Константин Арбенин
Как я подружился с летом
Из дневника сказочника

Издание осуществлено при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Иллюстрации Ольги Колядиной

© К. Ю. Арбенин, текст, 2020

© О. Л. Колядина, иллюстрации, 2020

© ООО «ГРИФ», макет, 2020

* * *

Приехал

Наш деревенский дом очень удивился, когда я приехал один. Я ему объясняю: у дочери учёба ещё не закончилась, у жены отпуск ещё не начался…

– А ты? – спрашивает дом с некоторым даже подозрением в голосе.

– Так я же свободный художник, – оправдываюсь, – буду здесь отдыхать от города, а заодно и поработаю – новые сказки посочиняю. А через две недельки мои подтянутся.

Дом усмехается: ну-ну, мол, посмотрим, как ты здесь отдохнёшь – две недели один, без помощников. А воды наносить? А дров наколоть? А обед приготовить? А сорняки? Посмотрим, много ли ты тут сказок насочиняешь, будет ли у тебя на них время!

Он прав, конечно. На сказки у меня к вечеру ни времени, ни сил не оставалось. Успевал записывать только то, что приключалось на самом деле и непосредственно со мной. Записывал и перед сном читал вслух. А дом мои короткие истории слушал. Под них мы оба и засыпали.

Ручей

Деревня наша называется Ручей. В ней шесть домов и только один из них жилой, да и тот десять месяцев в году стоит пустой, ждёт нашего приезда. Несколько лет назад, когда мы только сюда заселились, в деревне жила одна старушка. Она показала нам, где находится колодец, как открывать щиток, если вырубится электричество, где растёт черемша – в общем, познакомила нас со всем необходимым. А по осени умерла. И теперь мы – единственные люди в Ручье. Ездят по дороге машины, проезжают велосипедисты, проходят грибники, но живём здесь только мы. В настоящий момент – только я, деревенский Робинзон-сказочник.

И всё-таки, это только поначалу так кажется, что я здесь совсем один.

Когда остаёшься наедине с собой на неделю, а то и на две, начинаешь особо внимательно присматриваться и прислушиваться ко всему, что происходит вокруг. И чем больше присматриваешься, тем больше видишь. Чем больше прислушиваешься, тем больше слышишь. Начинаешь различать сначала слова, а потом и фразы – в шелесте деревьев, в гомоне птиц, в свисте ветра, в жужжании насекомых… И уже на второй день понимаешь, что вокруг тебя всё живое и всё с тобой разговаривает! И ты начинаешь отвечать.

А как же не ответить, когда тебя спрашивают!

Сплетницы

Сначала я стал понимать язык деревьев. Уж больно язвительно они шептались за моей спиной. Эти липы – они, конечно, стройные и величественные, но такие ядовитые на язык!

Пока они обсуждали проезжающие изредка автомобили или проходящих грибников, я терпел. Но потом они и за меня взялись!

Делаю я утром зарядку возле крыльца, а липы за спиной моей шепчутся:

– Смотрите-ка, девоньки, – говорит одна липа своим соседкам, – наш гастролёр-то исхудал за год. Веточки тонкие, гибкости никакой…

– Они, городские, все такие хлипкие, – подхватывает соседка, – стручки в очках. Город – он сушит.

Тут я не выдерживаю, резко поворачиваюсь и строго смотрю в их сторону.

Липы тотчас замолкают, переходят на неразборчивый шелест. Они думали, что я не понимаю. А я всё понял, всё услышал! Я даже потом пчёл отговаривал собирать мёд с этих лип – мне кажется, мёд у таких сплетниц должен горчить…

Хотя они, конечно, правы. Я там, в городе, форму-то за год подрастерял. Надо навёрстывать, заниматься собой. Таким стройным, как эти вековые великанши, я, конечно, не стану, но хотя бы на здорового человека буду похож.

По чернику

С утра пошёл в бор за черникой. Зашёл в самую середину, подхожу к одной кочке, наклоняюсь – тут же комары как налетят и давай жужжать, предлагать свой товар:

– Отличная ягода, дорогой! – перебивают друг друга. – Вот с этого куста возьми, не пожалеешь! А вот на этот куст посмотри, попробуй! Здесь самая спелая, дорогой! Всего шестнадцать укусов за горсть!

Посмотрел я, попробовал. Сговорились с одним длинноногим на двенадцать укусов. Другие, правда, тоже по два-три раза кусанули меня, из вредности.

А почти на выходе из бора попалась черника ещё крупнее и всего за восемь укусов! Вот ведь! Взял бы и по восемь пару горстей, да только на мне уже живого места не осталось.

В другой раз, дорогие!

Маршрутка

Иду я по лесу, корзинкой размахиваю, негромко клиентов зазываю:

– Кому до деревни – залезай, не стесняйся! Донесу аккуратно, с ветерком! Корзинка удобная, из ивовых прутьев, с вентиляцией!

