Николай Сибилев
На руинах Миглаха. Легенда о Дигоне

Вступление.

Ни дна, ни берегов не имеет Океан Времени. Его таинственные глубины скрывают в своих толщах бесчисленные истории. Они хранят отпечатки миров реальных и миров, рождённых фантазией вечных Богов. Смогли бы мы, люди, отличить одни от других? Есть ли вообще между ними различия? Кому дано понять где заканчиваются первые и начинаются вторые?

Умелый искатель истины без конца запускает в Океан свою сеть в надежде выловить жемчужину интересной истории. Но великое сокровище лежит на поверхности. Наша действительность загадочна, как и всякое прочее чудо, и непостижима, как одинокие души чёрных дыр в потаённых уголках Вселенной. Что знают люди, которые смотрят перед собой и забывают вчерашний день, о бесконечных эонах в круговороте жизненных циклов миров? Люди, не помнящие и собственной доподлинной истории – что можем мы знать про затерянные в вечности события, следы которых разнесло песком по реальностям, оставив лишь тень от пыли воспоминаний?

Но ни одна история не остаётся навсегда потерянной. В безграничных просторах Океана обязательно найдутся те, кто знает их до конца…

Часть 1. Дагарокский дебют.

-1- Деревня "Мокрая"

Во второй половине осени холодный туман привычно укрыл воды Дагарокского залива. Вытянутую полукруглом бухту с обеих сторон закрывают крутые базальтовые скалы, что не даёт волю ветрам разогнать плотное марево. На береговой линии, в самом центре углубления, величественной каменной звездой врезается в лагуну столица земель Дома Кроноса, мраморный город Анциломет. Всего в десяти лигах от него, по середине прохода в залив, расположился остров Дагарок – идеальная естественная крепость. На его северном берегу, лицом к проливу в Ледовой Океан, возвышаются башни каменного бастиона, у подножья которого тихо и размерено обосновалась деревня с кричащим названием «Мокрая». Населяют её, в основном, люди пришлые из числа бывалых моряков, решивших окончить здесь свои скитания и наконец осесть на месте. Земли в этих краях неуютные, суровые, как и немногочисленные деревенские жители. Кормятся они за счёт рыбной ловли, небогатого земледелия и щедрой помощи, направляемой в охранную цитадель из столицы.

Влага была везде. Несмотря на клятвенные заверения хозяина небольшой гостиницы, даже наглухо закупоренные ставни не спасали от сырой постели. Массивные деревянные брёвна, из которых состоял трёхэтажный сруб здания, давно почернели, пропитавшись водой из морских ветров и частых дождей. Случись вдруг пожар, они наверняка не обратили бы на огонь никакого внимания. Тепла каминов едва хватало для того, чтобы разогнать плесень и затхлость, но это было недостатком всех маленьких прибрежных деревушек на севере земель Кроноса. Один из многочисленных поставщиков информации Дома Цифры с именем-позывным Gs-9, которое указывало на его клан и положение в иерархии, готовился к завтрашнему дню. Он распахнул окно, ответившее на сильный толчок протяжным скрипом, постоял минуту в потоке бодрящего ночного ветра и принялся смазывать маслом нательную угреновую кольчужку. Эта очень ценная вещь досталась ему по наследству от деда, слывшего когда-то бесподобным воином. Сидеть на этом промозглом острове предстояло ещё долго. Его смена заканчивалась только через месяц, а безрукавка тонкого равномерного плетения мастеров Цифры, хоть и была неожиданно крепкой, но очень не любила морскую влагу и уже начала терять прежний блеск. Не любил влагу и её хозяин, уроженец тёплых восточных краёв. Долгими зябкими вечерами, наблюдая дождливую сырь за окном, он сетовал на решение руководства Дома отправить в эти края именно его.

Однако, сейчас Gs-9 волновала совсем не суровость здешнего климата. На следующий день было запланировано весьма деликатное дело, а накануне вечером произошло нечто, не вписывающееся в строгий распорядок его трудовых будней. Как обычно Gs-9 сидел за уже привычным дубовым столом на первом этаже постоялого двора, заполнял привычные бумаги и ожидал привычную запечённую рыбу. В остальном полумраке трапезной звучали тихие ленивые звуки цитры местного музыканта, когда неожиданно агента окрикнул стражник из охранки. На первый взгляд казалось, что он просто забежал погреться и добрать хмельного на дежурство:

– Эй, пришлый, здаров тебе! Как наш остров? Впечатляет? Уже везде побывать успел? И не надоело ещё у нас-то такому, южному?

Это не прозвучало ни грубо, ни нагло. Разве станет кто-то из местных, даже пьяный и сильный вояка, нарываться на ссору с представителем Домов, выполняющим официальные обязанности? Да и сами цифиры, народ Дома Цифры – совсем не те, кто провоцируют конфликты. Но вопрос насторожил. Раньше, кроме старого морехода, охочего до разговоров хозяина гостиницы, никто не сказал ему лишнего слова. А служивый продолжал. Подошёл, и даже присел на противоположную от стола скамью:

– Вы там, небось, к тишине привыкли, к библиотекам. А у нас тут грязь да слякоть. Ни садов тебе, ни апартаментов. А вот ты, уважаемый, что делаешь? Мож и мне в ваши края податься? Я слышал, что вы на работу нанимаете и тех, кто в других Домах родился. Тебя вот как звать-то? Меня – Радом кличут. А у вас вот и имена чудные такие…

Внимание охранника становилось явно излишним, а многословие начинало донимать. К тому же, эта его фамильярность выглядела какой-то наигранной, словно гость прикрывал ей попытки разузнать что-то. Такое поведение можно было бы объяснить наличием перегара, но нет… Тот, кто представился Радом, был абсолютно трезв. Поставщику информации совсем не хотелось разбираться в чём дело, поскольку мысли его были заняты предстоящими с раннего утра делами, и он ответил сухой фразой по форме представления:

– Мой идентификатор Gs-9. Я официальный представитель Дома Цифры. Выполняю функцию по сбору информации в рамках Конвенции Домов Миглаха.

Это возымело нужный эффект. Охранник, словно опомнившись, прокашлялся, отодвинулся на край лавки и пробормотал: «Ну ладно, коль не хотите болтать – и не надо. Мы понятливые. Мы пошли». А потом просто встал и вышел из гостиницы, так ничего и не купив.

Возможно, в этом мимолётном инциденте никто бы ничего подозрительного и не заметил, но тонкое чутьё цифира подсказывало, что ни одна случайность не происходит просто так.

-2- Цифра в игре

Далеко на юго-востоке рассвет озарил ещё по-осеннему тёплые оливковые сады вокруг столичного замка правителя. Огненный Аполлон, поднимаясь над горизонтом, разгонял предутреннюю свежесть, и быстро прорисовывал размашистые тени деревьев по каменной кладке.

На балконе, выходящем к почти пустой необъятной площади, опершись руками на балюстраду, стоит немного седоватый человек. Крепкую широкоплечую фигуру плотно укрывает дивный фиолетовый плащ. Покров этот, как будто соткан не из нитей, а сотворён лоснящимся флюидом чистой энергии. Это живое полотно. Оно дышит, оно мыслит, оно анализирует. Каждую секунду своего странного существования эта материя думает о безопасности своего носителя и вряд ли найдётся оружие, способное причинить вред этой охранной мантии. Человек смотрит на противоположный конец площади, расположенный так далеко, что обычным зрением почти не разглядеть миниатюрные фигуры пешеходов. Там, в вершине эспланады, которую окружает каменная стена, находится гигантская арка прохода. Под её потолком прямо в воздухе висит ослепительно сияющее дерево. Кроной своей упирается оно в свод арки, а корнями повторяет полукруг над проходом. Даже яркий утренний диск Аполлона не способен затмить чистый белый свет, из которого состоит тело этого дерева. Он пульсирует, разливается плавными волнами, переплетается с жёлто-красными лучами рассвета и заполняет пустое пространство от арки по всей огромной площади. Очень скоро она заполнится тысячами учеников Дома, мельтешащими между лекторами в поисках древней мудрости.

Человек смотрит на средоточие своих владений. Человек ждёт. Тишину, пронизанную гармонией утреннего птичьего щебета, нарушают размеренные удары тяжелых сапог о каменные полы террасы.

– Приветствую Вас, Отец! – произносит с поклоном и безграничным почтением вошедший мужчина в плаще того же цвета, но далеко не той же природы, – Позвольте сообщить. Исполнитель получил Ваше задание и сделает всё, что от него требуется. Наши люди готовы и ждут приказа.

Отец на секунду закрыл глаза, погружаясь мыслями во времена, о которых мало уже кто может что-то вспомнить. Разобщённые обрывки картин прошлого не дают ему покоя. Одни из них складываются в ясные логические цепочки, произошедшие словно вчера. Другие – яркими вспышками озаряют какие-то важные события, неразрывно связанные с настоящим. А некоторые, словно звёзды в пустом чёрном небе, висят в памяти – они, вроде бы и случались, но было ли это на самом деле, понять совершенно невозможно. Это терзает и раздражает его древний разум. Ах, как изменился мир с тех пор, когда он пришёл на эту землю впервые…

Внезапно нахлынувшие мысли так же быстро покинули хозяина Дома Цифры, и он повернулся к собеседнику:

– Хорошо, G-1. Я отлучусь на время. Направляйся в Керикион, столицу Земли Гермеса. Поселись в отеле «Трикефал» под именем Елизар и жди высокого гостя. Он должен быть там через две недели, так что постарайся не задерживаться. Что делать дальше ты знаешь.

Ещё раз поклонившись, докладчик спешно покинул хозяина замка. Правитель снова посмотрел в сторону площади, на которую начали выходить первые жители, и задумчиво шёпотом произнёс самому себе: «Что ж, начнём свою игру». После чего направился к балконному входу и добавил: «Не проиграть бы теперь…».

-3- Мысли о прошлом

Ночь выдалась на редкость звёздной и утро обещало быть светлым. Даже дагарокский воздух, обычно затхлый и тяжёлый, казалось, наполнился нитями горной свежести. Наступило время, когда молодой агент Gs-9 должен был распечатать конверт с информацией о дополнительном задании на эту смену. Перед самым отъездом его вручил ему сам G-1, архос клана Информации в Доме Цифры. Письмо уже обрамилось полоской красного света, сигнализируя о сроке раскрытия. И тот, кому оно предназначалось, проснулся в волнительном ожидании. Наконец, могло измениться хоть что-то в скучной череде однотипных событий. Стандартный набор отчёта по смене для наблюдателя за ключевым портом Севера содержал сбор незатейливых данных: когда и сколько кораблей прибыло, когда убыло, что доставили, что забрали, какая относительно значимая магия применялась, да бытовая статистика сторожевой крепости Дагарока. Вот и всё, что происходило. Gs-9 испытывал гнетущее чувство мизерности своей работы. Он вообще испытывал как-то слишком много чувств для представителя Дома Цифры. Втайне от остальных, конечно. Это пугало его, заставляло чаще быть настороже со своими хладнокровными соплеменниками. И когда G-1 пришёл лично выдавать ему на смену задание по Алгоритму, да ещё и вручил кроме стандартного набора дополнительный опечатанный конверт, его душу заполнили смешанные чувства. С одной стороны дополнения к заданиям – обычная вещь; не каждодневная, но и не выходящая из ряда вон. С другой – сам архос, входящий в Совет Дома, не стал бы по пустякам разносить пакеты. Сейчас, в полутьме безымянной гостиницы, молодой черноволосый цифир средней комплекции испытывал только любопытство и азарт. Раскрыв конверт, он внимательно изучил содержимое. Дважды перечитал строки, написанные извилистым каллиграфическим почерком, и бросил бумагу в тлеющие угли камина. Она вспыхнула, разбавив комнатный воздух специфическим едким запахом.

Смена могла стать неординарной. И она, несомненно, такой стала…

В пяти лигах к югу от деревни, на противоположном берегу острова, откуда в погожий день можно увидеть отблески полированных каменных крыш богатых кварталов Анциломета, находились заброшенные руины какой-то постройки. Похоже, ещё Старого Мира. Следов тех времён на земле почти не осталось, и ненасытный в познании Gs-9 уже представлял себя стоящим в окружении таинственной древности. Изъеденные ветром и дождями, наполовину ушедшие под землю камни, томящиеся, как говорили в деревне, с доисторических времён, ещё до учреждения Домов, были похожи на развороченный исполинский храм, вросший в скалу. А, возможно, это остатки такой же сторожевой крепости, как и северная, но созданной с куда большим изяществом и помпезностью, чем современное охранное строение Дома Кроноса. Доподлинно неизвестно. Туда и должен был отправиться сегодня Gs-9, выполняя особое задание своего архоса.

Путь был неблизким. Поставщик информации плотно позавтракал и оставил распоряжение не ждать сегодня его возвращения. Он вышел из гостиницы с восходом скупого в этих краях светила. Оно казалось лишь тенью того могучего яркого Аполлона, чей свет щедро взращивал бескрайние луга и сады в землях Домов, расположенных далеко на Юге. Но просторы Дома Кроноса были вовсе не такими. Они источали звенящую пустоту, тяжесть и спокойствие камня, который в голом, первозданном виде господствовал здесь. Нижнюю часть земель Кроноса, лиг за шестьсот от скалистого перевала, на склоны которого выходили стены крепостей Анциломета, тоже покрывали дикие чащи Кариатидских лесов. Но и они были другими, не чета своим жизнерадостным южным собратьям. Это настоящие дебри высоких крепких кедровников вперемешку с дубами, соснами и великанами-секвойями, тянущиеся на сотни лиг, создавая естественный барьер между землями северных Домов и их южными соседями. Лишь один, но широкий и мощный каменный тракт, проложенный, несомненно, усилиями магии Верховного Совета Домов, упирался в столичную гавань Анциломета и от неё направлялся далеко на юг. Проходя сквозь всю землю Кроноса, он стремился к общему перекрёстку дорог, в город Омфал – место, где сливаются воедино все главные пути мира, который сами его жители именуют «Миглах». В Омфале располагается дворец Верховного Совета Домов. Gs-9 никогда не был под роскошными сводами этих чертогов. Лишь однажды, проезжая из очередной смены, проведённой в благостных землях Дома Венеры, ему посчастливилось быть принятым во внутреннем дворе. И этот момент навсегда врезался в его память рядами статуй Покровителей из радужного огненного опала, манящими звуками струйной капели дворцовых фонтанов и незабываемым величием самого огромного дворца, обнесённого двадцатиметровыми колоннами и укрытого необъятным куполом. Но сейчас его путь лежал в тысяча трёхстах лигах от красот Омфала, по промозглой каменистой равнине острова Дагарок.

Задание требовало определённой скрытности и Gs-9 отправился пешим ходом. В пути, мимо однотипного серо-бурого ландшафта, поставщик информации размышлял об известной ему мировой истории и гадал о природе загадочных развалин. Нелёгкие, но вполне беззаботные годы обучения в школе Цифры могли дать очень многое тому, кто искал знания, а молодой цифир не упускал возможности получить больше, чем позволялось. Каждый последующий семестр обучения открывал всё новые и новые сведения соискателю. Они обновляли, дополняли, надстраивали, а, порой, и вовсе меняли представление ученика о мироздании. Школа занимала основную часть города Ацилут – столицы земель Дома Цифры. В её двери входили ещё детьми, а покидали, спустя полтора-два десятилетия, уже полноправными членами Дома. В итоге каждый ученик получал распределение, согласно усвоенным знаниям и степени проявленных способностей. Соответственно, и историю мира всякий знал в меру своего уровня и положения в Доме. Gs-9 не был выдающимся соискателем. Знания он усваивал с жадностью и интересом, однако магия Дома подчинялась ему с неохотой. Строгая причинно-следственная связь присутствует во всём, что формирует Дом Цифры, и в этом он мог дать фору многим своим соплеменникам. Но магия – удел высших духовных сфер. Даже будучи уже выпускником, поставщик информации с трудом ловил ментальный переход из области холодной логики в царство интуитивного восприятия. К тому же, эти его эмоции, не свойственные народу цифиров… В общем, закончил он школу в ранге поставщика информации с именем Gs-20 – одним из слабых в своём поколении, хотя и на пару лет раньше многих одногодок. Видимо, архосы школы решили, что это достаточный для него уровень. И он, пожалуй, был бы обречён на клеймо «слабого» и судьбу тяжёлого монотонного труда, если бы с завидной настойчивостью не стремился изменить сценарий своей жизни, в общих чертах написанный руководством Дома. Непрерывная работа и несгибаемая воля позволили ему достаточно быстро подняться по иерархии, выслужившись за несколько лет до имени Gs-9. Но его знания о мире всё равно были весьма ограничены. Немалую их часть он получил уже после школы, благодаря своему неудержимому любопытству и желанию учиться – не зная прочих удовольствий, молодой цифир находил истинное наслаждение в познании.

Он шёл и размышлял о далёких временах, когда тысячи лет назад Первые Отцы разделили материк на равные сегменты, основали девять больших Домов и установили каждый своё правление. Перед этим Старый Мир постиг загадочный катаклизм. Неведомая сила ворвалась в Миглах. Волна таинственных землетрясений и шквальных ветров началась где-то здесь, на Севере, и успокоилась лишь спустя несколько дней. Параклаз – так это событие в полголоса называли в школах. Дальнейшие знания уже были недоступны служебному положению простого поставщика информации. От этого он с ещё большим рвением желал их получить и по крупицам собирал данные во всех концах континента, куда приводили его долгие путешествия с заданиями от своего Дома.

Катастрофа тогда изменила всё. Прежний уклад, о котором почти ничего не знают и мудрейшие учителя школ, рухнул. Пришлая сила пронеслась по землям Миглаха, стерев даже память о прошлом. Но из пепла Старого Мира был восстановлен новый порядок, который наполнился невиданными ранее красками. Прошло немного времени, как стихла дрожь земли, и люди начали находить в себе малые ростки той странной потусторонней Силы. Говорят, что именно тогда народы начали творить Магию. Кто находился ближе к эпицентру и выжил (а таких было очень мало), получили поистине огромный потенциал. Далее, по мере отдаления от Параклаза, обретённые способности затухали. О Первых Отцах, основателях Домов, ходили только слухи. Одни легенды говорили, что это Боги, которые пришли в наш мир из высших сфер, другие – что это группа людей, случайно оказавшихся в самом центре катастрофы, и впитавших неразбавленную Силу. Подтверждения этому, конечно, поставщик информации не имел. В итоге большинство могли лишь зажечь сухие поленья в камине или предугадать дождь, но некоторые озаряли ночную мглу подобием Аполлона или стирали в песок горы. Хотя, ни первые, ни вторые не спешили решать все свои вопросы таким способом. Очень быстро все осознали, что эти дары не проходят бесследно и требуют вполне ощутимых утрат здоровья, а порой и жизни. Тогда, в начале нового времени, никто не оказался «пустым». Пустые появились позже. Намного позже. Как говорили, через многие столетия. Так рождалась иерархия.

Кроме обретения новых возможностей, со временем, в людях трансформировалась сама природа: резко акцентировались ментальные черты, одни качества превозносились над другими, образы и разные модели поведения перестали уживаться в одной личности и разделили человечество на несколько подвидов. Даже Стихии, фундаментальные первоэлементы, которые наполняют жизнью всё вокруг, расслоились и наполнили собой природу тех или иных народов. Стихийные энергии стали частью «скелетов» Домов, на которые нарастала «плоть» их Магии. Силу родственной стихии каждый Дом воспринял, как свою собственную; другие же, стихии-антагонисты, стали вызывать невосприимчивость, отторжение и боль. За последующие тысячелетия, вслед за новыми способностями, изменился даже внешний вид тех, кто эти Дома населял.

В дальнейшем, когда Первые Отцы ушли, каждый Дом возглавлялся Верховным Отцом – сильнейшим представителем своего поколения, который на исходе невероятно долгой жизни передавал свои знания и силу заранее выбранному преемнику. Девять больших Домов (Кроноса, Дианы, Цифры, Гермеса, Ареса, Аполлона, Венеры, Зевеса и Гадеса) со временем собрали под своё покровительство людей, чьи характеры и способности соответствовали природе их энергий. Сегодня Миглах – это огромный континент, который Верховные Отцы разделили на равные части, сходящиеся от периферии к центру, словно дольки лимона. Он стал местом совместной жизни девяти основных народов. Но так было не всегда. Тысячи лет истории прошли в бесчисленных спорах и стычках, переговорах и войнах, пока правители разработали и записали стабильную систему законов и правил. В незапамятные времена эти базовые императивы приняли все большие Дома и соблюдают их поныне в целях общего мира и процветания. Так появилась Конвенция Миглаха. И никто за последующие годы не нарушил её в сколько-нибудь значимой мере, потому что каждый Дом обладал своей собственной частью Силы, не подвластной народам других Домов.

