Игорь Ливиц
Туманы Ричмонда

Предисловие

«Я качался в далёком саду

На простой деревянной качели,

И высокие тёмные ели

Вспоминаю в туманном бреду»

Осип Мандельштам

Меня зовут Адам. Необычное имя для коренного петербуржца, не правда ли? Не знаю, почему маме оно так нравилось. Возможно, у неё были какие-то польские корни. Папа всегда шутил, что это имя ухажёра времён маминой молодости, но она как-то сказала, почему-то смущаясь, что с детства знала, что у неё родится сын и назовёт его Адамом.

Я пишу «коренного петербуржца», но эта фраза режет мне слух. Питер я помню плохо. Как будто видел город давным-давно в каком-то старом фильме, и всё, что было в той, прежней жизни, было не со мной, а с его героем. Как странно – часто сны мне кажутся более реальными, чем моя жизнь. Время стирает события из памяти, но иногда, через пелену забвения, перед мной встают голубые купола собора или блеск тёмной воды в канале под лучами заходящего солнца.

Когда мне исполнилось тринадцать лет, мы иммигрировали в Америку, в город Сан-Франциско. Здесь моё имя не вызывало никакого удивления. Конечно, оно не так распространенно, как, скажем, Майкл, Джон или Алекс, но даже в школе я не был единственным Адамом.

Мы сразу поселились в районе Ричмонд, в северо-западной его части, что рядом с парком «Златые врата» и недалеко от океана. Несмотря на удачное расположение, в те времена район не был престижным. Тогда в нём жили в основном работяги и мелкие служащие, много русских и китайских эмигрантов.

В каждом районе города свой микроклимат, и наш печально знаменит своими туманами. Но я сразу влюбился в Ричмонд. В белой кисее тумана город и парк становятся неузнаваемыми, таинственными. Если и есть место на земле, где я чувствую себя дома, так это Ричмонд. И история, которую я вам поведаю, произошла именно здесь, в этом районе. По совету Евы я изменил большинство имён, но об остальном расскажу всё, как помню, всё, что знаю.

Глава 1

Я сидел в офисе компании и делал вид, что работаю, задумчиво вглядываясь в экран компьютера, на котором изображался какой-то график. Не было сомнений, что если сзади тихонько, в своей обычной манере подойдёт Пол, мой менеджер, и бросит взгляд через моё плечо, то вопросов у него не возникнет. Пол был лет на десять младше меня и являлся счастливым обладателем степени магистра по бизнесу, закончив статусный университет. Тем не менее он показал себя полным профаном в инвестициях, которыми занималась наша компания, одновременно проявив удивительную ловкость в вопросах корпоративной политики. Было понятно, что должность директора у него не за горами.

Я пришёл в компанию сразу после колледжа, работал в ней больше десяти лет, но по-прежнему занимал должность финансового аналитика. В этом признании нет никакой обиды, ведь я не очень хороший материал для корпоративной карьеры. Несколько лет назад мой бывший начальник предлагал мне повышение, но я отказался, заявив, что для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер – слишком мало. Он, конечно, ничего не понял, поскольку не читал в детстве Дюма. По правде говоря, финансы мне были не особенно интересны. Жизнь казалась скучным, нескончаемым сном, лабиринтом, в котором я потерялся и хожу по кругу. Ночью не удавалось долго уснуть, и, может быть, именно поэтому события дня через затемнённое стекло недосыпания представлялись игрой моего воображения, а то, что мне снилось, наоборот, ощущалось невыносимо реальным.

В компании программистов я надевал бы шорты и футболку, но у нас был строгий дресс-код. Потому к усталости и чувству скуки к концу недели примешивалось раздражение на сдавливающий шею галстук. До конца рабочего дня оставалось ещё два часа.

Если привстать и повернуться налево, то над стенкой соседнего кубикла можно разглядеть краешек окна, за которым царил ранний вечер. Самые наглые сотрудники уже сбежали, но офис ещё был полон людей. Парень напротив меня говорил по телефону, в группе недалеко от меня болтали о планах на выходные, а особо прилежные работали на компьютере. Царил типичный приглушённый хаос конца рабочего дня пятницы.

Длинные флуоресцентные лампы на потолке назойливым ярким светом освещали помещение. Прищурясь я посмотрел на них, и вдруг ко мне пришло воспоминание, перенёсшее в прошлое мгновенно, как при квантовом переходе.

Октябрьский день был тихим, солнечным, но прохладным. Я шёл по городу, и вдруг почувствовал дуновение тёплого ветра, боковым зрением заметил тонкую девичью фигурку. Меня охватило необычайное волнение. Я вздохнул полной грудью, как будто вынырнув из воды, где все звуки и краски были приглушены. Словно впервые я увидел зелень листвы, округлость булыжников мостовой и услышал гомон весеннего утра города, в котором сплелись отдалённый скрежет трамвая, звуки шагов и голосов прохожих, трели птиц из парка, по направлению к которому я шёл. Вдруг я ощутил, что весь этот мир озарён светом, идущим от этой девочки, и увидел невидимые нити, протянутые между людьми, вещами, прошлым и будущим.

Я смотрел на неё чуть сбоку и со спины, но ни на мгновение не сомневался, что это та, которую видел тогда в чудесном саду. Как заворожённый я последовал за ней, пытаясь отключить вдруг проснувшееся внутреннее зрение и рассмотреть её объективно. Девушка была среднего роста, лет пятнадцати, со стройной фигуркой, на которой ладно сидели джинсовая юбка чуть выше колена и тёмно-синий свитер. Волна чёрных волос, покрытых тонким шарфом красного цвета спадала на плечи и качалась в такт её танцующей походке. Я обогнал девушку и украдкой бросил на неё взгляд. Большие, чёрные глаза сияли на простом, но милом лице, которое дышало невинностью и радостью жизни, разлитой в воздухе этого солнечного дня. Да, это была она – та, что привиделась мне, когда я встретил странного незнакомца в парке «Златые врата».

Мне так хотелось приблизиться и заговорить с ней, но все слова казались нелепыми, все фразы, приходящие в голову, – неестественными и неуклюжими. Я решил подойти и молча подарить ей красную розу. Цветочный магазин был за углом. Туда и обратно я не бежал – летел. Но на остановке и вокруг, насколько далеко мог охватить мой взгляд, её не было. Словно солнце спряталось за большое облако. Всё вокруг потемнело, поблёкли краски, затихли птицы. Но троллейбус за это время не подъезжал, – я беспокойно наблюдал за дорогой сквозь витрину магазина всё время, пока в нём находился. Что происходит? Неужели она растворилась, как мираж? Может я просто сплю и через мгновение проснусь, забыв этот кошмарный сон? Мне стало так больно, что было трудно дышать, подкатила тошнота.

– Эй, Адам!

Я вздрогнул и обернулся. За мной стоял Пол, рассматривал экран моего компьютера и пытался понять, чем я занимаюсь. Как всегда, подкрался незаметно.

– Прочитал твой отчёт по «Дому антиквариата». Повысь прогноз на цену акций.

– Почему, Пол? Цены на антиквариат и произведения искусства не могут повышаться в таком темпе – прибыль перестанет расти.

– Как ты знаешь, до двадцати процентов всех лотов на Christie's и Sotheby's – это предметы, которые в какой-то момент прошли через «Дом антиквариата». Компания продолжает развиваться. И глава фирмы, Сэм Аэль, достаточно известная личность.

– Слышал о нём.

Наконец, Пол отошёл, и я мог привести в порядок мысли. Сегодня была пятница, а это значит мне предстоял обед в ресторане с мамой. На работе сидеть уже не было сил совсем, и, не дождавшись конца дня, я быстро собрался и ушёл из офиса.

Я подошёл к витрине ресторана, в котором мы встречались, и посмотрел внутрь через стекло. Мамы не было видно, но наверняка она уже ждала меня за столиком. Вдруг я уловил на стекле отражение молодой женщины с накинутым на плечи шарфом. Она, казалось, пристально на меня смотрела, стоя за моей спиной. Я вздрогнул и резко обернулся, но за мной никого не было.

Мама изучала меню и не заметила меня, когда я подошёл к столику, молча рассматривая её. Для своего возраста она выглядела хорошо, но я с болью отметил, что за последнее время мама постарела. И всё же в ней проглядывало что-то юное, почти детское – в непосредственной манере закидывать ногу на ногу и слегка ею раскачивать, в полуулыбке на лице и в неподдельном искреннем интересе, с которым она читала меню.

– Привет, мам.

Она бросила меню на стол и радостно улыбнулась мне:

– Привет-привет!

Я приобнял и поцеловал маму в щёку.

Подошла официантка, совсем девочка, похоже студентка, подрабатывающая в свободное от учёбы время, и взяла заказ.

– А почему ты один, Лилит опять занята? – спросила мама.

– Не расстраивайся, но с Лилит мы расстались.

– Что-то случилось?

– Нет. Просто я оказался неудачником.

– Это она тебе сказала?

– Ну, слов было гораздо больше… но по смыслу – да.