Набилось в корзину три белых гриба, десяток колпачков, целая семейка лисичек – все в деревню торопятся, в наш дом. Знают, что у нас сегодня грибная похлёбка!

– Кому ещё до деревни? Места пока есть. Следующая корзина только послезавтра!

Работает реклама: сыроежки понабежали, опята повыскакивали. Подосиновик, растяпа, едва не прозевал корзину!

У поворота тропинки два большеголовых подберёзовика стоят – голосуют. Хотел я их взять, смотрю, – а они едва на ножках держатся.

– Извините, – говорю, – червивых не берём.

Знаю я таких: возьмёшь их по доброте душевной, а они потом в суп запросятся. Нет, таким лучше сразу отказать, а то ведь всю похлёбку испортят.

Совещание

Увидел я, что небо более-менее чистое, даже солнце сквозь редкие облака проглядывает, и залез на крышу – загорать. Разделся до трусов, кепку на лицо надвинул, лежу, отдыхаю. Больше, конечно, проветриваюсь, чем загораю, но всё равно приятно.

И тут, как по команде, набежали со всех сторон тучи и принялись обсуждать мою персону:

– Глядите-ка, – говорит одна, – чего это он валяется посреди крыши?

– Он не валяется, он загорает, – предполагает другая.

– Кто же загорает в такую погоду? – удивляется первая.

– Так ведь лето проходит, а другой погоды нет! – поясняет третья.

– А вдруг ему плохо? – спрашивает вторая. – Вдруг он сознание потерял?

Я насторожился. Даже пошевелился немного, почесал ногу ногой – даю понять, что мне не плохо, а очень даже ничего.

Но тучи тоже насторожились. Приблизились, скучковались прямо над моей головой и стали меня рассматривать уже прицельно, с пристрастием.

– Он очень бледный, – говорит первая.

– И весь в мурашках, – добавляет вторая.

– На загорающего совсем не похож, – соглашается третья. – Надо его срочно спасать!

Переглянулись тучи, пошептались… и как ливанут на меня дождём – из трёх своих водомётов сразу!

Скатился я с крыши, забежал в дом, высунулся в окно:

– Да разрази вас гром, заботливые мои!

Так и не вышло из меня загорающего.

Петя-ворчун

Чайник у меня строгий, трудно с ним. Был бы он каким старинным, фарфоровым, или, наоборот, новым, стеклянным, так наверняка бы вёл себя иначе, а мой – керамический, самый простой.

Я его каждое утро кормлю заваркой. Насыпаю не очень много, чтобы не баловать ни его, ни себя. Потом заливаю крутым кипятком, сажусь у окна и жду. Чайник пыхтит, как ошпаренный, хотя на самом деле эта процедура явно доставляет ему удовольствие. Просто у него такой характер – надо поворчать. Крышка дребезжит, подпрыгивает – чайник кипятится, бубнит.

– Ох, поздно ты встаёшь, поздно просыпаешься, – наставляет он меня уму-разуму. – Ты же не в городе, в деревне надо рано вставать, с первыми петухами!

– Да нет у нас петухов-то, – отбиваюсь я.

– Вот и завёл бы петуха – как в деревне без петуха-то! Потому и спишь так долго, что петуха у тебя нету!

– Зачем мне петух, когда у меня есть ты, – говорю. – У тебя и вид вполне соответствующий, и петушишься ты по утрам не хуже настоящего петуха.

Смотрю, а чайник грудь выпятил, рожок вздёрнул – того и гляди, затрубит или закукарекает. Понравилось ему, видать, такое сравнение. Хорошо, отныне буду звать его Петей.

– Ну что, Петя, теперь твоя очередь меня угощать!

И вот тут чайник Петя проявляет себя с самой лучшей стороны: такого ароматного чая ни один чайник не предложит – ни фарфоровый, ни стеклянный!

Без языка

А вот с котом мы почему-то не нашли общего языка.

Появился он во дворе внезапно. Явно местный, ведёт себя уверенно, почти нагло, крутится у крыльца и чего-то от меня требует. То трётся об ногу, то огрызается, но объяснить, что ему надо, не может.

– Нихьт мяу, – говорю ему. – Мур-мур непонимайт!

Наконец, по шевелению усов, по вилянию хвоста я начинаю понимать отдельные слова и фразы.

– Женщина? – переспрашиваю. – Еда? Здесь? Прошлым летом?

И тут до меня доходит:

– Так это тёща моя была! Она прошлым летом тут две недели обитала.

Кот с облегчением садится на задние лапы, облизывается и вдруг совсем внятно задаёт вопрос:

– Ну и где?

– Что? – не понимаю я. – Тёща? Еда?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.