Светлана Багрянцева
Игорь

Глава 1

Воскресное дежурство в больнице особо не напрягало. Если никого не привезут на «скорой», то будет вообще шикарно. Один из друзей рванул в лес покататься на лыжах. Звал с собой, но я ненавижу лыжи, а ещё не могу из-за работы.

Принял смену, отпустив коллегу домой. Обход решил сделать ближе к обеду. Хоть я и дежурный врач, но всё равно обязан зайти в палаты и спросить пациентов о самочувствии.

Развалился на диване в ординаторской. Был бы дома, ещё поспал. Хотя винить тут некого. Сам вчера задержался в клубе. Решил сессию провести.

Неожиданно в кармане заорал телефон. «Менты, менты нереально круты… " – пел какой-то певец. Такой рингтон был только на номере Дениса.

– Привет, Денчик. Ты не на лыжах? – весело спросил я, принимая вызов.

– Привет. На хуижах я. Еду к тебе, буду минут через десять, каталку срочно к приëмному покою. У меня пострадавшая, – нервно сказал Денис и отключился.

Что там ещё случилось? Он жену или дочь с собой взял и они травмировались? Вроде говорил, что едет один, раз мне никак. Я соскочил с дивана. Приказал медбрату тащить каталку к приëмному покою. Медсестричка, дежурившая там, удивилась, начала расспрашивать. Я ответил, что и сам мало знаю. Полицейский везëт пострадавшего. Что случилось, неизвестно.

Вскоре увидели в окно, как подъехала машина друга. Выбежали с каталкой. Денис открыл заднюю дверь. На сиденье лежала девушка с окровавленной головой. На ней халат, свитер, тапочки. Она была без сознания и, похоже, сильно переохладилась.

– Покатался, бля. Нашел в лесу. Было видно, что она к дороге ползла. Вызвал своих, а сам поехал к тебе. «Скорую» пока дождëшься! Мне обратно надо, показать нашим всë, – тараторил Денис, идя с нами в здание.

– Можешь ехать. Она живая, но пульс слабый. Будем спасать. Позвони часа через три, не раньше. Если хочешь, можешь приехать, – сказал я.

– Куда я денусь, приеду. Показания надо у этого «подснежника» брать. Уехал.

Денис развернулся и помчался к своей машине. Мы повезли девушку в операционную, рана на голове продолжала кровоточить.

Принялся стабилизировать её состояние. Взял кровь на срочный анализ. Обработал голову, состриг волосы вокруг раны, ещё раз обработал и зашил. Когда узнал группу крови, перелили ей кровь, благо она не редкая и запас был.

Давление выравнивалось, пульс пришёл в норму, но в сознание она так и не пришла.

Одежду на девушке ещё раньше пришлось разрезать ножницами. Я ужаснулся, увидев её тело. Кое-где шрамы, застарелые синяки и кроводтëки. Обморожение второй степени.

Уже после стабилизации её состояния я тщательно осмотрел тело. Чëрт, откуда же ты такая? Красивая на личико, словно куколка. Тело изящное, если бы не эти шрамы. Сука, убил бы собственными руками того, кто это сделал.

– Миша, одевать пока не будем. Сейчас любая грубая ткань во вред. Положим в ВИП палате. Двумя одеялами накроем. Я потом карту оформлю и отчëт для полиции напишу.

Когда привезли её в палату, аккуратно положили на кровать. Я поручил медбрату принести капельницу. Видимо, Денис врубил обогрев в салоне на полную катушку, потому что девушка не была очень холодная. Температура тела уверенно растёт. Надеюсь, всё будет хорошо. Что же, нужно сделать обход. Ещë успею к ней зайти.

Денис заявился через несколько часов. Ввалился в ординаторскую, плюхнулся на диван и вздохнул.

– Как она, Игорь? – спросил устало.

– Жить будет. Ещё бы немного – и замëрзла насмерть. Ты вовремя, – ответил я, присаживаясь рядом.

– Я только в лес по лыжне углубился, гляжу – шаги параллельно идут. Потом в сторону отходят. Кто-то явно что-то тяжëлое тащил. Две пары ног прямо утопали в сугробах. Я посмотрел в ту сторону. У меня зрение хорошее. Вижу, что-то розовое вдалеке. Поехал туда ради интереса. Вот и нашёл её. Ребята всё осмотрели. Улик почти никаких. Только след от шин и всё. И по голове её стукнули не в лесу. Что там обследование?

– У неё холодовая травма всей поверхности кожи. Больше всего ногам досталось. Там между второй третьей степенью, возможно. Чуть позже будет яснее картина. Рану на голове я зашил. Но не это самое главное. Деня, приготовься.

– Игорь, я блин такого на своей работе в органах повидал. Говори, чего там, – беспечно махнул рукой друг.

– Её периодически избивали. Иногда резали неглубоко, но шрамы остались. Насиловали. Анус зажил мелкими рубцами. На шее что-то вроде ошейника было. Вероятно, долго носила, кожа натëртая. На правом плече клеймо – «раб». На внешней стороне запястья тоже клеймо – «дичь».

– Бляяя, только этого не хватало. Надо Потапычу позвонить.

Денис достал из кармана телефон. Начал искать нужный номер в телефонной книге, потом я уловил речь из динамика.

– Привет, Денис. Выходной же. Что ещё там у тебя?

– Я в больнице, Николай Потапыч. Нашёл сегодня в лесу девушку, когда на лыжах катался. Живая, но обморозилась. Голова пробита. Наших уже подключил.

– Тебе в следственном комитете работы мало, а? Вызвал бы местных. Их территория, пусть расследуют, – собеседник друга говорил громко, я улавливал речь, так как сидел близко.

– У неё два клейма: «дичь» и «раб». Первое на том самом месте. Внешняя сторона запястья.

– Так, дело остаëтся в под моим особым контролем. В ФСБ сам доложу. Работай, Денис. В понедельник сразу ко мне с докладом, – уже совсем другим тоном сказал некий Николай Потапыч.

– Буду с утра, товарищ полковник, – заверил друг и отключился.

– Прости, кое-что услышал. Всё так серьёзно? Я должен знать, потому что в понедельник её могут выпереть из отдельной палаты.

– Чаю, что ли, налей. Сто грамм бы накатить, но я за рулем.

– Сейчас, как раз перед твоим приходом вскипятил чайник, – сказал я, подскакивая с дивана.

Налил нам по кружке чая. Достал пачку печенья из своего стола. Денис не спешил говорить. Я не настаивал. Тайна следствия, никуда не денешься.

– Помнишь громкое дело в конце осени? В новостях ещё показывали. Преступная группа «охотников», – наконец выдал друг.

– Да, там ещё кто-то из ваших в другом городе был замешан и ряд депутатов, – подтвердил я, что знаю эту историю.

– Изначально не планировалось так сразу освещать в прессе. Дело ФСБ вело. Только сам знаешь, журналюги иногда будто из воздуха информацию достают. Там много кто замешан, но какие-то сведения сумели уничтожить. Больших боссов бизнеса не выдали. А я уверен, кто-то из олигархов там поучаствовал. И не только они, говорят и зарубежные гости были. По отделам полиции разослали описание девушки, которую нашли убитой. У неё такое же клеймо со словом «дичь».

– Я понимаю, на тот случай, если девушка с похожим клеймом отыщется. Мне кажется, её держали в неволе, как собаку на цепи. Очередной раз били и она ударилась головой. По крайней мере рана так располагается. Она треугольной формы. Я собрал тебе в пакет частички краски и дерева. Она могла удариться о стол или что-то подобное. Скорей всего пульс не смогли прощупать. Подумали, что она умерла, поэтому и добивать не стали, – заявил я со знанием дела.

– Когда можно будет с ней пообщаться? – просил Денис.

– Я позвоню. Какое-то время она ещё будет без сознания, а потом будем её лечить и давать обезболивающие. В первое время у неё всё тело будет страшно болеть. Особенно ноги. Ходить ей нельзя. По большому счету нужно нянечку постоянную.

– Отдельная палата ей нужна и охрана. Узнают, что жива, приедут добивать. Я поговорю с начальством насчёт этого. А ты с заведующим перетри. Эта девушка – ценный свидетель. Поеду домой. Спасибо за помощь, Игорь.

Мы попрощались, и приятель ушёл. Я успел обойти всех больных до его прихода, поэтому направился к неизвестной девушке.

Осторожно зашёл в палату. Проверил температуру бесконтактным термометром. Послушал сердце и лëгкие. Хрипы. Я хоть и не терапевт, но понял, что она ещё и пневмонию подхватила. На снимках видно.

Девушка приходит в норму. По крайней мере она согрелась и жизни ничего не угрожает. Какой же изверг это сделал, милая?

Переставил бутылки в капельнице. Снова сел на стул и задумался. Если отбросить все порезы и синяки, то видны отголоски БДСМ. Только человек не тематик и к нашей субкультуре не имеет отношения. Он обыкновенный безбашенный садист, который пренебрегает тремя главными правилами: безопасность, добровольность, разумность. Такому место на нарах. Я бы вообще пожизненное дал.

Как и предполагалось, когда девушка «оттаяла», начались боли. Она застонала, слегка задергалась.

– Т-ш-ш. Всё хорошо, сейчас мы тебе поможем.

Я ввёл прямо через капельницу лекарство, которое принëс с собой. Сейчас ей станет легче.

Глава 2

Варинка

Я неслась по лесу насколько хватало сил. Засохшие ветки хрустели под ногами. Один раз «лапа» молодой сосны саданула плечо. Чëрт, больно!

Браслет на ноге мигал красным светодиодом. Суки сделали всё, чтобы его невозможно было снять. Во-первых, на нëм кодовый замок, а во-вторых, нужно выбрать: бежать или избавляться от браслета. Останавливаться нельзя, иначе тебя подстрелят, как куропатку. Нам и без того дали фору в пять минут.

Беги. Беги. Где-то же тут есть трасса? Хоть бы была дорога и машины.

Дыхалка сбивалась, бежать по лесу это не пробежка по асфальту. Где-то неподалёку вскрикнула соратница по несчастью, пронзительно и жалостливо: «Мама!» Дура, кого она зовёт? Матери отреклись от нас ещё в детстве. Им насрать, что с нами стало.

Кругом лес, пахнет грибами. Щебечут птицы и ни одного звука проезжающего автомобиля, только сзади громкие шаги тяжëлых берц. Топ, топ, топ. Мужчина бежит, размеренно пыхтя. От каждого хруста опавших веток под его ногами у меня замирает сердце. Пожалуйста, пожалуйста. Где же трасса? Нам сказали, что в этом направлении дорога.

