Эмиль Элькант
Поймать людоеда

Пролог

3 августа 1980 года в деревне Клетище, в Белорусской Советской Социалистической Республике, был совершенно обычным днём, как и все остальные. Деревенская жизнь хоть и отличалась кардинально от жизни городской, своими пахотными работами, уходом за скотом и так далее, но в целом в жизни местных различные рода события такие как празднование или похороны проходила реже. Смерть же в этих местах забирала жизни либо стариков, либо дураков.

Утром деревенский мальчишка Андрей Бабицких, сын местного водителя комбайна, и продавщицы деревенского продуктового магазина, вышел на крыльцо дома. Тёплые лучи солнца, что нагрели деревянное крыльцо, принялись освещать лицо восьмилетнего мальчишки, на котором были ярко выраженные веснушки. Андрей прошёлся рукой по «ёжику» на голове и направился к осине у маленькой кладовой, на стене с торца которого был установлен дюралевый умывальник. Он приподнял поплавок, и холодная вода побежала по его рукам. Зачерпнув воды, он окатил лицо, зажмурив глаза. Издав характерный звук, означающий его полное пробуждение, он отправился в туалет.

У огорода за забором, стоял отец, что встал раньше, чем обычно, чтобы накосить травы, а после отправиться на работу. Мать мальчика, уже вовсю готовила масло в ручном сепараторе, треск которого доносился из бытовки у сарая. Подобные устройства были практически у каждого в деревне.

– Пап! Мы на рыбалку то, когда пойдём? – обратился мальчишка.

– Потом Андрей. Давай лучше мешок и телегу притащи! Соберём всё и я поехал, – проговорил отец мальчишки, заканчивая косить траву вдоль забора.

Андрей побежал к бытовке, откуда как раз уже выходила его мать.

– Мама! Папа мешок просит, – проговорил он, после чего мать приоткрыла дверь в бытовку.

Она оглядела ящики, в которых лежали мешки, различных размеров, зацепила несколько, и отдала сыну.

– И не бегай Андрей, упадёшь ведь, – с любовью проговорила мать, после чего Андрей сначала прошёлся пешком до калитки, а уже через момент прибавил шагу.

– Я принёс! – крикнул Андрей.

Отец взял несколько мешков и начал по одному их заполнять. Андрей подошёл ближе и принялся помогать отцу.

– Телегу сынок привези, – проговорил отец, после чего Андрей побежал за телегой.

Мальчишка обошёл сарай, вошёл со стороны загона, и достал телегу на одном колесе и с двумя рукоятями. Неуклюже он начал толкать перед собой телегу, после чего через момент он был уже у отца, который закончил наполнять мешки.

Вместе они погрузили мешки с травой, после чего отец мальчишки отвёз наполненную телегу обратно к сараю. Мальчишка оглядел огород, после чего бросился к дому.

– Мама! Можно я с Витькой и Павликом схожу в поле? Там, где мельница, – обратился Андрей, взяв маму за руку.

– Что вы там всё забыли? – обратилась мама.

– Ну мам. Павлик там место знает, где клад зарыт! – ответил, смеясь Андрей.

– Ну какой клад Андрей, ты же уже взрослый мальчик. Лучше бы вы с Витькой мне помогли, – начала мать глядя, как её второй сын Витька вышел из дома.

– Витька! – прокричал Андрей, – Пойдём к мельнице?

Витька был старше Андрея на два года. Он недовольно оглядел младшего брата.

– Пойдём сначала до Васи, позовём с собой, – ответил Витька, после чего поглядел на маму.

– Мы на часик, а потом мамуля мы и тебе поможем, – проговорил Андрей довольно, после чего мама махнула им рукой, и они радостно побежали к дороге.

Открыв калитку, они вбежали на дорогу, откуда двинулись в сторону речки Уса. По пути был дом Павлика, а следующим был дом Василисы.

– Привет! – крикнул Павлик, выглянувший из-за дерева, сидя на толстой ветке.

– Пойдём клад искать, – проговорил Андрей, – ты обещал.

– Ла-адно. Пойдём. Ваську берём? – обратился Павлик.

– Ну конечно, – ответил вдруг Витя.

– Василиса первая красавица на деревне, – ответил Павлик, – Влюбился небось Витька то.

– Молчал бы, – отвечал недовольно Витя.

Мальчишки бросились дальше. По дороге мчалась лошадь с телегой, в которую была погружена сухая солома. Впереди за упряжкой сидел старый дедок.

– Мальчишки! На поле у мельницы не играйте! Там комбайн урожай собирает! Не вздумайте опять туда идти! – прокричал старик, но мальчишки, посмеявшись, отправились к дому Василисы.

– Василиса-а-а-а! – прокричал Витя.

В ответ молчание.

– Вася-я-я! – почти что хором кричали все мальчишки.

– Чего раскричались? – вдруг начала Василиса, появившись за спиной у мальчишек.

– Вася, пойдём с нами на мельницу, – проговорил потеряно Витя.

– Нет, – твёрдо произнесла она.

– Почему? – начал Витя.

– Там комбайны работают, – начала она, – туда нельзя.

– Ну а мы пойдём не туда, – начал Андрей.

– А куда? – вдруг спросил Павлик.

– Там рядом в леску дом охотника. Он старый, в нём уже никого нет. Можем там поиграть, – продолжал Андрей.

– Папа говорит нельзя туда ходить, – начала Василиса.

– Ну а вот наш папа сказал, что в том домике ничего плохого нет, главное ночью туда не ходить, – отвечал ей Андрей.

– Папа ещё сказал, что там можно заблудиться, – начал Витя.

– Так там же полянка, как мы там заблудимся? – спросил Павлик.

– Вот именно, – начал Андрей.

– Ладно. Давайте скорее, пойдём. Может комбайны ещё далеко, и мы клад твой посмотрим, – обратился Витя к Павлику, после чего они всей сворой направились к полю, на котором уже во всю проросла пшеница.

Они шли по дороге, и через несколько минут, оказались на перекрёстке, откуда можно было увидеть в поле верхушку мельницы. Лопасти которой вращались медленно. Где-то на горизонте можно было увидеть, как два комбайна едут в поле, перемалывая пшеницу. Дети помчались напрямик через поле, откуда вышли к мельнице.

– Вот мой клад! – прокричал Павлик, сунув руку в небольшую щель под основанием мельницы.

Он вытащил руку, покрытую в песке, муке и пыли, а в кулачке он держал свёрток.

– Ну показывай! – проговорила Вася.

– Давайте к домику охотничьему! Там и покажу, – прокричал Павлик, и тут же побежал по полю в лесок.

Остальные дети не успели даже пошевелиться, как послышался вновь голос Павлика:

– Кто последний тот чуча!

Дети бросились за ним. Среди высокой пшеницы, они мчались по полю. Где-то рядом уже слышно было как комбайны срезают стебли и перемалывают всё. Дети и подумать не могли, что они приедут так скоро. С каждым преодолённым метром, шум режущих лезвий комбайна становился всё громче и громче.

– Эй!!! А ну брысь отсюдова! Смотри чё удумали! – прокричал водитель комбайна, что заметил, как среди пшеницы пробегает малышня, и сразу же остановился.

– Не ругайтесь дядя Вова! – прокричала Василиса.

Через мгновение дети были уже в лесочке. Комбайн вновь затарахтел, и отправился продолжать сбор урожая.

– Вот я и первый. А чуча Андрей! – прокричал Павлик, вытирая мокрый лоб.

– Сам ты чуча! – прокричал Андрей. – Показывай клад!

– Ну ладно, ладно, – проговорил Павлик.

Дети собрались вокруг Павлика, позади которого стоял старый охотничий домик и небольшая полянка.

– Смотрите, – проговорил Павлик, и раскрыл свёрток.

– Ого-о, – хором начали детишки.

– Что это? – спросил Витя.

– Это фигурка…она такая…старая, – проговорил Павлик.

– Так может это дядя Лёня сделал? – спросила Василиса, вспомнив о местном плотнике, что любил делать различные фигурки.

– Я был у дяди Лёни. Это не его фигурка, – ответил Павлик широко смотря на свой клад.

– Может это довоенная? – спросил Андрей.

– Нет. Это фигурка Янука, языческого бога! – вдруг ответил Витя.

– Я…янкука? – спросил неуверенно Павлик, наконец оторвавшись от клада.

– Янука! Есть такая легенда, что раньше на Руси был хутор, в котором почитали древнего языческого бога Янука. Этот бог был повелителем огня, которым он управлял, и мог общаться с людьми с помощью пламени костров, – продолжал Витя.

– Да-да-да, – вдруг начала Василиса. – Я тоже слышала о нём от бабушки!

– Говорят, что Янук украл у своего отца Курру силу огня. Поэтому отец проклял своего сына и заточил его в пламени чтобы тот вечно горел в нём. И сделал так, что если его сын перестанет чувствовать боль, то тот перестанет чувствовать вкус еды и воды, – продолжал серьёзно Витя.

– Сказки всё это! – прокричал Павлик.

– Нет! Не сказки! – начала вновь Василиса. – Говорят этот «Янук» забирал детей как подаяние ему, и оберегал хутор от лесных пожаров!

– Так что, рекомендую тебе выкинуть этот твой клад, или закапать, чтобы никто его не нашёл, – проговорил Витя.

– Ничего я не буду выкидывать! – вдруг вскрикнул Павлик, после чего Андрей вырвал фигурку из рук и бросил за охотничий домик в лес.

– Что ты наделал?! – начал Павлик после чего побежал в сторону куда полетела фигурка.

– Оставь! – кричала Василиса испугано.

Павлик начал плакать. Он рыдал и слёзы его побежали по щекам вниз.

– Не плачь Павлик. Мы попросим сделать другую фигурку, – начал Андрей.

– Не нужна мне другая! Я хочу эту! Это дядя…дядя Лёня мне сделал! – вдруг заявил Павлик.

– Дядя Лёня?! – вдруг спросила Василиса.

– Да…он подарил мне эту фигурку…, и я…, и я решил сказать всем что нашёл её. И вы выкинули её! – продолжал рыдать Павлик.

– Эх Павлик. Не по пионерской это – обманывать товарищей! – начал Витя.