Мысли о прошлом всегда возвращали поставщика информации к родным пенатам. Сейчас, в окружении мёрзлых кронианских земель, с трудом рождающих блеклую растительность, и суровых камней, словно укрытых от холода шапками мха, память о солнечной отчизне была особенно яркой. Далеко на Востоке, между Домами светлой Дианы и предприимчивого Гермеса, лежат земли Дома Цифры. Его граждане – властители информации и логики, чьи жизни проходят в согласии с Алгоритмом, формируемым в Совете Дома. Конечная цель Алгоритма, если она вообще существует, известна только Верховному Отцу. Он самодержавно правит владениями и задаёт вектор их развития, а действия свои согласует только с мистическим голосом Силы, доступным ему одному. На фоне большинства прочих народов Миглаха, цифиры не обладают выдающейся властью над магией. Сродни способностям Дома Зевеса, их дар – это разум. Но если первые искусны в его практическом применении, то вторые – непревзойдённые аналитики. В отличии от других, зевиты и цифиры после рождения нового мира не обрели покровительство какой-то отдельной стихийной энергии. С одной стороны, это лишило Дом Цифры способностей к великим чарам, но при том позволило работать со всеми проявлениями магии Миглаха и воспринимать взаимно противоположные стихии, несущие разрушение Домам-антагонистам. Сила в свою очередь не трансформировала их внешность. Они стали истинными мастерами в работе с образами мышления: за тысячи лет дотошные цифиры разработали сложную мистическую систему понимания мироздания, изучили основы и законы реальности, которую создал Параклаз. Наверное, если бы жители прочих Домов, после завершения обучения в своих школах, захотели расширить познания – им стоило бы идти в город Ацилут, проходить под висящим в воздухе священным Деревом Цифры, чья тень сжигает всякого, кто идёт с целью навредить, и примерять на себя фиолетовые церемониальные одежды его адептов. Но это было невозможно. Дом Цифры ревностно хранил тайны. А секретов у них хватало. Именно благодаря таким же членам клана Информации, поставщикам, как Gs-9, которые собирали данные с самых отдалённых уголков Миглаха и окружающих архипелагов. Другие кланы Дома, обрабатывали эти данные, структурировали, изучали взаимное влияние фактов, анализировали последствия. И тщательно сберегали в бесконечных хранилищах – кристаллах памяти. Эти прозрачные с лёгким перламутровым отливом камни очень дорого ценятся среди народов мира. Их созданием из редкого минерала под названием мнеморин занят клан Кристаллов Дома Цифры. Поставщики информации, из тех, кто побогаче, часто носят с собой один из малых образцов этих чудесных кристаллов, значительно облегчая себе работу.

-4- Первая кровь

После двух часов пути, наполненного воспоминаниями, Gs-9 ощутил неприятное волнение. Показалось, что по идеально ровной глади потоков тонкого мира пробежало лёгкое возмущение, которое не обнаружить даже сложными приборами мастеров Дома Зевеса. Пробудилось то, что так упорно не давалась ему – интуиция. Мысли стушевались, будто он забыл нечто важное, а по спине то и дело пробегал коварный холодок, словно сзади что-то давило. За ним следили. Не магией, конечно – такие воздействия он бы вычислил. Просто за ним шли.

Заклинание «обзор» – одно из самых простых. Ни особых усилий, ни потерь не требует. Его действие, конечно, могли обнаружить, но, если слежка существовала, то это уже не важно. Найдя низкое, уже давно осыпавшееся деревце, Gs-9 сел, закрыл глаза и отрешился от происходящего вокруг. Достигнув состояния внутреннего покоя и гармонии, он мысленно отделил свои зрительные чувства от остальных, собрал их в единый комок, наполнил энергией ветра и подбросил вверх. На мгновение он увидел окружающее с высоты пяти десятков метров, словно подпрыгнул и задержался в вышине. Через секунду зрение вместе с лёгкой болью в переносице ворвалось обратно в сознание. Недолго перед глазами стоял тёплый переливистый туман, но поставщик информации добился своего. За несколько сотен шагов по направлению к нему двигались три фигуры: два местных кронианина с серыми лицами в плотной кожаной броне, и вчерашний гость из охраны сторожевой башни, который так навящево пытался заговорить в гостинице. Последний, похоже, был из пустых или очень слабых. А вот двое первых удивили и заинтересовал поставщика информации.

Во времена формирования Домов под властью Кроноса объединились те, кто был замкнут и задумчив, словно сами его мрачные земли. Их кожа за тысячи лет стала сероватого оттенка, тела обрели сухость и жилистую крепость, а сердца – рассудительность, сдержанность и жажду бескомпромиссной справедливости. Им подвластны форма и время, предсказания и мудрость делать выводы из уроков прошлого. Ходит поговорка, что сама Судьба спрашивает совета у Дома Кроноса, выбирая свои шаги. В архивах школы Анциломета хранятся глубочайшие знания об истории Миглаха, в чём крониане могут соперничать даже с библиотеками Дома Цифры. Между их народами всегда были хорошие отношения, поскольку они имели похожие взгляды на жизнь. Дом Кроноса, вопреки суровой пустынности большей части его территорий, вовсе не бедствовал. Наоборот, в богатстве с ним мало кто может поспорить. Недра его наполняют многие руды, самые чистые самоцветы и ценные самородки выходят здесь на поверхность обильными жилами. Этому немало способствует умение крониан «говорить с Землёй», родственное понимание этой стихии и управление ей в той мере, которую Земля позволяет. Стихия Воды дружественно воспринимается этим народом, тогда как Огонь и Воздух стали для них непримиримыми врагами. Способности управлять временем и предугадывать его капризные повороты дают серолицим жителям Кроноса немалые преимущества. Им присущи твёрдость, стабильность и организованность, словно нерушимым цельнокаменным зданиям, которые они строят, а продолжительность жизни превышает прочих жителей мира, в зависимости от проявленной Силы. По давней нерушимой традиции, рекомендованной Конвенцией, они всегда носят одежду чёрного цвета, чем вызывают в дождливую погоду острую зависть адептов Дома Дианы. Даже издали нельзя было спутать членов этого Дома ни с кем другим.

Gs-9 ещё раз прогнал в памяти полученное видение и безошибочно прочувствовал в двух преследователях все признаки крониан. Да, Дома Кроноса и Цифры всегда ладили между собой. Но сейчас, похоже, был не тот случай. Конечно, Конвенция не запрещала следить за действиями друг друга. Но что могло так насторожить хозяев, чтобы приставить наблюдателей? К тому же, один из серых был явно не из простых гвардейцев – от него ощутимо веяло кронианской магией, и посланник Цифры не мог ни почувствовать этого. От такого не уйдёшь заклинаниями сокрытия. Тем более, теперь он точно знал, что обнаружен.

Появление шпионов не входили в планы Gs-9, но задание, которое архос в роковой час передал ему, имело приоритет важности. А значит, если жизни исполнителя ничего не угрожало, его нужно было выполнить. Круг возможных решений сужался и адепт Дома Цифры, экономя силы на концентрацию, не выходя из транса только что отработавшего заклинания, решил действовать. О драке не могло быть и речи. Цифиры скорее учёные, чем воины, а тем более здесь, на земле Кроноса, с её жителями тягаться не было смысла.

Возможно, дипломатия? Официально раскрыть себя? Так и решил поставщик информации, направив в сторону следивших за ним мыслеформу послания вежливости с вопросом о причинах преследования. Подтверждая добрые намерения, Gs-9 вложил в послание в качестве дара мощную порцию стихийной энергии Воды, дружественной местному народу.

Но случилось невероятное. Крик отчаяния и боли Gs-9 услышал уже без всяких заклинаний. Воздух вскипел вокруг преследователей, мгновенно поглотив одного из магов и незадачливого сторожевого по имени Рад. На серо-коричневые камни замертво упали два тела. Второй маг, тот самый, от которого, якобы «веяло Землёй», успел мастерски защититься от Воды, к удивлению, оказавшейся враждебной, и сбросил искусно сотканную маскировку под кронианина. Даже без атаки с его стороны, поставщик информации теперь чувствовал яростную силу Огня. Следивший явно был умелым воином. Он разбил что-то у себя под ногами и всё его тело окутало «огненным вихрем». Магия подхватила хозяина и мгновенно пронесла почти весь путь до жертвы, растерянно перебирающей в голове варианты защиты. Преодолевая оставшееся расстояние гигантскими прыжками к Gs-9 приближался воитель стихии Огня – краснокожий адепт Дома Ареса.

Родина этого незваного гостя располагалась далеко на юге, между Домами просвещённого Гермеса и властительного Аполлона. Гигантской неприступной крепостью, ощетинившейся во все стороны пиками дозорных сторожевых постов, наполненный тренировочными лагерями и полигонами боевой магии, стоял Дом Ареса – воплощение идеи войны и активного «мужского» начала, его сексуальной и творческой энергии. Gs-9, сколько ни пытался, не мог до конца понять саму идею перманентной борьбы, которую проповедовали арейцы. Война наполняла всё их существо, и не важно кто был противником: реальные враги, среда обитания, даже сама Сила или своя собственная природа. Эта концепция виделась расчётливому уму цифира излишне расточительной, содержащей слишком мало конструктивных направлений, но конечно, не лишённой необходимости в картине глобального равновесия. Арсенал последователей Ареса – это магия Огня и активное воздействие на мир с позиции грубой силы. Обычно они энергичные, решительные и смелые до безрассудства. Арейцев отличает красноватый оттенок кожи, резкие точёные черты лица, крепкие мускулистые тела и цвет волос – от соломенного до огненного-рыжего, В результате долгих метаморфоз, вызванных древним Параклазом, стихия Воздуха стала им дружественной, а Земля и особенно Вода – разрушительными. Нет равным по силе этим прирождённым воинам – ни мужам, ни жёнам. Волевые, дерзкие, не в меру настойчивые, страстные и, порой, агрессивные, они ведут традиционно суровый образ жизни, противостоят пиратам дальних островов и часто выступают наёмниками во всех конфликтах. Но это не значит, что война для них – единственная цель. Нет. В периоды мира или на склоне лет, когда физическая мощь угасает, арейцы создают прекрасные, наполненные духом Силы предметы. Их оружие и боевые артефакты ценятся куда дороже золота, а их постройки крепки и неприступны, воплощая в своей форме идею непрестанной борьбы. Когда их ало-красные конвенционные одежды встречают на просторах иных Домов, одним своим видом они внушают уважение и страх. Столица Дома, город Градив, похож больше на бескрайнее ристалище, наполненное звоном стали и вспышками огня, чем на помпезные и комфортные столицы земель других народов. Из северных Домов лишь покрытый тленом Гадес мог назвать Дом Ареса своим «соратником», поскольку смерть – есть извечный спутник войны…

Встретить арейца здесь, в Доме Кроноса, а тем более атакующим, Gs-9 никак не ожидал. Видимо, для качественной маскировки, чтобы никто другой не распознал подлога, арейцы, следившие за поставщиком информации, сняли все защиты от враждебных стихий. Это и стало роковым для второго мага и случайно попавшего в кипящий вихрь солдата сторожевой башни.

Но его явно не хотели убивать. Это можно было сделать и не приближаясь. Он нужен был живым.

– Моё имя Сенар! – услышал Gs-9 громоподобный голос арейца, уже находившегося в нескольких прыжках от него. – Я охотник Дома Ареса. Хочешь жить – не сопротивляйся.

В руках воина уже сверкал «пилум огня» – любимое оружие арейцев для боя на средней дистанции. Плотная раскалённая плазма, сгущённая в продолговатую полутораметровую смертоносную пику, вселяла страх и смотрелась здесь, среди тусклой каменной степи, словно луч Аполлона в ночном мраке. Яркие оранжевые блики очерчивали и без того внушительный рельеф сильного тренированного тела, готового драться и побеждать.

Поставщик информации не был слабым. Его обучение в школе Цифры проходило в условиях частых стычек с более удачливыми в магии сокурсниками, а потому он оказался не из робкого числа. Но конечно, с воином-арейцем у него не было шансов.

– Что тебе надо? Мы не воюем с вами! Ты нарушаешь Конвенцию! – выкрикивал Gs-9, судорожно анализируя ситуацию и ища выход.

Арейца это не смутило:

– Куда ты идёшь и зачем? Что ты знаешь про Храм Древних? Отвечай!

На последних словах Сенар уже подбежал к поставщику информации и держал сгусток огня направленным в центр груди. Gs-9 понимал, что тот не оставит его в живых если получит ответы. Открытое нападение на официального представителя другого Дома, к тому же, на задании – равносильно объявлению войны. А значит его убийство будет единственным разумным исходом. Мысли бешено метались в голове, никак не желая выстроится в план разумных действий. Магия? Щиты? Бегство? Дорожный кинжал? Нет! Всё не то. Всё незначительно и неэффективно перед лицом боевого мастерства противника. Уроки загрузки кристаллов? Опасно. Но это последний шанс. Цифир резко двинулся вперёд, чего совсем не ожидал ареец. Пламя «пилума» мгновенно превратило в пыль и лёгкую кожаную куртку, и холщовую рубаху под ней, обнажив висящий на шее поверх кольчужки перламутрово-прозрачный кристалл памяти.

– Нет! – только и успел выкрикнуть Сенар, слишком поздно осознав задумку врага. Его лицо исказилось ненавистью и яростью.

Острие разрушительного магического огня впилось в наполненную мощью структуру кристалла. Стихло всё. Ветер перестал заунывно посвистывать между камней, дыхание и биение сердец противников остановились. Замерло само время. Кристалл памяти, бездонное хранилище, способное впитать историю жизни самих окружающих равнин, жадно пил Силу. Поглощал её, всасывая и не давая возможности прервать своё пиршество. Сначала потускнел и потух «пилум», потом красный оттенок лица арейца сменился на бескровно бледный и стал даже без маски походить на местного жителя. Наконец, артефакт добрался и до своего хозяина, вгрызаясь в саму его душу. Две разнородные энергии Огня и Информации сплелись и взорвались волнами Эфира, отбросив противников на расстояние десятка шагов. Сознание покинуло обоих. Последнее, что увидел поставщик Дома Цифры – мутную облачную дымку, словно сотканную из тьмы. Нет. Из отсутствия света. По форме она напоминала человека в плаще, склонившегося над телом его смертоносного противника.

-5- Незваный гость

Верховный Отец Дома Цифры, статный мужчина по имени Кетер, ростом был ощутимо выше среднего и такой же не дюжей силы. В ночь перед началом путешествия Gs-9 по каменистым тропам Дагарока он проснулся от давно позабытого зова. Вставать очень не хотелось. Ощутимая осенняя прохлада уже спустилась со звёздного неба, а прерванный сон не обещал ничего хорошего. Нервно прошагав несколько раз из стороны в сторону по своему кабинету, он подошёл к тонко вырезанной фигуре, изображающей в миниатюре Дерево Цифры, и снял с неё свой фиолетовый живой плащ. «Защита не помешает», – пронеслось в озадаченных мыслях. По очереди нажав на три кирпича в противоположной от дерева стене, он открыл проход на скрытую лестницу, ведущую в галереи подвалов его резиденции, и вошёл в темноту.

Тот, с кем у него назначена встреча, не любит свет. Даже холодный отражённый свет Дианы. Что-то поистине неординарное произошло, раз его собеседник покинул свои северо-западные владения и сам, без свиты своих омерзительных последователей, появился здесь, в цитадели разума. Какими путями он воспользовался – известно только ему самому. Конечно, от главы Дома Гадеса можно ожидать и не таких сюрпризов, но Кетер был в недоумении: как тот проник в его жилище беспрепятственно, не остановленный никакими охранными мерами, даже не замеченный. Сердце его Дома было закрыто и от стихийных порталов, и вообще от всего, что приходило на ум. Капитальная каменная кладка винтовой лестницы темнела по мере того, как хозяин замка опускался всё ниже. Уже на самом дне, куда глубже уровня земли, колодец упирался в один из тайных коридоров бесконечных подземелий Дома Цифры. Там, на фоне правильных блоков стен, покрытых вековой чернотой, стояла белая фигура гостя.

– Приветствую тебя, нетленный Отец Гадеса! – отчеканил сухой глубокий голос Кетера. – Мы не виделись без малого три сотни лет. Я был ещё черноволосым мужем, когда ты пробуждал в моей памяти утраченные картины прошлого. И вот теперь я уже в сединах, а ты всё так же неизменен. В твоих владениях время течёт иначе.

Северо-западный Дом Гадеса, лежащий по левую руку от Дома Кроноса, перед Домом Зевеса, всегда вызывал смятение даже в душах глав других Домов, пугал и настораживал их. И Кетер не был исключением. Его жители, нелюдимые молчаливые гади, с иссиня-белой кожей и мягкими пепельными волосами, не могли воздействовать иначе. Кроме арейцев, пожалуй, только адепты Кроноса, делившие с гади север Миглаха, находили их существование естественным. К тому же, и стихия Земли не конфликтовала с Домом Гадеса, а потому кронианцы не опасались их, хотя и не искали особой близости. Гади так же не настаивали в дружбе, предпочитая общению с остальными народами уединение своих подземных келий и магию всепоглощающего праха.

Нет в известном мире ничего бесконечного. И неминуемый финал, будь то переход в иную форму или окончательное слияние с Океаном Теней, ожидает всё без исключения. Дом Гадеса объединил тех, кто ощутил себя связанным с энергией Смерти. Никто не знал пределы возможностей этого Дома. Представители его правления хоть и входили в Верховный Совет, но на том их общение с остальным населением Миглаха заканчивалось. Лишь изредка, по крайней необходимости, пересекались пути его угрюмых жителей с другими. Поговаривали, что магия гади возвращает ко второй жизни мёртвых, которые выполняют всю работу для Дома, что их столица, город Флегетон, и его школа стоят на гигантском древнем месте погребения, выросшем во времена Старого Мира ещё до Параклаза. Что последователи Гадеса стянули туда и захоронили бесчисленные миллионы трупов, оставленные этой катастрофой. Ходили легенды, что Верховный Отец Гадеса по имени Маркар – никто иной, как сам Первый Отец этого Дома, создавший его и проживший тысячи лет, познав тайну смерти. Но никто из говорящих не знал этого наверняка и Дом Гадеса оставался самым таинственным и пугающим из всего разнообразия Миглаха. Даже их конвенционная одежда несла цвет, чёткого имени которому не существует. Её можно было описать, как не имеющую цвета вовсе, словно ты смотришь на неё и явно видишь серый, но в тот же момент понимаешь, что это и белый, и чернявый, и даже синий одновременно, после чего ты оставляешь тщетные попытки распознать его и твоим глазам предстаёт покров цвета, которого нет. «Смутного цвета», как говорили об одежде гади в школах, при изучении природы больших Домов.

И вот, этот самый Маркар, в смутном плаще на почти голое тело, не чувствующее ни жары, ни холода, стоял перед Кетером собственной персоной в подземном тоннеле Дома Цифры. Белая кожа, покрытая живым полотном, и не защищённая доспехами, отливала мертвецкой бледностью – она явно не видела свет Аполлона многие сотни лет. Одно его присутствие сковывало всякую волю к жизни.

– Мои приветствия, мудрый Кетер, – произнёс Маркар и сырой холод распространялся с каждым металлически-хриплым звуком его голоса. – Совсем немного времени прошло, а ты действительно седой. Периоды жизни Отцов сокращаются. Мне это хорошо видно. Но я пришёл не просто увидеть тебя.

– Несомненно, – кивнул в ответ глава цифиров.

– Я пришёл к тебе сам до общения с другими, потому что знаю – ты затеял игру с неизвестными тебе силами. Снова? Ты, видимо, уже не помнишь, что мы играли так когда-то. И в прошлый раз мы едва не отправились в вечные просторы моей нынешней вотчины. Зачем? Чего тебе не хватает? Что ещё ты хочешь получить, кроме того, что уже имеешь? Весь мир? Власть над всеми Домами? Ответь мне, ведь ты знаешь, что меня не интересует ни то, ни другое. И вообще ничто в этой реальности.

