Владимир Иванов
Жажда…

1

Удивительно, как много порой зависит от одного человека. Что бы там ни говорилось в официальной пропаганде, чему бы ни учила причесанная история. В реальной жизни невозможно предугадать последствия внезапной смерти одного-единственного влиятельного человека. За месяц после кончины Алихтанова от его четко структурированной империи остались дымящиеся осколки. Жены официальные и неофициальные с детьми законными и не очень, множество родственников разной степени родства включились в гонку за наследством. Количество потенциальных наследников, тем более обоснованность их прав на активы, четкому структурированию не поддавались. Спящие конфликты выплеснулись наружу. Всё, что сдерживалось законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти химической империи, сосредоточенными в одних руках, вышло из-под контроля, когда эти руки сложили на груди покойника. Аналитики начали соревнование в предсказании исходов ряда крупных судебных процессов, в которые неминуемо окажутся втянутыми большинство предприятий, ранее контролируемых бывшим сенатором. Почти все топ-менеджеры на всякий случай отбыли в свои зарубежные резиденции, хотя, некоторых это всё равно не спасло.

После смерти Ольги в моей душе образовалась дыра, которую первое время заполнял жаждой мести. Сейчас она вновь зияла. Теперь к ней добавилась апатия. Утром по инерции уезжал на работу, где на автопилоте выполнял какие-то несложные задачи. Вечерами пару раз в неделю посещал спортзал, в остальные дни сидел, уставившись в телевизор, принимая пассивное участие в Катюшкиных забавах. Слава богу, делами нашей теплоэнергетической компании плотно занимался Багиров, поэтому туда я не совался. В конце мая единым росчерком пера отправил почти триста миллионов в топку авантюры с ветропарком, едва ли удостоив подписываемый график работ прочтением. Самыми неприятными, самыми нудными днями были выходные. В довершение ко всему, Игорь уехал в детский лагерь. Стало совсем муторно. Дни потекли тягучей серой массой.

Завтра сегодня станет вчера.

Веретено продолжает крутиться.

Новому времени – новые лица!

Но это лишь маски. Просто игра …

Предвыборный марафон набирал обороты. Направления агитации практически прорисовались. Задачей «текущего момента» стало наполнение содержимым красивых пожеланий. Хотя бы сделать попытку наполнения. Одним таким направлением стал детский летний отдых. В областной столице, с её крупными предприятиями, лагерный фонд, пусть и в урезанном состоянии, но всё же сохранился. Но в небольших районных городах и мелких населённых пунктах ситуация сложилась плачевная. Решено было устроить шесть смен по две недели с двухдневной пересменкой. Большую помощь в организации и планировании оказали студенты нашего универа. Они же составили основную массу вожатского корпуса. Не обошлось без экзотических схем, которые с полным правом можно назвать украшением всего проекта. Пришлось съездить на поклон к Дубровину, в результате чего на базе отдыха «Строй-гаранта» этим летом будет работать детский лагерь семейного типа. Семьи, где трое и более детей школьного возраста получали бесплатные путевки на детей и одного из родителей. Стоит ли говорить, что разговоры об этом «чудном» отдыхе, передаваясь из уст в уста, вложат немало в нашу агитационную копилочку. И я не раз в своих выступлениях по радио сошлюсь на то, что власть может без особой бюджетной расточительности решать подобные задачи, делая жизнь области чуть лучше, людей чуть счастливее, будущее чуть радужней. А вы, мол, сами думайте, каких представителей в законодательную ветвь власти будете выбирать. Подобный козырь мои оппоненты от коммунистов будут пытаться перебить отсылками к прошлому, что лишь понизит их рейтинг.

Активность на этом направлении приносила мне положительные эмоции, внося слабые оттенки красок в тусклую жизнь. Сталкиваясь с несложными, но насущными задачами, решение которых нужно найти здесь и сейчас, поневоле отвлекался от хандры и самоедства. Вместе с тем, задачи более высокого уровня, решение которых требует кооперации с другими участниками процесса, чьи интересы порой сильно разнились с моими, заставляли держать себя в тонусе. Ощущения создания нового: новых лиц в политике, новых ходов в игре, новых смыслов – на мгновения позволяли ощутить притязания на близость к Творцу. Хотя, кого я обманываю?

С того самого дня, когда в стенах областного представительства в Москве Алихтанов испустил дух, Бойко с Кармазиным ни разу не встречались. Количество разговоров по телефону между ними с того времени можно было бы пересчитать по пальцам. Оба Виктора резко изменились, причем не в лучшую сторону. Губернатор, потерявший интерес практически ко всему, превратился в отшельника, предпочитающего долгие прогулки по саду вокруг дома или чтение в оранжерее. Гендиректор «Химзавода» «подсел на стакан». В среде людей, относящих себя к политико-деловой элите области, поползли слухи о скорых существенных переменах, как обычно, без конкретики. В конце моих еженедельных выступлений на радио проскакивали вопросы, сводящиеся к простому: «что будет, к чему готовиться?» Пока что отшучивался.

Совсем не лишним оказались нечастые интервью отца Климентия на местном телевидении. Возрождение монастыря, одна из церквушек которого должна стать исторической реликвией края – благодатная тема для журналистов, стремящихся привнести «духовность» в скучный ряд репортажей о делах области. Конечно же, настоятель каждый раз благодарил всех причастных, среди которых я занимал первое место.

Наши стратегия с тактикой переплелись в ударный кулак, от мощи которого у меня самого порой мурашки ползали по спине.

2

Зачем я потащился на эту рыбалку…

Весна незаметно перетекла в лето. Через десяток дней народ получит дополнительный выходной. Новоиспечённый праздник должен быть переполнен официозом, а значит, хороший повод нагрузить население пропагандой. Но я за несколько дней до него в своем еженедельном радиоэфире нелицеприятно прошелся и по истории сего праздника, и по его идеологической составляющей. На совещании у губернатора, которое проводилось в отсутствие самого Виктора Петровича, негласно выступая от его имени, рекомендовал не тратить бюджет на сотрясание воздуха. Оставалась одна формальность: как отчитаться перед политсоветом партии власти, откуда обещали прислать проверяющего. Губернатор порекомендовал мне «подумать над этим». Куратором от политсовета партии, прибывшим в наш город с инспекционной проверкой, оказался невысокий плотный мужичек чуть за сорок. «Шурыгин Пётр Петрович!», – почти по-военному представился при знакомстве, энергично пожимая руку и добродушно улыбаясь. А то я не знал! На ПэПэШа, как его называют за глаза, у меня был подготовлен аналитический материал. Типичный общественно-политический деятель, не успевший сделать карьеру в комсомоле, но теперь наверстывающий упущенное в партии власти. Сделав плановый тур по городу, Шурыгин начал было отчитывать меня, указывая на «слабую» рекламную активность и плохо – «отвратительно», как он выразился, – проходящее празднование Дня России.

– Что намерены делать? – Спросил на правах самоназначенного начальства.

– Да, вот, – словно, не понимая, о чём меня спрашивают, – завтра на утреннюю рыбалку с сынишкой собрался. Сегодня в ночь поедем.

Минутный ступор полностью изменил настроение куратора из Москвы. Придя в себя, заискивающим голосом, чуть запинаясь:

– На рыбалку? – С ноткой сомнения в голосе. – На лесные озёра? С Вами можно? Возьмёте? – Почти без надежды.

Конечно, взяли. Ради этого Агееву пришлось переносить ранее забронированную рыбалку одного из его партнеров. И Игорьку скорректировать планы, поскольку я упросил его составить нам компанию. Вечером с ПэПэШа разговора не получилось. Его, уставшего от всех перелётов-переездов, чистый лесной воздух быстро склонил ко сну. Мы же с сынишкой около часа побродили по окрестностям. Игорь без особого восторга рассказывал о детском лагере, о том, что ему понравилось, а что не очень. Увы, полностью влиться в детский коллектив не получилось. Несколько раз за лагерную смену за ним приезжала машина, чтобы отвезти в роддом или в больницу, когда в его участии возникала необходимость, тем самым вырывая его из плотного графика мероприятий. Слушая его рассказ с лёгкими нотками сожаления об упущенных простых детских радостях, переполнялся гордостью за сына. Хорошо, что темнота скрывала моё лицо, по щекам которого пару раз скатывалась слеза умиления.

Рано утром, ещё затемно, провожатый, которого нам отрядил Агеев, на стареньком УАЗике отвез нас к дальнему озеру. Оставив машину метров за пятьсот от берега, топали по мягкой почве, напоминающей болотную жижу. Борьба с остатками сна проходила с переменным успехом, пока не сели в лодку и не отплыли на середину озера. Зачем я потащился на эту рыбалку?

Но уже через несколько минут, когда солнце начало подниматься над поросшим густым лесом высоким противоположным берегом, красота этого зрелища с лихвой окупила все страдания, пережитые этим утром. Полоса солнечного света зримо ползла по глади озера, преображая вслед за собой пространство. Темные свинцовые воды, над которыми тянулись клочья тумана в одночасье преображались, начинали играть мириадой солнечных зайчиков. А над всей этой красотой бескрайнее голубое небо без единого намёка на облачко.

Притаился мир животный.

И пускай восход всё ближе,

Но пока туман болотный

Языком подлесок лижет.

ПэПэШа любил рыбалку, это было очевидно. Со спиннингом он обращался, не чета мне, профессионально. За час с небольшим вытащил с дюжину карасиков среднего размера. Наш провожатый Коля поймал трёх. Я же мог похвастать лишь одной случайной мелкой рыбешкой. Солнце поднималось выше, и потихоньку начинало припекать.

– Ну, что, – с видом победителя, – похоже, клёв заканчивается. Ещё с полчасика, и рыба заляжет. – Встал в лодке и сделал шаг в нашем направлении. – А у Вас сегодня, я смотрю, засуха. – Подтвердил вслух своё превосходство.

– Так это… – Что-то надо было сказать, но сказать было нечего. – Настроения нет. И в рыбе особой надобности нет. Да, Игорёш? – Призвал в свидетели сына.

– Я тоже так говорю, когда не клюёт. – Нотка снисхождения к проигравшему.

Сделал ещё шаг в нашу сторону, чтобы удостовериться в отсутствие у нас улова. В это мгновение у борта, где сидел Игорь, из воды показалась рыбья морда. Мальчик опустил руку и через мгновение положил в лодку карася. Шурыгин опешил.

– Сынуль! – С интонацией, мол, «что ты творишь». – Зачем такую мелочь брать?

Еще через несколько секунд в лодку запрыгнула щука приблизительно в три четверти метра.

– Вот эта сойдет. – Выдал я свое одобрение. – Но больше щук не надо. С них уха не наваристая.

Не прошло и минуты, как над гладью воды взмыл лещ, как бы демонстрируя свои размеры.

– Этот сгодится!

Следующий его пируэт над водной гладью закончился на дне нашей лодки.

ПэПэШа стоял с приоткрытым ртом, не веря своим глазам. По его лицу катились крупные капли пота, которые он машинально размазывал.

– Да, жарко становится. – Согласился я с не произнесённой им фразой. – Пора на берег.

Причалили. Коля замешкался с цепью, привязывая лодку. Шурыгин со своей добычей зашагал широким шагом к машине. Мы с Игорем засеменили следом. Шли молча, пока не вышли на тропу. Тут куратор из Москвы резко обернулся к нам и выдал короткий, как выстрел вопрос:

– Как?

Метрах в двадцати впереди на тропу из леса выбежало семейство диких свиней. Впереди крупный самец, за которым выводок поросят и замыкающей самкой. Звук их хрюканья заставил нас замереть. Хряк на мгновение остановился, но уже в следующую секунду понёсся в нашу сторону.

Когда до нас осталось не более пяти метров, скорость его бега сильно снизилась, но он по-прежнему шёл в атаку. И тут на кабана упала рядом стоящая осина, обдав нас комьями грязи, слетевших с высвобождающихся корней. Несколько нижних веток прошлись по нашим спинам. Не знаю, грязь ли, ветки ли, просто время прошло, но Пётр Петрович сбросил оцепенение. Выхватив охотничий нож, который шёл в комплекте с выданными ему одеждой и снаряжением, подбежал к придавленному кабану и с остервенением нанес тому несколько ножевых ударов. Поросята со свиноматкой вновь скрылись в лесу.

– Что встарь на медведя с рогатиной ходили, слыхал. – Выдал я одобрительную фразу. – Но вот на секача с ножом? – Сделал паузу. – Теперь и повидать довелось.

С помощью подошедшего Николая, откинули в сторону ствол дерева. Из веток смастерили что-то напоминающее волокуши, на которые втащили тушу.

– Ехал на рыбалку, а попал на охоту. – В голосе ПэПэШа заиграли нотки гордости. – Кому рассказать, не поверят.

Через месяц посыльный доставит домой Петру Петровичу Шурыгину его охотничий трофей – голову вепря на деревянном медальоне – который будет долгое время украшать прихожую члена политсовета партии власти.

3

Похоже, меня в банке стали игнорировать. Точнее, сторониться. Раньше предпочитали перед визитом к Предправления заручиться моей поддержкой. Сейчас же, видимо, стали считать, что с Багировым легче найти точки соприкосновения и достичь приемлемого для всех решения, нежели зазывать меня в союзники. Попытался в неформальной обстановке выведать причину у Серёги. Но наш финдиректор отшутился, мол, непростительно такого важного человека пустяками отвлекать. Но, как говорится, в каждой шутке лишь доля шутки. Банк, словно хорошо отлаженная машина, уверенно ехал, не снижая скорости, от одной финансовой вешки к другой. Если в первом квартале намечаемые ориентиры по развитию были достигнуты в начале третьего месяца, то полугодовые плановые показатели, откорректированные в сторону повышения, остались позади в середине мая.

Несколько минут сидел в кабинете, развлекая себя бросками скомканной бумагой в урну, стоящую в углу. Увы, не Майкл Джордан. Поэтому занятие сие быстро наскучило. Решил пройтись по банку, подышать воздухом деловых будней. Дежурные приветствия с сотрудниками, не сбавляя шаг, улыбки в ответ девушкам и легкий поклон головы сотрудникам постарше. И вот, я уже на стоянке. Опомнился. Куда собрался? На «Химзавод»? Ни в коем случае. Там сейчас под командованием Тарасова полным ходом идёт реорганизация, пока Кармазин отбыл на воды для поправки здоровья. В областное правительство тоже лучше не соваться. Ввиду самоустранения губернатора чиновники рангом поменьше включились в аппаратные игрища, суть которых мне не совсем понятна. Наивные, они полагают, что смогут как-то повлиять на расклад сил в предстоящих выборах нового главы области, если нынешний окончательно решит покинуть пост. Вариант со стройплощадкой мусоросжигательного завода отбросил, как только представил себя, такого чистенького и аккуратненького, среди строительного мусора, пыли и прочих прелестей. В результате: ехать некуда. Припомнилась из Филатова: «А в башке – слышь-ка!– ну хоть бы мыслишка!» Пусто…

Куда я мог поехать в таком настроении? Только в монастырь. Отца Климентия не застал. Он с Андреем уехал в город ещё утром, когда вернётся, встреченный мною послушник не ведает. Строительные работы с началом лета прекратились, потому что у «Строй-гаранта» началась горячая пора на основных объектах. Братия всем своим небольшим составом ушла на полевые работы. Лишь в деревянной церквушке, находящейся в импровизированном ангаре заметил какую-то активность, где трудятся три студента на подхвате у двух реставраторов. Эта местная жемчужина должна предстать во всей красе к концу лета.

Сколько просидел на скамеечке, не знаю. Время в таких местах теряет значение. И не только текущее, но и прожитое теряет над тобой свою власть. На какое-то мгновение снова почувствовал себя маленьким.

Мальчик. Ленточка дней беззаботных.

В каждом бездна открытий таится.

Папа Карло, Мальвина, Пьеро и Алиса…

Сублимацией страхов животных

Где-то прячется Шушара-крыса.

Зашел в церковь, поставил свечку. Сделал вид, что помолился. Уехал домой.

***

Валентина Андреевна стала привыкать к своей публичности и к званию «богатейшей бизнес-леди» области. Её появление на различных собраниях и «слушаниях» автоматически повышало уровень этих мероприятий и, естественно, становилось гарантией медийного освещения. Несколько её высказываний были подхвачены и растиражированы, что повысило рейтинг её привлекательности.

На одном из радиоэфиров на вопрос ведущего о её прогнозах прибыли банка по итогам полугодия, Валентина выдала фразу: «Я не занимаюсь прогнозами. Для этого у нас есть аналитики.» Фраза моментально стала крылатой. В различных переделках её проговорили и прописали во всех областных СМИ. А когда на телепрограмме, посвященной областному минздраву, специальный гость – Крюкова Валентина Андреевна – посетовала на то, что из-за появления нового акционера в этом году банк не станет выплачивать дивиденды, а значит, часть запланированных на этот год покупок медоборудования для клиник области придётся отложить, другие приглашенные на передачу долго не могли нащупать темы для обсуждения. Уже в финале произнесённая ею: «Не сомневаюсь, мы найдем выход из этого положения», – в одночасье превратила Валентину в звезду новостных выпусков.