– Я всего лишь хотел поиграть с вами в поиск клада, но никак не думал, что вы испугаете меня своими сказками. Ещё и выкинули фигурку! Дядя Лёня просил беречь её! – вытирал слёзы Павлик.

– Ладно Павлик. Ошибку ты осознал. И мы тоже хороши. Рассказали тут сказку, – ответила Василиса.

– Ну давайте найдём её. Раз дядя Лёня её подарил, да просил беречь, – проговорил Андрей.

Дети обогнули домик, после чего подошли к окраине леса. Мальчишки принялись искать под деревьями фигурку. Проверяли под каждым кустом и среди травы, но ничего не нашли.

– Пора домой Андрей. Маме надо помогать, – проговорил Витя.

– Найдём мы фигурку Павлик. Обязательно найдём. Сегодня вечером вернёмся и найдём! – заявил Андрей, после чего дети отправились домой.

Весь день, Андрей и Витя помогали матери. Они собрали ягод, прибрались в сарае и курятнике. Полили морковь и укроп. Собрали дрова, порубленные отцом ещё с вечера предыдущего дня оставленные под навесом, и сложили в предбаннике. Когда наступил вечер, дети отправились встречать скотину, что паслась в полях. Когда солнце уже было на горизонте, повеял холодный ветерок. Показались грозовые тучи.

– Нужно найти фигурку, – заявил Андрей, стоя у калитки.

– Завтра найдём. Стемнело уже, как ты собрался искать, – начал Витя.

– Я обещал Павлику! – заявил Андрей.

– Ну и иди. Я скажу родителям, что ты опять не слушаешься! – заявил Витя, после чего Андрей показательно плюнул на землю, закрыл калитку, в которую только что прошло две бурёнки, и бросился по дороге вновь к полю, а оттуда на мельницу, и потом к охотничьему домику.

Витя в это время загнал всех бурёнок в сарай, где мать уже направлялась к бытовке за вёдрами. Отец, что пришёл через полчаса, встретив Витю, сразу обратил внимание на отсутствие младшего сына.

– Где Андрей? Он дома? – спросил уставший отец.

– Он нахал опять не послушался и бросился к мельнице, а оттуда к охотничьему домику! – заявил Витя.

– Вот сорванец, – произнёс отец, и махнув недовольно, отправился за сыном.

Отец, добравшись до перекрёстка, встретил бабушку Зинаиду, что сидела на лавке вместе с внучкой Василисой.

– Баба Зина, не видели моего младшего? – обратился отец.

– Да, пробегал недавно тут. Так быстро он бежал, даже не поздоровался! – объявила она.

– Андрея? – вдруг спросила Василиса свою бабушку.

– Ну а кого же ещё! Небось опять какую-нибудь гадость придумал, – заявила баба Зина, после чего отец Андрея, уже скрылся в поле.

Тучи тем временем нависли над деревней. Мелкие капли дождя достигли земли. Гром гремел, и сверкали вспышки. Отец мальчика прошёл поле. Дождь усилился.

– Андрей! – крикнул испуганный отец, но в ответ тишина.

Он бежал к охотничьему домику. Темнота накрыла лесок. Ветер перебирал листья на деревьях, наклоняя ветви.

– Андрей! – вновь прокричал отец, но снова тишина.

Заглянув в домик, он ничего не обнаружил. Осмотрев всё вокруг, он убедился, что никого здесь нет. В голове отца промелькнула надежда, что Андрей решил спрятаться от дождя на мельнице, и бросился обратно. Ветер не утихал. Лопасти мельницы пошатывались из стороны в сторону, но не прокручивались, так как мельник поставил запорку. Дверь внутрь мельницы была закрыта, но замок просто висел на одной из петель. Отец мальчишки толкнул дверь и увидел на полу, лежащего сына. Он был весь в крови. Голова была в ужасном состоянии. Разбитый череп, откуда виднелась лишь пустота. В руках зажатая деревянная фигурка, а на лице пережитый ужас. Убитый горем отец, оплакивал сына, после чего поднял его бездыханное тело, и направился к дому.

У дома погибшего мальчика, уже столпился народ. Дождь всё не прекращался. Кто-то из местных отправился в соседнее село, откуда должны были сообщить в милицию, о гибели мальчика. На утро, когда солнце вновь вышло из горизонта, а тучи рассеялись, полицейский экипаж и медики уже стояли на пороге семьи.

Глава 1. Милицейские будни. 8 Июня 2022

Часть 1. Знакомство

Сон прервал громкий стук в дверь. Я поднял голову со стола, и кряхтя проговорил:

– Входите…

В кабинет вошёл Макс. Одетый в гражданскую форму, с накинутым милицейским пиджаком, рукава которого болтались вдоль рук.

– Опять пил? – обратился он.

– Пил, – ответил коротко я.

– И без меня, – произнёс недовольно он.

– Макс, если бы трубку брал, каждый раз, когда я тебе звоню, то возможно я вчера позвал тебя, – проговорил в свою защиту.

– Понятно. Ты пьянь обыкновенная. В одиночку заливаешь свои страдания, – заявил Макс.

– Тебе то какое дело до моих страданий, – заявил я.

– Никакое, – проговорил недовольно Макс. – Поэтому у тебя и друзей нет. После того как твоя жена…

– Закройся, – злобно проговорил я.

– Прости. Лишнего ляпнул. Кстати, там это…полковник тебе вызывает, – проговорил он виновато.

– Ух, – произнёс я, пытаясь прийти в себя.

Я поднялся. Поправил брюки, и подошёл к зеркалу, висящее на стене у выхода из кабинета.

– Так…приходим в себя…приходим в себя…, – почти шепотом проговорил я, глядя на себя и поправляя рубашку.

– Плешь на голове прикрой, – крикнул Макс, после чего я вышел в коридор и направился к полковнику.

Мимо проходили другие сотрудники отделения. Местами можно было увидеть гражданских которые давали показания как свидетели или их притащили как нарушителей. Кто у кого-то украл телефон, на кого-то напали в подворотне, вскрыли квартиру, или же просто пропал очередной пьянчуга.

Я поднялся на третий этаж, откуда мне навстречу вышла девушка. Темноволосая, с кудрями. Чёрные как смола глаза, и выразительные ресницы. Я взглянул на неё лишь на долю секунды, но запомнилась она так, будто я смотрел на неё около часа. От того что я посмел посмотреть на неё мне стало не по себе. Совесть терзала изнутри. Вчерашний алкоголь в крови и вовсе забурлил.

Постучавшись в дверь полковника, я услышал твёрдый голос своего непосредственного начальника:

– Войдите!

Я заступил за порог, и закрыл за собой дверь.

– Проходи Илья. Присаживайся, – проговорил он строго.

Большой стол, за которым сидят все офицеры на утренней и вечерней планёрке, пустовал. За главным креслом сидел полковник Владимир Николаевич Морозов. Отдал своей работе всю жизнь. Начиная с самого рядового милиционера в БССР, и закончив полковником. Его седая круглая голова повернулась к окну. Белые аккуратные усы шевелились, говоря о том, что он либо принюхивается, либо он давно в курсе в каком я состоянии нахожусь на работе, и сейчас начнётся веселое времяпровождение моей нервной системы.

– Пил опять, – заключил полковник.

Я лишь опустил взгляд.

– Сомойлов. Мне твои выходки уже в печенке сидят. Сколько можно меня так подставлять? Сколько можно рушить мой авторитет перед коллегами? – начинал гневаться всё сильнее полковник.

Я лишь мельком взглянул на него. Открытые широко глаза смотрели мне прямиком в душу.

– Стыдно хоть немного? Передо мной, или при покойной жене? – проговорил он, от чего внутри меня забурлила кровь ещё сильнее.

– Не нужно трогать мою покойную жену! – вскрикнул я.

– Она моя дочь! Придурок этакий! – заявил он. – Я могу приплести её! Имею право! А ты не имеешь права! Ты только позоришь её покой! Она, наверное, уже в гробу переворачивается!

– Как вы можете так про свою дочь Владимир Николаевич? – обратился я спокойно.

Полковник, что до этого слегка приподнимался со своего чёрного кожаного кресла, тут же рухнул обратно.

– Я пережил её смерть, Илья. Когда ты первый раз пришёл с Танькой в мой дом, я сразу увидел в тебе человека достойного. Молодой горячий парень. Стремительный и уверенный. Всегда брал всё в свои руки. Моя доченька, верила в тебя…

– Она умерла. Вот и закончилась сказка о рыцаре, про которого вы всё вспоминаете. Нет больше того Ильи Сомойлова. Нет больше! Всё! – заявил я, встав с места.

– Успокойся, – начал полковник. – Я тебя вызвал не для того, чтобы наехать. Просто знай, что ты остался всё тем же хорошим парнем. Нельзя так губить себя из Таньки. Она бы этого не хотела,

– Хорошо, что оттуда ничего не видно, – проговорил я, всё также стоя у стола.

Полковник посмотрел на меня с ног до головы.

– Есть дело. Нашли мальчика в районе Воложина. Мёртвого. Бери спецов и поезжайте на место. Диспетчер в курсе.

– Владимир Николаевич. Мне осталось отработать две недели, и я увольняюсь. Заявление я вам отдал еще два месяца назад. Передайте это дело другому, – начал я.

– Куда ты собрался Илья. Вернёшься в Россию? И что ты там будешь делать? – спросил он.

– У меня там друг. Поможет думаю, – ответил я.

– В любом случае. Ты берёшь это дело и точка. У тебя будет время. Возможно твоё последнее дело. Выясни обстоятельства смерти, найди виновных, и катись куда хочешь. Не найдёшь – будешь работать здесь до конца года. Заявление твоё ещё не подписано, – заявил полковник.

– Вы не можете…

– Могу. Это приказ. Пошёл вон, – проговорил полковник строго, после чего я направился к выходу.

Я закрыл дверь. Постоял несколько секунд. Я глядел на ручку двери. У меня было дикое желание пнуть дверь так сильно, чтобы её вырвало с петель. Гнев переполнял меня, но я ничего не делал.

– Илья. Всё нормально? – спросил один из сотрудников, проходящих мимо меня.