Слëзы застилают глаза, я смахнула их ладонями со щёк и опять подстегнула себя словами: «Беги, Варя, беги!»

– Не уйдешь, мясо! Не уйдешь! Моя шкура! Моя добыча! – раздается сзади громко и весело.

– Кто вперёд подстрелит мясо! Мясо, иди ко мне! – ещё один громкий голос.

– Она будет моей, парни! Я из неё сделаю коврик для ног! – третий голос.

Мужчины смеются, преследуя. Раздаются несколько выстрелов. Я всхлипываю, а потом кричу, как та несчастная: «Мама!» В плечо больно впивается дротик. Падаю, теряя сознание. Больно. Меня не удосужились подхватить и я валяюсь на прелой траве. Перед глазами верхушки сосен и голубое небо. «Мама, почему ты так со мной», – мелькает последняя мысль перед тем, как в глазах меркнет свет.

Просыпаюсь со слезами на глазах. Я видела сон? Это всего лишь сон. Больно, как во сне. Нет, ещё хуже. Всё тело будто в огне и страшно зудит. Попыталась встать. Никак. Больно.

– Мама!

Зачем зову маму? Кто моя мама? Где я?

– Мама!

На крики вбежал мужчина в голубом костюме.

– Тише, не шевелись, тебе нельзя.

– Больно. Ты снова сделал мне больно. За что? Я снова провинилась? За что я провинилась? – сама не пойму откуда взялись эти вопросы, они выпрыгнули изо рта будто сами собой.

– Всё хорошо. Ты не провинилась. Просто заболела. Ты в больнице. Я врач. Сейчас мы тебе сделаем укол и боль утихнет.

В комнату входит ещё один мужчина. Делает укол в плечо.

– Миш, тëплого чаю с сахаром принеси, – говорит тот, что назвал себя врачом.

Миша убегает, а врач склоняется надо мной. Машет приборчиком у лба.

– Температура. В туалет хочешь?

– Хочу, – хрипло говорю я и кашляю.

Из-под кровати достают пластмассовую штуку, потом откидывают одеяло. Странно, почему мне всё равно, что я совершенно голая?

– Меня зовут Игорь Владимирович, а тебя? – спрашивает мужчина.

Я хмурюсь. А как меня зовут? Как?

– Не знаю. Я не помню, – всхлипываю я и снова кашляю.

– Ничего, память ещё вернëтся, не переживай, – улыбается он, осторожно прикасаясь к моему телу.

Непривычно ходить в туалет прямо на кровати в непонятную штуку, но мне нельзя вставать. Почему нельзя? Он сказал, что я в больнице. Почему?

– Чем я болею? – решилась спросить.

– У тебя обморожение и пневмония. Будут ставить капельницы и приносить лекарства. Обещаешь всё пить?

– А ты не будешь злиться, если я буду пить? – зачем-то спрашиваю я.

– Я буду только рад, если ты будешь лечиться и выздоравливать.

– Тогда хорошо. Только не злись, пожалуйста, – снова сознание подкидывает слова.

Игорь накрывает одеялом и идёт мыть руки. Потом поит меня чаем, который принёс медбрат. Напиток несильно горячий, но мне кажется, что он обжигает всё внутри.

– Как она? – спрашивает Миша.

– Температура тридцать девять. Жаропонижающее надо дать. Ну и остальное, что я выписал. Попроси нянечку судно вынести. Я сегодня буду спать здесь, на второй кровати. Если буду нужен, зови.

– Хорошо. Сейчас всё сделаю, – Миша снова уходит. Меня почему-то пугает столько мужчин в одном месте, но вот входит пожилая женщина, и я расслабленно выдыхаю.

– Может быть, ты что-то ещё помнишь? Как упала? Как оказалась в лесу?

Я напрягла память – и ничего, только этот сон, где я бегу по лесу от кого-то.

– Мне снился сон. Я бегу по лесу, а потом падаю на землю.

– Ты кого-нибудь видела во сне? Можешь рассказать. Может знаешь, что за лес был? – не унимался Игорь, расспрашивая меня.

– Там были сосны. Больше ничего не видела.

– Хорошо. Сейчас выпьешь лекарство и отдохни. Я скоро приду, – мужчина касается рукой моих волос и осторожно гладит по голове. Приятно. В чëм бы я не провинилась, меня простили. Даже на кровати разрешают спать. Точно простили.

Игорь

Захожу в ординаторскую, плюхаюсь на диван и набираю номер друга.

– Что, Игорь, новость о девушке? – без предисловий спрашивает Денис.

– Да. Она очнулась. Только свидетель из неё вряд ли получится. Она потеряла память. Имя своё вспомнить не может. Говорит, что видела сон, где бежит по сосновому лесу. И временами на какие-то слова или действия у неё непроизвольные реакции. Например на боль. Она спросила меня. За что я снова сделал ей больно? В чем она провинилась передо мной? Ты же знаешь, что мы не знакомы. Просто она не помнит, но что-то вызывает непроизвольные ассоциации, – поведал я.

– Плохо. А когда-то она вспомнит? И вообще, что за тупая игра в ассоциации.

– Не тупая, Деня. Так иногда бывает при черепно-мозговой травме. Есть случаи, когда люди помнят детство, но напрочь забывают то, что с ними происходило в течение года. Мозг таким образом защитил себя от негатива. Когда вспомнит, не скажу. Возможно, завтра или вообще никогда. Будут новости – сообщу. До связи.

Друг попрощался и отключился. Я задумался над ситуацией. То, что девушка не помнит, кто она – плохо. Документы не восстановить. Родню не отыскать. Держать в больнице её всё время не будут. Подлечат и она должна куда-то уйти. Куда? На улицу бомжевать?

Надеюсь, Денис сделает всё, чтобы найти её родных или друзей. Хотя если вспомнить то громкое дело, о первом речи не идёт. Там все детдомовцы были.

Перекусил тем, что принëс с собой, а потом пошёл к неизвестной. По палатам разнесли ужин, и сейчас нянечка заканчивала кормить её.

– Жалко бедняжку. Я бы хотела присматривать за ней. У меня последний рабочий день в четверг. Вы позволите приходить и ухаживать за ней, пока я ещё работаю? – сказала Клавдия Давыдовна.

Женщине было уже шестьдесят пять. Выйдя на пенсию, она десять лет проработала санитаркой в нашем отделении. Вчера баба Клава написала заявление на увольнение. Ещё немного – и эта прекрасная женщина уйдёт на отдых.

– Вы хотите в свой выходной тоже приходить? – спросил я удивленно.

– Да, пока могу присмотрю за ней. Ей же вставать пока нельзя. В пятницу у меня поезд, еду навестить сына в другой город, – заявила старушка.

– Приходите, если хочется. Слава богу, у неё не серьезная степень обморожения. Скоро и сама ходить будет.

Бабушка напоила пациентку чаем и ушла. Я присел на вторую кровать. Палата была платной, для ВИП клиентов, но это в девяностые тут могли лежать богатые пациенты, теперь они все в частных клиниках лечатся. Хотя находятся люди из среднего класса, которые лечат родных за деньги. В отделении было лишь три платных койки. В одноместной палате и в двухместной. Мне повезло, что обе свободны. Прилягу на вторую койку, чтобы отдохнуть ночью. Заодно прослежу за состоянием больной.

– Как ты себя чувствуешь? Болит? – спросил я.

– Не болит. Когда я смогу ходить?

– Завтра на перевязке скажу, – я улыбнулся.

– Спать хочется, – зевнула девушка.

– Тогда спи, а я пойду обход сделаю.

Больная прикрыла глаза. Я поменял бутылки в капельнице и вышел. В понедельник получу взбучку от заведующего. Вот любит Деня всех пострадавших ко мне тягать. За столько лет кого тут только не было – с огнестрелом, с ножевыми. Теперь вот «подснежник». Но девушку реально жалко. Завтра она себя не узнает, лицо и тело начало опухать. Теперь как минимум три недели понадобится, чтобы кожа снова пришла в норму.

Глава 3

Игорь

На работе я много не сплю. Ложусь подремать часов в двенадцать, а в пять утра уже на ногах. И это ещё при хорошем дежурстве. Сегодня ночью никого не привозили, мне повезло. Я тихо встал с кровати, подошёл к девушке. Она лежала с открытыми глазами. Вцепилась в мою руку и тихо сказала:

– Не уходи.

– Мне нужно работать, но я ещё приду. Сам тебе перевязку сделаю.

Она вдруг сжала мою руку сильнее.

– Не уходи! Не уходи, пожалуйста! Я боюсь одна! Не уходи! – закричала девушка.

Я понял, что у неё по какой-то причине началась истерика. Погладил по голове. Ласково сказал, что обязательно вернусь. Она продолжала кричать. Тогда я присел перед ней на корточки и сказал тихо, но гневно, как обычно разговариваю с сабом во время сессии.

– Прекратить истерику немедленно.

К удивлению, девушка подняла мою руку, начала целовать пальцы.

– Хорошо. Я не буду. Не злись, пожалуйста. Мне страшно, когда ты злишься. Не уходи, я не могу тут одна. Как меня зовут, скажи? Как меня зовут? Ты же говорил.

Я понял: тот, кто её держал как рабыню, придумал ей имя. Только вот я не могу знать его. Возможно, это была кличка, как у собаки.

– Давай, мы пока будем называть тебя Снежинка, – не нашёл я ничего лучше, как тоже придумать прозвище.

– Красиво. Мне нравится. – Улыбнулась она.

– Вот и славно. Отпусти. Я и вправду скоро вернусь. А может, ты в туалет хочешь или пить?

– Хочу в туалет, – сказала она.

Пришлось снова помочь ей облегчиться. Делаю это сам, хотя по сути не обязан. Впрочем, Снежинка сейчас вряд ли кому-то будет доверять.

После завтрака, как и обещал, отвез её в кресле-каталке в смотровой кабинет. Сделал перевязку. Потом заглянул к заведующему и рассказал историю появления у нас Снежинки.

Николай Павлович пожилой хирург с огромным опытом. На самом деле он не самодур, просто требовал дисциплину. Зря не придирался к работе.

– Дела-а, – удивленно протянул он. – Твой дружок полицейский меня достал уже, но тут я просто в шоке. Слышал о деле «охотников». На одном из каналов документальный фильм неделю назад вышел. Говоришь, Давыдовна помочь вызвалась? Скажи ей, пусть бросает всё и сидит с девушкой. Это в советское время не пускали в отделение. Передачи на входе в здание. Сейчас проходной двор, а не хирургия.

– Спасибо, Николай Павлович. Пойду.

– Да. Иди отдыхай, Игорь Владимирович, – заведующий махнул рукой в сторону двери.

