Олег Романов
Записки настигнутого любовью

© Олег Романов, 2022

© СУПЕР Издательство, 2022

* * *

Эта книга – плод большого и очень значимого периода моей жизни, наверное, я и писал её полжизни. Первые заметки появились в 2000 году, и тогда я ещё не предполагал, что из этих фрагментов сложится картина мира, описанная словами. Начиная с 2006 года, отдельные тексты я стал собирать в одно повествование, и вот наконец звёзды встали на свои места – Записки… увидели свет.

Безусловно, этой книги не было бы без Нины Цыганник и Галины Дороговой.

Благодарение моим родителям, подарившим мне самое дорогое – жизнь, заложившим основы мудрости и доброты, взлелеявшим и сформировавшим меня отцу Валерию Александровичу, матери Людмиле Николаевне. Без них я бы не стал тем, кто я есть, благодарю за вашу любовь и сердечное тепло.

Особую благодарность выражаю моей единомышленнице, дочери и другу в одном лице – Екатерине, понимающей, чувствующей и сопереживающей мне без слов.

Неоценимы в формировании моего мировоззрения мои друзья и наставники, поделившиеся со мной своим уникальным опытом: Лариса Тяжельникова, Сергей Челомей, священник Георгий Кочетков, Илья Гриц, академик Сергей Аверинцев, Андрей Матросов, Лев Макаров, Гамид Марзаганов, Ирина Минц, Геннадий Стаценко (Ар Сантэм), Галина Романова, Сергей Шишков (Сталкер), Галина Красникова, Сергей Ковалёв, Сергей Козлов, Николай Козлов.

Благодарю также Аришу Гусеву за «причёсывание» моего изложения.

* * *

Основная энергия нашей вселенной – любовь. Это сила притяжения, по закону вселенной все компоненты вселенной притягиваются друг к другу с силой любви. Любовь пронизывает всех, она всегда есть, и каждый может либо наблюдать её действие, либо направлять внимание на что-то другое.

Один

Существует ли тот, кто видит всё то, что происходит, или само воображение создаёт интерпретацию, которую трансформировав органами чувств, воспринимает как сущее? Единственное, о чём могу сказать с полной уверенностью – я есть. Было ли время, когда меня не было, я не могу сказать, будет ли время, когда не будет воспринимающего свидетеля того, что он есть, тоже невозможно сказать, ведь этот опыт мне не ведом. Есть я, как непрерывное свидетельство существования, а остальное игра воображения.

Вот уже какой день подряд меня преследует одна цель и одна мысль, она не даёт мне покоя ни во сне, ни наяву, она настолько сильно овладела всем моим существом, что я уже не мог ей сопротивляться:

– Хочу встретить любимую, ту, которая рядом со мной будет светиться радостью, для которой целью жизни является полнота раскрытия любви на всех планах бытия со мной, – раздирало изнутри.

Я сидел в парке на лавочке, смотрел на купающихся в луже воробьёв, на миг подумал, о птицах небесных, что не собирают в житницы, а Создатель питает их, и что Он говорил через Сына своего о том, что мы лучше этих птиц…

«Я подарю тебе любовь,
Я научу тебя смеяться.
Ты позабудешь про печаль и боль,
Ты будешь в облаках купаться»

– донеслось из промчавшегося мимо Ягуара Тайп.

Я достал блокнот и бегло записал в нём:

«Я мчалась по Рязанке на своём новеньком Ягуаре Тайп фарфорового цвета. В салоне голосом Наташи Томас раздавалось:

«Are you gonna be there when I need someone And will I be always just the only one I don't wanna have just another heartbreak. So tell me is your love true or a fake in the game of the heart You know I know that you are mine»[1]

Красный!.. Остановка на светофоре на словах «You know I know that you are mine».

