуска, там же была и Синди и Эмили со своей Лайки. Мы сильно волновались перед запуском и долго все перепроверяли, потом Эд сказал: «Ну, все, поджигаю!» – и зажег огнепроводный шнур. Гости почти ничего не видели в темноте, надеясь увидеть ракету, когда она будет взлетать. Тогда садовник пришел с фонарем и направил луч на корабль. Корабль выглядел красиво. Шнур догорел, из сопл двигателей вырвалось пламя, и корабль очень быстро стартовал, за секунду набрал скорость и взмыл вверх, слегка по наклонной, улетая на восток, как мы его и направили. Потом его траектория стала ложиться, стала почти горизонтальной, а потом он вдруг исчез, наверное, двигатели выработали все свое топливо. Зрители зааплодировали.

Неожиданно заорала Эмили: «Лайки, Лайки, куда она подевалась?» Все стали срочно искать и звать собаку, но ее нигде не было.

– А! – заорала Эмили. – Она улетела в ракете! Помогите!

– Как в ракете? Она же была у Вас на руках?

– Она спрыгнула от меня и куда-то подевалась, а я не обратила внимание, когда.

Гости быстро разошлись по домам, говоря друг другу: «Подумайте, какой ужас!», а мы пошли в дом успокаивать рыдающую Эмили.

– Она так любила сидеть в этой чертовой ракете!

– Да успокойтесь, Эмили, в космос она не улетела, ракета упала где-то неподалеку километрах в трех отсюда, – сказал я ей.

– А там парашютов не было?

– Нет, – сказал Эд, и тогда она продолжила рыдать.

– А! Она погибла! Синди, выкопаем завтра ей могилку на твоем дворе?

– Но Эмили, я там собиралась делать бассейн!

– Может там поставить памятник погибшей собаке-испытателю? – вмешался Эд. – Весь народ будет приходить смотреть на это историческое место.

– Да, я сейчас позвоню Спенсу, – Синди взяла телефон и набрала номер.

– Спенс, нам надо поставить памятник собаке! Какой собаке?

– Погибшей при неудачном запуске космического корабля, – подсказал Эд.

– Погибшей при запуске космического корабля, Спенс! – в трубке, что-то сказали, и она медленно положила телефон.

– Он сказал, что мы тут все тронутые.

В дверь позвонили, и за дверью послышался звонкий лай. Эмили бросилась открывать дверь так быстро, что чуть не сбила со стула свою подругу. За дверью стоял садовник и держал на руках Лайки, которая благодарно пыталась лизать его лицо.

– Э..миссис Слейтер, я нечаянно запер вашу собаку в сарайчике, когда ходил за фонариком.

Я теперь часто вспоминаю эти веселые дни, проведенные нами с семейством Никсов, а чертеж ракеты я сохранил, и когда я смотрю на него, мне не верится, что мы когда-то это сделали. Надо бы написать письмо миссис Никс, когда мы прощались, она сказала, что мы можем называть ее просто Синди, узнать сделала ли она бассейн, но, боюсь, Спенс Никс будет в бешенстве при одном только воспоминании обо мне и Эдварде.

Проект «Зеро»

С точки зрения инженера неработающая система ценнее работающей.

Из записей Эдмонда Файера.

«Привет, Лина!

В будущих интервью ты, наверное, задашь вопрос, что мы за люди и как мы добиваемся успеха.

Немного про меня и Эда.

Мы электронщики и очень любим это дело. Но мы отличаемся по характеру. Я люблю всякие детективные истории с их причинами и следствиями. Могу и сам придумать такую историю. Главное – слишком не увлекаться, а то как напридумываю… Эда интересует только техника. Он безоглядный оптимист и креативщик. За любое дело он берется, раздумывая не более двух секунд. Эд может так правдоподобно представить только рожденный план, что человек, мало понимающий может легко поверить в его выдумку. Так что мы оба фантазеры. Часто Эд бывает так увлечен, что не видит ничего вокруг. Поэтому иногда я объясняю ему чего хотят другие люди. Еще я часто оберегаю своего коллегу от беды, отсеивая откровенно опасные идеи. Если успею. Но я сам не всегда знаю, когда нужно притормозить. Ведь если часто отсеивать – идея не станет интересной, а если много тормозить – история никогда не станет эпичной. Это и есть причина успеха.