Грех было не воспользоваться. Её изображение с этой фразой появилось на билбордах, неизменно дополненных эмблемой партии власти. Сама же Валя воспринимала шумиху вокруг себя спокойно, даже немного отстраненно. По-прежнему уезжала утром на работы, отвезя дочку в садик. Раз в два дня навещала сестричку. Иногда удостаивала своим посещением какие-то светские мероприятия, где для её «Ролс-Ройса» заранее бронировалось место на парковке. Единственное, что выпало из прежнего распорядка дня – посещение фитнес-центра, на который не хватало ни времени, ни желания. Недавний образ Золушки навсегда сменился образом особы королевских кровей.

***

Варя Захарченко заказала вторую чашечку кофе, но от второго пирожного отказалась. Летнее кафе неподалёку от универа было безлюдно. У студентов сессия. Свободного времени много, но просиживать в кафе некогда. Андрей опаздывал. Плохо, что он заставлял Варю ждать. Но ещё хуже, что он не приехал к назначенному времени на кафедру. Заведующий кафедрой профессор Замятин второй раз ради студента свой распорядок дня перекраивать не станет. Почему нельзя просто выполнять обещания? Обещал приехать – будь точно в срок! Сама Варя строго по плану, по учебному плану, перешла на второй год магистратуры. Можно уже о дипломной работе подумать. И даже о последующей карьере. Главное, не нарушать план-график.

Лето. Девочка в шапочке красной

По тропинке куда-то шагает,

В жизни детской всё просто и ясно…

Но зубастый уже поджидает.

Опоздал почти на час. Любая нормальная девушка и половину этого времени не стала бы ждать. Но Варя – не «любая». Определение «нормальная» к ней не применимо. Всю её нормальность разнесло тем взрывом, который едва не лишил её жизни. Что такое один час для человека, который днями лежал без движений с одним единственным желанием – унять боль.

Андрей не стал объяснять причину опоздания. Зачем? Разве Варе нужны все эти рассказы о мышиной возне? Студенческий профсоюз университета – это Вавилон наших дней. Все хотят всего и сразу, но ресурсов нет ни на что и никогда. Зато руководство точно знает, как профсоюз должен работать. Вот только знают одни, а воплощать их знания в жизнь должны другие.

Вокруг Андрея сейчас стало слишком много молодых симпатичных девчонок, откровенно флиртующих с парнем, променявшим яркую столичную жизнь на сибирское захолустье. Это же так романтично! Нет. К этим молодым глупышкам Варя не ревновала. Просто они отвлекаю, мешают. Но вот к кому она ревновала Андрея, так это к Елене Алексеевне Кармазиной. В последнее время они часто видятся. Даже пару раз попал на страницы областного глянцевого журнала на фото рядом с ней. На фоне этой светской львицы Варя чувствовала себя дурнушкой и просто дурочкой, на которую Андрей перестанет обращать внимание. Она понимала, головой понимала, что для Кармазиной её жених – пустое место. Только в душе было неспокойно.

– Какие планы на вечер? – Вставая из-за столика, спросила Варя, заметив, как парень нервно покручивает в руках ключи от авто. – Когда тебя ждать?

– Вареничек, – виноватым тоном, – мне в монастырь надо. Я один важный документ в архиве откопал. Мы можем земли монастырские вернуть …

– Дяде Вове говорил?

– Обойдемся без «дяди Вовы».

– Ну, он же поможет.

– Сами справимся!

Полдень. Солнце. Щебечут птицы.

От сусеков родимых свободы глотнуть

Убежал. Скоро кончится путь

В пасти волка, медведя, лисицы…

Как в анкете: нужное подчеркнуть.

***

Второй час ночи. Аркадий Моисеевич сидел на своей кухне с полупустым хайболом. Сегодня виски не приносил привычного ощущения покоя. Даже вкус у него сегодня был иным, словно кто-то подменил содержимое бутылки. Да, подменил! Даже не коснувшись её. Не зная о её существовании. Этот кто-то – Крюков. …

… Негласный старт предвыборной кампании в государственную и областною Думы губернатор решил дать на «слёте передовиков капиталистического труда», как окрестили однодневный форум предпринимателей, устроенный под эгидой обладминистрации. В своей вступительной речи Бойко долго и подробно рассказывал о том, что удалось сделать за прошедший год. Было похоже, что он отчитывался перед собравшимися, как это раньше делалось на партийных пленумах. Достижений было немного, но они были. После выступил директор по экономике «Электромеханического». Затем новый финдиректор «Химзавода» продолжил стандартное переливание из пустого в порожнее. Первые лица компаний, почему-то, проигнорировали мероприятие.

Всё изменилось, когда на трибуну поднялся Крюков. Во вступлении, словно продолжая выступления предшественников, выдал цифру роста показателей банка за первый квартал в сравнение с аналогичным периодом прошлого года. От таких цифр дыхание захватывает…

… Райтнер глотнул содержимого хайбола. …

… Лет пять назад банк увеличил активы процентов на десять больше официального показателя инфляции. Это достижение стало визитной карточкой. С этой цифры начинались все отчеты и все рекламные материалы. Это был большой успех! Сегодня же Крюков озвучил кратный рост активов, словно речь шла о чем-то малозначительном. Следующей фразой, суть которой сводилась к ускорению роста показателей в текущем квартале, он подвел черту под мини отчетом о достижениях. Без малейшей паузы перешёл к рассказу о перспективах. Причем перспективах не только банка, но всей области. Это было выступление хозяина, не понаслышке знакомого с проблемами предприятий региона. В этом выступлении он не предлагал готовые рецепты, но говорил о путях решения. Совместного решения, вместе с его банком и властными структурами области. В какой-то момент у Райтнера, да и не у него одного, сложилось впечатление, что перед ними выступает следующий губернатор, о сроках вступления в должность которого уже есть договоренность на самом верху, но до остальных пока не доведенных. Говорил убедительно, без точных цифр, которые только затруднили бы восприятие идей. Где и когда он так научился говорить? Выступление Крюкова, очевидно, было тщательно подготовлено. Да, выступал без бумажки. Но разве можно с чистого листа так последовательно переходить от темы к теме, когда каждый следующий тезис вытекает из предыдущего. Хорошая у него работает команда пиарщиков. …

… Допив виски от следующей порции решал воздержаться. Зачем переводить дорогой напиток, который не приносит никакого удовольствия. …

… В конце выступления Крюков вернулся к теме своего банка. Своего? Именно Аркадий Моисеевич был и хозяином, и визитной карточкой банка. А этот Крюков даже название менять не стал. Сейчас четверть акций продали. В свое время потеря контроля для Райтнера тоже началась с двадцати пяти процентов, которые под нажимом губернатора пришлось отдать жене Крюкова. …

… Ехидная ухмылка исказила лицо. …

… Этот нахал заявил, что к концу года ещё два-три филиала федеральных банков покинут область. Поэтому тем, кто задумывается над новыми проектами, следует принимать во внимание, кто станет финансовым партнером.

До Райтнера доходили слухи, что Правление его банка недовольно результатами возглавляемого им филиала. Вопрос о его персональном будущем там, наверху, будут решать вместе с вопросом о будущем филиала. Если не заниматься самообманом, то вероятность закрытия довольно высока. Аркадий Моисеевич на протяжении всей речи Крюкова прикидывал, как на фуршете после этого совещания подойти к нему, чтобы в неформальной обстановке намекнуть на своё желание вернуться в банк. Он, конечно же, придёт не с пустыми руками.

Увы. Крюков сразу после своего выступления уехал. Какой нормальный человек после подобного не останется хотя бы для того, чтобы выслушать заслуженные дифирамбы? Не говоря уже о том, что желающих по горячим следам напроситься к нему на встречу выстроилась очередь. А среди них были и такие, кого принято заманивать различными ухищрениями. Как так: всё делает неправильно, но почему-то получается! …

… Встал из-за стола. Шатающейся походкой вышел из кухни. «Его величество покинули резиденцию», – всплыла в памяти чья-то шутка из не так далекого прошлого.

Принц, давно проигравший своё королевство в рулетку,

превратился в частичку декора чужих презентаций,

чтоб старушки, прочтя о тусовке в газетах заметку,

перед сном не читали для внучек обычных нотаций.

чтобы легче реклама мозги промывала прыщавым девицам -

основным потребителям всякой фигни парфюмерных гигантов -

пусть мечтают о встрече с прекрасным загадочным принцем,

прикупив что-нибудь подчеркнуть красоту и таланты…

чтобы прачка, что в Золушку в детстве играла,

после смены без сил опустившись на лавку,

задремала и бальные платья во сне примеряла,

отложив "на потом" из верёвки удавку…

4

– А ещё помню, – Паша Седельников сидел за столом на моей кухне, размахивая вилкой с насаженным на неё кусочком тушеной телятины, – … Нет, Валентина, – не давая сказать ей ни слова, – мы с Володькой тогда в строяке, и впахивали, как глухонемые, и после работы отрывались, как ненормальные.

Залился смехом от своей же шутки. Хотя, что в ней смешного?

– Мы познакомились на второй день. Роста мы приблизительно одинакового, поэтому нам шпалы сподручней таскать вдвоем. – Пару стопочек водки придали Сиду уверенности в своем ораторском мастерстве. – Так наловчились выдергивать старые шпалы, а потом на их место с разгона загонять новые…

… Паша прилетел к нам в качестве проверяющего. Ему льстило, что весь «сибирский проект», как называют в его конторе пакет заказов на установку ветрогенераторов в нашей области, родился без вмешательства «больших дядек», и он сам к нему имеет самое непосредственное отношение. Можно сказать, Павел Седельников, теперь начальник сектора отдела продаж, является одним из «родителей сибирского проекта». На реке полным ходом идёт монтаж фундаментов под ветряки, прокладка высоковольтного кабеля. Возле будущего мусоросжигающего завода нулевой цикл почти закончили. Нужно лично приехать, проконтролировать ход работ, наметить планы.

Я не смог встретить его в аэропорту, поэтому позвонил в общий отдел банка с этой просьбой. Увы, у них в наличие оказалась лишь старенькая «Лада», на которой ежедневно развозят документы между головным и отделениями. Представляю лицо проверяющего от «Фонда развития ветроэнергетики», которого встречает водитель на «ведре с гайками». Потом ему пришлось ожидать меня почти час в приемной, где кроме чашки кофе ничем более не угостили. Поэтому моё появление Сид расценил как спасение. Усаживаясь ко мне в машину, не стал сдержать поток комплементов в мой адрес.

Дом не произвел на Пашу никакого впечатления. «Мог быть и побольше». Приблизительно так же отреагировал в свое время Женёк из Президентской администрации. Почему для москвичей так важен размер? Но зверинец вызвал у моего приятеля когнитивный диссонанс, минуты на две. И опять прозвучала стандартная шутка «а где медведь?».

Перекусив бутербродами, вышли во двор и уселись на лавку. Мне говорить не хотелось, устал за последние дни. Сид, видимо, не знал с чего начать. Договорились, что на эти два дня он остановится у меня. То есть будет гостем. А гостю как-то не пристало приставать к хозяину с расспросами, тем более с претензиями. Так и сидели молча. Пока домой не вернулась Валентина.

Боковые ворота открылись и во двор под навес вкатил «Роллс-Ройс», из которого резво выскочил водитель, оббежал машину и открыл дверь пассажиру на заднем сиденье. Валентина в бежевом брючном костюме, брючки которого, зауженные к низу, не доходящие до середины щиколоток, лишь подчеркивали и так высокие каблуки туфель в тон темнее, походкой манекенщицы подошла ко мне и слегка поклонившись обозначила поцелуй в щеку. Лёгкий поклон в сторону гостя вместо приветствия. Вошла в дом.

Безмолвно стоящий Сид – подскочил с лавки, как только Валя вышла из машины – ещё с минуту переводил взгляд с меня на входную дверь. Потом, поборов оцепенение, безвольно опустился на лавку. Лишь через минуту услышал:

– Это, – сглотнул, – это твоя жена?

В прозвучавшей фразе недоверия было больше, чем вопроса.

– Да, – не поворачиваясь в сторону собеседника, – моя Валюша. Сейчас ужин нам сварганит. Минут пятнадцать-двадцать потерпи. …

… Хлопнули ещё по рюмашке.

– Было у нас, как говорится, боевое крещение. – Сида понесло. – К концу первой недели получили задание – отремонтировать стрелку на сортировочной горке. Знаете, Валентина, – дважды проигнорировал её замечание «можно Валя», продолжал почти официально, – там состав загоняют на горку, а потом по одному вагону пускают по наклонной, а дальше несколько стрелок распределяют вагоны по разным путям. Сортировка! – Довольный понятливостью своих объяснений отправил в рот очередной кусок. – А там, под стрелками, из-за повышенных нагрузок, шпалы быстрее изнашиваются. И менять их надо быстро, чтобы сортировка не простаивала. Нам дали два часа на всё про всё. Кран туда не подгонишь, поэтому завесили рельсы на домкратах и давай старые шпалы выдергивать, а новые загонять. А там шпалы, – сделал смысловое ударение, – они же удлиняются, где рельсы расходятся. Если простая шпала двести восемьдесят сантиметров и килограмм восемьдесят весом, то потом они становятся длиннее и весят больше. А последние – это уже брусы. Они до пяти метров и весят под двести кило! – Довольная улыбка расплылась по раскрасневшемуся лицу Паши. – Вот мы тогда с Володькой дали жару!

Я хорошо помнил это «боевое крещение». И помнил, что работал тогда в паре не с Сидом. Но какое это сейчас имело значение.

– Повезло, что это было в пятницу. А в субботу рабочий день только до обеда. Иначе живыми мы из того стройотряда не вернулись бы.

Опять чуть не подавился смехом над своей же шуткой.

Валентина уловив момент, когда в рассказах гостя наступила пауза, сославшись на то, что надо уделить внимание детям, ушла из-за стола. Через пару минут, покончив с содержимым своей тарелки, Сид разлил остатки водки по рюмкам.

– Слушай! – Словно, собирался сказать что-то важное. – Когда ты мне сказал там, – махнул в сторону, – в аэропорту, что удачно женился. – Сделал паузу, чтобы я вспомнил. – Я даже представить не мог, насколько! Твоя Валентина – это …

Не найдя нужного слова, поднял рюмку.

– Давай выпьем за неё.

Сложив посуду в посудомоечную машину, вышли на задний двор. Проходя через бывшую бабушкину комнату, где был сделан косметический ремонт и заменена мебель, я пошутил, что Сид будет первооткрывателем нашей гостевой комнаты. Не оценив шутки, Паша поинтересовался, что тут было раньше. Узнав о недавно умершей бабушке, зачем-то спросил, почему её не отправили в дом престарелых куда-то под Страсбург, как это было с дедушкой. Я просто пропустил его вопрос мимо ушей.

Усевшись на скамеечке, первые несколько минут обменивались пустыми фразами о размерах страны и часовых поясах, которые порой играют злую шутку с теми, кто улетает далеко от дома. Вспоминали занятные случаи по этому поводу. Потом к нам потянулась хвостатая братия. Первым, как положено, прибежал Рекс, чтобы удостовериться, всё ли в порядке. Потом прискакал мой любимчик. Забрался ко мне на колени и растянулся, чтобы мне удобнее было его гладить. Проходящая мимо бабушкина кошка лишь на пару секунд остановилась, чтобы зевнуть в нашу сторону, и продолжила своё неспешное движение. Лис тоже не стал удостаивать нас своим вниманием. Не приближаясь ближе, чем на метров пять, понюхал воздух и решил, что ничего интересного наше общество ему не предложит. Зато подросший за последний месяц рысенок, всё ещё остающийся котенком, с минуту пытался навязать нам свою игру. Сид, не привыкший к подобному, не понял, что от него хотят. А мне хватало Хвостика.

– Круто тут у тебя. – Мечтательно протянул Паша. – Даже не представлял, что так можно жить.

– Домишко только маловат. – Попытался пошутить.

– Нормальный дом, уютный. – Осознав, что именно его фразу я сейчас обыграл. – Просто, для человека, который контролирует такие бизнес-процессы, который, полагаю, имеет годовой доход на порядок больше стоимости этого дома … – Видимо, задумался над следующим аргументом. – Да твоя Валентина ездит на машине, дороже этого дома.

– Так это недавно она пересела на «Роллс». – Не стал дальше распространяться, чтобы не выйти на историю с аварией. – А ты что, мои активы пробивал? Справки обо мне наводил?

– А как же? – Сид удивился, словно я его спросил, умеет ли он читать. – Мы собираем полное досье на всех, с кем сотрудничаем. И не только из официальных источников. – Чуть понизив голос. – Сам понимаешь, финансовые риски. Сейчас много развелось желающих замутить с ветроэнергетикой, только чтобы кто-то другой за них заплатил. Нам надо понять, насколько серьёзно наш потенциальный партнер настроен на сотрудничество. Сам понимаешь, – повторился, – сроки окупаемости проектов великоваты… Вот ты, – резко повернулся в мою сторону, чем напугал размякшего Хвостика, – зачем ввязываешься в эту тему?

Я тоже после выпитого и съеденного слегка разомлел, поэтому не сильно жаждал вести разговор на серьезные темы. Но мой собеседник ждал ответа, поэтому перефразировал вопрос:

– Твой бизнес далек от энергетики. Банк и химия. Зачем полез туда, где мало чего понимаешь?

