Дарья Фэйр
Лис для белой вороны

Данная книга написана без напряга просто для удовольствия. И читать её стоит так же: когда хочется отдохнуть и погрузиться во что-то лёгкое, романтично-горячее и без всяких этих сложностей.

Пролог

Каждый год ей снился один и тот же сон. Ближе к концу декабря, будто подарок. Маша ждала его, как не ждала ни один праздник, потому что знала, что сможет встретиться с Ним. Неведомым, непостижимым, но таким родным, будто лишь Он существует в целом мире, а прочие грезятся вместе с наскучившей реальностью.

Когда снежинки начинали кружить, опускаясь на землю, когда зажигались предновогодние огни в витринах магазинов, а ёлочные базары раскидывались пушистыми еловыми ветвями, она уже чувствовала его приближение.

Это началось давно, ещё когда Маша училась в школе. Поначалу она лишь ощущала чужое присутствие, от которого становилось спокойно, но с годами близость стала приобретать волнующие оттенки. Одноклассники когда-то дразнили её, а она всё равно верила в чудо, зная, что когда-нибудь сон превратится в реальность. И пусть насмешки всё чаще ранили сердце, заставляя усомниться, но даже спустя столько лет она ждала конец декабря.

Ведь только в эту ночь – одну-единственную в году – она была по-настоящему счастлива.

Если бы кто-то спросил её, что она видела, она бы ответила, что ничего. Вернее, почти ничего. Лишь отблески света на коже, смутные очертания высокого крепкого мужчины и его длинные огненно-рыжие волосы. Но она слышала его низкий любящий голос. И чувствовала полные нежности прикосновения.

Тёплые пальцы на губах, на щеке, на шее…

– Где ты? – шептала она.

– Я рядом… – тихо отзывался он, будто его заглушала стена, хотя тепло рук, гладящих её лицо и плечи, было почти реальным.

Ещё чуть-чуть и обнимет, она знала. Он всегда обнимал её, запуская пальцы в волосы и прижимаясь со всех сил, прежде чем исчезнуть опять, оставив её до утра вспоминать его дыхание и чувство искреннего счастья, что он рядом.

– Не уходи, – всегда просила она, но в ответ слышала лишь лёгкий вздох, а следом чувствовала быстрый, сорванный с губ поцелуй на прощание, оставлявший приятное тепло на коже и чувство потери в душе.

– Я буду ждать… – слышался его голос откуда-то издалека, как эхо, и сон заканчивался.

Иногда Маша часами стояла у окна, глядя на кружащиеся снежинки, не понимая, верить ли снам, или отбросить это всё и попытаться забыть. Жить «нормальной» жизнью. Но казалось, что это предательство, и девушка продолжала ждать.

Если бы её кто-то спросил, готова ли она прождать так до конца жизни, оставаясь в одиночестве, пленённая наивными фантазиями, она бы с грустью ответила: «Да». Признавая, что это глупость, но не желая отказываться от мечты.

Но никто не спрашивал, и Маша хранила свой секрет.

1. Рыжая бусина

Маша смотрела на тихо мерцающие огоньки в витрине, на то, как плавно исчезают туманные круги от её дыхания на стекле, и думала о том, что её ждёт самый скучный Новый год в жизни.

Новый город, новая работа, новая квартира и никого в ней. Даже кота – хозяйка была против животных и строго пригрозила, когда робкая с непривычки провинциалка подписывала договор аренды, чтобы ни-ни. С тех пор «ни-ни» стало её вечным спутником. Ни любви, ни интимной жизни, ни хоть какого-то намёка на личное счастье.

В кармане зазвонил телефон, и Маша отодвинулась от стекла, чтобы замёрзшими руками достать его.

– Не-е-е-ет, только не он! – с отчаянием произнесла девушка, но вызов приняла. – Алло?

– Машенька? – это был её начальник – лысоватый невзрачный дядька средних лет, глубоко и основательно женатый, но не видящий препятствий, чтобы клеиться к молодой стажёрке, которая была почти вдвое младше его. – Машенька, может, заглянешь всё-таки послезавтра на корпоративчик? Надо, Машенька, надо.

– Иван Юрьич, – постаралась как можно вежливее ответить она. – Но ведь это ваш личный, только для руководства, ну куда мне? Я же даже испытательный срок не до конца ещё прошла…

– Машенька, – строго перебил шеф, – ты должна вливаться в общество, если хочешь задержаться на такой работе! Мы с партнёрами будем тебя ждать, я уже всем похвастался, какая у меня новая секретарша прелестная!

От его голоса, из-за которого перед внутренним взором так и виделись его масленые глазки, Машу передёрнуло. Прежде чем ответить, она дважды глубоко вдохнула, судорожно поправила выбившийся из-под шапки локон каштановых волос, и только тогда произнесла:

– Иван Юрьич, мне правда нужно быть дома. Будет звонить мама, и я…

– Маша, – опять перебил её начальник, и по голосу она поняла, что он уже злится. – Мы выбрали тебя из десяти претенденток. Будь добра соблюдать правила наших деловых отношений, ты же не хочешь потерять работу? Сама брала аванс на оплату квартиры, так что давай, послезавтра жду. Не заставляй меня краснеть перед коллегами!

Девушка выдохнула, вновь посмотрела на мерцающую гирлянду, которая когда-то навевала мысли о том, что скоро наступит счастье, а теперь лишь тускло подмигивала, будто издеваясь.

– Хорошо, – произнесла она, чувствуя, что подписывает себе приговор.

– Вот и умница! – похвалил шеф и сбросил вызов.

Декабрь в Москве выдался тёплым. Ниже минус пяти температура почти не опускалась, а вот пушистый белый снег валил уже вторые сутки, будто старался украсить город к празднику. Через три дня Новый год. Потом неделя выходных и снова на работу в тесный офис, пропахший типографской краской, застарелым кофе и рыбными котлетами, которые каждый день приносил на обед дядя Вова – местный сисадмин.

Когда Маша уезжала в Москву, она мечтала, что будет работать где-нибудь в красивом месте, будет ходить по театрам, в кино и, может быть, встретит в этом чудесном городе Его – того самого, что снился ей раз в год, как раз в конце декабря, чтобы опять поддразнить и исчезнуть, будто не было. Он дарил ей надежду и короткий миг счастья, и только благодаря нему она всё ещё верила, что способна на любовь, хотя в реальности ей так и не везло ни с кем.

Но в этом году он так и не приснился – Маша почти не спала. Пусть испытательный срок почти закончился после двух месяцев, но выматывающая скучная работа под конец квартала стала настолько муторной, что иногда приходилось задерживаться почти до полуночи, чтобы потом прыгнуть в метро, наскоро съесть дома ужин и уже через четыре часа вновь вставать, собираться и бежать на работу к восьми. Терпеть на себе похотливые взгляды начальника, брезгливое пренебрежение со стороны старшей секретарши и вечную ругань между менеджером, открывавшим окно на проветривание, и бухгалтершей, которой постоянно дует. Не об этом она мечтала, совсем не об этом. Хорошо хоть, сегодняшний рабочий день окончен и можно ехать домой.

Мимо прогрохотал трамвай, и девушка, опомнившись от раздумий, поспешила ко входу в метро. Нужно успеть на последний поезд, а то до дома идти пешком почти полгорода! Как раз дойдёт, чтобы почистить зубы и отправляться назад.

Душный воздух перехода взвил волосы и чуть не прихлопнул стеклянной метровской дверью, но Маша успела перехватить её и с силой придержать, чтобы пройти к турникетам. Народу было совсем немного. Правильно, нормальные люди уже готовятся к празднику, наряжают ёлки, составляют меню, подбирают «хвосты». Одна Маша спешила в пустую квартиру, чтобы урвать хотя бы несколько часов сна и завтра быть в состоянии работать. А ещё и этот послезавтрашний корпоратив… Не помереть бы от усталости прямо там! Хорошо хоть он тридцатого, может, отоспаться успеет, чтобы Новый год не пропустить? Впрочем, толку от него? В пустой квартире и с едой из супермаркета…

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция – Автозаводская», – проговорил динамик, и створки с грохотом захлопнулись. Маша еле успела заскочить в состав, прежде чем тот двинулся. В вагоне почти никого не было, только какая-то седая лохматая тётка с безумным взглядом в углу да пара бомжей в противоположном конце.

Маша подумала и выбрала тётку. Больно уж разило от прикорнувших товарищей. Та насупленно смерила взглядом севшую поодаль напротив девушку и принялась что-то шептать, перебирая в руках какие-то камешки.

«Ну да, прекрасная компания, – подумала Маша. – Как раз для меня. Отлично я сюда вписываюсь со всеми своими мечтами. Наверное, и они когда-то ехали сюда за лучшей жизнью, а теперь вот – двое воняют, одна бормочет, и каждый тут неудачник, как я».

Захотелось плакать от жалости к себе, и она склонила голову, стараясь закрыть лицо упавшей чёлкой, но вдруг заметила движение рядом.

– Позови его! – раздался хриплый, перекрикивающий шум поезда, женский голос совсем рядом.

– Что? – вздрогнула девушка и подняла взгляд на склонившуюся к ней безумную тётку.

Та тряхнула седыми космами и повторила, ткнув пальцем Маше в лицо:

– Позови его, дура! Он ждёт тебя!

– Кого?! – опешила девушка, стараясь отодвинуться от качающегося перед носом пальца с длинным когтем.

– Его! Суженого твоего! Без тебя не найдёт, а решаться время пришло! Ждёт уже сколько лет, томится, а ты, дура, до сих пор не позвала! Подохнет без тебя, а ты и знать не знаешь!

Маша замерла, глядя на тётку, а та, раздув ноздри, фыркнула, мотнула головой в бешенстве и полезла куда-то за пазуху, выцарапывая что-то.

– Вот, держи, – она выдрала из-за ворота кусок бус, что тут же, разорвавшись, посыпались разноцветными шариками на пол, закатываясь под сиденья. – Вот же ж так твою растак! – ругнулась тётка, глядя на разлетающееся добро, но кулак с зажатой одной-единственной бусиной упрямо ткнула собеседнице в грудь, заставляя принять. – Как луна из-за туч выглянет, встань в круг, сожми и со всей дури своей швырни куда подальше. И крикни имя!

– Какое? – спросила совсем опешившая девушка.

– Та какое, понятно же! Имя! Дай ему имя и позови, дурья твоя башка! Ждёт она! Тьхе!

И тётка, больше не оглядываясь, побрела в свой угол, шатаясь и поскальзываясь на катающихся по полу бусинах.

Маша вжалась в сиденье и старалась не шевелиться, чтобы не привлекать внимания, а то вдруг ещё и бомжи подойдут познакомиться? Бусину она сунула в карман куртки, боясь, что тётка разозлится, если она выбросит подарочек.

«Ладно, потом выброшу», – решила Маша.

Но так и не выбросила, забыв о ней.

2. Обед со вкусом одиночества

За окном офиса сыпал снег, превращая день в сумерки. Налетал на стекло, лип к нему, но тут же его сметало ветром, укладывая ровным слоем на подоконник, перекрыв уже сантиметров двадцать обзора.

– Эк его несёт-то! – заметил дядя Вова, уперев руки в боки и выпятив небольшое пузо в свитере с оленями. – Эдак к ночи засыплет совсем, опять Садовое встанет.

Маша вздохнула и вернулась к работе. Местный сисадмин очень гордился тем, что недавно купил машину, и при всяком удобном случае пытался упомянуть, что теперь он не какой-то там пешеход, а настоящий автовладелец!

– Чего грустишь, Машка? – спросил дядя Вова, по-отечески поддев ей пальцем нос.

Она насупилась, мотнула головой, глянула на мужичка и буркнула:

– Работы много, – и опять уставилась в старенький монитор.

– На корпоратив завтра идёшь?

– На какой?

– Дык наш-то! Мы ж договорились в пиццерию пойти!