Кетер задумался. Несмотря на всю его мудрость и бесчисленные потоки информации, несмотря даже на голос Силы, с которым советовался, он понимал далеко не всё из того, о чём говорил его собеседник. Но выдавать пробелы в своём знании он не хотел.

– Ты предлагаешь союз? – прямо спросил Кетер, решив не скрывать своих намерений, – я не враг никому, Маркар. И власть над всеми – не моя цель, хотя, ты знаешь, я от неё не откажусь, если к тому всё придёт. У меня иные мотивы и они распространяются куда дальше мелких политических дрязг. Ты помнишь времена до Параклаза?.. Помнишь Всеотца? – добавил он, делая вид, что степень его осведомлённости выше, чем есть на самом деле.

Показалось, что на бескровном лице собеседника вспыхнула краска.

– Конечно же. Ты многое узнал, – голос Маркара утратил металл и стал, скорее, мечтательно-задумчивым, – а мне узнавать ничего и не требуется. Я помню каждое мгновение и тех времён, и тысяч лет, прошедших после. Ведь мне не нужно, как прочим Отцам умирать и перерождаться, теряя части себя. Я и так наполовину мёртв. Я помню всё.

Глаза Кетера загорелись надеждой, и он отбросил напускную браваду:

– Значит никто лучше тебя не сможет сказать: что Он такое? И был ли наш мир частью чего-то большего? Исследования моего Дома и те части памяти, которые я всё ещё храню от прошлых воплощений, привели меня к выводу, что Всеотец был не один. Были и другие, подобные ему. Я уверен. И были не только они, не так ли? Были многие существа, с которыми тысячи лет назад мы жили бок о бок. Где они? После Параклаза, после падения Всеотца, всё изменилось, ведь так? Больше не появлялись ни ему подобные, никто вообще. А мир задыхается, теряя с каждым годом силу жизни. Мы все теряем её – ты и сам видишь, как быстро мы стали стареть. А что дальше? Мы, как будто одни. В пустоте…

Маркар, обычно терпеливый, перебил собеседника:

– Останови свои рассуждения. Ты понял далеко не всё. У меня мало времени. Твои выводы во многом верны, Кетер. Были и другие. Одних мы называли Богами, других – соратниками, третьих – врагами, четвёртые не имели имён. Я не знаю всех, в те времена я не был проклят бессмертием, но я помню, что всё это действительно было. Наш мир часть Плеромы – бесконечного универсума, условно разделённого на сегменты, «эоны», заполненные множествами миров. Миров высших, низших и равных нашему. Все они заселены разумными существами разной природы. Но нам теперь нет туда дороги.

– Но почему же ты молчал раньше? Почему мы не работали над выходом из этой ловушки? Разве тебе, бессмертному, не претит сидеть взаперти? Почему?

– Потому что и прочие стали бы искать выход, – произнёс бледнолицый глава всех гади, – Потому что цена выхода нам не по карману. А ты, как я теперь понимаю, именно этим и занят. Будь осторожным в своих поисках. Ты можешь найти то, что тебе не понравится.

С этими словами Маркар подошёл к стене, лёг на неё и слился с камнем, оставив после себя привычный холод и привкус тлена.

«Мы увидимся вскоре, повелитель Информации, у меня будут новости» – ощутил напоследок уже не слова, а мыслеформу Верховный Отец Дома Цифры.

-6- Прекрасная незнакомка

Когда Gs-9 начал приходить в себя, сменяя чувство жажды желанием не просыпаться вовсе, прошли сутки. Полдень уже покидал эти земли, а тени мрачных камней Дагарока выползали из-под их оснований. Ломота и жар наполняли каждый сустав его тела. Пересохшее горло издавало хрипы при каждом коротком вдохе, сулившем нестерпимую боль в том месте, где недавно висел спасительный кристалл памяти. Его тело требовало немедленного лечения. Цифиры могут ограниченно работать со всеми Стихиями, первоэлементами, неразумными силами, которые не чувствуют и не ощущают, которым без разницы какую энергию на что менять. И откатов такие действия не сулили. Поставщик информации попытался «заземлиться» – провести несложный ритуал обмена с наиболее плотной стихией – Землёй, отдать ей боль и взять взамен жизненную силу. Он сконцентрировался, отрешился от реальности и, не успев удивиться тому, как легко ему удалась медитация, прежде требовавшая усилий, поразился повторно. Но уже неприятно. Земля не ответила ему. Ничто ему не ответило. Попытавшись сродниться с ней, он не ощутил той холодной, сухой, стабильной и уверенной энергии, которой дышала стихия Земли. Монолит тверди казался пустым и безответным, будто и не было в нём привычной жизни.

Gs-9 вернулся в состояние пустоты и покоя, направив свой разум к стихии Воды. Ритуал «омовения», позволявший смыть с себя все разрушения, слившись с холодной влажностью Воды, трансформировать себя, став одним целым с её мягкой неопределённостью, был несколько сложнее, учитывая более тонкую структуру этой энергии. Но ответа поставщик информации не получил. Живительная изменчивость Воды не откликнулась на его старания.

Он попытался «проветрить» себя, что было ещё сложнее, сойтись с ещё более тонкой стихией Воздуха и выдохнуть боль с повреждениями, вдохнув чистоту и лёгкость… Но и в этот раз его постигла неудача. Ни тёплой влажности, сопровождающей Воздух, ни безграничной свободы он не получил в ответ.

«Вероятно, место схватки, погашенное Кристаллом, замерло», – подумал он. Это было возможным. Так происходило, когда мастера Цифры гасили проявления магии, но было странным для Gs-9, никогда не достигавшего таких умений.

Обращаться к агрессивному и страстному Огню не было смысла после произошедшей драки с его адептом. Оставался Эфир. Он не гаснет, поскольку сам есть первоэлемент для всех прочих Стихий, объединяя в себе враждующие противоположности и порождая их. Он своенравен и непокорен, наделён зачатками сознания. Он вездесущ и наиболее тонок. Школа Цифры учила работать и с ним, пусть не так активно, как адептов Дома Зевеса, чьим машинам Эфир покорился, но учила. Поставщик информации сконцентрировался так, как ему не удавалось даже на экзамене в школе города Ацилут, в идеальных условиях и в окружении своих сородичей… Нет. Ничего. Зияющая пустота, как будто и не существовало привычных с детства Стихий. Будто резко не стало ничего, кроме безжизненной молчаливой материи.

Gs-9 открыл глаза. Пустые глаза пустого человека в мире, наполненном Магией.

«Что же будет со мной теперь?» – Пронеслось в голове, когда боль начала постепенно отдавать бразды правления рациональному рассудку цифира. – «Звуки тихие. Внутри пусто. Свет тусклый. И холодно. Дико холодно.» – Мысли путались, но удары крови в висках, отдавали волнами боли и заставили собраться. – «Неужели я пуст? Значит вот так они чувствуют себя… Как такое возможно?!…»

Правила всех больших Домов имеют очень строгие установки на этот счёт. Горе тому, кто не проявит в процессе обучения никаких способностей. Такие случаи, хоть и редко, но встречались в школах Домов. Например, это могло произойти в результате рождения детей от родителей разных народов, что безоговорочно осуждалось Советом. Дети-полукровки не всегда рождаются «пустыми», но их способности обязательно оказываются невнятны и непредсказуемы, плохо поддаются контролю. Бывают и другие, менее объяснимые причины появления «пустых» – такие вопросы учёные каждого Дома не оставляют без внимания. Но однозначно одно: быть «пустым» на территории больших Домов – это страшная неприятность. Таких людей ждала судьба изгнанников, либо они сами покидали свои Дома, убегая от чёрной работы и всестороннего презрения. Большинство из них вынуждены были искать своё место на островах и архипелагах, обильно окружающих Миглах. Кроме девяти больших Домов, основанных Первыми Отцами, есть и другие, менее значимые, которые только называли себя «Домами» и сформировались позже на кусках суши вокруг основного материка. Это и беспринципный Дом Автолика, промышлявший, в основном, убийствами; и Дом Нерида, чьи последователи практически не сходили на берег, предпочитая земным перипетиям морские просторы; и Дом Тифа, который за его кровавые ритуалы избегали даже бесчувственные гади; и ледяной Дом Хионы, вынужденный прятаться от невыносимых для его адептов лучей Аполлона в пределах Ледового Океана, в местах вечной ночи; и многие другие, чьих имён Gs-9 мог даже не знать. Все они жили по своим законам, не входя в Конвенцию больших Домов, хотя последние нередко взаимодействовали с ними, привлекая к решению спорных и щекотливых вопросов. Эти малые Дома отличались лояльностью и становились прибежищем как для «пустых», так и для беглых магов, вынужденных по каким-то причинам покинуть свою Родину. Ходили ещё легенды о том, что далеко за глубокими и неспокойными водами Мирового океана, куда не могли доплыть даже искусные мореходы нериды, есть ещё один Великий Дом, превосходящий в совокупной мощи все большие Дома Миглаха. Ему приписывали невероятные свойства и верили, что сила его происходит из пустоты и стремится повергнуть весь мир в Ничто. Дом Хаоса. Его имя произносили шёпотом, боясь призвать несчастье или бдительную стражу. Само собой, на самом деле никто ничего не знал о нём. Впрочем, среди цифиров считали, что его существование – это страшная сказка, которой бывалые члены Домов пугали юных соискателей и своих менее разумных собратьев.

И вот теперь, оказавшись, возможно, «пустым», Gs-9 предсказуемо боялся за свою дальнейшую судьбу. Но если «пустота» означала трудности, то невыполнение задания архоса вполне могло окончиться и казнью. Прекрасно это понимая, он отложил на время мысли о том, чего изменить не в силах, и принялся искать свой рюкзак. Боль не утихала, а магия была недоступна, значит пришло время средств, от неё не зависящих.

Осмотревшись кругом, поставщик информации понял, что следов его недавнего противника нет, а походные вещи лежат аккуратно сложенными возле того места, где он очнулся.

«Что? Я точно не мог этого сделать. Я был не один? Та тень, которую я заметил, теряя сознание. Кто бы это мог быть?.»

Закутавшись в покрывало, он достал флягу и несколько флаконов из тонкого кованного металла с маслянистыми жидкостями. Из открытых бутылочек полился мягкий сладковатый насыщенный запах южных трав. Такой могут издавать только эссенции, приготовленные и заговоренные мастерами Домов для походных аптечек своих адептов. Каждая эссенция заряжена своим уникальным набором качеств, из которых пользователь собирал нужную конструкцию зелья. Gs-9 наслаждался ароматом, вдыхал его, и головная боль, повинуясь вложенным в зелья заклятиям, отступала. Магия действовала на него. Более того, она действовала несравненно быстрее и эффективнее, видимо, не встречая внутреннего сопротивления пациента.

«В этом состоянии есть и свои плюсы», – пронеслось в слегка захмелевшей голове.

Приготовив исцеляющий напиток, соединив нужные пропорции определённых эссенций, и выпив его, Gs-9 быстро ощутил ласковый тёплый дурман и снова погрузился в глубокий сон.

Странный сон для цифира. Привычные абстрактные сновидения, наполненные размытыми образами, геометрическими формами, непонятными категориями и стройными цепочками связей между формальными событиями – всего этого не было. На этот раз всё казалось ярким, чётким, насыщенным цветами и… чувствами, ЧУВСТВАМИ, палитра которых была столь мало знакома ученикам школы Цифры. Эмоции нарастали, как ветер во время урагана, и в один момент их концентрация превысила все разумные пределы. Gs-9 ощутил подобие взрыва. Воображение сна, не скованное условностями сознания, вырвалось из спящего тела, заметалось из стороны в сторону, взвилось по спирали вверх и понесло его вдаль. Над островом, над Дагарокским заливом, минуя пустынные каменные равнины неприветливых северных земель, через заснеженные шапки гор. Скорость полёта безудержно росла. Вот уже где-то по левую руку проплывало бесконечное тёмно-зелёное море деревьев Кариатидских лесов. Сон уносил его далеко на Юго-Восток.

Приближался Дом Гадеса, вызывавший в душе цифира обоснованную неприязнь и страх. Его земли всегда прятались под мрачными тяжёлыми облаками, закрывавшими бескрайние просторы территорий гади от губительных для них лучей Аполлона. Он не отразился в памяти и проскользнул мимо с неистовой быстротой. Сбоку заблестели в полуденном свете белокаменные дворцы центра Миглаха, величественного Омфала, который стоит на берегу огромного внутреннего Центрального моря. Gs-9 нёсся, буквально задыхаясь от переполнявших, неведомых раньше эмоций.

И вот, он уже летит над землями зевитов – филигранных мастеров, сникавших славу и почтение других народов, покоряя энергии мира, создавая невероятные машины и механизмы, объединяющие науку и магию. Даже колоссальная скорость, с которой сон переносил поставщика информации к неведомой цели, не помешала ему восхититься результатами труда инженерной мысли. Идеально гладкие участки местности, часто встречавшиеся между лесов и скал, заполнялись стройными рядами ровных, без излишеств, домов и производственных площадок, сплошь утыканных трубами, дымящими заводами, шахтами и железными дорогами.

Но и этот Дом он пролетел без оглядки. Путь сознания Gs-9, влекомого таинством сна, лежал дальше – к вожделенному пристанищу ценителей всего возвышенного и прекрасного. К венетам. Дом Венеры населяли красивые, пропорциональные, светлоликие люди, с густыми волосами от тёмно-каштановых до жёлто-белых цветов, с кожей, похожей на атласный бархат, лоснящийся под лучами обоих светил. Мало кто в мире, пожалуй, кроме хладнокровных гади, не подвержен чувству любви. В арейцах она пробуждает всепоглощающую страсть или дикую жестокость, в герметах – дух великого авантюризма или нижайшую подлость, в аполонитах – высочайшее благородство или неистощимую гордыню, в кронианах – глубочайшую мудрость или желчную злость, в цифирах – созидание прекрасного или серую скупость, в зевитах, жителях девятого Дома Зевеса, – самопожертвование и триумф или тщеславие и похоть. И эта мягкая грандиозная сила, трансформирующая всех и каждого, сосредоточилась в руках венетов. Они управляли магией чувств и стихиями Воды и Земли, избегая губительных для них потоков Огня и Воздуха. Как доблестные арейцы воплощают в себе радикально мужское начало, так и венеты стали олицетворением начала женского. Счастье и гармония, любовь и милосердие, уют и страсть, доброта и исцеление – вот качества, приходящие на ум при виде зелёных плащей Дома Венеры. Сама природа подвластна им и венеты в полной мере раскрывают потенциал своего Дома, украшая поэтически прекрасными садами границы занимаемых земель. Пожалуй, сады Венеры – это единственное место, давно побывав в котором, Gs-9 никак не хотел уезжать обратно. И никто не хотел. Парадоксальный магнетизм, словно необоримый приворот, сковывал сердце всякого, кто ступал на землю Дома Венеры. Кроме служителей Гадеса, конечно. Но прекрасные венеты даже с ними, как и со всеми прочими Домами, всегда были в добрых отношениях.

Во сне проносился взор поставщика информации над бескрайними лесами цветистых деревьев, изредка ловя отблески озёр, берега которых усеяны пляжами и лёгкими шатрами пастельных тонов. Его бег замедлился. Он видел множество прекрасных фигур в лёгких зелёных одеждах, беззаботно веселящихся на лугах, окружающих разбросанные поселения. Деревянные дома и виртуозные терема, превосходящие гармонией и тонкостью замки прочих Домов. Красотой дышал каждый дюйм этой земли. Красота рождалась здесь и обретала Силу.

Сон свернул правее и понёс Gs-9 к центру этих владений, вдаль от помпезного Омфала, в сторону столицы Дома Венеры – блистательного города Бербея. Только в этот момент он полностью осознал, что спит. Он знал, конечно, об особых состояниях, в которых адепты некоторых других Домов, в особенности Дианы, могли жить во сне такой же сознательной жизнью, как и в реальности. Таким образом они изучают и познают бесконечный мир сновидений. Однако цифирам, как, в прочем, и угрюмым кронианам, и суровым арейцам, этот дар был недоступен. А сейчас он понимал, что спит. Великолепие окрестностей Бербеи, в которых он никогда не был и к которому его несла неудержимая сила сна, заставляло цепенеть. В предместье столицы, в одном из амфитеатров школы Венеры он заметил ярко-белую точку, от которой будто исходит тёплый свет. Одну среди множества зелёных плащей учениц школы, с воодушевлением слушавших чьё-то выступление. Точка приближалась, обретая точёную фигуру молодой девушки в ярко-белых одеждах с накинутым поверх них зелёным плащом, собранным сзади. Gs-9 уже подлетел настолько, что можно было рассмотреть не свойственные венетам чёрные волосы и уши… слегка заострённые уши молодой девушки, рождённой в Доме Дианы. И только он успел задаться вопросом: что могла бы делать здесь, в школе Венеры, дианита, та повернулась. Она настороженно бегала глубокими чёрными газами по пустому пространству в небе над амфитеатром, пока не впилась испуганно-удивлённым взглядом в нежданного гостя.

Это действительно была дочь проницательного Дома Дианы, земли которого лежат на севере, с восточной стороны от Дома Кроноса. Дианиты – бледные и высокие, как все северяне, в длинных сребротканых или белых одеждах, с чёрными волосами, которые они любят закладывать за удлинённые уши, подчёркивая последние, словно отличительный знак превосходства. Всегда спокойные и утончённые, они – мастера пророчества, интуиции, подсознания и чтения мыслей, чьей воле подвластна Вода. Природа их близка народу венетов, но если вторые олицетворяют любовный и страстный аспект женской энергии, то дианитов наполняет мягкая, умиротворяющая её сторона. Они чувствуют Магию во всех, даже самых незначительных проявлениях, а те, кто обладает высоким потенциалом – получили возможность и полностью гасить её, превосходя в этом искусстве любой из других Домов. Но главный их дар в пророчестве. В отличии от способности Дома Кроноса предугадывать грядущие события, основанной на искусном знании закономерностей, последователи Дианы полагаются на тонкое интуитивное чувство потоков, наполняющих Миглах. Зачастую это даёт куда лучшие результаты. Город Менна – столица адептов ночного светила, прорезает остроконечными шпилями холодное северное небо. Его нельзя назвать уютным. Он похож, скорее, на величественный бескрайний соборный комплекс, чем на место жизни людей, что в полной мере отражает возвышенно-отстранённое отношение дианитов к жизни. «Плыви по водной глади вместо ходьбы по острым камням» – звучит один из главных аллегорических принципов Дома Дианы. И в этом вся их суть: ни за что не цепляясь, ни к чему не привязываясь, игнорируя обычные понятия целей и стремлений, они действуют по наитию и предчувствию, ими движет интуиция и единение с Силой, а не логика и разум, так что другим народам они часто кажутся капризными и непостоянными. При всей этой отрешённости, дианиты в большей мере, чем прочие Дома, чувствуют родство друг с другом. Даже традиция передавать детей на долгие годы в школу, которая практикуется во всех больших Домах, в землях Дианы, воспринимается не обязанностью, а даром внутри одной большой семьи.

И вот сейчас, в благословенных землях Венеры, на проекцию сна поставщика информации, невидимую для всех остальных, смотрела она – дочь Дианы. Первый лёгкий испуг сменился увлечённой заинтересованностью, а жгучие пытливые глаза сузились игривым прищуром. На бледно-мягком юном лице даже проступил тонкий румянец. Она встала со скамьи амфитеатра, направившись в ту сторону, откуда с восторгом и ещё каким-то незнакомым ранее чувством смотрел на неё Gs-9. Девушек в Доме Цифры не так много, да и те славились больше несравненным искусством беседы, чем женственным изяществом, а сейчас цифир любовался ей именно как женщиной. Пока полы венерианского плаща не сомкнулись, скрывая прочие одежды, взгляд Gs-9 приковало молодое, сильное, не свойственное обычно детям Дианы тело. Девичьи выраженные формы облегала почти невесомая ткань серебристой тоги и казалось, что под мантией почти ничего нет.