Зацепил. Откуда этому подвыпившему толстяку известно, где и чего я понимаю.

– Банк говоришь? Химия? – Втягиваясь в разговор. – Плохая у вас аналитическая служба. Не выявила она мой самый важный актив. – Надменно усмехнулся. – Это власть! – Не смог отказать себе в некоторой театральности. – Моё влияние на губернатора – вот мой самый важный актив. Именно губернатор преподнес Валюше этот банк.

Растерянное лицо моего собеседника лишь раззадорило во мне оратора.

– Взамен мы должны обеспечивать лояльность населения. – Усмехнулся. – По крайней мере, стараться делать видимость заботы власти о простом народе. – Улыбка стала ещё шире. – Заодно показывать тем, кто выше, – указательный палец вверх, – что у нас тут всё под контролем. И все всем довольны.

– Не понял…

На лице моего приятеля было крупными буквами написано непонимание. Он мог бы не говорить.

– Чего там понимать …

– Причем тут ветроэнергетика? – Сид чуть ли не визжал. – Зачем ты в неё полез? Сотни миллионов! Да нет! Там миллиарды! Ты же не экологию собрался спасать?

– Смотри на вещи шире. – Позволил себе нотки наставника. – Игра в зелёную экономику – это рычаг. Нет, это дубинка! Наш «Химзавод» большую часть своей продукции поставляет на экспорт. Думаешь, у импортеров не чешутся руки понизить стоимость закупок? Но как? Вот увидишь. Лет через десять начнут раскручивать идею дополнительных налогов на так называемое вредное производство. Придумают какую-то хрень под названием э-э-э…, – подбирал слово, – что-то связанное с парниковыми газами. Как в свое время боролись с озоновой дырой над Антарктидой. Перекроили всю химпромышленность, связанную с фреонами. Что-нибудь слышал последнее время про эту дыру? Есть она, нет её? Это уже никому не интересно. – Позволил себе ещё одну злобную ухмылку. – И вот, когда придут к нам и скажут, плати экологический налог. А мы в ответ: отвалите, мы используем зелёное электричество в производстве. Чем отличается киловатт, произведённый ветряком, от киловатта тепловой станции, которая уголь сжигает?

– Чем? – растерявшийся Паша был похож на школьника, которому объясняют очевидные факты, но он их пока не понимает.

– Ничем! – Теперь улыбка победителя, сопровождаемая взглядом сверху вниз. – Поэтому подписываешь со сбытовой структурой – а она тоже будет управляться мною – филькину грамоту, что именно «Химзаводу» мы поставляем чистую электроэнергию, а населению грязную, и с этой бумажкой посылаешь оборзевших экошантажистов куда подальше.

Не менее минуты сидели в полной тишине. Жаль, соболь не мурлычет, как кошка. Сид, словно очнувшись, придвинулся ко мне и полуобнял:

– Как же я рад, что тогда встретил тебя в аэропорту. – Шмыгнул носом, сдерживая слезу умиления. – Как же я рад, что с тобой знаком. – Отодвинулся. – Ты прости, устал я что-то. Пойду спать.

– Да, давай. Завтра у нас напряженный день.

Паша ушел, а я остался сидеть с Хвостиком на лавке на заднем дворе. А ведь мне тоже повезло, что тогда встретил Сида в аэропорту. Всё, о чем только что втирал старому приятелю, могло пройти мимо моего внимания, если бы не та случайная встреча.

Старые приятели. Друзья. Сколько их у меня. По пальцам одной руки пересчитать. Но как же они важны. Надо чаще встречаться. Откуда-то из подсознания всплыло:

… С кем рассвет повстречал не однажды,

С кем промозглые дни коротал,

Голодал и томился от жажды,

Иль шальные деньжата мотал.

С кем решались большие проблемы

И сбегал от текущих дел,

С кем болтал на любые темы

И часами молча сидел. …

Раскидало нещадно нас время,

Разбросал нас по глобусу рок.

Где же вы, дорогое мне племя?

Мы ещё соберёмся. В свой срок.

5

– Часто у тебя денёчки, как этот, случаются?

Мы с Пашей засели в бассейн на заднем дворе. Хотелось лишь полулёжать в нагревшейся за день воде, чтобы вместе с дневным потом и пылью вода растворила все тревоги и волнения дня уходящего.

С утра пораньше съездили с ним на речную площадку, где «Строй-гарант» и его субподрядчики практически закончили свой объем работ. Торчащие из воды основания под мачты ветрогенераторов удивительно контрастировали с видом нетронутой природы. При определённом уровне фантазии можно было бы представить, что это не что иное, как выведенные на поверхность входные отверстия для различных туннелей, уходящих через реку в соседствующую вертикальную береговую горку. Отвод от дороги, упирающийся в тщательно выровненное и засыпанное крупным гравием место под будущую электроподстанцию, расположенный неподалёку, лишь добавлял всей картине фантасмогории. Сделав несколько фотографий для отчёта, Сид вслух похвалил уже покинувших эту площадку строителей за проделанную работу.

Следующей нашей остановкой стала ТЭЦ. Там основной упор делался на мусоросжигательном заводе. Поэтому подготовка к монтажу ветряков шла по остаточному принципу. Увы, начальника строительного участка застать на месте не получилось. Со слов прораба, его вызвали в проектную организацию, поскольку по ходу установки части оборудования выявили недочёты в проектно-сметной документации. На практике бывший цех «Химзавода» оказался не самой удобной базой для проекта. Видимо, сроки придётся корректировать. Для меня эта, теперь уже очевидная, новость стала неприятной вдвойне. Придется передвигать запуски в эксплуатацию и теплосети, и тепличного комплекса. В обоих случаях подобные отсрочки нанесут весьма ощутимые удары в денежном и репутационном плане.

Позже за обедом поделился с Пашей своими мыслями на этот счет. Тот только пожал плечами. Чем он может мне тут помочь? Его риск недополучить часть годовой премии, если монтаж сильно затянется, даже на мелкую неприятность не дотягивал. Я бы ему десять премий выписал за помощь в решении проблемы.

На север области, в вотчину Захарченко, поехали от безысходности. Там дальше прожектёрства дело не продвинулось. Хотелось на месте показать Сиду задумки по установке пары-тройки не самых мощных ветряков. Заодно, за поездку туда и обратно немного сбросить груз нерешённых проблем с ТЭЦ.

Увы, не выгорело. Конечно, Степан обрадовался визиту и «на быструю руку» накрыл стол, садясь за который пожалели о съеденном обеде. Но ничего нового ни я, ни тем более Сид, предложить не могли. Более того, прикинув на местности, Паша выразил сомнения в целесообразности экспансии ветроэнергетики в столь малонаселённый район. И, казавшаяся нам хорошей идея о монтаже вертяков на сопках, по мнению специалиста, на практике будет трудно реализуема. Вопрос оказался подвешенным.

На обратном пути заскочили в банк. Не считая кучи бумаг для беглого ознакомления, пришлось «на ногах» провести пару встреч. Никогда не нравились навязываемые в массовой культурой образы деловых людях, которые с лёту решают сложные проблемы, но сегодня невольно продемонстрировал образец подобного поведения. В действительности первые два посетителя пришли ко мне скорее за гарантиями, как к человеку, имеющему вес в политической верхушке области. Их бизнес-процессы хорошо изучены нашими аналитиками. Риски – куда же без них – приемлемы. Дело за малым – грамотно защититься от чрезмерных притязаний на кусок пирога от властьимущих. В данном случае я, как «двуликий Янус», с одной стороны приобретаю клиентов для банка, с другой стороны предоставляю им предсказуемость отношений с контролирующими структурами. Можно было бы упомянуть небольшой гешефт финкомпании Валентины, вовлеченной в схему, но это остается в тени. Мой приятель, сидя в углу кабинета, отложив свои отчеты, следил за переговорами с полуоткрытым ртом. А после ухода посетителей разразился комплиментами.

Следующая же встреча повергла Сида в состояние прострации. Дубровин. Давно Михаил Борисович не навещал меня в банке. Сегодня по чистейшему совпадению ему необходимо было приехать для подписания ряда договоров, как физическому лицу. Узнав, что я на месте, этот мастер налаживания межличностных связей просто не мог не воспользоваться ситуацией. Поскольку все финансовые дела у нас давно согласованы, а планы выверены с необычайной точностью, разговор шел больше об итогах года прошедшего и, соответственно, предполагаемому распределению прибыли. Обмен мнениями проходил полунамеками и недомолвками, ибо мы прекрасно были осведомлены о реальном состоянии дел в компании. Но со стороны это выглядело так, словно шел жесткий, местами бескомпромиссный торг по условиям сделки, все параметры которой являются тайной за семью печатями.

Перед уходом глава «Строй-гаранта» дежурно пригласил меня с Валей на двухдневный речной круиз на арендованном для этого теплоходе, который в этом году заменит традиционное ежегодное собрание акционеров. Я дежурно отказался. Терять два дня в середине предвыборной гонки – непозволительная роскошь.

Сейчас, сидя в нашем маленьком бассейне, разомлев от нагревшейся за день воды, и слушая трели соловейки в ближнем лесу, совершенно не хочется думать о проблемах уходящего дня. Всегда ли у меня такой напряг? Нет, конечно. Если бы не Сид, незачем мне было бы ездить на реку, смотреть на результаты проделанной работы. У меня все отчеты с фотографиями есть. И к мусоросжигательному заводу лишний раз наведываться не резон. А уж Большому Стёпе переться… Как говорится в одном старом фильме: «Уж лучше вы к нам».

Приняв мое молчание за согласие на дальнейший монолог, Паша продолжил рассуждать вслух. Ещё раз отметил высокую готовность площадки на реке, а значит монтаж башен, а следом и гондол – вопрос ближайшего будущего. Если ему удастся, а он – Павел Седельников – приложит к этому максимум усилий, первый ток в систему установки дадут уже осенью.

– Слушай! – Словно, давно хотел спросить. – А зачем вообще на севере области два ветряка хочешь монтировать? Они же никогда не окупятся?

Инстинктивно развернул корпус к нему и уставился на говорящего, отреагировав на смену тона. Сид, принял это за знак, что я готов его выслушать.

– Новую линию электропередачи туда из-за двух ветряков никто тянуть не будет, а старая не справится с перетоками. К тому же, подстанция нужна будет.

– Рассчитывал, что всё электричество там потребят. – Нехотя начал втягиваться в диалог. – У них планы на развитие…

– А ночную выработку куда? – С усмешкой превосходства. – Ты же не собирался там ещё и накопители устанавливать?

Не давая паузе затянуться, продолжил.

– Два ветряка – это не серьезно! Чтобы сопутствующая инфраструктура не отягощала проект по стоимости, нужно ветропарк не менее десяти-двеннадцати установок. А лучше двадцать.

– Ну, да! А лучше сто! – Попытался пошутить. – Сколько это будет стоить? Надо в кошельке посмотреть, хватит или к банкомату идти?

– Там можно к госпрограмме поддержки подключиться. – Со слабой надеждой на успех зародить во мне мысль на расширение ветроэнергетики в регионе. – Несколько программ. На выбор. Я бы тебе и сейчас мог бы предложить, но там уровень подключения на софинансирование от миллиарда собственных вложений. И то, с такой суммой…

– Я это знаю. – Отмахнулся. – Пойми, для меня ветроэнергетика не самоцель. Я даже готов к тому, что эти вложения никогда не окупятся.

Сид присвистнул. На его лице гримаса удивления боролась с ухмылкой недоверия.

– Просто без надежного источника энергоснабжения там ничего не сможет развиваться. Сам сказал, что ЛЭП туда никто в обозримом будущем тянуть не станет. Поэтому туда нужно доставить источник электричества…

Из-за угла дома своей походкой вприпрыжку вышел Игорёк в сопровождении Рекса. Подойдя к бассейну, скинул шорты, футболку и залез поближе ко мне. Пес лишь опустил морду на бортик.

– Пап, – не обращая внимания на то, что мы разговаривали, – мне твоя помощь нужна.

Вау! Маленькому волшебнику нужна моя помощь! Мне послышалось? Поднял удивленно брови и чуть склонил голову в поклоне. Слушаю.

– Пап, мне Василий рассказал…

Вот откуда «ноги растут»

– … что на заводе комбикормов, где работает его родственник…

Помню, что-то Василий говорил. В соседней области.

– … расплодилось много крыс. С ними уже справиться не могут…

А я тут причём? Пару лет назад выдал бы шутку, превратившую моего собеседника в объект насмешек. Но за прошедшие «пару лет» кое-что изменилось. Тем более, мой собеседник – Игорь. Кто я в сравнение с ним?

– … отраву применять нельзя, потому что она в комбикорм попадёт. А ловушки крысы научились обходить. – После такой долгой тирады сыну потребовалось перевести дыхание.

– Сынок, – с интонацией, пожалей ты меня, – ты мне скажи, какая от меня нужна помощь.

– Мне надо, чтобы ты договорился с полицейскими, чтобы они дали мне служебных собак из питомника. Думаю, с двадцатью собаками я за два дня – субботу и воскресенье – всех крыс выведу.

– А как с мышами в прошлом году не получится? – Скорее поделился догадкой, нежели предложил вариант решения.

– Нет. Мыши глупые. И у них в лесу корм. А крысы кормятся на заводе. – Разложил по полочкам. – Их нужно заставить уйти. А тех, кто не уйдет – истребить.

– Двадцать собак точно хватит.

– Хватит.

– Хорошо! Завтра договорюсь. И автобус тебе выделю для поездки. Ещё что-то нужно.

Игорёк отрицательно покачал головой и вылез из бассейна.

Только после того, как мальчик с собакой скрылись за углом дома, Паша, словно придя в себя:

– Что это сейчас было? – С блуждающей улыбкой.

– Стоп! – Жестом остановил его разглагольствования. – Подожди!

Выскочил из воды.

– Так ты же сказал, завтра…

Но я уже бежал в дом. Вот оно, решение! Ресурс соседней области. Надо линию ветряков начинать оттуда. Там на границе есть рудник, куда промышленная ЛЭП подведена. От неё, как от печки, будем плясать. И вопрос продажи ночной выработки решается автоматически. Рудник ночью электричества «жрет» больше, чем днем: откачка грунтовых вод.

Завтра же к Бойко! Пусть связывается со своим коллегой. На губернаторском уровне эту идею быстро продвинем. А на примере комбикормового завода распиарим межрегиональное сотрудничество.

– Будет тебе десять-двеннадцать ветряков! – Крикнул оставшемуся в бассейне Сиду.

6

Битый час сижу в своем кабинете с Серёгой и Александром. Перед зампредовским триумвиратом стоит простая задача: решить, куда вложить временно свободные деньги. Ха! Но это тот самый случай, о котором говорится в народной мудрости: простота хуже воровства. Всё упирается в сроки размещения. Не успеем оглянуться, как наступит срок выкупа пакета акций у ВЭБа. Поэтому размещать можно лишь на три, максимум четыре месяца. Кому? В госбумаги. Дешево. Дешевле, чем платим ВЭБу. Все остальные варианты – а среди них есть и очень заманчивые – не менее года-полутора.

Понемногу начинаю терять контроль над собой и срываться на финдиректора. Что за детский лепет! У тебя всегда должна быть куча вариантов, целая радуга проектов. А не рычажные весы: понадежней, но дешевле, или подороже, но риск выше.

Второй не лучше. Прямо, два сапога и оба левые! Кроме длинных инвесткредитов для смежников «Электромеханического» ничего не видит. Хотя, чего я хотел? Это его зона ответственности. Не перед банком.

Наши пустые разговоры, в которых мои собеседники больше беспокоятся о том, чтобы не сболтнуть глупость, нежели о нахождении решения, прервал стук в дверь. Через пару секунд, отведенных на то, чтобы в кабинете приготовились к появлению незваного гостя, дверь открылась. Уверенной, но неспешной походкой – настоящие леди никогда никуда не опаздывают – вошла Кармазина. Лёгкий полупоклон головы в сторону сидящих за столом, и тут же о них забыла. Её цель я.

Машинально выскочил из своего кресла и встретил на полпути. Как у нас повелось в последнее время, протянутую руку взял двумя руками и, чуть приподняв, наклонился и обозначил поцелуй. Далее жестом предложил присесть на свободное кресло в конце стола, продемонстрировав приоритетность её визита над совещанием. Но в этом месте случается сбой. Видимо, для моей гостьи вопрос действительно важен. Она осталась стоять. Только сумочку небрежно бросила в указанное мной кресло.

– Володь! – Явно взволнованным голосом. – Я за помощью. Ты же знаешь, что в конце июня у нас проходит фестиваль «Классика на сибирском просторе». – Это не было вопросом. – В этом году в двадцатый раз.

От волнения не знала, куда деть руки, поэтому поправляла лацканы моего пиджака, сопровождая поглаживание. Мое повторное предложение присесть осталось сотрясанием воздуха.

– Володь! – Прервала затянувшееся вступление. – Появилась возможность пригласить «Виртуозов Москвы». Ты понимаешь! «Виртуозы»! – Повысила голос. – Спиваков!