– Меня Иван Юрьич позвал, – сказала Маша не подумав, и тут же пожалела, увидев неодобрение в глазах коллег, которые поподнимали взгляды над своими мониторами и уставились на неё.

– А… Понятно… – уже прохладно ответил дядя Вова и отошёл.

Маша огляделась, и взгляды тут же попрятались обратно. Ну всё, теперь все будут думать, что она с шефом спит. Святые макароны, и как ему отказать-то? Хоть больной прикинуться, что ли? Или лучше сказать, что месячные? Точно! Мужики этого не любят, может, и обойдётся без поползновений и пошлых шуточек? В крайнем случае… Маша вздохнула. В крайнем случае придётся менять работу. Опять нужно будет звонить маме и просить её одолжить денег из отложенных на операцию, чтобы прожить месяц, пока будет искать новую работу.

Запахло рыбными котлетами. Менеджер подошёл к окну и дёрнул ручку.

– Да ты совсем сдурел! – заорала бухгалтерша. – Мороз на дворе, куда?! Ты совсем больной, что ли?! Закрой сейчас же, а то я…

Маша потрясла головой и поняла, что больше не может это выносить. Встала и пошла к выходу за курткой. Хоть на полчасика на обед выйти, чтобы не слышать этого всего, отвлечься и забыть ненадолго, как скучна её сбывшаяся мечта жить в столице.

Порыв ветра влепил снежок прямо в глаз. Маша промогралась, стряхнула с ресниц белые комки и огляделась. Пустой сквер был почти полностью покрыт сугробами и лишь кое-где виднелись бессмысленно присыпанные песком дорожки. Стаканчик с кофе грел руку в шерстяной перчатке. Зажигались фонари, быстрые ранние сумерки накрывали город. Уже вечер скоро, а она только на обед выбралась! А работы ещё столько, что как бы ночевать в офисе не пришлось! Но нужно справиться пораньше и уйти вместе с остальными «трудоголиками», впахивающими на новогоднюю премию, чтобы Юрьич, который как паук муху сторожил сотрудников, не застал её в офисе одну. Так-то не тронет, по идее, но от внимания отвязываться придётся муторно и с омерзением.

В кафе, несмотря на такую погоду, было не протолкнуться, и Маше пришлось взять сэндвич навынос. Она несколько раз обошла по кругу один из сугробов, пытаясь угадать в нём скамеечку, и удостоверившись, что это она, смахнула часть снега, чтобы как-то умоститься и поесть. Уж лучше так – на морозе и под снегопадом, чем в офисе слушать это всё! Сняла перчатки, достала еду и принялась жевать, запивая остывающим капучино.

Послезавтра Новый год. А завтра вечером корпоратив. Нормальные сотрудники пойдут в пиццерию, там даже столик уже заказан, Маша знала. А вот ей придётся надевать платье и идти на другой, куда её зазывал шеф. Хорошо хоть, что там она будет не одна – старшая секретарша Елена Павловна тоже была приглашена. Какая-никакая, а всё же поддержка.

С ней Маша не ладила, отчего-то эта женщина почти сразу невзлюбила молодую стажёрку, и чем дальше, тем сильнее повышался градус неприязни в её глазах. Возможно, потому, что Маша не исполняла подобострастно все её указания, а пыталась задавать вопросы, вникать в суть дела и даже иногда спорила, чтобы разобраться в нюансах работы. А тут, кто знает? Может, у них в столице так принято – молчать и кивать, а она, наглячка, что-то говорить смеет? Но всё же в этой ситуации девушка была рада, что не окажется среди чужих дядек с одним лишь «масленым» шефом.

«А почему мы все вместе не соберёмся?», – спросила Маша у секретарши, когда её впервые предупредили о новогоднем мероприятии. На что Елена Павловна, высокомерно дёрнув плечиком, сказала, что корпоратив в пиццерии для развлечения, а вот их встреча – возможность укрепить связи компании, и пора бы уже Машеньке вливаться, если она хочет перейти из статуса стажёра в статус постоянного сотрудника. На логичный вопрос: что делать стажёрке на встрече с «большими дядьками», если она ещё даже не всю документацию освоила, старшая секретарша заявила, что начальству лучше знать, и спорить с ним не принято.

Ну, не принято, так не принято. Значит, будем искать обходные пути.

Маша оглядела потемневший сквер, закинула последний кусочек сэндвича в рот, прожевала и глотнула кофе. Не помогает он. Спать хочется уже которые сутки кряду, но выспаться так и не удаётся. Она всё надеялась, ждала, что повторится её волшебный сон, чтобы хоть на несколько минут поверить, что и она может быть счастливой, что кто-то есть рядом, кто обнимет, прикоснётся тёплыми губами к виску и прижмёт к себе так, что покажется, что весь мир не существует – только они вдвоём.

Маша не видела его лица – во сне оно смазывалось, но знала, что Он красив. Чувствовала высокое стройное тело с твёрдой грудью и очень сильными руками. И золотисто-рыжие волосы, ниспадавшие на ключицы, что иногда шёлком касались её плеч, когда ему удавалось успеть поцеловать её. Поцеловать по-настоящему, так, что дух захватывало, а внутри разлетались стаями тропические бабочки с огромными пушистыми крыльями.

Снегопад ненадолго прекратился, небо показало выпучившиеся звёзды, ветер уносил подсвеченные лунным светом облака куда-то на север.

Интересно, кто он? Существует ли на самом деле, или всё это – лишь сон, порождённый истосковавшимся разумом, который ещё ни разу не знал настоящей любви?

Маша пыталась, правда пыталась забыть его и что-то делать со своей жизнью, но годы шли, свидание сменялось свиданием, но ни один парень так и не смог разжечь в ней ту самую искорку, превращавшуюся в пламя каждый конец декабря, едва она закрывала глаза и слышала Его голос.

Руки замёрзли, и Маша, выбросив стаканчик и пакет из-под сэндвича в мусорник, засунула их в карманы куртки.

Кто он? Этот волшебный принц. Этот неведомый и непостижимый некто, что стал самым родным и единственным для неё. Реален ли? Есть ли у него имя?

Маша вздрогнула, вдруг вспомнив сумасшедшую тётку в метро. Она тоже говорила про имя. Дать Ему имя. Неужели она что-то знала? Что-то знала про Него?

Девушка вздрогнула, наткнувшись на бусину в кармане. Достала, покатала на ладони. Обычный пластиковый шарик с дыркой посередине и мутными разводами жёлто-рыжего цвета. Маша не верила в сказки. Уже давно перестала, и теперь такие вещи лишь раздражали её. Она встала, зажала бусину в руке и, зажмурившись, со всей силы швырнула её куда-то в сугроб. Выдохнула, всхлипнула в бессилии, но вдруг замерла.

Откуда-то сбоку раздался вежливый мужской голос:

– Эй, добрый вечер.

Маша резко обернулась и увидела симпатичного парня, улыбающегося ей из-под капюшона. Всё ещё ошарашенная, она кивнула, вглядываясь в его лицо. Неужели?

– Простите, не подскажете, как пройти в библиотеку? – спросил он, задорно дёрнув плечами.

Девушка огляделась, понимая, что время, пожалуй, позднее, и никакой библиотеки поблизости она не знает. Значит, это?..

– Вообще, простите, не удержался от шутки, – парень, извиняясь, пожал плечами. – Вы тут такая стоите одна грустная, мне показалось, что стоит вас хоть немного развеселить. Я, честно говоря, искал, как пройти к улице Лисицкого, – признался он, и у Маши наконец-то прорезался голос:

– Лис-с-с…сицкого?

– Да, да, у меня там встреча, я решил срезать, и вот… – он развёл руками, и порыв ветра, который вновь нанёс снежных туч на небосвод, сбросил с него капюшон. Парень пригладил короткие тёмно-русые волосы и потянул его назад, ёжась. – Ух, погодка-то! Новогодняя прям!

Тут же в его кармане зазвонил телефон, и он, извинившись, поднял трубку:

– Алё? Да, моя куколка, уже рядом. Да, сейчас буду! Да знаю я… Завтра купим, а сегодня уже домой поедем, хорошо?

Маша вздохнула, провожая взглядом руку, прячущую телефон обратно.

– Ну так что, подскажете? – опять просиял парень, а Маша лишь махнула рукой куда-то ему за спину:

– Вы не туда пошли. По дорожке до конца сквера и налево, – понурившись, ответила она и зашагала прочь. «Обеденный перерыв» кончился, пора работать.

Рыбой в офисе всё ещё воняло, но уже не так сильно. Оконные спорщики угомонились, и Маша смогла погрузиться в работу. Закончила как раз в тот момент, когда дядя Вова с довольным лицом вышел из серверной в почти опустевший общий кабинет и направился к вешалке.

– Машунь, ты остаёшься? – дружелюбно спросил он.

– Нет-нет! – подскочила она. – Уже иду. Подкинете до метро?

Сисадмин тут же расправил плечи и с готовностью предложил:

– Могу хоть до дома!

– Нет, спасибо, – замотала головой девушка, – я далеко живу, а там снегопад.

– Ну ладно, – согласился дядька и направился к выходу.

Дома Маша оказалась даже чуть раньше обычного. Ещё часу не было. Можно успеть принять душ и разогреть суп. Его она ела уже лёжа в кровати. Мама бы отругала, но сил после еды ещё куда-то вставать у девушки не было. Да и завтра будет трудный день, вряд ли после него удастся нормально поспать так, чтобы видеть сны.

Она мечтала сейчас заснуть и хоть ненадолго успеть увидеть свою мечту. Ведь до следующего декабря ещё целый год, а от этого осталась всего пара дней…

Но сон ей так и не приснился.

3. День перед часом X

Ночь прошла бесплодно, оставив после себя лишь желание больше никогда не просыпаться, потому что незачем. Но Маша заставила себя подняться. Сегодня корпоратив, и ей придётся не только сражаться с собственным унынием, но и за свою должность, а возможно, и за честь, если всё совсем плохо будет – всё же она до конца не верила, что начальник способен перейти грань. Приличный же мужчина вроде, а ей всё может просто казаться. Она же «понаехавшая», ещё не все тонкости столичной культуры освоила.

Поэтому платье надела то, что красивое, пусть и не слишком броское. Темно-фиолетовое, из вискозы, с рукавами три четверти, облегающим лифом с треугольным декольте, узкой талией и широкой юбкой до середины икры. Под такое можно и колготки тёпленькие поддеть, чтобы не замёрзнуть, а сверху на них сапожки, и даже не видно будет, что она вся бронированная. На шею Маша надела небольшое серебряное ожерелье, а каштановые волосы собрала в пучок. Работать не мешают, а вечером можно будет его распустить, и получится почти что причёска – ей нравилось, как волосы ложились волнами на плечи без завивки каждый раз, когда она так делала. Жаль, что быстро опадали обратно в простые прямые, но долго на корпоративе Маша задерживаться не планировала.

Взяла сумочку, подумав, накинула кардиган, всунула руки в рукава куртки, а затем в перчатки и отправилась побеждать последний рабочий день в этом году.

– Ого! – распахнул руки дядя Вова. – Ничего себе, Машка – да в платье! Ух, кр-р-расавица! Ух, стр-р-р-ройная какая! Загляденье!

– Владимир, успокойтесь, – прогундела бухгалтерша, пытаясь пройти к вешалке, чтобы водрузить на неё шубу, покрытую тающим снегом. – На корпоратив идёт, не знаете, что ли? Там дресс-код, без переподвыподвертов нельзя.

– Дык и я – на корпоратив! – довольно заулыбался дядя Вова, демонстрируя тот же самый свитер с оленями, что и обычно.

Маша стыдливо оправила юбку и поспешила к своему рабочему месту. Слава макаронам, почти всю основную работу она, пусть и с трудом, разобрала и закончила вчера, и сегодня оставалось совсем чуть-чуть, поэтому вечером голова у неё будет болеть только по одной причине.

– Доброе утречко! – бодро пожелал вошедший шеф, пробежался взглядом по растянувшим улыбки сотрудникам, остановился на Маше, оглядев её с ног до головы, довольно кивнул и хлопнул дверью в свой кабинет.