Ларри.»

Извините, отвлекся. Помните, в самом начале Спенс Никс упоминал какой-то «Проект „Зеро“», который мы, якобы завалили? Ну а потом еще отправил нас копать бассейн? Самое время рассказать об этом проекте. И как мы туда вообще попали.

Мы-то, на самом деле, не работали на Спенса. Мы спокойненько себе учились в нашем универе, заканчивали аспирантуру, воплощали свои идеи. Экспериментировали! Было же счастливое время! И вот приспичило кому-то выдернуть нас наружу…

Сначала мне позвонил начальник отдела. Уайт его фамилия. Да, не важно.

– Ларри, где, Эдмонд?

– Рядом, в соседней лаборатории, позвать его?

– Нет, бросайте все свои дела и вдвоем – в приемную президента университета. Через пять минут чтоб были у секретаря.

Холодок где-то внутри стал растекаться по телу, и начал растворяться в крови.

– Мистер Уайт, мне ждать самого худшего?

– Там все узнаете.

Я повесил трубку и побрел к Эдварду. А почему я ждал худшего, если все было так безмятежно? Да, было дело… Пару недель назад Эдвард кое-чего сжег из аппаратуры. Вы не в контексте. Я поясню: в принципе, это нормально, когда что-то сгорает. Но просто в этот раз – это был дорогой и большой химический анализатор. В основном – дорогой. И было ясно как день, что это заметят.

Когда я зашел в лабораторию, Эд сидел за столом, наклонившись над осциллографом. Это такой прибор, размером с чемоданчик. Не тот, который анализатор. Тот уже давно сгорел. У осциллографа была снята верхняя крышка. В комнате пахло сильно паленым. Как если после конкретного такого короткого замыкания воспламеняется и сгорает деталь вместе с нанесенным лаком и частью краски на корпусе, а дорожки на плате вокруг испаряются, а чуть дальше от эпицентра они скатываются в эдатакие круглые пружинки. Любой человек умеет отличать этот запах от запаха нормальной пайки. Вытянув шею и водя носом над внутренностями, он говорил сам себе «Не пойму, что я не так сделал…»

Пересилив соблазн подойти и заглянуть через его плечо, я сказал:

– Эд. Все. Пошли к Гелбрехту.

Он понял все с полуслова.

– Блин.

Он положил отвертку, встал из за стола, пару секунд огляделся, как бы думая, что взять с собою. Решил, что брать нечего.

– Надо руки помыть.

И мы пошли к президенту. У нас директор – по правильному «президент». Тот выглядел каким-то уставшим, как после принятия тяжелого, но необходимого решения.

– Ларри, я в первую очередь обращаюсь к тебе, как к более …, – он подбирал слова.

– Сообразительному, – чуть было не подсказал я.

– … рассудительному человеку в вашей компании.

Он снял очки, и стал протирать их, как если бы какой-то доктор готовился сказать мне, что либо я буду принимать его лекарство, либо он за последствия не отвечает.

– Ты все еще хочешь закончить аспирантуру? Вообще, какие у тебя планы на будущее?

(Что? Что за вопрос? Неужели все так плохо?)

– Инженерией…, – отлепил я язык.

– Что? – переспросил он.

– Электронной инженерией.

Директор молчал. Я коротко вдохнул и предпринял вторую попытку:

– Я хотел бы остаться при институте и…

– Заниматься? – подсказал Гелбрехт, как мне показалось, слегка наклоняясь, чтобы не пропустить следующее слово.