Происходившее на сцене перестало волновать дочь Дианы. Она шла осторожно, вкрадчиво, словно кошка по чужой местности, едва касаясь босыми ногами нагретого полуденным светом камня, а сновидческое сознание так и продолжало висеть на месте в завороженно-восхищённом ступоре. Длинные распущенные широкими волнами волосы поддерживали две тонкие косички, сплетённые по обеим сторонам лица от висков до затылка, где их соединял перламутровый полумесяц, направленный, словно чаша, рогами вверх. В двух десятках шагов от амфитеатра начинался редкий перелесок усыпанных белыми цветами деревьев, чей сладкий нежный аромат дополнял и без того идеалистическую картину. Gs-9 наконец был свободен от невидимой силы, притянувшей его на это место, и мог передвигаться сам, хотя давалось это весьма сложно и со стороны могло выглядеть неуклюже. Ему нестерпимо захотелось приблизиться к девушке, и он продирался к цели сквозь воздух, как через течение полноводной реки. Та в свою очередь уже остановилась, села на траву и начала плавно раскачиваться из стороны в сторону, ритмично напевая что-то неразборчивое. Она входила в транс. Стройное тело обмякло и аккуратно спустилось на землю. В тот же момент поставщик информации услышал по-детски нежный, высокий, но в то же время глубокий певучий голос:

– Остановись, незнакомец, – произнесла прекрасная дианита. – Ты в мире грёз ведёшь себя, как новичок. Меня зовут Лаянна. Я будущая провидица Дома Дианы и здесь в гостях на обучении у сестёр из Венеры. А ты кто? Никак не могу понять из какого ты народа.

Gs-9 хотел представиться, даже пошутить, но слова не клеились, будто рот был заполнен вязким мёдом. Выходило какое-то неразборчивое мычание.

– Ого! – в замешательстве воскликнула Лаянна. – Ты что же, вообще впервые в таком сне? Тогда как ты здесь оказался? Ты же явно не из венетов. Наполнен Силой, чью стихийную природу я не узнаю, – с этими словами она так мило улыбнулась, что поставщик информации почувствовал огонь внутри, – Я совсем не чувствую твоего народа… Позволь я приближусь. Не двигайся.

Лёгким облаком образ в серебристых одеждах, уже без зелёного плаща, проплыл несколько метров, отделявших лежащее на земле тело от сознания Gs-9. Лаянна коснулась образа и резко сменилась в лице. Холодная дрожь пробежала по ней. Глубокие антрацитовые глаза вспыхнули насыщенным зелёным цветом, заискрились слёзной поволокой, но не отрывали взгляда от глаз гостя. Губы судорожно сжались. Даже голос сменился, стал ниже и тише, перешёл на шёпот:

– В тебе намешано всё и ничего нет, ты как будто пуст, но чем-то наполнен до краёв… О, защитница Диана! Кажется, я знаю КТО ты. Пророчество… Матери видели тебя…

Она метнулась в сторону, буквально исчезнув в том месте, где была, и мгновенно появившись поодаль, но так, чтобы можно было общаться без усилий. Подняла ладони к собеседнику и тот почувствовал холод мощного защитного заклинания дианитов.

– Я не несу зла, – смог, наконец, произнести Gs-9. Вяло, неумело, но вполне разборчиво, – я не знаю, как я здесь… Ты сказала, что я во сне? Меня сюда притащило что-то, – оправдывался он, не понимая странную реакцию столь прекрасного создания. И добавил, пытаясь вложить в слова нежность, но они всё равно звучали, как разговор под водой, – я хотел бы узнать… Я никогда не чувствовал ничего подобного. Меня зовут Gs-9, я цифир и моё задание пошло не по алгоритму…

Он хотел было сократить расстояние, но Лаянна чуть повела руками и воздух вокруг сковал его, словно камень.

– Я знаю, что ты ещё ничего не понимаешь, но наш Дом видел пророчество о тебе – мы читали это будущее, смотрели на то, что ещё только должно произойти. Ты – нежеланный гость, но неминуемый рок. Ты можешь и не знать, и не хотеть, ты ничего не изменишь – ты сосуд, который наполнят боли этого мира. Прости, что я говорю это. Тебе здесь не место, – закончила дианита и добавила с нежной грустью, – Прости, бедный мой гость…

Вспышка белого света. Удары сердца, резь в глазах, жар, сменивший холод окаменевшего воздуха, и липкий пот, покрывший всё тело. Пробуждение после лёгкого и сумбурно-волнительного путешествия наполнило Gs-9 ярко ощущаемым дискомфортом. Так пришёл в себя на твёрдых камнях Дагарока лишённый магии поставщик информации. Дул привычный сырой ветер, гоняя по голой неровной поверхности земли облака пыли, неприятно контрастируя с только что покинутым великолепием садов Венеры, наполненных ароматом цветов, ярким теплом Аполлона, щебетом птиц и памятью о прекрасной юной дианите.

Прошло не более часа, но снадобья исправно сделали своё дело, излечив полученные раны. Мысленно поблагодарив составителей эссенций и собрав вещи, он продолжил свой путь, вернувшись к заданию, от которого, как он считал, могло зависеть очень многое в алгоритме Дома Цифры. И думать так он имел все основания, поскольку мечты о переменах в однообразной и размеренной жизни поставщика информации воплотились за этот странный день стократно.

Он шёл выполнять задание, окружённый каменистой пустошью, а перед глазами стояло только милое лицо прекрасной дочери Дианы, в ушах звенел её незабываемый голос… и пугающие слова, сказанные ею.

-7- Клиодна

Высоко в тёмные туманные небеса, застилающие, по обыкновению, земли Дома Гадеса, поднимаются остроконечные макушки храмоподобных строений гади. Но ещё больше в глубь земли уходят бесконечные лабиринты их нор. Широкие просторные арки коридоров, вымощенные кубиками обожжённой дочерна и отполированной до зеркального блеска глины, освещаются жуткими огнями равномерно развешанных ламп. В их горнилах вечно томятся обезличенные неразумные остатки душ убитых когда-то врагов Гадеса.

В изголовье огромного купольного зала, за столом, над ворохом старинных пергаментов с истрёпанными краями, сидел вычеркнутый из списков смерти Маркар. Верховный и он же Первый отец Дома предпочитал замкам на поверхности своё подземное логово. Он давно перестал жить в том смысле, какой видели жизнь другие люди Миглаха. Его бесконечная память хранила каждое мгновение десяти тысячелетий нового мира. По этой причине такие чувства, как надежда, радость, ожидание или интерес, давно покинули его разум. Но теперь, после разговора с Верховным Отцом Дома Цифры, искра веры в новую возможность ощутить привкус позабытых эмоций загорелась в чертогах его мрачной природы. Кетер, которого он знал в десятках иных воплощений, так неожиданно сейчас удивил его.

«Клиодна!» – мысленно призвал он к себе одну из первых помощниц, архоса касты Двуликих. Под её началом служили лучшие воины, специалисты по особым поручениям Дома Гадеса. И они не ради красивого слова носили своё имя. Их тела, изменённые силой Смерти, могли жить в двух мирах. В нашем, материальном, это были страшные противники, чьё мастерство боя за неестественно долгую жизнь оттачивалось до совершенства. При переходе в иную реальность, в область успения, их мирские тела становились густой облачной дымкой, сотканной из поглощающих свет и саму жизнь миазмов – энергий настолько тонких, что даже стихии, кроме всепроникающего Эфира, не могли воздействовать на них в таком состоянии.

Клиодна не заставила себя ждать. Молодая на вид, но со старческим взглядом, внешне приятная по сравнению с большинством других гади, она шла, словно не касаясь пола тронного зала своего повелителя.

– Моя посланница, Захария, – начала она без лишних в Доме Гадеса приветствий, – нашла того, о ком Вы говорили. Этот цифир оказался с сюрпризом. Он уложил местного гвардейца и двух огненных гончих Ареса. Причём, одного – из элитных. Тренированного, закалённого, полновесного боевого мага. Сенара. Вы же помните его… Но, как мне доложили, цифир опустел при этом. Разве такое вообще возможно? Разве рождённый магом может стать пустым?

– И не такое возможно, отрада очей моих, – задумчиво произнёс Маркар. – Я говорил с Кетером. И читал его душу. Он не просто так послал в Храм Древних своего поставщика. Он, похоже, вычислил, что там сосредоточен ответ на его поиски, но не помнит, что там произошло. А я помню. Собирайся в путь. Возможно, Захарии потребуется больше, чем то, на что она способна. Теперь вот и арейцы там оказались. Хорошо хоть Верховный Отец крониан сейчас не у дел – Лабрис умирает и не обратит внимание на происходящее в его землях.

– Захария заверила меня, что арейцы не знали о целях молодого цифира, – возразила седовласая дева. – Они пытались сами выпытать у него это.

– Возможно… – Задумался Маркар. – Воины прямолинейны и бесхитростны. Иди тропами успения, смертоносная Клиодна. Постарайся успеть через день до рассвета. Следи за цифиром. Запоминай каждый его шаг. Он не сможет, конечно, сделать ничего серьёзного. Весь наш Верховный Совет, даже в полной памяти, вряд ли смог бы. Но эту ситуацию нужно держать под контролем. Если посчитаешь нужным – верни его душу в Океан Теней.

-8- Древние руины и тени прошлого

Тем временем проходная дорога давно закончилась, и поставщик информации шёл, сминая сухие полевые травы, ориентируясь на висящий над головой огненный шар Аполлона и периодически выскакивающие по правую руку блики залива. Почти пять лиг пешего хода от деревни Мокрая подошли к концу. Gs-9 впервые увидел своими глазами знаменитые развалины Старого Мира с острова Дагарок, о которых все слышали, но в границы которых воины города Анциломета не спешили пускать всех желающих. На этот раз заинтересованному путнику, как ему казалось, удалось пройти к ним без лишних свидетелей. Слухи о строениях неизвестных архитекторов явно распускались теми, кто не был в этих краях и не видел их сам. Когда Gs-9 достиг вершин одной из возвышенностей, его взгляду открылась невероятная картина: холмы по периметру скрывали огромную широкую вогнутую долину в треть лиги поперечного хода со странным сооружением, словно свеча, стоявшим в центре.

Прямо под его ногами на три четверти зарытый в земле лежал большой кусок колонны. Хотя, такое определение и было весьма условным, ведь кусок этот вполне сопоставим с маленьким одноэтажным ремесленным домиком кого-нибудь из городских мастеров. Посланник Дома Цифры даже заподозрил, что выцветший от времени, изъеденный ветрами и дождями материал колонны тот же, из которого отстроена добрая часть Анциломета. Сложно было даже представить какой немыслимый катаклизм оказался способным сотворить такое: схожие детали взгляд встречал по всей долине. К периферии реже, а к центру всё гуще. И там, и тут, где полуприкопанными, а где и поверх прочих, валялись куски чего-то циклопического, массивного и поистине величественного. В самом центре плоскодонного углубления, в котором местами даже не виднелась почва под нагромождением осколков, располагались причудливые руины похожие на громадный термитник. Массив белой, как мел, скалы казался единым с остатками почерневшего строения, части которого живописно украшали плато долины. Даже теперь, когда на месте грандиозного сооружения оставалось не более сотой его части, просматривалась многоуровневая система. В ней тело скалы контрастно переплеталось с участками искусственных элементов, словно выросших из неё, а не созданных руками древних зодчих. Gs-9 на какое-то мгновение просто перестал дышать – столь захватывающим был открывшийся вид на долину. Он невольно представил, что этот храм (ничем другим, кроме бывшего храма, он не мыслил увиденные руины) непременно превосходил в своё время дворец Верховного Совета Домов города Омфал. А тот по праву считался образцом высокого современного искусства. От этого ещё более странным было найти его здесь – на краю мира, в окружении промозглых пустынных земель.

Но дневное светило уже стремилось к закату, а задание, выданное архосом клана Информации, ещё требовало исполнения. Посланник Дома Цифры двинулся к центру долины, обходя разбросанные неведомой силой куски каменного исполина. Тот, кто написал задание, похоже, посещал это место. Подобравшись почти вплотную к массиву скалы и обойдя его с южной стороны, Gs-9 обнаружил в нагромождении чёрных валунов едва различимый проход в половину человеческого роста, ведущий внутрь каменной тайны. С трудом протиснувшись вдоль узкой расщелины, поставщик информации оказался в просторном вытянутом вверх на два десятка метров коническом зале. Общее запустение, сплошь усыпанный крупными валунами и мелкой каменной крошкой пол, и слой пыли в два пальца толщиной говорили о том, что этим местом давно никто не интересовался. Местами помещение освещалось лучами Аполлона, которые пробивались то из остатков окон, то из крупных трещин, свидетелей фатальной гибели храма. Внутренняя отделка удивляла не меньше наружных размеров: от пола до арочного свода все стены были испещрены вырубленными в камне и прокрашенными, полуистлевшими картинами. Одни изображали, по видимости, процессы и ритуалы, которые совершали бывшие хозяева башни, другие переносили наблюдателя в неведомые места и знакомили с моментами далёкого прошлого. Задокументировать строго определённую часть из них и было заданием Gs-9.

Когда он покидал свой тихий временный приют не самой дружелюбной гостиницы, то и не догадывался, что работы у него будет куда больше, чем можно осилить за пару дней. И тем более представить себе не мог, что одну из ночей придётся провести под сводами стен, помнящих крах прошлой цивилизации. Но спальный мешок из лёгкой и тёплой шерсти, с какими не расставались северные кочевники, он предусмотрительно взял с собой. Наскоро приготовив место для будущего ночлега, адепт Цифры принялся изучать живопись древних мастеров.

Образы жителей прошлого завораживали. Сотни их. Высокие и стройные, даже по меркам дианитов, неестественно красивые, они заполняли всё пространство по периметру вокруг наблюдателя. Gs-9 начал искать нужный ему фрагмент, о котором в задании говорилось следующее: «фиксация использования девятью операторами чёрного кубического артефакта с белым свечением от него».

Задача оказалась не из простых. Мало того, что краски померкли от времени и частично осыпались, к тому же и множество трещин покрывали больше половины поверхности фресок. Где целыми прогалинами размером с окно, а где лёгкой тонкой паутинной сетью, глубокие рытвины искажали картины.

Время шло. Минуты складывались в часы и свет Аполлона уже прятался за горизонтом, когда последователь Дома Цифры понял общую систему, в которую складывались древние рисунки. Они двигались по кругу слева направо, отделяя узкие временные промежутки линиями узорчатой вязи. Похоже, что хозяева этого места запечатлели значимые для себя вехи истории. События каждого промежутка располагались от пола к потолку. Нужный ему элемент Gs-9 обнаружил не сразу. Он находился между странной процессией девяти людей, похожих на жрецов, обступивших сгусток света по очертаниям похожий на человека, но выше всех окружающих в полтора раза. Они, то ли конвоировали его, то ли были его почётной свитой. Далее, чуть выше, находились две крупные фигуры из света, по очертаниям похожие на мужскую и женскую, с ярким чёрным кубом. На следующей картине, выше, стояли уже девять обычных людей, изображённые под высокими сводами, похожими на само помещение с фресками. Каждый положил правую руку на куб, от которого энергия лучами расходилась далеко за пределы рисунка. А ещё выше сквозь наросты мха виднелось изображение огромного красно-фиолетового шара, сплошь покрытого непонятными символами, сложенными из сильно вытянутых треугольников. Ради этих надписей он и пришёл сюда. Вверх от шара под самый потолок направлялся росчерк извилистой молнии. Он упирался в абсолютно чёрную блестящую полусферу. Чёткую и монолитную, словно не тронутую старением тысяч лет, превративших это место в запустелые руины.

Gs-9 снова попытался прибегнуть к магии и включить ночное зрение. Предсказуемо безрезультатно. Тогда он зажёг обычный, созданный мастерами зевитами фонарь, работающий на чёрном земляном масле. Мерцающий слабый свет будто оживил пространство зала и его блики заиграли тенями на рельефных, вырубленных в камне рисунках. Неоднократно поблагодарив про себя учителя горных восхождений, поставщик информации забрался по трещинам в камне ближе к середине стены, закрепил страховочные стропы и в подвешенном состоянии начал работу. Пока не наступила глубокая ночь, он скрупулёзно перечерчивал клинописные символы, тщетно пытаясь разобрать незнакомые ему письмена, о которых ничего не мог бы сказать даже бессмертный Маркар.

Когда в ночном небе уже полностью раскрылись судьбоносные звёзды, Gs-9 лёг спать, немного перекусив остатками походных припасов. А поодаль, в самом тёмном углу разрушенной башни, едва заметно колыхалась лёгкая чёрная дымка, напоминавшая формой фигуру в плаще…

Переход в сон снова преподнёс сюрприз. Не было обычного погружения в абстрактные видения. Вместо них, словно по щелчку пальцев, мир вокруг изменялся. Облущенные замшелые краски фресок сначала медленно, нехотя, а потом всё интенсивнее наливались цветом, восстанавливались. Постепенно нарастал гул и скрежетание камня. Кирпичная крошка и осколки, словно капли расплавленного металла, собиралась в большие валуны, те, в свою очередь, объединялись с более крупными камнями и поднимались на свои места, откуда были изъяты силой катаклизма и неумолимого времени. В самом центре зала под сходящимися сводами поднялся алтарь в две трети человеческого роста с квадратной выемкой в центре. Gs-9 стоял возле этого гладкого каменного монолита и с изумлением смотрел на происходящее вокруг, периодически бросая взгляд на собственное тело, лежащее в нескольких метрах правее.

Он посмотрел на огненный шар, покрытый письменами, и замер. Сама надпись не изменилась, только обновилась и стала чистой, написанной будто вчера. Стройные ряды острых вытянутых треугольников продолжали заполнять поверхность того места, где весь вечер он работал, но изменилось восприятие. Теперь он отчётливо понимал написанные строки:

«Ведомы Силой всех Начал собрались в круг иерофанты.

Хозяин Силы их призвал из храмов первых элементов.

Жрецы столетия служили Отцу элементарных Сил,

Жрецы желание копили ко власти, что Отец носил.

Собрав совет, жрецы решили Хозяина низвергнуть власть

И меж собою поделили решение Отца закласть.

Хозяин вышел на закланье, не зная участи в судьбе

И совершив предначертанье, жрецы осилили в борьбе,

Но окончательной победа с падением Отца не стала –

Теперь затворник он с надеждой вернуть утраченную славу.

А мир, до этого прекрасный, немезисом заполнен ныне

И Кто-то с изначальной Властью закрыл пути в миры иные.

Свет победителей не принял и, заточив Отца во мраке,

Жрецы себя самих пленили в оков безвыходной клоаке.»

Молодой адепт Цифры ощутил, как сводит дыхание от потока информации и открывающихся ему тайн – не этого ли он жаждал, выполняя десятки казавшихся теперь ничтожными поручений своего Дома? А окружающее продолжало меняться. Храм восстановился, и свет, как ясным южным днём, залил всё его помещение. Грохот камня сменился неестественной тишиной, в глубине которой послышались твёрдые чеканные шаги. Сначала посланник Цифры услышал глубокий, низкий, проникновенный голос, а после и увидел фигуру в два человеческих роста, словно одетую в свет, спускающуюся с недавно изучаемой картины. Фигура шла по воздуху, как по лестнице, и каждая поступь рождала волну, колыхающую пространство возрождённого храма.

– Я ждал тебя, бывший маг, – прогремели слова под древними сводами, сотрясая мощью каменные стены.

В это время тишину реального мира разорвал истошный крик, и непреодолимая сила вышвырнула прямо сквозь стены облакоподобного наблюдателя из тёмного угла каменных руин. Бледное женское тело, уже в обычной форме жнеца из касты Двуликих Дома Гадеса, осталось лежать в пяти десятках шагов от разрушенного храма.

– Я ждал подобного тебе с тех пор, как только появились и этот остров, и залив вокруг него, а мой храм ещё возвышался над этими землями. Тогда ещё благоденственными и плодородными. Я приложил все доступные мне теперь возможности, чтобы ты пришёл сюда в таком виде. Поверь, у тебя нет причин сожалеть о потере той малой толики Силы, что жила в тебе – пустой сосуд всегда можно наполнить новым, куда более ценным содержимым…

Часть 2. Ненулевая сумма.