Перед уходом я нашёл Давыдовну. Потом ещё раз зашёл к Снежинке. Девушка лежала под капельницей и, похоже, спала. Я на цыпочках вышел из палаты, пропустив санитарку.

– Клавдия Давыдовна, только наших сотрудников пускайте, остальных гнать. Впрочем, Дениса вы знаете. Ему можно, – шепнул я.

– Кто же здесь вашего дружка следователя не знает? Поняла, – тоже шëпотом сказала бабушка.

Я поспешил уйти. Переоделся в своём кабинете и направился на улицу. Состояние было странное, будто я ночью штангу тягал. Спал сегодня чутко, совершенно не выспался. Давно научился отстраняться от проблем пациентов, чтобы свою душу не выжечь, но девушка почему-то всколыхнула во мне что-то, как когда-то Андрей, мой племянник. Хорошо хоть у него наконец-то всё наладилось. Нашёл постоянного партнёра.

Я, в отличие от Андрея, так и живу один. Была Юлька, немного пожили вместе, но я разочаровался. Как она меня только не обозвала, когда узнала, что я не совсем такой, как все. Да, увлекаюсь БДСМ, но всё в рамках разумного.

Пока ехал домой, перебирал в памяти всех богатых доминантов и садистов. Знаю их поимённо, они ходят в мой клуб. Никто из них даже на йоту не подпадал под психопата. Все люди адекватные. Со своими пристрастиями, но в рамках разумного. У каждого принцип «не навреди» поставлен во главе всего. Ни одна саба мне не пожаловалась, хотя все знают, что имеют право. Это не один из наших тематиков. Кто-то левый. Причём с большими связями. Держать у себя девушку как рабыню для секса и звериных наклонностей не каждый осмелится. Только богач с нужными знакомствами или откровенный маньяк.

Я подумал, что стоит поговорить об этом с Фëдором, моим давним другом по институту. Он работает востребованным психологом и, по счастью, живёт в моём городе. Всё потом, сейчас первоочередная задача – выспаться. Вечером ещё в клуб тащиться. Иметь управляющего хорошо, но и самому иногда контролировать нужно.

Варинка

Я проснулась от того, что вынимают шприц из непонятной штуки в руке. Хотелось в туалет, а ещё пить. На соседней кровати сидела пожилая женщина, которая кормила вчера и сегодня утром. Она заверила, что её приставили ухаживать за мной и я могу просить всё, что захочу.

У Клавдии Давыдовны был добрый взгляд. Подойдя ко мне, она ласково погладила по голове. Я дождалась пока медсестра уйдёт, потом попросилась в туалет и пить.

Оказалось, сердобольная женщина принесла мне сок из местного кафетерия. Я с удовольствием выпила целый стакан с её помощью. Руки были забинтованы.

На перевязке врач сказал, что завтра разрешит мне ходить. Только до туалета и назад. Можно ещё у окна немного постоять. Долгие прогулки по коридору пока нельзя. Но где сейчас этот врач? Почему не заходит?

– Где Игорь? – спросила я.

Сама не поняла почему назвала его вот так, по имени. Он мне кто?

Женщина села на вторую кровать и вздохнула.

– Ты об Игоре Владимировиче, что ли? Дома он, наверное. Он же сутки дежурил. Своих пациентов сразу после завтрака обошёл, тебя перевязал и уехал. Он хороший, добрый, с золотыми руками.

– Игорь красивый, – зачем-то сказала я.

– Да, и это тоже. Эх, где мои двадцать лет, – усмехнулась старушка.

Без Игоря было как-то неуютно. И одновременно страшно, что он снова придёт. Я не понимала, откуда такие противоречивые чувства. От мыслей отвлек зуд по всему телу, постаралась его пересилить и не почесаться. Кожа воспаленная, особенно на ногах и руках, я с лёгкостью могу содрать её.

Ближе к вечеру пришëл какой-то мужчина, представился следователем. Именно он нашёл меня в лесу на снегу и спас. Я его поблагодарила.

– Расскажите о сне. Игорь говорил, тебе что-то снилось.

– Лес. На мне какой-то браслет. Не могу снять. Сзади люди орут, что я мясо. Слышатся выстрелы. Кто-то зовёт маму. В меня стреляют. Я падаю. Сосны кругом. Больше ничего не помню.

– Не лиц, не имëн, ничего? – спрашивает мужчина.

– Нет. Я имя своё забыла. Что вы от меня хотите?

Мужчина встаёт со стула.

– Фотографировать тебя бесполезно. Лицо опухло и могут не узнать. Вернусь, когда внешний вид придёт в норму. Что-то вспомнишь – говори Игорю Владимировичу. Он мне передаст. До свидания.

– Хорошо. До свидания.

Я посмотрела вслед уходящему мужчине. Почему-то неприятно было с ним разговаривать и страшно. Вот Игорь. Хотя тут тоже не всё так просто.

Я не понимаю, кто я. Что из себя представляю? Какая жизнь была раньше? В мозг будто вшито, что я должна подчиняться такому властному человеку, как Игорь. У него даже взгляд иногда жëсткий. Сегодня он резко меня осадил, и я тут же принялась покорно целовать его руки. Знала, так надо, так правильно. Откуда это всё?

Вечером бабушка меня накормила, помогла сходить в туалет и ушла домой. Она обещала прийти завтра. Чтобы я не скучала, она показала, как пользоваться пультом от телевизора. Я включила один из каналов, показывали новости. «Нельзя, нельзя, нельзя», – промелькнуло в голове. Я судорожно начала переключать каналы, пока не нашла тот, что о животных. «Надеюсь, он ни о чëм не узнает и не накажет меня», – снова невольно промелькнуло тревожное в голове.

Только через пару секунд я будто из морока выплыла. Реальность ворвалась в жизнь. Я в больнице, среди посторонних людей, которым всё равно, что я смотрю. Но странность заключалась в том, что переключить канал на другой было страшно.

Через какое-то время зашла нянечка помочь мне. Потом медсестра. Девушка сказала, что уже десять вечера. Пора спать. Она поставила мне обезболивающий укол, выключила телевизор и свет.

– Нет, только не свет. Я боюсь в темноте одна, – взмолилась я.

– На стене есть маленький светильник, я оставлю его.

Только сейчас я заметила, что над кроватями висят белые кругляши. Медсестра включила тот, что был напротив меня. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя более комфортно.

Всё равно уснуть удалось с трудом. Мне почему-то чудилось, что едва я закрою глаза, прибегут страшные псы и начнут рвать на части.

Глава 4

Варинка

Я просыпаюсь. Странно, но почему-то сплю на коврике. Это даже не кусок паласа – плетеная подстилка, как для собаки. Озираюсь в испуге. Я в спальне. Рядом кровать. Голова упирается в прикроватную тумбочку. Дальше рассмотреть не дали. Я увидела, как ко мне приближаются волосатые ноги. Это был явно мужчина. Он кинул возле меня обычные резиновые вьетнамки. Потом наклонился и схватил за поводок. Только сейчас заметила, что на мне ошейник, как на собаке.

– Поздоровайся с хозяином, сучка! И вставай уже, хватит валяться! – прикрикнул мужчина.

– Здравствуйте. Я не сучка, – тихо ответила я.

Мужчина тут же наступил ногой на моë горло, одновременно натягивая поводок. Я стала задыхаться.

– Что ты сказала?! Я теперь твой хозяин, а ты – моя сучка! У тебя больше нет другого имени! Вдолби себе в мозг, тварь, тебя зовут Сучка! Вставай, хватит валяться!

Ногу убрали и снова дернули за ошейник. Я с трудом поднялась. Потерла себя руками. Тело покрылось гусиной кожицей от прохлады. Я была в одних крошечных кружевных трусиках.

– У меня имя есть, – сказала упрямо.

По плечам и груди тут же больно прилетело поводком. Он был достаточно длинный. Сначала цепь, потом кожаная петля для руки. Удобно бить. Я кричала от боли и пыталась увернуться от ударов. Он в ответ орал, чтобы я уяснила: у меня теперь новое имя.

Мужчина заставил надеть тапки, потом повёл на улицу. В доме, как и во дворе, никого не было. Кругом высоченный забор, а за ним только верхушки сосен. Видно вольер, где надрываются от лая огромные псы.

Мужчина подвёл меня к мангалу. Там горели несколько сухих веток. На них лежала железная палка с буквами. Мужчина поднял палку рукой в толстой перчатке.

– Читай! – рявкнул он.

Я посмотрела на раскаленные буквы и с трудом произнесла слово «раб».

Сердце в испуге заколотилось. Начала умолять не делать этого. Мужчина не отвечал. Бросил клеймо в костёр и подвёл к беседке. Потом пресëк моë сопротивление очередными побоями. Надел цепь на крюк, вбитый в балку. Я стояла на цыпочках. Дернусь – и задушу себя.

Вскоре правое плечо обожгло огнём. Клеймо приложили к коже на пару секунд, но я заорала так, что сорвала голос.

Рану щедро полили из бутылочки. Похоже, это перекись водорода. Больше никак не обработали. Зато сняли с крюка.

Снова поволокли в дом. Затащили в уборную. Дали двадцать минут на душ и другие процедуры. Оказалось, у меня тут всё отдельное. Все вещи стоят в стороне и даже гель для душа подписан словом «сучка».

Я старалась управиться как можно быстрее со всеми делами. Потом вышла в коридор. Психопат ждал за дверью, потянул меня куда-то, снова схватив за поводок. Мы оказались на кухне.

– Приготовь пожрать на двоих. Будет невкусно – отрублю один палец, – заржал он, а меня всю затрясло от страха.

– Послушайте, а как вас зовут? Я же должна как-то обращаться к вам, – решилась на вопрос.

– Можно называть хозяин. Но если хочешь по имени, меня зовут…

Я проснулась вся в слезах, не успев услышать имени мужчины. Оказывается, это был только сон, но я поняла, что и на самом деле это испытала. Было страшно. Меня всю трясло. Показалось, что сейчас он зайдёт и снова начнёт лупить цепью от поводка.

Больше не смогла уснуть, так и пролежала с открытыми глазами до утра. За дверью слышались шаги. Наверное, скоро придёт бабушка, чтобы покормить завтраком. Как же хочется в туалет, а звать кого-то на помощь, как вчера вечером, стыдно. Я осторожно поднялась с кровати и покачнулась. В это время заходил Игорь. Он подбежал и не дал мне упасть.

Игорь

Приехав на работу, я быстро переоделся и сразу пошёл к Снежинке. Она попыталась встать и упала бы, если бы я не зашёл вовремя. Подлетел к ней и осторожно обнял.

– Доброе утро. Не нужно вставать самостоятельно, если не уверена в своих силах. Тапочки рядом, надевай.