– Даже не знаю… Не могу сказать, что она мне очень нравилась. Но вы были вместе так долго. Тебе уже под сорок. Я надеялась, что ты наконец остепенишься, женишься, заведёшь детей.

– Мам, мне только тридцать шесть! Возможно, когда-нибудь так и случится, я женюсь. А если нет, то лет через пять перееду обратно к тебе.

– Уже тридцать шесть! И твоя шутка мне не кажется смешной.

– Тогда давай выпьем. За папу.

– Мне не верится, что его больше нет.

– Мне тоже.

Мама грустно улыбнулась, подняла бокал, и, смотря куда-то вверх, произнесла: «За тебя, дорогой».

– Я разбирала старые вещи и нашла твои, ещё со школьных времён. Там много всего, целый ящик. Он у меня в машине. Возьми, возможно тебе будет интересно.

Я пожал плечами:

– Хорошо, спасибо.

После ресторана я отправился домой. Жилище утратило уют с тех пор, как Лилит уехала от меня. В гостиной стояли только шкаф и маленький старый телевизор, купленный в комиссионке вчера. Квартира казалось особенно пустой, поскольку Лилит увезла с собой моего любимца – серого пушистого кота по кличке Булгаков, которого мы взяли совсем маленьким котёнком. Я кормил его и заботился гораздо больше, чем Лилит, и он платил мне привязанностью. Кот всегда встречал меня у двери, когда я приходил домой, и обожал лежать у меня на коленях.

Я сел на пол и включил телевизор. Показывали местные новости, интервью парня с очередной конференции, которая проходила в Москоне-центре. Пощёлкав каналами, не нашёл ничего, что стоило бы посмотреть. Вместо этого я поставил Summertime Эллы Фицджеральд, и под протяжные, тягучие звуки музыки пошёл на кухню налить стакан бурбона. Если бы я был героем одной из книг Ремарка, которые в детстве таскал тайком из книжного шкафа в спальне родителей, то долго бы рассматривал янтарную жидкость в стакане, которая, казалось, вобрала в себя свет солнца, и размышлял бы о том, как прекрасно пахнет бурбон кукурузой и пшеницей, выращенными простыми деревенскими людьми на зелёных полях Кентукки, и от всего этого у меня на душе стало бы теплее. Но я просто выпил стакан залпом. На душе действительно стало теплее. Я налил ещё и подошёл к окну.

Уже было совсем темно. Потягивая бурбон, я смотрел на освещённые окна дома напротив, и гадал, какие люди живут там. Мне казалось, я могу представить разные семьи и разные судьбы, радости и печали всех этих людей.

Вернувшись в гостиную, я подвинул единственный колченогий табурет к шкафу и взгромоздился на него вместе с ящиком от мамы, пытаясь поставить его на верхнюю полку. Табурет качнулся, и, поскольку ни я, ни мой невольный коллега по несчастью не обладали способностью летать, мы с грохотом свалились. Содержание ящика рассыпалось по всей гостиной.

Потирая ушибленный локоть, я сел и огляделся. Первой мне на глаза попалась старая, уже начинающая желтеть фотография. На переднем плане в футбольной форме нашей школы стояли, улыбаясь и обнимая друг друга за плечи, Майкл, Диего и я. На заднем плане в профиль виднелся наш тренер – короткая военная стрижка и выражение лица старого сержанта. Похоже, он что-то объяснял группе игроков, среди которых я сразу узнал рослого, длинноволосого Сэма с его вечной нагловатой ухмылкой.

Моя старая записная книжка валялась тут же. Я пролистал её истрёпанные страницы, удивляясь, что многие имена мне больше ни о чём не говорят. Затем я заметил её. Это была просто старая коробочка, но сразу вспомнилось, что у неё внутри. Нерешительно, как будто чего-то опасаясь, я открыл её. В этот момент в квартире погас свет, стало темно, и только освещение из окон дома напротив чуть рассеивало мрак. Через несколько мгновений лампочки загорелись снова. Наверное, произошёл перебой с электричеством.

Внутри коробки была серебряная монета на цепочке. Я не видел её много лет и поэтому внимательно начал рассматривать. На моей ладони она казалась совсем небольшой. На очень древней, вытертой и потемневшей от времени поверхности с трудом можно было разглядеть ветвь с тремя гранатами и странные буквы какого-то алфавита, на другой стороне – сосуд и надпись.

В задумчивости я взял цепочку и стал раскачивать монету как маятник. Снова вырубило электричество. Необычное чувство охватило меня. Как заворожённый, я смотрел на монету, не в силах оторвать взгляд, и всё больше входя в какой-то транс. Казалось, что вот-вот кусочки головоломки сложатся и всё станет понятным. Наверное, со мной произошло что-то подобное самогипнозу, потому что я как будто провалился на двадцать лет назад в прошлое и увидел всё, что произошло в тот, не похожий ни на какой другой день до мельчайших деталей.

Глава 2

«Даже пророки могли видеть Бога как будто через девять слоёв тёмного стекла,

и только Моисей – через один»

Иуда бен Илай

Был будний день, я только что вернулся со школы. Меня встретила мама, а папа ещё не пришёл с работы.

– Адам, иди обедать.

– Я не голодный, мам. Пойду покатаюсь на велике.

– Хорошо, поздно не приходи!

Небо было серым, и туман густой пеленой укрывал деревья. Близлежащие тропинки были изъезжены мною вдоль и поперёк тысячи раз, и я не боялся заблудиться. Но в этот день всё было не так, как всегда. Туман становился настолько густым, что я видел не дальше вытянутой руки. Он тёк по земле, как песок в пустыне во время сильного ветра. Я ехал очень медленно, чтобы не пропустить поворот тропинки и не врезаться в деревья, которые неожиданно выскакивали из тумана и протягивали руки-ветви, будто пытаясь меня схватить. Знакомые места выглядели совсем по-другому. Меня одолевали сомнения, сворачивать в ту или иную сторону.

Через некоторое время я обнаружил, что не знаю, где нахожусь, и занервничал, теряя ориентацию не только в пространстве, но и во времени. Мне казалось, что прошли даже не часы, а годы, с тех пор как я въехал в парк. Меня настигло чувство необычайного одиночества, словно на десятки, а может, на сотни километров вокруг не было ни единого человека. Остро захотелось очутиться рядом с родителями в нашей маленькой, но уютной квартире, которая казалась настолько далёкой от этого места, как будто она находилась на другой планете.

Тропинка сделала ещё один поворот, и я неожиданно выскочил на небольшую, круглую лужайку, на которой тумана не было. Здесь стояла самодельная беседка, в ней на скамейке за столиком для пикника, прикрыв ноги клетчатым пледом, сидел немолодой бородатый мужчина в одежде сомнительной чистоты. Из-под заношенной кепки торчали седые, кудрявые волосы. На рукаве расстёгнутой куртки виднелась заплатка, пришитая грубыми мужскими стежками. Майка на толстом животе была в каких-то подозрительных пятнах.

Увидев его, я обрадовался, но с велосипеда не слез, наклонив велосипед набок, встав одной ногой на землю.

Мужчина с улыбкой посмотрел на меня. В выражении его лица не было угрозы, а в тёмно-карих глазах – наркотического тумана. Во взгляде из-под седых, нависших бровей светилась искра лукавства и сдержанной радости. Казалось, дай ему повод, и он рассмеётся громким, раскатистым смехом.

Я всё же слез с велосипеда, подошёл столу и сказал:

– Меня зовут Адам. Я заблудился.

– Моисей, друзья называют меня Мойша. Присаживайся к столу, – стукнув ладонью по скамейке рядом с собой, сказал мой новый знакомый.

Мне вначале показалось, что мужчина немного заикался, но потом я понял, что он произносил слова со странным, незнакомым мне акцентом.

Увидев на столе вкусно пахнущий, с тёмно-коричневой корочкой пирог я почувствовал, что проголодался. Здесь же были старый глиняный кувшин с отбитой ручкой и какой-то цитрусовый фрукт. Много лет спустя я узнал, что он называется этрог.

Я спросил его, что он тут делает. Моисей улыбнулся:

– Я жду людей. Ты пришёл, и я счастлив, что мы будем праздновать вместе. «Нет ничего лучше, как наслаждаться человеку плодами трудов своих: потому что это – доля его; ибо кто приведёт его посмотреть на то, что будет после него?»¹

Слова были все знакомые, но, что говорит этот, похожий на бездомного человек, я до конца не понимал. Наконец я спросил:

– А кого вы ещё ждёте?

Моисей с удовольствием почесал под мышкой, подтянул спадающие с округлого живота штаны, из-под которых виднелась резинка трусов и продолжил:

– Мы все связаны: те, кто был до нас, и те, кто будет после нас. В этот момент они все с нами, предки и потомки; те, кто праздновал, и те, кто будет праздновать. Если ты постараешься, то увидишь его, этот волшебный ковёр жизни, в котором переплетены прошлое и будущее, судьба и свобода воли, твоя жизнь и моя.

– И что это значит? – спросил я.