– Но, – невольно перебил, – это стоит…

– Да! – С ноткой негодования. – Нужно прямо сейчас заплатить десять миллионов. А наш обычный бюджет на «Классику» только один. С Витей связаться не могу. У них там ещё ночь. А деньги нужны сейчас! Если в течение двух часов они не поступят на счет, «Виртуозов» кто-то перекупит. У них всё расписано… – Начала говорить быстро, словно, опасаясь не донести до меня всю важность момента.

Внезапно прервав на полуслове:

– Помоги мне. – Приблизилась. Лёгкий поцелуй в щеку. – Я тебя прошу. Пожалуйста.

– На какой счет надо перевести деньги?

Елена Алексеевна открыла сумочку и достала файлик с бумагами. Протянула мне. В одно касание передал его Сергею, сопроводив кивком головы: на выход!

– Ты же понимаешь, что это будет культурным событием всего лета! – Продолжала приводить аргументы, несмотря на то, что вопрос уже практически решился. – Ради этого концерта многие прервут свои отпуска. Мы устроим грандиозное представление. Сюжеты о нем попадут на федеральные каналы…

– На сколько билетов можно рассчитывать?

– Тебе с Валюшей?

– Нет. – Попытался широкой улыбкой скрасить неловкость. – Раньше на фестиваль распространялось от силы сто билетов. Сейчас же желающих найдется больше. Даже не смотря на цену. Кстати, – опять это слово не к месту, – а сколько будет стоить билет?

– Ну, не знаю… – Вопрос окупаемости, явно, не входил в сферу интересов Кармазиной.

– Хорошо. – Примиряюще. – Я поручу Александру Леонидовичу связаться с Вашим заместителем в фонде. – Полуоборот в сторону оставшегося зампреда. – Мы соберём спонсорский пул, и желающих приобщиться к прекрасному. Могу надеяться на возможность задействовать это событие в предвыборной агитации?

– Ну, конечно!

Елена Алексеевна взяла сумочку, обозначая своё намерение уйти. Предложил ей свою руку в качестве сопровождающего. Дефиле по банку под руку с красивой женщиной, несомненно, добавит плюсик в копилочку моего авторитета.

На обратном пути с автостоянки ноги сами принесли меня в кабинет Предправления. Он мне что-то с утра хотел сказать, что-то обсудить… Не помню. Тогда сослался на совещание с двумя другими зампредами. Типа, тему важную надо обсудить. Стало быть, сейчас можно будет послушать, что там Багиров от меня хотел.

А хотел он следующее. Остался в нашем городе один маленький банк. Карманный такой банчок одного из прежних областных министров, отвечавших за ЖКХ. Специализировалось это кредитное учреждение на обслуживании ЖКХ-шных структур города и некоторых райцентров. Сейчас, когда мы стали под себя подминать поставщиков услуг, когда начали создавать свою ТЭЦ, владелец этого реликта банковской вольницы лихих девяностых решил его продать. Продать, конечно же, нам. По мнению Багирова, нашему банку это, безусловно, выгодно: купив готовые отлаженные связи, сэкономим кучу времени и сил, в сравнение с обычным процессом переманивания на обслуживание. Конечно, надо будет новым клиентам предложить равнозначные схемы по финансовой заинтересованности руководства взамен не самым выгодным условиям банковского обслуживания. Но нам, имея за спиной полноценную финансовую компанию, это сделать и проще, и экономичнее. Единственная загвоздка на пути поглощения – цена. Собственник просит три капитала! Возможно, в процессе торга цену собьем. Но не сильно. Личный интерес Руслана Андреевича было видно не вооруженным глазом. Он его скрывать не собирался, но и акцент на нём делать не стал. Дело за малым: уговорить основных акционеров – меня, а через меня Валентину. Понимая, что я не стану даже обсуждать настолько не выгодную сделку, продавец заготовил для меня персональный козырь.

Давно, в самом начале своей политической карьеры один из самых активных местных коммунистов – Свешников Дмитрий Алексеевич – стал соучредителем управляющей компании, получившей в управлении многоквартирные дома целого района города. Став депутатом областной думы, по закону, он обязан был выйти из числа владельцев УК. Но сын его был ещё мал, пришлось пару лет ждать, пока старший племянник сможет вступить во владение его долей. Почему-то правоохранители и профильный комитет облдумы на это нарушение закрывали глаза. Все эти документы, способные, по крайней мере, сильно подпортить имидж непримиримого борца за народное счастье, можно найти в юридическом деле компании, хранящемся в архиве банка. Купив его, получим доступ к ним. И ещё к некоторым потенциально интересным историям о ряде влиятельных персон области.

Вот же задал мне задачку Багиров! И денег жалко – переплачивать ой как не хочется! И репутация пострадает: рано или поздно условия сделки станут достоянием гласности для более широкого круга. Тогда кое-кто сделает неверные выводы, что с Крюковыми можно торговаться, играя на текущих проблемах.

Но и со Свешников можно будет вопрос закрыть.

– Руслан Андреевич! – Вставая из-за стола. – Больше двух капиталов платить не станем. Не захочет, начнем его клиентам палки в колеса вставлять. Пусть к нам переходят. Да, понимаю, – пресек возможные возражения, – некрасиво и накладно. Но лучше так, чем соглашаться с их ценой. И второе, – сделав шаг к двери, – заплатим сразу после обратного выкупа доли у ВЭБа. По-другому никак. Согласны – материалы по Свешникову мне на стол сразу же. Не согласны…

Не стал продолжать. Вышел из кабинета, не понимая, отчего меня почти колотило. Надо же так задело. Ускоренным темпом миновал банковские коридоры и сбавил темп только на свежем воздухе. Определенно, надо пройтись. Отправился в парк.

Летний будний день. Мамашки с малыми детьми да молодь школьного возраста. Первые минуты чувствовал себя чужаком. Потом снял пиджак, галстук убрал во внутренний карман, слегка закатал рукава рубашки. Так-то лучше. Пойду ли я на откровенный шантаж соперника по предвыборным баталиям. Почему бы и нет? Он же подавал на меня в суд годом ранее. Гаденько всё это. Но, «политика аморальна».

Стал ловить на себе взгляды, улыбки. Начал улыбаться в ответ. Отлегло.

Я не добряк! Не стоит обольщаться.

Вы ужаснулись бы, проникнув в мои мысли.

А то, что я при виде вас стараюсь улыбаться,

Так это для того, чтоб щёки не обвисли.

7

Валентина приехала в офис поздно, ближе к обеду. Ехать не хотелось, но и дома оставаться тоже. На подходе к приемной её неожиданно окрикнула старая знакомая, с которой работала ещё в банке. Организовав свою компанию, часть сотрудников Валя переманила к себе повышенной зарплатой.

– Ой, Валечка! – Услышала за спиной. – Давно тебя не видела. Как же ты хорошо выглядишь!

– Да, Ир. – Что-то нужно было ответить уставившейся на неё женщине. – Ты тоже смотришься неплохо. С отчетностью всё в порядке?

– В полном! – Довольная Ирина засеменила по коридору.

– Какая я тебе «Валечка»? – Сквозь зубы вслед удаляющейся сотруднице.

Бросив секретарю вместо ответа на приветствие: «Сысуеву ко мне! Срочно!», зашла в кабинет и рухнула в кресло. Нужно было оставаться дома. Всё равно тут делать нечего. Всё отлажено. Управленцы в подконтрольных компаниях решают свои задачи зачастую через подразделения банка, иногда через обладминистрацию. Роль финкомпании сведена к участию в ряде схемных решений и, что гораздо важнее, к учету доходов.

Пришла управляющая. Никакого панибратства. Только «Слушаю Вас, Валентина Андреевна»

– Давно собиралась отдел отчетности перевести в одно из банковских отделений. Так мы эффективнее задействуем банковскую почту при передаче информации. – Понимая, что произносит пустые фразы, повысила голос. – На освободившуюся площадь предлагаю перевести одну из дочерних компаний. Сама посмотри, кому из них здесь будет комфортнее работать.

– К какому сроку предложение о передислокации отделов с аргументацией должны быть готовы?

– К понедельнику, думаю, успеете.

«Какая я тебе «Валечка»? – Тихо повторила Валентина, как только за управляющей финкомпании закрылась дверь.

Взяла просмотреть отчет, лежавший сверху, даже не взглянув на название компании. Пролистав, редко задерживая взгляд на графиках, отложила в сторону. Потянулась было за другим отчетом, но передумала. «Зачем же я приехала?» Нажала на кнопку вызова секретаря: «Чашечку кофе». Открыла ноутбук. Минуты две просматривала ленты событий, пока секретарь не принесла кофе. Включила сериал, который ей советовала посмотреть Виктория. Муть какая-то! Ладно, Вике делать нечего, но ей-то…

Так, порицая вкус «сестрички», проглотила несколько серий. Посмотрев на часы, решила, что время обеда сегодня наступит раньше. Никого из новых подруг решила не звать, поэтому сам обед занял гораздо меньше времени. Прогулка по торговому центру по укороченной программе эмоций не добавила. Купила платьеце для Катюшки, понимая, что дочка вырастет из него раньше, чем наденет. Но не уходить же с пустыми руками.

Вернувшись в офис, сделала несколько не нужных звонков руководителям подконтрольных компаний, демонстрируя свою вовлеченность в процесс. Предприняла ещё одну попытку проанализировать отчет. Вновь неудачно. Откинула в сторону. Уставилась в ноутбук, досматривая пустой сериальчик.

– Валентина Андреевна, – после негромкого постукивания в дверь, вошла секретарь, – с Вами хочет поговорить Анатолий Князев.

– Анатолий? – Оторвавшись от ноутбука. – Князев? – Повторила эхом.

Это же… Догадка пронзила молнией. Он тут? Машинально поправила идеальную прическу. Жестом попыталась придать объём воротнику блузки.

– Да! – Демонстрируя, что она здесь хозяин положения. – Пусть заходит.

– Валентина Андреевна, – смутилась вошедшая, – он по телефону звонит. Просит дать ему Ваш адрес для видеосвязи.

Ну, так, дай ему. – Почти возмущаясь «глупости» своего секретаря. – Он же, в конце концов, зампред банка. И вообще, – поднимая градус общения, – могла сообщить это по селекторной связи.

Бросила взгляд на аппарат и поняла, что «не могла». На нём лежал отброшенный отчет, скрывая сигнал вызова.

– Да! – Зачем-то повторила. – Сообщи ему мой адрес для видео звонков. Пусть выходит минут через … – Словно, задумавшись. – Да! Через пять минут!

Зачем ему понадобился именно видео звонок? Что он хочет её сказать? Через неделю будет заседание Правления банка. Он точно на него прилетит: билеты и гостиница заказаны. Что-то по материалам? Мог бы на Багирова, или на Володьку скинуть.

Минуты стремительно таяли. Валя никак не могла справиться с приступом паники, полностью овладевшей ею. Рингтон на ноутбуке не успел дойти первой паузы, как она нажала на «принять». Надо же было выждать хотя бы минуту….

– Валентина Андреевна, – мягким голосом, – доброе утро!

– У нас уже день, – зацепилась за эту оплошность, – можно просто Валя.

– Валя, – с доброжелательной улыбкой, – могу ли я отвлечь тебя, – ТЕБЯ! – минут на пять, чтобы обсудить часть вопросов по повестке к заседанию Правления?

Боже! Да хоть пять часов! Белая рубашка. Красивый галстук. Судя по фону на экране, звонит не из офиса, вероятно, ещё из дома. То есть для него так важно позвонить мне с утра пораньше! Ещё раз непроизвольно поправила прическу.

– Есть какие-то предложения, – стараясь говорить, как можно отстраненней, – Вы можете переправить свои пожелания секретарю …

– Валя! – Мягко, но настойчиво перебил. – Мне не хотелось бы фигурировать инициатором тех изменений, которые… Поймите, сейчас в Правление входит семь человек. Со мной – восемь. У нас в залоге четверть процентов акций, что позволяет нам претендовать на два места в Правлении. То есть ВЭБ пришлёт вам ещё одного зампреда, которому вы будете готовить массу материалов для ознакомления и платить большую зарплату. Плюс ко всему представительские, и тому подобное…

Тоном школьного учителя, объясняющего аксиомы, но без интонации пренебрежения. Как же приятно это звучит. Продолжай, пожалуйста. Но Анатолий резко свернул свой монолог.

– Предлагаю внести пункт на заседание о выводе из состава Правления двух членов. Причем пункт этот поставить одним из первых, чтобы у меня не было оснований от лица ВЭБа предложить ещё одну кандидатуру. И мне хочется, чтобы инициатива исходила от тебя.

Как же приятно прозвучала эта подсказка профессионала. Что-нибудь ещё?

– Не вижу с этим никаких проблем. – Стараясь придать голосу напускное равнодушие.

– Тогда у меня ещё ряд замечаний, которые мне хотелось бы озвучить. – С оттенком загадочности. – И прошу, в этом случае тоже, не упоминать меня в качестве инициатора. – Сказал тише, словно, опасаясь подслушивания.

Вкратце рассказал, какие инициативы будут озвучены с его стороны, как представителя владельца блокпакета акций. Предложил пару вариантов предварительного реагирования, чтобы они не застали банк врасплох. И в заключение, мило улыбаясь, выразил надежду на тёплый прием его в «суровой Сибири». Топорная шутка, впрочем, удалась, вызвав на лице Валентины предательский румянец смущения.

Нажав на кнопку завершения звонка, Валя машинально погладила экран ноутбука в том месте, где только что было изображение. Какой хороший сегодня день!

***

Вроде бы всё прошло, как планировал. Анатолий ощутил некоторое облегчений и то, что вспотел. Пошел менять рубашку. Теперь точно второго представителя от ВЭБа там не будет. А значит, будут читать только его отчеты. И только он может рассчитывать на зарплату зампреда и прочие причитающиеся выплаты. Эта Валя сделает всё, как надо. Ничего так телочка, аж прищелкнул языком. Надо бы с ней поплотнее познакомиться. Не до конца застегнув пуговицы, вдруг осознал: он ничего не знает о Валентине Андреевне Крюковой. Всегда гордился своей полной осведомленностью о тех, с кем имеет дело. Но тут полный провал! В материалах, спешно подготовленных к своповой сделке, биографии владелицы банка уделено не больше двух абзацев. В нарушение всех шаблонов полностью отсутствует информация по ряду ключевых моментов. Нет ответа на самый главный вопрос: какая группировка стоит за этой непонятно откуда появившейся молодой женщиной. Ещё вчера была операционисткой банка, а сейчас его владелец! Крупнейшего областного банка! Все эти полунамеки на родство с кем-то из местечковой финансово-административной элиты – это всё от лукавого. Никто ничего не знает. Её мужу – тот ещё пройдоха – уделено чуть больше. Целая страница. Показал себя в губернаторских выборах. Но за это банк не дарят. А сейчас он ещё владелец и совладелец много чего. Такой местный олигарх, появившийся из ниоткуда. Остерегаться его? Вот ещё!

Закончив с переодеванием, довольный собой подошел к выходной двери.

– Я уехал! – Крикнул в сторону спальни.

– Толь! – Послышался голос жены. – Может, ты меня завезёшь…

– Не успеваю! – Вот ещё. Придумала. – Вызови такси.

Уже в лифте разразился неприличным ругательством в адрес жены. Он что, личный водитель. Овца, целый день ничего не делает, так ещё вози её.

8

– А это уже тянет на сенсацию! – Ведущий радио эфира повысил голос. – Неужели Вы испугались конкуренции со стороны представителя компартии? – Взволновано потирая руки. – Владимир Иванович! – Почти с усмешкой. – Вам стали известны реальные рейтинги? Как говорится, если бы выборы были завтра, какому были бы Ваши шансы на успех?

Чему он радуется? Я всего лишь объявил, что снимаю свою кандидатуру с выборов в Государственную думу. Даже причину не успел озвучить. Где он сенсацию разглядел?

– Гадать на кофейной гуще – это по вашей части. – Выждав небольшую паузу. – Я же могу повторить только то, что сказал несколькими минутами раньше. Я снимаю свою кандидатуру с выборов. Если вам нужны объяснения моего поступка, – пару секунд ожидания, – пожалуйста.

Жаль, формат радиоэфира не передавал картинку происходящего в студии. У ведущего по лицу табунами промчались эмоции, оставив после себя лишь гримасу непонимания.

– Я считаю, что нашу область в Госдуме должны представлять люди, снискавшие уважение жителей своей деятельностью на благо общества. – Произнес медленно. – Да! – Не давая ведущему вставить слово. – Звучит пафосно. Но это моё мнение. Моё убеждение! – В последний момент сдержался, чтобы не хлопнуть по столу ладонью. – А ещё я убежден, что в Госдуме должны заседать те, кто на своём рабочем месте достиг определённых высот и понимает, что необходимо просить, – замялся, – нет, требовать! – сделал ударение, – от исполнительной власти на местах, чтобы улучшать жизнь граждан.

– Но об этом все говорят.

– Нет, – с интонацией учителя, отрицающего неправильный ответ ученика, – не все. Сейчас нам навязали взгляды, согласно которым, законодательную власть должны представлять грамотные юристы, плюс люди известные. Не важно, где и как они эту извес-…

– Вы против юристов? – Перебил меня ведущий.

– Я против навязанного мнения.

– Но Вы же согласны, что законы должны принимать юридически грамотные люди?