– Да…да, – ответил я неуверенно, после чего направился к себе в кабинет.

Войдя к себе, я обнаружил сидящую возле моего стола ту самую девушку с чёрными волосами. Она поглядела на меня, и не успела произнести ни слова.

– Знакомься Сомойлов, – проговорил Макс, после чего вытянул руку указав кончиками пальцев на девушку. – Олеся Петровна Новицких. Новый следователь.

– Здравствуйте. Вы, наверное, Сомойлов Илья Олегович. Владимир Николаевич вас ввёл в курс дела? – вдруг обратилась она.

Тут я понял, что полковник нашёл мне замену, и теперь хочет, чтобы я поднатаскал её в работе.

– «Ещё и намекал остаться. Двуличный козёл. Да простит меня Танюша».

– Сомойлов! Язык проглотил? Конечно, такая девушка…, – начал Макс, после чего словил на себе мой недовольный взгляд.

– Можно сказать что он упоминал вас, – продолжил я.

– Только упомянул? – спросила Олеся.

– Да, – коротко ответил я.

– Я буду вашей помощницей и напарником. Меня перевели из…

– Хорошо. Мы выезжаем к месту убийства. Возьмите всё необходимое, и выходите на улицу, – проговорил я недовольно.

Олеся ушла, оставив в кабинете меня с одним из сотрудников, который уже достал сигарету, подошёл к окну и закурил.

– Далеко едем? – спросил Макс.

Я подошёл к нему, отобрал сигарету и резким броском и со злости выбросил её в окно.

– Ты чего? – обратился Макс и не понимающе на меня взглянул.

– Выходим! – вскрикнул я, после чего одел сверху лёгкую куртку и направился наружу.

Через несколько минут мы запрыгнули в старенький милицейский УАЗ.

– Погнали, – проговорил я.

– А как же Олеся Петровна? – вдруг спросил Макс, держа в руках руль.

– Я говорю поехали, – произнёс я кое-как сдерживая ярость, после чего Макс буркнул что-то себе под нос, завёл двигатель, и мы тронулись.

– Далеко нет ехать? – обратился Макс.

– До Воложина, – ответил я.

– Далеко. Чего там местных следаков нет? – обратился Макс.

– Команда полковника. Понятия не имею, почему меня отправляют.

Всю дорогу мы молчали. По радио играла музыка. Русский шансон доносился из старых потрёпанных и хрипящих колонок. Я достал сотовый и набрал диспетчера.

– Сомойлов. Олег где? – обратился я.

– На месте уже, – ответил диспетчер.

Через несколько минут показался город. Я вновь достал телефон.

– Олег. Это Сомойлов. Где конкретно тело?

– Съезжайте с главной на Бобровичи, потом будет перекрёсток с грунтовой дорогой. Мы будем через сотню метров как свернёте снова на агрогородок Носовичи, – ответил Олег.

Машина свернула с главной дороги. Проехав километров пять, мы увидели нужный съезд. Подобравшись ближе, показалось несколько машин, среди которых был местный полицейский УАЗ, медицинская Газель, и гражданская машина.

Я вышел и отправился к группе людей, что осматривали тело. Эксперт фотографировал место убийства. Именно убийства. Ведь как только я взглянул на покойника, что-то внутри зашивалось. Молодой пацан, от восьми до десяти лет. На лице замер ужас. Голова пробита, кровь засохла на земле.

– Из местных? – спросил я, даже не поздоровавшись ни с кем.

– Нет, в базе нашей нет потеряшки. Да и кому разбираться с этим? – ответил местный сотрудник милиции.

– Что своих следователей нет? – спросил я спокойно.

– Откуда там, – ответил он, махнув рукой. – Умотали все в столицу.

– Понятно. Олег. Есть что-нибудь? – обратился я к криминалисту.

– Ушибы и царапины. На руках и теле, а также на стопах сильные ожоги. Обувь отсутствует. На месте раны в голове, есть рваные следы, будто кто-то разжимал черепную коробку, а её содержимое, то есть мозг, отсутствует. Помимо крови на голове, есть кровь и грязь под ногтями. Нужно доставить тело в морг. Глянем более подробно и возьмём всё на анализ, – произнёс криминалист.

– Осмотрели местность вокруг? – спросил я.

– Местные всё перерыли сверху до низу. Других следов крови в округе нет, а тут одно поле и небольшой лесной массив с северо-запада, – ответил криминалист.

– Значит тело его выбросили, – отвечал я.

В этот момент подъехала еще одна машина. Это был японский старый седан. С переднего пассажирского вышла та самая Олеся. Водителем был один из водителей полковника.

– Здравствуйте, – проговорила она.

– День добрый, – отвечали чуть не хором все присутствующие.

– Илья Олегович. Можно вас на пару слов? – обратилась она ко мне.

– Слушаю, – отвечал я.

– Полковник просил передать, чтобы вы впредь больше так не поступали.

– Как же я поступил? – отбивался я.

– Вы всё прекрасно знаете. Вы сказали, что будете ждать меня, а сами, как только сели в машину, сразу же отправились в путь. Мне говорили, что вы человек честный, хороший. Видимо они в вас ошиблись, – закончила она, сделав шаг в сторону убитого мальчика. – И полковник меня ранее предупредил, чтобы я вам не упоминала насчёт вашей лысины, даже не знаю почему он так об этом переживает, ведь у мужчины как вы в возрасте, это обычное дело. Да и в целом причёска «классная».

Послышался тихий смех среди присутствующих. Я не произвольно потёр волосы, коснувшись «полянки» на темечке, что постепенно увеличивалось из года в год.

Олеся подошла к телу мальчика, которое было уже накрыто белой простынёй. Медики начали грузить тело на носилки, после чего перетащили внутрь Газели. Она обсуждала кое-какие детали с криминалистом, после чего села внутрь к убитому, и они тронулись к Воложину, где был ближайший морг.

Я смотрел, как они все уезжают.

– Ну что? Поехали тоже? – спросил Макс, выглядывая в окно из УАЗа.

Я молчал. Подошёл к месту, где лежал мальчик. Кровавое пятно, впитавшееся в грунт, было не большим. Я оглядел дорогу. Множество новых и старых следов от колёс авто. После позавчерашнего дождя, тут была одна каша.

– Сомойлов. Ну давай поехали! – прокричал Макс.

Я ещё раз осмотрел место. Вместе со следами колёс авто, здесь также можно было разглядеть следы копыт лошадей и колёс телег. Поглядев на округу, я сел в машину Максу.

Часть 2. Улики

Тело мальчика лежало на столе патологоанатома. Один из местных санитаров уже снял всю одежду мальчика и сложил в мешок. Криминалист Олег принялся осматривать тело. Перебирая все складки, проверяя подмышечные впадины, шею, за ушами, прорези между пальцами, Олег поглядел серьёзным видом на меня и принялся собирать кусочки крови и грязи под ногтями жертвы.

– Что скажешь? – обратился я к Олегу.

– Парень видно бегал не один день. Сильные кровоподтёки и царапины на ногах и руках. У него явно было обезвоживание. Множество укусов насекомых. Синяки на стопах. Кровь из-под ногтей отдадим в лабораторию. Посмотрим, что сможем определить. Может мальчику удалось ранить нападавшего? – закончил Олег.

– Что скажете о ране на голове? – продолжила Олеся, смело оглядывая рану мальчика.

– Есть следы…укусов и ногтей, – заявил Олег.

– Животного происхождения? – спросил я тут же.

– Сложно сказать. Будем изучать, – ответил чуть, подумав Олег.

– Тогда занимайтесь, – проговорил я, после его направился к выходу.

В этот момент Олеся направилась следом за мной. Я молчал, хоть и видел, что она словно хвост, перемещалась за мной. Выбравшись на улицу, я подошёл к Максу.

– Блин Илья. Проблема нарисовалась. Мотор сдох, – начал Макс.

– Илья Олегович, – обратилась Олеся.

– Да, Олеся Петровна? – спокойно начал я.

– Какие планы? – спросила она.

Я немного помедлил.

– Пока не каких, – ответил я. – Мне казалось это очевидно, ведь мы ждём.

– Не хотите для начала сообщить полковнику? – начала вновь она.

– Можно мы будем на «Ты»? – тут же спросил я.

– Ну-у, думаю да, – растеряно ответила она.

– Олеся. Мне осталось отработать две недели, после чего я увольняюсь. Мне не нужно сообщать полковнику о каждом своём движении. Я закрою это дело, и со спокойной душой уеду домой, и буду доживать свои прекрасные дни. Не нужно ходить за мной по пятам. Лучше поезжайте с покойным обратно в Минск, и возвращайтесь, когда найдёте улики.

Олеся молчала. Наверное, ей было нечего сказать, либо ей было наплевать.

– Илья. Тогда я тоже скажу кое-что, – начала она, когда я уже отвернулся и направился к капоту УАЗа, чтобы взглянуть на мотор. – Я работала следователем несколько лет. Не думайте, что мне нужно за вами идти и чему-то у вас учиться. Я не собираюсь доживать, как ты выразился «свои дни», где-нибудь в квартире. Но я хочу того же что и ты. Хочу закрыть это дело, и поймать убийцу. И теперь, когда я знаю, что после этого дела мы с вами больше не увидимся. Я с нетерпением жду, когда же этот день настанет.

Всё это время я не отрывал от неё глаз. Она закончила говорить, и отправилась в неизвестном направлении.

– Куда вы Олеся Петровна? – обратился Макс.

– В ближайший отель. Скоро стемнеет. Вряд-ли вы сделаете этот драндулет.

Я открыл капот и увидел, что от перегрева всё масло выплюнуло через соединения, продавив прокладки.

– Вызывай эвакуатор, – проговорил я, закрыв капот. – И делай тачку. Пойду за ней.

– Удачи вам там, – улыбаясь проговорил Макс, после чего я бросился следом за Олесей.

– Олеся, подожди! – крикнул я.

– Что такое? – обратилась она.

– Хочу извиниться, – начал я.

– Вы уверены? – спросила Олеся.

– Да. В общем, простите. За то, что я уехал без вас, и за то, что был груб в общении, – проговорил я.