– Заниматься. Но, наверное… из-за этого… в связи с… увеличе… то есть с ухудшением…

Сам не знаю, что я хотел сказать и был рад, что он меня прервал:

– А ты, Эдмонд? – директор снова приготовился вникать в сложный шифр.

– Я все восполню! – проорал Эд, – Не сразу конечно, но если Вы дадите мне возможность…

Гелбрехт слегка отпрянул от прорезавшей эфир энергии.

– Подождите, подождите, – он даже приподнял ладони над столом.

Директор дал Эдварду успокоиться и перестать моргать глазами.

– Подождите, сейчас речь не об этом, – он медлил. – Хотя и об этом тоже. Но я хочу взглянуть на вещи немного под другим углом. Надеюсь вы со мной согласитесь.

Так говорят политики, когда собираются сказать что-нибудь, что ни в какие рамки не лезет.

– Ведь, если не обращать внимания на некоторые ваши ошибки, таких как этот, – Гелбрехт забыл слово.

– Анализатор, – вяло подсказал я.

– Да. Анализатор. Потом, что вы там еще разгрохали в прошлый раз… В холле это было. Информационное табло?

– Угу, – кивнул я.

– Если не обращать внимания, как я уже говорил, то вы, в целом, успешно решаете многие задачи, – он посмотрел на какие-то записи. – Вот, к примеру, мистер Уайт именно вам, а не кому-то другому поручил опытную модернизацию осциллографа.

Мне показалось, что запах паленого еще не выветрился из моего носа, и мое воображение тот час дорисовало, как директор его учует и все поймет.

– Кстати, как успехи на этом направлении?

Я временно задержал дыхание. На всякий случай.

– Почти готово, – проорал над ухом Эд, отчего я толкнул его локтем, мол, «потише». – Нужно будет заменить еще одну схему, -сказал он уже спокойнее, – и, студенты-первокурсники получат самый чувствительный прибор века. Там, знаете, самое интересное, что шкала…

– Вот видите, – перебил обрадованно директор. – И я считаю, что вы можете, – он сделал ударение на слове «можете», – проявить себя и на более глобальном уровне.

Если честно, я вообще перестал понимать, что происходит. Гелбрехт посмотрел на нас, как бы что-то прикидывая в последний раз.

– В общем, есть работа. Для вас. Пришла бумага на двух электронщиков, – при этом он, улыбаясь, так щелкнул пальцами и достал какой-то лист. – Нужны хорошие специалисты, очень хорошие, не стану скрывать, что они просят лучших из тех, что есть в университете. Основные качества, – читал он, – большой практический опыт и гибкое мышление, а также отсутствие школярской зависимости от наличия документации по аппаратуре, с которой им придется работать.

Я стоял и боялся моргать. Я еще я не исключал, что вот сейчас он рассмеется и скажет: «Ну что размечтались? Вон из университета! Чтоб я вас никогда больше не видел!»

– Компания «Кибер Тимс». С вами будут заключены договора, как с независимыми специалистами, с возможным продлением и долгосрочным сотрудничеством.

– И эти специалисты – мы? – Эд быстро стер с лица готовность засмеяться хорошей шутке и стал серьезным. – Ну, у нас большой опыт и…

– Ах, да, я не упомянул еще одну вещь… – вспомнил директор. – Чтобы быть честным, я должен вам рассказать. Мы проплатили договор на установку «Сиерры» в вычислительном центре и следующие две недели у вашего отдела и отдела системного администрирования, а также у программистов будут посвящены его подключению, ну и все, что с этим связано.

И тут до меня стало доходить и, наконец, дошло. Хотя, Эд, похоже еще ничего не понял. (Когда дело касается человеческой хитрости, Эд остается непроходимым тупицей).

– И я бы хотел быть уверенным, – продолжал он, – что вы… что, если что-то пойдет не так, например, не дай нам Бог, опять выйдет из строя дорогостоящее оборудование, то я бы наверняка знал, что вы здесь не причем.

– Само, собой, – довольно поддакивал Эд.