– Вы хотите, чтобы детей в школе учили хорошие учителя. – Разогнул указательный палец. – Вы хотите, чтобы в больницах нас лечили хорошие врачи. – Разогнул средний палец. – Вы хотите, чтобы вопросами нашего быта: вода, отопление, вывоз мусора…, – разгибая безымянный, – тоже занимались компетентные люди. Так почему же проблемы, с которыми сталкиваются учителя, врачи и органы местного самоуправления вы хотите отдать на откуп юристам? Каких законов вы от них ждете?

– Мы все ждем от законодателей таких законов, которые, как Вы выразились ранее, будут улучшать жизнь простого народа.

– Я не делю своих земляков на «простых» и «непростых». – Жестом не дал ведущему меня перебить. – Поэтому считаю, что только сами люди должны решать, кому из своей среды доверить право представлять нашу область в Государственной думе. Поэтому наш предвыборный штаб остановил свой выбор на многолетнем директоре школы, …

– Вместо себя, кого будете продвигать? – Второй раз перебил меня ведущий.

– «Вместо себя» – никого. – Почти передразнил. – А по одномандатному округу мы будем поддерживать кандидатуру Алексея Николаевичу Батурина, много лет возглавляющего ….

– Но он точно проиграет выборы Свешникову! – То ли радостно, то ли встревожено повысив голос.

– … много лет возглавляющего один из районов области. – Проигнорировал замечания моего визави. – Мы считаем, что проблемам местного самоуправления уделяется катастрофически мало внимания. А именно здесь осуществляется контакт населения с властью. И, именно здесь, …

– Но ведь он не пройдёт в Думу!

– Если бы мы беседовали в моём кабинете, я бы вас выгнал после того, как вы перебили меня во второй раз. – Пару секунд на осмысление. – Но, поскольку сейчас я беседую не с вами, а с радиослушателями, то в следующий раз, когда вы попытаетесь прервать наше общение, я просто уйду. Воспользуюсь другим каналом коммуникации. Более качественным.

– Прошу прощения. – Прозвучало дежурно.

– Для вас, и, увы, для большинства, выборы стали самоцелью. Обладание депутатским мандатом стало своего рода наградой. Да, – понижая голос, – зарплата, квартира в столице, прочие привилегии выглядят заманчиво. Но для меня и моих единомышленников депутатское кресло – это инструмент достижения наших, – повысил голос, – подчеркиваю, наших целей. Которые, надеюсь, разделяют мои земляки. Поэтому отдавать на откуп абстрактным «юристам» решение наших проблем мы не намерены.

– Но выборы всё же нужно сперва выиграть. – Поддел меня ведущий, удостоверившись, что я закончил.

– Поэтому я сейчас пытаюсь донести до слушателей наше понимание, в чем цель этих выборов. Хватит играть в состязание абстрактных идей, пустых лозунгов и фальшивых обещаний. Если Свешников, – сделал паузу, словно вспоминал его имя отчество, – Дмитрий Алексеевич действительно собирается работать над улучшением условий жизни наших земляков, на деле, не на словах, пусть сперва избирется в областное законодательное собрание. – Интонацией передразнил «сперва» собеседника. – Покажет на деле, на что способен. Тогда на следующие выборы в Государственную думу я первый поддержу его кандидатуру. А в это раз я призываю его последовать моему примеру.

– Призываете?

– Уверен, – прозвучало самоуверенно, – он ко мне прислушается.

– Поделитесь со слушателями, на чем основана Вашу уверенность.

– Именно этим я занимался с начала передачи. – Насмешка превосходства. – Но вы меня постоянно перебиваете…

Не успел я дойти до машины после эфира, как мне позвонил руководитель нашего предвыборного штаба. Конечно же, у меня был карт-бланш от Президентской администрации на ведение кампании, но для подстраховки прислали из Москвы специалиста. Его послужной список не впечатлял, хотя дело своё он знал. Вся рутинная сторона процесса сбоев пока не давала.

– Владимир Иванович! – Не поздоровавшись, кричал в трубку. – Кто Вам позволил? Почему выступаете с подобными заявлениями, без одобрения? Да…

– Не кричи так, юноша. – Перебил поток возмущения.

Антон Беруцкий был старше меня на семь лет, но в штабе все за глаза его называли юношей. Может быть, за невысокий рост и худощавое телосложение. Может быть, за молодежный стиль одежды. На лицо же он выглядел гораздо старше своего возраста.

– Что? – Почти визжа. – Кто? Ты у …

– Ладно, завтра поговорим. – Нажал на отбой.

Успел приехать домой, поужинать и засесть с книжицей во дворе на скамеечке, прежде чем до меня дозвонилась секретарь замглавы Президентской администрации. Пока переключала, поймал себя на мысли, что совершенно безразличен к тому, что мне сейчас начнет выговаривать столь высокопоставленный чиновник. Разговор состоялся в спокойном тоне. На просьбу пояснить мое решение о схождении с дистанции распространяться не стал, намекнув, что это не только моё решение. Но сейчас самый подходящий для этого момент. Заверил, что вопрос с сильным конкурентом по данному избирательному округу решу положительно. В заключение услышал лёгкую похвалу: по соцопросам рейтинг партии власти в области за последнюю неделю подрос. Напутствие «не сбавлять обороты» прозвучало тоже скорее, как подбадривающие, нежели, как подстёгивающие.

Ощущение сброшенной ноши привело к состоянию беспричинной весёлости. Отпустил домой Катюшкину гувернантку. Пару раз присвистнул, чтобы Рекс и Хвостик присоединились к нам. Непослушный рысенок предпочел издали наблюдать за нашей возней. Мы чего-то строили из мокрого песка и запчастей от пластикового конструктора. Хвостатые от чрезмерного старания периодически наши построения рушили, за что получали словесные нагоняи от главного архитектора. Моя роль сводилась к поливанию из ведра на указанное дочей место и разбору завалов: сортировке «стройматериалов» по размеру.

За этим занятием нас застала Валюша, приехавшая с работы. Бизнес-леди решила к нам не присоединяться. После лёгкого ужина она проследовала на задний двор для принятия водных процедур. К моему сожалению, составить ей компанию я не мог. Впервые за вечер пожалел, что Игорёшка где-то шарахается. А, кстати, где наш сын? Никто и никогда не требовал от него отчета по поводу, где и с кем он проводит свое время. Ни мне, ни Вале это даже в голову не приходило. Но сейчас было бы неплохо, чтобы он подменил меня в команде игрушек нашей маленькой принцессы.

Мне стало бы ужасно стыдно за эти мыслишки, если бы я знал, что именно в эти минуты Игорь с бригадой врачей спасал жизнь молодому парню, влетевшему на своём байке под груженую фуру на загородной трассе. Его с открытой черепно-мозговой травмой доставили в ближайшую поселковую поликлинику – транспортировку в областную больницу пациент бы не перенёс – куда выехали врачи. Ни о каком оборудовании для подобных операций в поликлинике даже мечтать не приходилось. С требуемым набором медикаментов дела обстояли не лучше. Наш маленький целитель по просьбе начальника отделения неотложной помощи сейчас обеспечивал тело парня анестетиком, заодно контролируя кровяное давление и, по мере необходимости, прижигая поврежденные сосуды. Домой его доставят за полночь. Полусонным. Он рухнет в кровать, не раздеваясь, чем даст повод для двусмысленных шуточек. О том, чем он занимался весь этот вечер, мы с Валюшей узнаем завтра. И не от Игоря.

9

Пятничное утро. Летнее пятничное утро. Никто никуда не торопится. Разве что Катюшке, давно проснувшейся, всё труднее сдерживать своё желание влететь в нашу кровать и устроить там праздник непослушания. Да часть хвостатых негромко, но часто подает признаки жизни, намекая хозяевам, что они забыли о своей обязанности их накормить.

Лай Рекса со двора на секунду опередил звонок в калитку. Кого это принесло?

Накинув спортивные штаны и футболку, нехотя спустился. На улице стояла незнакомая женщина под полтинник. В трёх метрах сзади неё машина такси. Взволнованность визитерши поначалу принял за агрессию, поэтому непроизвольно отзеркалил грубой фразой, суть которой сводилась к «чего припёрлась?». Женщина сильно смутилась, чем дала мне понять мою ошибку. Попробовал в более мягкой форме поинтересоваться целью её визита. Буквально путаясь в словах, сбиваясь, она начала рассказывать о своем сыне, который вчера попал в аварию. Ну, вот! Очередной проситель добрался теперь и до моего дома. Уже разворачиваясь, чтобы уйти, бросил небрежно: с этим вопросом в соцзащиту.

– Я не к Вам! – Услышал в спину. – Могу ли я увидеть Игоря?

Мне в пору было впасть в ступор, но тут из калитки вышел взъерошенный сынок, в трусиках и маечке, в шлепках. Видимо, только проснулся. Женщина, сделав два шага к мальчику, рухнула перед ним на колени и стала целовать ему руки, не сдерживая слез. Придя в себя, помог ей подняться, проговаривая в полголоса что-то типа «перестаньте, не надо…». Игорь же отнесся к происходящему, как к ритуалу, который нужно просто принять и переждать. Дождавшись момента, когда посетительница немного успокоится, он без тени эмоции ответил на незаданные вопросы о том, что поедет в ту поселковую поликлинику после завтрака, когда, как ему обещали, туда приедет реанимобиль с полным набором подходящего оборудования. После того, как пациента перевезут в больницу, он ещё около часа сможет подежурить возле кровати, контролируя жизнедеятельность. Ещё что-то сказал, употребляя медицинские термины, поэтому ни я, ни, как мне показалось, эта женщина ничего не поняли, но кивали в знак согласия. Так же безэмоционально попросил меня отвести его после завтрака в тот поселок, заодно предложил нашей гостье зайти в дом и подождать его в холле.

– Да, – пытаясь вернуть себе статус человека что-то здесь решающего, – отпускайте такси. Я отвезу вас, куда Игорёшка скажет.

Поскольку от предложенного чая с бутербродами она отказалась – «кусок в горло не лезет» – я оставил её сидеть на диване, а сам пошел одеваться. Спустившись через несколько минут застал сына готовым к отъезду. Женщина ждала во дворе.

– Ну, что, – с, возможно, неуместной весёлостью, – у нас дома будет новый пациент?

– Нет. Мама против.

– А ты сам, – показывая, что главная тут не Валя, – ты чего бы хотел?

– Я не хочу расстраивать маму.

Когда я предложил нашей посетительнице сесть в машину, она некоторое время недоверчиво смотрела то на меня, то Игоря. На мгновение мне показалось, что в её глазах промелькнул страх, что она не может себе позволить подобную экскурсию. Но и не поехать она тоже не может. Мимолётный взгляд в сторону дороги с надеждой увидеть там хоть какое-нибудь транспортное средство, которое поможет ей выпутаться из этой сложной ситуации. Поскольку сынок обошел машину с другой стороны и по-свойски уселся на заднем сиденье, я позволил себе небольшое подобие шутки:

– У меня, как у водителя, оплата повременная. – Кивнул в сторону севшего пассажира. – А вот доктора ждать не любят. Садитесь быстрее! – Почти в приказном порядке.

Несколько минут женщина – «Любовь Николаевна, но лучше просто, Люба» – сидела молча в застывшей позе. Видимо, от напряжения спина затекла, и она расположилась поудобнее. А это в свою очередь сняло напряженность. После этого на нас с Игорем полился словесный поток, не прекращающийся на протяжении всей поездки. Мы узнали, что вчера, как только ей сообщили об аварии, в которую попал сын, она примчалась в отделение травматологии областной больницы. Долго не было никакой информации, но потом сказали, что доставят в хирургию второй городской. В приёмном отделении этой больницы Любовь Николаевна просидела почти до полуночи, пока не вернулась бригада неотложки, выезжавшая на место происшествия. От них она узнала о спасении сына, когда надежды практически не было. Узнала о роли Игоря в этом спасении. Выпросила адрес этого волшебника. (Вот кто сдал нашу конспиративную явку!) Тем более, что дежурный врач сразу предупредил: в поселковую поликлинику ей ехать незачем, не пустят. Единственная надежда навестить сына будет только в больничной палате, но разрешение на транспортировку пациента будет принимать заведующий отделением лично, когда на реанимобиле туда приедет.

Потом тема монолога плавно перешла на личность сына. «Алешенька», кто бы в этом сомневался, очень хороший мальчик. Вот только рано потерял папу, поэтому мужской руки в его воспитании не хватало. Не привили парню чувство ответственности за свои поступки. И папа его был мужчиной хорошим, добрым, работал вахтовиком на буровой. Простывал сильно. А между вахтами выпивал. От этого рано помер. А она всё делала, чтобы сын ни в чем не нуждался…

Детские и юношеские годы парня мало интересовали меня, но Игорь слушал внимательно. По крайней мере, со стороны именно так это выглядело. Я же включил негромко радио и перестал следить за нитью повествования.

До нужного места доехали быстро. Быстрее спецмашины. Поэтому в ту часть поликлиники, где были две палаты с пациентами, медсестра нас не пустила. Точнее, пустила только Игорька, после того, как он переоделся. Мне же с Любовью Николаевной не оставалось ничего другого, как ждать на свежем воздухе. Минут через двадцать подъехал фельдшер, занимающий по совместительству пост начальника фельдшерско-акушерского пункта. Как типичный представитель своего поколения – лет шестьдесят – желающий продемонстрировать свою значимость, выдал главную новость: ожидается визит главы облминздрава. А как же? О случившемся, об уникальном случае спасения, он, как положено, доложил руководству. Сами понимать должны! Если прибудет высокое начальство, а в палате находятся посторонние – это нехорошо. Поэтому ожидайте тут, на улице, приезда врачебной бригады. Потом, не упуская возможность покрасоваться, начал рассказывать о вчерашнем происшествии и своей роли в деле спасения парня, попавшего в аварию. Принимая охи моей спутницы за комплименты, а её смахивание платком слезинок в качестве показателя красочности его рассказа, расхорохорился не на шутку. К концу повествования выходило так, что бригада могла и не приезжать, он бы в одиночку справился. Любопытно, до чего бы ещё он договорился, если бы прямо к крыльцу не подкатила служебная машина министра здравоохранения области.

Почему большинство чиновников стараются невербально донести до окружающих свою усталость? Заодно всем своим видом показывая нежелание с кем бы то ни было о чем-то говорить. Делая исключение только для подчинённых, которым во время отчета будут задавать уточняющие вопросы, а в конце давать рекомендации, обязательные к исполнению. В двух метрах от двери, услужливо распахнутой перед ним его помощником, министр обернулся, окидывая взглядом двор поликлиники. Все ли случайные очевидцы оценили важность момента? Скользнув невидящим взглядом, продолжил движение. Но в дверном проеме резко остановился. Развернулся и быстро зашагал по направлению к нам. На ходу метров за пять выставил вперёд руку для приветственного рукопожатия и расплылся в улыбке любезности:

– Владимир Иванович! Вам тоже доложили об уникальной операции? Приехали, так сказать, лично …

Чтобы немного сдержать его порыв, сделал шаг навстречу, слегка согнув руку в локте:

– Семён Леонидович, – без особой радости в голосе, – я здесь в качестве водителя. Привёз Любовь… – чуть не поперхнулся от смеха, понимая, как это звучит, – Любовь Николаевну. – Поправил себя же твёрдым голосом.

– Это надо же! – Всё в том же приподнятом настроении. – Это кто же приехал, если сам Крюков у него водителем!

Дежурно посмеялись несколько секунд.

– Ну, я действительно привез маму парня, – замялся, подбирая слово, – ну, парня… – в поисках поддержки слегка развернулся в сторону женщины.

– Я бы удивился, если бы Крюковы остались в стороне от чужой беды.

Похоже, министр достиг запланированного количества комплиментов в мой адрес. Тут же повернул корпус в сторону фельдшера:

– А ты чего гостей на улице держишь? Веди!

– Так это, – опешил, – врач не разрешил…

– Веди, давай! – Дружески похлопал его по плечу.

Мы двинулись в сторону входа, где по-прежнему держал дверь открытой помощник министра. Чуть отстав, Любовь Николаевна полушепотом спросила меня:

– Вы и есть тот самый Крюков? – Словно эту тайну могли подслушать случайные прохожие. – Крюков Владимир Иванович? – Зачем-то повторила.

– Тот самый? – Так же нелепо переспросил я.

Женщина от удивления приложила ладонь к щеке, приоткрыв рот. Так и вошла в дверь поликлиники.

Вид внутри был ещё плачевнее, нежели снаружи. Стены красили последний раз, вероятно, не в этом веке. Пол, покрытый потемневшим от времени линолеумом, местами вздулся, местами прогнулся. Для пожилого человека хождение по нему вполне могло бы заменить полосу препятствия. Наличие лавок возле кабинетов объяснялось лишь тем, что положено, чтобы они были. Для сидения они мало подходили. Единственным светлым пятном можно признать плакаты на стенах о вреде курения и пользе прививок. Им, судя по графике, было не более пяти лет. Правда, при таком освещении читать их едва ли возможно. Но, картинки посмотреть, ожидая приема, вполне допустимо.