Маша передёрнула плечами, всё ещё ощущая на себе его прилипчивый взгляд, и заставила себя погрузиться в работу.

Впрочем, рабочее настроение было только у неё, остальные коллеги шумно переговаривались, предвкушая вечерний променад. Эх, вот бы ей так же! Сейчас она с удовольствием бы променяла сомнительный бал на безопасные и непритязательные посиделки с коллегами.

Когда-то она мечтала блистать на столичных вечеринках. И вот он – шанс! В серьёзном дорогом заведении, с банкетом и видными людьми из сферы рекламы и полиграфии. Их Иван Юрьевич был одной из мелких сошек, что всегда рады притесаться к светской тусовке, но Маша понимала, что там будут рыбки и покрупнее. Не то чтобы ей так уж хотелось влиться в это общество, да и серьёзные богатые дядьки больше пугали её, но это действительно походило на тот столичный «бал», который она когда-то воображала, таща чемодан на колёсиках к расхлябанному вагону.

Впрочем, что жизнь не сказка, она поняла давно. Ещё когда мама заболела. Не сложно, не трагично, но изматывающе, и теперь Маша надеялась, что, начав работать в Москве, сможет помочь матери скопить на операцию, но пока получалось лишь одалживать и наскоро возвращать, накинув лишь пару тысяч сверх. Копейки по сравнению с необходимой суммой…

Но мама сама была против, всё увещевала, чтобы дочь занималась своей жизнью, а ей родственники помогут. Ага, те самые, что уже присматривались к квартире в их небольшом городке. А что? Не столица, зато и не халупа.

Маша мечтала вернуться из Москвы в отпуск и показать всем, что мама не зря верила в неё, не зря воспитывала в одиночку, тратя последнее здоровье, чтобы дочка получила всё необходимое. Но мечты откладывались и откладывались.

Сегодня вечером мама должна была ей звонить. Не тридцать первого, когда сеть кипит от праздничных созвонов, а именно сегодня, чтобы спросить, как прошли два месяца в Москве на новой работе. Она знала, что дочка очень устаёт, поэтому старалась сильно не докучать. А сегодня, в короткий день, как раз можно посидеть перед стареньким ноутбуком и поговорить, как раньше они делали – на кухне, с чашечкой чая и обязательно овсяным печеньем.

Но печенье останется в пачке. Иван Юрич, чтоб ему неладно было, решил, что стажёрке надо его сопровождать! Покрасоваться, что ли, хочет перед коллегами? Старшая-то тоже красивая, но у неё и возраст уже соответствующий, а Маше всего двадцать четыре будет, вот и украшение на локоть.

– Чего локти разложила?!

Маша ощутила болезненный тычок под рёбра и резко обернулась. Елена Павловна недовольно смерила её взглядом и швырнула пачку документов ей на клавиатуру:

– Это ещё внеси, – выплюнула она и, развернувшись, ушла.

Ну да, вечер обещает быть томным…

– Машк, ты тут остаёшься? – спросил менеджер, надевая пальто последним – остальные коллеги уже спускались по лестнице, радостно галдя в предвкушении праздника.

Девушке очень хотелось попросить его остаться, но она не решилась и грустно кивнула. Парень вздохнул, поздравил с наступающим и скрылся.

Маша оглядела пустой стол, проверила, как ровно стоит стопка с документами и выключила компьютер. Сидеть на месте не хотелось, а, судя по оживлённому обсуждению за дверью в кабинет шефа, ждать придётся долго. Может, всё же одеться да выйти? И на улице подождать? При Елене Павловне шеф, конечно, вольностей себе позволять не будет, но всё равно так себе компания.

И она решительно встала, собрала сумку и пошагала к вешалке, где висела одинокая куртка. Лучше уж помёрзнуть чуть-чуть, чем вот так вот.

На улице, и правда, было морозно. Белый пар вырвался изо рта, и Маша засунула руки в перчатках в карманы. Пошарила там, пытаясь понять, что ищет, и опять вспомнила бусину и странную тётку. В чудо хотелось верить, хоть Маша себе и запрещала, но как это сделать, если ей действительно снится Он?

Вот если бы она не видела эти сны, не знала, какой он, не знала, что Он на самом деле где-то есть, пусть только в фантазиях – ей было бы проще. А теперь – глупая надежда. Но ведь бусину она выкинула абы как. Что ей старуха говорила? Что-то про круг, про луну и про имя. Дать имя! Насчёт луны Маша не была уверена, светила ли она тогда, ведь не смотрела на небо, а круг?..

Тут она вздрогнула. Она же обошла скамейку по кругу! На снегу дорожку натоптала, поэтому и круг мог быть! Но получается, что условия, пусть кое-как, она выполнила! В круг встала, тучи тогда сыпать перестали, значит, и луна могла выглядывать в тот момент. И бусину Маша бросила, да ещё как бросила! От души! Но имя… Имя! Имя Маша так и не сказала! Или?

– … сказала, что накладные пришлёт уже после праздников, – раздался голос старшей секретарши, что выходила из дверей следом за насупленным шефом.

– Машенька! – укоризненно покачал он лысоватой головой. – Вы почему тут стоите? Мы вас там ждём, думали – вы в дамскую комнату направились, красоту наводить… – в этот момент он подначивающе улыбнулся, – а вы тут!

– Простите… – спрятав рот за воротник, ответила девушка и пошла за хмыкнувшей Еленой Павловной к машине начальства.

Иван Юрьич открыл дверцу, рисуясь перед дамами, проследил, чтобы Маша надёжно уселась, и закрыл. Будто дверь в клетку хлопнула!

– Маша, – строго заговорила старшая секретарша, сев рядом с ней с другой стороны, – на мероприятии веди себя прилично. Рот не открывай, в носу не ковыряйся, вопросов глупых не задавай…

– Елена Павловна! – обиженно воскликнула девушка. – Ну я же не дикая!

– Знаю я вас, провинциалок, – дёрнула бровкой та. – Говорите, что не дикие, а потом краснеть за вас!

– Леночка, ну что ты? – улыбнулся шеф, глянув на них в зеркало заднего вида. – Машенька у нас умничка. Да, Машенька?

И он подмигнул, Маша же подумала, что лучше бы ещё послушала от старшей наставлений, чем сейчас делать вид, что её не раздражают эти подмигивания.

Ну да ладно! Вечер пережить, а завтра Новый год! И можно будет на целых десять дней забыть о надоевшем шумном офисе, пропахшем рыбными котлетами!

4. Белая ворона в чёрном цвете

Здание, где проходил корпоратив, стояло особняком. Маша думала, что место встречи будет где-нибудь в центре, в дорогом ресторане или клубе, но оказалось, что они едут за город. Там, среди деревьев стоял целый дворец! Были бы ещё башенки, и Маша бы решила, что они случайно попали в Англию какую-нибудь!

– Дамы! – довольно улыбнулся Иван Юрьич, приглашая подчинённых на выход.

Какой-то мужчина поодаль брезгливо посмотрел на машину начальника, оправляя дорогой пиджак, пока его личный водитель закрывал за ним дверь. От этого взгляда Маше стало не по себе, и внезапно подумалось, что вискозное платье из массмаркета с колготками под ним – не лучшее решение. Но переодеваться было поздно, поэтому она вздохнула и пошла следом за уже стоящим в дверях шефом.

Тот о чём-то говорил с «лакеем» на входе. Маша как раз успела подойти, когда «лакей» отдал ему полосатую маску с ленточками и уже доставал вторую для Елены Павловны.

– Тоже моя девочка, – указал Иван Юрьич на стажёрку.

– Какой цвет предпочитаете? – спросил у неё «лакей», показывая набор ожидающих гостей масок.

– А у вас маскарад? – растерянно спросила она, на что Елена Павловна поджала губы с выражением: «Я о чём говорила! Глупых вопросов не задавать!».

Начальство уже нацепило свою маску на торчащие ушки и задорно помахало усиками пчелы, что были приделаны сверху. У старшей секретарши маска была в виде павлиньих перьев, гармонировавших с изумрудным платьем. Маша оглядела, что осталось: свинка, панда, лисичка, бабочка и зайка. Детский сад какой-то! Правда, маски красивые, дорогие – сразу видно. Но всё равно Маша чувствовала себя как-то глупо.

Подумав, потянулась к лисьей, но подошедший второй «лакей» остановил её:

– Простите, эта забронирована, – и тут же отодвинул её подальше на отдельный стол, строго глядя на первого. – Прошу прощения за накладку.

– Маша, выбирай уже! – недовольно сказала Елена Павловна. – В дверях тут стоять с тобой, что как маленькая!

– Леночка, ну что ты? У девочки первый бал! Она же как Золушка сейчас! – проговорил шеф. Это выглядело бы почти как защита, если бы он не потирал так ручки в этот момент.

– А что это там? – вдруг приметила Маша что-то чёрное у самого края стола, что не заметила сразу. – Та тоже занята?

«Лакей» обернулся и приветливо ответил:

– Это ворона. Нет, она свободна. Прошу!

И отдал маску девушке. Рядом раздался двойной вздох: разочарованный начальниковский и раздражённый секретарский.

– Добро пожаловать! – сказал «лакей» и распахнул перед ними дверь в ад.

Внутри всё гудело, грохотало, сияло и переливалось! Из-за маячившей перед глазами маски с узкими прорезями создавалось ощущение слепоты. Толком и не разглядеть, что творится и кто вокруг. Куча людей, которые мелькали в карнавальных костюмах или просто при параде. И все важные, лощёные, с гордо вздёрнутыми носами. Похоже, нервничать придётся весь вечер. Вот бы скрыться отсюда поскорее!

Маша очень быстро поняла, почему ворона лежала с краю. Длинный клюв трясся и мешался. Маску приходилось постоянно поправлять, чтобы не съезжала, и поэтому девушка даже не сразу смогла нормально оглядеться. Ойкнула и потянулась, чтобы распустить туго скрученный пучок на голове, и на плечи волнами легли каштановые волосы. Так маска, ленты которой Маша пропустила под затылком, под весом ниспадавших локонов стала держаться лучше.

Народу внутри толпилось много. По-настоящему много, она и не ожидала, что попадёт на подобное мероприятие! Впрочем, Иван Юрьич тоже опешил. Полосатая жёлто-чёрная маска вертелась туда-сюда, и, похоже, он сам не верил, что его позвали аж к ТАКИМ людям!

Зал, куда они вошли, оказался просто прихожей. Маша такие только в американских фильмах видела: монументальный мраморный пол, широкая лестница впереди, а справа огромные раскрытые двустворчатые двери, ведущие в банкетный зал, где стоящие по бокам длиннющие столы терялись под высокими потолками.

И правда, бал!

Шеф с энтузиазмом первоклашки, попавшего в зоопарк, схватил спутниц за руки, зажал их ладошки у себя под локтями и двинулся туда. Маша семенила следом, радуясь, что не надела каблуки. Впрочем, судя по обуви женщин, что попадались навстречу, это было не лучшим решением. Ну да, ворона, самая настоящая – в вискозном платье на колготы, сапогах и маске, которая не гармонировала ни с одеждой, ни с обувью, ни с сумочкой хотя бы. Разве что с настроением. Белая ворона с чёрной маской – восхитительно!

Перед входом в банкетный зал сбоку была гардеробная, где услужливый парень в безликой одноцветной маске принял их куртки. Сумку Маша хотела оставить, но и её забрали под предлогом, что будет мешаться. Ну вот и всё, теперь не сбежишь. Хотя гардеробщика понять можно, здесь леди брали с собой не баулы, куда ноутбук запихнуть можно, а маленькие клатчи, способные вместить разве что телефон с помадой.

В зале Маша огляделась свободнее. Начальник поздоровался и заговорил с каким-то дядечкой, видом чуть важнее его, но не намного. Елена Павловна была занята тем, чтобы стоять достаточно гордо и непринуждённо в этой пафосной обстановке, поэтому Маша высвободилась из захвата и отошла на шажок.