– Таким образом, мы убиваем одним махом двух зайцев. А когда вернетесь, я по результатам вашей деятельности, кстати, она может стать основой вашей исследовательской работы, рассмотрю вопрос о допуске вас в дата-центр.

Мысленно сейчас я в том моменте: я с кислой миной и сияющий Эдвард стоим напротив директора. Директор видит разницу в настроении и понимает откуда она. Именно поэтому он назвал меня более сообразительным. И пока Эд радуется, могу объяснить, в чем ирония.

Новейший, мощнейший суперкомпьютер заочно прозванный нами «Сиерра», чьего появления я, и уж конечно, Эд, ждали уже больше года – будет установлен без нас! Это была наша мечта – попробовать в деле новый суперкомпьютер! У нас уже были написаны программы. У нас уже были данные. И вот теперь, когда он уже едет к нам в каком-нибудь спецвагоне, сопровождаемый кучей спецов-фирмачей, которые, конечно же, сразу же, как только поймут, что они здесь больше не нужны, уедут, оставив университету такую игрушку, а стая студентов будут выспрашивать последние новости про характеристики нового железа – нас здесь не будет! Все это будет без нас! Без меня и без Эдварда. Да, вот так нечестно.

И вот уже на следующий день мы летели в вертолете, глядя из окошек вниз. Да, этот миллионер Спенс Никс, который нанял нас, прислал за нами вертолет. Город быстро ускользал, а впереди ширилась светло-голубая полоса Большого Соленого Озера.

– А ты знаешь, что Солт-Лейк-Сити был основан мормонами в девятнадцатом веке? – сказал Эд. – Когда они пришли сюда, здесь было только одно озеро и ни травинки вокруг не росло?

Я хмыкнул.

– Кто же этого не знает?

В нашем городе, где около половины населения – мормоны, сказать такую банальщину, как он только что – это все равно, что сказать, например: «а ты знаешь, что у коровы есть рога и вымя»?

Эд был мало сведущ в вопросах истории, да и в любом деле, что касалось людей, культур, отношений и прочего. И уж если он сделал над собой такое героическое усилие – обратил свои мысли в эту мрачную сторону, то скорее всего только ради того, чтобы отвлечься от каких-то еще более мрачных мыслей.

Эд помолчал.

– Сволочи, – наконец с чувством изрек он.

– Кто, мормоны?

– Гелбрехт и Уэйт сволочи, вот кто. Сговорились нас отослать подальше, как-будто мы им вычислительный центр сломаем. Подумаешь, ни одна железка не стоит того, чтобы так с людьми обращались.

– А, ты об этом… Скажи спасибо, что они нас не вытурили из университета. И о возмещении убытков, вроде бы не говорят.

– Конечно, не говорят – мы своей работой им столько прибыли принесем, что они забудут про те несчастные пятьдесят тысяч.

– И про те десять тоже?

– Какие десять? – Эд удивленно посмотрел на меня и нахмурился. – А! Про то табло, что-ли? – он махнул рукой, – Спишут. Еще неизвестно, по чьей вине оно оттуда грохнулось.

Я вспомнил драматический полет информационного табло со стены в фойе университета. Это была довольно большая алюминиево-пластиковая штука – где-то три на четыре метра и общим весом килограммов на тридцать – в нее было напихано много микросхем, лампочек и прочего. Ее повесили на высоте третьего этажа во внутреннем холле нашего универа. Эда тогда спустили сверху на альпинистских ремнях, выполнить последние подключения, т.к. было проще спуститься с верхних перил чем поднимать человека на такую высоту с пола. Нужно было всего-то лишь – подсоединить пару вилок к розеткам в стене слева от табло.

Внизу, в опасной, как мне показалось, близости от места работ стоял ларек со стеклянной крышей. Немного поколебавшись, я крикнул Эду: «Подожди!» и зайдя внутрь, попросил продавщицу и двух каких-то первокурсников прерваться и временно покинуть опасную зону, после чего вернулся к своему посту: следить, чтобы никто не подходил ближе.