Любовь Николаевна прибавила шагу и к палате подошла раньше других. Когда я заглянул внутрь, она сидела на одной из двух кроватей, держа за руку сына, лежащего на другой без сознания. Если не обращать внимание на то, что голова и грудь забинтованы, можно было подумать, что он просто спит. Сама женщина, к моему удивлению, была спокойна. Я бы даже сказал, безмятежна. О том, что это больничная палата напоминали капельница и какой-то прибор на тумбочке – вот и всё медицинское оборудование.

В ногах у пациента примостился Игорёк. Зачем там сидел мальчик в белом халате с отсутствующим выражением на лице? Такой вопрос мог бы возникнуть в голове любого, вошедшего, не знакомого с ситуацией. Но таковых не было.

Ощущая свою полную ненужность, вышел на улицу. Моему примеру последовал министр. За ним вышел фельдшер. Мы молча сели на лавочку под деревом недалеко от входа. Видимо, сказать кому-либо из нас было нечего. Так и сидели до приезда бригады врачей на автомобиле реанимации. Глава областного минздрава для проформы ушел, чтобы проконтролировать подготовку к транспортировке пациента. Хотя его руководство скорее мешало. Но, как говорится, статус обязывал. Следом за ним увязался представитель местной медицины.

Я остался сидеть на лавочке с одним единственным вопросом в голове: «Что я тут делаю?» Давно не ощущал себя таким бесполезным.

***

Есть такая поговорка: главное – вовремя кое-что не сделать. В моём случае: в нужное время отсутствовать. Удивительно, как вовремя я уехал из города. На этот викэнд в подмосковном пансионате запланирован очередной съезд компартии страны, где будут окончательно утверждены списки кандидатов в депутаты. Естественно, лидер местных коммунистов должен будет присутствовать. Но после моего выступления на радио Дмитрий Свешников провел своё расследование, чтобы выяснить, на чём базировалось моя уверенность в его неучастии в выборах в Госдуму. К его сожалению, он осознал, какие документы стали мне доступны.

Попытки на уровне избирательных штабов договориться не выставлять на всеобщее обозрение «грязное бельё» не увенчались успехом. Сегодня для Свешникова был последний шанс решить проблему. Но для договора необходимо наличие двух сторон. Для танго нужны двое. А я внезапно исчез. Куда? Ни в штабе, ни в банке не знают. Спрашивать Валентину Андреевну могут позволить себе немногие.

К обеду Свешников уже не сдерживался в выражениях перед своими помощниками. Ненормативная лексика напрочь вытеснила прочие слова из монологов лидера областных борцов за права трудового народа. Вечером с трибуны на центральной площади он должен будет выступить с программной речью. Завтра, послезавтра эта речь в печатном варианте будет разложена по почтовым ящикам по всей губернии. Если в это время Крюков появится на радио, на телевидение, в газете его жены с компроматом, это будет не просто фиаско. Это будет эпитафия.

Где этот чертов Крюков!

Вечером на трибуну вышел коммунист номер два областной партийной ячейки. С лёгкой дрожью в голосе он сообщил собравшимся, что их лидер с сердечным приступом доставлен в больницу. К сожалению, по состоянию здоровья он снимает свою кандидатуру с выборов.

10

За время обратной дороги Любовь Николаевна не проронила ни слова. Порой, бросив на неё взгляд в зеркало заднего вида, у меня создавалось впечатление, что она спит с открытыми глазами. В машине реанимации для неё места не хватило, поэтому мне вновь пришлось быть «водителем Любви». На этот раз мы подъехали к больнице позже реанимобиля. Пришлось ждать в приемном отделении, пока кто-то спустится за нами. Ждали долго. Впору было начать волноваться. Но Любовь Николаевна сидела спокойно, всем видом демонстрируя свою отрешённость от ситуации.

Прошло не менее получаса, прежде чем к нам спустился дежурный врач, держа Игоря за руку, словно без этого мальчик мог бы заблудиться. Сказав моей спутнице, что она может пройти в палату, наклонившись, что-то шепнул моему сыну на ухо. Кивнул на прощание головой в нашу сторону, развернулся и ушёл. Краем глаза увидел, что Любовь Николаевна, сжав ладони в замок, поднесла их к подбородку. На её лице воцарилась широкая улыбка. Только после того, как она повернулась ко мне, я увидел льющиеся по лицу слёзы. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но ни слова не произнесла. В пояс поклонилась Игорю. Не обращая внимания на мой останавливающий жест, в пояс поклонилась мне. Развернулась. Сделав два шага, еще раз повернулась к нам и поклонилась. Находящиеся в помещении люди стали недоверчиво на нас коситься. Чтобы покончить со сложившейся неловкостью, произнес стандартный набор пожеланий здоровья ей и её сыну, попрощался и вышел на улицу.

В банк сегодня ехать не хочу. Побуду прогульщиком. Хотя, надо будет заскочить. Сейчас только с сыном в кафешке чего-нибудь перехватим и туда. Не на долго.

– Пап, – на лице мальчика промелькнула виноватая улыбка, – спасибо тебе за то, что ты сегодня со мной поехал. Тебе же на работу нужно было. Но ты поехал…

– Сынуль, – подался вперёд, – быть твоим папой, это тоже работа. Может быть, даже более важная…

Игорёк подошёл и обнял меня, прошептав на ухо:

– Пап, ты хороший.

Нет. Ни в какой банк сегодня не поеду. Домой!

Дома нас с сынишкой так рано не ждали. Сегодня вместо гувернантки с Катюшкой занималась Надя под присмотром своей мамы. Удивительно, как Надюшка изменилась за этот год. Она не просто стремительно догнала своих сверстников в развитии, но по некоторым показателям их опережала. Мозг девочки, долго не получавший информацию в необходимом количестве, сейчас впитывал её, словно губка. Оставаясь при этом наивной и доверчивой, не имея багажа детских разочарований, она продолжала жадно познавать мир. Вот такая учительница сегодня занималась с моей дочуркой. Со слов Светланы, девочки общались, как сверстницы, без барьеров, поэтому получилось изучить гораздо больше планируемого. Сейчас же, после обучения, девочки плескались в бассейне. Вся хвостатая братия, а сегодня к ней присоединился Проныра, не обращая внимания на протесты девочек, тоже запрыгнула в бассейн. Только появление Игорька – непререкаемого авторитета для четырехпалых – вернуло всё на свои места. В результате все обладатели хвостов теперь, стоя за бортиком, этими самыми хвостами завистливо виляли, наблюдая за играми детей. Но весёлой троице было не до них.

Уселся в подвесное кресло неподалёку от бассейна. Пробовал что-то почитать в ноутбуке, но постоянное отвлечение на взрывы детского хохота сделали эту затею бесполезной. А тут ещё мой любимец Хвостик забрался мне на колени. Сколько я так просидел? Полностью отключил мозг. Медитация! Даже не сразу понял, о чем речь, когда Светлана подошла, чтобы спросить, что приготовить на ужин. Ужин? Уже? День пролетел.

После ужина детвора посмотрела какой-то мультфильм, активно включаясь в перипетии сюжета и сопровождая проделки героев своими комментариями. Пришло время укладываться спать. Увы, завтра Игорьку рано вставать. Светлану с Надей разместили на широкой медицинской кровати в пустующей палате. Ближе к полуночи, когда Василий привезет с очередной свадьбы нашу Валюшу, он заберёт свою жену и дочь, хотя Надя будет проситься остаться. Но я этого не увижу. Буду спать сном праведника, вымотавшегося за день. Совершенно пустой день, пустота которого изматывает не хуже аврала.

***

– Двойной! – Тарасов приподнял руку чуть выше головы, привлекая внимание бармена.

Вечер пятницы. Слава богу, эта неделя подошла к концу. Ещё один такой день не выдержал бы. Чего им всем так срочно понадобилось? Знают, пока Анатолича нет, можно проскочить. Володя в детали вникать не станет. Да и как тут вникнешь. Когда?

Последний час на работе прикидывали с финдиректором, какие цифры предоставить для прогноза на второе полугодие. Как ни крути, а картина вырисовывается не радужная. Предзаказы на внутреннем рынке стагнируют. Оно и понятно. Резкий рост оптовых цен на природный газ из-за слишком холодной зимы и аномально жаркого лета в Европе, что привело к опустошению хранилищ, сильно ударит по марже производителей. А следом энергетики правдами и неправдами поднимут цены на электроэнергию – к гадалке не ходи. Кто в таких условиях станет заключать долгосрочные договоры? Тут ещё новая напасть. Кредитные договоры, большую их часть, в скором времени нужно будет переоформлять. Вдруг Крюков решит какой-то фортель выбросить? Лёня, наивный, «пробежался» по крупным федеральным банкам, собрал предложения на перекредитовку. Одно другого хуже.

– Слушай! – По-приятельски толкнул в плечо Тарасова сидящий рядом Метнев. – А давай этому Крюкову пакет Западной площадки продадим.

После первой порции выпивки и.о. финдиректора «Химзавода» слегка осмелел.

– Зачем?

– Как зачем? Часть кредитной задолженности закроем.

– Анатолич на это не пойдёт.

– Ну, посуди сам! – Повышая голос для большей убедительности. – Там на ближайшие три-пять лет вообще никакой прибыли не будет. Всё на уплату процентов уйдёт. Нам их акции только баланс засоряют. – Положил руку на плечо Володе, понижая голос. – Мы одним выстрелом двух зайцев убьем. – Усмехнулся. – Если, конечно, Крюков согласится.

– А Анатолич? – Словно хватаясь за спасительную соломинку с надеждой выдавил из себя Тарасов.

– Сколько он ещё на лечении будет?

– Две недели.

– Значит надо успеть за эти две недели.

– Лёнь! – Залпом выпив содержимое стоявшего перед ним хайбола. – Ты мне на работе надоел. – Провел пальцами по шее чуть ниже подбородка. – Тут хотя бы дай расслабиться!

Засмеявшись, сделал жест бармену повторить.

***

Валентина вернулась на своё место за столиком. Облокотившись на спинку стула, почувствовала усталость. Отчего? Два традиционных танца с отцами жениха и невесты, как и на других свадьбах. Привычные три-четыре бокала шампанского за весь вечер. Приятная прохлада вечера. Что же её утомило?

Это началось зимой, когда одна из начальников отдела её финкомпании пригласила Валентину на свадьбу своей дочери. Тогда было неожиданно и очень приятно. Ощущение своей значимости такое зримое, такое осязаемое. Подарком молодоженам стал вклад, открытый в банке на немалую сумму, деньги по которому можно будет снять без штрафных санкций через год. Потом было ещё пару свадеб, попавших на страницы областного глянца. Валентина Андреевна Крюкова превратилась в подобие «свадебного генерала», появление которого среди гостей торжества автоматически повышало его статусность. С недавних пор её присутствие на свадьбе можно было безошибочно идентифицировать по наличию в кортеже «Роллс-Ройса». Подобные приглашения поступают каждую неделю. Большинству, конечно, отказывает, но оставшихся набирается немало.

Володька лишь единожды был с ней на такой свадьбе. Не дождавшись традиционного куска торта, уехал под надуманным предлогом подготовки к важной встрече на следующий день. Это же не нормально, что она в одиночку присутствует на всех этих мероприятиях. Они не просто семейная пара. Крюковы – это образцовая семья, пример для подражания.

Валентина медленно обвела взглядом гостей торжества. Кто все эти люди? Скольких из них она сможет назвать по именам? Соседка по столу что-то негромко говорит, но Валя её не слушает, машинально кивая в знак согласия. Её муж, сидящий чуть поодаль, смеётся, слушая повествование. Что смешного? Улыбнулась, давая понять, что понимает юмор соседки.

Устала.

11

Восемь утра субботы. Нормальные люди ещё нежатся в своих кроватях, получая наслаждение только от одной мысли – выходной. Я же меряю шагами периметр стоянки возле собачьего питомника полиции, пока Игорёк «знакомится» с выделенными в наше распоряжение шестнадцатью псинами. Четыре девушки-кинолога – «девушки», скорее по привычке, им явно за сорок, – стоя в стороне с недоверием наблюдают, как их грозные с виду питомцы превращаются в заискивающих домашних собачек с виляющими от удовольствия хвостами при приближении десятилетнего мальчишки. Наш Рекс держится чуть поодаль, всем своим видом демонстрируя собратьям, что уж ему-то эти заигрывания других собак с его хозяином нисколько не интересны.

Ко мне подошел водитель автобуса. Пора бы ехать, чтобы к обеду прибыть на место, но ждём сопровождающую. Прослышав о нашей инициативе, в областном ГУ МВД решили, что они обязаны поддержать эту затею. Поддержка выразилась в назначении руководителем звероотряда начальника пресс-службы. А эта дамочка в чине капитана полиции не торопится принять командование. Позвонить ей никто из присутствующих не осмеливается – не по чину. Похоже, решение принимать мне.

Отправил автобус, пообещав, что вопрос с капитаншей урегулирую – доставлю самолично. Сейчас, сидя на лавочке у входа в домик питомника, от скуки открыл свой ноут. Игорёшка с Рексом уже трясутся по пути к новому, неизвестному опыту, пока я с ощущением своей ненужности пытаюсь ухватиться за ниточку из привычной жизни. О-пс! Письмо из финдирекции «Химзавода». Оля ни разу сама не слала мне по электронной почте никаких сообщений, но всякий раз получая письмо с почтового адреса этого отправителя, испытываю лёгкое волнение. Замешкался в нерешительности. Открывать, не открывать? Борьба любопытства со страхом разочарования продолжалась не более минуты. Открыл.

Пробежав бегло текст письма, не мог поверить прочитанному. Это розыгрыш? Дурацкий! Письмо подписано самим Метневым. Может он был пьян? Руководитель его уровня не будет так просто в письме по электронной почте предлагать к продаже блокирующий пакет предприятия, словно речь идет о запасном колесе для автомобиля. Перечитал, всматриваясь в каждый знак препинания. Вся суть послания сводилась к двум простым вопросам: готов ли я выкупить оставшиеся акции Западной площадки, и готов ли я заплатить за них живыми деньгами, а не акциями материнской компании. На сумму продажи даже намёка нет. Это уровень финдиректора «Химзавода»?

Ну, раз выбран такой формат общения, настрочил ответ. Я, как мажоритарный владелец, всегда готов к выкупу акций своей компании. Поскольку речь идет о блокирующем пакете, готов предложить премию к рыночной цене продажи процентов двадцать. «Рыночной цене»? Её нет. Вот пусть этот Метнев высасывает из пальца обоснование цены. И схему продажи пусть сам предлагает.

Вообще, откуда он взялся? При Оле его даже в замах не было. Кармазин в очередной раз с кадровой политикой напортачил. Кто же его тащит? Понятно, что чей-то, вот только «Химзаводу» зачем за его глупости расплачиваться?

На Руси хотюнчиков хватает,

Прям начертано хотенье поверх рож.

Токма чуть хотюньчик подрастает –

Вынь ему хотейку, да полож!

Ладно, пока мне такой примитивный финдиректор на руку. Может потом долю в мусоросжигающем заводе предложит выкупить…

Закрыл ноутбук. Закрыл глаза. Представил, как изменятся выражение их лиц, когда пойдут первые контракты на поставку новой продукции. Сейчас, как уверяет Степанов, последний этап сертификации. Месяц, максимум два. Покупатель уже обозначился. Цена за единицу продукции заставляет дыхание сбиваться. На этот раз секретность мне явно на пользу.

Время летит незаметно, когда полностью поглощен сладкими мечтами. В начале десятого ко входу подкатила машина такси. С пассажирского сиденья вышла девушка в форме капитана полиции. Водитель выгрузил из багажника небольшой походный чемоданчик на колёсиках. Вот это я понимаю: на денёк в командировочку! Девушка окинула взглядом окрестности, полагаю, в поисках автобуса. Поправила фуражку, одернула китель, сделала два шага и тут заметила меня.

– А … – не придумав, как обращаться к незнакомцу, – автобус тут? – Несуразность вопроса конкурировала с корявостью фразы.

– Уехал в заданном направлении. – С напускным безразличием махнул рукой в ту сторону. – Увозя свору собак и сопровождающих их людей.

– А я? – Видимо, подобное не укладывалось в этой голове под фуражкой, сдвинутой чуть на бок.

– А Вас, товарищ капитан, – вставая с лавочки, – я обещал доставить на место лично.

– На чём? – Оглядываясь по сторонам в поисках транспортного средства, соответствующего парню в джинсах и футболке.

Подойдя к ней, взял за ручку чемоданчик: «Не возражаете?». Нажал на брелок. В десяти метрах «Порше» подало сигнал отключения сигнализации.

– А Вы кто? – В одном вопросе было и недоверие, и интерес, и удивление.

– Один из тех, кто замутил всю эту авантюру с охотой на крыс.

– Крюков? – Осталось одно недоверие.

– Можно просто Владимир. – Пошел к машине.

– А меня Татьяна Ва-…, – засеменила вслед за мной, – можно, Таней. – С весёлой ноткой.