-9- Дафнис Ктариан

Длинные маховые перья крыльев неутомимого чёрного стрижа рассекали плотные встречные потоки воздуха над перевалом восточной гряды, когда из-под горизонта всплыл мерцающий отблеск. Флаг гильдии Камня из Дома Гермеса – играющее пурпурным цветом полотно с вышитым на две трети площади золотым схематическим изображением огранённого кристалла. Вокруг правой лапы стрижа поблёскивала небольшая металлическая пластина, скреплённая печатью главы Дома Цифры – деревом, составленным из десяти взаимосвязанных кругов. Птица приближалась к Шахнагару – городу-резиденции архоса гильдии Камня неудержимого Дома Гермеса.

Границы этого Дома населяют невысокие худощавые авантюристы герметы – прекрасные ораторы, дельцы, торговцы, путешественники и знатоки закулисных игр. Благодаря этому их многоцветные, пурпурно-переливистые плащи чаще прочих встречаются в землях владений других народов. Им свойственны невероятная живость ума, понимание людей и продуктивность. Их дар убеждения и влияния на окружающих снискал им славу непревзойдённых переговорщиков и удачливых купцов, в чьём ведении находятся львиная доля потоков товаров Миглаха и окружающих его островов. Последователи Гермеса в совершенстве овладели стихией Воздуха и повелевают ветрами, а те из них, кому посчастливилось родиться с высоким потенциалом, развивают способность к левитации. От того ученики школы в Керикионе, столице этого Дома, во время экзамена Воздуха напоминают стаи птиц на южных островах. Кто-то взлетает и парит, получая шанс на высокое место в иерархии, при наличии способностей к другим дарам Дома. Кто-то только отрывается от земли и ему приходится уповать на иные свои достижения. А кто-то не может и на мгновение покинуть твердь, лишь слегка покачивая ветерок – таких, скорее всего, ждёт незавидная судьба «слабых». Герметы, в отличии от прочих Домов Миглаха, хоть и придерживаются иерархии, но живут разрозненно, поделив земли Дома на территории, подвластные гильдиям. Даже в Совете Дома под руководством Верховного Отца, хитроумного Агорея, заседают только представители этих гильдий, тогда как их архосы предпочитают столице резиденции в своих владениях.

В последние столетия чёрных стрижей рассылали разве что для традиционных извещений Верховным Отцам из Омфала. Как средство связи, они уступили место зашифрованным мыслеформам. Но сегодня непривычный посланник, времена использования которых давно прошли, направлялся не к Агорею. Он нёс весть архосу одной из влиятельных гильдий Дома Гермеса – Дафнису. Его подчинённые занимались торговлей самым распространённым и востребованным товаром Миглаха – минералами. Пища, одежда, древесина – всё это, конечно, имело широкий оборот, но каждый Дом и сам обеспечивал себя подобным. Гораздо более ценными, хотя и не настолько, чтобы конкурировать с магическими изделиями, были полезные ископаемые. Особенно редкие, чьи источники в землях Домов распределялись неравномерно. Каждый имел интерес в приобретении тех из щедрот, какими Изначальная Мать одарила в час рождения мира другие Дома.

Мелкая повседневная торговля среди населения, в основном, велась в виде бартера или с помощью местных монет, которые каждый Дом чеканил для своих нужд. Торговля глобальная, внешняя (а изредка и частная) происходила посредством колец офиона – маленьких металлических змеек, смыкающихся в окружность так, что при сворачивании змея закусывала свой хвост и плотно садилась на палец. Если требовалось много колец – они соединялись в цепь и гордо демонстрировались своим носителем, удостоверяя его торговые или внешнеполитические полномочия. Каждая такая змейка изготавливалась в Омфале, под руководством Совета Домов, который зачаровывал их «значение», после чего меленькие глаза змейки начинали светиться соответствующим цветом. Белые – один офион, примерно эквивалентный стоимости непримечательного жилища или десятка здоровых коров. Синие – десять офион. Зелёные – сто. Жёлтые, значением в тысячу офион, уже принадлежали чаще не отдельным лицам, а кланам, артелям, гильдиям и прочим объединениям внутри Домов и использовались при крупных сделках. Владеть змейками с красными глазами номиналом в немыслимые десять тысяч офион могли себе позволить, пожалуй, лишь немногие группы и Советы Домов, покрывая траты глобальных соглашений.

И сейчас вокруг второй, левой лапы посыльного стрижа, приближавшегося к гильдии Камня, красовалась тонкой работы змейка с белым свечением глаз, подтверждая серьёзность намерений главы Дома Цифры, Кетера.

Дафнис Ктариан – наследник древнего и богатейшего рода. Ещё в раннем детстве он проявил поразительные способности в управлении волей других существ. А нынче, исполнившись мудрости и многолетнего опыта организации поставок ресурсов по всему континенту, он занял место своего дальнего родственника во главе гильдии Камня. Три десятилетия понадобились ему после яркого и успешного окончания школы Керикиона для восхождения по ступеням карьеры. За это время неутомимый искатель выгоды познакомился лично с большинством значимых особ Миглаха и был у всех на хорошем счету, неукоснительно соблюдая законы торговли. Это качество было свойственно всем герметам. Слово, данное при заключении сделки, соблюдалось с особой щепетильностью. Не без досадных исключений, конечно, но Дафнис торговую честь хранил прямо-таки фанатично. Потому тонкий интуитивный холодок подозрения закрался в его мысли, когда пришлось отвлечься от проверки логистики поставок партии земляной смолы из Дома Кроноса в один из цехов Дома Зевеса.

Архос с недоумением поднял глаза на птицу, по-хозяйски влетевшую в окно и севшую прямо напротив него.

«Посыльный стриж Кетера? Да ещё и с поживой… – изумился Дафнис, – Хм… Что-то задумал древний жрец, раз уж достал из закромов надёжные методы прошлых эпох. Опасается перехвата мыслеформы? Он?! Верховный Отец Дома? Что же тогда стоит на кону?.. Плюс этот хабар– не пожалел офиона, старый скряга, чтобы меня заинтересовать. А мог бы просто обратиться в Керикион, к самому Агорею… Значит не мог. Ох, не в восторге я от всего этого.»

Размышляя так, он подошёл к посыльному, снял с него белоглазую змейку и привычным бессознательным движением надел его на палец. После сломал печать Кетера и ему в ладонь упала маленькая, но увесистая табличка из беловатого материала. Угренум. Одно из достижений Дома Цифры – невероятно прочный металл, впитывающий магию не хуже камней и даже растений. Дафнис ощутил лёгкое прикосновение чужой Силы. Вещица проверяла кто её получил, и удовлетворившись, табличка проявила надпись:

«Ктариан-стремительный, мне нужна встреча с тобой на заре четвёртого дня в месте нашего знакомства».

Это вызвало улыбку и живые воспоминания о том, как он, Дафнис, ещё будучи учеником, чуть не поссорился с тогда уже древним Кетером. Молодой гермет часто уходил далеко в пустоши к западу от столицы своего Дома и практиковал владение ветром. В этом искусстве он был куда менее одарён, чем в убеждении, и достичь нужных высот помогли только кропотливые занятия. К выпуску он уже управлял любыми воздушными потоками, а летал настолько быстро и умело, что архосы прозвали его «стремительный» (стоит заметить, что этот эпитет подходил ко всем аспектам его жизни). Но тогда, в западной пустоши, он случайно нагнал сильный ураган на конных всадников, ехавших в Керикион. Само собой, когда увидел людей с лошадьми в воздушной воронке, он остановил магию, однако извиняться его благородная кровь не умела. Но научилась. Очень быстро научилась, когда старик во главе конницы сбросил пыльную походную накидку, под которой скрывался живой фиолетовый плащ Верховного Отца Цифры. Поток воздуха, только что послушно следовавший велениям Дафниса, скрутил его и поднял с бешенной скоростью резко вверх. Повертел тело, словно сухой осенний лист и, не обращая внимание ни на какие потуги ученика, резко вогнал его по шею в землю, которая на мгновение стала буквально жидкой. И тут же окаменела. Человек в фиолетовом плаще тогда просто, без любых видимых последствий отдачи, встал с коня, подошёл к изумлённо трясущемуся от страха гермету и произнёс:

– Здравствуй, молодой Ктариан. Тебе повезло. Я вовремя понял, что ты атаковал не преднамеренно. Почувствовал в тебе след твоего отца, Ктариса – я знавал его. Жаль, что он покинул наш мир…

Так и познакомились юный ученик-гермет и древний Отец-цифир. Сейчас Дафнис и не думал отказать Кетеру, вспоминая лёгкость, с которой тот проделывал удивительные вещи, до сих пор недоступные архосу гильдии Камня.

Гильдии Дома герметов пользовались достаточно широкой автономией. Таковы были убеждения Отца Агорея. Его слово, несомненно, было высшим законом в его землях, но к силе и принуждению он прибегал крайне редко. Он всегда считал, что свобода самоуправляемых систем гораздо лучше, чем жёсткий контроль, привычный другим Домам. Дафнис Ктариан, контролируя работу всех процессов в рамках своей гильдии, был просто деспотом по сравнению со своим Верховным Отцом. Так что информацию о тайном приглашении Кетера он сообщать был не обязан. Но и совсем скрытничать не собирался. Тут же пригласил свою помощницу. Расторопная Микена, молодая герметка с огромными чёрными въедливыми глазами на милом лице с тонкими острыми чертами, прибежала незамедлительно. Ей он сообщил, что отбывает на встречу к важному клиенту. Микена, двоюродная племянница Дафниса, записала изменения в его график на ближайшую неделю и задорно помчалась давать распоряжение на сбор коня, немало удивившись тому, что архос не воспользуется экипажем и поедет один.

«Эх, беззаботная молодость, как многое тебе ещё предстоит распробовать» – подумал Дафнис, провожая взглядом худощавую, но слаженную фигуру помощницы. В этом году в школе ей предстоял выпускной экзамен Воздуха, который она, несомненно, сдаст, даже дав фору своим сверстникам.

Впереди был долгий путь в сторону столицы и переговоры непонятного содержания с одним из высших властителей мира.

-10- Повторнорождённый

– Слушай меня, юный друг, – прогремел бас ночного гостя Gs-9.

Свет вокруг поутих. Фигура с фресок, опустившись на уровень земли, уменьшилась в размере, хотя и оставалась выше и крепче почти всех, кого знал поставщик информации в своей жизни. Весь его вид был словно списан с картин, изображавших Всеотца – мужа Изначальной Матери, с которой они, по легендам, сотворили мир и ушли порождать иные реальности. Высокий лоб, едва затронутый лёгкими морщинами зрелой мудрости, густые, слегка вьющиеся тёмно-каштановые волосы, кое где затронутые проседью, крупный нос с едва заметной горбинкой упирался в пышные гладкие усы, переходящие в окладистую не длинную бороду. Даже под бородой виднелись очертания широких квадратных скул. Но самое запоминающееся – это глаза. Глубокие, широко посаженные под навесом тяжёлых бровей белые огни. Именно огни и именно белые: его зрачки, небольшие и чёрные, окружала совершенно бесцветная радужка, лишь к периферии окаймлённая тонкой чернявой окружностью. Он говорил всё тише и вид его постепенно начал походить на обычного, но очень крупного человека с телосложением тренированного борца арейца. Одежда перестала источать свет и теперь была похожей на обёрнутое вокруг тела полотно с геометрическими узорами и вязью странных символов по кайме.

– Слушай меня. Я – Целум, которого в иные времена называли Ураном. Но имя моё стёрто и забыто для всех. Мой род берёт своё начало очень далеко отсюда. Для таких миров, как твой, мои соплеменники – их создатели и Держатели. Я был правителем всего окружающего и хозяином всех его Сил, пока алчущие власти авгуры не попытались убить меня. Пожалуй, даже убили, насколько можно применить этот термин к таким как мы. Но полностью утопить мою личность в Океане Теней здесь нельзя, поскольку я принадлежу другим сферам, другим эонам. Потому, после предательства и поражения, я был низвергнут в самые нижние, недосягаемые слои реальности и заключён там в сокрытой тюрьме междумирья на долгие тысячелетия. Только здесь, в месте моей гибели, с которым я неразрывно связан нитью Морты, я властен ещё над пространством и временем. И все эти неисчислимые годы я ждал. Я восстанавливался и собирал по крупицам возможность вырваться. Усилиями, какие сложно описать словами, я поднял свою тюрьму к поверхности бытия, но для получения свободы мне нужен ты. Признаюсь, в том, что произошло с тобой, я принял непосредственное участие. Даже в немощи своего нынешнего положения, я едва заметно сдвигал потоки линий судьбы и подталкивал последние пару сотен лет ситуацию к такому её разрешению. Пробуждал утраченные клочки памяти о прошлом в мыслях Отца твоего Дома. Подстрекал крониан, герметов и даже горделивых аполонитов следить за исследованиями Отца Кетера и продавать данные арейцам. Порождал в мыслях Отца Дома Ареса, воинственного, но справедливого Квирина, желание направить тебе на перехват своих гончих. Они все думают, что здесь источник Силы, оружие, способное сместить в их сторону шаткое равновесие этого мира. Все, кроме Маркара – он обрёл непредсказуемую форму. Никто не мог предугадать, что уничтожение меня, как узла, соединявшего все энергетические потоки этого мира, создаст таких порождений. Маркару известно всё, что здесь произошло. Он помнит. Он боится, не ощущая меня ни среди живых, ни в списках мёртвых. И потому сейчас его шпион следил за тобой. И ещё один, куда более сильный, уже пробирается своими призрачными тропами успения.

Целум замолчал. Впервые улыбнулся. Эта улыбка дала приятное облегчение поставщику информации. Если бы он не спал в это время, то готов был бы утратить рассудок от рухнувшей на него лавины информации. Целум явно был доволен. Тысячи лет молчания у кого угодно вызовут восторг общения. Он подошёл почти вплотную к собеседнику, упёрся огромной ладонью на алтарь и, собравшись с мыслями, продолжил:

– Я в целом описал тебе происходящее. И жду ответа от тебя: ты станешь на мою сторону? Если согласишься, я буду твоим наставником и заполню твою пустоту силами такого порядка, что ты не будешь ограничен рамками одного Дома или одной Стихии. После моей смерти симбиоз сил прекратился, порядок рухнул, энергии сепарировались, отбирая себе последователей и разделяя некогда единый гармоничный мир на разнородные осколки. Энергии стали конфликтовать между собой. Я – из числа того немногого в Миглахе, что может объединить их обратно. И я точно один, кто обладает знанием того, как это сделать. Скажу больше: этот новый разрозненный мир стал чужеродным телом в организме многоликого единства всех других миров Плеромы. Теперь он умирает, как отрезанный от корня цветок. Но мы с тобой можем всё изменить. Спасти его.

Величественный старец нахмурился, немного помолчал и добавил:

– Последнее, что ты должен знать перед ответом… ты умрёшь. Умрёшь физически здесь и сейчас, на Чёрном Камне Кибелы, который подарила этому миру моя сестра и супруга для упорядочивания природных сил. На нём убили меня самого, разрушив тем самым и камень, и порядок мира. Я собирал прах этого дара по крупицам, по атомам тысячи лет. И он здесь, но сделать его единым целым может только добровольно отданная жизнь. Я понимаю, это страшно. Неопределённо. И я не могу заставить тебя. Я могу только дать слово Держателя мира, что когда нить Морты истончиться и лопнет, единовременно я создам новую нить, и ты, не прикоснувшись к Океану Теней, в то же мгновение возродишься вновь. Ты станешь уже существом новой природы, каких ещё не видел этот мир. А мой дух будет свободен. Даже не имея тех сил, что были прежде, я стану учить тебя. Думай, мой юный друг, задавай вопросы. Сейчас время в этой башне остановилось для нас, так что мы никуда не спешим.

Gs-9 сел на камни и обхватил голову руками. Окружающее плыло, теряя чёткость границ. Его тошнило, голова шла кругом, а мысли никак не приходили в порядок, свойственный прилежному цифиру.

«Смерть?..», – конечно же, смерть – это первое, что волновало его, – «Но ведь я не уйду отсюда живым и так. После всего, что мне здесь открылось, у меня только два пути: или он убьёт меня, или я приму его предложение. Но это тоже смерть…»

Gs-9 посмотрел на своего гостя. «Вдруг он читает мысли?», – мелькнуло в сознании. Но тот был неподвижен, словно одна из дворцовых статуй Омфала. Да, он был вылитой копией радужных опаловых фигур Покровителей, стоявших в два ряда вдоль центральной аллеи Дворца Верховного Совета.

«С другой стороны, мне и терять-то теперь нечего. Как только архосы узнают, что я пустой – моя жизнь станет невыносимой. Придётся жить в нищете и позоре или бежать на острова… Но смерть?..»

– Как мне тебя называть? Повелитель? Хозяин? – начал украдкой Gs-9.

– Зови меня просто Целум. Я уже был и «повелителем», и «хозяином». Это плохо закончилось. Сейчас я властен только в пределах этого незначительного клочка земли.

– У меня нет иного выхода? Так, Целум?

– Я бы ни говорил о его наличии. Но убивать тебя в мои планы не входило. Ты ничем не заслужил этого. Ты должен понять: то, что происходит сейчас – куда важнее отдельно взятой жизни. И твой выбор – только твой выбор.

«Всё-таки читает мысли», – снова пронеслось в голове поставщика информации.

– Но зачем я тебе после освобождения? Ты и сам сильнее всего, что я знаю.

– Увы, юный друг, когда мой дух вырвется на свободу, он так и останется бестелесной сущностью, прикованной к этому месту. И от моих прошлых сил вернётся лишь жалкая тень. Наравне с тем, как я буду учить тебя, так же и ты будешь моим учителем, моей связью с миром, чьи тысячи лет истории прошли стороной от моего разума. А после нам предстоит долгий путь к воссозданию моего телесного воплощения и восстановлению мирового порядка. Как видишь, я предельно честен с тобой. Твоя смерть разорвёт связь с Домом Цифры, и он не будет больше властен над тобой. Взамен я дам тебе новое имя, и мы будем связаны, как ученик и учитель, как в древние времена и было определено.

– Я сделаю то, что от меня требуется, Целум, – едва веря своим собственным словам, тихо, но уверенно согласился поставщик информации Дома Цифры.

– Да будет так, – ночной гость ударил в ладони и Gs-9 открыл глаза в холодной темноте под сводами разрушенного храма. С левой стороны от него, в самом центре зала, от кучи мелких обломков блестящего камня исходило голубоватое пульсирующее свечение. Чёрный Камень Кибелы звал свою жертву.

«Бежать», – первое, что возникло в его мыслях после пробуждения. Он схватил мешок и.. Не смог ступить в сторону. Сделал два шага по направлению к свету обломков – и эти шаги показались ему самым приятным, что он чувствовал в своей жизни. Повернуться назад и уйти он уже не мог.

«Не бойся, мой юный друг, боли нет, и твоя жертва воздастся тебе стократно», – пронёсся в голове голос Целума.

Gs-9 медленно подошёл к свечению и каждый шаг разливался по телу волнами наслаждения. Он снял верхнюю одежду, рубаху, кольчужку, исковерканную встречей с «пилумом огня» и, оставшись в одних штанах, присел на колени возле манящего света. Мельчайшие осколки и пыль были бережно уложены в границы правильной окружности. От них исходило тепло и спокойствие, словно погружая жертву в то единственное состояние полной защищённости, которое дарила утроба матери. Всё, что находилось вне границ круга, утратило какой-либо смысл, а вид разрушенного помещения смазался в однородную серую пелену. Уже плохо понимая происходящее, поставщик информации снял с пояса походный кинжал и, не задумываясь, воткнул его себе в сердце. Кровь хлынула горячим потоком на обломки и голубоватый лёгкий свет резко сменился яркой вспышкой красного пламени. Закручивающийся вихрь поднимал кусочки камня, а огонь спаивал их воедино. Артефакт обретал конечную форму. Уже падая кровоточащей грудью на полностью сформированный чёрный куб и слыша волны стремительно приближающегося Океана Теней, он ощутил сильные руки, подхватившие его и аккуратно положившие на спину.