– Время условно, – ответил Моисей, потирая нос. – «Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было».² По сути своей люди не меняются. Если бы это было не так, мы бы не могли сочувствовать Одиссею, ищущему путь домой к своей Пенелопе. Или восхищаться Давидом, бесстрашно вышедшим на поединок с великаном Голиафом. Представь бесконечное множество вариаций сюжетов. В них главный герой одной пьесы только второстепенный персонаж другой и наоборот. Этот спектакль идёт от начала времён. Реквизиты меняются, актёры тоже, но сюжеты кардинально – нет.

Я пожал плечами и невольно взглянул на пирог. Моисей всё понял:

– Я вижу ты голоден. Садись, поешь.

Сомневаясь, что это хорошая идея, я всё-таки сел на скамейку. Моисей отрезал кусок пирога, a из кувшина налил мне полную кружку удивительно вкусного, как будто только свежевыжатого виноградного сока. В отличии от магазинного он был чуть кисловатым и терпким. Пирог просто притягивал своим ароматом.

– Спасибо. Пирог пахнет просто супер!

Моисей ухмыльнулся, смешно сморщившись, почесал кончик носа и на мгновение стал похожим на хитрого гнома из сказки:

– У него райский вкус. Начинка пропитана гранатом.

Я откусил кусок пирога. Медово-цветочный аромат ударил в нос, и по всему рту разлилась сладость. Это ощущение росло, расширялось, растекаясь по всем клеткам тела, пока не пропитало меня всего от пяток до макушки. Мне вдруг показалось, что я в каком-то цветущем саду, и тихий голос в моей голове пропел то ли никогда не слышанные, то ли давно забытые слова:

Над небом голубым есть город золотой,

С прозрачными воротами и яркою звездой,

А в городе том сад, всё травы да цветы,

Гуляют там животные невиданной красы.³

Затем мир вокруг меня начал кружиться сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, пока реальность не превратилась в набор размытых, абстрактных образов. И вдруг вращение остановилось. Я был в каком-то саду. По лугу с высокой травой с синими и белыми головками цветов навстречу мне шла обнажённая девушка. В руке она держала гранат. Копна густых чёрных волос обрамляла её лицо и волной спадала на спину и плечи. Грациозностью походки и не знающей чувства стыда невинностью она напомнила увиденного мною однажды в лесу оленёнка.

Я застыл в изумлении, а затем удары моего сердца будто толкнули меня навстречу ей. Но не успел сделать несколько быстрых шагов, как девушка исчезла, а на её месте оказался оленёнок. Он взглянул на меня тёмно-карими, почти человеческими глазами, а потом умчался, переступая беззвучно лёгкими ножками по ковру зелёной травы.

Неожиданно потемнело, как будто наступил вечер. Я увидел пустую незнакомую квартиру и мужчину, сидящего на полу в полумраке и раскачивающего перед собой какой-то предмет на цепочке. Мир вокруг меня закружился снова, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Мгновение спустя я снова оказался в промозглом осеннем парке. Чудесное ощущение пропало, лишь на языке осталось ощущение горечи, которое рождает чувство печали. Мне показалось, что я вдруг ужасно постарел, стал старше тысячелетней секвойи, рядом с которой находилась беседка, и так же древен, как сама Земля. Мне до боли хотелось обратно, в тот волшебный сад.

Моисей в изумлении охватил ладонью свой крупный мясистый нос и смотрел на меня во все глаза:

– Что с тобой?

Запинаясь, я рассказал ему, что мне привиделось.

– Недаром дано тебе имя твоё. Почему-то считается, что те плоды были яблоками, но в Книге эти плоды не названы. На самом деле Древо познания добра и зла – это гранат.

Голова кружилась, я даже плохо его слышал. В горле пересохло, потому с трудом вымолвил:

– Кто она? Я ещё её увижу?

Моисей задумчиво посмотрел на меня:

– Она та, что предназначена тебе, но найдёшь ли ты её или нет, я не знаю.

Он начал рыться в карманах. Из одного из них вначале он вытащил скомканный пакет, из другого грязную салфетку. Наконец он нашёл то, что искал. Это была маленькая коробочка, как для часов. Моисей раскрыл её. Внутри лежала потемневшая, истёртая, старинная монета. Он протянул коробку мне:

– Эта монета поможет тебе найти свой путь. Но береги её, она не должна попасть в плохие руки. Сейчас, я думаю, тебе пора домой. Мы ещё успеем наговориться, буду здесь всю неделю.

Всё ещё не придя в себя от потрясения, я молча кивнул, положил коробку в карман и вскочил на велосипед. Оленёнок вышел из тумана и внимательно посмотрел на меня.

Я ехал, особо не разбирая дороги, но к своему удивлению доехал буквально за несколько минут. Видимо, всё это время плутал буквально в двух шагах от дома. На этой лужайке я был много раз, но в тумане просто не узнал место.

Звякнула упавшая на пол монета, и я очнулся. Стало понятно, что меня мучило, не давало покоя все эти годы. Невозможно дальше жить под постоянным грузом вопросов и сомнений о происшедшем – что было на самом деле, а что являлось игрой моего воображения. Вдруг я осознал, что нужно сделать: нужно встретиться и поговорить с Майклом. Для этого мне не надо было листать мою старую записную книжку. Его номер был в моём телефоне. Мы перезванивались редко, но, когда я открывал список контактов, мне всегда было радостно увидеть его имя.

Глава 3

С Майклом мы не виделись, наверное, года два или даже три. Как странно, ведь до сих пор я считал его своим лучшим другом, а в юности он был мне почти как брат. В детстве, когда мы с девочками ещё не встречались, я сформулировал принцип: «Женщины приходят и уходят, а друзья остаются». Это была, конечно, шутка, игра, попытка примерить на себя маску опытного и умудренного жизнью мужчины. Ведь и тогда я уже понимал, что жизнь с трудом втискивается вот в такие примитивные формулы. Но, как ни странно, именно так у нас с Майклом и получилось.

Мы виделись всё реже и реже. Наверно, встречи напоминали нам, что жизнь пошла как-то наперекосяк, совсем не так, как представлялось в школьные годы, когда мы делились мечтами, сидя на скале над заливом.

Как только я сообщил, что надо увидеться по делу, Майкл сразу назначил встречу в своём офисе. Я никогда там до этого не был. Он разговаривал по телефону, когда я вошёл. Майкл меня пригласил жестом присесть, и я опустился в скрипучее кресло напротив. Мебель в офисе была старая, облезлая. Дышащий на ладан стол, казалось, вот-вот рухнет под тяжестью наваленных на него книг и папок – на нём едва было место для чашки с кофе. Здесь же стояла фотография девочки лет десяти, дочери Майкла. Хотя он был давно разведён, но в дочке души не чаял. Её имя было Джэклин, Майкл обычно называл её Джэки.

Комната нуждалась в ремонте, и всё говорило о том, что у хозяина туго с деньгами. Единственным украшением на стене была лицензия частного детектива в рамке.

Майкл не сильно изменился. Всё та же худощавая фигура, которая в одежде казалась почти хрупкой. Но я-то знал, что Майкл намного сильнее, чем кажется. В драке он двигался быстро, как рысь, а соображал ещё быстрее и потому был опасен. В боях без правил Майкл мог бы сделать карьеру, но это его не интересовало.

И всё-таки он выглядел по-другому. Я пытался понять в чём дело, а потом понял: тень улыбки, которая в юности никогда не сходила с его лица, исчезла окончательно и бесповоротно. И на лбу, над ярко-голубыми глазами залегли глубокие морщины.

Мне всегда казалось, что Майкл ничего и никого не боялся. Недаром в школе у него была кличка Crazy Irish⁴. После школы он отслужил четыре года в морской пехоте, а затем устроился в полицию. Ему надо было родиться в другое время и быть, например, шерифом на Диком Западе. Но здесь и сейчас его характер выходил ему боком. В полиции он ненавидел своего начальника, которого не волновало ничего, кроме хорошей статистики участка и красивых отчётов. В конце концов, поругавшись, Майкл надел ему на голову мусорное ведро, в которое тот выкинул небрежно оформленный отчёт Майкла. На этом его работа в полиции закончилась.

Но и бизнес его не процветал. Частный детектив не желал признать, что он не Бэтман, поддерживающий на свой страх и риск порядок в городе, а просто наёмная рабочая сила, выполняющая указания клиента.

Наконец Майкл закончил разговор по телефону:

– Давно не виделись. Рад тебя видеть, Адам.

– Я тоже.

– Так что у тебя стряслось?

– Да ничего особенного, просто нужна твоя помощь. Помнишь, я рассказывал о странной встрече со стариком в парке много лет назад, когда мы ещё учились в школе.

– Смутно припоминаю.

– Помоги мне выяснить, что это было. Кто был этот старик и так далее.

– Прошло столько лет. Как ты себе это представляешь? Да и с чего вдруг?

– Мне это очень важно.