Потолок был высотой метров пять, если не больше, на нём красовалась какая-то фреска не то с сияющим Христом, не то с Люцифером, если судить по улыбке и барышне рядом, что на Богородицу не смахивала, а посредине висела огромная люстра. По бокам зала стояли колонны, отделяющие основное пространство от уютных галерей с диванчиками у стен. Приглушённый свет бра освещал их, но всё равно казалось, что там темно по сравнению со слепящим сиянием хрустального великолепия над центром помещения. На столах, примостившихся вдоль колонн со стороны бального зала, располагались закуски, а на дальнем – целая инсталляция из фужеров. Это когда один на другой ставят в пирамиду, а потом в верхний наливают, и оно так красиво струится, заполняя все.

К начальству подошёл ещё какой-то мужчина. Высокий, в дорогом костюме серебристого цвета и маске в виде ежа. Или это волк такой колючий? В любом случае взгляд из-под серой отделки был колючим точно. Маша почти физически ощутила, как её смерили от самых сапожек до чёрного, мельтешащего перед глазами клюва. Мужчина провёл ладонью по уложенным назад в стиле гангстеров волосам и кивнул ей, а начальник, радостно потерев руки, с энтузиазмом обратился к подчинённой:

– Машенька, познакомься, это Олег Дмитриевич. Помнишь, тендер брали недавно? Ты документы привозила в офис на Дмитровке.

Девушка вздрогнула, опомнившись, и вежливо пожала широкую ладонь Дмитрича в маске ежа. Тот ещё раз оглядел её таким же противным взглядом, что и шеф себе позволял, только он не пытался скрыть его, как маскировал свой юморком Юрьич.

– Приятно познакомиться, – побормотала она и неосознанно присела в реверансе.

– Вы позволите? – вежливо спросил он почему-то у Ивана Юрьича и, когда тот кивнул, приглашающе протянул ладонь Маше.

Играла музыка, не сказать чтобы вальс, но достаточно подходящая для танцев. Кое-кто даже кружился. Маша не знала, как поступать в этой ситуации, но решила, что это всего лишь танец. Вот сейчас оттопчет ему ноги – и он сразу потеряет интерес!

Но интерес Дмитрич не потерял ни после первого, ни после второго и даже с честью выдержал третий танец, почти не запыхавшись, будто решил утанцевать девушку до подламывающихся коленей. Сама Маша уже давно краем глаза пыталась найти своих спутников, чтобы сбежать к ним, но боковое зрение блокировала маска, а прямым она старалась контролировать действия кавалера.

– Мария, вы прекрасны! – выдохнул он и мерзко шлёпнул губами по костяшкам её пальцев.

Она растерянно огляделась, задержав взгляд на столе с бокальной башней, и Дмитрич спросил:

– Желаете выпить? Позвольте поухаживать.

И сделал то, о чём Маша мечтала уже час – оставил её одну.

Да, Маша не отличалась особой дерзостью, хамить и вести себя невежливо, можно сказать, не умела благодаря интеллигентному воспитанию матери, но сейчас она быстро, шажочек за шажочком, скрылась в тени галереи, спряталась за колонной и выдохнула. Свободна!

Отчего-то этот мужчина пугал её. Вроде и не противный, и даже не лысый, пуза опять же нет, но покрытые тонким слоем жирного пота руки, что хватали её пальцы и ложились на талию, вызывали чувство паники. И смотрел он на неё как владелец, а не как просто едва знакомый мужчина. Или тут все такие, а просто она не замечает?

Маша огляделась, щуря непривыкшие к полумраку глаза. Похоже, гости уже вошли в раж. На диванчиках вдоль стены сидело несколько компаний, кто-то громко хохотал, одна пара беззастенчиво целовалась, чуть поодаль молодые парни не таясь обменивались косяком. Похоже, это совсем не бал! И люди, которые устроили ТАКОЙ праздник вовсе не бизнесмены средней руки, как её собственный шеф.

Прямо напротив неё, развалившись на весь не такой уж маленький диван и закинув одну ногу на спинку, а вторую свесив на пол, спал какой-то здоровый пьяный парень в неуместной здесь простоватой толстовке с капюшоном, натянутым на голову. Маска с острым носом, казалось, вибрировала от его храпа, наполненного перегаром, но зато больше никого рядом не было.

Девушка закрыла глаза, радуясь одиночеству, и на секунду представила, как было бы хорошо сейчас просто пойти домой и лечь спать! Скорее-скорее поспать! Ведь сегодня последняя ночь декабря, завтра уже январь после полуночи, и шанс увидеть во сне Его был лишь сегодня.

«Дай ему имя и позови, дурья твоя башка!», – вспомнились слова тётки из метро. Но какое имя? Какое имя, если с тех пор, как она швырнула бусину, она уже произнесла столько имён коллег и знакомых, что теперь и не угадаешь – какое из них его?

Маша постаралась вспомнить и вдруг поняла, что знает! Тот парень спросил у неё улицу Лисицкого! Лисицкий! Вот его имя! Хотя получается, что в данном случае – это фамилия. Ну и пусть! Зато теперь она знает, что если услышит эту фамилию – волшебство сработало!

Мужик на диване громко пустил ветры и от этого проснулся. Повернул маску в сторону Маши, и на нижней видимой части лица расцвела широкая пьяная улыбка:

– Ворона! Какая прелесть! Моя ты хорошая! А спой песенку?

– Что? – опешила Маша.

– Песню! – он икнул. – Спой.

Она вгляделась в полумрак уже привыкшими к темноте глазами и узнала рыжую маску. Святые макароны, только не это! Она сжала кулаки и вознесла молитву небу о том, чтобы этот пьяница не выбирал себе маску под фамилию.

– Э-э-эй, – он протянул покачивающуюся руку, – ну спой!

– Я не умею, – выдохнула она и перебежала к другой колонне.

Ужасное место! Место, в котором ей делать нечего! И не запутают её все эти богатые интерьеры и важные дядьки с тётьками. Маша знала, кто она, и знала свой уровень, а значит, такой, как она, здесь разве что на обеденный стол в качестве дичи попасть можно.

– Хочу домой… – прошептала девушка и зажмурилась.

5. Захлопнувшиеся силки

– Машенька, а что вы тут делаете? – раздался голос шефа, и девушка резко распахнула глаза.

– Простите, Иван Юрьевич, – раздосадованно выдохнула она. – Плохо стало, отошла, чтобы не напрягать Олега Дмитриевича.

– Машенька, – с укором проговорил начальник, – Олег Дмитриевич – видный человек. Я давно собирался вас познакомить официально. Поверь, он кавалер хоть куда! И сейчас в твоих интересах завоевать его расположение…

– Зачем? – непонимающе помотала головой девушка. – Кто я ему? Я и не собиралась заводить здесь знакомств вообще…

– Правильно, тебе и не нужно! – подтвердил Юрьич. – Кому надо мы тебя уже представили. Он давно хотел с тобой пообщаться, так сказать, поближе, и у тебя есть сейчас шанс очаровать его!

Девушка обмерла, вдруг понимая, что шеф, возможно, и не собирался даже клеиться к ней, а просто рассматривал…

– Иван Юрьич, вы что, подложить меня ему хотите? – без обиняков спросила она, от потрясения растеряв всю свою робость.

– Машенька, – перешёл на деловой тон начальник. – Ты сама головой подумай. Олег Дмитриевич – один из учредителей холдинга, и если он что-то говорит, то остальные бегут исполнять. Ты не думай, что он скромный такой, за такого мужчину вы, девочки, держаться должны. Поэтому, Машенька, шла бы ты к нему, не заставляй его беспокоиться, я обещал…

– «Обещали»?! – воскликнула она, сделав шаг назад.

Иван Юрьич резко развёл руками:

– Ну, Машенька, я же сказал – он мужчина видный, если скажет, значит, нужно делать…

– Это поэтому нам их холдинг без тендера заказ отдал?! – девушка готова была расплакаться, понимая, что тут заявлением об увольнении не отделаться. Здесь она на чужой территории, вещи все в гардеробной, а если отказать, то это грозит не лишением работы, а чем-то намного хуже. Лишь бы силой не попытался!

– Маша, – попробовал её уговорить начальник, – за такого мужчину девочки дерутся, а тебе повезло, он тебя сам приметил и выбрал, так что счастье само в руки плывёт! Иди и радуйся!

– Ты ещё спасибо скажешь! – раздался рядом голос старшей секретарши. – Вы, провинциалки, вечно ноете, как вам принцев в вашем захолустье не хватает, а тут сам плывёт! Богатый и красивый! Не будь дурой, Мария. Иди по-хорошему, пока он не разозлился.

Маша затравленно оглядывалась, пытаясь найти пути отхода, но сзади подпирала колонна, а спереди с двух сторон окружали те, кто был не согласен с её намерениями сбежать.

– Так, а ну хватит! – злобно выплюнула Елена Павловна и, схватив Машу за руку, выволокла девушку назад, под свет хрустальной люстры.

Пара, направлявшаяся им навстречу, недоумённо замерла, и Маша от растерянности сделала вид, что всё хорошо. И уже позже поняла, что надо было не натягивать вежливую улыбку, а кричать! Впрочем, тут это тоже вряд ли помогло бы, потому что «серый ежовый волк» уже подошёл к ним и деликатно, но без шансов вывернуться, забрал руку девушки из цепких коготков спутницы.

– Я вам это… – послышался из-за спины голос шефа. – Наберу попозже, как закончите.

– Я сам наберу, – отрезал Олег Дмитрич, улыбнулся Маше и повёл её на середину зала.

Она споткнулась, беспомощно обернулась на уже почти затерявшихся в толпе коллег и вновь затравленно вгляделась в лицо под серой маской.

– Мария, – чуть понизил голос кавалер, – расслабьтесь, вы слишком напряжены. Неужели вы думаете, что я собираюсь держать вас силой? Поверьте, мне это ни к чему, но я бы очень хотел показать вам возможности, которые вы приобретёте, если окажете мне любезность украсить мой вечер.

Звучало вполне убедительно, но Маше так и виделось, как один короткий кивок головы в серой маске призывает пару молчаливых «шкафов», что переминались с ноги на ногу по периметру, и те «показывают» ей «возможности» доходчивым методом, когда отказывать не только неудобно, но и небезопасно.

Вспомнился парень на диване. Интересно, если она сейчас поборет смущение и постарается так же знаменательно пустить ветры, Дмитрич потеряет к ней интерес? Но проверить не получилось, потому что он уже потянул её в очередной танец, в этот раз прижав к своей груди так, что она ощутила твёрдый крепкий пресс, в который впечаталось её хрупкое на его фоне тело.

Рука, прижимавшая за талию, казалась захлопнувшимся капканом, и Маша судорожно пыталась сообразить, как же выпутаться из этой ситуации?

Нет, к бракам, да и просто отношениям по расчёту она относилась без осуждения. В конце концов, это был выбор каждого, и не ей порицать других, но в данный момент её больше волновало, что права выбора не оставили именно ей. И, казалось бы, это же абсурд – в двадцать первом веке оказаться в такой неловкой ситуации! Когда привык, что твои права уважают, и всегда можно чётко сказать «нет», и окружающие отступят. Но, глядя в глаза спутника, Маша понимала, что тут её «нет» будет мышиным писком. Ну, или вороньим карканьем. Бессмысленным и бесполезным.

За танец она споткнулась ещё два раза: первый просто, а второй закончился тем, что она не специально, но очень основательно оттоптала начищенный ботинок Дмитрича, чем вызвала у него едва скрываемое, но уже почти выплеснувшееся раздражение. Или нетерпение? Святые макароны, надо что-то делать!

– Олег Дмитриевич, – срывающимся от долгих танцев голосом обратилась она, – я действительно не отказалась бы попить.