Посмотрела в окно налево – роскошный мужчина средних лет, гладковыбритый, в строгом костюме, с шикарным галстуком (мне понравилось, как он подобрал галстук к цвету рубашки и пиджака) посмотрел мне в глаза. Взгляд длился долю секунды, но я почувствовала – он тот, кого я ждала и искала всю сознательную жизнь. Вот сейчас, он подмигнёт мне. Потом, мы припаркуемся у одного кафе, сядем за один столик, он закажет моё любимое Бордо, а потом купит мне цветы…

Мы поедем ко мне… Утром он скажет, что заедет за мной в 14:00 на работу, и мы отправимся вместе на ланч… Проведём вместе уикенд… В бархатный сезон полетим на Мальдивы… Будем вместе любоваться закатами и шелестом волн… На новый год он познакомит меня со своими родителями. В марте мы распишемся… В ноябре я рожу ему сына… А через три года дочь… Он пожелает назвать её Светланой, и я соглашусь… Потом мы купим дом в Барвихе… Оно будет прекрасным отцом, внимательным к нашим детям. У нас будет прекрасная семья… Иногда я буду ревновать его, когда он не будет долго звонить из командировки… Устраивать сцены… Мы начнём больше ругаться и секс станет ярче и жёстче… Потом переживём «второе дыхание» брака… Снова будем строчить друг другу смс каждые 20 минут, после работы в ресторан, потом…

Взгляд мужчины в авто только коснулся моих глаз… А я уже пережила с ним в своих мечтах половину жизни, но какую счастливую!»

– Кто сейчас создал мне этот образ женщины, зачем я его выплеснул на бумагу, не пора ли мне пойти на приём к психиатру, – зашумел ум. Я повернул ручку настройки внутри, и снова поймал волну, от которой я прятался и бежал, и тщетно пытался скрыться, которой уже не мог сопротивляться ничем:

– Я просыпаюсь и смотрю на тебя с любовью, обнимаю и обожаю. Ты пробуждаешь меня лёгкими нежными прикосновениями. На совещании на работе во время моего доклада ты звонишь, и я 10 минут с сочувствием слушаю, как ты ударилась об угол стола. Я говорю, как люблю тебя, и забываю о подчинённых. Каждые 15 минут я жду от тебя смс, каждый миг все мысли лишь о том, как сделать тебя счастливее. В обед шлю тебе фото, как я обедаю, ты шлёшь мне фото новых колготок. Скорей бы вечер, обнять тебя, выслушать твои проблемы, подсказать решение, держать твои руки в своих, не отрываться от твоих рук, глаз, губ, дыхания. Моё тело лишь для тебя, все мои поступки направлены на обустройство твоего-нашего счастья. Сердце поёт словами Стаса Михайлова: «Всё для тебя рассветы и закаты!», и слышу твой ответ словами Юрия Визбора: «Ты – моё дыхание, утро моё ты раннее, ты и солнце жгучее, и дожди». Хочу взять ответственность за любимую женщину, способную гармонизировать мой род.

Я встал с лавочки, посмотрел на часы, пора было возвращаться на работу, обеденный перерыв пролетел в миг. Я даже не успел перекусить, но не жалел об этом, внутри пело, танцевало, рвалось из груди сердце.

Сев на рабочее место, я заметил, что у меня есть ещё 10 минут до совещания, я открыл «Дао дэ цзин» Лао – цзы: и прочёл:

«Избранный Дао – Дао не постоянный.
Имя данное – имя не постоянное.
Небытие именую Неба-Земли Лоном,
Бытие – Матерью всего сущего.
Отсюда:
постоянного Небытия жаждая –
созерцаю Её Сокровенное,
Бытия постоянного жаждая –
созерцаю Её формы.
То и другое – единородны,
но имена – разные.
Едино свидетельствуют о Изначальном.
Изначальнейшее Изначальное –
вход Всеобщего Сокровенного».

Я поднялся, взял презентацию, необходимые для доклада на совещании материалы, и зашагал по лестнице:

– Уж сколько раз твердили мне, займись делом, поставь себе цель, составь хоть какой распорядок жизни, научись хоть чему-нибудь, будь специалистом хоть в какой-нибудь социальной области. В конце концов, заведи семью, воспитай потомство…, – терзал меня кто-то во мне, но я не воспринимал всерьёз его обвинения, они никак не соотносились с моим самоотождествлением в этом бренном мире.

Я сидел на совещании и в распахнутое окно наблюдал, как небесный кран взрезал облака миксером стрелы.