– Доброе утро, Игорь. Знаешь, я вспомнила, как меня зовут, – радостно улыбаясь, заявила девушка. – Меня зовут Сучка.

Я даже икнул от шока. Знаю, некоторые любят оскорбления во время секса, партнёр Андрея, к примеру. Но я ещё ни разу не видел, чтобы мат воспринимали как имя. В принципе, это литературное слово, но уже давно вошло в наш обиход как непристойное.

– Откуда ты это взяла? – удивленно спросил я.

– Мне сегодня приснилось. Ты сам сказал, что это моё имя, – пожала плечами она. – Я больше ничего не помню, даже лицо твоё не видела. А снилось, как клеймо поставили, но опять никаких лиц. Какой-то Денис попросил всё тебе докладывать.

– Нет. Вчера я назвал тебя красивым именем Снежинка. Ты в туалет шла?

– Да.

Я помог ей добраться до туалета. Параллельно осмотрел открытые участки кожи. Появились волдыри, но, думаю, легкую хлопковую рубашку ей можно надеть. Вчера выбрал в магазине тонкую и мягкую. Простирнул руками и погладил.

Посадил девушку на унитаз. Сам не стал уходить, просто отвернулся. Потом помог ей умыться. Зубную щётку, пасту и мыло тоже захватил с собой.

Девушка улыбнулась. У неё красивые белые зубы. Она вообще была великолепна, если бы не шрамы на теле.

Снежинка осторожно отстранила меня. Потом схватилась за раковину, чтобы не упасть.

– Игорь, сними штаны, – вдруг заявила она.

– Зачем это?

Я не переставал удивляться. Девушка не воспринимала меня, как постороннего, называла по имени. Теперь вот это.

– Я хочу видеть твои ноги, – пояснила она.

– Для этого не обязательно снимать штаны, – усмехнулся я.

Наклонился, закатал униформу до бедра. – Так пойдёт?

– Ты побрил ноги? Раньше они у тебя были слишком волосатые. Чëрные волосы.

Да что ж такое? Она упорно меня с кем-то путает.

– Я не брил. Это мои ноги. Ты меня с кем-то путаешь, – сказал я, приводя себя в порядок.

– Не может этого быть, – сказала она.

– Всё. Хватит меня разглядывать. Давай я надену на тебя рубашку. Твоё тело нужно прикрыть.

Достал из кармана пакетик с тканью. Девушка дала себя одеть. Потом я проводил её в палату. Теперь она шла сама, но всё ещё держалась за мою руку.

– Садимся на кровать. Сейчас Даниловна завтрак принесёт. Я ещё зайду к тебе. Не скучай. Смотри телевизор, – я попытался улыбнуться.

– Игорь, можно попросить? Только не злись, пожалуйста, – умоляюще сказала она.

– Проси.

– Разреши мне смотреть другие каналы по телевизору. Я понимаю, что нельзя, но о животных так надоело, – в её глазах блеснули слезы.

Я поднял руку, чтобы погладить её по голове. Она моментально прикрылась ладонями, будто я хотел её по лицу ударить. Не отступил прикоснулся к её голове, погладил волосы.

– Ты можешь смотреть всё, что хочешь, Снежинка. Даже фильмы о любви. На канале «Домашний» постоянно идут сериалы.

Она взяла мою ладонь своими забинтованными пальцами, начала целовать.

– Спасибо, Игорь. Я буду самой лучшей рабыней, – тихо сказала она.

Я отстранился. Сказал, что ещё приду и ушёл. Внутри будто огнём всё выжгло до пустыни. Если бы этот придурок попался мне на глаза, я бы его собственными руками придушил. Таким тварям нельзя рождаться, я уже не говорю о том, что бы вообще жить.

Да, я тоже садист по жизни. Но у меня всё в игровой форме. В рамках договоренностей. Хотя с настоящим мазом это вовсе не игра, но он сам жаждет этой боли.

Зашёл к себе в кабинет. Нужно успокоиться. Запил полыхающий внутри пожар холодной минералкой из холодильника. Черт! Эта девушка задела меня за живое не только как человека и врача, но и как тематика. Сел в кресло. Представил, что ловлю этого гада, привязываю к кресту и работаю «кошкой». Плеть девятихвостка и сто ударов, а может, больше. От этих мыслей удалось прийти в себя. Чего я вдруг, ведь не нервный? Достал из кармана мобильный, чтобы позвонить.

– Привет, Денис, – набрал номер друга.

– Привет. Есть новости? – весело спросил он.

– Не знаю, много ли тебе это поможет. Девушке снова снился сон. Никаких лиц она не видела. Только как клеймо поставили. Ещё ноги мужчины, покрытые множеством чëрных волос. Сказала, что вспомнила имя. Я было обрадовался, а она заявила, что её зовут Сучка. И ещё она ко мне запросто по имени. Вообще не воспринимает как чужого. У меня мелькнула мысль, что моё имя может быть такое же, как у того недомужика. Ведь Игорей полно. Это всё на сегодня. Я позже спрошу её о сне подробнее, у меня операция скоро.

– Хм. Одно имя нам ничего не даёт, но я всё зафиксирую. Звони, важна каждая деталь, которую вспомнит девушка.

– Хорошо. Удачной работы, Денис.

– И тебе.

Я отключился. Нужно идти на обход. Через час у меня плановая операция по удалению желчного пузыря.

Глава 5

Варинка

Стою у окна, смотрю на заснеженный двор больницы. Сколько я здесь? Игорь говорит, девять дней. В пятницу с меня сняли повязки, но выходить из палаты не разрешили. У меня есть халат и я могла бы прогуляться по коридору, но нет. Игорь запретил.

Лицо пришло в норму. Приезжал Денис, называвший себя следователем. Он сфотографировал меня. Сказал, что будет искать моих друзей. Почему только друзей? У меня родителей нет?

Скучно. Бабушка уволилась и уехала. Без Даниловны как-то не так. Даже поговорить не с кем. Игорь теперь заходит редко, он занят делами. Забегает, чтобы справиться о моём самочувствии или спросить, что мне снилось.

В последнее время сплю практически без сновидений. Рассказать мне Игорю нечего. Да и зачем? Он же сам всё знает. Почему я так уверена в этом? Странное чувство.

В комнату кто-то зашёл, я обернулась. Высокий человек в голубом костюме врача. Странно, медицинская шапочка надвинута на лоб, медицинская маска под глаза. В щëлочку между шапкой и маской видны злые глаза.

– Рукав закатывай, внутривенный укол прописали, – пробасил мужчина.

На ладони я увидела татуировку. Из черепа выползает кобра. В мозгу сразу всплыла картинка. Стою голая перед двумя мужиками. Один из них гладит по груди. Кобра на ладони шевелится будто живая.

– Хочешь трахнуть сучку, Кобра? На эту ночь она твоя, – хохочет тот, кто рядом со мной.

– Иго-орь! – заорала я во всю глотку.

Игорь не отдаст меня, только не теперь, когда он так подобрел ко мне.

В комнату действительно ворвался Игорь.

– Мужчина, вы кто? Что вам здесь надо? – быстро спросил врач.

Визитер попытался пробежать мимо. Игорь схватил его, завязалась драка. Они повалились на пол. Мужик с татуировкой оказался сильнее, он занёс руку со шприцем над горлом Игоря. Я схватила из-под кровати судно, которое по какой-то причине не убрали. Со всей силы ударила нападавшего по голове. Он обмяк, но крови не было. Игорь оттолкнул его. Тут же вынул ремень из брюк и зафиксировал руки за спиной.

– Спасибо, Снежинка, – улыбнулся Игорь, меряя пульс на горле мужика.

– Что случилось? Я слышал шум, – в палату забежал Миша. – Фига се? Эт кто?

– Сейчас узнаем, – Игорь сдернул маску с лица Кобры и обратился ко мне. – Знаешь его?

– Вспомнила по татуировке на руке. Его зовут Кобра.

Кобра зашевелился и застонал. Миша по просьбе Игоря вызвал полицию. Я стояла в оцепенении. Вот этого гада вспомнила, но почему не своё настоящее имя? Игорь заверил, что сучка – ругательство, а не имя. Тогда как меня зовут?

Кобра попытался встать. Игорь поставил ногу ему на спину и надавил.

– Не шевелись, иначе я тебе твой же шприц в зад воткну. Скажу потом, что со снотворным перепутал.

Я подошла к Кобре. На языке вертелось много вопросов.

– Кто мой хозяин? – спросила его в первую очередь.

– Так я и сказал. Откуда я знаю вообще, – усмехнулся он.

– Я не помню ничего, даже имени. Только тебя из-за тату узнала. Ты же Кобра, да? Скажи хоть, кто я?

– Фамилии не знаю. Имя странное – Варинка, – неожиданно ответил он.

Я отошла к окну. С неба повалил снег. Уставилась на крупные хлопья и ничего не могла понять. Почему Игорь не узнал его? Почему спас меня? Почему полицию вызвали, он же его друг?

«Игорь, эта блядь меня укусила. Можно я ей въебу как следует. Не боись, я не по лицу. Красоту не попорчу», – раздался в голове голос Кобры.

В висках застучало, в глазах поплыл туман. Меня подхватил Миша.

– Тихо, не падай. Давай на кроватку.

Миша помог лечь, укрыл одеялом. В палату ворвалась полиция. Кобру увели. Я посмотрела в потолок, голова продолжала болеть. Мысли роились как мухи, и я смогла наконец понять важную вещь. Его звали Игорь, но это не тот человек, который меня лечит.

Один из полицейских спросил, как человек появился в палате? Я рассказала. Потом добавили Игорь и Миша.

Полиция уехала. Мне вкололи снотворное, потому что пришёл запоздалый шок и начало трясти. Засыпая, я увидела, как Игорь уходит из палаты.

Игорь

Как я и боялся, девушку пришли добивать. Но как узнали, что она в больнице? Неужели кто-то из своих стукнул? Не может быть. У Дениса работают проверенные парни, он с ними не один год. Тогда как? Я зашёл в кабинет и позвонил другу.

– Слышал уже. Доложили. Блин, дружище, ты же знаешь, как у нас работают по защите свидетелей и потерпевших. Это тебе не Америка. Я попросил приставить к ней охрану. Но у нас без проволочек, как известно, не бывает. Доигрались блин. Ладно, завтра приеду. Сейчас напомнил об охране.

– Попрошу Гену поменяться. Его смена ночью. Подежурю за него. Девушку нельзя оставлять одну. Денис, этот гад назвал её Варинка. Имя редкое. Старославянское вроде.