– Очень интересно. Хорошо Илья. Я принимаю извинения. Вы тоже простите за то, что упомянула…лысину, – ответила она. – Но с чего бы вдруг вы решили извиниться?

– Я вспомнил, что, когда я впервые пришёл в отдел, мой наставник, царствие ему небесное, тоже был груб со мной. Он уж очень сильно меня раздражал. И один человек мне сказал, чтобы я не принимал всё близко к сердцу. Пожелали, чтобы я не стал таким же, – выговорился я.

– Тот человек, который вам это пожелал, это ведь ваша жена? – вдруг спросила она.

– Да, – ответил после долгой паузы я. – Значит полковник даже это рассказал вам?

– Зачем ему со мной делиться вашими семейными делами. Я обратила внимание на обручальное кольцо и только, – ответила она.

Я посмотрел на обручальное кольцо, а потом оглядел улицу. Над головой показались тучи.

– Предлагаю отправится в местное милицейское отделение. Нужно поговорить с ними, – начал я.

– О чём же? – спросила она.

– Хотя знаешь, поезжайте в отель, я сам съезжу, потом свидимся, – проговорил я, после чего бросился обратно к Максу.

– Эвакуатор будет через час примерно, – ответил Макс.

Я открыл задние двери, и забрал кое-какие вещи, после чего достал телефон и вызвал такси, так ничего не ответив Максу. Я зашёл в ближайший магазин и взял бутылку воды. Как только я её выпил залпом, подъехало такси.

– Куда едем начальник? – обратился бодро водитель.

– Где у вас тут главное отделение милиции? – обратился я. – Вот туда и едем.

Водитель молча повернулся и отправился в путь. Маленький город Воложин. Основная его часть – это небольшие частные дома. В центре города уже были многоэтажки. Среди двух таких зданий, и располагалось милицейское управление. Расплатившись с таксистом, я быстрым шагом направился внутрь здания. Меня тут же встретила диспетчер.

– Что вам? – недовольно сказала она.

Я достал из кармана удостоверение, развернул его и показал ей.

– По поводу убийства мальчика. Мне нужно поговорить с вашим начальником, – заявил я.

– Минуту, – ответила она, после встала, и отправилась в соседний кабинет.

Я стоял у окошка, и наблюдал, как она разговаривает с кем-то у дверей. Через минуту появился офицер, который обошёл диспетчерскую и вышел ко мне напрямую.

– По какому вопросу? – спросил он.

– Сегодня нашли тело мальчика на дороге.

– И? – произнёс он.

– И я бы хотел поговорить с вашим начальником, может он мне поможет в этом деле, – продолжал я.

– Товарищ…как вас там…

– Сомойлов, – ответил я.

– Товарищ Сомойлов. Капитан сейчас не на месте. Может я вам помогу?

– Раз нет его, значит помогайте. В соседних деревнях опросили людей? – спросил я.

– Опросили. Мальчика никто не видел, но видели какого-то мужика. Он как раз мог пройти там же где и было тело.

– Он был на машине? – спросил я.

– Нет. Говорят, он пешком. С собой была у него небольшая спортивная сумка. Мы его уже ищем.

– Кто-нибудь обращался, писал заявление о пропаже мальчика? – продолжал я.

– Нет…хотя, почти неделю назад было заявление о пропаже мальчика, но заявление тут же забрали.

– Нашёлся? – спросил я.

– Понятия не имею. Если забрали, значит нашёлся, – недовольно проронил офицер.

Тяжело вздохнув я продолжил задавать судя по всему не удобные вопросы:

– Кто писал заявление? И откуда?

– Из Михайловщины. Кто писал не помню, – закончил офицер.

– Дайте знать, если что-то новое обнаружите, был бы очень благодарен, – проговорил я, после чего офицер развернулся и принялся уходить.

В какой-то момент меня взяла злоба. Поведение офицера мне не понравилось с самого начала. Такие вечно недовольные, с мордой постоянной важности, сидят и гноят на месте. Сами палец об палец не ударят. Иногда таких хочется придушить на месте.

Я вышел на улицу. Дождь лил как из ведра. В горле было сухо как в пустыне. Осмотрев улицу, я увидел, как люди бегут по домам, чтобы спрятаться от непогоды. Мне же, вместо того чтобы позвонить своей новой напарнице, и отправится в отель, я решил найти ближайший бар. Мне почему-то хотел напиться. День был не очень. Вечер хотелось провести в бездумье.

Часть 3. Пациент

Мне снилось, что я блуждаю в темноте. Среди чёрного фона, я вижу, как едет машина. Она движется на меня. Я пытаюсь уйти с её пути, но не получается. В какой-то момент я понимаю, что я знаю водителя. Знаю эту машину. Это Таня, едет с работы. Это её последний день жизни, а должен был быть крайним рабочим днём. Ведь у неё долгожданный отпуск. Мы должны были уехать. Оторваться от городской суеты. Полковник по понятным причинам не стал нас держать. Перед нами раскрывались возможности. Мы хотели изведать всё на свете. Покорить все вершины. Но этому было не суждено сбыться. Пьяный водитель, вылетел на дорогу. Всё произошло так быстро. Столкновение. Во тьме поднялись клубы пыли и дыма. И вот я здесь, у её разбитой машины. Я вижу склонившуюся голову. Её светлые волосы, по которым текла кровь. Её рука до безобразия изуродована, как и её тело. Передняя часть авто сложилась как гармошка, придавив ноги Тани, и превратив их в месиво. Я застал момент, когда её доставали из машины. Спасателям пришлось практически выковыривать её из металлолома. Бросился к ней. Она была мертва, но я не верил. Я видел, как они, спустив рукава освобождали её тело. Кто-то отошёл покурить, и в этот момент у меня щёлкнуло в голове. Переклинило. Я бросился на спасателя и начал бить по его лицу, с такой силы, что он бы умер, если бы мне дали продолжить.

– Очнись! – прокричал хозяин бара.

Очнулся я даже не в баре, а прямо на ступеньках у входа внутрь. Не помню, чем закончился вечер, но хозяин бара был вроде как не очень недоволен. Приподняв свою пропитую алкоголем тушу, я сделал шаг в сторону, после чего ноги отказали мне, и я рухнул на тротуар. Мокрый и холодный после дождя. Я прижал левую сторону лица к тротуару. Я не знал, стало ли мне лучше от холода, или же мне стало лучше от того, что этот сон прекратился.

– Тебе повезло. Тут менты часто проезжают по ночам. Видно сегодня им не до нашей улицы, – проговорил всё тот же хозяин бара.

Я попытался встать, и проверил карманы. Документы были на месте, но отсутствовал телефон.

– Извините. У вас позвонить не будет? – обратился я прохрипевшим голосом.

– Будет, – ответил он, протянув мне мой же телефон. – Ты его выронил. Я его придержал у себя. И немного подзарядил. Тебе звонили. Раз сто.

– Благодарю, – ответил я. – У меня ещё был…

– Вот он, – вновь протянул руку он, держа мой табельный пистолет.

– Спасибо, – со стыдом проговорил я.

– Не волнуйся. Тебе нечего стыдиться. Учитывая, что ты пережил, я тебя прекрасно понимаю. Мне кажется, будь я моложе, то скорее выпустил бы себе мозги, – вдруг произнёс он, после чего открыл замок двери, и вошёл в бар.

Я сидел на тротуаре, весь ободранный как бездомный пёс. От меня разило алкоголем за километр.

– Зайди и похмелись! – прокричал из бара всё тот же хозяин забегаловки.

Приподнявшись, и скрученный как сутулая псина, вошёл внутрь. Всё тот же бар. Ничего не разбито, не сломано. Крови не было. Значит обошлось без драки.

– Держи, – начал он, поставив на стойку большой бокал холодного пива.

– Век буду должен, – ответил я.

– Не нужно. Я человек уже старый. Век не проживу, – ответил он улыбаясь.

– Извини. Наверное, ты уже говорил, как тебя зовут, но я…

– Иоанн, – ответил на опережение он.

Я поднял бокал, и практически залпом выпил. Открылось второе дыхание. Взглянул на хозяина другими глазами. Расплывчатое пятно исчезло. Передо мной стоял мужчина лет семидесяти. Прямая спина. Белая ухоженная борода, и густые усы. На нём был серый жилет поверх белой рубашки с засученными рукавами. Он поправил воротник, после чего взял тряпку, и начал протирать стойку.

– Куда дальше? – вдруг спросил он. – Поедешь к Олесе?

– К Олесе? – спросил я.

– Да. Ты говорил, что у тебя напарница Олеся. И ещё что она хорошая баба сказал. Не нюня какая, а настоящая, наша, белорусская женщина, – проговорил он.

– Правда? – спросил я.

– Почти. Я немного приукрасил, но суть такая, – ответил он улыбаясь.

– Что ещё я говорил? – обратился я к нему после недолгой паузы.

– Ничего такого. Всё было…относительно хорошо. Я видал разных людей. Ты кстати спрашивал, знаю ли я что-нибудь об убитом мальчике в десятках километрах отсюда. Я вспомнил кое-что. Думаю, информация эта поможет тебе.

Я внимательно посмотрел на него. В миг я даже протрезвел. Прислушивался к каждому его слову. Каждой произнесённой букве и выдыхающему воздуху их его рта.

– Человек, который шёл по той дороге с сумкой. Это может быть бывший пациент психиатрической клиники. Она как раз рядом. Может его выпустили, вот он и побрёл куда глаза глядят. Непонятно только как мальчик оказался в тех краях, да ещё и так далеко от своей деревни. Вот горе взвалилось на его родителей. М-да уж.

После всего сказанного им, я немного приободрился.

– Твоя информация как никогда оказалась кстати. Это и правда то, что нужно услышать в такой день, – отвечал я. – Сколько с меня?

– Не волнуйся. Всё в порядке. Поезжай и найди уже того садиста, – проговорил я.

Я махнул ему на прощание, и ринулся в бой. Достав телефон, я набрал номер, с которого у меня было куча пропущенных. Прозвучали гудки, после подняли трубку.

– Ты издеваешься Сомойлов, – начала Олеся гневно. – Ты где пропал? Мне пришлось полковнику звонить. Он сказал искать тебя в ближайших барах. Я всю ночь шаталась по городу и искала твою морду!