Огонь перекинулся с куба на тело жертвы. Он выжигал прошлое, очищая все самые дальние уголки души от жизненного опыта, от навыков, привитых школой и утративших актуальность в пустом теле, от чувств и надежд, от желаний и стремлений, оставляя чистый лист нового живого естества. Gs-9 услышал резкий пронзительный хлопок, звон, разлетающийся тысячами капель фиолетовых осколков – нить Морты, связывающая материю и энергию жизни, порвалась. Но пламя вливало силы. Пламя держало единство души и тела без спасительной нити. Сквозь полумрак горячечного бреда он видел дымчатую фигуру Целума, склонённую над собой. Ощутил, как призраки его рук прошли сквозь грудную клетку и сжали едва трепещущее сердце, как разряд обжигающей боли пронзил все мышцы и жилы. Как новая жизнь, зарождалась в недрах этих рук, как сплеталась новая нить Морты, кристально чистая, почти прозрачная нить. Пламя затухало. Чёрный Камень Кибелы иссяк без остатка, разрушив тюрьму одного, и сохранив жизнь другого. Первый вздох наполнил лёгкие так сладостно и мягко, как утренний свет пробуждения от ночного кошмара. А с ним по телу разлилась знакомая холодная и сухая энергия стихии Воздуха. Он снова чувствовал магию. Нет, он дышал ею, жил ею. Бесчисленные потоки энергий этого мира текли сквозь него и теперь он осознавал всё их разнообразие, а пробуждённый чистый разум понимал теперь как мельчайшие части раздробленного витража Силы должны работать вместе.

В проёмы полуразрушенных окон под сводами храма пробивался рассвет, идущий на унылый остров Дагарок. Он раскрывал всё тот же беспорядок, который вчера встретил уже бывший поставщик информации. Рядом, на небольшом кубе из чёрного метеоритного железа сидел уставший и осунувшийся Целум.

– Вставай, мой юный ученик. Теперь ты дважды рождённый, и я даю тебе имя ДИГОН. Носи его с гордостью. Но нам нужно уйти из этой реальности. Сюда приближаются непрошенные гости.

После этих слов Целум свёл ладони, громко выдохнул, и медленно развёл руки на весь размах. И пока они расходились, обстановка менялась, свет заливал пространство, а храм обретал свой прежний величественный вид, словно предыдущий сон Дигона воплотился в реальности.

-11- Смерть и любовь

Здесь же, на северном краю земли, за которым в изведанном мире нет ничего, кроме диких вод и льда, появилась небольшая брешь в ткани мира. В гигантской воронке, центр которой занимали руины древнего храма, открылась сумрачная трещина между нашей реальностью и потусторонней. С рассветом следующего дня, когда Gs-9 уже встретил сон под картинными сводами и принял судьбоносное предложение, тайными тропами мира успения на место прибыла глава Двуликих Дома Гадеса, Клиодна. Недолго походив по следу своей подопечной, она нашла Захарию без сознания, прислонённую спиной к крупному обломку колонны, прорезанной вертикальными выемками. Овальное симметричное лицо, больше свойственное миловидным венетам, безвольно упиралось подбородком в грудь. Из аккуратного, слегка курносого носа вниз стремилась засохшая полоска синеватой крови, пересекая приподнятую развитыми клыками верхнюю губу. Белые прямые волосы спадали на отдающую синевой кожу упругой молодой груди, стянутой крепким корсетом. Плащ истрёпан и где-то даже разорван. Она была обессилена и без посторонней помощи явно не могла уже вернуться в реальность.

Пищей, поддерживающей неестественные способности тех из гади, в ком достаточно проявлена сила, стала энергия перехода всех живых существ нашего мира в бездонные воды Океана Теней. В особой мере это касалось двуликих. Та самая Смерть и общая энтропия материи – неиссякаемый источник их существования. Парадокс: смерть порождает жизнь. Ни что не властно уйти от неё. Умирают камни, нехотя и долго, разрушаясь, отдают свою толику жизни праху. Умирают деревья и травы, наполняя почву пищей для себе подобных, а окружающий эфир – энергией разложения. Умирают звери и люди, насыщая тонкий мир потоками боли перехода и запасами нерастраченных жизненных сил. Умирают даже боги. Нет ничего бесконечного. А значит, пища для адептов смерти найдётся всегда.

Клиодна подошла к Захарии, села на её вытянутые вперёд ноги и тихо положила руки ей на голову. Жива. Уже на этапе перехода, но Океан Теней ещё не поглотил её. Истончённая связующая нить Морты пока чувствовалась в потаённых глубинах души. Захарии нужна была пища. Клиодна сконцентрировалась. Стих ветер, замолкли птицы, неприятный Аполлон перестал светить для неё. Прорываясь сквозь плотные слои реальности, двигалась она от сферы обители живых вглубь самой сути мира, чтобы там, на дне зачерпнуть силы Смерти и накормить свою подругу. Но то, что нашла она там, ещё никогда не встречалось на её пути. Все существа, умирая, оставляют след, передавая миру то, чего достигли, сообразно уровню своего развития. И вот сейчас, приближаясь к основам, отсеивая холодное и не слишком содержательное посмертие камней и растений, дойдя до питательной энергии, помнящей жизнь людей прошлого, она остановилась. Пластом ниже лежало нечто несоизмеримо более мощное, древнее и чистое, ужасающее своей силой. Это нечто было здесь давно. Тысячи и тысячи лет оно покоилось под островом, пропитывая собой камни и почву, оно практически стало сутью самого этого места. Природу его нельзя было назвать ни живой, ни мёртвой. Сила пульсировала, обжигала и вгоняла в трепет. Дальше, ещё глубже в основах тонкого мира, хозяйка Двуликих ощутила непроницаемый купол. Сквозь его пелену пройти не хватило бы сил, пожалуй, и у бессмертного Маркара. Она смогла лишь прикоснулась к отголоскам эха, исходящим от странного объекта плавными волнами. В этот момент морок успения сдуло, как пыль порывом ветра. Клиодна изо всех сил рванула обратно, в реальность. Глава двуликих заметалась по сторонам, изо всех сил стараясь вернуться на спасительную гладь поверхности, словно незадачливый пловец, попавший в водоворот без запаса воздуха, Последнее, что она увидела – проявившийся на теле купола ярко-белый гигантский глаз с чёрной оторокой вокруг радужки.

Собравшись с силами, понимая сквозь головную боль, что медлить нельзя, она вложила всю собранную энергию Смерти в Захарию. Та мгновенно вскочила, с невероятной прытью перешла в теневую форму и окружила себя мощным ритуальным щитом. Так быстро и слаженно, что было заметно использование боевого талисмана из арсенала гади. Собственно, она сделала именно то, что намеревалась в момент, когда неизвестная сила выкинула её из развалин.

– Стой! Спокойно! Захария! Очнись. Это я – Клиодна.

Посланница Гадеса приходила в себя. Она потушила впустую активированный щит, но ещё держала наготове «стрелу Танатоса». В руке вибрировал пучок сжатого тлена – оружие, разлагавшее материю и названное Маркаром по имени какого-то древнего божества, о котором никто уже давно не помнил. Осмотревшись, и поняв, что они одни, Захария аккуратно свернула стрелу для более подходящего случая. Только после этого бросилась на шею своей спасительницы и жадно впилась в её губы…

– Клио, милая, как я рада тебя видеть! Я думала уже всё. Думала уже встречусь с богами. Я прям смотрела на Океан, когда ты вытащила меня. Любимая… – И она снова, на этот раз нежно поцеловала Клиодну, сунув руки под чёрный жилет, покрытый мелкими кольцами из калёного железа, медленно поглаживая её гладкую холодную кожу. Грозная архос Двуликих, вестник неумолимой погибели своих врагов, плоть от плоти самой Смерти, которую побаивались даже Верховные Отцы других Домов, в ответ, словно котёнка, прижала к себе Захарию, запустила длинные пальцы в растрёпанные белые волосы и тихонько водила ими по голове. Так простояли две дочери Гадеса не меньше минуты, пока молчание не прервала архос:

– Ладно, прелесть моя, давай отойдём в тень, пока проклятый Аполлон не спалил нас. Рассказывай, что здесь произошло?

– Я следила за поставщиком информации, как ты мне и поручила. Это рядовой работник, возможно, немного более расторопный и пытливый, чем прочие флегматики цифиры. Хотя, в бою он оказался хорош. Его имя – Gs-9. В общем, я шла за ним с форпоста в назначенный день. Но не одна шла. За ним ещё трое увязались: один вояка из местного гарнизона и двое арейцев, которые, как оказалось, давно в округе ошивались под масками крониан. Слишком мудрёно всё как-то. Особенно для арейцев. Короче, видать, почуял их цифир. И уж не знаю КАК он понял, что это огненные, и что они без защиты (даже до меня дошло, только когда маски слетели), но наш герой действовал смышлёно. Он зарядил в них Водой, пока те не ждали. В общем, уложил сразу одного арейца и пустого прихватил. Чего тот вообще пошёл? Денег, наверное, захотелось. А второй сын Ареса – это Сенар, как я уже докладывала, знатный вояка. Но ты представляешь, он и второго отправил пировать с предками. А методом-то каким, я чуть из успения не выпала от того, что произошло. В общем, он под удар Огня подставил свой кристалл памяти. Ну тот, что их мастера из мнеморина выращивают. ЧТО тут началось… Эти двое стояли, как вкопанные минуту, глаза позакатывали, трясутся. А вокруг все Стихии, как взбесились: Огонь на Воду нападает, Воздух Землю треплет, Эфир всех и каждого порвать готов. А потом всё схлопнулось. Сошлось на кристалле и тот взорвался. Арейца кристалл сразу выпил, от него и посмертия почти не осталось. А цифир выжил. Кольчужка его спасла. Угреновая. Я аж себе забрать захотела. Но ты сказала не трогать его, а я послушная. Тишина была долгая вокруг того места – даже в успении перемещаться тяжело было. Но я помогла. Я тела мёртвых в землю попрятала, мимоходом ещё и подпиталась. Да и цифиру этому странному тоже помогла. Он ведь совсем пустым стал. Как и не было в нём ничего. Никогда такого не видела…

– Захария, ох ты и любишь поболтать попусту. Ты вообще из гади? – пошутила Клиодна.

Но Захария встрепенулась:

– Конечно из гади. Ты же сама проверяла. Всеми способами проверяла. Можешь ещё попроверять. И ещё. – Она искоса взглянула на собеседницу и заигрывая улыбнулась. – Да я поняла. Перехожу к главному. Короче, напился он своих зелий, оправился, поспал, и вот сюда пришёл. А я за ним. Сижу, значит, в уголке вооон тех развалин, – она вытянула руку и показала в сторону остатков храма, – там внутри целый зал, весь в рисунках, в иероглифах. Сижу наблюдаю, как он значки всякие перечерчивает, как спать ложится, и тут БАХ! Гул поднялся, словно все трубы Аполлона разом загремели. Светом всё залило среди ночи, да не простым светом. Это чистая Сила была, клянусь тебе, не Эфир даже, а что-то ещё тоньше. Мощнее. Я сколько уж лет живу – о таком и не слышала. Меня, как щепку водопадом вынесло оттуда. И глаза. Глаза ещё помню. Белые, как у нас, гади, но какие-то острые, живые, страстные… И всё. А дальше – Океан передо мной. И вот теперь ты, любимая…

– Да уж, – заговорила вскоре Клиодна, не обращая уже внимание на заигрывания и скошенные взгляды своей подруги, – глаз этот и я видела. Он здесь, в глубине мира. Я, когда силу тебе черпала, во что-то неизвестное упёрлась. Нужно с Маркаром говорить об этом, тут наших с тобой знаний не хватит. Ну что, пойдём посмотрим на эти руины.

Две дочери Гадеса пошли в сторону остатков древнего храма. Пройдя внутрь тем же путём, что и бывший Gs-9 днём ранее, они увидели ту же картину, словно никого и не было здесь. Замшелые стены, сплошь испещрённые картинами, и обстановка полной разрухи. Ни спавшего поставщика информации, ни вещей, ни даже следов его пребывания адепты Смерти, конечно, не обнаружили, как ни искали. Только одно не вписывалось в общую картину запустения – блестящий, начисто выжженный круг по центру зала, в пределах которого оплавился даже древний гранит пола.

-12- Первый договор Кетера

Отец Дома Цифры, Кетер, в необъятном разуме которого упорядоченно анализировались бесчисленные планы и вероятные стратегии развития реальности, не стал тратить время на конные прогулки. Получив четырьмя днями ранее сигнал зачарованного послания о том, что адресат достигнут, он приготовился к перемещению. Мягкая шкура редкого белого тигра, служившая ему медитативным ковриком, тепло приняла хозяина. Стихия Воздуха ответила даже раньше, чем он погрузился в транс. Лёгкий газ медленно оплетал тело Отца цифиров, уплотняясь, сгущаясь, обволакивая лёгкой пеленой и окутывая коконом насыщенного тумана. Через несколько мгновений границы тела начали расплываться, терялось чёткое разделение между коконом и его содержимым. Со стороны казалось, что это уже не Кетер, а его отражение в воде, покрытой мелкой рябью. Кокон и разряжённое внутри него тело выросли в объёме в два раза, после чего начали медленно таять от краёв к центру. Правитель Дома Цифры воспользовался своим особым видом стихийного перехода – сложным процессом, недоступным для всякого простого жителя Миглаха, кроме Верховных Отцов. Путями междумирья Воздух понёс его к точке намеченного выхода.

Практически в то же время далеко на востоке, в пустоши около столицы герметов, в метре над землёй сгустилось сферическое пятно диаметром в два человеческих роста. Постепенно сужаясь, оно сформировало такой же туманный кокон с заключённой в него фигурой. Через пол минуты Отец цифиров стоял на ковре невысокой, по-осеннему жёлтой травы в землях Гермеса и смотрел в сторону идущего к нему богато одетого путника, который прибыл чуть ранее. Голова немного кружилась и отвечала тупой болью на удары сердца, а горизонт пошатывало, как после нескольких кружек крепкого пива.

– Приветствую тебя, архос почтенной гильдии Камня, – сказал навстречу человеку Кетер. – Ты повзрослел с нашего курьёзного знакомства. Теперь ты архос. Поздравляю. Ты, как никто другой, заслуживаешь это положение.

– Моё почтение, мудрейший Отец Дома Цифры! – с неподдельным уважением ответил Дафнис. – А вот Вы, похоже, и не изменились совсем. Ещё раз прошу прощения за свою детскую опрометчивость.

– Эх, если бы это было так, мой юный друг, но нет, увы, и я старею. И мой век краток, – взгляд цифира на мгновение наполнился грустью, но тут же вернулся привычный флёр хладнокровия. – Я следил за твоим восхождением. Признаюсь, на моей памяти мало кто мог похвастаться таким стремительным ростом. Покойный Ктарис был бы очень горд своим сыном.

Кетер знал о единственном слабом месте своего собеседника – непомерном тщеславии, и похвала из уст Верховного Отца принесла свои плоды. Дафнис расцвёл. Ему было лестно слушать о своих достижениях и о том, что его особа на хорошем счету у хозяев этого мира. Но так же глава цифиров знал, что его визави никогда не терял времени понапрасну, а потому отложил в сторону пустые славословия:

– Есть у меня к тебе дело особой деликатности. Я думаю, мы оба можем извлечь большую пользу из сотрудничества. Само собой, никаких отклонений от Конвенции оно не потребует. Но выгода от него, поверь, перекроет любые, даже самые тёмные операции.

Ни на какие запретные сделки, естественно, педантичный архос гильдии не пошёл бы, о чём сразу предупредил собеседника:

– Конечно, мудрейший, я не посмел бы и подумать, что Вы станете предлагать что-то противозаконное. Ведь, фактически, Вы сами – и есть закон. А он не может сам себе противоречить.

Игра слов понравилась Кетеру и он, одобрительно хохотнул в ответ.

– Да уж, в софистике ты достиг не меньшего, чем в деловых баталиях. Я пришёл с намерением заключить с тобой договор. Мне нужен мнеморин. В больших количествах. И он нужен мне лично, без особой официальности. Я не хочу, чтобы в залах таверн или чертогах дворцов судачили об этом. К тому же, полагаю ты и сам уже можешь проводить такие операции, без надзора Агорея.

Упор на честолюбие снова сработал. Но Дафнис выслушал запрос своего собеседника с немалым удивлением. Он и так поставляет мнеморин Дому Цифры, где мастера клана Кристаллов перерабатывают его и в агрегатах, построенных зевитами. Под давлением и при огромных температурах они выращивают из этого сырья свои кристаллы памяти, попутно структурируя материю ритуалами. Зачем понадобились все эти сложности? Но сделка действительно не казалась тёмной, так что он принял решение согласиться.

– У меня есть приличный запас Вашего минерала. О каких объёмах идёт речь?

– Две сотни тонн. И чем быстрее – тем лучше.

Внутри у бывалого дельца всё перевернулось, хотя он и не подал вида. Мнеморин был очень редким камнем, который добывали только два Дома – Кроноса и самого Гермеса. За весь прошедший год его поставили в лаборатории цифиров не больше десяти тонн. Скрыть такое будет сложно. И для чего потребовалось старику столько мнеморина? Его хватит на десятки, если не сотни тысяч камней, а такого спроса эти, хоть и ценные, вещицы не имели… Поднаторевший в бизнесе разум Дафниса никак не мог понять выгоду Верховного Отца от такой покупки, а то, что Дом Цифры ничего не делает беспричинно – он знал наверняка.

– Я немного озадачен, Отец Кетер. Со всех запасников я с трудом наберу и тридцать тонн, а организовать срочную выборку в рудниках такого объёма, конечно, можно, но это будет греметь по всем каналам и такие работы уж точно не останутся незамеченными.

– Я подготовился к этому. Моей команды ждут полтора десятка магов с особыми артефактами – они многократно ускорят процесс. Если ты организуешь им доступ в законсервированные шахты и дашь помощников – мы наберём нужный объём не далее, чем за три месяца. Тебе останется собрать породу и провести её скрытно в место, которое я укажу. А уж в этом, как я слышал, тебе нет равных. И главное, об оплате…

Глава Дома Цифры прищурился, выждал небольшую паузу, снял с пальца двух змеек с искрящимися зелёными глазами, и держа их за хвосты перед Дафнисом, сказал:

– Это задаток на организацию дела. Ещё один офион, но уже жёлтый, ты получишь, когда мнеморин будет на месте.

Жёлтый офион. Любой житель Миглаха что угодно сделал бы за такое богатство. На него можно было приобрести зажиточную деревню со всей землёй и инфраструктурой, а то и маленький городок. И сейчас такая возможность сама шла в руки архосу гильдии Камня. Конечно, он принял задаток, уже прокручивая в голове планы реализации оговоренного.

Кетер точно знал, что теперь его заказ будет выполнен. Он удовлетворённо пожал руку Дафнису и добавил:

– В Керикионе, в отеле «Трикефал», через девять дней тебя будет ждать моё доверенное лицо. Он в курсе всего и поступает в полное твоё распоряжение. И пусть нашему делу благоволит Сила Гермеса.

Скрепив договор рукопожатием, глава цифиров сдержано кивнул головой и направился обратно к тому месту, где ещё не растаял след недавнего портала. Выполнив первую часть своего плана, он начал готовиться к следующему перемещению.

-13- Покидая Дом Венеры

Сильная и женственная дочь Дианы, прекрасная сновидица Лаянна, пять дней после таинственной встречи провела в мучительной неопределённости. На шестой безошибочное предчувствие дианиты побороло сомнения, и она решила прервать давно планируемое и желанное обучение ремеслу Любви у сестёр из Венеры. Свидание с возможным предвестником великих несчастий, появление которого предсказывала предыдущая Верховная Мать Дианы, могли иметь куда большее значение, чем амбиции молодой красавицы. То, что какой-то народ позволил представителю другого Дома заглянуть в святая святых своего общества, в школу – событие, не имевшее аналогов. Лаянна этой чести удостоилась благодаря давнему желанию Матерей двух Домов, связанных общей стихией Воды, проверить возможность слияния их Сил. Это был неординарный опыт, но на кону стояли вопросы поважнее. И она, даже боясь потерять расположение венетов, пошла просить у хозяйки Венеры позволения срочно покинуть её земли. Быстро вернуться на Родину можно было только воспользовавшись вратами Талари. Это сложный механизм, который создали мастера зевиты, а Верховный Совет насытил четырьмя стихиями. Он мог переносить простых смертных сквозь междумирье, подобно переходам Верховных Отцов. Когда агрегат, изобретённый артелью Идеи Дома Зевеса, приводили в действие, он закручивал силовой вихрь и создавал аномалию, сжимавшую воедино противоборствующие Стихии до тонкости порождающего их Эфира. В столицах всех Домов, кроме одного, имелось аналогичное оборудование. По воле главы Дома коммутатор, связывал поток энергии с приёмником и перемещал живую материю между вратами. Только чуждый всему живому Гадес был лишён такого коммутатора из-за враждебности своей природы к созидающему жизнь Эфиру. Но в безотрадные владения Маркара юная дианита уж точно не собиралась.