– Я ещё в пятницу до обеда разослал фотографию Снежинки по всем детским домам. Мы побоялись в СМИ пускать. Никто до сих пор не откликнулся, но зато нападение. Будем разбираться. До завтра.

Я попрощался с другом. Отклонил вызов. Вот так у нас всегда – проволочки и коррупция, а девушку чуть не убили.

Гена согласился отдать мне свою смену, но она оказалась беспокойной. Привезли пациента с подозрением на аппендицит. Хорошо, что не подтвердился. Потом приехала на «скорой» женщина с сильными болями в желчном. Операция несрочная. Обезболили и оставили у нас. Через пару дней удалим камни.

Короче, спал я в палате Варинки, мало и какими-то урывками. Хотя ночью все двери в больнице закрыты и никто посторонний не заявится. Зато к девяти утра примчался Денис, какой-то взъерошенный и злой. Допросил девушку насчёт вчерашнего. Поинтересовался: не вспомнила ли она что-то ещё. Варинка заявила: того, кто её держал в своëм доме, звали Игорь. Больше ничего.

Денис нахмурился ещё больше и мы ушли в мой кабинет. Я закрыл дверь на щеколду и предложил ему присесть.

– Время поговорить есть. У меня сегодня только в двенадцать плановая операция, – заявил я, садясь в кресло.

– Всё плохо, Игорь, – нахмурился ещё больше Денис. – Я обратился в управление по защите ещё вчера. Напомнил им. Они там что-то где-то потеряли, потом документы мои внезапно нашлись.

– О как? – удивился я.

– Ага. Это не самое плохое. Поселить её негде. Квартира сейчас занята более важным свидетелем. Паспорт ей заменят если надо, но, опять же, у неё ни документов, ни имени с фамилией. Такое впечатление, что мне кто-то усиленно палки в колёса ставит.

– А что насчёт Кобры? – спросил я.

– Олег Вениаминович Кобарин. 40 лет. Погоняло Кобра. Был дважды судим за тяжкие телесные. Состоял в ОПГ ещё в конце девяностых. Вчера на допросе в молчанку играл. Сегодня помер в СИЗО. Ему с утра принесли передачу. Девушка какая-то. Он поел и всё.

– Черт?! Это какие связи у человека, что он практически моментально узнал об аресте Олега, – я был в полном шоке.

– Нет. Тут всё просто. Олег мог быть не один. Или кого-то послали следить за ним. Человек увидел, что мужика взяли, проследил его путь до СИЗО и всё. Кстати, в шприце яд был.

– Не представляю, что бы было, если бы я вовремя в палату не зашёл.

Игорю кто-то позвонил, он принял вызов.

– Слушаю, Паша… Как?.. Ага… Это точно?.. Ясно.

Денис закончил говорить и замахнулся телефоном от злости. Я было подумал, что он и вправду пульнëт его в стену.

– Нетушки. Слишком дорого, – он погладил гаджет и положил в карман пиджака.

– Что там ещё?

Я уже не знал, что может такого случиться, что Денис вышел из себя.

– Пашка вчера включил программу распознавания лиц. Везде по соцсетям искал. Не спал полночи. Сейчас сказал, что нашел групповое фото из детского дома, где наша потерпевшая. Удалось связаться с девушкой, которая фото в ВКонтакте выложила. Она узнала Снежинку. Зовут Варинка Сергеевна Зайцева. Они выпустились из детского дома, получили комнату в общежитии на двоих. Дом, в который их должны были заселить, сдавался в эксплуатацию через полгода. Летом Варинка исчезла. Подруга забила тревогу, добилась розыска. Через год нашли похожую изуродованную девушку. Директриса детского дома опознала Варинку. Девушку признали умершей и всё. Квартира отошла государству. Она никто, Игорь, понимаешь? Мы замучаемся сейчас доказывать её личность. Когда ты сможешь её выписать?

Я взял воду из холодильника, напился. Дал бутылочку Денису. Всё это не укладывалось в голове. Как это признали умершей со слов директрисы? ДНК не могли сделать? Хотя, это только в детективных сериалах по телевизору всё гладко.

– На домашнее долечивание хоть завтра. Воспаление подлечили. Снимки легких хорошие. Кожа почти восстановилась. Там холодовая травма в третью степень не перешла, повезло. Денис, куда я её выпишу? На помойку? Дольше положенного держать её тут не разрешат, – я даже рукой по воздуху рубанул.

– Выписывай её. Увози к себе. Одежду только надо. Парик какой-то, чтобы не узнали. Врачëм её наряди, что ли. Шмотки можно у медсестрички попросить.

– Офигел? Я тебе нянька или телохранитель? Она и так ко мне привязалась. А если ещё больше привыкнет? – возмутился я.

– Игорь, не начинай, а. У меня жена, я её в своей квартире поселить не могу. Ты одинок и хата трёхкомнатная, – парировал Денис. – Пока ты на работе, она сготовит и дом приберёт. Я займусь восстановлением документов.

– Пф. Ладно. Везу к себе, – сдался я.

Девушку действительно нужно спасать. Без защиты её быстро добьют.

Глава 6

Время клонилось к вечеру. Стало заметно темно на улице. По телевизору показывали ток-шоу, которое начиналось в четыре часа. Я подумала, что Игорь сейчас уходит домой, а ко мне так и не зашёл. Я понимала, у него работа и некогда со мной возиться. Подошла к окну, посмотрела на улицу. Хочется туда, но мне нельзя.

Неожиданно в палату зашёл Игорь. Он принёс одежду. Костюм медсестры, шапочку и старую потертую куртку. На пол он поставил обувь, сапоги такого вида, что они едва не разваливались.

– Всё, что мог найти у завхоза в старом хламе. Она выкинуть собиралась, да и забыла. Одевайся, я отвернусь.

– Мы идём гулять? – удивленно спросила я.

– Нет, я тебя выписал из больницы. Тебе сейчас некуда идти. Поедешь ко мне. Я один живу, – сказал Игорь и достал заколку из кармана. – Волосы собери на затылке. Не нужно, чтобы их из-под шапки видно было.

Он отвернулся, я начала быстро переодеваться. Жутко хотелось на улицу, вдохнуть свежего морозного воздуха. Когда влезла в сапоги, они оказались большие, у меня нога маленькая. Ничего, как-нибудь дотопаю до машины. Не на автобус же он меня поведëт?

У Игоря оказался собственный автомобиль. Он стоял не на большой парковке, а у чëрного входа. Выходя из дверей, я почти сразу попала в тëмный салон на заднее сиденье. Стекла тут были затемнены больше и меня не увидят с улицы. Жаль, даже погулять не удалось.

Прижала к себе небольшой пакет, где лежала ночная рубашка, халат и предметы гигиены. Почему-то возникло желание бежать. Уже дёрнулась в сторону открытых дверей, но Игорь захлопнул их перед самым носом.

Он быстро сел за руль, я подергала ручку двери. Закрыто, не выбраться.

– Сиди смирно. Я двери заблокировал. Тебе всё равно идти некуда. Бомжевать, что ли, хочется? Денис обещал твои документы восстановить, но это будет не быстро, я так полагаю, – хмурым тоном произнёс он.

Я промолчала, только сильнее прижала пакет к себе, будто там миллион в долларах. Не стоит его злить. Да, это не тот Игорь, который меня обижал, но всё равно не стоит.

Всю дорогу я смотрела в окно и не узнавала город. Была ли я здесь когда-то? Жила ли?

– Игорь, можно спросить?

– Спрашивай.

– Я не узнаю улиц. Неужели я и город забыла? Думала, когда посмотрю на него, что-то вспомнится, – тихо сказала я.

– Ты и не должна его помнить. Ты жила в детском доме, в другом месте. Далеко отсюда, – ответил Игорь.

Глаза увлажнились, я едва не ревела. Слезы капали с ресниц и текли по щекам. У меня нет родных? Я знала, что детский дом – то место, где держат брошенных детей. Просто не помнила, что жила там. Тихо всхлипнула и в голове раздался злобный голос: «Не ори, сучка, гланды вырву!» Непроизвольно дернулась, засунула кулак в рот, чтобы замолчать. Звук мотора заглушил мои стенания.

Мы остановились у какого-то большого здания. Кругом сновали люди. Стояло множество машин. Игорь обернулся ко мне.

– Не выходи и не дергайся особо. Я машину на сигнализацию поставлю. Пойду куплю тебе одежду и обувь. Надо ещё холодильник пополнить. Придётся на глаз всё выбирать, но взять тебя с собой в торговый центр я не могу. Обещаешь сидеть тихо?

– Обещаю, – я снова невольно всхлипнула.

Игорь протянул руку. Я замерла в испуге. Глупая, сейчас тебе прилетит пощёчина за нытьё. Доигралась.

– Ну, что ты? Не плачь. Всё будет хорошо, – сказал Игорь ласково и погладил по щеке.

Он ушёл. Я замерла на сиденье и почти не дышала. За малейшее ослушание будет больно. Очень больно.

Почему приходили в голову такие мысли? Откуда эти ассоциации, я не знала. Они просто жили во мне, словно их прибили длинными гвоздями, которые достали до самой души.

Игоря долго не было, но наконец-то он появился. Что-то пикнуло за стеклом. Потом послышался лязг. Игорь сел за руль.

– Я положил всё в багажник. Можно ехать. Мой дом недалеко. Через пять минут будем там, – сказал он бодрым голосом.

Действительно, приехали быстро. Припарковались на стоянке у дома. Игорь забрал пакеты из багажника, и мы пошли. Он жил в добротной девятиэтажке. Это мне так показалось. Стены на первом этаже чистые, в лифте тоже. Видела в новостях дом. На стенах бранные слова и неприличные рисунки. Тут будто элита жила. Не мне судить. Я вообще хоть была у кого-то в квартире? Что я видела в жизни? Как плохо, когда ты теряешь память и твоё сознание стирает ластик. Игорь говорит, мне повезло. Я помню, как ухаживать за собой и даже немного школьную программу. Некоторые и это забывают. Их приходится, как младенцев, учить заново ходить.

– Проходи. Моя квартира. Три комнаты. Холостяку ни к чему большое жильё, – улыбнулся Игорь, открывая дверь.

Я с опаской зашла в просторную прихожую. Сняла обувь. Игорь поставил пакеты на пол, стал снимать верхнюю одежду.

– Куртку и шапку в углу на пол кинь. Завтра на помойку отнесу. Я тебе новые вещи купил. Хотя на прогулку тебе пока нельзя. Дома будешь сидеть, – строго сказал он.

– Мне нельзя на улицу? – удивилась я.