Выгнанные мною из ларька студенты, позвали остальную группу и через минуты две они уже стояли, отгороженные от опасной зоны красной ленточкой и постепенно проникаясь важностью работы, примолкли, задрав вверх головы. А я приметив, что среди них были и девушки, решил, что вполне разумно прокомментировать происходящее, чтобы всем все было понятно.

– Вот наш специалист выполняет сложнейшие коммутации да еще в подвешенном состоянии.

Одна девушка спросила:

– А Вы тоже в этом разбираетесь?

– Хм. Я принимал непосредственно участие в разработке этого табло, – скромно и серьезно сказал я, понизив голос. – Теперь все студенты и работники нашего университета, – громче, уже чтобы слышали все, – смогут в любой момент легко узнавать о идущих и планируемых занятиях, кто их ведет, и расписание всех мероприятий. Оно интегрировано с компьютерной сетью. На его сборку университетом было выделено десять тысяч долларов…

Заметив что девушка что-то записывает в блокнот, я поинтересовался:

– Конспектируете?

– Я хочу стать журналистом, – она подняла голову и улыбнулась мне, – пишу маленькие обзорные статьи.

– Печатаетесь? – пошутил было я.

– У меня несколько статей было в школьной газете, в универе немного и пару в нашей местной городской.

– Ух ты. И что… Вы будете писать про это? – оторвавшись от ее белой улыбки, я неопределенно повел рукой туда где за моей спиной продолжалось действие.

– Ну, – она склонила голову и волосы ее качнулись.

– Я Ларри, а тот что на веревках – Эд.

– Лина, – она подала мне руку. По отклоняющемуся направлению ее взгляда я понял, что сзади что-то происходит и оглянулся.

Эд воткнул вилку в розетку, отчего казалось, что табло вот-вот загорится веселыми огоньками, потом помедлил, и крикнул:

– Спустите молоток, тут крепеж слабо вбит.

Молоток был спущен. Эд одним широким движением вынул рукоять молотка из веревочной петли, как самурай, вынимающий свой меч из ножен. Потом внимательно вгляделся в крепеж стенда, размахнулся и ударил. Я не понимаю, кто делал эти крепежи. Правая сторона, не левая, по которой стукнул Эд, а подчеркиваю, правая сторона табло соскочила с держателя и пошла вниз маятниковым движением… Так что я в целом согласен: не Эд виноват, в том что оно сорвалось.

Толпа шумно сделала вдох. Табло, держась одним углом за крепеж в стене медленно проплывало мимо и чуть ниже Эдварда, который, хоть и висел рядом, но сделать уже ничего не мог. Набрав наибольшую угловую скорость в нижней точке (все верно говорит формула из кинематики), табло сорвалось со второго крепежа и по инерции полетело вниз и куда-то влево, вырвав с корнем за собой розетку с проводами, которые только что воткнул Эд. В конце своего пути оно грохнулось на стоявший внизу ларек. Толстое стекло ларька оказалось на удивление прочным. Наше табло разломилось пополам, сложилось как какая-то огромная электронная книга в обложке и свалилось с ларька на пол, уже окончательно развалившись на две половины, щедро осыпая пол вокруг себя мельчайшими осколками лампочек и других стекляшек.

Толпа выдохнула: «Вау». Первокурсники восторженно зашумели. Я тоже стоял как завороженный. Оторвав взгляд от разбитого табло, я посмотрел вверх, где все еще висел Эд с молотком в руке. Тот хладнокровно смотрел вниз. Потом молча махнул кому-то рукой: «Поднимай» и поплыл вверх.

Проводив уплывающего Эда взглядом, я вспомнив про Лину, обернулся и стал искать глазами девушку в джинсах и свитере. Она уже уходила.

– Лина! – я догнал ее.

– Думаю тут уже ничего интересного, – вставляя ручку в свой блокнот и пряча его в сумку, снова улыбнулась она.