Его зига неведомому беспредельному рубила облако на кофейные сервизы, ёлочные украшения и причудливых носорогов. Единорог одиночества, вырванный стрелой-мечом неожиданно, в один миг, слился с облаком, как шарики разлитой на столе ртути стремятся к целому. Когда дельфин, выплывший из-под стрелы крана, стал нырять в рядом стоящий небоскрёб, из-за небоскрёба выплыло облако. Оно плыло на кран быстро, и вот-вот было готово поглотить его, но я ощущал лишь то, как железный дровосек перестал сопротивляться дуализации этого целостного мира, перестал рубить всё на противоположности, и, сдавшись, шагнул в неизведанное беспредельное. Конструкция утопала в облаке, неизъяснимом и бесконечном, закрывшем весь проём окна.

Тело Эммануила что-то говорило устами, увлечённо жестикулировало, но я не мог включить звук, совещание шло за пределами восприятия…

После заключительного получасового слова Эммануила, все долго и продолжительно обсуждали представленный на рассмотрение проект, а я созерцал разноцветные шары, бесконечно прекрасные и непередаваемые никакими словами, о них знает опытом лишь моя Королева.

Она одна знает, что одно из проявлений любви женщины к мужчине – готовность родить ему детей, не смотря ни на возраст, ни на что иное. Ей присуще восхищение своим любимым мужчиной, – «О, Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына. И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка!», – воспетое шлягером. Может ли влюблённая в мужчину женщина не желать от него детей? В сказке А.С. Пушкина царь Салтан выбирает из трёх девиц именно ту, что готова родить ему продолжателя рода – сына.

Я снова шёл по коридору с совещания и думал, мечтал о женщине-Королеве, имеющей в себе проявленную потребность служить своему любимому мужчине, готовой встать за своего любимого мужчину (она говорит: если весь мир будет против моего мужчины, если все будут считать его неправым, я встану на сторону любимого против всего мира!), принять его мировоззрение и его ответственность за неё в Космосе во всех проявлениях Бытия, могущую уравновесить моё мужское начало женским, мудростью раскрытия души, вдохновляющую своего любимого мужчину на создание для неё рая на земле.

Я понимал всю плачевность своего состояния, ведь я ничего не слышал, да и не мог услышать. Я хотел любви лишь так, как жаждал её получить, а не так как её мне могли подарить. Я не был способен принять дар, не способен исцелиться, не способен научиться, потому что ожидал. Ожидал и этим ограничивал проявление направленной ко мне любви, проявление любви Бога через других. Я ждал лишь свою схему-принцессу-неживую-которая-будет-делать-так-как-жду. Но её саму я не ждал, она мне не была нужна. Мне нужна лишь реализация моих собственных фантазий, схем-ожиданий. Но от того, что она не может реализоваться в этой вселенной именно так, как ждал я (а она так не реализуется, ибо я ждал не дарения, а получения для удовлетворения своего эго, атрибута оболочки) получая лишь страдание.

Все мы взаимодействуем не с людьми, а проекциями себя самого. Мы оперируем с собственными представлениями-интерпретациями восприятия о человеке, но не с ним самим. Более того, мы живём не в самом мире, а в иллюзии своего представления о нём. Потому у каждого своя вселенная, основанная на его индивидуальном восприятии вселенной. И не факт, что это восприятие вселенной будет ещё кем-то восприниматься также, потому все мы живём в несоприкасающихся вселенных, по существу, – в разных пластах бытия.

Я забыл представиться читателю. Я Эммануил Глайхгевихт. Работаю руководителем среднего звена в сфере информационных технологий. Да я всегда чувствовал себя тесно в этом мире, понимая, что я не от мира сего, с трудом адаптировался в нём, очень избирателен в контактах, кажусь странным, непонятным. Я очень эгоцентричен, всегда опираюсь на собственные ощущения, чужд правилам, которые не пропустил опытом сквозь сердце.

Я давно заметил, что вместо живого естественного восприятия действительности, этот мир, в который меня забросила судьба, живёт по целому набору образцов-поступков, бесконечному списку руководств к действию. Я осознал, насколько каждое моё действие и решение зависит от этого свода неписанных канонов, и насколько колоссальное влияние они оказывают на мой ежесекундный выбор. За толщей этих верований «должно-недолжно» рассмотреть моё подлинное «я» очень непросто. Потому считаю просто необходимым, составить как возможно более полное представление об этих негласных предписаниях-схемах, выписать их все не хватит и жизни, но это всё же необходимо сделать, чтобы начать жить.

Итак, самое первое приближение, самое поверхностное, просто дающее первое представление о схемах:

Утро.