– Нет. Потеряешься ещё. Двери открываются с обеих сторон ключом. Ты всё равно без меня не сможешь выйти. Иди в уборную, она там. Я вымою руки на кухне. У меня вчерашний суп остался. Сейчас будем ужинать.

Вскоре мы были на кухне. Игорь сам подогрел еду и накрыл на стол. Я пялилась на стул и не решалась сесть.

– Тебе на всё моё разрешение надо? Садись уже, остынет. Чувствуй себя почти как дома. После ужина пойдёшь мыться. Я дам свою футболку. Купленные и больничные вещи нужно постирать, – сказал он. Плюхнулась на стул. Даже не верится, что мне разрешили. Это здорово. Я сижу напротив Игоря. Он отчего-то хмурится. Хочется разгладить морщинки на его красивом лбу. Я не посмею даже притронуться к нему, пока он не позволит.

Игорь высокий, подтянутый и очень красивый. Им можно любоваться, как портретом на полотнах великих художников. И я любуюсь пока могу. Пока меня не одергивают и не кричат. Умеет ли он кричать? Говорить грубо и властно, безусловно, да. А ещё у него красивый голос с тончайшими нотками хрипотцы, будто кто-то тронул струны бас-гитары. Откуда я всё это знаю?

– Ты меня так разглядываешь, словно я диковинка, – усмехается он.

– А вдруг диковинка? У тебя красивая улыбка, – говорю смущенно.

– Ну ты скажешь тоже.

После ужина Игорь отправляет меня мыться. Говорит, что могу брать всё, что захочу. Не важно, что на шампуне нет моего имени, он общий.

В квартире Игоря не душевая кабина, а ванна. Можно понежиться, сидя в тёплой воде. Я всё равно встаю под душ. Трогаю кончиками пальцев бутылочки со средствами, которые стоят на полке. Всё такое дорогое. Откуда я это знаю, сейчас неважно. Открыла шампунь, и вдохнула аромат лимона.

«Поставила на место, тварь! Это не твоё!» – слышится в голове.

Я дергаюсь, едва не роняю моющее средство на дно ванны. Нужно мыться скорее. Игорь мне даже новую мочалку купил. Теперь можно не только руками мылиться, кожа зажила.

Через какое-то время я, чистая и разомлевшая, выхожу из ванной. Иду на звуки. На мне футболка Игоря, доходящая до середины бедра.

Он нашелся в зале. Развешивает мою одежду на железной сушилке. Я прошла закрытую дверь, но тут комнаты вагончиком. Всё открыто. Заглядываю в другое помещение. Широкая кровать. Прикроватная тумба. Стул у стены. Шифоньера тут нет, но в зале я видела стенку с различными шкафами.

– Это твоя спальня? – спрашиваю его.

– Да, – громко отвечает он.

Я подхожу к кровати. Возле неё на полу коврик синего цвета. Встаю на него босыми ногами. У него длинный мягкий ворс, спать будет не жестоко. После горячего душа слипаются глаза. Ложусь, сворачиваюсь калачиком, положив руку под голову. Да, определенно, тут мягко будет спать.

Глава 7

Развесил на сушилке одежду Варинки. Она зашла в мою комнату и не выходит. Спросила только моя спальня или нет. Пошёл за ней и увидел, что девушка расположилась на прикроватном коврике. Сжалась вся в клубочек от прохлады. Подбежал, поднял её.

– Ты что делаешь? Только что помылась, – говорю ледяным тоном.

– Ты даже у своих ног мне спать не разрешаешь? – на её глаза навернулись слëзы.

– Варя, у тебя будет своя спальня. Она отдельная, тебе там будет уютно, – говорю я.

Варинка опустилась на пол. Встала на колени, начала целовать мне руки.

– Игорь, я не хочу одна. Мне страшно одной. Можно я здесь, на коврике, у твоих ног? Можно? Ну, пожалуйста. Я буду хорошей рабыней. Хочешь, я тебе минет сделаю.

Девушка стала дрожащими пальцами расстегивать ширинку на моих брюках. Я остановил, схватив её ладони своими руками. Если бы это была БДСМ-игра, безусловно, возбудило бы. Только это не сессия. Её поведение не бесило, а вызвало неконтролируемую ярость. Я готов был сыпать отборным матом и крушить всё подряд. Убил бы собственными руками того человека, который её так сломал. Резал бы по кусочкам скальпелем.

Нельзя сейчас выходить из себя. Я её напугаю. Снова поднял её и на этот раз обнял.

– Варь, не надо у моих ног спать. Кровать же есть. Если боишься спать одна, ложись со мной. И запомни одну вещь. Если ты не хочешь со мной заниматься сексом, не нужно себя заставлять. Я ничего не требую от тебя. Просто хочу помочь и всё. Сейчас перестелю бельë на свежее, – сказал я как можно ласковее.

– Я сама. Только дай что постелить. Я помогать буду. Могу в доме прибирать. Готовить умею, кажется, я точно не помню, – произнесла она, почему-то смущаясь.

– Хорошо, от предложения помочь с домашним хозяйством я не откажусь. Сейчас принесу постельное. Стели и ложись. Я пойду пока в душ.

Принес ей комплект белья и ринулся в ванную. Нужно успокоиться, снять раздражение водой.

Во время игры разрешено всё в рамках договора. В другое время саба и доминант могут вести себя, как обычные люди, особенно в общественном месте. Несмотря на некоторую повернутость, я прекрасно понимаю, что моя саба в первую очередь личность и человек, а не вечный коврик, об который я свои грязные ботинки вытираю. Сейчас у меня нет постоянной сабы. Беру на сессию из свободных. Есть богатые клиентки, которые предпочитают приплачивать за свои фантазии, но они ходят в клуб редко.

Помылся, подсушил волосы феном. Вроде меня попустило. Когда пришёл в спальню, Варинка уже лежала на краешке кровати. Рано спать, но я за эти сутки едва ли три часа отдохнул. Глаза слипались. Лëг.

Осторожно подвинул девушку к себе. Упадёт ещё ночью. Она даже не проснулась. Это хорошо. Пусть набирается сил.

Утром я проснулся от звука бьющейся посуды. Вышел на кухню. Варинка забилась под обеденный стол. На полу разбитая тарелка. Пахнет вкусно гречневой кашей.

– Привет, – наклонился и заглянул под стол. – Вылезай, не трону. Осколки собери веником аккуратно. Он в туалете. Совок там же. Мне некогда, ещё на работу собираться.

– Привет. Ты должен меня наказать, я же виновата, – заявила она на полном серьёзе.

Смешная, просит наказание и в то же время прячется от него.

– Я не хочу тебя наказывать. Это мелочь. Всего лишь разбитая тарелка. Спасибо за завтрак, милая.

Иду умываться. Чую, с девушкой будет не всё так просто, как казалось вначале. Я понимал, что мне предложили быть её нянькой, но поведение девушки выходило за рамки. Я не мог понять её. Блин! Я же не на психолога учился. Ей сейчас не помешает хороший мозгоправ. Нельзя. Нужно сначала гада поймать, который её где-то держал. Надеюсь, мне удалось тайно вывезти девушку из больницы. Никто не должен знать где она.

Каша была с вареной сосиской. Всё на скорую руку. Кажется, она и вправду умеет готовить. Гречка не подгорела и рассыпчатая, всё как я люблю, между прочим. Радует, что не придётся заниматься готовкой. У меня работы по горло. Клуб же ещё.

Варя сидела напротив меня, молча ела. Потом подала кофе.

– Игорь, я могу посмотреть где и что лежит? Нужно же как-то ориентироваться в доме, – спросила Варя.

– Разумеется. Даже в шкафы залезть. Освободи себе полку. Моё можешь убрать на другие. В платяном отделе найдëшь свободные плечики. В закрытую комнату можно зайти, но нигде не лазай. Там мой покойный отец жил.

– Хорошо. Я тебя поняла. Сварю ужин к твоему приходу.

– О себе не забывай. Пообедай, пожалуйста. Тебе надо немного веса набрать. Ты очень худая даже для своего маленького роста, – строго сказал я.

– Что мне можно есть? – спросила она удивленно.

– Всё. У тебя нет противопоказаний к еде. Разве что аллергия была. Если будет плохо, звони мне. Я оставлю тебе свой старый смартфон. Сим-карту я вчера для тебя купил. С телефона можно в интернет выйти. Только ни с кем не переписывайся. Не говори где ты.

Я поблагодарил за завтрак. Быстро наладил ей смартфон, он как раз успел подзарядиться.

– В телефоне два контакта. Мой и следователя Дениса. Ему тоже можно звонить. Не скучай, Варя, я вечером буду дома, – сказал я, надевая куртку.

Ушёл, не сказав ей её номер телефона. Незачем. Ещё напишет в интернете кому-то. Память Вари может вернуться в любое время. Какой-то триггер заставит проснуться воспоминания. Хорошо если это будет при мне. Жаль, что в данный момент я отпуск взять не могу. Ничего прорвëмся, впрочем, как и всегда.

Глава 8

Меня привязывают к крюку, свисающему с потолка. Потом я слышу шаги, вижу полуголое тело мужчины, но не лицо. Боюсь поднять глаза. Знаю, как только посмотрю на него, будет ещё хуже.

– Ты провинилась, сучка, – раздаётся у самого уха.

– За что? – мямлю я.

– Фиг знает, я ещё не придумал. К примеру, вчера ты разбила кружку. Я мало тебе всыпал, хочу добавить. Запомни, сколько бы не стоила посуда, для тебя каждая тарелка или чашка равна миллиону. Чуешь, как это дорого?

Слышу шаги, а следом свист. Плеть ударяет по голой коже спины. Он не жалеет, лупит со всей мощи.

– Проси прощения, тварь! Проси прощения!

Просыпаюсь. Я на кровати, а вовсе не на коврике у ног хозяина. Сейчас попадёт. Подрываюсь и бегу в туалет, затем иду в ванную. Время раннее, но это хорошо. Я успею приготовить завтрак. В холодильнике нахожу упаковку сосисок. В шкафу открытая пачка гречневой крупы. Дальше лазить по полкам не решаюсь. Хватит и этого.

Сварила завтрак. Есть хочется. Взяла тарелку, но пришла мысль, что я сейчас огребу за это по полной. Кушать же без разрешения нельзя. Посуда выскальзывает из рук и разбивается.

Послышались шаги, я залезла под стол от страха. К счастью, меня не наказали. Игорь заверил, что всё пустяки и велел прибраться. Потом мы вместе позавтракали. Он ушëл на работу, но оставил мобильный телефон.

Я решила заняться уборкой, вытереть кругом пыль и промыть полы. Ползаю по дому на коленках, вычищаю каждый угол. Хоть так отблагодарить своего врача, который приютил у себя дома. Другой бы, наверное, выбросил на улицу. Кто я ему такая? Даже не дальняя родственница.