Я не мог быстро придумать слова. Пальцем я показывал туда, где исчез блокнот:

– Вы еще думаете писать статью?

– Что вы! Писать о чьих-то неудачах я считаю неэтичным. Если только это не результат преступной безалаберности или коррупции. Ведь ничего такого здесь нет? – по ее веселой улыбке, я понял что она подшучивает.

– И к тому же в стенах нашего университета происходит множество других интересных событий, – в тон ей продолжил я, тоже улыбаясь.

– Именно. Но я запомню вас: Ларри и Эдвард! – она провела рукой по воздуху, как бы выделяя заголовок на висящей газете. – Мне кажется про вас можно будет еще написать, потом, когда мы ближе познакомимся и вы мне поведаете интересные истории про вашу команду. Вы яркие. Мой журналистский опыт говорит мне, что материал от вас будет.

Мне даже нечего было сказать на такие комплименты.

– Пока, Ларри. Не забудь позвать, когда что-то начнете прибивать, – и она весело сделала мне по груди печать ладошкой.

– Пока, – улыбнулся я, и она ушла.

Я посмотрел на нас с Эдом как бы со стороны. И вот только не спрашивайте меня, почему именно Эд висел там на альпинистских ремнях. Почему не какой-нибудь рабочий. Альпинист, например. Просто примите аксиому: если что-то происходит в пределах досягаемости Эдварда, то он в этом участвует. Так что интуиция Лины не врет. А кто же его пускает? Почему он? – все это вопросы, которые ни к чему не приводят. Я пробовал думать о них, но запутался. Самое интересное, что я не замечал, чтобы он сам напрашивался: как будто не он сам во все это внедряется, а его странным образом втягивает туда какая-то сила.

Я вернулся из своих воспоминаний в вертолет.

– Эд, помнишь, нам рассказывали, как в восемьдесят восьмом у нас в университете кто-то написал компьютерный вирус, – это-то он должен помнить, – парализовавший главный мейнфрейм у нас в универе и еще половину таких же компьютеров по всей стране? И все газеты мира про это написали. Так вот, просто начальство боится, что если ты хоть пальчиком прикоснешься к Сиерре – случится что-то похожее.

Комплимент подействовал: Эдвард посветлел лицом.

«Лина, привет!

Небольшая справка к вопросу, куда мы летим и почему на вертолете. И, кстати, если ты не обещаешь не рассказывать сведения, которые сейчас узнаешь, то лучше я не буду это писать. Но мысленное мое письмо я прекратить не могу, поскольку когда мысли пошли – их уже не остановить. Я навел справки перед отлетом. В общем, «Кибер Тимс», как оказалось, работают по военным заказам. А на вертолете мы летим, потому что директор, как известно – самый настоящий богач. В процессе почти детективного расследования, в конце концов, у меня сложилась приблизительно такая картина. И само так вышло, что к фактам несколько ретроспективно примешалось мое воображение, что не совсем профессионально, сказала бы ты, но зато так интереснее.

Компания Кибер Тимс и так лидер по производству электроники, но периодически, приблизительно раз в три года, дополнительно укрепляет свои позиции, поглощая более мелкие конкурирующие компании. В этой странной компании целый отдел аналитиков собирает данные о конкурентах и предоставляет отчеты директору. Спенс Никс, генеральный директор и владелец Кибер Тимс, богатейший человек в штате Юта, предпочитает сам выбирать жертву слияния. Это доставляет ему особое удовольствие. Каждый раз после очередного слияния-захвата он говорит сам себе: «Да, Спенс, тебе нету равных. Ты – молодец!». Хоть в мире бизнеса это и называется «слияние» – на самом деле поглощаемая компания просто перестает существовать. Унаследованные проекты ведутся еще некоторое время, а потом тихо прикрываются. Руководство бывшей компании занимает временные посты в Кибер Тимс, потом плавно изживается оттуда. Инженерам снижается жалованье, как занимающимся неперспективными направлениями. В результате им приходится уходить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.