Часа через три мы нагнали автобус. Всё это время ехали молча. Татьяна пробовала пару раз завязать разговор, но я своими односложными ответами сводил её попытки на нет. Никак не мог отделаться от ощущения, что в письме финдиректора «Химзавода» не усмотрел какую-то уловку. Вот так просто мне подарят полный контроль над Западной площадкой? В очередной раз прокручивал в голове варианты развития событий и не находил скрытых крючков, с помощью которых меня по-прежнему будут держать на коротком поводке. Да, можно остановить поставки в адрес моего завода. Но кто от этого больше пострадает? Тем более, что контракт подписан на год вперёд с условием автоматической пролонгации. Может быть, я чего-то не знаю? Неужели так сильно нужны деньги?

Деньги. Вспомнилось, как три года назад «Химзавод» чуть не вляпался в неприятности со строительством новых производственных мощностей. Как нашли место для Западной площадки. Как организовывали поставки оборудования… Меня несло по волнам воспоминаний, пока Татьяна со скучающим выражением лица рассматривала пейзажи, пролетавшие за окном машины. Лишь завидев впереди автобус, на котором ехали будущие победители крысиного произвола, сумел освободиться от размышлений о перспективах единоличного владения «заводиком под Питером», как его окрестила Оля. Интересно, если бы она была совладелицей, оставаясь финдиректором материнской компании, предложила бы подобную сделку? Нет, конечно. Оля была гораздо умнее…

– Мы так и будем плестись за этой колымагой?

Очевидно, моя пассажирка понятия не имела, кого эта «колымага» везёт.

– Какой смысл приезжать на место раньше отряда дератизаторов? – окончательно возвращаясь в реальность, ответил вопросом на вопрос.

Татьяна восприняла это приглашением к разговору. Точнее было бы его назвать монологом, из которого я узнал, как в разных высоких кабинетах областного МВД отнеслись к чудаковатой идее использования служебных собак в борьбе с крысами, да ещё и в другом регионе. После моего небольшого комментария по теме, скорее похожего на «сам не ожидал, что что-то из этой идеи выгорит», моя спутница пустилась в рассуждения о нравах, царящих в областном главке, о взаимоотношениях между руководителями, как должностных, так и за пределами службы. Очевидно, ей хотелось продемонстрировать свою осведомленность, подчеркивающую её статус. Поэтому моё незнание вопроса и, что страшнее, незнание ключевых фигур, прямо скажем, сильно удивило Татьяну. Она попыталась подвергнуть это сомнению. Как же! Всем известно, что Новикова назначили на пост по моей протекции. И с уехавшим в столицу генералом Легостаевым мы были приятелями. Нет! Её не проведёшь. Но она понимает, что я специально открещиваюсь от связей с представителями полицейского руководства. И на них лишний раз тень подозрения не падёт, и мой имидж удачливого бизнесмена от этого только выигрывает. Косвенно подтвердив её доводы отказом от дальнейшего развития этой темы, вызвал на лице капитана полиции улыбку превосходства. Решил закрепить достигнутое:

– Вот бы ещё ваши опера обладали подобным уровнем логического мышления. – Произнес мечтательно, адресуя кому-то необозначенному, но явно при больших погонах.

После этого перешли на пустую болтовню, при которой темы меняются, словно в калейдоскопе, а единственной целью является скоротать время. Из неё узнал, что Татьяна по образованию филолог, а в полицию «устроилась» благодаря дяде по материнской линии, подполковнику в отставке. Ротация в руководстве областным главком пока её не касается, но вызывает опасения, что кто-то из новых начальников может пожелать видеть на её месте другого человека. Всё-таки майорская должность с неплохим окладом и рядом привилегий.

Поинтересовалась, можно ли ей обращаться ко мне напрямую за комментариями по резонансным делам. На мою попытку откреститься, мол, к каким-таким делам я могу иметь отношения, напомнила об эпопее с отравившимся блогером, когда я несколько раз отказался общаться с пресслужбой полиции, а также эпизод со стрельбой в ресторане, когда тяжелое ранение получил Степан Захарченко, где я проходил свидетелем. Расценив моё невнятное бормотание за выражение чувства вины, пообещала, что за мою помощь в долгу не останется, заверив, что может быть мне очень полезна. «Очень!» – акцентировала Татьяна.

Подъезжая к конечной точке нашего путешествия, внезапно обратилась ко мне с просьбой посодействовать в решении организационно-бытовых вопросов этой командировки. Поскольку область другая, её полномочий тут будет недостаточно. По-детски рассеянное выражение лица капитана полиции вызвало у меня приступ ехидного смеха, который моей попутчицей был воспринят положительно.

Остановились на маленькой стоянке у проходной. Овчарки, покинув автобус, сидели в его тени в два ряда. Игорек что-то рассказывал девушкам-кинологам. Я зашел на проходную. Дежурный позвонил главному технологу. Именно его директор назначил курировать визитеров из соседней области. Нас ждали, но не очень верили в наш приезд. Татьяна подошла к девушкам поздороваться, но, очевидно, ей несильно обрадовались. Практически проигнорировали. Поэтому ей ничего не оставалось, как вернуться в машину.

Главный технолог – Игнат Семёнович – невысокий мужичек далеко за полтинник, подъехал на своей старенькой «Ниве» минут через пять. С ним прошли на территорию заводика. С первого взгляда стало ясно, что последний раз ремонтные бригады это место посещали до приватизации. Разве что двухэтажку заводоуправления обшили пластиковыми панелями, чтобы не пугала своим видом заезжих покупателей комбикорма. Я сразу дал понять, что со всеми объяснениями местных особенностей ему лучше обращаться к десятилетнему мальчику, который по совместительству является предводителем всей этой зубастой ватаги. А мы так, сопровождающие. Даже присутствующий с нами капитан полиции, которая порой что-то снимала на свою ручную камеру, всего-лишь человек из свиты. А король – этот пацан.

В цехах, в местах периодического скопления зерновых – возле транспортеров, чанов со смесью, бункеров – стояли пластиковые ловушки для крыс. Но эффективность их вызывала лишь ухмылку сожаления. Со слов главного технолога, попавшая в ловушку крыса своим визгом предупреждала остальных. «Из пушки по воробьям», – махнул рукой, обозная бессмысленность такой борьбы с грызунами.

– Тогда мы попробуем «клин клином». – Подмигнул сынишке. – Наша гвардия поумнее этой серости.

– Ну, вы не знаете крыс. – С большой долей скепсиса в голосе.

– Кто их не знает…

Крысы.

Где к власти пришли трупоеды,

Стремительно множатся крысы,

Плоды пожиная победы.

Пока недоумки романтики хвалят друг друга.

Тупые нарциссы!

Да, крысы.

Для них не опасен шакал,

Испугавшийся собственной тени.

Бескрайнее серое море

несёт сокрушительный вал,

Сметая остатки сомнений,

В победе. И кто её одержал. …

– А что могут ваши собаки?

Я посмотрел на сына. Он кивнул в ответ и загадочно улыбнулся. Отошел к стене. Перед ним села собака, спиной к нему. Другая легла напротив метрах в трёх, положив морду на лапы, наблюдая за первой. Игорь поднял руку: «Приготовиться!»

– Начинай снимать. – Шепнул я Татьяне.

Не прошло и минуты, как в небольшой дырке на стыке стены с полом показалась серая мордочка. Кто-то сзади негромко вскрикнул от неожиданности. Крыса средних размеров выскочила из своего укрытия. Первая собака сделала шаг в её сторону. Крыса встала на задние лапки и запищала. Но через секунду вторая собака в броске перекусила крысе позвоночник и отбросила в сторону мертвую тушку. После чего вернулась на прежнюю позицию.

– Это что было? – Игнат Семёнович одной рукой дергал меня за руку, а другой указывал в сторону Игоря с двумя собаками.

– Маленькая презентация того, чем они намерены заняться нынешней ночью. Крысы же в основном ночью промышляют?

– Да. – Ответил машинально. – Но откуда они знали? – Всё ещё указывая пальцев на вытянутой руке в их сторону.

– Меня сейчас больше волнует другие вопросы.

– Какие? – В интонации просто сквозило: «Разве может быть что-то важнее?»

– Надо бы нас накормить с дороги. – Словно зачитываю план действий по пунктам. – Разместить в какую-нибудь гостиницу для отдыха.

– А с этим? – Главный технолог всё ещё указывал в сторону Игоря и собак.

– С этим? – Вторил ему. – С ними Вы обойдете всю территорию, чтобы Игорёк расставил собак в нужных местах. Ну, и предупредите всех работников, чтобы не пугались. Да, – словно что-то вспомнил, – полагаю, дохлых крыс к утру скопится немало. Нужно будет их куда-то утилизировать.

– Это решаемо…

Я сидел на лавочке возле заводской столовки, когда ко мне подсела Татьяна.

– Не знала, что наши собачки такое умеют.

Она сняла китель и смотрелась довольно комично в форменной юбке и белой рубашке, сидя на обшарпанной лавке.

– Теперь умеют.

– Чем займёмся? – Игриво.

– Ничем. – Послеобеденная дремота овладела мною. – Дождусь, пока сынишка расставит своих бойцов по дозорам…

– Ну, – слегка дёрнула меня за руку Татьяна, – чего тут сидеть? Поехали купаться. На речку.

– Ка…

– Мы по пути сюда переезжали одну. – Ещё раз дернула за руку. Теперь настойчивее. – Минут сорок езды.

– Я плавки не брал.

– Да там нет никого!

Перспектива просидеть полдня во дворе заводика по производству комбикорма мне самому не нравилась.

– Ладно, – приподнимаясь, – пойду нашему предводителю предложу.

Увы, Игорёк был полностью поглощен своими исследованиями мест возможного крысиного нашествия и расстановкой собак. Когда подошел к сыну, Игнат Семёнович что-то пытался ему доказать, обращаясь как с старшему в иерархии, но плохо знающему местную специфику. Еще две девушки-кинологи терпеливо ждали от него указаний, не обращая на спор никакого внимания. Сильно поубавившееся собачье поголовье скучало чуть в стороне. Понимая, что взять сына с собой сейчас не получится, попросил главного технолога через пару часов организовать для него койко-место, чтобы мальчик набрался сил перед ночным сражением с грызунами.

Съехав сразу за мостом через метров двести, нашли маленькую полянку. Пока я расстилал на траве оставшуюся после Рекса накидку на сиденье, Татьяна, как маленькая, скинула с себя одежду, оставшись в трусиках, и побежала купаться. Не то чтобы я опешил, но был слегка озадачен. И как мне себя вести в подобной ситуации? Снял футболку и джинсы, сел, обхватив колени руками. Наблюдая за тем, как девушка плещется в воде, поднимая фонтаны брызг, задавал себе один единственный вопрос: «Зачем вообще сюда поперся?»

Проточная вода речушки, несмотря на жару, оказалась холодной. Татьяна через пару минут была вынуждена выйти из воды. Шагая неуверенной походкой, словно ребенок, который не знает, поругают его взрослые или нет, обхватив себя за плечи, чтобы согреться, заодно прикрывая руками грудь, подошла ко мне. Опустилась на колени.

– З-з-з-амерзла! – Раскрыла руки для объятий. – Погреешь?

Вздрогнул от неожиданности, ощутив на коже холодные капли.

– Ой, какие мы нежные!

Встала и пошла к машине, где, достав из своего походного чемоданчика большое полотенце (а девушка предусмотрительна!), закуталась в него и, вернувшись, села рядом.

– Хорошо тут. – Протянула задумчиво. – Спокойно.

Перебравшись ко мне за спину, прильнула, положив голову на моё плечо.

– Мне про тебя Ленка Снегирёва рассказывала. – Начала негромко. – Говорила, ты классный. А я не верила. – Вздохнула. – Не бывает классных богачей. Но ты какой-то другой.

– Ты знакома с Леной? – Почему-то меня удивил этот факт.

– Ты что? – Легко толкнула меня в спину. – Мы же коллеги. Часто пересекались, пока она здесь работала. И зимой, когда она приезжала у тебя, между прочим, интервью брать, мы встречались. – Опять прижалась всем телом. – Она мне сказала, сколько тебе за то интервью предлагали. А ты эти деньги перевёл в какой-то фонд. Я тогда не поверила…

Неожиданно поцеловала меня в шею.

– Тань, – ощутив лёгкое шевеление в трусах, – не надо.

– Не напрягайся…

Так мы просидели минут пять, может быть больше.

– Схожу что ли, окунусь. – Прервал затянувшееся молчание.

Встал и поспешил к воде, которая действительно оказалась холодной. Больше минуты не выдержал. Когда вернулся, Татьяна загорала лёжа на животе на своем полотенце. Прилёг на спину рядом. Через какое-то время моя спутница повернулась на бок, чуть приподняв корпус, опираясь на локоть.

– Володь, – с налётом загадочности, – а правду говорят, что ты, как бы так сказать, – подбирала слово, – убрал одного из преступных авторитетов этой области?

– Я? – Вложил всё своё удивление. – А как бы я это сделал? И потом, если это правда, – сделал важную оговорку, – почему не получил за это награду? – Пытаясь свести всё к шутке.

– А ещё говорят, – решила продолжить расспрос, – что по твоему приказу в нашем городе азербайджанскую диаспору приструнили…

– Что, и этих тоже я? – Попробовал спародировать отрывок из какого-то старого фильма. – Тогда где заслуженная благодарность?

– Ну, – наваливаясь на меня, – я могу отблагодарить тебя. По-женски. – Повела плечами из стороны в сторону, демонстрируя грудь.

Проведя рукой по спине, легонько шлепнул её по попе.

– Нам пора.

Мы неспешно собрались и поехали обратно.

Возле проходной комбикормового завода стоял «Крузак». Сомнений не было – в наших краях на таких ездят лишь владельцы небольших предприятий, стремясь поднять в глазах окружающих свой статус. Долго искать не пришлось. Пройдя проходную, увидел Рекса, несущегося к нам. Конечно же, Игорёк послал за нами.

Владелец заводика – Юрий Александрович – лысоватый высокий грузный мужик под шестьдесят, не смотря на жару, был одет в костюм с широким галстуком. Для полноты картины не хватало шляпы. При нашем появлении прервал разговор с главным технологом и широким шагом направился к нам, задолго до приближения вытянув руку для приветственного рукопожатия.

– Наслышан, наслышан! – Видимо, в его понимании это должно прозвучать, как похвала. – С такими красавцами, – полуоборот в сторону двух овчарок, сидевших неподалёку, – мы этим гадинам покажем, где раки зимуют!

Засмеялся своему каламбуру. Мы с Татьяной поддержали.

– Семёныч рассказал, – по-свойски положа мне руку на плечо, – как твои собачки работают. – Видимо, в его понимании возрастное превосходство и нахождение на его территории позволяло обращение ко мне на «ты». – Но это, если крысы лезут по одной! – Сделал шаг, увлекая меня за собой. – А как они попрут целой оравой? – Посмотрел на меня, ожидая ответа. – Что тогда?

– Мне почём знать?

Юрий Александрович от неожиданности остановился. Посмотрел на меня, словно, видел впервые. Не стал я держать его в непонимании дальше.

– С такими вопросами к главному по собакам. К сыну моему. – Пояснил. – Кстати, вон он.

Игорёк входил в цех в сопровождении кинолога и двух собак.

– Но! – Пытался прояснить вопрос владелец. – Ты же главный!

– Я? Нет! – Еле сдерживаясь, чтобы не взорваться от смеха. – Позвольте представить Вам капитана …

Осекся. Я не знал фамилии Татьяны. Но она пришла мне на выручку:

– Капитан полиции Курылина! – И уже пожимая руку слегка растерянному хозяину, добавила. – Татьяна Васильевна.

– Так что будете делать? – Повторил свой главный вопрос владелец заводика.

– Сынок! – Оставив его ожидать ответа, пошел к Игорьку. – Ты поспал? А то ночка обещает быть жаркой.

Кивнув мне, что-то продолжал рассказывать своей спутнице.

– Игорёнь! – Стараясь перехватить его внимание. – Тут интересуются. – Подойдя вплотную. – Твои подопечные смогут сдержать крысиный поток? Если те попрут.

Игорь пожал плечами.

– Вот тебе раз! Может, попробуем. Потренируемся, так сказать.

К нам подошли остальные.

– Сынуль, – сказал громче, чтобы было слышно всем, – давай найдем слабое место, куда может двинуться крысиное море, и покажем, как с этим справятся наши крысодавы.

Мы вышли во двор. Миновали склад готовой продукции и остановились возле бункеров накопителей рядом с забором. Там к двум собакам, оставленным ранее, Игорёк знаком отправил и тех двух, что следовали за ним. Мы встали в ожидании метрах в трёх.

– Там, – указал куда-то за забор Игнат Семёнович, обращаясь к Татьяне, – свалка. В километре, примерно. Мы тоже туда отходы отвозим. Иногда. – Уточнил. – Там крысы – хозяева. Вот оттуда они к нам и повадились.

Из-под плиты у забора выползла небольшая крыса. Игорёк поднял руку, давая знак собакам, чтобы те не двигались с места. За первой вскоре выползло ещё несколько. Остановились, с недоверием обнюхивая воздух вокруг. Затем побежали в разные стороны. Вслед за ними начали появляться следующие.

– Чего же они… – Крикнул Юрий Александрович, не закончив фразы. – Давай!