После уборки мне предстояла возможность изучить всё в доме. Если разрешили, стоит пользоваться моментом. Ещё нужно одежду свою развестись.

Вместо его футболки надеваю халат, который он мне в больницу принëс. Он очень красивый, зеленый с большими красными розами. Перламутровые пуговицы, будто жемчуг. Халат почти как платье выглядит. Освободила себе нижнюю полку в шкафу. Туда идёт всё мелкое, носки, нижнее бельё. Остальную одежду повешу в платяной отдел. Тут всего несколько вещичек. Пара футболок, джинсы, одно платье. Среди вещей Игоря вполне поместятся.

Каково же было моё удивление, когда я открыла другой шкаф. У хозяина дома немного одежды. Всего один костюм, несколько рубашек и брюк, пара джинс.

Прикоснулась пальцами к одной из рубашек. Потом поднесла рукав к лицу и вдохнула аромат. По виду всё очень дорогое и пахнет приятно. Наверное, не дешëвый кондиционер, который оставляет на белье еле заметный запах цитрусовых. Похоже, Игорь их любит.

Развесила свои скромные пожитки на плечики, потом пошла смотреть, что ещё хранится в стенке. В середине ниша, там стоял плоский телевизор, а внизу несколько ящиков. Открыла верхний и тут же захлопнула. Там кожаные наручки и что-то ещё. Я даже рассматривать не буду. Неужели все мужчины одинаковые? Что я вообще о них знаю?

Сердце заколотилось как бешеное. Я предпочла уйти на кухню и посмотреть, что можно приготовить на ужин, а заодно перекусить. Игорь приказал пообедать. Варить ничего не хочу. Можно обойтись чаем и бутербродами.

Села обедать и начала размышлять. Слышала, что в больнице не горы денег зарабатывают. Даниловна делилась информацией об этом. Тем не менее у Игоря полно дорогих вещей и сделан хороший ремонт. Просторная квартира из трёх комнат тоже доказательство, что он может себе это позволить. Чем он ещё зарабатывает на жизнь кроме хирургии?

Рассмотрела кухню. Большой холодильник с цифровым датчиком на двери. Стильный кухонный гарнитур стального цвета. Газовая варочная панель. Встроенный духовой шкаф. Даже посудомоечная машина имеется. Странно, но я примерно понимаю, как ей пользоваться. Навыки остались и выплывают из подсознания в нужный момент. Завтрак же приготовила.

Ужин я тоже сварила без труда. Суп с тефтелями и рисом. Теперь осталось дождаться Игоря.

До его прихода я маялась, смотрела телевизор, при этом взгляд невольно опускался ниже, где лежали наручники. Неужели Игорь такой же, как все? Сегодня добрый, а завтра начнëт меня бить?

В голове зашумело, да так сильно, что я зажала уши. Было больно. Кто-то кричал, будто сидел в самой черепной коробке. «Запомни, ты тварь и не достойна ласки! Ты моя, тварь, что хочу, то и делаю!»

Отпустило также внезапно, как и началось. Пошла на кухню и выдула целый стакан холодной воды. Послышался щелчок замка. Я выбежала в прихожую, кинулась снимать с Игоря обувь.

– Я сам. Безрукий, что ли? – холодно сказал он.

Я сразу сникла. Он не хочет моей помощи. Вчера отказался от минета. Я ему нужна вообще или нет?

– Полы аж блестят. Спасибо за уборку, Варя. Прости, сегодня был тяжёлый день, – сказал Игорь и прошёл не глядя на меня.

Вскоре мы сели ужинать. Я сама накрыла на стол. Подала ему чай. Он вежливо поблагодарил. Покушав, Игорь пошёл в зал. Плюхнулся на диван и сразу переключил канал. Оказалось, телевизор реагирует не только на пульт, но и на голос.

Показывали какой-то сериал о спасателях. Я села на пол, обняла его ногу и прижалась щекой к колену.

– Встань, Варя. У меня ковра нет и пол прохладный. Диван большой, места полно.

Я пересела в угол дивана. Глаза увлажнились, но я приказала себе не реветь. Он не хочет меня. Я ему не нужна. Совсем. А я хотела принадлежать ему. Он не такой страшный, как тот первый.

Мы молча смотрели кино, потом новости. Затем Игорь сказал, что нужно спать. Я, как и прежде, легла с одного края кровати. Игорь укрыл меня одеялом и отвернулся. Он даже второе одеяло для себя принёс. Зачем?

Я подумала, что была бы счастлива остаться тут, с ним, навсегда. Он хороший. Да, где-то и строгий, но всё равно хороший. Он мне жизнь спас вместе с Денисом. Он меня приютил, как бездомного пса. По сути, я и есть этот пёс. Даже будки своей нет.

Глава 9

Варя живёт у меня уже четыре дня. Варит, стирает, убирает в квартире. Я не привык сорить и ходить в уличной обуви по дому, но она всё равно каждый день моет полы.

Приходится вечерами сидеть дома вместе с ней. По графику у меня нет дежурства в эту неделю. Мы же с Геной сменами поменялись.

Нужно сходить в клуб и развеяться. Взять свободную нижнюю и отвести душу. Вот только там нет никакого секса. За этим в другое место. Забуриться в какой-нибудь бар, снять легкодоступную женщину. Есть разведенные или незамужние дамы за тридцать, которые готовы ради удовольствия переспать с тем, кто предложил.

В моём доме живёт настоящая красавица. Спит со мной в одной кровати. Я бы слукавил, если бы сказал, что не хочу её. Уже на второй день начал маяться идеей склонить её к сексу. Только я так не могу поступить. Это будет неправильно. Она столько пережила в жизни, а тут я. А давай трахнемся? Речь не идёт о занятии любовью. Мне почему-то кажется, что это понятие только для двух любящих сердец.

Стараюсь делать всё, чтобы девушка не привязалась ко мне. Благодарю за помощь по дому, но в остальном игнорирую. Не прикасаюсь к ней лишний раз. Нельзя, чтобы она ко мне привыкла. Я не герой её романа. Она должна ходить к психологу, а потом найти скромного доброго парня, который будет прекрасным семьянином, любящим мужем и добрым отцом.

После Юли я почему-то разочаровался в семейных отношениях. И, наверное, не только после неё, а когда в детстве видел приходящую повидаться пьяную мать. Перед смертью я её простил. Во многом этому поспособствовал мой племянник Андрей.

Сажусь в автомобиль и думаю, что делать. Я не могу вечно быть нянькой Вари. Она взрослая и сама справится. Поеду в клуб, посмотрю, как там дела, заодно и сессию проведу. Написал девушке, что еду на вторую работу. Потом сабе, которая может приехать в клуб по первому зову. Варя мне не ответила на сообщение. Ну и ладно.

Клуб, как всегда, встретил каким-то особым уютом. Да, для меня именно так. Приглушенный свет в зале. Люди ужинают. Инга сидит за тем столиком, который обычно никто не занимает. Знают, что он закреплен за мной.

– Привет, Инга, – подхожу к столику.

– Добрый вечер, мастер Хантер, – молодая женщина подскакивает с диванчика.

Я присаживаюсь в кресло, обсуждаю коротко будущую сессию. Девушка со всем соглашается. С некоторых пор я оборудовал собственную комнату в подвале, как в своё время Андрей. Даю женщине ключи и велю идти готовиться. Сам поднимаюсь наверх. Меня ждёт управляющий. Мы перекидываемся парой фраз. Я обещаю быть тут в воскресенье, изучить документы, подписать что надо, оплатить счета. Потом спускаюсь в подвал.

Открываю дверь. Инга сидит посреди комнаты на коленях. Тело чуть-чуть наклонено вперед. Ладони на коврике.

Обхожу её, проверяя идеальная ли получилась поза. Безупречно, ничего не скажешь. Инга саба со стажем. К тому же она чистая маза. Часто мы с ней не обсуждаем какие-то сценарии игры, а выбираем ударные девайсы, которые сегодня прогуляются по её спине и заднице.

Подаю Инге руку. Она встаёт, держась за мою ладонь. Потом идёт в середину комнаты. Я снимаю с себя рубашку, небрежно кидаю на кресло. Затем надеваю на неё поножи и пристегиваю к кольцам в полу. Её запястья удобно ложатся в специальные наручи для подвеса. Пристегиваю их карабинами к цепи, свисающей с потолка.

Инга голая, но меня это совершенно не возбуждает. Моя задача – получить удовольствие от других действий. Провожу рукой по её спине, слегка мну пальцами кожу. Иногда мне кажется, что она не выдержит долгой порки, но это не так. Хрупкое с виду тело Инги способно на многое.

Двадцать минут разогрева флоггерами. Начинаю с лëгких шлепков, постепенно увеличиваю силу. Потом беру плеть. Свист разрывает тишину в комнате. Инга выгибается под моими ударами. Стонет. Я впитываю каждый её жест, каждый звук. Они отдаются во мне приятной мелодией.

Через какое-то время маза провисает в цепях, уходя в нирвану. Я прохожу вперёд. Нет, она вовсе не потеряла сознание. Смотрит на меня затуманенным взором и улыбается. Эта улыбка сносит последние тормоза. Я получаю не меньшее удовольствие, чем она. Домспейс реальность и он накрывает меня на несколько долгих секунд.

Осторожно снимаю Ингу с цепей. Помогаю лечь на кушетку. Смазываю спину специальной мазью. Тело розовое от порки, но ни одного разрыва кожи. Я в этом деле очень давно и проколов не бывает.

Маза хватает мою ладонь, целует кончики пальцев.

– Спасибо за боль, мастер Хантер, – говорит она с благодарностью.

– Почему ты не найдешь себе постоянного партнёра, Инга? – спрашиваю я.

– Таких, как вы и Демиург, больше нет. А вообще, я завяжу скоро. Выхожу замуж летом. Никита хороший, добрее человека я не встречала.

Я знал мастера Демиурга. Он первый пришёл в этот клуб. Садист с большим опытом. Жаль, разбился в прошлом году на мотоцикле. После него Инга не хочет быть постоянной ни у кого. Да и вообще, побывав на паре сессий, сказала, что иногда будет встречаться только со мной.

Между нами нет интима. Впрочем, она и с Демиургом не спала никогда. Инга чëтко разделяет сессию и секс. Отчасти мне это нравится.

После мы ужинаем вместе, а затем я еду домой. Я доволен сегодняшним вечером. Получил заряд на неделю. Теперь можно смело сидеть вечерами на диване рядом с Варей.