Проснулся – вставай, нечего валяться в постели, займись делами, береги время, время дорого, не трать его попусту.

Вставать позже стольких-то часов категорически запрещается – это ж полжизни проспишь так.

Вставать раньше стольких-то часов тоже не хорошо, спать надо не менее стольких-то часов.

Утром перед работой в лес не ходят.

Вообще телу нужен отдых не менее стольких-то часов сна.

О теле надо заботиться.

Я должен себя хорошо чувствовать.

Должен не болеть.

Встал – убери постель, сходи в туалет, почисть зубы, прими душ – не дай Бог нарушить эту последовательность.

Утром хорошо делать зарядку и бегать, хотя где-то слышал – бегать полезней вечером.

Держи тело в тонусе.

Как начал день, так он и пройдёт, задавай позитив с утра.

Вообще настройся на позитив.

Не кури натощак, вообще курить вредно. С утра не пей, алкоголь вреден в принципе.

Социальные взаимодействия накладывают сразу миллиарды ограничений-предписаний чего нужно, а чего не должно делать:

Проснулся, не буди окружающих. Не ори утром, не включай громко музыку, не стучи, не танцуй, ходи в одежде по дому (на улице, само собой, только в одежде ходи!).

Позаботься о домашних, что им есть и что пить, если они будут весь день дома без тебя, приготовь им еду, распиши им, когда и что и как им есть, и чем заниматься весь день, как можно подробней, чтоб у них не было времени на безделье. Скажи куда и зачем они должны сходить, что и как сделать, в общем, озадачь себя их проблемами, а их своими задачами-планами.

На завтрак ешь побольше. Лучше кашу на крайний случай бутерброды. Суп и салат на завтрак не едят. Не клади много сахара в чай. Кофе вредно, крепкий чай вреден. Чипсы вредны. Сервелат не полезен. Не смешивай помидоры с молоком.

За столом не принято говорить о…, не принято делать…

Жуй неспешно, не читай, когда ешь, не смотри телевизор…

Поел, вымой посуду за собой.

Поел, прополощи горло, а лучше, почисть зубы, смоешь остатки пищи.

Ты должен выглядеть хорошо: причёсан, с чистыми волосами, опрятным маникюром, побрит. (Если есть борода или усы, аккуратно стриги их).

Не кривляйся перед зеркалом.

Не дави прыщи на лице, вообще не дави прыщи.

Брей подмышки, брей лобок, подровняй брови, выщипи волосы в ноздрях, в ушах.

Смотри, какой живот отрастил, срочно на диету и в спортзал.

Соответствуй внешне эталону, выбери себе любой и подражай.

Да, и внутренне – найди кумира.

Узнай погоду, ты же должен идти на улицу, не хорошо сидеть дома и без дела.

Одевайся опрятно, одежда должна быть чистой и свежей, не носи одну и туже по два дня.

Пользуйся дезодорантом, все запахи естества отвращают от тебя людей.

Не грызи ногти, не ковыряйся в носу[2], чихая и кашляя, прикрывай рукой рот, не пукай, не сопи, не икай, не блюй, соблюдай правила и предписания этикета.

Важно, как о тебе подумают, как воспримут все окружающие, соответствуй их ожиданиям.

В наземном транспорте не принято разговаривать, улыбаться, смеяться, петь, танцевать, быть естественным, играй роль пассажира. Ни на кого не смотри более 3 секунд, в глаза не смотри вообще. В лифте ни в коем случае не смотри никому в глаза, надень маску безразличия ко всем. Не обманывай, плати за проезд везде. Чтобы убить время в транспорте, читай (только несерьёзные брошюры), или, закрыв глаза, дремли. Уступай всем место, пусть видят, какой ты хороший, воспитанный.

Вообще как хочешь, чтоб поступали с тобой, так поступай со всеми – игнорируй, и тебя не будут беспокоить.

Больше отстранённости в лице: вообще не трогайте – а то пожалеете, что обратились ко мне.

Не работу не опаздывай.