Он оценил её вид, хмыкнул и кивнул. Взял под руку и повёл к столику с бокалами. Признаться, она надеялась, что он выпустит её, и она сможет втихаря улизнуть, но, видимо, он уже усвоил урок и теперь собирался держать при себе. Окружающие мазали по ней взглядами из-за прорезей масок, и у некоторых барышень Маше виделась какая-то торжествующая брезгливость, словно они все понимали, кто она – очередная безропотная подстилка для богатого папика. Ох, не такого принца она ждала на своём балу, не такого! Уж точно!

Спутник подвёл её к столику с фужерами, аккуратно снял два сверху: сначала один ей, потом второй себе, и потянул к колоннам. «Святые макароны! – перепугалась Маша. – Он что, ведёт меня на те диванчики, где парочки милуются? Только не это!». Она уже было собралась рвануться, пока захват не стальной, но навстречу им вышел какой-то представительный дядечка и на английском заговорил с Дмитричем.

– Миста Лисицки, найс ту мит ю! Бай зе уэй, уи а гот эн айдиа…

Что сказал англичанин дальше, Маша не слушала, хотя язык знала. Она, похолодев всем телом даже несмотря на тёплые колготки внизу, стянула воронью личину на шею и смотрела на скрытый под маской чёткий профиль мужчины рядом, не желая верить. «Мистер Лисицкий»! Неужели… Неужели это он! Тот самый?! Да святые макароны, он?! Только не это! Он даже близко не напоминал того, что грел сердце своим появлением раз в год. Ведь не мог же он так с возрастом измениться! Ну не мог! Верить не хотелось, но Маша продолжала смотреть ему в лицо, с ужасом ожидая, когда поймает его взгляд.

Ведь всё сходится! Сходится, как по нотам! Она позвала, и вот – явился, забрал и держит её ладошку под локтем так, что не вырвешься, будто она принадлежит только ему, и никому больше! Что же она себе сдуру нагадала? Лисицкий! Имя, что она сама дала ему! По случайности, по невнимательности, не зная, что это действительно важно и имеет значение! А что если это на самом деле правда, и сказка стала былью? И из-за неверия и халатности она дала не то имя, и теперь обречена на этого… Этого! Но тогда это не просто сказка, а оригинал от братьев Гримм, и осталось дождаться части, где ей вырезают сердце или ещё что-нибудь такое же кровавое делают, потому что иного в этой ситуации ожидать не приходилось. Этот мужчина в маске ежиного волка не походил на версию со счастливым финалом, совсем нет!

Маша оторвала зачарованный взгляд от профиля спутника и затравленно заозиралась по сторонам. Лица, лица, за масками, все безразличные, все чужие! Откуда-то с той стороны зала на неё смотрят начальник с секретаршей и о чём-то переговариваются. Улыбки довольные и издалека кажется, что даже злобные. Они не помогут, нет! Они специально привели её сюда, чтобы отдать ему! За очередной тендер, за покровительство, ещё за что-нибудь. Теперь понятно, зачем они потащили юную стажёрку на такое мероприятие! «Бизнес – это бизнес!» – любил говорить Иван Юрьич, и Маша понимала, что на совесть или жалость здесь давить не получится. А что? Орать: «На помощь!»? Здесь? Где все друг друга знают, где что-то интересное курят прямо на глазах у гостей? Где каждый второй – большая шишка, для которых правила и законы писаны иными чернилами? Нет, кричать бесполезно. Скрутят силой и прикопают, в случае чего.

Из глаз невольно брызнули слёзы. А ведь сегодня мама звонить должна была, Маша ждала этого – соскучилась. Обе расстроились, что пришлось отменить, но понимали, что личное – это личное, а работа – это работа. Видела бы мама эти лица вокруг! Как стая ворон, уже изготовившаяся заклевать белую в колготках под вискозным платьем. Но не заклюют – не посмеют. Она – добыча страшного «лиса» в волчьей маске.

– Машенька, давайте пройдём с вами на второй этаж, – услышала она голос спутника над ухом и вздрогнула, – мне с коллегами нужно обсудить кое-какое дело, а вам там удобнее будет. Передохнёте.

И, не дожидаясь ответа, развернул её к лестнице в глубине зала и потянул за собой.

Ну, вот и захлопнулись силки. Что будет наверху, Маша подозревала. Сейчас он её проводит в уютную комнату, запрёт там, пойдёт примет с коллегами на грудь, заключая очередную сделку на пару миллионов, а потом вернётся к ней скрашивать вечер и показывать возможности. И ей совершенно не хотелось оценивать их размер и твёрдость.

На миг девушке подумалось, что она всё это сама себе навоображала, не так поняла, но потная рука на талии, скользнувшая на её бедро, сомнений не оставила. Маша неосознанно рванулась прочь, а Дмитрич схватил её за руку и, ласково улыбаясь, произнёс:

– Мария, ну зачем вы так, дорогая? Поверьте, вы не пожалеете, просто дайте мне шанс.

– У меня месячные! – выпалила она, от испуга позабыв, что такие вещи на людях не говорят, но мужчина лишь снисходительно улыбнулся и потянул за собой опять.

– Мария, не нервничайте, я знаю, что вы невинны. Поверьте, я не собираюсь спешить, но просто так упустить своё счастье? – и он повёл свободной рукой, как бы говоря: «Сами понимаете – грешно!»

– Откуда вы знаете, что я не?.. – спросила она, уже начиная клацать зубами от сотрясающей её тело дрожи волнения.

– Я наводил справки, – самодовольно расплылся Олег Дмитриевич. – Разве сложно проверить медицинскую карту, тем более если каждый проходит комиссию при приёме на работу? Ещё и из регионов. Ну неужели вы думаете, дорогая, что я выбрал бы кого попало? Вы прекрасны, Мария, я сразу вас приметил, и, в отличие от вас, запомнил вашу фамилию. Кстати, чем так взволновала вас моя? Я заметил, как вы среагировали, когда услышали её.

– А как сейчас волнуюсь, не видите? – проигнорировав вопрос, воскликнула она, ещё раз попытавшись выдернуть руку.

– Машенька, – тихо, вроде ласково, но уже теряя терпение, произнёс он. – Ваше волнение я понимаю, но и вы поймите меня. Не стоит устраивать сцен здесь. Пойдёмте наверх, и там мы сможем спокойно всё обсудить.

Предложение прозвучало почти разумно, и даже захотелось верить, что у неё действительно есть выбор, и если хорошенечко постараться, ей удастся убедить этого мужчину в том, что она – не его вариант. Да, в крайнем случае, хоть те же колготки показать! Маша была готова поспорить, что ни одна из окружающих дам в дорогих платьях не носила подобное! Да ещё и с двумя швами на попе, как в детстве.

Почувствовав её колебания, Олег Дмитриевич опять потянул её за собой, и девушка сделала невольный шаг следом.

Внезапно гомон усилился, музыка замерла, а сзади, где располагался стол с бокалами, раздался оглушительный мокрый звон. Маша со спутником резко обернулись, и девушка увидела, что там стоит тот самый парень в толстовке и лисьей маске, что пьяным спал на диване за колоннами. Стоя он казался ещё длиннее, его качало, будто тополь на ветру, маска съехала вбок, а в длинных пальцах он держал бокал, который, судя по всему, вытащил из-под самого низа композиции.

Парень в лисьей маске смотрел прямо на Машу, улыбался и, похоже, его вообще не волновало, что с ней кто-то есть рядом. Он поднял бокал, отсалютовал, затем залпом выпил и небрежно бросил его на пол к остальным, что живописно сверкали острыми краями осколков из-под покрывающей пол пузырящейся пены.

Олег Дмитрич брезгливо вздохнул и уже набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, как длинный, мокрый от шампанского, палец вытянулся в его сторону, и по залу прошло эхо голоса:

– Отъебался. И-ик!

6. Побег

Когда случается нечто подобное, и нужно защитить даму в беде, все привыкли ожидать чего-то возвышенного, патетичного, как на рыцарской дуэли, и Маша не была исключением. Но сейчас этот пьяный грубиян показался ей настоящим героем, потому что принцы могут быть бесконечно вежливы, но даже воспитанная Маша не смогла бы выбрать сло́ва, которое хотела бы услышать в данной ситуации больше.

Парень покачнулся ещё раз, склонил голову в капюшоне, будто разминая шею перед дракой, и сделал несколько решительных шагов в их сторону. Тишина была давящей, и, благодаря ей, Маша услышала, как где-то наверху, на втором этаже, раздаются многочисленные женские стоны. Похоже, там настоящая оргия! Идти с Дмитричем теперь не хотелось совсем, максимально не хотелось! И, как бы ни был пьян этот встрявший герой, девушка смотрела на него как на последнюю надежду.

– Тебе было сказано не приходить! – с досадой проговорил мужчина в маске еже-волка, но вытянутый в ответ средний палец прервал готовящуюся речь. – Ты совсем оборзел, щенок?! – рявкнул Олег Дмитриевич и невольно выпустил Машину руку.

Девушка тут же воспользовалась ситуацией и отбежала на пару метров, но её обступали наблюдающие за скандалом гости, поэтому улизнуть не удалось.

– Я тебя старше на год, имбецил! И ты что, забыл, что я тут тоже не просто так, да? – пьяная улыбка стала хищной. – Ты прикинь, я, вообще-то, тоже в своём праве, ты не знал? Не-а?

Дмитрич зыркнул в сторону Маши, но, сжав кулаки, ответил:

– Тебя десять лет в стране не было! И теперь ты являешься и пытаешься командовать? Мной?! Я – будущий Хранитель Пламени рода! А она, – он указал на замершую девушку, – моя Искра! И это решено!

Парень в лисьей маске не ответил. Засунул палец в нос, выковырял козюлю и сощёлкнул её в сторону оппонента. Такого этот лощёный волко-ёж вынести не смог и попёр на лиса.

Что интересно, охрана стояла по периметру так же, будто ничего не происходило, и никто даже попытки пресечь бардак не предпринял. Всё походило на то, будто именно Олег Дмитриевич был главным на этом балу, а парень, хоть и дерзил, но права тоже имел немаленькие. «Может, родственник?» – подумала Маша, а в душе загорелась надежда. Ведь если действительно родственник, то и у него может быть фамилия Лисицкий, а значит, могут быть и другие! И рыжая бусина могла привести её к кому-то из них на сегодняшнем балу, а не к этому зализанному бандиту. Хотя, так и так, выбор пока что не то чтобы очень…

Но ситуация становилась откровенно опасной. Вид у мужчин был грозный, и если Машин спутник, очевидно, был разгневан, то парень в толстовке, похоже, горел азартом, предвкушая драку. Девушка огляделась, дальше в толпе мелькнуло озабоченное лицо шефа, а вот секретарши заметно не было. Ушла?

Куда делась Елена Павловна, Маша узнала в тот момент, когда Олег Дмитриевич почти нос к носу встал с противником, всё ещё не переходя на кулаки. Правда, выглядел скорее комично, потому что еле доставал лбом до подбородка, над которым растягивалась всё такая же издевательская улыбка. Тень от лисьего носа маски прочертила полосу на серой шипастой, но что было дальше, Маша так и не узнала, потому что кто-то больно дёрнул её за локоть, увлекая за собой в толпу.

– Ай! – отрывисто воскликнула она, но тут же последовал новый рывок, и пришлось подчиниться, потому что освободиться не представлялось возможным. Завтра все руки в синяках будут, вот точно, к гадалке не ходи!

Что ведёт её секретарша, Маша поняла через пару секунд – павлиньи перья, выглядывающие из-за затылка, на который она пялилась в попытках высвободиться, не оставили сомнений. Да если бы они и были, цепкая хватка убеждала, что это она – только Елена Павловна умела так настойчиво добиваться того, что ей надо.

Сзади раздался мат и грохот, но всё стихло в тот момент, когда за Машей и секретаршей захлопнулась дверь, что неприметно притаилась с противоположной от столов стороны зала за вторым рядом колонн. Подсобка? Или чёрный ход?

Впереди всё новыми поворотами, освещёнными тусклыми лампами, вырисовывался извилистый пустынный коридор с ответвлениями, по которым они торопясь пробегали в ведомом лишь секретарше направлении.