– Не знаю, что ты себе вообразил, но история эта очень простая. Ты встретил бомжа, он чем-то тебя угостил. В еде был галлюциноген: ЛСД или грибы. Ты «улетел» и поймал глюков. Ничего из того, что тебе привиделось, не имеет отношение к реальности.

Я вытащил из кармана монету.

– Это реально.

– Это просто старая монета.

– Старинная серебряная монета. Откуда она у бомжа?

– Нашёл, украл, мало ли.

– Я столкнулся на улице с этой девушкой на следующий день.

– Братан, тебе было только шестнадцать лет. Ты мог запасть на любую милашку в то время и вообразить, что это именно та девушка. Если бы ты её встретил сейчас, думаешь, узнал бы?

– Сейчас точно нет. Когда я познакомился с Лилит, мне вначале казалось, что это она.

– Вот видишь.

– А ты веришь в судьбу, в провидение, в какие-то высшие силы?

– Как тебе сказать, не был в церкви с тринадцати лет. Но я воевал, а на войне сто процентных атеистов не бывает. Однако там высшие силы, как правило, помогают тем, кто метко стреляет.

– Майкл, я не знаю, как тебе это объяснить, но для меня это действительно важно. Мне кажется, что вся моя жизнь пошла наперекосяк из-за той встречи. И с недавнего времени я вспоминаю те события всё чаще и чаще.

Майкл дружески усмехнулся:

– Ты наверно просто стареешь и ностальгируешь по школьным годам.

– Ну вот, мама вчера намекнула, что я уже старый пень и мне надо жениться, пока не поздно. Теперь ты.

Майкл рассмеялся:

– И правда. Ты погулял на моей свадьбе, а я нет. Это несправедливо!

– Никто и не говорил, что жизнь справедлива.

– Насчёт твоего дела. Я готов тебе помочь, тем более время есть. С бизнесом у меня не очень, если честно. Но что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Мне нужно, чтобы ты нашёл Диего.

– Какого Диего?

– Гонсалеса, со школы.

– Он-то здесь при чём?

– Я расскажу.

Глава 4

Это случилось на следующий день после встречи с незнакомцем в парке. Сразу после школы я поехал в ювелирный магазин. Тонкая серебряная цепочка приглянулась мне с первого взгляда. Пожилой мужчина с моноклем на правом глазу проделал аккуратную дырочку в монете и продел через неё цепочку. Из магазина я вышел уже с монетой на шее. Затем произошло то, о чём я уже рассказывал: повстречался на улице с девочкой из сада и тут же её потерял.

В глубокой задумчивости, медленно волоча ноги, я возвращался домой, когда меня окликнул знакомый голос. Я поднял голову и увидел улыбающиеся лицо Диего.

– Привет, чувак!

Диего, как всегда, был в хорошем настроении, и его смуглое лицо выражало удовольствие от встречи и предвкушение разговора, в котором мы по обыкновению будем шутить и подначивать друг друга.

Увидев Диего, я обрадовался. Мы не были друзьями, для этого мы были слишком разными, но приятелями – несомненно.

– И тебе привет, мужик! Как дела?

– Да всё по-старому. А что у тебя на шее?

Я изобразил непонимание и затем коснулся рукой своей шеи:

– Ты спрашиваешь о засосах? Ты же знаешь, девчонки просто сходят с ума по мне!

Диего ухмыльнулся:

– И где же эта толпа несчастных? Наверно, это те, которые горюют в бомжатниках района Тендерлойн?

– Что ты! Этих красоток я оставляю тебе!

Диего продолжал рассматривать монету на цепочке:

– Серьёзно, что это?

Мне не хотелось говорить с Диего об этом, и настроение подшучивать пропало тоже. Нехотя, почти через силу, надеясь быстро закончить разговор, я сказал: «Монета».

– Похоже серебро, старинная. Где ты её взял?

– Да один чувак подарил, выглядел как бомж.

Диего засмеялся, ударил меня дружески по плечу, дурачась:

– Похоже не только девчонки сходят по тебе с ума, хорошенький мальчик!

– Пошёл к черту!

– Да ладно, просто подкалываю. Где он её интересно взял?

– Может, клад нашёл. Откуда я знаю.

– Где ты его встретил?

– Да на полянке в парке, где мы иногда играем в футбол. Непонятно, что он там делает.

– Ок, чувак. Увидимся.

– Увидимся.

От разговора с Диего на душе остался какой-то неприятный осадок. У меня возникло ощущение неправильности происходящего. Тяжёлое, гнетущее чувство не покидало меня даже дома. Эпизоды двух последних дней крутились в моей голове в непредсказуемом порядке, как картинки в калейдоскопе. Хотелось увидеть Моисея и разузнать всё о чудесном саде и девушке, но не было сил заставить себя куда-либо идти. Я решил, что подъеду на полянку завтра.

На следующий день, бросив дома рюкзак со школьными вещами, я сразу вскочил на велосипед и по знакомой тропинке отправился в парк. Светило мягкое осеннее солнце, в парке было очень красиво. Пахло листвой и грибами, но ощущение волшебства, заколдованного леса на этот раз не возникало.

Я отыскал полянку быстро. Моисея там не было. Одна из скамеек была опрокинута, рядом со столом лежал разбитый кувшин, а чуть поодаль валялась тряпка, которая мне что-то напоминала. Я поднял её, сел на скамейку и внимательно рассмотрел. Сомнений не было – это была вырванная заплатка с рукава куртки Моисея.

Целый день я разыскивал Диего. Когда, наконец, мы случайно встретились, он сделал вид, что не заметил меня, и попытался быстро уйти. Я догнал его и, схватив за грудки, начал трясти, спрашивая, что он сделал со стариком из парка. Диего не сопротивлялся. Я тряс его как манекен, голова его безвольно моталась взад-вперёд и побледневшее лицо выражало чувство растерянности и страха, которое я никогда до этого у него не видел. Но он не сказал ни слова о том, что произошло. В конце концов Диего вырвался одним резким движением и молча ушёл. После этого мы никогда не встречались.

Майкл слушал меня не прерывая. Когда я закончил, он в задумчивости потёр свой лоб ладонью.

– Диего водился с не очень-то приятными парнями, но я не уверен, что он имеет отношение к твоей истории.

– Почему же он пропал сразу после этого?

– Мало ли чего он мог натворить. Влез в какие-то крупные неприятности и сбежал к своим родственникам в Мексику от греха подальше.

– Вообще-то он из Сальвадора.

– Ну значит в Сальвадор. В любом случае, отыскать его не реально.

– Ты не можешь этого знать наверняка, вполне возможно, что он по-прежнему где-то здесь, даже в самом городе.

– Ладно. Не хочется мне этим заниматься, но сделаю всё, что смогу.

– Спасибо, Майкл.

– Пока не за что.

Глава 5

После разговора с Майклом я отправился в поход по антикварным магазинам и посетил их так много, что просто сбился со счета. Рассмотрев с интересом монету, работники пожимали плечами, качали головой или просто отвечали, что не имеют понятия, откуда она. Наконец кто-то мне рассказал о специализированном нумизматическом магазине и посоветовал обратиться к ним. Не теряя времени, я поехал прямо туда.

Небольшой магазин находился в хорошем месте, в двух шагах от набережной, практически в туристическом районе. Я открыл скрипучую дверь. Покупателей не было. Помещение выглядело каким-то неухоженным и старомодным: складывалось впечатление, что ничего кардинально не менялось со времен открытия бизнеса много лет назад. Видимо, владельцы просто не хотели вкладывать средства в ремонт.

В магазине было сумрачно, но, впрочем, прилавок, под стеклом которого лежало множество монет, был очень хорошо освещён. Под некоторыми из монет находилось краткое описание, страна и год выпуска. Самой старинной из них было лет двести. Я заметил серебряный доллар конца девятнадцатого века, какую-то французскую монету и даже русские пять копеек, выпущенные при правлении Николая II незадолго до революции.

Симпатичная кареглазая продавщица лет тридцати, с любопытством взглянув на меня, внимательно осмотрела в лупу мою монету, затем достала кучу каталогов и начала их быстро просматривать, мурлыча какую-то песенку себе под нос. Не найдя ничего похожего, она открыла компьютер. Через минут двадцать безуспешных поисков продавщица наконец сдалась: «Я позову хозяина. Он в бизнесе лет сорок, – может, знает, что это такое». Она пошла в кабинет и вернулась с худым стариком в фирменных джинсах и в модном джемпере. В левом ухе у него была серьга. Выходя из кабинета, он приобнял продавщицу за талию, улыбаясь и шепча ей что-то. Продавщица не вырвалась и ничего ему не сказала, но выглядела гораздо напряжённее, чем в разговоре со мной.

– Так чем я могу вам помочь?

Несмотря на доброжелательное выражение лица, маленькие серые глазки, светящиеся любопытством и хитростью, не внушали доверия.

– Что вы скажете об этом?

Старик взглянул на монету. Тень удивления на мгновение пробежала по его лицу, и тут же исчезла. Он взял лупу и тщательно осмотрел монету:

– Прекрасная работа! Великолепная копия. Где вы это взяли?