– Олеся. В каком отеле ты? – спросил лишь я, игнорируя её гнев.

– По Партизанской. Там жилой дом, на подъезде вывеску увидишь…

– Понятно. Еду, – ответил я, после чего сразу же набрал Макса.

– Макс! Что с машиной? – спросил я.

– Сделали. Сальники поменяли. Пару датчиков…

– Подъезжай на Партизанскую, я встречу тебя там, – проговорил я быстро, после чего оборвал звонок.

Через несколько минут я был у здания районного суда. Еще через полчаса, я был на Партизанской. Я позвонил Максу, после чего он подъехал к детскому саду. Оттуда отправились дальше по улице, где мы увидели вывеску на подъезде жилого дома: «Отель Белорус» – Наверное оно, – проговорил я.

– По карте в интернете тут вообще нет отеля, – проговорил Макс, таращась в телефон.

После звонка Олесе, она уже была на улице, и с недовольным видом шла к нам. Она открыла дверь УАЗа, после чего молча села внутрь.

– Откройте окна, пожалуйста, – сказала лишь она.

Мы не стали ничего говорить, а лишь сделали то, что она просила.

– Макс. Посмотри по карте психиатрическую больницу или клинику. Мне один добрый человек подсказал где искать, – проговорил я, после чего Макс принялся изучать карту.

– Нашёл. Воложинская районная, – ответил Макс, после чего переключил коробку передач, и мы двинулись в путь.

– Может скажешь, что мы там потеряли? – обратилась Олеся.

– Я узнал, что перед тем как обнаружили тело, по дороге той шёл человек со спортивной сумкой. Он шёл по направлению с севера. Как раз на севере за городом психиатрическая клиника. Думаю, …

– Может дождёмся наших экспертов лаборатории. Они как раз занимаются, – прервала меня Олеся.

– Не будем мы ждать. Что-то мне подсказывает мы идём верной дорогой, – ответил я.

Макс преодолел улицы города, и выехал на севере. Через пару минут, мы были уже на парковке у клиники. Я вышел из машины, Олеся последовала за мной. Нас встретили санитары, что вышли из стальной двери.

– Что вам молодые люди? – проговорил один из них.

– Мы из милиции, – ответил я, показав удостоверение. – Нам нужно поговорить с главным.

– Да, конечно, проходите.

Мы вошли на территорию, окруженную бетонными плитами и колючей проволокой. Густая трава и сорняки колыхались у забора. Рядом лишь короткие берёзки. Большое трёхэтажное здание, которому требовался ремонт, стояло перед нами. Деревянные оконные рамы. Трещины по штукатурке. Мы поднялись по ступенькам, и вошли внутрь. Нас встретил очередной санитар, что сидел за столом, и в белой униформе, держа в руках газету.

– В наши годы кто-то читает газету, и это в психушке…, – проговорила Олеся.

Мы прошлись по кафельной плитке, где вдруг показался один из пациентов клиники. Его лицо было круглым, но не толстым, а скорее худым. Голова выбрита, а на лице была чёрная козья бородка.

– Это случилось! Я знаю! Конец света случился! Весь мир в огне! Это всё заговор! Их нужно остановить! Они вновь захотят всё повторить! – кричал тот.

– Иди уже! – крикнул санитар, что взял под руку больного, и увёл по коридору.

– Вы кто? – вдруг показался рядом с нами один из врачей.

– Мы ищем главного врача клиники, у нас есть вопросы, – ответил я, показав вновь удостоверение.

– Ага. Ну я главный врач этого места. Меня зовут Николай Мстиславович Паиков. Чем могу служить? – ответил тут же он, убрав руки за спину, но перед этим поправил очки в прямоугольной оправе, что висели на худом носу, и казались больше, за счёт острых скул и впадин на щеках.

– Подскажите. Пару дней назад видели человека на дороге. Его маршрут пролегал через место, где утром обнаружили тело мальчика, – начала Олеся.

– Хм-м я слышал об этом…убийстве. Вы, наверное, хотели узнать не отсюда ли этот человек? – спросил он.

– Да, именно этого мы и хотим, – отвечал я.

– Знаете, отсюда давно уже никто так свободно не уходил, – ответил главный врач.

– Нам бы пригодился список пациентов, которые покинули вашу клинику относительно недавно, – вдруг недоверчиво произнесла Олеся. – Мы были бы вам благодарны.

– Ну хорошо, я вам его предоставлю. Правда, не думаю, что это поможет…, – начал Паиков, и направился к лестнице, ведущей на следующие этажи, а оттуда к своему кабинету.

Его кабинет кардинально отличался от общей обстановки в этих местах. Вместо холодного и тусклого света, в кабинете было светло и тепло. Стены, покрытые панелями. Люстра, свисающая над большим столом с глянцевым покрытием. Главврач прошёл к шкафу, рядом с которым была большая книжная библиотека по психологии, психиатрии и общей медицины, и открыл дверцу. Он достал оттуда стопку бумаг, толщиной в полметра.

– Это столько людей покинули клинику? – спросил я.

– О нет! Это общий список всех прибывающих здесь, – ответил он, после чего оставил стопку бумаг на столе, и полез дальше в шкаф. – Вот это уже список покинувших клинику.

Он достал толстую папку. Поставил в центр стола, и принялся открывать и листать содержимое. По очередности он давал нам небольшие «анкеты» с фотографиями людей и диагнозом. Совершенно разные люди. С разными болячками и степенью опасности. Среди них были конечно же в основном те, кто не представлял большой угрозы.

Олеся и я долго осматривали каждого бывшего пациента. Все они покидали клинику давно. Начиная с 2002 по 2019 года. Все они были с Минска, с Гомеля, или с деревень на юге страны. Всё это было не то. Я собрал всю стопку и недовольно бросил рядом с главным врачом на стол.

– Сомневаюсь, что это они, – проговорил я, после чего глянул на стопку бумаг, содержащихся на лечении.

– Может тот, кого видели у места преступления, с какой-нибудь деревни? Например, шёл к главной дороге? На заработки, – высказался Паиков поправляя очки.

– Олеся. Набери спецов. Узнали ли они что-нибудь? – обратился я.

– Хорошо, – ответила Олеся, доставая телефон, набрала номер и отошла.

– Николай Мстиславович благодарим за помощь, – проговорил я, и пожал ему руку.

– Ну чем смог, – коротко ответил главный врач, после чего вернулась Олеся.

– Кровь проверили. Не мальчика. Пробивают по базе, – ответила Олеся. – Куда теперь?

– В Михайловщину. Опросим жителей и родственников мальчика, – проговорил я, после чего мы вышли к машине.

– Откуда информация, что мальчик оттуда? – непонимающе спросила Олеся.

– Один офицер из Воложинского отделения, сказал, что неделю назад заявление о пропаже поступало, но на следующий день его забрали. Писали из Воложина, – ответил я.

– Зачем тогда забирать заявление, если мальчик нашёлся? Уверен, что нам туда? – надоедливо обратилась Олеся, но я не ответил ей.

– Что-то вы быстро, – проговорил Макс. – Я проголодался, может перекусить?

– На заправке возьмёшь что-нибудь, поехали, – произнёс строго я.

– Как скажешь начальник, – ответил Макс, и четыре колеса вновь покатились по дороге.

Глава 2. Кошки-мышки. 9 июня 2022

Часть 1. Михайловщина

Путь занял час времени. За весь такой не длинный путь, я успел немного поспать. Мне снился вновь тот же сон, к счастью, мы уже подъезжали к деревне Михайловщина, и меня разбудили.

– Приехали начальник, – произнёс устало Макс.

– Стой у этого магазина. Мы обойдём деревню, попробуем опросить местных, – ответил я Максу, после чего он припарковался рядом с деревенским магазином.

Сам же магазин представлял собой обычный вагон-дом, наподобие тех, что используют работники в нефтяной сфере.

– Квітнець. Якімі лёсамі ў нашых краях? – произнёс вышедший из магазина мужчина.

– День добрый. Мы из милиции, – ответил я.

– Ну так відаць што вы адтуль. Вы Мінскія што-лі? – продолжал он.

– Можно мы перейдём на русский? – обратился я.

– Почему нет? Можно! Вы Минские? – начал незнакомец.

– Да. Есть вопросы у нас к местным жителям этой чудной деревни. В Воложинское отделение милиции поступило заявление о пропаже мальчика. Что скажете? – продолжил я.

Мужчина задумался.

– Да…неделю назад, племянник Нины Захаренко сбежал из дома, – ответил он.

– Нашёлся? – обратилась Олеся, будто ожидая очевидного ответа.

– Так нет. Пропал с концами с недели как, – вдруг заявил мужчина.

– Очень интересно, – проговорил я, глядя на удивлённую Олесю.

– Где найти эту Нину Захаренку? – обратилась Олеся.

– Это вам туда. 25-й дом, – проговорил мужчина, и распрощавшись с нами направился по своим делам.

Я обратил внимание, что вдоль улицы уже стояли местные жители, что любопытно нас разглядывали. Они шептались друг с другом, а когда неизвестный мужчина покинул нас, они окружили его и начали расспрашивать.

– Пойдём, – начал я, и отправился по старой, ещё проложенной в советские времена, дороге.

Минуя несколько домов, я оглядел округу. У дома номер 13, во дворе показалась чья-то фигура. Мужчина средних лет косо поглядывал на дорогу в нашу сторону. Он промелькнул лишь на секунду, но я заметил на его лице испуг, как и многих местных в этой деревни.

Через десяток метров, мы остановились напротив 25-го дома у дороги. На участке работала женщина. Она крутила барабан, что поднимал на цепях ведро воды из колодца. Мы не спеша подошли к калитке и открыли её. Вошедший первым на территорию, из будки рядом с воротами выбежал здоровенный мохнатый пёс, что прикован был толстой цепью к ошейнику. Пёс начал лаять и бросаться на нас.

– Пошёл вон! – прокричал я испуганно.

– Рекс! Молчать! – прокричал голос женщины.

Пёс недовольно отошёл и лишь тихо рыча, вновь спрятался в будке.

– Кто вы такие? – вдруг начала женщина, вышедшая нам на встречу.