Лаянна вошла в столицу. Город Бербея – место восхитительное, роскошное и в ещё большей мере комфортное, по-домашнему уютное. Не было здесь ни шумных площадей, ни грязных рынков, ни бедных кварталов, аляповато гнездящихся по периметру крупных городов в других землях Миглаха. Лишь бесконечные сады и грациозные, словно живые, пасущиеся меж деревьями невысокие коренастые домики в два-три этажа. Стройные колонны из светлого мрамора, местами взмывающие над лиственными шапками, белоснежные фонтаны и блюдца просторных каменных амфитеатров школы не давали забыть о том, что ты гостишь в столице. Куда видит глаз раскинулся этот дышащий гармонией город-лес, прорезанный замысловатой паутиной нешироких извилистых брусчатых дорог, что соединяют причудливые жилища. И нет среди них ни одного похожего. Резные ставни и наличники окон, фигурные фризы и узорчатые фронтоны, испещрённые символами карнизы, крыши, увенчанные фигурами, словно застывшими в динамике жизни. Каждый дом в Бербее был произведением искусства, уникальным творением деревянного зодчества и одновременно магическим артефактом. Их создавали мастера-ремесленники из общины Реза, в которой трудились, в основном, мужчины-венеты, вкладывавшие энергию любви в свои шедевры. Даже просто проходя мимо такого творения, уже чувствуешь обволакивающие потоки мощной эмпатической магии чувственных связей. И сейчас Лаянна плыла в этой полноводной реке. Дивилась теплу и мягкости, впитывала заботу филигранных струн нежности самой природы Венеры… а перед глазами стоял образ цифира неуклюже пробирающегося сквозь своё первое осознанное сновидение.

Чертоги Урании, Верховной Матери Дома Венеры, стояли на возвышенности, в самой глубине Бербеи, почти упираясь тыльной стороной в небольшую живописную скалу. Она закрывала путь в столицу ветрам и, не приведись такое, непрошенным гостям. Просторный четырёхэтажный терем, утопающий в садах и фонтанах, был невероятен. Часть его отводилась под залы заседаний Совета Дома, часть – под ритуальные помещения, а ещё часть служила жилищем самой Верховной Матери. Прочные стены, сложенные из полированных дубовых брусьев, и украшенные тонкой резьбой, сливались с живыми вязами и ясенями, которые служили несущими колоннами и балками каркаса. Это был целый комплекс, сросшийся с группой высоких крепких деревьев, застывших в недвижимом покое силами магии Дома. Дорога ко входу, вымощенная сглаженной малахитовой плиткой, проходила между широкими рядами кустов роз, формирующих живую полутораметровую изгородь. Из неё симметрично вздымались пики кипарисов, чей терпкий запах, сливаясь с розовым, дарил пряное, слегка пьянящее головокружение. Дверь была открыта. Венеты вообще любили оставлять двери и окна открытыми, позволяя окружающим цветистым ароматам наполнять свои жилища.

Лаянна переступила через порог и попала в огромный округлый холл шагов двадцать пять в диаметре. По четырём сторонам росли мощные вязы, половина которых входила внутрь помещения, а вторая оставалась снаружи. От пола до потолочного купола на них не было ни листвы, ни мелких веток, а несколько крупных, переплетаясь друг с другом, держали на себе весь свод. В самом центре, под куполом, стоял круглый стол со столешницей в форме кольца, накрытый белой вязаной скатертью с фруктами и родниковой водой. Из пустого пространства в середине росла небольшая, но раскидистая вечноцветущая вишня. Вдоль стен, между арочными проходами во внутренние помещения, стояла мягкая мебель и маленькие столики со всякой декоративной утварью.

Урания сидела в крупном глубоком кресле, прислонённом к стене прямо напротив входа, закинув ноги под себя. В одной руке она держала бокал бордово-красного напитка, а в другой книгу, и увлечённо читала. Правительница венетов была из тех женщин, которые, проходя мимо, непременно вызывали желание повернуться и смотреть в след. Не моргая. До конца своих дней. На вид ей было лет сорок – пятьдесят, или двадцать – двадцать пять. Это зависело от того, в каком она настроении. А сколько ей было на самом деле знали, пожалуй, лишь в Верховном Совете, но она определённо была старше большей части Отцов других Домов. Стройные ножки, фактурно покрытые едва заметным рельефом мускулатуры, тонкая гибкая талия, ровная спина, высокая налитая девическая грудь, пышные распущенные волосы, спадающие ниже округлых ягодиц – она буквально дышала любовью и страстью. Чёткая линия брови едва приподнялась, когда Лаянна вошла в сени и поздоровалась. На неё с добродушием и заботой посмотрели два крупных тёмно-синих сапфира, которыми, казалось, были глаза Матери Дома Венеры. Правильные карминно-розовые губы сдержано улыбнулись, натянув тонкие нити складочек в уголках рта.

– Привет тебе, дитя. Я уже заждалась. Девочки мне сообщили, что ты хочешь срочно нас покинуть. Что-то случилось? Учение в школе наскучило? Надеюсь, не наш приём тебя вынудил? – И она улыбнулась уже широко, сверкнув ровным рядом белых зубов и проявив игривые ямочки на щеках.

– О нет, что Вы, Матушка, конечно нет! – Залепетала Лаянна, не понимая шутит та или предупреждает, но решила говорить правду, чтобы великая колдунья не заподозрила неладного. Частичную правду. – Никак нет. Дом ваш – это чудо поднебесное. Я никогда не чувствовала себя так легко и трепетно, как здесь. Мне просто сон пришёл предвестный. Из наших, из таких, что не просто так приходят. И мне непременно нужно с Матерью нашей, Селеной, поговорить.

– Оооо, а ну ка подойди ко мне. – Урания прервала оправдания юной дианиты, отпустила бокал, который плавно сам по себе направился в сторону столика, и поманила мягким движением фарфоровой руки свою гостью. А та, как по неволе, не чувствуя своих ног, пошла к ней. – Да ты никак влюбилась?! Энергия твоего сердца расцвела и сияет алым огнём!

И она от души расхохоталась:

– Вот так и приглашай к себе девочек-дианиток: с виду тихони, а как до дела доходит, так своего не упустите. Небось кого из моих мастеров зацепила? Аль мага? Мага не отдам. У меня их и так, что воды в пустыне.

Она ещё раз улыбнулась и уверенно провела рукой от макушки, по спине, попе, ещё ниже и оценивающе произнеся:

– Хм, а кому-то немало повезёт… – и добавила, – да шучу я, милая, не обращай внимание на старушку.

Лаянна даже покраснела и решила поддержать шутливый тон Урании, поскольку отпираться перед ней смысла не было:

– Нет, Матушка, я ваших мужиков ни-ни, у вас их действительно и без того маловато. У меня свой сердечный имеется, – хихикала она, сама удивляясь в мыслях:

«Снова этот образ цифира всплыл. Уже вот и главной любовной ведьме сказала, считай сама себе призналась. Наверное, это всё венетская магия. И кипарисы…»

– Да? Возможно, возможно, но на днях ты не такая цветистая-то была. Ну, да и ладно. Не моё это дело. Так значит хочешь, чтобы я тебя в Менну отправила. В столице-то вашей ночь сейчас. Может и приёмник-то не активен. Хотя, вы и не спите по ночам. Да и опасно это. Ты маленькая ещё, а эфирные пути – испытание не из приятных. Но я возражать не буду. Предвестные сны – это ваша парафия. Вам виднее.

По-кошачьи прогнувшись, Верховная Мать Дома Венеры встала с кресла. Длинное изумрудное платье свободного покроя скрыло прелестные ножки и их хозяйка, взяв под руку Лаянну, направилась в одну из внутренних дверей. Они прошли по прохладному тенистому коридору, сплошь увитому виноградной лозой, по ходу съев пару спелых ягод, и болтая о ничего не значащих мелочах, вошли в комнату с вратами Талари. Это помещение разительно отличалось от прочей обстановки жилища Урании, да и всех красот земли Венеры вообще. Изнутри небольшая комната была полностью обита клёпаным металлом, а вокруг стоял солоноватый привкус разряжённого воздуха. Всё пространство буквально звенело от напряжения энергетических потоков. В центре комнаты, наклонившись друг ко другу и соприкасаясь под потолком, стояли два массивных совершенно гладких столба из неизвестного Лаянне чёрного металла. С обеих сторон к ним тянулись по четыре прозрачные трубы, одним концом входя в столб, а другим в ближайшую стену. Кроме этого, напротив образованного столбами треугольника, стоял пульт оператора и комично смотрящийся здесь изысканный мягкий стул лилово-зелёных оттенков, покрытый венетскими узорами.

– Прошу, дорогая, встань слева. Давай накормим это гениальное зевитское убожище. Пусть поработает, – произнесла Урания и села на стул так пафосно и элегантно, как будто это происходило на торжественном балу аполонитов в лучезарном городе Гелиосе. Она положила правую руку на свою половину каменной плиты пульта. Тот представлял из себя две слитые воедино части: правая из чёрного с белыми прожилками шунгита, левая из белого с чёрными прожилками кахолонга. Оба прекрасные приёмники и передатчики. Как только нежная кожа главы венетов коснулась холодной поверхности, комната ожила. Затрепетала. Присутствующие оказалась внутри огромной машины, из каждой точки которой слышались звуки старательно работающих механизмов. По прозрачным трубкам из стен в обелиски, словно живая и сопротивляющаяся, потекла разнородная субстанция: чёрная, синяя, белая, и красная. Прошло несколько секунд и тонкие струйки энергии в том же порядке начали концентрироваться на внутренних сторонах столбов. По воздуху они стягивались в центр треугольника, постепенно закручиваясь сложным вихрем. Как только все струйки достигли центра, там вспыхнул маленький, но ослепительно яркий участок серебристого света. Потоки от столбов расширялись, наполнялись силой, а участок света шёл от центра к столбам, пока всё пространство между ними не затянуло хаотично переливающимся рельефным волнующимся полотном.

Урания посмотрела, улыбнувшись, на спутницу:

– Работает. Клади правую руку на свою половину. Проверим, готов ли Эфир тебя доставить.

Лаянна положила, вспоминая и предвкушая ту палитру неприятных ощущений, которую ей вскоре предстояло испытать при перемещении. Портал отозвался. Полотно света сменилось неоново-голубым и завибрировало. Врата Талари открылись.

– Что ж, милое дитя, пора нам прощаться, – тихо произнесла Верховная Мать, не убирая ладони с камня, и уголки её бездонных глаз будто немного опустились. – Я думаю, оба наши Дома получили полезный опыт. А мы с тобой – удовольствие от общения. Теперь двери нашего Дома для тебя открыты, и я лично буду ждать тебя. Мы ещё обсудим с Селеной и вашим Советом наши совместные занятия. Ты же не будешь возражать, если мы тебя пригласим к себе снова?

И она так сладостно улыбнулась, что у Лаянны выступили слёзы.

– Матушка, спасибо Вам за всё, мы непременно ещё увидимся. Я так счастлива, что меня выбрали для этой роли и направили к вам. До встречи…

И она, уже чувствуя, что сейчас заплачет, пряча голову, прыгнула в портал. Урания подождала мгновение, после чего отошла от каменного пульта. Светлая пелена медленно помутнела и рассыпалась осколками четырёх цветов. Верховная Мать венетов отрусила руки, посмотрела в пустоту между двух колонн и, хитро покачав головой, тихо произнесла:

– Эх, хороша, чертовка! – и немного повременив добавила. – Недоговаривает, хитрая маленькая сучка…

-14- Второй договор Кетера

За три дня до встречи Кетера с Дафнисом, ещё один посыльный стриж прилетел в столицу Дома Зевеса, город Гонгилат. В научно-техническое сердце Миглаха. Природа этих земель имеет умеренный климат и вполне могла бы цвести не хуже бесконечных венетских садов. Но зевиты выбрали другой путь и техногенное покорение среды обитания превратило заселённые территории в площадки промышленного производства. Покружив меж дымящими трубами, вышками, антеннами и башнями, немало огорчившись состоянию местного воздуха, неутомимая птица присела на металлическую ограду балкона высокого дома, сложенного из больших кубических блоков бордово-коричневого мрамора. В этом неприметном здании жил Фульгур – Верховный Отец Дома Зевеса и давний друг Отца Дома Цифры, с которым они сблизились на почве научного интереса.

Как и все зевиты, он был крупным в плечах, коренастым, с ярко выраженными массивными чертами лица. Высокий лоб, выраженные скулы и глубокие, широко посаженные глаза дополняли картину спокойной уравновешенной силы. Благодаря свойственной им физической крепости и самоотверженности, люди Зевеса могли бы стать выдающимися воинами, но возможности разума привлекали их куда больше. Зевитов можно встретить на просторах Миглаха едва ли реже вездесущих герметов. Они очень любят общение, светскую жизнь и знаки внимания, а их синие плащи всех оттенков непрестанно мелькают везде, где только звучит слово «общество». Зевиты очень ревностно относятся ко всякого рода иерархии, порой не в меру честолюбивы и беспечны, что, впрочем, не мешает им быть целеустремлёнными и прогрессивными учёными. С начала нового времени после Параклаза они неустанно ищут способы взаимодействия магии и технических устройств. В других Домах шутили, что город Гонгилат похож на гигантскую паровую машину – столь много труб, источающих дым, его окружают. И шутки эти были недалеки от истины. Но наука – лишь часть того, чему обучают в школе Зевеса. Сочетания стихий Огня и Воды, Земли и Воздуха, которые иным Домам представляются взаимоисключающими, под властью изобретений Дома Зевеса сливаются в Эфире, запускающем сердца их машин. Без своих технических посредников народ этого Дома весьма слаб в магическом плане, и подобно цифирам, но в ещё меньшей степени, они способны работать со всеми энергиями. «Успех и победа трудом и самоотдачей» – девиз тех, кто вошёл в этот Дом. Глубокий рациональный разум вполне обеспечивает им как первое, так и второе. Благодаря отсутствию враждебных стихий, зевиты почти никогда не шли на конфронтацию с другими народами, сторонясь только нелюдимых гади, а созданные ими техно-магические приборы облегчают жизнь во всех Домах Миглаха.

Подобно всем его подчинённым, Фульгур до слепоты погружался в свою работу. Как обычно увлечённый, с кружкой свежесваренного пива, он сидел на полу и копался в механизме дистанционной передачи энергетических волн. По его мнению, за такими технологиями было большое будущее. Он вообще любил изобретать, находя в этом занятии особое умиротворение и достойное применение череде своих долгих жизней. Как и прочие Верховные Отцы, получив божественный дар, он сотни лет мог ходить по земле, отодвигая неизбежное приближение смерти. Так же медленно он старел, а умирая, возрождался в новом теле. Заботясь о непременной утрате части своих знаний в процессе перехода, он тщательно записывал для следующего своего воплощения все исследования и разработки. От того его огромный пятиэтажный дом был очень похож на смесь библиотеки и лаборатории, чем разительно отличался от красоты и пышной роскоши жилищ прочих Верховных Отцов. Такое положение вполне устраивало его изощрённый разум.

Посыльному стрижу пришлось влететь в комнату и буквально сесть на Фульгура, чтобы отвлечь его от любимого занятия.

«Гонец?! – удивился он даже больше, чем глава гильдии Камня герметов. – В этот-то век? Я таких и не припомню, когда видел. Никаких собраний Верховного Совета, вроде, не планировалось. Неужели кто-то ещё их тренирует, кроме хранителей Омфала…»

Он резво поднялся с пола. Последнее его перерождение было не так давно, лет двести назад, и он ещё наслаждался радостями молодого организма. Снял табличку с лапы птицы. Сообщение, в котором Кетер просил о неофициальной встрече, не произвело на него особого впечатления, поскольку он и сам больше любил личное открытое общение вместо официальных приёмов, скованных протокольными формальностями. Тем более, когда дело касалось старого друга, за чудачества которого он принял извещение птицей.

На утро третьего дня, как и просил Отец Дома Цифры, Фульгур снял защиту со своего рабочего кабинета, изолировал дом от внешнего проникновения и приготовил всё для облегчения открытия воздушного перехода в свои покои дорогому гостю. Ближе к обеду Кетер уже наслаждался знаменитым пивом Дома Зевеса и беседой о научных открытиях Фульгура, не упуская возможности похвастаться собственными исследованиями. С зевитами вообще легко говорить на любые темы. Кажется, что они знают всё обо всём, черпая информацию откуда-то прямо во время беседы. Для них знания, полученные всеми жителями Миглаха – это субстанция, подобная отдельной Стихии. Уникальный дар Дома Зевеса, полученный после Параклаза – возможность подключения к общему полю Разума. И Фульгур владел этим даром в совершенстве. К тому же, зевиты всегда могут понятно донести свою мысль оппоненту, словно чувствуя его мышление, трансформируя его под себя, или подстраивая своё изложение под уровень знаний собеседника.

– Друг мой, – говорил не по годам раззадоренный Кетер, – несомненно, одно только твоё пиво – это уже повод примчаться в гости. Но я, сам понимаешь, к тебе по делу.

– Само собой, – улыбнулся Отец зевитов, подливая янтарный напиток в обе кружки, – нам хоть времени отмеряно и много, но всё равно его не хватает. Сам знаю. Никогда за один цикл я не успеваю сделать всё, что действительно хочется.

– Вот как раз время и привело меня к тебе. Скажи мне, как учёный, ты анализировал то, что с нами происходит? Наша память, несовершенна. Ну, кроме Маркара, конечно. Разум нетленного не в счёт. Мы слишком многое теряем во время новых воплощений. Я думаю от тебя не скрылся тот факт, что каждый раз перерождение даётся всё тяжелее, а наши жизни сокращаются? Я проверял: в первой ипостаси мой срок был больше девятисот лет. А сейчас я и пятьсот не осилю. И у других Отцов – так же. Я проверял. Не смотри, что, например, та же Урания выглядит девочкой (и шикарной девочкой, кстати). Ей за пятьсот, и она почти мертва, всю силу тратит на поддержание оболочки. Глупо, конечно, такие-то возможности расточать, зато на берегу Океана Теней будет выглядеть неотразимо. И все мы так. Ты замечал?

– Да, Кетер, замечал, – глава зевитов вдруг стал серьёзным и, кажется, потемнел в лице. – И меня это тоже пугает. Тут ведь не только в сроках дело. Если не помнишь, загляни в свои кристаллы: что мы могли вершить тогда, на заре нашего мира. Сила была огромной. Мы сейчас лишь тень себя прежних. И с каждой новой смертью мы таем. Становимся дряхлыми, невыразительными. А сколько пустых стало появляться? Раньше один – два на тысячу рождались. А теперь десяток, не меньше.

– И помню. И в кристаллы смотрел. Но ситуация ещё плачевнее. Весь наш мир, как и мы, чахнет. Усыхает. Ты не забыл какие течения Стихий раньше были? Я бы и представить не мог таких простых переходов, например, через Воздух, как сейчас – потоком силы разорвало бы в клочья. Помнишь, мы даже механизмы тогда создали для переходов? А теперь вот мы путешествуем запросто. Даже некоторые наши маги скоро смогут выдержать такой путь – Стихии почти не сопротивляются. Вялые стали, безжизненные. Они тоже умирают. Весь мир наш рассыпается.

– Да, мой друг, – согласился Фульгур, – я заметил это, когда наши древние агрегаты, которым по пять тысяч лет и старше, перестали работать. Им мощности потоков не хватает. Теперь мы вынуждены строить машины на других принципах, организовывать постоянный приток силы, увеличивать его. А Эфир? Ты мог бы представить несколько тысяч лет назад, чтобы мы дерзнули с ним работать? Я бы не решился тогда. У меня ещё чувство самосохранения осталось. А теперь пожалуйста. Эфир уже во всю на нас пашет. Даааа. Ты прав. Миглах затухает. Но я не знаю причины. Я уже думал над этим, но пока безрезультатно.