Когда зашёл домой, девушка кинулась меня встречать. Я заметил, что она рада меня видеть. Но этот взгляд… Боже, так встречает преданный пёс своего хозяина. Он скучал, он ждал и готов выполнить любую команду.

Варинка дернулась ко мне, но я остановил её взглядом. Сам снял с себя обувь. Откуда в ней это? Подсознательная реакция?

Её взгляд потух, она ссутулилась и ушла на кухню. Я пошёл за ней.

– Сейчас накрою на стол. Я без тебя не ела, Игорь.

Я подхожу к ней ближе, она принюхивается. Потом сникает ещё больше, опускает голову.

– Что случилось, Варя? – ласково спрашиваю я.

– Ничего, всё хорошо, – говорит она.

Я вижу, что девушка едва не плачет, потом уходит и начинает суетиться у плиты. Понимаю, что мне нужно сесть с ней за стол, иначе она не будет есть. Говорю, чтобы мне положила немного.

Через несколько минут я в домашних штанах и футболке захожу на кухню. Когда переодевался, понял, что рубашка слегка пахнет женскими духами. Неужели она из-за этого расстроилась?

Варя сделала картофельное пюре с котлетой. Всё очень вкусно и я в очередной раз удивляюсь, как ей это удаётся. Вот вроде бы память потеряла, а навыки остались.

Смотрю на неё, сидя напротив. Если не видеть её шрамов на теле, то она очень красивая. Тонкий нос, слегка пухлые губы, большие янтарные глаза и чёрные волосы до самой талии. Своей внешностью она слегка смахивает на цыганку, но у тех более смуглая кожа, а Варинка имеет белый, почти болезненный цвет.

– Я в душ, – говорю поспешно.

Встаю и ухожу. Нет, убегаю. Только вот от самого себя не скроешься, как не крути. Пора наконец-то признать, что я хочу её так, что готов на стены лезть, будто мартовский кот. Дожился. Сколько тебе лет, Игорь? Ты не прыщавый юнец, как-никак тридцать восемь стукнуло. А она? Она совсем юная. Как сказал Денис, ей всего двадцать лет недавно исполнилось.

Закрыл дверь в ванную, стал раздеваться. Тело буквально свинцом налилось. Давно не было секса. Но она на восемнадцать лет меня младше. Дело даже не в возрасте, а в её состоянии. Я хочу, чтобы она получала удовольствие, а не спала со мной из благодарности за еду и кров.

Глава 10

Фролов

Подхожу к окну своего коттеджа, открываю одну створку. Дым от сигариллы начинает медленно вытягиваться на улицу. Курю прямо в доме. Могу. Хочу. Имею право. Во дворе бегают бразильские фила. Эта порода собак запрещена в некоторых странах, но не в России. Впрочем, и тут немногие стремятся содержать больших, сильных и агрессивных псов. Мои, в случае опасности, натасканы убивать, поэтому я и не держу здесь охрану. Зачем? Коттедж расположен на самой окраине заброшенной деревни. Вокруг дома высокий забор, а рядом лес.

Затушил сигариллу в пепельнице, закрыл окно и пошёл к камину. Дрова весело трещали, навевая уют. Я сел в кресло. На журнальном столике заверещал телефон, купленный на паспорт какого-то бомжа.

– Привет, Жора. Слушаю тебя, – принял вызов.

– Здравствуйте, Игорь Пантелеевич. Девку так и не нашли. Она словно испарилась из больницы. Я смог достать только небольшие сведения о ней. Она память потеряла.

– Твои олухи не могли её добить в лесу, когда поняли, что живая? – спросил я.

– Они думали, что она замёрзнет там. Кто же знал, что её найдут? – извиняющимся тоном произнёс Жора.

– И Кобра прокололся. Говорил же, найми нормального киллера. Этот уголовник был нужен для других целей. Я его не зря возле себя прикармливал. Пришлось его к предкам сплавить. Говнюков своих прикопай, Жора. Надежно, чтобы ни одна собака не нашла. Болот в округе, опять же, немало, – приказал я.

– Игорь Пантелеевич, как же так? – испуганно спросил подручный.

– Молча. Если на них выйдут, они нас всех с потрохами сольют. Пожизненно сидеть охота? Девку ищи. Сам ищи, Жорик. Найдешь – сюда тащи. Я её убивать буду, медленно и печально. Если не отыщешь, я тебе яйца вырву и жрать заставлю. Ты меня знаешь, я могу, – ледяным тоном сказал я.

– Будут ещё приказания? – голос Жоры явно дрожал.

– Да. Найди мне девку из детдомовских. Красивую, ноги от ушей. Желательно скромную и девственницу. Из тех, кто в этом году выходит. Фото пришли. Я дам потом инструкции. Адрес докторишки узнай, того, который лечил Варьку. Чую, он тут замешан. Девка наверняка у него.

– Понял, всё сделаю, – отрапортовал Жора.

Я отключился. Посмотрел на огонь в камине. Жора работал на меня давно. Старый прожжённый урка, которому мама родная не родина. Да и не было её у него почти никогда. Пила, кололась, стояла на трассе, чтобы заработать на дозу. Пацана приютили уголовники и пошло по накатанной. Сначала зона по малолетке, потом по серьезному статья. Потом парня прибило ветрами в группировку моего отца, и он достался мне по наследству.

Ещё в восьмидесятых отец держал ОПГ. В конце девяностых ушел в легальный бизнес, прибрав к рукам самый прибыльный завод в области. В нулевых он передал дело мне. Я пошёл дальше него, решил углубиться в политику. Депутатская неприкосновенность в некоторых случаях не помешает. К тому же сидеть в областной Думе реальный способ лоббировать свои интересы. Народ? О чëм вы? Всем плевать с высокой башни на народ. Для большинства богачей обычные люди – рабы.

Ещё один стереотип, что куча бизнесменов побежала жениться на секретаршах. Нет, это не так. Есть те, кто женился по любви, но в большинстве своём вторая половинка – представительница своего же класса. Ещё модельки и всякие там «мисс область», чтобы хвастать её красотой перед другими.

В свои сорок лет я ещё ни разу не был женат. Не ищу себе девушку из своего круга. Такие, как правило, очень умные и самодостаточные богатые наследницы. Модели тоже ни к чему. Они будут ездить на бесконечные показы, пока не устареют.

Мне нужна красивая, но бесправная девка. Чтобы без родни. Чтобы пожаловаться никому не смела. Чтобы прямо сейчас сидела дома и рожала мне наследников.

Прямо сейчас, я погорячился, разумеется. Дождусь, пока она окончит школу, чтобы в её восемнадцать лет начать красиво ухаживать и потом позвать замуж. Любая детдомовская дурочка обрадуется такому жениху. Да, у меня возраст, но это не главное. Деньги, вот что важно. Затащу красавицу в сети брака, а дальше она уже не сможет сбежать. Будет жить в моём особняке. Выполнять мои прихоти.

В этот тайный домик поселю очередную сучку, чтобы давать волю своему зверю. Может быть, Варьку прощу и не стану убивать. Жаль, что она тогда ударилась башкой об стол. Я подумал, она умерла и приказал отвезти подальше и зарыть. Эти придурки, подчинённые Жоры, тупо кинули её на снег.

С Варькой всё так славно начиналось. Целых два года она услаждала меня и даже не надоела, как другие. Готовить умела вкусно. Я стал очень много времени проводить здесь, потому что она меня манила, как что-то великолепное.

Смешно, но не поленился, подноготную её раскопал. Мать русская. В восемнадцать лет слюбилась с цыганом. Аборт делать, видимо, не захотела. Родила и бросила в роддоме. Сколько денег я потратил, чтобы узнать это и не только. Сейчас у горе-мамаши семья и двое сыновей. В школе учатся. Одному десять лет ещё.

Снова зазвонил телефон. На этот раз Юраш. Я принял вызов.

– Здраво, Юраш.

– Здраво, Игорь. Когда будет новая поставка товара? Русское мясо раскупают. Говядина на рынках идёт отлично. Нужно свежее. Жаль, мы с тобой не можем в ближайшее время на кабанчика поохотиться. Приехать не могу, – на ломаном русском сказал Юраш.

– Сезон охоты закрыт пока. Ждём. Товар будет, но не сейчас. Мой знакомый фермер по осени скот забивать будет. Если очень надо, могу поторопить. Раньше лета фуры с говядиной всё равно не приедут. Дай тëлочкам подрасти немного, – ответил я.

– Хорошо. Я жду. Удачи в делах, Игорь.

– И тебе не хворать, Юраш.

Отключил вызов. Кинул телефон на журнальный столик. Бесит! Как же всё бесит! Я понимаю, что его клиентам надоели старые сиськи в борделе, но я не лох, чтобы кидаться сейчас на амбразуру ради лишнего бабла. Нужно переждать немного. К тому же всем девушкам должно исполниться восемнадцать, так легче через границу переправить.

Взял сигариллу и закурил. На этот раз не стал подходить к окну. Скидывал пепел в камин. Частичка упала на железную планку, прибитую к полу. Фу ты. Где же эта сучка прячется? Сейчас бы приказал, она бы языком всё слизала. В доме должна быть чистота. Ненавижу грязь и пыль. Сам прибираться ни за что не буду. Для чего тогда бабы существуют, как ни для этого?

Надеюсь, она недалеко слиняла и Жора её найдёт. У докторишки, например. Мой тëзка примечательный человек. Хирург, но держит свой БДСМ-клуб. Правила там всякие соблюдает. Тьфу. Какие правила? Это ж баба. Хватай и делай, что хочешь.

Папа тоже был такого мнения. Не женился. Имел любовницу. Она случайно залетела. Покойный отец рассказывал: девушка сбежала. Он догнал, заставил родить. Потом выкинул её взашей. Жалко ли мне её? Наверное, нет. Для меня мама что-то далекое, как планета Сатурн.

Надо ехать в город. Завтра заседание в Думе. Обязан быть. Должен служить народу. Смешно. Кто сейчас вообще думает о ком-то, кроме себя?

Огонь в камине потух. Остались тлеющие угли. Я пошёл одеваться и вскоре ехал в городскую квартиру. Сегодня заночую там. По пути возьму шлюху для удовольствия.

Когда подъехал к городу, пришло смс от Жоры. Два плюса и больше ничего. Оперативно сработал. Понял, что, в случае чего, я его самого, как бешеного пса, пристрелю. Жора меня боится. Ещё бы, мы с ним столько дел провернули вместе, на десять пожизненных сроков хватит. А значит, что? Значит, я свидетелей по-любому стану убирать, вот он и выслуживается передо мной, как может. Главное, чтобы девку вовремя нашёл. Сейчас она потеряла память, а завтра всё вспомнит. Нельзя допустить, чтобы она хавальник открыла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.