Я проигнорировал вопрос старика:

– Копия чего?

– Ну, это вам точно может ответить только крупный специалист. Я же могу сказать, что скопирована иудейская монета.

– В смысле – сделанная в древней Иудее?

– Да.

– А почему вы думаете, что она не настоящая?

Старик ткнул пальцем с желтоватым ногтём в монету около ребра.

– Посмотрите. Видите эти углубления? Это явно следы обработки на станке.

Я ничего не видел, но кивнул головой, чтобы не спорить:

– Знаете, кто мог бы такое сделать?

– С ходу не скажу, мне надо пройтись по своим связям. Можете оставить монету? Покажу специалистам.

– Нет, оставить не могу.

– Я дам расписку.

Не ответив, я взял ручку с прилавка и написал свой телефон на визитке магазина. На мгновение задумавшись, вместо своего имени инстинктивно написал под номером телефона первое пришедшее в голову – Алекс.

– Если у вас появятся какие-то идеи, позвоните мне, пожалуйста. Я буду очень благодарен.

Лицо старика не выразило ничего, но я почувствовал, что он разочарован:

– Конечно, Алекс, я вам помогу. Ждите звонка в течение недели.

Как только за мной захлопнулась дверь, старик набрал номер телефона.

– Привет Сэм, это Шон.

– Слушаю.

– У меня для тебя интересная новость.

– Говори, не тяни время.

– Только что видел шекель времён Иудейской войны.

– Ветка с тремя гранатами? Чаша на другой стороне?

– Да, та, что ты давно искал. Я уверен.

– Где ты её видел?

– Посетитель только что её показал.

– Она ещё у тебя?

– Нет, он ушёл и забрал с собой.

– Расскажи о нём. Я хочу знать всё.

Глава 6

Следующие несколько дней я был очень занят на работе и обустройством квартиры. Купил стол, кровать, посуду и кое-какую кухонную утварь. Квартира потихоньку снова приобретала жилой вид. Но всю неделю мне снились странные сны и не покидало чувство тревоги. Открыв коробку с монетой, я как будто запустил механизм древних механических часов, и после многих лет простоя старые ржавые шестерёнки со скрипом начали двигаться снова. Я не понимал, к добру это или нет, но внутренний голос в моих снах шептал о надвигающихся событиях. Когда я шёл по улице, мне иногда казалось, что за мной кто-то следит, – буквально кожей ощущал чей-то взгляд, но списывал это на развивающуюся паранойю.

На выходных я выбрался в библиотеку порыться в книгах. Посетителей было немного. Стоял приглушенный шум переворачиваемых страниц, тихих шагов и разговоров в полголоса, который так меня расслабляет в библиотеках и книжных магазинах.

В отделе истории я нашёл полку с книгами по Древнему миру. Около неё увидел мужчину среднего возраста в бейсбольной кепке. У него было лицо с четко очерченными линиями, седеющая на подбородке щетина и цепкий, умный взгляд карих глаз. Мужчина просматривал какую-то книгу и обернулся, когда я подошёл:

– Добрый день.

– Добрый день.

– Интересуетесь историей?

– В общем, да.

– Всегда приятно встретить людей, которым любопытно узнать, что было до них. В наше время это не часто встречается, тем более в отношении истории Древнего мира.

– Похоже это так.

– Те, кто не помнят истории, обречены повторять её.

– Я слышал такое высказывание.

– А что вас увлекает? Я мог бы вам дать рекомендацию, что почитать.

– Хочу узнать больше о Древней Иудее.

– Замечательно. Так мало знатоков этой темы. Большинство любителей античной истории интересуются Древним Римом.

– Это легко объяснить. Императоры, гладиаторы, завоевания. Империя, которая оказала огромное влияние на Европейскую цивилизацию. Это всем интересно.

– Надо сказать история Иудеи и Рима тесно переплетены.

– Каким образом?

– Иудея была независимом государством, но в результате внутренних распрей была легко подмята Римской империей и стала её провинцией. Затем была Иудейская война. Маленькая провинция взбунтовалась против римского владычества. И восстала она в очень неправильное для римлян время, когда они готовили военную кампанию на востоке, против Парфянского царства – главного соперника римлян в регионе. Но первым делом легионы под предводительством генералов Веспасиана и Тита Флавия, вошли в Иудею, с целью усмирить её за короткое время, чтобы не оставлять в тылу непокорённую провинцию. Как вы думаете, сколько времени римской армии потребовалось на это?

– Я совершенно ничего об этом не знаю.

– Четыре года.

– Интересно.

– Интересно? Это невероятно! Маленькая страна сопротивлялась лучшей армии мира четыре года. Римляне были разозлены беспредельно. После победы были разрушены Иерусалим и Храм, а после ещё одного восстания лет пятьдесят спустя оставшиеся в живых иудеи были изгнаны, а провинция была переименована в Палестину.

– Зачем римляне это сделали?

– Они хотели стереть память, вычеркнуть иудеев из истории.

– Вы, наверное, профессиональный историк?

– Нет, любитель. Меня зовут Дэн Карлин. Веду канал на YouTube, хардкор история.

– Адам, очень приятно познакомиться.

Я снял цепочку с монетой и показал ему.

– Вы можете что-нибудь сказать об этом?

Дэн с любопытством покрутил монету в руках.

– Откуда она у вас? Ничего не могу сказать конкретно, но это древне-иудейская монета.

– А как мне найти эксперта?

– Обратитесь в Стэнфордский университет. Там историки мирового уровня.

– Спасибо. Удивляюсь, как сам до этого не додумался. Вы можете посоветовать мне что-нибудь почитать о войне между Древним Римом и Иудей?

– Начните с художественной литературы. Попробуйте найти «Иудейскую войну» Лиона Фейхтвангера. Кстати, забыл вам рассказать занятную деталь. В честь победы в иудейской войне Титу Флавию в Риме построили триумфальную арку. Когда во время Второй мировой войны был парад немецких войск в Риме, солдаты прошли через эту арку, словно салютуя Титу.

– Какое это имеет отношение к моей монете?

Дэн озадаченно взглянул на меня и пожал плечами.

– Скорей всего никакое. Но, так или иначе, всё в этом мире связано.

Вечером того же дня я поехал в центр. Уже было почти темно. Я поднялся по круто взбирающейся улице наверх и огляделся. Подо мной в лёгкой вуали тумана лежал залив. На мосту, как ожерелье из драгоценных камней, мерцали сквозь туман фары автомобилей. Вокруг меня раскинулся город, спускаясь улицами вниз, к набережной. Я смотрел на сияющий град на холме и на залив внизу. К чувству восторга от захватывающей дух красоты примешивалась тоска от осознания хрупкости бытия, скоротечности жизни и бренности всех и всего. Исчезли с лица земли древние города, не будет вечен и этот город. Тревога по-прежнему не оставляла меня.

Я прошёл до перекрёстка с соседней улицей и обернулся на шум. По улице вверх, по направлению ко мне поднималась колонна людей. Их движение создавало странный металлический шум, который и привлёк моё внимание. Было в них что-то зловещее, таящее скрытую угрозу. В темноте все они выглядели какими-то одинаковыми, как будто одетые в униформу. Я напряжённо всматривался сквозь темноту и туман, пытаясь понять, что это такое. Наконец колонна приблизилась, и в рассеянном свете фонаря предстала удивительная картина: на головах людей металлические шлемы, на туловищах панцири из металлических пластин, у каждого в одной руке был короткий меч, а в другой прямоугольный щит. Впереди шёл человек несущий штандарт в виде орла. Это были римляне…

Они приблизились настолько, что я мог рассмотреть их лица. Чеканные черты выражали решимость и угрозу, их шаги становились всё быстрее и быстрее. Я понял, что они переходят на бег и начинают атаку вершины холма. Полностью дезориентированный происходящим я закрыл глаза. Когда открыл их через мгновение, римляне исчезли. Передо мной была толпа весёлых людей, которые вышли из ресторана ниже по улице и двигались в мою сторону, переговариваясь и весело смеясь. Идущий впереди почему-то нёс на шесте изображение дракона, как будто праздновал китайский Новый год.

Я облегчённо вздохнул, но наваждение ещё не закончилось. Ко мне приближался шум едущей в мою сторону машины. Это был большой тёмный автофургон. Свет фар ослеплял. Когда фургон приблизился, меня охватил ужас, и на лбу появились крупные капли холодного пота. Это была душегубка – мобильная газовая камера. Были слышны шипение выпускаемого внутри газа и слабеющие крики умирающих людей. От страшных звуков я закрыл уши руками, и неожиданно кошмарное видение пропало. Мимо меня пронёсся канатный трамвай и исчез внизу за холмом.

На следующий день мне позвонил Шон, владелец нумизматического магазина.