На работе надо работать (хотя бы для других играй эту роль, пусть все думают, что это важно, не разрушай чужих иллюзий). Никаких отвлечений, ни разговоров, ни шуток, ни тем более смеха, всё серьёзно. Постоянно делай вид, что всё это очень важно, и важнее работы и этого дела для тебя ничего нет. Даже естественный потребности тела старайся справлять не часто, по возможности в обеденный перерыв: туалет и еда, а потом снова работай. Пусть все видят, насколько ты преданный делу робот-сотрудник, живущий, только общим делом. Постоянно занимайся, не сиди без дела. В интернет – только по делу. Без разрешения начальства не выходи даже пописать, не пукай. Лицо делай сосредоточенным, безрадостно-отстранённо-деловым. После работы попрощайся с сотрудниками, пожми руки, скажи «до свиданья», и направляйся домой неспешно, показывай, что тебе так важна работа, что ты не желаешь с неё уходить, задержись – это оценят.

Везде на людях веди согласно их ожиданиям, никаких кривляний, танцев, весёлости, нестандартных поступков. Всё согласно негласным правилам каждой отпущенной роли: пешехода, пассажира, покупателя, работника, водителя, никакой отсебятины от общепринятых норм поведения.

В транспорте выгляди усталым после работы, не улыбайся, вообще улыбки признак поверхностного отношения к жизни. Будь серьёзен и сосредоточен. Постоянно ставь себе цели и достигай их. Постоянно будь занят делами. Не позволяй безмыслью и праздности овладеть тобой.

Если встретишь знакомого, по возможности уклонись от узнавания. Если уже встретился глазами, поздоровайся, узнай, как дела, поинтересуйся здоровьем (если у знакомого нет явных признаков болезни), как дома, и, сославшись на занятость, простись. В будни старайся не встречаться ни с кем – после работы сразу домой. Можно зайти в магазин за продуктами. Не позволяй себе баловать свою распущенность и есть то, что хочешь – ешь то, что надо и полезно. Не слушай внутренний голос, не потакай похоти.

Придя с работы, прими душ. Убери или постирай одежду, в которой был весь день, одень домашние лохмотья. Приготовь ужин. Спроси у детей как дела, как уроки. Проведи воспитательную беседу. Поинтересуйся у супруги, как прошёл день. Поешь, посмотри новости, не забывай постоянно быть в курсе того, что твориться в мире. Узнай погоду на завтра. Позаботься о домашних животных, погуляй с ними, накорми, убери за ними.

Сделай дела по дому: вынеси мусор, почини, прибей, повесь, пропылесось, собери, разбери, забей, сделай, убери…

Сходи в туалет.

Приготовься ко сну, успокойся, не кричи, не шуми, не танцуй, не радуйся, прими душ. Не крутись долго перед зеркалом.

Почисть зубы.

Ляг в кровать, заведи будильник на завтра.

В выходные дни не сиди дома, или делай ремонт и всякие дела по дому.

То же в отпуске.

Хорошо куда-нибудь поехать с семьёй, лучше к морю на юг и летом, лежать часами под солнцем и купаться.

Особо веди себя с домашними, особо с друзьями, особо со знакомыми. Здесь правил поведения столько, что заслуживает отдельной темы: «поведение в обществе».

Странно, но у меня постоянно ощущение, что люди как манекены-роботы, не чувствуя этого варятся в бессознательных программах, определяющих взаимодействие.

Да, я высокомерен, в ощущениях, ведь я самый знающий, безусловно, выше других, заносчив, ведь я охраняю свои ощущения, свои схемы, и всецело сосредоточен на своих состояниях.

Примерно, в семь лет я начинаю задавать вопросы о смысле бытия:

– Как представить бесконечность вселенной?

Как так происходит, что я живу в своём теле, а не, например, в теле вот той девочки?

Почему смерть выглядит так страшно и так неправдоподобно?

Для чего меня запихнули в это тело, оно такое неудобное?

В чём смысл существования?

А что будет после смерти?

Для чего люди говорят, ведь общение точнее напрямую без слов?

Рой вопросов, которые некому было задать, не смолкал до периода взросления, тогда эти вопросы как бы заслонялись половым созреванием, борьбой за выживание в подростковом социуме, скрываясь и вытесняясь в глубокое бессознательное. Однако из бессознательного вопросы руководили поступками всё равно, глубокая тоска по чему-то неизъяснимому, накатывающие постоянно депрессии и нежелания быть никем в этом проявленном ущербном несправедливом мире. И я искал, искал, изучая духовные практики, читая Священные Писания, становясь активным членом религий. Однако в религиях видел урезанное Целостное Откровение, и всегда сталкивался с ортодоксами, запрещающими и анафематствующими за попытки посмотреть за загон (закон). Неоднократно был «распинаем» за истину, изгоняем из собраний и духовных общин за то, что транслировал своё ведание о Большем, Глубинном. Я всегда честно и основательно погружался (от греческого слова «погружаю», «крещу») в учения, видел меж строк Свет и свидетельствовал о Свете, не подбирая чужие формулы, всё пропуская через личный опыт.