– Елена Павловна, куда вы меня тащите?! – опомнилась наконец девушка и рванула руку.

– Давай-давай, – раздражённо поманила её та, выпустив из захвата. – Надо увезти тебя отсюда, а то мальчики сцепились – не до нас им.

– Вы мне помогаете?! – удивлённо выдохнула Маша и неуверенно последовала за спутницей.

Елена Павловна обернулась, губы тронул намёк на улыбку, но она быстро сбросила её и настойчиво махнула, поторапивая:

– Давай, пошли! Мнётся она. Пока не опомнились. Машина ждёт.

– А как же куртка? И сумка? – уже переходя чуть ли не на бег, спросила девушка.

– Это неважно сейчас! – отмахнулась секретарша. – Сейчас важно унести ноги!

Коридор оказался длинным, сама Маша здесь заблудилась бы, но Елена Павловна вела уверенно, будто знала каждый уголок и поворот наизусть. На улице они оказались неожиданно. Очередная дверь распахнулась, и в лицо ударил морозный воздух. Снежинки закружились в свете одинокого фонаря и тут же налипли на распущенные волосы. Изо рта вырвался пар, и Маша обхватила себя руками. Но одежды, кроме платья, колгот и бесполезно болтающейся на резинке маски, у неё не было. Девушка мысленно поблагодарила себя за то, что догадалась поддеть под юбку что-то тёплое, так бы околела моментально. Но сильно замёрзнуть ей не дали, спутница огляделась и решительно направилась в сторону высокого дуба, укрытого по ветвям пышными валиками снега. Пришлось засеменить следом, стараясь не поскользнуться на свежем белом покрове.

Под деревом мигнули фары, и послышался звук запустившегося двигателя.

– Давай, поторапливайся! – обернулась секретарша на Машу и распахнула заднюю дверь.

Девушка юркнула внутрь, а сама Елена Павловна устроилась на переднем сиденье. Автомобиль сорвался с места, пробуксовав несколько метров, промчался по прилегающей к особняку дороге, миновал открытые ворота и выехал на трассу. Скорость, несмотря на погодные условия, была высокой, и Маша с ужасом смотрела на проносящиеся мимо фонари и попутки.

– Мы в область едем? – спросила она, взглянув на водителя.

Мужчина за рулём был незнакомым, и беспокойство вновь всколыхнулось со всей своей силой.

– В город нельзя, – отрезала Елена Павловна, – там тебя найдут. У нас есть место, где можно скрыться до завтра, а после Нового года уже будет неважно.

– Что?! – опешила Маша. – Но как же? У меня же даже телефона с собой нет! А мама? А курицу я размораживаться достала?..

Но её грубо прервали:

– Не ной! – секретарша обернулась, сорвала павлинью маску и строго вгляделась в лицо перепуганной стажёрке. – Ещё спасибо скажешь! Этот псих больной тебя так просто не оставит, раз увидел!

И Елена Павловна подняла орлиный взор на заднее стекло, видимо, чтобы проверить, нет ли погони.

Маша поёжилась и спустилась на сиденье пониже. Уж чего-чего, а подобного она от этого вечера не ожидала! Сначала это принудительное знакомство, потом драка, теперь вот – погоня. Отличный бал вышел! «Ну, хоть потанцевала!» – сардонически хохотнула она про себя, но сидеть продолжала тихо, радуясь, что привод у машины полный и заносит её на поворотах не сильно.

Ехали они минут сорок. Если бы не печка, которую водитель включил почти сразу, девушка бы совсем замёрзла. Снег усилился, и дворники на лобовом стекле едва успевали снимать белые шлепки, чтобы можно было видеть дорогу. Шоссе сменилось просёлочной, а затем и гравийкой, судя по скрежету щебня из-под колёс. Где они, Маша не знала. Это вызывало беспокойство, но при воспоминании о потных ладонях Дмитрича в маске волко-ежа хотелось отереть лоб рукой и радоваться, что пронесло. А ведь Елена Павловна не такая уж и плохая тётка. Резкая, строгая, но, похоже, единственная на всём том балу, кто понял, что Машу тащат по-настоящему насиловать, и решила, что такое уж точно допускать нельзя. Шеф её продал, а вот секретарша выручила. Может, женская солидарность проснулась? Хоть бы Юрьич её за такое не уволил, раз сорвала его планы…

Правда, планы были сорваны не только у начальства.

– Елена Павловна? – окликнула спасительницу Маша. – А почему именно до Нового года? Может, мне хотя бы утром уехать можно будет?

Вместо секретарши ответил водитель, сперва снисходительно хмыкнув:

– Низ-з-з-зя! Вот цикл закончится в полночь, вот тогда и иди куда хочешь. А пока Пламя точно Хранителя не указало, нельзя тебе…

– «Пламя»? «Хранителя»? Что? – не поняла девушка.

С переднего сиденья раздалось досадливое цыканье.

– Просто не забивай себе голову, Мария! – отрезала секретарша. – Тебя это касается лишь косвенно. Сейчас пересидишь, а после праздников возвращайся на работу и работай в своё удовольствие хоть до конца жизни!

Прозвучало как-то не очень обнадёживающе, но Маша на всякий случай поблагодарила и отстала.

Автомобиль остановился у небольшого загородного дома на отшибе. Не то дача, не то очень скромный особняк. Вокруг стена с решётчатой оградой, впереди двухэтажный коттедж с пристроенным гаражом. Туда они и направились, когда Елена Павловна, ёжась и недовольно ругаясь, вылезла из машины и пошла отворять ворота, а затем и гараж.

– На выход! – скомандовал водитель, загнав машину внутрь, под звук опускающихся гаражных жалюзи.

Здесь было не так холодно, а дверь в конце помещения вела напрямую в дом, так что они скоро оказались в тепле. Почти в тепле. Елена Павловна долго шарила по стене, пытаясь нащупать выключатель, а водитель прошёл прямо так, в темноте найдя холодильник, чтобы взять оттуда бутылку пива.

– Добро пожаловать! – неприветливо проговорила секретарша, когда лампа на потолке зажглась и откуда-то снизу послышался рокот раскочегаривающегося отопления. – Ну и запустил ты дачу, Пёс! – прибавила она, передёргивая плечами.

Жильё выглядело заброшенным, было заметно, что люди последний раз здесь гостили давно, а судя по трупикам бабочек на клеёнчатой скатерти кухонного стола, возможно, это было аж летом! Маша подошла выглянуть на улицу и стёрла пальцем слой пыли с подоконника, задев кружавчатую занавеску, но её тут же отогнали:

– Иди наверх и переоденься, – скомандовала Елена Павловна, ткнув в сторону притаившейся за распахнутой дверью лесенки в углу.

На Машино место встал водитель, отодвинул занавеску и довольно проговорил:

– Видала, как сыплет, Пустельга? Хорошо! Следов уже не видно, а через час и «запах» пропадёт.

Он осёкся под строгим взглядом спутницы и угрюмо направился в сторону кухонного стола, где оставил начатое пиво. Маша растерянно замерла посреди помещения, и секретарша, фыркнув, опять взяла её за локоть и повела наверх. Там обнаружился запылённый второй этаж с коридором и тремя дверями. Елена Павловна втолкнула девушку в правую, что вела в небольшую комнатку с кроватью, вошла следом и ткнула пальцем в шкаф:

– Там тёплые вещи, переоденься. Это всё снимай, тряпки свои, ночью холодно, не хватало, чтоб ты ещё тут околела! Душ по коридору налево, последняя дверь. Полотенца там же в шкафу, – и вышла.

Маша растерянно кивнула её затылку, огляделась в опустевшей комнате, вздрогнула, услышав, как отзвучавшие по лестнице каблуки отчеканили последний шаг и внизу хлопнула дверь. Зябко поёжилась, всё же тут в вискозном платье было не так уютно, три слоя махрового халата подошли бы больше, поэтому пришлось взять себя в руки и начать ревизию шкафа.

На удивление, внутри оказались футболки и неплохой флисовый комплект, похожий не то на пижаму, не то на модное нынче кигуруми, что носили всякие гики. Правда, этот комплект был без ушей или рогов, а просто светлого пудрового оттенка и раздельный, но на вид не менее уютный.

Маша взяла одежду и направилась в душ. Что делать, она не знала. Ни связи, ни планов, ни какой бы то ни было чёткой информации не было, зато и шок начал проходить под тёплой вялой струйкой, поэтому, выйдя из ванной, девушка отправилась не в комнату, а вниз, чтобы расспросить спасителей, да и, чего греха таить, попросить чего-нибудь поесть или хотя бы чаю.

Уже подходя к двери на кухню, где слышались голоса, она порадовалась, что надела мягкие тапочки и осталась незаметной, потому что там говорили о ней:

– …Маша эта тоже! Если этот балбес втюхал себе, что она его Искра, то так просто от него не избавиться, – в голосе секретарши звучало раздражение. – Нам нужно хорошо проследить, чтобы он не нашёл дом, иначе будет поздно.

– Да не найдёт, Пустельга! Ты видела, как засыпало? Нас здесь, даже если бы знали, не разыскали бы – дороги не видно! – водитель говорил более расслабленно, похоже, ещё и пиво подействовало. – Да и щенок он совсем, пусть и выглядит грозно. Ты сама, что ли, не знаешь, как молодняк хорохориться умеет?

– Он уже подмял под себя половину рода! – возразила собеседница. – Ты видел? Никто и слова не сказал!..

Послышался смеющийся скептический мужицкий рык:

– Пустельга, успокойся! Ну не вышло их с Волком свести, ну и леший с этим всем. Ещё полвека поживём так же. Что, плохо, что ли, жили-то? Ну бывают накладки, что уж сделаешь? Барс нам чётко сказал, что или так, или никак. Вот, значица, никак. Я – человек подневольный, мне сказали – я делаю. А малец, даже если Пламя на него укажет, нам не помешает уже. Не успеет просто. Цикл уже завтра завершится, и без Слияния, а дальше всё пойдёт как по масличку. Да и вообще, никто не видел, чтобы Пламя сделало выбор. Не видел? Не видел. Так что, может, оно и к лучшему-то? А нам ночь и завтрашний день пересидеть, а дальше всё будет кончено.

Раздался раздражённый вздох и скрип стула, будто кто-то с размаху откинулся на спинку.

– Жалко парня, – тихо проговорила Елена Павловна. – Надеялся на что-то, балбес!.. И дуру эту! Сидела бы в офисе своём и не знала ничего, а теперь – расхлёбывать…

Водитель уже начал было что-то говорить, но в этот момент замершая Маша, не почувствовав, как мягкий тапок скользил всё это время к краю ступени, внезапно подвернула ногу и ввалилась в кухню.

7. Пленная гостья

– А подслушивать нехорошо! – нахмурилась Елена Павловна, глядя на неловко мнущуюся девушку.

– Я не подслушивала! – возразила Маша и к собственной досаде залилась краской. – И я… Я случайно. И… И я не дура, Елена Павловна!

Она даже брови нахмурила так же грозно, но эффекта это не возымело. Впрочем, как всегда – Елена Павловна Соколова никогда и никому не позволяла переиграть себя в гляделки, даже шеф отводил взгляд, отшучиваясь, если случалась конфликтная ситуация.

Маша постояла ещё чуть-чуть и сникла, признавая, что права качать здесь смысла особо нет – деваться-то всё равно некуда. Ночью, в пижаме, зимой и из загородного дома. Вон, воет даже на улице кто-то: не то собаки, не то ветер, не то алкаш какой-нибудь, если тут в округе хоть где-то люди есть.

Девушка встряхнулась и подошла к столу, где расположились хозяева дома. Мужчина, которого она теперь смогла чётче рассмотреть, выглядел непрезентабельно и чем-то смахивал по типажу на шефа, впрочем, без похабности во взгляде, но покровительственное пренебрежение присутствовало. Обычный дядька, круглоголовый, не очень чисто выбритый, в простой курточке и свитере из массмаркета. Рядом с ним всё ещё одетая в платье, пусть и с накинутой на плечи охотничьей курткой, секретарша выглядела королевой. Да, приди она в таком виде на работу с самого утра, а не в деловом костюме, к концу дня ей бы ковровую дорожку расстелили – так гордо она держалась.