Глава 7

«Всем правит случай. Знать бы еще, кто правит случаем»

Станислав Ежи Лец

Звонок от Шона раздался в воскресенье рано утром, когда я был в душе. Выскочив к телефону, увидел незнакомый номер и не стал отвечать. С меня капала вода, я пошёл вытираться. Вернувшись к телефону, обнаружил оставленное сообщение. Голос звучал знакомо, особенно характерными были наигранно-доброжелательные интонации, но обращение Алекс сбило меня с толку. Ах да, так я назвался в нумизматическом магазине. В сообщении Шон говорил, что нашёл человека, с которым стоит поговорить о монете и предлагал назначить встречу. Шон мне не нравился, и я решил повременить со звонком. Тем более что в моих планах было на неделе поехать в Стэнфордский университет, если удастся назначить встречу. Дозвонился в университет на удивление легко и поговорил с секретарём исторического факультета. Она мне посоветовала связаться с профессором Евой Идэн и дала её прямой рабочий номер. У профессора оказался приятный молодой голос, и общалась она со мной очень доброжелательно. Ева Иден назначила мне встречу в середине недели, в кафе на территории кампуса.

Три дня прошли в ожидании, а в назначенный срок, чтобы не попасть в час пик, я ушёл с работы пораньше. Тем не менее всё равно застрял в пробке на подъезде к Пало Алто. Опоздание было минут двадцать, когда я запыхавшись добрался до кафе. Народу на террасе, где мы должны были встретиться, было немного – одни студенты. Я решил, что профессор ушла не дождавшись, и расстроился. Собирался уже позвонить ей на мобильный с извинениями, но тут обратил внимание на студентку постарше, которая сидела за крайним столиком. Девушка среднего роста, в очках с толстой роговой оправой, в потёртых джинсах и майке была полностью поглощена чтением книги и не замечала ничего вокруг. Волосы неопределённо светло-блондинистого оттенка, сзади собранные в хвостик, спереди упрямо падали ей на глаза, и время от времени она поправляла непослушные пряди, чтобы не мешали читать.

Как будто почувствовав мой пристальный взгляд, девушка положила книжку на столик и взглянула на меня. Пойманный на столь откровенном разглядывании, я слегка смутился и задал вопрос, не ожидая услышать ответ, который был мне нужен:

– Профессор Идэн?

Она улыбнулась, и на щеках появились ямочки.

– Вы Адам? Называйте меня просто Ева.

– Очень приятно. Простите за опоздание.

– Вы опоздали? Я так зачиталась, что даже не заметила.

– Спасибо, что согласились встретиться.

– Не за что. Мне самой интересно.

– Хотите кофе? Я сразу после работы…

– От капучино не откажусь. Это моя слабость.

Пришлось ждать минут пять, пока меня обслужили. Когда я вернулся, Ева читала, закинув ногу на ногу и откинувшись назад, так что её поношенные кроссовки на длинных стройных ногах почти упирались в стул напротив. Стало понятно, почему она обратила на себя моё внимание. У меня было впечатление, что я где-то её видел.

– Ева, мы с вами раньше нигде не пересекались? Как-то выглядите вы знакомо.

Ева подняла взгляд больших тёмно-карих глаз от книги и с интересом посмотрела на меня, будто оценивая. Убедившись, что я не пытаюсь заигрывать с ней таким примитивным способом, а говорю совершенно серьёзно, она ответила, как показалось, с лёгким разочарованием в голосе:

– Вряд ли. Я только начала работать в Стэнфорде, переехала сюда из другого штата.

– Какого?

– Джорджии.

– Как вам у нас нравится?

– Я люблю свой штат, но, если честно, с точки зрения природы и погоды, это место для меня больше подходит. Уж больно у нас в Джорджии летом жарко и влажно. Можно посмотреть на вашу монету?

Я снял цепочку с монетой с шеи и положил на стол. Ева взяла её в руку и внимательно осмотрела.

– Ничего себе! Кажется, я догадалась правильно с ваших слов. Это похоже на серебряный шекель времён Иудейской войны.

– Если так, то монета по-настоящему древняя. Вы думаете она настоящая?

– Я уверенна почти на сто процентов, но, конечно, нужна экспертиза. Откуда она у вас?

– Долгая история, я вам потом расскажу. Эта монета редкая?

– Очень. Её чеканили всего четыре года в Иерусалиме во времена первого иудейского восстания против римлян. Вы знаете, что это особый, очень ценный артефакт?

– Из-за того, что таких монет сохранилось мало?

– Не только. Она была выпущена в переломный момент истории, во время событий, которые определили ход развития человечества на тысячи лет.

– Что вы имеете в виду?

– Город был разрушен, а население страны в конечном итоге изгнано. Иудеи рассеялись по территории всей империи, включая тех, кто принадлежал к секте, про которую вы наверняка слышали.

– О ком вы говорите?

– О христианах.

Я рассмеялся:

– Секта! Забавно.

– В те времена христиане действительно были просто одной из иудейских сект.

– Мне кажется, я догадываюсь, почему это важно.

– Иудеи потерпели поражение в войне, но это привело только к ещё бо́льшему распространению их идей, к рождению в конечном итоге того, что мы называем сейчас иудео-христианской цивилизацией. Как говорится, пути господни неисповедимы.

– А что обозначают плоды граната на монете?

– Есть разные объяснения. Считалось, что у граната шестьсот тринадцать ядрышек. Это соответствует числу всех заповедей в еврейской библии, то, что у христиан называется Ветхим Заветом. Возможно, это служило напоминанием восставшим, что они народ Книги, в отличии от «язычников» римлян.

Ева рассказывала с большим энтузиазмом, жестикулируя. Глаза сияли, волосы растрепались, нетронутое капучино остывало на столике. Легко было представить её перед большой аудиторией студентов, среди которых наверняка можно было найти не одного умного очкарика, тайно влюблённого в молодого профессора.

– Некоторые думают, что именно гранат – плод Древа познания, а вовсе не яблоко.

– Да, это так. Ведь яблони практически не растут на Ближнем Востоке. Явно древние иудеи имели в виду что-то другое. Удивительно, что вы об этом слышали.

– Мне кажется, вы очень любите свою профессию.

– Обожаю. Большинство живёт как бабочки-однодневки: здесь и сейчас. Я учу студентов видеть, где мы находимся во времени и пространстве. Как минимум, это помогает им понять лучше мир, в котором мы живём.

– Ева, мне эту монету подарил один странный человек, лет двадцать назад. Тогда ему было около шестидесяти. Мне хотелось бы узнать, кто он, и откуда у него эта монета.

– Где вы с ним познакомились?

– Здесь, в Сан Франциско. Но он говорил с иностранным акцентом, непонятно каким.

– Загадочная история. Вы ведь были просто мальчишкой в то время. Кто дарит мальчишке такую ценную вещь?

– Незнакомому мальчишке.

– Вы меня сильно заинтриговали, я попытаюсь вам помочь. Таких монет найдено очень мало, и немного людей владели ими или имели к ним доступ. Так что шансы есть.

Ева отдала монету, встала и протянула мне руку на прощание. Её ладонь была тёплой и сухой, а пожатие твёрдым, почти мужским.

– Было приятно с вами познакомиться, Адам.

– Мне тоже, Ева.

– Если что-то удастся разузнать, я вам позвоню. Буду рада встретиться с вами ещё.

– Я тоже.

Пройдя несколько шагов, я вдруг поддался неожиданному импульсу и оглянулся на Еву. Она уже снова самозабвенно погрузилась в мир книги, читая и одновременно потягивая маленькими глотками кофе из стаканчика. Мой взгляд скользнул по её стройной фигурке, по сосредоточенному лицу со сведёнными в задумчивости бровями, по нежному изгибу шеи, и тут я подумал, что действительно было бы приятно встретиться с ней снова. Да, вроде бы не писаная красавица, но что-то в ней есть, чёрт возьми.

Глава 8

Шон звонил ещё два раза. Я решил его игнорировать, но второе сообщение заставило меня напрячься: «Адам, пора заканчивать играть в кошки мышки. Надо встретиться». Он узнал, кто я. Действительно, пора встретиться и понять, что происходит. Но всё это вылетело у меня из головы, когда Майкл сообщил потрясающую новость – он нашёл Диего.

Ещё удивительнее было то, что удалось о нём узнать. Диего стал монахом, и жил в монастыре Христа в пустыне, в штате Нью-Мексико. Когда мы встретились в аэропорту, Майкл пошутил, что он был почти прав, когда сказал, что Диего отправился в Мексику. Несмотря на шутку, было видно, что новость обескуражила Майкла не меньше, чем меня. Очень трудно было представить Диего в роли монаха.

Прямых маршрутов Сан-Франциско – Санта-Фе не было, поэтому полёт занял немало времени. Но нам не было скучно. Мы вспоминали школьные годы, смешные истории, которые приключились с нами, и общих знакомых. Когда самолёт опускался ниже облаков, в иллюминаторе под нами проплывали горы, которые сменялись пустынями и лесами и потом появлялись снова. Время от времени в пейзаж вкрапливались группки домов, соединённые тонкими ниточками дорог.

Как будто груз лет свалился с нас: мы снова чувствовали себя подростками, вырвавшимися из дома в поездку, и, не на шутку развеселившись, острили, смеялись и флиртовали с добродушной стюардессой лет на пять старше нас, не обращая внимания на недовольное лицо пожилой женщины на соседнем сиденье.