Итак, для чего Вселенная так долго трудилась, создавая эту индивидуальность, засунув её на краткий срок земной жизни в мужское тело, которое имеет свои паспортные данные, характеристики и… временность? Да! Я хочу и могу развиваться во всех трёх мирах, совершенствуя свой дух, душу и тело в гармонии. Да! Мне нужна на этом пути та, что поставит духовное развитие в паре в любви выше всех вспомогательных средств-целей. Да! Я ищу тебя и уверен, найду. И сойду с ума от твоей близости и сведу тебя с ума собой!.. Знаю, что самые достойные часто одиноки. Их отличает харизма, безупречная внешность, живой аналитический мозг, абсолютное воспитание и идеальные манеры, за которым всегда спрятаны тысячи чертей и зависимость от адреналина и сильный, властный взгляд, в котором едва просматривается небольшая грусть. Они ищут своих людей. Своих для общения, для компании и приятного отдыха, своих для любви, отношений и семьи. Они чаще ошибаются, сильнее страдают, реже идут на контакт, тяжелее переживают неудачи. Но каждый раз, сгорая в отношениях дотла, они возрождаются из пепла, как птицы Феникс, становясь ещё более совершенными и более сильными. И снова, и снова начинают всё сначала… Это опыт!.. Я не сдамся! Мне чужды стереотипы современного общества, мне невозможно навязать чужое мнение. За моей спиной всегда поливают грязью, но никто и никогда не осмелится мне что-то сказать в лицо, и все слухи разбиваются о мой железный характер вдребезги. Я в поисках такого человека, рядом с которым будет спокойно. И это «спокойно» основано не на отсутствии ссор, адреналина или крайних граней эмоций. Это «спокойно» означает, что рядом человек, который не предаст, потому что даже самым сильным из нас порой бывает нужна опора.

Хорошие союзы удаются в более позднем возрасте. Когда двое, наевшись до тошноты минусов, оставив за плечами разводы, неудачи, страдания, сходятся с готовностью оценить именно плюсы.

Любовь – готовность отдавать и принимать сердечное чувство возглавляет вершину моего хит-парада. И мужчине, и женщине важно быть любимым и любить самому. Тот, для кого любовь – это просто глагол русского языка или то, чем балуются подростки – не заинтересовывает моего внимания. Мне неинтересны удобные отношения – для быта, для секса, для нажития совместного имущества. А то, что в 95 % семейных пар нет любви – это их личные трудности. Фокус всегда на тех 5 %, у которых есть любовь. Страх близости беспокоит? Ну, тогда большие отношения и чувства не для вас. Безопасно, зато скучно. Мало красок и оттенков ощущений. Возможно, вы сами скучны. Если монохромность бытия привлекает вас больше, чем увлекательный красочный полёт в облака.

Мне не нужна женщина на день на два. Я хочу любить и боготворить свою женщину. Жить и дышать ею, сходить с ума от неё. И, как бы пафосно это не звучало, но на меньшее я не согласен. И, конечно, хотелось бы взаимности.

Я люблю тебя!

Ну, где же ты, любимая?

Я шёл домой, по дороге заглянул на рынок, купил сельдерея, огурцов, помидоров, зелени для салата.

Приняв душ, полежал в шавасане, сделал несколько очистительных практик и йоговских асан. Энергия, растраченная за день на работе, восстанавливалась. Я пошёл на кухню, и, нарезая салат, продолжал мысль:

– Я хочу встретить любимую, ту с кем не возникнет вопросов, «она – не она», «надо не надо» … а вдруг откроются окна души и вихрем закружится танец любви… «и вдруг поймёшь, что в мире бренном, где все надежды хороши, дороже всех прикосновений – прикосновение души!» З. Литвинова. Любовь выскочит и пронзит сердца единым огнём, этот движитель жизни выжжет нас всю самость, всё «моё», ради НАШЕГО.