Маша неловко уселась на свободный стул. Секретарша, раздражённо фыркнув, пододвинула ей банку шпрот и раскрытую пачку крекеров:

– Вилку сама в буфете возьми, – скомандовала она. – Всё равно ничего больше нет. Можешь чаю себе заварить, – и замолчала, уставившись в стол.

Тишина была неуютной, и Маша поднялась за чайником. Когда вернулась с исходившей паром кружкой и вилкой, знакомцы всё ещё молча сидели, не глядя на неё. Мужик допивал вторую бутылку пива, Елена Павловна вяло жевала крекер и запивала чёрным кофе. Усевшись, девушка отпила горячего и почувствовала, что её отпускает.

– Простите, а… – начала было она, обратившись к водителю, а тот, улыбнувшись, протянул мозолистую руку:

– Пёс, – представился он и тут же, взглянув на насупившуюся секретаршу, поправился: – Псов, Игорь Иванович. Можно просто Игорь.

– Вьюжная Мария Филипповна, – ответила девушка. – Приятно познакомиться.

Она неловко пожала ему пальцы, не совсем понимая, стоит ли ей как мужчине панибратски сжимать его ладонь, да и боязно – незнакомый всё-таки. Ещё помнилось рукопожатие с ежовым Дмитричем и его потные ладони. Но выглядел Игорь не опасно. Скорее, как дядька её, который раз в полгода наведывался в гости, чтобы посмотреть, не стало ли матери хуже, и высказать ей, что пора уже Машке-то замуж, а то толку от неё никакого.

Шпроты оказались вкусными, особенно с голодухи, поэтому банка закончилась быстро, и Маша, ещё не сытая, но хотя бы чуть удовлетворённая, откинулась на спинку. Зато, пока ела, смогла сформулировать назревший вопрос:

– Елена Павловна, объясните, что приключилось? Я вообще не понимаю! То вы меня тащите какому-то мужику, теперь прячете от него. Чего от меня хотел-то этот Олег Дмитриевич?

Секретарша отмахнулась, раздражение в её взгляде вновь превысило норму, вырываясь с воздухом сквозь сжатые зубы.

– Олег Дмитриевич просто познакомиться с тобой хотел, – отрезала она, а Маша недоумённо начала:

– Но он…

– Он, милочка, – перебила Елена Павловна, – человек другого сорта. И не привык, что всякие барышни, – она сделала паузу, смерив стажёрку взглядом, – провинциальные, ведут себя как девочки. Он, знаешь ли, человек видный, и окружают его женщины умные. А вот ты изначально себя повела не так, вот он и растерялся.

– Растерялся?! – Маша аж со стула подскочила, а Игорь беспардонно заржал. – Это вы называете «растерялся»?! Да он меня изнасиловать хотел!

– Сядь, – скомандовала секретарша. Дождалась, когда девушка вернётся на место и пояснила: – Никто тебя насиловать не собирался. Во всяком случае, Олег. Тем более, раз даже танец вас не сблизил. Просто он не хотел мириться с тем, что не вышло.

– Что не вышло? – спросила девушка.

Елена Павловна строго взглянула на открывшего было рот водителя и вновь повернулась к подопечной:

– Обаять тебя, конечно.

Улыбка на её лице должна была быть ободряющей, но вышло как-то жутенько. Заметив, что шутка результата не принесла, секретарша раздражённо вздохнула и сказала:

– Короче, Мария, тебя привели познакомиться, но всё пошло не по плану, так что сейчас сидим и не высовываемся, пока кое-кто не перебесится. А потом иди на все четыре стороны, никто тебя не тронет.

– А что такое «Искра»? – внимательно глядя в глаза собеседницы, спросила девушка.

– Тебя это не касается, – отрезала та, а Игорь дружелюбно повёл рукой и улыбнулся:

– Пустельга, да не мучь ты девицу, всё равно сидим, пускай…

– Это – коммерческая тайна, – ещё строже произнесла Елена Павловна под опешивший смеющийся взгляд водителя.

– «Коммерческая»? – хохотнул он.

– «Коммерческая»? – недоумённо повторила за ним Маша.

– Коммерческая-коммерческая, – передёрнула плечами Соколова. – Бизнес есть бизнес, а это тайные обозначения, которых тебе знать не положено.

Маша замолчала, недоверчиво глядя на женщину. Получалось, что секретарша не такая уж и секретарша, раз за спиной шефа какой-то ещё тут «бизнес» с тайными обозначениями затевает. Слишком уж мелкая сошка Иван Юрьич по сравнению с теми, у кого они гостили на балу, а Елена Павловна вон – как рыба в воде, и, похоже, всех и всё там знает, раз так оперативно вывела её из здания, где шеф был в первый раз, судя по взгляду.

– Знаете что, Елена Павловна, – серьёзно сдвинув брови, произнесла девушка, – я не в курсе про все ваши коммерческие тайны, но вы с Иваном Юрьичем меня в них втянули, и я имею право знать, что происходит! Кто все эти люди, что им от меня надо, и почему мы сейчас прячемся? – она чуть запнулась под неприязненным взглядом секретарши и добавила: – Я вам, конечно, благодарна за помощь и защиту, и, честно говоря, не ожидала. Особенно после… Действительно, спасибо вам. Но я должна знать, чего мне опасаться, и куда вы меня втянули!

Соколова смерила её насмешливым взглядом, а затем жёстко сказала:

– Тебе никто ничего объяснять не обязан, девочка. Эти дела тебя не касаются, и знать о них тебе не надо. А надо сидеть и не высовываться, пока мы тебе не скажем, тебе понятно?

– Но я… – хотела было возразить Маша, но секретарша перебила её:

– Я всё сказала! А ты, раз поела, отправляйся наверх и спи. Всё равно делать больше нечего тебе, так что не маячь. Небось, упахалась за последние дни – вот тебе возможность. Отсыпайся!

Возразить было особо нечего, девушка понимала, что, даже несмотря на тонкий намёк на заботу в словах начальницы, выхода у неё нет – она в плену. Идти некуда, поэтому проще подчиниться. Пока её хотя бы не трогают и обращаются более-менее деликатно.

Зябко поёжилась и встала, чтобы идти в комнату. Время уже далеко за полночь, день был длинный и выматывающий, поэтому поспать на данный момент будет очень кстати. Да и, в любом случае, сейчас она ни на что не годна, если так посудить, а выспавшись, глядишь, и придёт идея, как унести ноги от этих странных людей.

Поднялась по лестнице, зашла в комнату, ещё раз поёжилась в сырой прохладе не до конца протопленного помещения и полезла на кровать. За окном шумела вьюга, наверное, всю дорогу засыпало так, что до утра не расчистят. Маша смотрела в едва светлеющий прямоугольник, пытаясь согреться под толстым одеялом. Снежинки кружили, бесслышно налипая на стекло, но их тут же сносил ветер, уже начавший рисовать узоры внизу, где с противоположной стороны собирались белые валики. Мороз крепчал. Действительно, к чему запирать её, если тюрьмой для неё стала зима? И эти узоры на стекле прочнее любой решётки.

Маша не выдержала, всхлипнула, понимая, что последняя ночь декабря уже на исходе, и тот, кого она ждала целый год, может уже не успеть прийти. Сон, предчувствие, суженый, как сказала та сумасшедшая тётка из метро? Кто он? Этот таинственный парень. Именно Он – родной. Лисицкий или нет, как узнать? Тем более, если она не знает его лица – лишь помнит голос и цвет волос. Пылающих золотым пламенем, такие редко встречаются, особенно у парней, которые чаще стригутся коротко, что не разглядеть. Говорят, у рыжих нет души. Но что это, если не Его душа, приходит к ней, чтобы повидаться?

– Где же ты? Прошу, найди меня. Забери меня отсюда… – прошептала она, всхлипнула ещё раз и, постаравшись выбросить все мысли из головы, закрыла глаза и, перед тем как заснуть, с отчаянием взмолилась про себя, чтобы ей приснился Он…

8. Предрассветный сон

Последняя ночь декабря была на исходе. Последний шанс увидеть Его, и отчего-то Маше казалось, что ей жизненно необходимо сегодня с ним встретиться. Будто это последний раз, и больше она никогда не найдёт его, если…

Что «если», она не знала, но рвалась во сне изо всех сил, пытаясь докричаться. Звала его по имени, хотя сама не понимала, какое оно? Но точно знала, что только Он может отозваться на её отчаянный призыв.

И он отозвался. Пришёл, уже под утро, когда Маша, то и дело просыпающаяся от волнения и засыпающая опять, отчаялась, смирившись с потерей. Будто снежной периной одинокую ель, окружил тёплыми объятьями, даря наконец-то успокоение.

– Я рядом, я с тобой… – прошептал такой родной и любимый голос, и Маша ощутила палец, коснувшийся губ.

Он провёл им, поглаживая бархатистую кожу, а затем обдал жаром дыхания и, задев длинными золотистыми волосами её щёки, приник поцелуем. Мягко прижался, но выдох сорвался, и он, порывисто охнув, захватил её губы своими, словно пытался напиться перед тем, как исчезнуть. Она ответила на поцелуй, чувствуя, как колотится в груди сердце и мурашки поднимаются от живота к шее туда, где влажно и нежно касались его губы.

Всхлипнула, когда он, как всегда, разорвал поцелуй, но в этот раз не услышала его отдалённый болезненный рык разочарования – совсем близко раздался приглушённый смешок, и локон волос, поднятый выдохом, погладил её щёку. Холодный палец вновь коснулся её губ, а рука, зарывшаяся в волосы, продолжала нежно поглаживать голову, согреваясь от её кожи.

– Не уходи… – смаргивая слёзы, едва слышно взмолилась она сквозь сон, чувствуя, что уже просыпается, и понимая, что всё кончилось.

Но прикосновение не исчезло. По волосам, затем по щеке костяшками, подушечкой пальца по носу и опять по голове – ласково, будто не он сейчас целовал её с жадностью и горящей изнутри страстью. Надрывно нежно, даже будто боясь дышать.

Открывать глаза не хотелось, Маша чувствовала, что уже проснулась, но истома ещё нежила её тело, и девушка думала, что лишь она задерживает видение. Но вот, лёгкие наполнились воздухом глубже, по коже пробежалась зябкая дрожь, и Маша распахнула веки. И тут же чуть не закричала, увидев в предрассветных сумерках тёмную фигуру над собой. Кто-то присевший на кровать держал одной ладонью её лицо, а второй опирался на подушку, склонившись почти нос к носу. Она смогла разглядеть лишь длинные волосы, опавшие прядями по двум сторонам от скрытого их тенью лица сидящего, и широкую кривящуюся улыбку.

Видя ужас в её глазах, фигура поднесла палец к своим губам, приказывая молчать, но едва пропавшая улыбка выползла вновь – ещё плотояднее. Пахло морозом, чуть бензином, табаком и совсем немного перегаром. Настолько, чтобы можно было различить, но ещё не чувствовать дурноту и отвращение.

Сидящий отнял палец от своих губ и не удержался, легонько стукнул её по кончику носа, а улыбка на миг сильнее обнажила зубы. Проказливая такая, будто школьник шалость затевает. Маша не успела что-то у него спросить, да и со сна соображалось плохо, тем более что час ранний, а легла она поздно. Поэтому девушка молча наблюдала, как фигура встала, возвышаясь над её кроватью, как-то неловко сгорбилась, будто по привычке ожидая, что стукнется башкой о потолок, и стала наматывать волосы на кулак, чтобы спрятать их под тёплый капюшон.