Игорь посмотрел на меня. Я кивнул. Собаки начали свою работу. Но крыс было слишком много. Три серые твари откуда-то сбоку подбежали к нам, остановившись в полуметре, и встали на задние лапки. Одна из них пронзительно запищала. Её писку вторила Татьяна. С испугу. Я подхватил лежащую рядом совковую лопату и, словно большой мухобойкой, прихлопнул их по очереди. Не рассчитал с силой удара. Черенок лопаты треснул. Отбросив её в сторону, с подскока пнул вставшую неподалёку ещё одну. Обвёл взглядом «поле сражения» в поисках противника. Собаки планомерно уничтожали появлявшихся грызунов, не давая им разбрестись по территории. Владелец заводика переводил дыхание, наклонившись вперёд, уперев руки в колени. Белое, как полотно, лицо Татьяны по-прежнему представляло собой маску страха. Только главный технолог, вытирая лоб платком, что-то бормотал себе под нос.

– Ну, – обращаясь сразу ко всем, – как-то так…

12

Сидя за столом во дворе дома владельца комбикормового завода, не мог отделаться от чувства неловкости. Хозяин дома снял пиджак, но всё равно выглядел представительно. Подстать мужу Элеонора Степановна, надев несколько стильных и, явно, недешевых украшений поверх повседневного платья, по праву выглядела хозяйкой застолья. Моя спутница Татьяна в полицейском мундире с горделивой осанкой не оставляла сомнений в том, ради кого затевался этот званый ужин. Лишь я выглядел кем-то вроде водителя, которого по доброте душевной пригласили за хозяйский стол. При отражении крысиной атаки выплеск адреналина заставил меня слегка вспотеть, о чем предательски напоминал лёгкий запашок, надеюсь, неразличимый на свежем воздухе. Вдобавок к этому, последствия моего футбола крысиными тушками сейчас виднелись царапинами на замше мокасин. Словом, чувствовал себя «не в своей тарелке».

Поскольку машину оставил во внутреннем дворе завода, позволил себе поддержать первый тост за благое начинание, коим, конечно же, было снижение поголовья серых вредителей. Хорошо пошла домашняя наливочка. Потекла беседа. На правах старшего тему задал Юрий Александрович. Разве мог он обойти стороной традиционную затравку подобных посиделок, когда за одним столом судьба сводит разные поколения. «Вот раньше было совсем не то, что нынче». Применительно к ситуации его заводика, осаждаемого полчищами крыс, это вылилось в монолог славословия плановой экономике, где подобные проблемы решались системно и на более высоком уровне.

Вторя хозяину, я выдал реплику, что сейчас пытаемся победить симптом, а надо бы бороться с болезнью. Воспользовавшись короткой заминкой, пояснил. Невозможно извести крыс, пока они будут воспроизводить свою популяцию. Свалка в паре километров от завода – вот источник головной боли, вот рассадник. Юрий Александрович согласился.

– Только как я её закрою? – С ноткой горечи в голосе. – Свалку-то эту. У неё хозяин есть. И сам понимаешь, – перешёл на доверительный тон, – что хозяин этот нашему районному руководству человек не чужой. В своё время урвал кусок ненужной земли, вся прелесть которой только в том и заключалась, что к городу ближе, чем та, старая, городская свалка. Конечно, сюда мусор возить выгодней!

Хлопнули по второй рюмашке. Хозяин продолжил тему, игнорируя намеки жены.

– Вот я, к примеру, человек в районе не последний. – Дождавшись моего кивка согласия, продолжил. – А на приеме у главы района был раз…, – прикинул в уме, сколько раз, – по пальцам одной руки пересчитать могу. К нему ж не подступиться! Оградился всякими замами, начальниками управлений. А губернатор! К нему вообще не пробиться. – Махнул рукой, мол, нечего даже пытаться. – Они все разом и есть самые настоящие крысы!

Меня прямо-таки подмывало сказать, что ко мне их глава района с двумя другими такими же сам приезжал на встречу. Да ещё потом благодарил за то, что я их принял. Но не стал. Я же в гостях. А вслух развил мысль:

– И не только они. Ещё и те, что у них на содержании: журналисты там всякие, политики разные. – Моя сдержанность на пару с самоконтролем после второй стопки наливочки куда-то отлучились. – Это чтобы народ напрямую не требовал от власти исполнения её прямых обязанностей, ему подсовывают всю эту свору.

– Посмотрите, какой Володя у нас борец за счастье народное! – С весёлыми нотками в голосе, положила мне руку на бедро Татьяна. – Ещё чуть примет на грудь и на баррикады позовёт!

Женщины засмеялись. Мы с Юрием Александровичем через несколько секунд последовали их примеру.

– Виноват, товарищ капитан! – Напуская на лицо серьезное выражение. – Татьяна Васильевна, подобное больше не повторится. – Склонил голову в знак признания своей неправоты.

На щеках Татьяны проступил лёгкий румянец. После этого солировать за столом стала Элеонора Степановна. Несколько почти риторических вопросов в адрес моей спутницы, упоминания вскользь заслуг мужа, тактичное отслеживание наполнения наших тарелок – всё это изменило атмосферу застолья. Какие политики, какие крысы в этот теплый летний субботний вечер за щедрым столом с приятными собеседниками?

Пару часов пролетели незаметно. Отвести нас в гостиницу вызвался местный участковый, которого Юрий Александрович проинформировал о том, что в гостях у него ни много, ни мало начальник пресс-службы областного главка. Начальство, как ни крути. Конечно же, хозяева вышли нас проводить. Усадив Татьяну на заднее сиденье служебного УАЗика, замешкался, пытаясь сесть на переднее.

– Что, – услышал весёлый голос Юрия Александровича, – отвык на таких машинах ездить? Это тебе не твой «Порше». Дорогая машина. – Протянул с видом знающего человека. – Или подержанную брал? – С ноткой надежды в голосе.

– Да, нет! – Пожал плечами, не понимая такой интерес к моей машине. – Новенькую подарили.

– Подарили? – К концу слова удивление перешло в недоверие к услышанному. – Кто?

– Ну, да! Подарили. – Развернулся всем корпусом к ошарашенному подобной новостью хозяину комбикормового завода. – Помог нужному человеку губернаторские выборы выиграть, поэтому люди, которым это было выгодно, мне подарили «поршик». – Усмехнулся. – В знак благодарности.

– Ты знаком с губернатором!

– Я у него в советниках числюсь.

Похоже, эта новость ещё сложнее укладывалась в голове Юрия Александровича. С видом непонимающего, что происходит, он медленно развернулся и пошел домой походкой сильно уставшего человека. Элеонора Степановна, виновато улыбаясь, последовала вслед за мужем. Мы поехали в гостиницу.

Гостиница. В старой литературе её, вероятно, окрестили бы постоялым двором. Двухэтажный кирпичный дом, построенный в годах шестидесятых прошлого века для поселковой администрации и с тех пор часто менявший предназначение и, соответственно, перестраиваемый. Сейчас часть здания была отдана под минипекарню, часть под различные кладовки, непонятно чем заполненные. На втором этаже оставили четыре комнаты для случайных приезжих, туалет и небольшую душевую. В большой комнате разместились наши девушки-кинологи, две поменьше отдали мне с водителем автобуса и Татьяне. Для Игоря в моей комнате оставили раскладушку. Да уж, зная наперёд о подобных бытовых условиях, подумал бы несколько раз о целесообразности этой поездки. Хотя, кого я обманываю? Сынок попросил. Разве могу я ему отказать.

– Пару часов поспать и на заводик. – Поднимаясь по лестнице, почему-то начал рассуждать вслух.

Помог Татьяне открыть её комнату. Распахнул дверь:

– Спокойной ночи.

– Зайдёшь? – Проходя мимо меня, взяла за руку и слегка потянула за собой.

– Да, ну…

– Пойдём…

Гостиничные кровати, полагаю, были не на много моложе здания. Растянутые скрипучие панцирные сетки не оставляли другого выбора, как сбросить матрацы на пол. Правда, Татьянины крики едва ли заставили сомневаться, чем занималась постоялица. Не знаю, почему, но меня нисколько не заботило, слышал ли их кто-нибудь.

– Какой же ты классный. – Отдышавшись, Таня положила голову мне на грудь. – Я боялась, ты меня снова проигнорируешь.

– Снова?

– А я, дурочка, ехать не хотела. – Тихонько засмеялась. – Наказали они меня! – Прыснула смехом. – Как же!

Приподнялась на локте и легла животом на меня. Указательным пальцем левой руки начала водить по моему лицу.

– В следующий раз, когда что-то затеешь с нашими, дай мне знать. – Поцеловала в подбородок. – По дружбе.

– По дружбе? – Повторил эхом.

– Ну, мы же теперь друзья? – То ли спросила, то ли утвердила, слегка отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть мою реакцию.

Приняв мою улыбку за одобрение, вновь положила голову мне на грудь. Что-то пошептала, чего я не расслышал.

– Танюш, – извиняющимся голосом, – мне пора идти.

– Да, конечно, Вов.

Вернув матрацы на место, оделся. Уже стоя в дверях в ожидании прощального поцелуя, негромко пробубнил, не для Татьяны, для себя:

Под сенью ангела-хранителя крыла,

Желаю, милая Татьяна,

Чтоб жизнь размеренно текла.

Спокойно, тихо, без изъяна …

– До завтра. – По-приятельски коснулась щекой моей щеки.

13

В сумерках при плохом освещении контуры цехов завода выглядели зловеще, поэтому я снял с пожарного щита лопату. Почувствовал себя уверенней. Присвистнул, ожидая, что на мой свист откликнется Рекс. Сработало. Через минуту он уже перебирал лапами в паре метров впереди меня, постоянно оглядываясь, чтобы я не отставал. Игорь сидел в старом кресле, принесённым, полагаю, с проходной, рядом лежала собака.

– Товарищ командир! – Встал перед ним по стойке смирно, прижав лопату сбоку, словно винтовку. – Прибыл в ваше распоряжение.

Игорёк глянул на меня безо всякого интереса. Очевидно, его занимало что-то более важное.

– Как самочувствие, сынок?

Взял ящик, валявшийся неподалеку. Присел рядом. На пару вопросов, спал ли он, ужинал ли, Игорь не ответил. Он был сосредоточен на чем-то, чего я не мог ни разглядеть, ни понять. Не оставалось ничего другого кроме, как сидеть в тишине. Через несколько минут мальчик подскочил, как ужаленный, и мелкими шажочками побежал. Собаки последовали за ним. Я тоже. Мы обогнули цех фасовки и направились к сложенным стопками поддонам. Единственным источником света служила лампочка над входом на склад в метрах тридцати от нас. Когда из всех щелей начали показываться крысы, длинные зловещие тени, отбрасываемые ими, на несколько мгновений заставили меня оцепенеть.

Пришел в себя, когда грызун размером с небольшую кошку бросился на мою левую ногу, слегка выставленную вперёд. Отреагировал молниеносно: разрубил тварь лопатой. После этого в адреналиновом угаре, размахивая своим оружием налево и направо, разделался ещё с несколькими. Из этого состояния меня вывел неожиданный вой собаки слева. На неё накинулось несколько серых остервеневших крыс. Рекс бросился на помощь. Я с занесённой для удара лопатой, застыл в нерешительности. Истошно пища грызуны разлетелись в разные стороны. Атака была отбита.

Всё это время Игорёк стоял чуть поодаль. Не подходя к раненой собаке спокойным голосом, словно речь шла о пакете с мусором, произнёс, обращаясь ко мне:

– Пап, отнеси её к проходной.

– Ей же… – Сбившееся дыхание помешало продолжить. – Её лечить…

– Ничего не надо. – Развернулся, чтобы уйти. – Воды только поставь рядом.

Положив её на траву, заметил, что моя футболка сильно испачкана кровью перенесённой мною собаки. Сама же пострадавшая лежала спокойно, высунув язык. Пить! Забежал на проходную. Вероятно, мой вид напугал охранника, но я не стал пускаться в пустые разговоры. Коротко объяснил, что собаке за дверью необходимо поставить какую-нибудь емкость с водой и больше её не тревожить. Сам же трусцой поспешил к сыну, которой, я был уверен, вернулся на свой «наблюдательный пункт».

Остаток ночи прошел почти без происшествий. Ещё одной собаке досталось от крыс. Ей перегрызли сухожилие. Её я тоже отнес к проходной. С первыми лучами рассвета Игорёк сказал, что можно идти в гостиницу.

– Неужели всё? – Обрадовался я, словно закончил с заданием, берясь за которое не верил в возможность его выполнения.

Проходя мимо двух раненых бедолаг, мальчик на минуту остановился, потрепал псин за холки. Даже сказал что-то совсем тихо. Я снял свою измазанную футболку. Намочил её в разрезанной пополам пластиковой канистре и аккуратно протер места укусов. На мгновение по лицу сына пробежала улыбка. Эта ночь, со всеми её страхами и тревогами стоили этой мимолётной улыбки. Бросил футболку в урну и до гостиницы шел с голым торсом. Благо, этого никто кроме Игорёшки не видел.

В нашем номере похрапывал водитель. Уложил сына на кровать. Сам же лёг на раскладушку. Насколько бы она ни была неудобной, но моё желание спать было сильнее. Буквально провалился, коснувшись некого подобия подушки.

Но тут же меня кто-то начал теребить за плечо. Сквозь сон доносилось какое-то бормотание. Пришлось встать, точнее сесть. С усилие потер лоб и глаза.

– Это… – Передо мной в полусогнутой позе стоял водитель автобуса. – Владимир! Нам это… Ехать нам пора.

– Куда?

– Домой! – Удивился мой навязчивый собеседник.

Машинально посмотрел на часы. Оп-с! Начало десятого!

– Да, да. Сейчас…

Минуты две колебался перед тем, как начать будить сына. Может быть лучше его сонного одеть и нести. Нет, не донесу. Пришлось будить.

На небольшом пятачке сразу за проходной проходило импровизированное собрание. Владелец заводика рассыпался в благодарностях спасителям от «крысиного нашествия», вставляя куски о важности производства комбикормов и пищевых добавок для современного животноводства. Рядом молчаливо кивал головой главный технолог. По выражению его лица невозможно было понять, согласен ли он с руководителем или просто отбывает номер. Девушки-кинологи в окружении своих питомцев, включая раненых, стояли метрах в пяти. А между этими двумя «группировками» гордо стояла капитан полиции. Если полагаться только на зрительные образы, то именно её можно было бы назвать главным бенефициаром произошедшего здесь в последние сутки.

Наше появление положило конец этому спонтанному митингу. Юрий Александрович, закончив свою речь, подошел к Татьяне, взял её под локоток и отвел чуть в сторону. К нам подошел Игнат Семёнович.

– Для вас в столовой завтрак оставили. – Увлекая нас в том направлении. – Все уже позавтракали. Так что ждем только вас. А после, – махнул в сторону, – домой. С победой!

– Победой? – Зацепило меня слово. – Ну, Вы уж скажете.

Похоже, мой скепсис зацепил главного технолога завода. Он остановился и посмотрел на меня с выражением обиды на лице. Чтобы быстро погасить нарастающий негатив, решил перевести разговор в цифровое измерение.

– Не считали, – с дружелюбной улыбкой, – сколько наши собачки крыс уничтожили?

– Да где уж их посчитать. – Всё ещё с нотками обиды в голосе. – Их ещё даже в одну кучу не собрали.

– А куда крысиные тушки девать будете? Зароете?

– Зачем? – Похоже, для моего собеседника мой интеллектуальный уровень скатился до уровня плинтуса. – Головы с лапками поотрубаем, тушки сварим и на корм.

– На корм? Кому?

– Как кому? – Напрашивалось продолжение «дурья твоя башка». – Свиньям. Смешаем с обычным комбикормом. Уплетут за милую душу. Созвонился со свинокомплексом в соседнем районе. Заберут всю партию.

– Зачем?

– Там же животный белок! – Как я могу такого не понимать. – Он же лучше усваивается.

Видимо, лимит общения с дурнем у главного технолога исчерпался. Переключился на Игоря. Поинтересовался его самочувствием, удалось ли поспать ночью. Ещё раз посочувствовал тому, что двух собак грызуны потрепали, но, слава богу, всё обошлось. На прощание, как взрослому, пожал руку с легким поклоном головы в знак уважения. Мне же достался лишь прощальный взмах руки.

Быстро проглотив яичницу на завтрак и пирожок с компотом, вернулись к проходной. Собаки уже погрузились в автобус. Игорек, решивший ехать домой со мной, заскочил для последнего общения со своими верными солдатами. После его выхода автобус уехал. К походному чемоданчику Татьяны в багажнике машины добавилась внушительных размеров сумка с продуктами, собранными Элеонорой Степановной. Игорь распластался на задних сиденьях. Рекс лег рядом. Ждали только окончания беседы владельца завода и руководителя нашей миссии. Наконец Юрий Александрович по-отечески приобнял Татьяну, после чего она практически бегом добралась до машины.

– Можем ехать! – Весело скомандовала, закрывая дверь.

Сразу порывалась пересказать свою беседу, но мои просьбы говорить шепотом, потому что Игорёк, похоже, уснул, свели весь рассказ к парочке предложений. Юрий Александрович не ожидал подобной эффективности от собак. Хочет прикупить несколько в питомнике, чтобы они на постоянной основе боролись с грызунами. После этого Татьяна надела наушники и отвернулась вполоборота к окну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.