– Мы следователи из Минска. Мы по поводу вашего заявления, – отвечала Олеся.

Женщина поставила ведро с водой у стены. И махнув нам вяло рукой, пригласила к себе. Недолго думая мы прошли за ней. Через некоторое время, мы сидели у неё дома в зале. Осмотрев помещения, я увидел фоторамки, в которых была изображена семья с ребёнком. Мальчиком, тем самым, чьё тело нашли на просёлочной дороге. Я указал Олесе на фото. Она лишь выдохнув кивнула.

– Вы Нина Захаренко ведь так? – спросил я.

– Да. Так что вы хотели? И…что насчёт заявления? – спросила она.

– Почему вы забрали его? – спросил тут же я, поставив её в ступор.

– Как же сказать вам…для начала покажите удостоверение, – вдруг ответила она.

– «Явно обдумывает ответ», – подумал я.

Показав удостоверение, она присела на кресло.

– Если вы спрашиваете о заявление, значит знаете о чём оно так? – словно озвучила мысли вслух она.

– Знаем. Вы тётя пропавшего мальчика? – спросила Олеся.

– Да…скажите…вы нашли его ведь? – спросила она.

– Нашли, – проговорил я, не отрывая от неё взгляда.

– Он…он жив? – вновь продолжала она.

Я протянул паузу. Несмотря на то, что я был давно уже выгорел благодаря своей работе, я всё же почувствовал неудобство внутри. Словно, то, что я скажу ей, ранит и меня самого.

– Он мёртв, – вдруг произнесла Олеся.

Тётя мальчика пустилась в слёзы. Она прикрыла руками лицо.

– Ответьте. Почему вы забрали заявление? – начал я.

– Я думала…, думала он вернётся. Все мне так говорили…все…

– Кто все? – спросила Олеся.

– Наши местные. Они сказали вернётся пацан твой. Не отвлекай, говорят, милиционеров. Погуляет и придёт, – чуть успокоившись ответила она.

– Где его родители? – продолжил я.

– Они погибли. Давно ещё. Лет пять назад, наверное, уже. В ДТП попали.

– Ваш племянник. Как он пропал? Есть у вас мысли на это счёт? Может боялся чего, или что-то другое? – спросила Олеся.

– Да. Да…, – ответила резко она.

– И? – нетерпеливо спросил я.

– Аркадий…он говорил, что к нему в окно ночью кто-то заглядывает. Говорит рога у него. И глаза красные, – вдруг заявила она.

– И давно он это рассказывал? – спросила Олеся.

– Наверное неделю как до того, как сбежал. Я его к себе укладывала на ночь, но он всё равно кого-то видел и слышал у окна, – проговорила она.

– Что ещё интересного происходило в деревне. До того как Аркадий начал вам рассказывать о ночных видениях? – обратился я.

Нина помолчала. Её рука вытерла последние слёзы.

– Бушкевич Мирослав…он приехал, – вдруг заявила она.

– Кто это? – спросил я.

– Этот псих ненормальный. Из клиники вышел психиатрической. Говорит здоровым признали, даже бумагу какую-то показал. И ведь так и знала, что что-то пойдёт не так!

– Где он сейчас? – спросил я, опасаясь, что я видел того самого Бушкевича на участке 13-го дома.

– Дома, наверное. К перекрёстку идите. Там 13-й дом. Он у дяди живёт своего…

Как только она закончила, я тут же покинул дом Захаренко.

– Ты куда? – удивлённо спросила Олеся и направилась за мной.

– Побудь с ней. Я к 13-у дому. Объясни ей что да как. Нужно чтобы она приехала на опознание, – ответил я, после чего Олеся посушилась и осталась.

Я добежал до дома где жил первый подозреваемый и остановился у калитки. На ней висела на двух ржавых гвоздях и окрашенную в зелёный цвет табличка с номером 13.

Я подошёл в упор к калитке и попытался провернуть ручку.

– Заперто, – проговорил вслух я.

Я нашёл лазейку в заборе, и принялся перелезать. Я уже стоял на ногах за забором, как в доме послышались шаги. Медленные и осторожные. Заглянув в окно дома, я увидел старика, блуждающего по комнате у стола. В руках у него был старый чайник. Он поставил его на доску, после чего принялся садиться в кресло. Через некоторое время, я осторожно добрался к крыльцу у входа.

Поднявшись на скрипучее крыльцо, я услышал голос.

– Входите, входите, – проговорил старик кряхтя.

Открыв дверь и убрав сетку от насекомых, я очутился в небольшом коридоре. Слева был чулан, а справа кухня. После кухни шла большая комната, которую я увидел через окно. Старик сидел за столом, и пытался присмотреться ко мне. Он медленно протянул руку к столу и взял очки. Трясущийся старой рукой он положил очки на нос, после чего смог нас подробно рассмотреть.

– Если вы за моим племянником, то его здесь нет, – начал он. – Он уехал.

– Вы поняли, что я из милиции? – спросил я, оглядывая помещение.

– Ко мне кроме сотрудников органов никто не приходит. Сегодня не день пенсии, поэтому почтальоном вы не можете быть. Вы не задержать моего незадачливого родственника пришли, а поговорить о нём, или с ним.

– Всё очень логично, – ответил я. – Или может мы грабители и пришли сюда забрать всё вами нажитое.

Старик задумался.

– В нашей деревне богат тот, у кого есть скот. У меня же нет ничего. К тому же сейчас день. Вы, наверное, повстречали много местных жителей, ведь к нам нечасто заезжают, а это ненужные свидетели. Вы не грабители.

– Ладно. Мы следователи из уголовного розыска. На востоке от Воложина найдено тело ребёнка, между прочим который является жителем этой деревни. Вашего племянника выпустили из психиатрической клиники недавно? – начал я.

– Верно, – ответил старик, – Скажите, а ребёнок…это тот что Аркадий?

– Да. Это он, – ответил я, рукой прикоснувшись к кобуре с пистолетом, так как не сильно я доверял старику.

– Жалко…совсем юный был, – ответил старик.

– Охарактеризуйте своего племенника, – начал я.

Старик замер, словно увидел кого-то за моей спиной. Я огляделся, но никого не было.

– Он молодой. Глупый. И к сожалению больной, – заявил он.

– Вы считаете он несёт угрозу? – спросил я.

– Как и любой другой на этой земле, – ответил старик.

– Мне нужно конкретно представлять, что из себя представляет он. Вы не поверите, но почему-то я с трудом верю в его невиновность.

– Слово – это великое оружие, великих умов, – проговорил старик.

– Ваше слово может помочь решить важную задачу, – продолжал я.

Старик молчал. Словно перебирая в своей голове всю информацию.

– Вы, наверное, не поверите, но всё что происходит вокруг, не так просто понять. Мой племянник – не святой, но и убийцей не может быть. Ребёнка бы он не тронул, несмотря на его положение. – проговорил старик, взяв стакан и выпил содержимое.

Я глядел в лицо старика. Его морщинистое лицо, смотрело на меня. Глаза, пропитанные жизнью и болью. Его рука потянулась ко мне. Он положил ладонь мне на плечо.

– Вы должны знать кое-что. Не верьте никому на этой земле. Не смотрите в их глаза, даже в самые невинные. Отдайте мальчика его тёте, и поезжайте домой. Не найдёте вы тут его. Не вернётся он сюда. Его место не здесь, – вдруг заявил старик, после чего его рука сползла с моего плеча, и вернулась на стол.

Я прислушивался. Мне показалось, что в доме кто-то был. Оглядевшись, я увидел позади себя дверь, которую не заметил сразу. Она была закрыта.

– Что за дверью? – спросил я.

– Ничего. Обыкновенная спальня, – спокойно ответил старик.

Я приподнялся, не отрывая глаз от жителя этого хлипкого дома. Подошёл спиной к дверям, словно ожидая удара от старика в спину. Я достал вновь пистолет, и встав у края дверей, взялся за ручку. Дёрнув её, дверь распахнулась. За ней были небольшие бордовые шелковые шторы. Отодвинув их, я увидел почти не тронутую спальню, в которой стояло две большие застеленные кровати. Напротив, дверей, два окна, между окон на стене часы, а ниже телевизор начала нулевых.

– Я ведь сказал, что здесь ничего такого. Просто спальня вот и всё, – проговорил старик.

Я не слушал его. Что-то было не так. Я оглядел ковёр, что застилал весь деревянный пол. Схватив за край, я убрал его, и обнаружил небольшой люк. Но интерес был не в самом люке, а в том, что было поверх дощатого пола. Следы грязи. От рук и ног.

Наклонившись с пистолетом в руке, я схватился за стальное выкованное кольцо в люке, и потянул. Когда люк был в стороне, я увидел лишь тёмный погреб, внизу которого были различные банки, забытые много лет назад. Среди них были и осколки стекла, а также бежавшие от света крысы. На ступенях лестницы, что свисала на двух толстых гвоздях, можно было разглядеть свежие следы от грязи. Сама же грязь, взялась со дна погреба. Ведь такового покрытия на полу не было. После дождей, вода просочилась в погреб, из-за чего даже на стенках погреба можно было разглядеть плесень и грибы.

– Если вы ищете ответов, то они явно не в погребе, – обратился ко мне старик, что неожиданно оказался прямо у меня за спиной.

В руках его была трость из светлого дерева. Выточенное вручную неизвестным плотником, и неаккуратно положенным лаком. Закрыв люк, я подошёл к окну. Я сделал шаг назад, и остановился. Мой взгляд упал на ножку кровати. Старая хлипкая кровать. Её кто-то двигал, от чего деревянный пол был поцарапан, но самое интересное было то, что рядом лежал патрон от ружья.

– «Он вооружен», – подумал я, поглядев на старика.

Я бросил взгляд на шкафы у выхода.

– «Возможно я уже под прицелом, если он не сбежал. Ждёт в шкафу», – вновь промелькнула мысль в моей голове.

Ну убирая пистолет, я сделал шаг к старику, что стоял у выхода и опирался на трость.

– Илья! – вдруг послышался голос Олеси с улицы.

Вернув ковёр в исходное положение, я тут же распрощался со стариком, направившись к выходу.