Лица Маша так и не увидела – гость стоял напротив окна, но, судя по суетному тяжёлому дыханию, поняла, что парень возбуждён. Не в том смысле, в котором была возбуждена она сама, едва проснувшись после сладкого поцелуя в своих видениях, а в смысле, что чувствовался какой-то азарт в его действиях. Он запаковал голову, резко дёрнул шнурки, завязывая капюшон на манер полярника, а затем стащил с шеи очки на резинке, надел сверху на капюшон, оттянул и выпустил, чтобы они сели на глаза. Тут же ойкнул, отшатнувшись из-за ударивших лицо очков, и тихо, но озорно выматерился.

Маша пыталась понять, что происходит. Уже осознала, что это не Игорь, и уж очевидно не Елена Павловна, а значит – кто-то посторонний, кто-то только что с улицы, судя по свежему запаху и ледяным рукам. Но и на того волко-ежового Олега гость не смахивал. Можно было бы, конечно, ещё версий перебрать, но почему-то Маша всё больше подозревала, что это тот самый долговязый грубиян в маске лиса – больно похож. И отчего-то это вселяло надежду.

Особенно потому, что слишком уж он напоминал по телосложению и повадкам мечту, что приходила во снах.

Тем временем гость уже поправил криво севшие до этого очки, плавно поднял палец к губам ещё раз, а затем сделал пару шагов к Маше и принялся сгребать её с кровати вместе с одеялом.

– Что? Куда? – шёпотом всполошилась она, но парень возмущённо фыркнул, раздул ноздри и сжал губы, не имея возможности повторить жест, призывающий к молчанию.

Стремительно светало, и девушка уже могла различить его черты. Впрочем, кроме курносого носа, чуть пухлых, но небольших губ и острого подбородка увидеть всё равно ничего не удалось из-за лыжных очков и капюшона. Хотя, какая разница? Маша ещё вчера перестала понимать, что происходит, но если до этого она решила, что Соколова собирается ей помочь, то после разговора осознала, что доверять секретарше ей не стоит, а значит… в данном случае особо и некому. А этот парень, если это он был в лисовой маске, вступился за неё на балу. Так что если выбирать, кому доверять, то…

Гость прижал Машу к себе, заворачивая одеяло так, чтобы прикрыть ей спину, поднял на руках повыше и аккуратно понёс в коридор.

Дверь в соседнюю комнату оказалась закрыта, а ручка подпёрта стулом. Стояла тишина, но почему-то Маша была уверена, что Елена Павловна ночует там. Парень неловко нащупал ногой первую ступень лестницы и понёс драгоценную ношу вниз. В одеяле становилось жарко, даже заботливо укутанные босые ноги, похоже, вскоре начнут потеть, но девушка уже понимала, что несут её, скорее всего, на улицу, а там мороз.

Дверь на кухню с тихим скрипом отворилась, и тут же Маша услышала раскатистый храп. На диване, сидя уткнувшись лбом в стол, спал водитель, и запах перегара стоял такой, что хоть топор вешай. Несущий её ненадолго замер, глядя на Игоря, тихо и плавно сделал несколько шагов в сторону выхода из дома, затем опять обернулся, сдавленно хрюкнул и, развернувшись к двери, со всего маху долбанул по ней ногой так, что та распахнулась, впуская мельтешащее снежинками с карниза утро, и грюкнулась о внешнюю стену, жалобно уронив выломанную щеколду. Храп за спиной прервался, раздалось сонное причмокивание, а затем Игорь захрапел ещё громче.

Парень запрокинул голову, расхохотавшись, и ступил на крыльцо. Изнутри раздался женский возглас, но окна спальни Елены Павловны выходили на другую сторону дома, поэтому увидеть их секретарша не могла.

Здесь было светлее, снег захрустел под ботинками, морозный воздух стянул кожу на лице, заставив девушку спрятаться в одеяло. И так уютно было, так спокойно, что казалось, будто она ещё не проснулась, а продолжает видеть самый чудесный сон про своего возлюбленного, который пришёл, чтобы освободить её из плена. Несущий же, судя по ощущениям, был бодр и оптимистичен. Поскользнулся на дорожке, задорно выругался, поймав равновесие и сжав одеяльный комок в руках, но продолжил путь так же уверенно и спокойно.

Куда её несут, Маша не очень понимала. Выйдя за распахнутые ворота, парень направился по свежему снегу вдоль одинокой вереницы следов куда-то в сторону леса. Снега выпало немало, но сейчас метель прекратилась, небо очистилось, и лишь с веток кое-где сваливались белые пушистые комки, глухо падая вниз и заставляя обступившие дорогу деревья шелестеть освободившимися сучками.

Девушка всё же любопытно высунула нос и принялась озираться тщательнее. Сон однозначно походил на быль, и, как бы ни было уютно на руках у её видения, морозный воздух уверял в реальности происходящего. Маша не знала, о чём думать. То ли просчитывать план действий на случай… чего угодно, то ли пытаться понять, как связан её спаситель с оставленной в доме Соколовой, то ли плюнуть на всё и поверить, по-настоящему поверить, что Он пришёл за ней! Наконец-то! Спустя столько лет! Никогда Маше ещё не было настолько спокойно с кем-то рядом, а тут, этот мужчина даже лица своего так и не показал полностью, но казалось, что ближе никого нет.

Девушка тряхнула головой, стараясь мыслить трезво. Верить в чудо – это, конечно, прекрасно, но за свою жизнь Маша уже давно поняла, что чудеса случаются с кем угодно, но не с ней, поэтому стоит очень серьёзно подумать, кем может быть этот гордый высокий муж, что выкрал её, и как он соотносится с её снами. Что связь есть, она была уверена, всё же была не дурой, и понимала, что как бы ни было странно происходящее, но всё выглядит более чем логично. И длинные волосы, и имя, что она дала избраннику по неосторожности, когда бросила бусину, и лисья маска, украшавшая нос её защитника на балу. И голос, Его голос! Всё это, вместе с остальными мелкими деталями, будто складывалось в единый пазл, что разжигал в душе чувство правильности. И не тот ежиный Лисицкий волк её избранник, а этот – непонятный.

Она подняла взгляд и всмотрелась в лицо несущего её парня. Тот увлечённо пёр её куда-то в глубь леса по неширокой тропе, а улыбка на его лице, под пускающими пар раздутыми в предвкушении ноздрями, выглядела почти пугающе – напоминала что-то из фильмов о маньяках. На миг Маше стало страшно. Мечты мечтами, но если этот её герой и впрямь маньяк, то уж лучше остаться пленницей с Соколовой и Игоря, они хотя бы отпустить обещали. Но в ответ на её мысли спаситель склонился к ней, и улыбка стала чуть нежнее. Маше даже показалось, что он двинулся её поцеловать, но сам себя остановил, понимая, что не время и не стоит пугать свою хрупкую, завёрнутую в одеяло, ношу. Лишь чуть крепче сжал её в объятьях и попёр дальше, не обращая внимания на снег, сыплющийся с веток, которые иногда задевал макушкой в капюшоне.

Через пару минут они вышли на небольшую полянку, окружённую укутанными в снежные шапки елями, а в центре стоял чуть покосившийся на колдобине четырёхколёсный зверь. Для машины слишком маленький, а для трактора чересчур навороченный. Да и кабины не наблюдалось: четыре мощных колеса с глубоким протектором, седло для пилота, сзади пассажирское сиденье, что выглядело чуть удобнее – хотя бы спинка была в виде квадратного багажника, и руль, расставивший заиндевевшие рога в стороны.

Парень перехватил ношу чуть удобнее, подошёл к квадроциклу и аккуратно, но с усердием усадил Машу прямо в одеяле на пассажирское сиденье. Постоял минуту, глядя в её ошарашенное лицо, почесал нос, а потом зашарил по краю багажника, нащупал какие-то ремни и крепко перетянул пассажирку.

– Я что, колбаса докторская? – опешив, спросила Маша, глядя на одеяло, ставшее похожим на сожравшую её гигантскую гусеницу.

– Не! – довольно возразил её герой. Шмыгнул раскрасневшимся носом, утёр конденсат под ним и, выдохнув облачко пара из довольной улыбки, заявил: – Ты – личинка госпожи Лисицкой!

– Что?! – воскликнула она, не зная, про которого Лисицкого он говорит. А если?.. А если он везёт её назад к тому зализанному Олегу?! Но ведь он же её от него и спасал! Вроде…

Но додумать она не успела, потому что парень задрал ногу, будто сдавал экзамен на Джеки Чана, и взгромоздился в седло. Ничего ж себе он высокий!

Зазвенели ключи, и двигатель запустился, напоминая одновременно газонокосилку и отбойный молоток. Похоже, ещё не остыл, раз так легко завёлся. Это получается, что он на нём сюда приехал? И куда они сейчас?..

Вдалеке на тропе появилась фигура. Солнце уже почти выглянуло из-за горизонта, и в рассветных сумерках был виден пар, вырывающийся изо рта бегущего к ним Игоря. Следом за ним спешила одетая в пижаму и закутанная в куртку Соколова, но не поспевала. Бежать им предстояло метров сто, и Маша заволновалась, а вот спутник был более чем спокоен.

Он поудобнее умостил зад в седле, затем засунул руку в карман, вытащил оттуда пачку сигарет, достал одну, сунул в рот, потом неспешно порылся в куртке, разыскивая зажигалку. Положил пачку на место, чиркнул раз, другой, третий и прикурил. Сложил зажигалку к пачке, с наслаждением затянулся, глядя, как бегут к ним незадачливые пленители. Потом как бы нехотя вытащил из небольшого бардачка тёплые лыжные перчатки, натянул на одну руку, на вторую, продолжая следить за приближающимися. Поправил, чтобы пальцы удобно ходили, затянулся ещё раз, усмехнувшись, как уже приблизившийся Игорь с красной рожей оскользнулся на кочке и чуть не упал. Подождал, когда тот выпрямится и подбежит на расстояние метров десяти, вытянул руку, демонстрируя средний палец, из которого вырвалась искорка статики, и в последний момент, когда Пёс уже почти поверил, что ему удалось успеть, дал по газам.

– Да чтоб ты с!.. – раздалось сзади, но дальше перепуганная Маша уже не услышала – двигатель встарахтел оглушающе, а сама она вжалась в спинку, с ужасом понимая, что они несутся прямо через лес.

9. Лисса́ндр

Сигарету пилот зажал губами, руки крепко держали руль, сам парень привстал на подножках, управляя квардоциклом не только колёсами, но и весом собственного тела, помогая аппарату преодолевать особо неудобные кочки и овраги. Сколько они так ехали под хруст веток и оглушающее тарахтенье движка, Маша не знала, но морозный воздух достаточно быстро привёл её в чувство, и девушка всё испуганнее озиралась на проносящийся мимо пейзаж. Лесом, полем, полем, лесом. Овраги, кручи, сугроб, пень, подлетающий к горлу желудок и охапка снега за шиворот. Если бы не мягкое одеяло, она бы вполне неплохо так прикладывалась спиной о багажник сзади!

– Стой! – воскликнула девушка, когда поняла, что предел выдержки и самообладания пройден.

Пилот обернулся, но не остановился, и Маша повторила призыв. Парень сбросил скорость, выбрал место поровнее, выехал и встал.

– А? Что? Чего случилось? – обернулся он, усевшись в седло.

Лицо раскраснелось, сигареты в посиневших улыбающихся губах уже не было, а по очкам тут же поползла плёнка испарины. Он рывком поднял руки, заставив пассажирку вздрогнуть, и стянул очки на лоб. Из-под них показались очерченные красными следами, сияющие азартом ярко-зелёные глаза.

– Я!.. Я пи́сать хочу! – с перепугу выдала девушка.

В зелёных глазах мелькнула растерянность, и парень неловко почесал перчаткой капюшон:

– Чё-то я не подумал, – смущённо засмеялся он, но сразу же слез и принялся отстёгивать держащие одеяло ремни.

Маша высвободила руки и тут же поёжилась от проникшего внутрь куля холода. Её герой помог ей выпутаться, поднял на руки и отошёл к дереву. Поглядел под ноги, переступил, наморщив нос, и предложил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.