Долетев, мы взяли на прокат внедорожник. Монастырь находился в пустыне, в районе каньона реки Чама. До него было миль семьдесят, и часть дороги была неасфальтированной. Чем дальше мы удалялись от города, тем больше стирались признаки цивилизации. Дорога пересекала плоскую равнину, окружённую горами, как будто декорациями к какому-то вестерну. На равнине росла мелкая растительность: мох, лишайники, кактусы. Время от времени мы ехали рядом с серебристой змеёй реки, и видели пьющего воду оленя, который при приближении нашей машины не соизволил даже поднять голову с крупными ветвистыми рогами. За десяток миль до монастыря, мы свернули на просёлочную ухабистую дорогу, зажатую красноватыми скалами.

Монастырь оказался такого же красноватого цвета, как окружающие его скалы, и выглядел продолжением пейзажа. Казалось, само время застыло в этом месте, и было так тихо, что крик одинокой птицы, доносившийся до нас со скалы над монастырём, звучал неприятно громко.

Мы постучали в дверь, и худой тип в очках и в тёмной рясе вышел и вопросительно взглянул на нас. Майкл объяснил, что нам надо встретиться с братом Джеймсом, в миру его фамилия Гонсалес. Монах молча провёл нас в маленькую, тёмную комнатку и удалился. В комнатe были видавшие виды стол и несколько стульев. На стене висела икона.

– С Джеймсом? – спросил я.

– Диего – это испаноязычная версия имени Джеймс, – объяснил Майкл.

Наконец вошёл человек в облачении монаха, в котором я легко узнал Диего. Его волосы и борода стали седеть, и его смуглое лицо в их серебренном обрамлении казалось очень тёмным, старым и печальным. Он молча всматривался в наши лица, пытаясь понять, кто мы такие и что нам нужно.

Мне опять почудилось, что эта комнатка, почти келья, и этот монах – сцена из какого-то фильма. Всё казалось знакомым, как будто это я уже видел. Возможно, чувство возникло из-за того, что увиденное напомнило мне одну из картин Эль Греко. Я подумал, что даже могу предположить, что будет дальше. Монах узнает меня, скажет, что я зря приехал и ему не о чем со мной говорить.

Первым нарушил молчание Майкл:

– Здравствуй, Диего.

В глазах Диего мелькнула искра узнавания:

– Адам, Майкл! Что вы здесь делаете?

– Мне бы хотелось задать тебе тот же вопрос, – ответил Майкл.

– Это не просто объяснить. Что вы хотите?

Я сбросил с себя оцепенение, понимая, что сейчас, возможно, единственный шанс что-то узнать, и надо завязать разговор, пока ещё не поздно:

– Даже не знаю, с чего начать… Помнишь, много лет назад, один старик подарил мне эту монету.

Я вытащил монету из-под футболки, и показал Диего. Он молча смотрел на меня, ничего не говоря.

– Если что-то знаешь, расскажи, что случилось с тем стариком.

Диего молчал. После долгой паузы, он сказал:

– Мне нечего сказать об этом, Адам. Я давно уже другой человек, не тот Диего, которого ты знал много лет назад. Ты зря проделал этот путь, – он повернулся и пошёл к двери, но, перед тем как выйти из комнаты, обернулся и сказал:

– Сделай так, чтобы Сэм никогда не узнал, что эта монета у тебя.

– Какой Сэм? – спросил я удивлённо.

– Я говорю о Сэме Аэле, – сказал Диего, выходя из комнаты.

Глава 9

Я почувствовал антипатию к Сэму Аэлю с первого раза, когда столкнулся с ним в школе. Как это часто бывает, моё чувство поначалу не имело логического объяснения. Оно рождалось из глубины моего подсознания, на уровне инстинктов, которые шептали, что это – враг. И мне казалось, что он испытывал то же по отношению ко мне. Только потом я понял, что меня раздражают его нагловатая ухмылка, тон превосходства и манера долго стоять у зеркала, расчёсывать длинные, светлые волосы, всматриваясь в отражение красивого, породистого лица.

Рослый, физически сильный, обаятельный и очень уверенный в себе Сэм пользовался популярностью в школе: нравился девочкам и в его орбите хотели вращаться многие ребята. У него водились деньги, и Сэм с удовольствием это демонстрировал.

Время от времени ходили слухи, что он с компанией отбирает деньги у ребят послабее, которым родители дают на школьный ланч, и приторговывает в школе марихуаной, хотя трудно было сказать, правда ли это. Диего из окружения Сэма один раз обмолвился, что у того идиотские шутки. На мои расспросы он предпочёл отмолчаться, но я решил, что Сэм его как-то задел.

Интуиция мне подсказывала, что по своему естеству Сэм и я были полной противоположностью друг другу, как частица материи и антиматерии, которые если столкнутся, мгновенно аннигилируют, уничтожая друг друга. Мы старались игнорировать друг друга, хотя это бы нелегко. Мы были ровесниками и пересекались довольно часто, а в какой-то момент даже играли в одной школьной футбольной команде. Именно там наша подспудная, тлеющая неприязнь друг к другу переросла в открытый конфликт.

Мне всегда нравилось играть в футбол. Но у меня не было хорошего удара, я отвратительно обрабатывал мяч, не умел играть головой и не обладал мощным рывком. При таких способностях я не блистал на поле, но тем не менее мне казалось, что вот-вот и дремлющий во мне талант великого футболиста проснётся. Но видимо сон моего таланта был настолько крепок, что ничто не могло его потревожить.

Наша школа участвовала в чемпионате города среди школьников старших классов. В предыдущих сезонах команда не показывала красивый футбол, зато отличалась стабильностью: регулярно, но не всегда успешно, боролась за предпоследнее место.

Всё изменилось с приходом ребят нашего года. Майкл, наш десятый номер, блистал в центре нападения. Диего, помогая ему, зажигал на правом фланге. В центре защиты жёстко и мощно играл Сэм. Меня же поставили в полузащиту, туда, где я мог нанести наименьший вред – на левый край.

Если я получал мяч, что случалось очень редко, то не хотел с ним расставаться. Иногда мне удавалось проскочить дриблингом одного-двух игроков, после чего мяч я терял. Как я мечтал забить гол! Даже представлял это в деталях. Но если долго мечтать и верить, жизнь обычно предоставляет нам шанс. И это случилось в очень важный для нашей команды момент – в полуфинале чемпионата города.

Игра подходила к концу, а счёт был по-прежнему ноль – ноль. Майкл, получив мяч в центре поля, обвёл нескольких игроков команды противника и отдал пас на край Диего. Диего рванул по краю. Заметив, что наш левый форвард сместился практически в центр, я понял, что это момент, который так долго ждал. Рванул к левой штанге, у которой вообще никого не было. Диего заметил это и прострелил в моём направлении.

Мне казалось, что я не бегу, а лечу. Всё было, как в мечте. Со всей силы я бью слева с лёту, но промахиваюсь, а мяч, ударившись o мою голень, издевательски медленно вкатывается в ворота мимо упавшего в противоположный угол голкипера. Гол! Я тут же оказываюсь в объятиях Майкла и Диего. Неважно, что гол был курьёзным, все понимали, что одной ногой мы уже в финале. Но из-за того, что произошло в конце игры, не вспоминаю этот гол как момент моего триумфа.

Шла последняя минута матча, когда прошёл заброс между нашими защитниками, и юркий, техничный нападающий устремился к нашим воротам. За ним бежал Сэм, но он явно не успевал. За несколько шагов до нашей штрафной площади, он прыгнул и в подкате со всей силы сзади врезался в ноги игрока. Мальчик крикнул от боли, неловко упал, прокатившись по траве несколько метров, и остался лежать, закрывая руками лицо, по которому уже начали катиться крупные слёзы. Не раздумывая, судья показал Сэму красную карточку и выгнал его с поля. Товарищи по команде вынесли, поддерживая под плечи, травмированного игрока. Его лицо было залито слезами, и он не мог ступать на ногу.

Штрафной закончился ничем, и судья, сверившись с часами, сигнализировал окончание матча. Несмотря на победу, атмосфера в раздевалке была хмурая. Парень похоже получил перелом ноги, и большинство наших ребят были потрясены тем, что произошло. Только Сэм радовался, смеялся и чувствовал себя героем. Как и все, я был шокирован происшедшим и больше не мог сдерживать закипающее бешенство.

– Сэм, ты знал, что не успеваешь и намеренно врезался в него.

– Какая тебе разница, намеренно или нет. Мы победили.

– Ты грязно нарушил правила и травмировал парня. Это подло и трусливо.

– Ты назвал меня трусом?

– Ты слышал.