Поев, я решил зарегистрироваться на сайте знакомств. Резюмировав мысли дня о той, кого я хочу встретить в следующее приветствие:

«Знаю, что ЛЮБОВЬ ЕСТЬ, не путаю любовь и влюблённость, различаю симпатию и влечение. У верен, для общения расстояние имеет значение: сначала люди встречаются, общаются, понимают, что важно продолжение, встречаются чаще, чаще проводят вместе время, потом начинают пробовать жить вместе, и лишь потом понимают, как они важны друг другу.

Согласен с Л. Ренар: «Всё что окружает женщину, создано только ею и её энергией. И некого винить, что она живёт не в роскошном особняке, а снимает маленькую квартирку, что её муж не миллионер, а получает крохотное жалование. А это значит, что не женщине не повезло с мужчиной, а ему не повезло с женщиной» Женщина – наполняет, мужчина – творит. Мужчина – машина, женщина – бензин, как заправишь, так и поедешь.

Считаю, что каждый в паре играет свою роль: Мужчина – стержень опора, женщина – гибка и мудра, вьётся вокруг стержня. Мужчина – ведёт, женщина – следует.

Хочу любить и быть любимым. Ищу свою женщину, не ту, с кем будет интересно только в постели, но ту, которую пожелаю взять в свою жизнь. С кем будет лучше вместе, чем без неё. Кто разглядит и использует мой потенциал на наше совместное благо. Ищу ту, для кого я стану Царём и Богом, которую смогу сделать Царицей и раскрыть в ней Богиню».

И, поместив своё, удачное, на мой взгляд, фото, я до позднего вечера пытался встретить своё счастье через сайт. Говорят, в этом нет ничего зазорного, это современный способ знакомства. Лично я воспринимаю знакомства через подобные сайты с трудом. Я проверяю себя просто, мне ведь не хочется, чтобы о моей регистрации на сайте знакомств кто-то узнал, а значит, я делаю что-то против своего я.

Когда мне говорят, что встречают по одёжке, глазами, я не могу этого понять. Да, я допускаю, что так живут, так воспринимают люди. Но я чувствую сердцем, сердцу не нужны слова, формы, оно видит сквозь всё это, самое сокровенное видит. «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидеть» А. Экзюпери «Маленький принц».

Красота тела может привлечь истинных поклонников, но для того, чтобы удержать их, требуется красота души. Сайты знакомств имеют мерзкое свойство. Я понял это спустя почти месяц общения на сайте, не давшего результата. Сайт даёт человеку иллюзию богатства выбора. Поэтому там так легко прощаются и расстаются, посылают друг друга в надежде, что следующий собеседник окажется именно тем, кого ищешь. Сайт знакомств – это большая виртуальная игрушка для взрослых, где люди перемещаются, как молекулы в воздухе. Даже, если сталкиваются два близких по духу человека, они тут же разлетаются в разные стороны – может потому, что масса различных предложений, внимание рассеивается и хочется рассмотреть другие варианты, а может потому, что просто не готовы к переменам в личной жизни. Процесс хаотичен и бесконечен, во всяком случае, логическому осмыслению не подлежит. Более того, оторван от реальной жизни, когда люди встречаются, влюбляются и подстраиваются друг под друга. Здесь каждый с сознанием дела теоретически подбирает пару исключительно под себя. А это невозможно, но процесс затягивает и приобретает хроническую форму. Вопрос только в том: насколько хватит времени и терпения выдержать поток поступающей информации и на ком-то остановиться.

За месяц поисков на сайте я вымотался окончательно. Удалил все свои фото, записи в дневнике сайта, и наконец, анкету.

Любовь! Когда тебя нет, когда ты не со мной, я перестаю жить, всё превращается в бессмысленную муку, и, если бы я не знал, что ты придёшь, и мы будем жить в любви и счастье полёта и Света, непередаваемого танца, я бы плюнул на это существование и ушёл в небытие! Мне не нужно ничего вне любви, и всё обретает смысл лишь в любви! Любовь – мой воздух, а не десерт, который приятен, но какие-то ещё цели и принципы важнее этой десерта-любви, и в итоге, они победят хрупкое чудо любви-единения. Для меня есть лишь Любовь, а вне любви нет ничего. Шагни со мной в это и будь со мной одним целым в любви! Ты и я во всём без стеснений взаимодополняем друг друга, помогаем друг другу подняться над миром суеты в высшие миры понимания предназначения. Ты и я нераздельно одно. Ты и я не мешаем друг другу быть тем, что есть. Ты и я – радость бытия. Высшее счастье – любить и быть любимым.