– Товарищ милиционер следователь, – вдруг произнёс старик, выходя следом.

Я повернулся.

– Если мой племянник тут появится. Я обязательно обращусь к вам, – вдруг начал старик.

Мне показалось, что это была издёвка.

– Илья, всё нормально? – спросила Олеся, заметив, что в моей руке ещё был пистолет.

– Да, – ответил я и убрал пистолет.

– Я сообщила ей всё, – произнесла она.

– Ещё что-нибудь новое сказала? – спросил я, вглядываясь на территорию участка и осматривая бегло каждый куст.

– Нет, – вдруг сказала она.

Мы отошли от дома Бушкевича и вышли на дорогу. Старик бросил свой внимательный взгляд и спустился с крыльца, после чего сел на скамью, в метре от колодца. Я осмотрел улицу. Несколько местных сидели на скамейках возле своих домов и наблюдали за нами.

– Ладно. Возвращаемся, – произнёс я, после чего мы двинулись к магазину, возле которого оставался Макс.

Он сидел всё также за рулём, и общался с молодой девушкой, которая стояла и пасла гусей возле небольшой полянки у дороги.

– Заканчивай трещать. Поехали, – произнёс я и сел внутрь.

Олеся села рядом.

– Тот старик – это и есть тот самый Бушкевич? – спросила Олеся.

– Это его дядя. Племянник был его здесь. Я его уже видел чуть ранее, – ответил я.

– Думаешь его племянник убил мальчика? – спросила Олеся.

– Пока не знаю. Дядя Бушкевича сказал, что его племянник уехал уже из деревни, пока мы разговаривали с тётей пацана. Макс, ты видел, кто-нибудь уезжал из деревни?

– Да начальник. Машина тут проезжала. Три человека внутри сидело. Может среди них был и ваш подозреваемый? – ответил Макс.

– Понятно. Выезжай из деревни, – проговорил я, после чего Макс запустил двигатель, и мы отправились на выезд.

Через минуту я попросил остановиться недалеко от местного кладбища и холма рядом.

– Поезжай в Гольшаны, это агрогородок к северу. Минут 20 отсюда. Возьми поесть нам троим и возвращайся. Ночь мы проведём здесь рядом с холмом, – проговорил я.

– Ночь. Мне не оплачивают сверхурочных, – начал недовольно Макс.

– Выходной тебе выбью, а теперь заткнись и поезжай, – грубо начал я, после чего замети недовольный взгляд Олеси.

Мы с Олесей, вышли из машины, после чего Макс поехал дальше.

– Звонил Олег, – вдруг сказала Олеся.

– Что там? Что-то новое? – спросил я, поднимаясь на холм.

– Он изучил рану мальчика.

– И что?

– Человеческие зубы. Тот, кто убил мальчика…он его ел.

Я застыл.

– Значит он людоед, – проговорил я.

– И пока не получается пробить найденную кровь. Проблемы у них с базой, – ответила Олеся.

– Ну у нас по крайней мере есть подозреваемый, – ответил я, после чего сел в траву на холме, откуда открывался вид практически на всю в деревню, в том числе и на дом Бушкевича.

Часть 2. Руины Бровара

Вечером Макс вернулся в Михайловщину. Машину оставили недалеко от кладбища. Макс сидел также за рулём. Я же оставил Олесю на заднем сидении одну, а сам сел впереди. Пока Макс был в соседнем агрогородке, другой экипаж милиции прибыл к тёте погибшего мальчика после нашего звонка местным из Воложина. Её отвезли в морг, где она дожидалась тело погибшего мальчика, что доставляли из Минска, когда закончили с экспертизой. После того как она забрала тело, на специальной машине, выделенной местной администрацией Воложина, они направились обратно в Михайловщину.

– Почему мы не можем наблюдать где-нибудь рядом с домом его? – обратился Макс.

– Скажем так, отсюда вид лучше, – ответил я, поглядывая в бинокль в сторону дома Бушкевичей.

– Вид здесь и правда лучше. На холме среди опушки. Только какой вид ночью? Только фонари уличные да свет в окнах, – ответил Макс.

– Мне нужен только вид на окна и крыльцо дома Бушкевичей, – ответил я.

Мы сидели в машине. Постепенно в соседних домах уже гасили свет, но в доме Бушкевичей по-прежнему он был зажжён. Тем временем подходило к полуночи. В лесу у кладбища вдруг показалось движение.

– Видел это? – обратился Макс, пальцем указав в сторону кладбища. – Призраки видать.

– Не неси чушь, – ответил я. – Пойду проверю.

– Погоди. Смотри, – начала Олеся, тоже заметив движение, но уже на дороге.

Я вглядывался в темноту. На дороге и правда было движение. Несколько силуэтов двигались в сторону кладбища.

– Макс. Следи за домом. Заметишь движение, моргни фарами, – произнёс я, после чего вышел из машины.

Олеся направилась за мной. Мы взобрались на небольшой холм за машиной, откуда открывался вид на кладбище. Тени двигались среди могильных камней. Ни света, ни голосов. Только движение. Я присел, и стал ждать, что же будет дальше. Олеся оглядела округу, и села в траву, рядом со мной.

– Илья, – начала вдруг она.

– Что?

– Ты думаешь Бушкевич убил мальчика? – спросила она.

– Не знаю. Захаренко утверждает, что Бушкевич вернулся относительно недавно из психиатрической клиники.

– Почему Паиков скрыл его освобождение? – спросила Олеся.

– Может Бушкевич и не от Паикова освободился. В стране много таких клиник и больниц, – предположил я.

– Допустим Бушкевич убил мальчика, почему он не спрятал тело? Почему бросил на дороге? – продолжала Олеся.

– Скоро узнаем, – ответил я.

Олеся немного помолчала.

– Знаешь. Полковник сказал, что ты отличный следователь. Он просил не говорить тебе этого, чтобы ты не расслабился. Если честно, при первой встрече я так не подумала, но сейчас смотрю и вижу, что он был прав.

Олеся посмотрела в сторону кладбище. Движение на нём не останавливалось. Я взял бинокль, и попытался просмотреть дом Бушкевича, но всё также без изменений.

– Я знаю о смерти твоей жены, – вдруг заявила Олеся. – Смотрела дело. Пьяный водитель. Скользкая дорога. Дождь. Всё было тогда против неё.

Я немного напрягся.

– Несмотря на это горе Илья, ты должен найти силы справиться с ней. Ты можешь поменять место жительства, работу, но ничего не изменится. Пока ты сам не примешь всё это. Ведь то горе, будет с тобой всегда.

– Ты психолог? – спросил я.

– Нет. Я такой же человек потерявший многое. Просто я не осталась там. Не утонула в потоке мрака и спирта, в котором ты плаваешь, – заявила она.

Я посмотрел на неё. У неё был стеклянный взгляд.

– Ты можешь притворяться что держишься. Может притворяться что забыла, но мы оба знаем, что это не так. Из памяти это не уйдёт, – начал я.

Олеся молча смотрела на кладбище.

– Всем тяжело. Времена такие. Легко теперь только мёртвым и богатым, – заявил я, после чего на кладбище вдруг показался огонёк.

Будто чиркнули спичкой. Через мгновение, пламя увеличивалось. Размер его был так велик, что осветил всех присутствующих на кладбище, и даже несколько метров за его пределами.

– Они разожгли костёр? Да ещё такой большой…зачем? – спросила Олеся.

Рядом с костром показалась женщина в чёрном балахоне и капюшоном на голове. В руках у неё было тело мальчика.

– Это ведь не то, что я думаю, – заявила Олеся.

– Они сжигают его, – заключил я.

– Их надо остановить, – вдруг начала Олеся.

– Нет. Пусть делают что хотят. Это их дело, наше дело Бушкевич, – схватил я за руку Олесю.

Рядом с костром собралось около десяти человек. Все они были одеты одинаково. Тело мальчика положили на носилки, которые удлинили длинными шестами. Они взяли по краям носилки, подняли их над своей головой, и медленно переместились так, чтобы тело мальчика оказалось над костром. Через мгновение, они опустили носилки, и мальчика охватило пламя.

– Как-то странно это. Тебе не кажется? – обратилась Олеся.

– Гляди, – начал я, заметив в лесочке рядом новое движение.

– Подойдём по ближе? – спросила Олеся.

Я молча приподнялся и направился к Максу.

– Мы скоро. Не светись, – проговорил я, после Макс молча кивнул, и мы бросились к леску, в котором был чей-то силуэт, наблюдающий за происходящим на кладбище.

Забежав в лесок, я тут же принялся красться, в сторону кладбища. Свет от пламени раскидывался среди стволов деревьев. Можно было уже разглядеть лица людей, что странным образом хоронили мальчика, используя непонятные жесты и даже читая молитву, напоминающую старославянскую. Силуэт у деревьев пропал. Я пытался разглядеть движение среди травы и деревьев, но тщетно. Олеся и вовсе пропала. Словно она заблудилась в этом маленьком лесу.

Вдруг, я вновь заметил фигуру неизвестного, что мельком промелькнул справа от меня. Он мчался мне за спину, а я бросился следом. В руках я держал свой табельный пистолет. В кармане куртки уже бренчали наручники. Послышался выстрел. Громкий хлопок со вспышкой. Люди на кладбище словно тараканы разбежались. Я же оставался на пути к поимке убийцы.

– Илья…, – вдруг послышался хриплый голос Олеси.

Я вышел из опушки, и наткнулся на лежащую Олесю в траве. Она кое-как дышала, периодически покашливая.

– Тихо, тихо, тихо, я здесь, – начал я, дотронувшись до её тела, и почувствовал тёплую кровь, что пропитала её рубашку.

Взяв её на руки, я бросился к Максу. Сам Макс тем временем бежал навстречу мне с пистолетом в руках.

– В тачку Макс! – крикнул я, после чего он растеряно бросился обратно к машине.

Он сел и запустил двигатель, после чего включил свет в салоне машины. Я занёс Олесю на задние сидения и положил. Всё её тело было в крови. Изо рта Олеси сочилась кровь. В глазах ужас, и наворачивающиеся слёзы.

– Спокойно, спокойно Олеся. Слышишь? Всё будет хорошо, – говорил я ей.