– Аааа. Это потому, мой дорогой учёный, что вы, зевиты, слишком на науку полагаетесь. И смотрите всё только вперёд. А мы вот, хранители традиций, «закостенелые», какими вы нас считаете, мы вот изучаем прошлое и вечное. И знаешь, я понял кое-что. Давеча и бессмертный Маркар, который всё помнит, но упрямо молчит, подтвердил мои подозрения.

– Маркар? – успел сказать Фульгур, пока Отец Цифры с упоением глотал пиво, смачивая пересохшее в разговоре горло. – Я стараюсь поменьше с ним общаться. Очень уж он, как бы это назвать, «своеобразен». Он совсем иной природы теперь. Не такой, как мы. Да и не особенно-то я разбираюсь в силах, которые ему подчиняются. Но что у него не отнять, так это память. Вечная память. Не чета нашей.

– Вот и я о том же. Подтвердил он мои опасения. В своих поисках я пришёл к тому, что мир наш не один, что есть великое множество таких же миров. И что связаны они все в единый организм. Маркар назвал это Плеромой. И так получилось, что Миглах наш от этого организма отделился. Закрылся абсолютно непроницаемым куполом. А что будет с частью организма, если его от целостности отрезать? Правильно – погибнет он. Усохнет и прахом станет. И вот тут я, дорогой мой друг, подхожу, собственно, к цели моего визита. Я долго изучал этот вопрос, ни одну жизнь, и вот, похоже, всё на свои места стало. Я понял, как этот купол можно уничтожить. Но для этого мне твоя помощь нужна.

– Да, пожалуй, ты прав. Теперь и мои наблюдения смысл обретают. А почему ты на Верховный Совет это всё не вынесешь? Совместно-то проще решить такую задачу? Это ведь всех касается, не только нас с тобой.

–Что ты, друг мой, – Кетер наиграно рассмеялся, – неужели не понимаешь, как у нас вопросы решаются? Не помнишь дрязги и споры? Войны наши старые позабыл разве? А это всё из-за куда менее значимых проблем происходило. Мы только сейчас хоть какое-то равновесие установили, а представь, что начнётся, раскрой я такие тайны перед Советом. Мы погрязнем в распрях на сотни лет. А мир может уже и не выдержать. Точно не выдержит, по моим расчётам. У мира уже нет столько времени.

– Да уж, Кетер, в который раз убеждаюсь в твоей мудрости. Так как ты намерен разрешить эту проблему? И что от меня требуется? Говори, я постараюсь помочь.

Отец зевитов заметно оживился. Его разум, вечно жаждущий новых знаний, почуял, что слова Отца Цифры могут стать началом грандиозных открытий. Глаза загорелись, а на щеках пятнами проявился румянец. Кетер заметил по-юношески задорное возбуждение друга, улыбнулся и немного потянул время, нарочито медленно глотая вязкий ячменный напиток. Насладившись моментом, он продолжил, когда Фульгур уже начал перебирать пальцами по ручке своей массивной кружки:

– Мои кристаллы памяти при некоторых условиях впитывают любую энергию. На этом принципе основана запись информации. Думаю, ты и сам это знаешь.

– Дааа, – в ответ с хитрецой улыбнулся Фульгур, – проводили мы такие эксперименты. Думали даже использовать их в качестве предохранителей на случай, если какие-то процессы со стихиями пойдут не по плану. Но отказались потом – нашли менее опасные способы. И куда менее дорогие. Цены-то у тебя заоблачные.

Кетер продолжил:

– А так называемый купол – это, несомненно, энергетическое явление. Вот я и решил создать настолько мощный кристалл, чтобы он этот купол аннигилировал. Зарядить по максимуму, поднять его над миром и активировать. Но для этого мне соответствующее оборудование нужно. Кристаллизатор, под стать тем, что ты мне поставляешь, но огромный.

Фульгур замолчал, в уме прикидывая габариты и мощность агрегата.

– Какого же размера ты хочешь камушек вырастить? Давай посчитаем какая автоклава тебе нужна для этого.

– Ну ты же знаешь, я не прихожу с вопросами, я ответы приношу. Всё уже посчитано. Вот держи, – Кетер протянул зевиту маленький кристалл памяти. – Здесь готовые чертежи и все описания. Камень будет около девяти тонн весом.

Глаза учёного округлились, и он даже встал от удивления. Девять тонн… При том, что самые большие кристаллизаторы, созданные раньше, давали выход продукта массой не более килограмма. Но теоретически это возможно. Фульгур попросил подождать. Сел глубоко в кресло, взял кристалл с чертежами в левую руку и медленно вошёл в транс, считывая информацию. Миллионы линий и конструкций, сотни тысяч расчётов и формул – всё в миг наполнило разум учёного. Да, проект был грандиозен (и когда это цифиры научились так проектировать – эдак и его Дому работы не останется). Ничего более амбициозного раньше не делали, но схемы действительно говорили, что это вполне реализуемо. Просто никогда таких потребностей не возникало.

– Что ж, – начал глава зевитов минут через двадцать, выйдя из транса, – в принципе, этот аппарат можно сделать. Сложно, но можно. При достаточном финансировании и человеческом ресурсе, где-то за пару лет.

Кетер повеселел, предвкушая свою победу:

– А если я предложу избыточное финансирование и, в добавок, пришлю к тебе разработчиков проекта? – с этими словами он снял с пальца змейку офиона с соблазнительными жёлтыми глазами и положил её на стол перед собеседником. – С таким половинным авансом и помощниками ты сможешь за семь месяцев создать кристаллизатор?

Думал Фульгур не долго, учитывая жёлтый блеск офиона и перспективу его удвоить.

– Не сомневайся, Кетер, мы справимся, даже если придётся замедлить время. Но у меня условие. Я буду лично участвовать в процессе уничтожения купола. Такой опыт для меня, как учёного, бесценен.

– А я уж думал, что тебя придётся упрашивать мне помочь в этом. Конечно, друг мой. Это будет славная битва разума и сил природы…

Два Верховных Отца пожали руки и подняли наполненные душистым пивом кружки в честь свершившегося договора, а предстоящее грандиозное событие будоражило кровь давно соскучившихся по азарту друзей. Они долго ещё сидели, пили пенное пиво и вели задушевную беседу, обсуждая нюансы совместной работы. Кетер покинул Дом Зевеса только на следующее утро, не забыв напомнить Фульгуру о том, что знать про их планы никому больше не стоит.

-15- В башне изменённого времени

В разрушенной башне храма на острове Дагарок, подчиняясь велению таинственного властителя, время текло по-иному. Относительно всего прочего мира оно замедлилось в десятки раз. Пока для двоих жителей башни закаты сменялись рассветами, шли недели и месяцы, вне их убежища едва ли прошло несколько дней.

Целум обладал поистине безграничными возможностями в рамках этого места, служившего ему тюрьмой и за тысячи лет впитавшего саму его суть, став с ним единым целым. Его воля создала отдельный маленький мир, обеспеченный всем необходимым для наполнения нового ученика знаниями и опытом. Вечная весна в пределах роскошного храма-дворца и небольшого дворика – что может быть желаннее среди холодных голых земель кронианского севера и промозглых океанических ветров? Конечно, если этот дворец – не место твоего бессрочного заточения.

Держатель мира обладал знаниями о магии, чей уровень был совершенно недостижим всему Верховному Совету. И первое, чему он стал учить своего подопечного – никогда не полагаться на магию. Потоки стихийных энергий нестабильны, капризны и не предсказуемы, а многие народы Миглаха, по его мнению, совсем разучились жить в рамках обычных физических возможностей. Это стало великим даром Параклаза, но могло оказаться и весомым козырем в руках отступников, которым, похоже, предстояло выступить вдвоём против всего мира. Понимая это, в одном из виртуальных помещений храма Целум создал тренировочный зал и снабдил его запасом оружия на любой вкус. Значительная часть времени проходила в ежедневных утомительных тренировках.

По словам учителя, его ученик гибкостью был сравним с черенком лопаты, а силой и скоростью – с речной черепахой. Хотя упорство Дигона, подобное тому же, черепашьему, весьма радовало Целума. Так бывший рядовой поставщик информации Дома Цифры, а ныне – ученик древнего, лишённого власти и сил существа, встал на путь развития боевых навыков.

Первые полгода преобладала физическая подготовка. Утро начиналось не с завтрака, а с двух часов бега, разминки и растяжки. Пробежав двести пятьдесят метров, Дигон делал одно отжимание, одно приседанием одно подтягивание на перекладине; пробежав ещё столько же – два отжимания, приседания и подтягивания; пробежав следующую дистанцию – три подхода. И так до десяти. А потом – обратно до одного. В итоге, каждое утро он пробегал чуть больше лиги и совершал по сотне разминочных упражнений. Оставалось чуть более сорока минут на растягивание мышц и сухожилий, которые за тридцать семь лет размеренной жизни цифира никогда не подвергались таким испытаниям.

Только после этого была еда. Плотный завтрак из двух-трёх блюд, рождённых неистощимой фантазией Целума. После трапезы два часа выделялись на изучение основ новой магии. Наставник рассказывал об истинной природе вещей. О том, как в результате его убийства верховными жрецами, произошло разрушение единства энергетического организма Миглаха и сепарация Сил. О том, что именно убившие его жрецы, разделив между собой могущество Держателя, стали Первыми Отцами Домов. Говорил как нужно сочетать разрозненные начала и направлять волей полученные результаты. Учил соединять четыре стихии в Эфир и работать с ним без механизмов-посредников, подобно зевитам. Первые опыты молодого ученика удавались с трудом, но сложности интуитивного восприятия, которые всю жизнь преследовали бывшего Gs-9, ушли в прошлое вместе с утратой личности цифира. Ученик всё больше радовал Целума. Со временем он научился без перехода в состояние транса и без дополнительных приготовлений, напрямую воздействовать на разношёрстную палитру энергий. Намного хуже дела обстояли с магией Смерти, которая никак не подчинялась слишком любившему жизнь Дигону. Целум и сам признавал, что эта сфера бытия не очень-то привлекала его, а потому оставил эксперименты по достижению в ней хоть каких-то стоящих результатов. Уроки магии молодому ученику нравились куда больше физических занятий.

Дальше шли силовые тренировки. Два часа тело повторно рождённого подвергалось изнурительным нагрузкам. Перемещение тяжестей, десятки всевозможных упражнений, по три-четыре на развитие каждой группы мышц. Каждый день разные, некоторые – в неестественных, совершенно неудобных позах. Дигон хотел было понять систему, созданную тренером, но в конце концов прекратил эти тщетные попытки. За долгие месяцы занятий, при незначительной помощи магии, его физическая сила возросла многократно, осанка стала бравурной, а мышцы налились мощью, обрели объём и рельеф. Казалось, он стал выше и подбористее. Даже выражение лица слегка изменилось: ранее спокойное и рассудительное, малость одутловатое, как и у большинства цифиров, сейчас стало выразительным, горделивым и пылким. Обозначились скулы, прятавшиеся до этого под гладкими щеками. Профиль стал походить на героя с картин, иллюстрировавших мифы и легенды для маленьких воспитанников школ Домов Миглаха. Серые тусклые глаза потемнели, запылали страстью и дерзостью. Ученичество явно шло ему на пользу.

После тренировки мышц Дигону позволен был час отдыха перед сытным обедом, сменявшийся изучением книг древних эпох, воссозданных Целумом по памяти. Ох, как много отдал бы Дигон за такие знания тогда, в прошлой жизни, собирая по крупицам тщательно скрываемую главами Домов информацию. И он узнавал намного больше, чем могли они спрятать. Об истории мира до катастрофы, с самого её истока. О создании Миглаха Изначальной Матерью, Теллур, как её звали во внешних мирах, и о том, как Уран стал Держателем, получив в этом мире прозвище Целум. О том, как совместными силами они вытянули из Хаоса, обуздали и упорядочили неразумные сущности стихий и прочие энергии сотворённого мира. О том, как прошли тысячи лет благоденствия под началом того, кем был его нынешний наставник. И о том, о чём в Домах не было даже легенд – про множественность пространства. Про то, что Плерома, объединяющая миры высшие и низшие с нашей реальностью, почти бесконечна. Про различные планы бытия, содержащие неисчислимое множество миров, планет и существ, их населяющих. Как физических, так и тех, кому чужда грубая материя. О том, что и сама Плерома, возможно, лишь часть чего-то ещё большего, невообразимого и непознаваемого в рамках мышления даже Целума. О сущностях высших, развитых и всесильных, конструктивных и созидательных. И про созданий низших, иногда не менее сильных, чья цель существования – разрушение и энтропия. О перманентной борьбе между первыми и вторыми, происходящей на всех планах, во всех эонах и на тысячах планет. И о об общем равновесии, которое складывается из побед и поражений обеих сторон. О великих бессмертных и про несчётные сонмы тех, кого смерть рано или поздно настигнет. Про грозные пророчества, которые сбылись, и которым, к счастью, не суждено было воплотиться. И про многое, многое, многое… Дигон каждый день с трепетом и волнением ждал книжных часов, как ждут юнцы на первое свидание свою возлюбленную.

За книжной наукой шли два часа обучения боевым техникам – рукопашному бою и владению холодным оружием. Вот уж где Целум изгалялся на все лады в мастерстве и искусности. Видимо, в своё время он был неподражаем в боевом деле, и обучать военному ремеслу мог до скончания веков. В первые недели Дигон только и делал, что повторял боевые и защитные стойки, блоки, статические позы и шаги из каких-то нелепых неудобных позиций. В последующие пару месяцев он освоил базовые удары руками и ногами – чёткие прямые агрессивные и наиболее эффективные. Научился правильно держать в руках щит, меч, булаву, топор, цеп, пилум, копьё, и начал неуклюже пробовать их в дебютных поединках. Параллельно учитель рассказывал ему анатомию слабых мест в телах живых существ, показывал болевые и смертельные точки, требуя меткого в них попадания, и постоянно сетовал на то, какими хилыми стали жители Миглаха со времён его заточения. А потом началось: Целум смешивал всевозможные техники десятков известных ему боевых школ, комбинировал сотни ударов разных стилей между собой, переходя от одного к другому, третьему, четвёртому в одной комбинации. Объединял в связке оружие и ударные техники, заставляя ученика повторять всё это, изворачиваясь и прогибаясь так, что кости хрустели от шеи до щиколоток. Несколько месяцев таких тренировок и бывший поставщик информации, рядовой путешественник и трудяга с документами Дома Цифры стал бойцом куда выше среднего уровня. Пожалуй, теперь он мог бы без потерь выйти победителем из боя с несколькими тренированными воинами Дома Ареса. И не так, как это уже происходило с ним, по воле случая, склонившего судьбу в его сторону, но в честном открытом бою. А очень не многим под силу справиться даже с одним арейцем.

Под конец дня Дигон был изнеможён, опустошён и обессилен. Тогда его ждал лёгкий ужин, отдых и невероятно крепкий сон. Примерно в таком темпе продолжались дни, недели, месяцы. Иногда Целум вносил разнообразие, меняя местами те или иные занятия. Очень редко, когда видел, что организм ученика звенит перетянутой струной, давал день отдыха. Тогда он мог расслабиться и провести время с кружкой чая в ленной полудрёме, раскачиваясь в гамаке среди благоухающих кустов сирени во внутреннем дворике иллюзорного храма.

Поначалу тело бывшего поставщика информации, привыкшего больше работать мозгами, чем кулаками, а тем более мечом, неистово сопротивлялось. В первое время случалось, что ломящая боль в мышцах и суставах, незнакомых с такими нагрузками, гасила свет в глазах. Тогда помогали оставшиеся эссенции, приготовленные кланом Лекарей Дома Цифры, или исцеляющие руки учителя. Но мало по малу, в течении полутора лет, через пот и кровь, в Дигоне закалилась новая личность повторно рождённого. А в остальном мире прошло не больше месяца. Так выковывал Целум своё лучшее оружие…

-16- Первый совет Аполлона

Через несколько дней после того, как воля Держателя перенесла его с новым учеником в потаённый уголок междумирья, на противоположной стороне континента, в столице жарких земель Аполлона, начинались приготовления к традиционному празднику.

Дом Аполлона, блистательнее которого не видела земля Миглаха, делит юг титанического континента вместе с Домом воинствующего Ареса. И аналогично последнему уверенно властвует над Стихией Огня, с тем принципиальным отличием, что склоняется к её творческому, конструктивному аспекту. Как и одноимённое дневное светило, дающее жизнь всему на планете, Дом Аполлона царствует над потоками Силы, имея способности, превышающие прочие. Его адепты, аполониты, среднего роста, сильные, с кожей золотистого отлива и соломенными вьющимися волосами. Они не изменяют время, как дети Кроноса, не видят, подобно дианитам, будущее и не властвуют над Смертью. Но в своих пределах им нет равных: каждый на своём уровне достоин троих таких же из других Домов, ведь сила Аполлона в максимальном раскрытии личного потенциала. Они – прирождённые лидеры и нежелательные соперники. Как яростны арейцы в борьбе, так же и неистовы аполониты в созидании. Несмотря на то, что численность населения этих благодатных земель не велика, территория их застроена городами и поселениями, красота зданий которых даст фору любым другим. На юге – золочёные крыши соборов и дворцов, гигантские величественные конусы пирамид гармонично сочетаются с густой насыщенной зеленью деревьев. На севере, ближе к центру континента – сухие степи и полупустыни украшены небольшими городами и пирамидальными храмами. Наравне с честью и справедливостью аполониты признают смыслом жизни только свободу. Потому их жилища просторны и всегда залиты светом, а правление Дома отличается открытостью и во многом носит совещательный характер. Их столица, Гелиос, похожа на гигантскую золотую монету, брошенную на зелёный бархат растительности. Ровные линии дорог прорезают участки со свободно стоящими усадьбами и массивными домами, украшенными колоннами, широкими лестницами и просторными открытыми террасами с каменными балюстрадами. Жилища окружают цветники и маленькие скверы со звенящими ручьями, создающие томную негу прохлады, столь желанную в этих жарких краях. Даже школа, расходясь концентрическими кругами от Замка главы Дома в центре Гелиоса, не имеет чётких границ, постепенно сливаясь с окружающей средой. Всё это великолепие стало возможным благодаря невероятному дару воплощать в реальности задуманное: Сила позволяет мыслям наиболее развитых аполлонитов материализовываться, а возможность управлять Огнём надёжно сохраняет их леса и города от пожаров и засухи. Жёлто-золотые одежды, если кому-то посчастливилось встретить их трактами Миглаха, всегда сопровождаются шёпотом благоговейного восхищения.

В доме правителя с самого утра стоял шум, суетилась прислуга, повара с важным видом раздавали указания, стража в начищенных доспехах чинно патрулировала коридоры. То там, то здесь мелькали золотые плащи архосов. Гиперион, прославленный Верховный Отец аполонитов, принимал ежегодное собрание. Его дворец представлял из себя вытянутый прямоугольный комплекс, окружённый рощей мимозовых деревьев вперемежку с лавровыми и барбарисовыми кустарниками. Резные капители колонн по периметру держали на себе прямую крышу, в виде дополнительного открытого этажа, ограждённого тысячью метровых статуэток из розового шпинеля. По четырём углам её венчали форпосты правильных позолоченных пирамид. Внутренний двор замка занимала просторная площадь, выложенная плитами сверкающего жёлтого кварца. Сейчас она была пышно украшена золотистыми флагами с вышитыми на них чёрным цветом геральдическими гербами всех альянсов Дома Аполлона. Два ряда ступенчатых фонтанов вдоль площади наполнили растёртым в пыль перламутром, и сотни тонких струек воды в них искрилась в дневном свете, переливаясь всеми цветами радуги.

Сам Гиперион, высокий, крепкого телосложения правитель Дома, ходил по уже подготовленному тронному залу и крутил в руке короткий церемониальный меч, который будет украшать его пояс на Совете. Груз почти четырёх прожитых столетий ещё не надломил крепости его тела, но уже проявился лёгкой сединой, почти незаметной в золотисто-песчаных локонах и на короткой плотной бороде. Густые с изломом брови накрывали глубокие ярко-голубые глаза. Высокие скулы и две вертикальные морщинки над переносицей придавали ему несколько угрюмый героический вид. Дополнял образ, исполненный достоинства, длинный с лёгкой горбинкой нос, упирающийся в усы, подковой переходящие в бороду. Сейчас казалось, что морщин на его лице прибавилось – неспокойно было у него на душе и причины тому были весомые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.