Сэм бросился на меня, но я был готов. Моё детство прошло в рабочем районе питерской окраины, так что опыт уличных драк у меня был богатый. Я резко развернулся вокруг своей оси и, оказавшись сбоку от Сэма, с огромным наслаждением засадил справа в его холёное лицо, попав в скулу. Но удар у меня слабый, и крепко сбитый Сэм даже не покачнулся. Он развернулся и опять бросился на меня. Я ударил ногой, целясь в колено. Это его не сильно замедлило, но я опять от него увернулся. Сзади меня привстал парень из клики Сэма, но тут же сел, когда Майкл молча положил руку на его плечо и слегка нажал вниз.

Лицо и шея Сэма пошли красными пятнами. Не думаю, что от боли, а от злости, что в драке со мной он выглядел неловким и смешным. Я выскочил на середину комнаты, давая себе больше места для манёвра и снова встретил Сэма ударом, целясь под дых, но кулак ударился в железные мышцы живота. На этот раз полностью увернуться мне не удалось, и я со страшным грохотом спиной влетел в железный шкафчик для переодевания. Я успел вскочить на ноги до того, как Сэм набросился на меня, и мы с ним вцепились в друг друга. В это время открылась дверь и в раздевалку вошёл наш тренер. Как всегда, он был краток: «Отстранены на две недели! Оба!»

Сэм с ненавистью взглянул на меня, но ответил тренеру совершенно спокойно: «Я не отстранён, я бросаю. С меня достаточно. Были командой лузеров и всегда останетесь ею». Он комом запихнул свою одежду в спортивную сумку и вышел из раздевалки, громко хлопнув дверью.

Финал мы проиграли, а на следующий сезон меня в команду не взяли. Тренер сказал, что пришли несколько сильных игроков и для меня места нет.

Глава 10

«Я сделаю предложение, от которого невозможно отказаться»

Марио Пьюзо «Крестный отец»

В маленьком кафе перед мной стояла пустая чашка с выпитым кофе, на блюдечке лежал недоеденный круассан. Я сидел и читал «Иудейскую войну» Лиона Фейхтвангера. В кафе было тихо, колоритная бариста с многочисленными татуировками скучала за стойкой. Тишину нарушало только постукивание шахматных фигур о доску, доносящееся с соседнего стола. Это двое ребят, по-видимому студенты, вдумчиво, практически не разговаривая, играли в шахматы.

Ещё до того, как мне удалось найти книгу, я почитал о самом авторе. Его дом был разграблен, когда Гитлер пришёл к власти, и основная часть коллекции редких рукописей была уничтожена нацистами. Наверно, особенно тяжелым ударом для писателя стала утрата тех артефактов, которые были связаны с противоречивой и трагической фигурой Иосифа Флавия, исторического лица, на основе которого Фейхтвангер создал образ главного героя своей книги.

Открылась входная дверь, и я услышал чьи-то тяжелые шаги. Кто-то остановился рядом с моим столиком. Я поднял голову. Около меня стоял мужчина невысокого роста, плотного сложения, лет сорока пяти. Кустистые брови нависали над серыми, глубоко посаженными глазами. Крупный мясистый нос выглядел так, как будто был когда-то сломан. Он молча, без улыбки смотрел на меня.

– Я могу вам чем-то помочь? – в недоумении спросил я.

– Да, Адам. Нам надо поговорить.

Я удивился и насторожился:

– Кто вы? Я не помню, чтобы мы раньше с вами встречались.

– Нет, мы не встречались. У меня к тебе деловой разговор.

Интуитивно, я начал догадываться, о чём он сейчас заговорит.

– Слушаю.

– Я хочу купить монету.

– Какую монету?

– Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.

– Предположим. Но она не продаётся.

– Хорошенько подумай, ты получишь приличную сумму.

– Она не продаётся.

– Моего босса отказ не остановит. Он сделает тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Зачем тебе неприятности?

– На кого ты работаешь?

– Я работаю на эту компанию.

Он бросил на стол визитную карточку тёмно-серого цвета с красными буквами. В глаза бросилась надпись «Дом антиквариата», под ней был номер телефона.

– Тебе даётся три дня. Позвони и скажи, сколько ты хочешь, и мы обсудим.

Мужчина повернулся и не спеша вышел из кафе. Я остался сидеть в оцепенении, пытаясь осмыслить происходящее. Очевидно было только одно: Сэм знал, что монета у меня и, судя по словам Диего, сделает всё возможное, чтобы ей завладеть. Страха не было, но знакомое с детства неприятное ощущение неизбежной драки легло на душу тяжёлым грузом.

Из дома я позвонил Майклу и рассказал о встрече в кафе. Мне показалось, что новость не очень его удивила. Да и я в глубине души как будто ожидал такого развития событий. Оно вытекало из логики сценария моей жизни и рано или поздно должно было случиться. Мы обсудили ситуацию, и Майкл решил первым делом попытаться узнать как можно больше, что сейчас представляет из себя Сэм Аэль.

Глава 11

Несколько дней прошло совершенно непримечательно, в тягостном ожидании. Майкл не звонил, да и от Евы тоже ничего не было слышно.

Чтобы отключиться от гнетущих мыслей, я работал необычайно рьяно, как в те времена, когда только пришёл в компанию после университета и пытался доказать себе и другим, что могу быть хорошим профессионалом. Пол на этот раз подкрался ко мне незаметно. У него был необычно серьёзный, напряжённый вид. Рядом с ним стоял мужчина, которого я не знал, но судя по его лицу с квадратным подбородком, на котором застыло мрачновато-безучастное выражение, и спортивной фигуре, не возникало сомнений, что он из нашей службы безопасности.

– Адам, пройди в мой кабинет. Нам нужно поговорить.

– Что случилось, Пол?

– Мы обсудим там.

Я пожал плечами и последовал за ним. Мужчина вошёл в кабинет вслед за нами и закрыл дверь.

– Компания увольняет тебя. Собирай личные вещи и уходи.

– Это розыгрыш?

– У тебя десять минут на то, чтобы собрать вещи и покинуть здание. Джон проконтролирует.

Мужчина молча кивнул

– Ты можешь хотя бы сказать, что случилось?

Пол посмотрел на меня так, как будто сам не понимал, что происходит. Мне даже показалось, что в его глазах промелькнуло сочувствие.

– Приказ пришёл с самого верха.

– Ещё что-то возможно изменить?

Пол отвернулся и начал поправлять какие-то бумаги на своём столе:

– Это вне моей компетенции.

Охранник молча сопровождал меня до рабочего места. Не спеша, я собрал вещи в картонную коробку. Он отобрал у меня ключ-карту, довёл меня до выхода и проследил, чтобы я покинул здание. Я шёл и удивлялся своей реакции. Всё-таки в этой конторе я проработал более десяти лет, а выкинули меня непонятно за что, дав всего десять минут на сборы. Но у меня не было никакой обиды, только лёгкое удивление, пополам с равнодушием. Видимо, моя голова была занята совсем другим, потому на происходящее я смотрел отстранённо, как будто это происходило не со мной.

Только я дошёл до машины, которая находилась на четвёртом этаже парковки, и закинул коробку в багажник, как раздался звонок. Я был уверен, что звонит Пол, и тут же ответил, но услышал голос другого человека:

– Адам?

– Да, кто это?

– Мы говорили с тобой на днях в кафе. Три дня прошло. Ты готов обсудить продажу монеты?

– Это из-за вас я потерял работу?

– Не знаю, о чём ты говоришь.

– Уверен, что знаешь.

– Ну если уверен, должен понимать, что дальше будет только хуже. Давай встретимся, обсудим.

Не говоря ни слова, я отключился. Не было сомнений, что моё увольнение устроил Сэм. Я не знал, что делать дальше. Так сильно разболелась голова, что даже не было желания обсуждать ситуацию с Майклом. Я решил развеяться и, оставив машину около дома, пошёл в парк.

Глава 12

В парке мне действительно стало лучше. Погуляв полчаса, я почувствовал, что боль отпустила. Я пошёл домой, и вдруг заметил впереди молодую женщину в голубом плаще. Было что-то такое в её походке, в манере двигаться, что заставило моё сердце ёкнуть. Я остановился, всматриваясь, а затем прибавил шагу, чтобы её догнать. Когда женщина услышала мои приближающиеся шаги, она обернулась и взглянула на меня. Это была Ева Идэн из Стэнфорда. Со смешанным чувством разочарования и удивления я выпалил, не поздоровавшись.

– А, это вы, Ева.

Она рассмеялась, и я снова заметил ямочки на её щеках:

– Привет, Адам!

– Привет, – ответил я смущённо.

– Так кого ты думал увидеть?

– Просто не ожидал тебя встретить здесь. Изучаешь город?

– Да. У меня выдалось немного свободного времени. Пробежалась по самым туристским маршрутам: Union square, Embarcadero, Fisherman Warf, устала и решила, что хочу в парк. А тебя как сюда занесло?

– Раньше ушёл с работы, голова болела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ветхий Завет, Книга Екклесиаста

Вернуться

2

Ветхий Завет, Книга Екклесиаста

Вернуться

3

Песня из репертуара группы «Аквариум». Автор слов – Анри (Андрей) Волохонский, aвтор музыки – Владимир Вавилов.

Вернуться

4

Сумасшедший ирландец

Вернуться