– Ушёл…, – прошептала она.

– Я его найду. Я обещаю, – начал я, но она помотала головой.

– Найди…его…иди, – проговорила она, после чего отключилась.

– Умерла? – спросил Макс.

Я проверил пульс.

– Жива. Поезжай в агрогородок. Там есть медицинская часть. Позвони нашим, пусть отправляют наряд, – проговорил я резко, после чего бросился за стрелявшим в Олесю.

Мои ноги рассекали траву под ногами. Я был уверен, что это Бушкевич. Ярость, таящаяся внутри, меня не оставляла в покое. Глаза словно затуманенные. Я не заметил, как был уже внизу, спустившись по склону холма, на заднем участке Бушкевича.

Свет всё также горел на крыльце и в окнах. На ступеньках у входа, я увидел лужу крови. Войдя через дверь, я наткнулся на мёртвого старика с перерезанным горлом.

– Чтоб тебя…, – начал я, как послышалось как кто-то бежит среди кустов и яблонь в огороде.

Я бросился следом.

– Бушкевич! – крикнул я. – Стой урод!

Силуэт перескочил через забор и бросился бежать по соседнему участку. Мне ничего не осталось как последовать тем же путём. Преследуя Бушкевича, я обратил внимание, что тот был без оружия. Перепрыгнув ещё раз забор, уже на другой участок, я увидел, как он выбивает калитку в огород на задней части двора, пересекает и топчет чьи-то грядки. Прицелившись я выстрелил, но пуля не попала в цель.

– Сука! – прокричал я в гневе и бросился вновь в погоню.

Всё действие разворачивалось посреди ночи. На дороге вдоль домов было какое-то движение. Через пять минут погони, мы уже пересекали небольшие дорожки между домами и мостик на ручье, что был вниз по склону. Когда дома уже заканчивались, я оказался в поле, откуда можно было разглядеть, как неизвестный пересекает дорогу и теряется возле кирпичной постройки.

Заброшенная постройка 19 века с надписью «№321. Gorzelnia». Вместо окон и дверей лишь чёрные пятна. Я забежал внутрь, и стоя в абсолютной темноте, пытаюсь услышать перемещение убийцы. Он был здесь. Он спрятался. Притаился и ждёт. Я чувствовал его. Мои глаза уже окончательно привыкли к ночи. Я видел, как лунный свет изредка заглядывает к нам. Как яркие звёзды таились за лесом. Руки держали пистолет твёрдо. Пальцы грубо давили на корпус рукоятки. Указательный палец наоборот был мягок и нежен. Гладил спусковой крючок, и ждал, когда цель появится в поле видимости.

В миг показался силуэт. Он бросился к окнам. Я выстрелил вновь. Вспышка осветила старинное помещение, а пуля врезалась в стену. Убийца выпрыгнул в окно, и побежал дальше по полю, где вбежал в лес, и скрылся из виду. Казалось, что всё было против меня. Что меня таким образом наказывает не то господь, не то сам дьявол. В такие моменты хочется опустить руки, но нет. Я бегу вновь. Пересекаю тот же путь. Перемещаюсь словно охотник и выслеживаю свою добычу. В магазине моего пистолета еще шесть пуль, я готов выпустить все в голову убийцы. На краю очередной опушки, я вижу, как незнакомец пытается скрыться за ручьём, но мой третий выстрел, становится счастливым. Пуля врезается в ногу бежавшего. Послышался вопль от боли. Он упал в ручей и схватился за ногу.

– Не двигайся сука! – крикнул я, подбираясь ближе к своей цели.

Стонущий от боли что-то шептал, после чего подобрался в упор и ткнул дулом пистолет в голову Бушкевича.

– Сука! Больно же твою мать! – вдруг произнёс он.

– Закрой рот, – после чего я треснул его по голове рукояткой, от чего тот замолк.

Через секунду на руках его уже были наручники. Подняв свою добычу, я повёл его обратно к дороге.

– Они все прокляты! – начал Бушкевич.

– Хочешь, чтобы я тебе башку прострелил?

– Лучше уж ты меня грохни. Потому что когда-нибудь они и до нас дотянутся! – заявил незнакомец.

На дороге я посадил арестованного у кирпичной стены руин, и достал телефон.

– Макс. Где вы? – начал я говорить по телефону.

– Олеся в реанимации. Я позвонил нашим. С Воложина выехали уже. Я тоже возвращаюсь, – ответил Макс, после чего я сбросил вызов.

– Вы не видите всей картины. Вы не знаете, что знаю я, – начал вновь задержанный.

– Дай гляну твою морду, – ответил лишь я, посветив на него фонарём телефона.

Лицо его было покрыто яростью и ужасом одновременно.

– Они убили того мальчика, и меня бы убили. И вас тоже они убьют, – продолжал нести чушь Бушкевич.

– Кто «они»? – спросил я.

– Они слуги сатаны. Слуги дьявола. Убивают, чтобы порадовать его. Чтобы прокормить его, – продолжал он.

– Девушку у кладбища тоже «они» пристрелили? А? – в ярости начал я, нацелив на него пистолет. – Может прострелить тебе вторую ногу? Или может руку?

– Стреляй куда знаешь. Всё равно я прав. Они так просто не оставят. Вы видели слишком много. Вы порушили их планы, – отвечал Бушкевич.

– Разберёмся, – ответил я, не думаю ни о чём кроме как об Олесе.

Второй день работы в нашем отделе, и уже в реанимации. Из-за чего? Потому что я проглядел. Надо было ей оставаться в машине с Максом. Нужно было идти одному. Мысли собственной вины не покидали меня, до самого конца. Солнце постепенно поднималось. Оно ещё не выглянуло, а небо окрасилось в красные оттенки. На дороге показались два экипажа сотрудников милиции и одна машина скорой помощи из Воложина. Они остановились возле меня. Также появился и Макс.

Они схватили Бушкевича и бросили в «собачник», что располагался в конце УАЗа.

– Везите его к себе. Также нужно прочесать путь от деревни до руин. У него было ружьё, из которого он стрелял. Нужно найти его. В доме номер 13 также лежит тело убитого. Перерезано горло. Нужно найти нож. Мы возьмём машину скорой помощи и поедем в соседний агрогородок. Там наш раненый сотрудник, – проговорил я, после чего направился к водителю скорой.

Обменявшись парой слов, я сел к Максу, и под проблесковые маячки мы направились к Олесе.

Часть 3. Буйный

10 июня утром мы были у Олеси. Она была в тяжелом состоянии. В её теле застряла дробь. Десяток мелких шариков пробила её плоть. Местные врачи не могли ничего сделать поэтому Олесю срочно забрали в Минск, где ей предстояла тяжелая многочасовая хирургическая операция. Полковник был в курсе происходящих дел поэтому благодаря нескольким звонкам, всё было готово к прибытию Олеси.

Я сел в карету скорой помощи и приглядывал за ней. Она была бледной. Измученной. На грани гибели. Врачи, сидевшие рядом, поглядывали в приборы. У них на вооружении было всё необходимое, чтобы не дать ей умереть. Она несколько раз открывала глаза. Я сидел напротив, держа её руку. Она была моей напарницей всего два дня. Но мне было больно осознавать, что я могу её потерять. Не знаю, что меня тянуло к ней, или может я просто соскучился по женской руке. Может я спроецировал облик моей покойной жены на Олесе? Или же мне было её просто жаль, как человека? Человека, который ещё и жизни не повидал, сейчас находится на пути к забвению. Мне было не по себе от того, что я не мог проронить слезу, или сделать лицо более печальным и грустным. Мне казалось, что лицо моё давно не способно даже проявить что-то искренне, кроме злобы, недовольства, ярости, и гнева. Она видела меня, и в её голове наверняка мелькала мысль: «Неужели Илья совсем не имеет каких-либо эмоций?».

Спустя долгий час езды, мы наконец прибыли в Минск. Нашли нужную больницу, и вытащили Олесю. Я сопровождал её раненое тело, до самой операционной. Врачи уже обработали руки. Её положили на стол, надели на неё кислородную маску. Когда они уже принялись к операции, меня выгнали из смотровой в коридор, где меня уже встретили двое незнакомых в гражданской одежде. Судя по лицам, можно было предположить, что это её друзья, и возможно коллеги с другого отдела по совместительству.

– Что с Олесей? Что случилось? – вдруг начал парень в кожаной коричневой куртке и маленького роста.

– В неё стреляли, – коротко ответил я, после чего направился на выход.

– Эй, погоди мужик. Ты кто такой? Вы вместе работаете? – продолжал противный коротышка.

– Коля. Это видимо тот её коллега, – предположил второй, в пальто и ровно выбритой бородой.

– Правильно, – ответил я, оттолкнув руку бородача.

– Это из-за тебя её подстрелили? – вдруг в ярости начал коротышка.

Мне было нечего ответить. Я был виноват, и в ответ лишь последовало моё молчание.

– Вижу сука по глазам. Виноват, – начал бородатый.

– Откуда вы вообще узнали, что мы здесь? Поезжайте домой, – произнёс я недовольно. – Вернетесь завтра. Сегодня вы её не навестите.

– Слухи быстро расходятся, – ответил бородач.

Моментально мне прилетел кулак в лицо от коротышки.

– Не углядел Олесю! Ещё и выпендривается мразь русская! – произнёс коротышка, замахнувшись ногой, чтобы пнуть.

– Оставь его, – проговорил, почёсывая бороду второй.

– Она второй день у вас, а уже смертельно ранена! – продолжал коротышка, которого держал за плечи напарник.

– Думаю он понял мысль, – произнёс бородач, после чего наклонился ко мне и протянул руку.

Я нахально убрал его поданную руку, и самостоятельно поднявшись, просто удалился. В любой другой ситуации, я бы сломал шею одному, и оторвал бы бороду второму вместе с подбородком или даже челюстью. Трогать их было нельзя. Они правы. Я виноват. Не углядел. Не прикрыл. Не сохранил. Они её друзья, им было свойственно так отреагировать.

Выбравшись наружу, я первым делом взял телефон.

– Макс, ты где? – начал я.

– Подъезжаю, – ответил он, после чего на дороге показался милицейский бобик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.