Конечно, было один раз, что через буквы собеседницы повеяло свежестью, и во мне тут же родилось выплеснутый ей тетрастих, сложенный из четырёх друг за другом написанным ей белых стихов:

1.
Ты вырываешь
из плена
холодной безнадёжности
Моя затхлость становится
Танцем
В моём сердце опять свирель песни
Я пою
с тобой сердцем
полным нежности
я уверен смогу
разорву цепи
страха и боли
обниму
подниму на руках
обрету для тебя
свою
силу воли
растопила мне сердце
показала, что
можно
можно быть
доказала без доказательств
радость жить
обнимаю
целую
и благодарю
столько лет
я искал такую
настоящую…
2.
Доверяю!
ощущенью тебя
свою самость вверяю
ощутив, как тела вратами
открываются внутрь
где
потоком сливаясь
нераздельно
власть над миром полёта
где моё, неспособное вынести и одного
крыло одиноко
но…
встаёт на поток
и твоё обретает крыло равновесьем –
взлетаем!
от земли отрываемся
и
два крыла на двоих
держат нас над землёй дельтапланом…

а расцепим объятья
и вновь в прах земли
разобьёмся
о боль бытия суеты
и несбыточных тщетных надежд
и опять, и опять нас морочащих целей ума
в боль потерь и предательств,
разлук, недоверия, лжи…

А пока на Поток рулит сердце
одно на двоих
а пока
обними меня крепче
Летим!

Кто-то, вслед запрокинув главу
и зажмурив от Света глаза
крикнет НАШЕМУ:
Безумцы
упадёте
нельзя!

Ветер в прах рассечёт все слова

даже вниз не посмотрим
а тем паче, зачем же в колодцы плевать с высоты

Светом вспыхнем, для тех
кому Свет этот нужен!
3.
Моя Муза
обычная женщина
и, как и все
она
нянчит детей
красит яйца на Пасху
и даже
спешит на работу
у неё как у многих порою болит голова
как все женщины, Муза моя
обыкновенна, земная…
её Космоса связь – я
и связью со мною она дорожит!
для неё все слова мои
глубже «лапши» бреда, сказок
для неё моё виденье и мировоззренье – её!
за мужчину встаёт, ему доверяя, вверяет
моя Муза себя
– и все звёзды к ногам для неё!

вдохновенье даёт силы
быть в этом мире,
сильным быть,
побеждать,
зарабатывать,
не уставать!
всё для Музы моей, ведь она влюблена
в мир, который,
чрез меня открывает, живя в нём и боготворит!

для неё всё, что хочет она, ведь она
мной безумцем
пьяна
и больна

моя Муза обычная женщина,
просто любит меня
таким, какой есть

4.
В моей женщине сила любви
она любит меня любого,
ничего не пытаясь во мне изменить,
принимая как есть
в моей женщине неописуемо словом
красота и блаженство
умения женщиной быть
моя женщина я тебя обожаю
для тебя моё тело
и навыки и уменья
моя женщина
ты мне дана самим Небом
для тебя все таланты
раскрытые вдохновеньем
нам дарованной звёздами
свыше любви.

А потом она написала, что ей слишком меня много, что она привыкла к одиночеству, и не готова выбираться из привычного уклада жизни. Честно, трагично, как есть.

Все мы живём в страхе к этому миру, этот страх заложен в самом воплощении. Многие его подавляют, глубоко загнав в бессознательное. Но он живёт и руководит действиями. Выход один – все идут от страха к любви. Страх удерживает нас в скорлупе привычного одиночества, где всё ясно обусловлено и зависит от нас. А любовь всегда есть в нас, и она может избавить от страха. Триггером, зажигающим нашу любовь, является другой-другая. Тот, кого мы ждём и хотим, и одновременно боимся и избегаем впустить в нашу жизнь. Вдруг его станет много. Ведь придётся расстаться с панцирем, защищающим от этого мира, с ракушкой, в которую нас заковал страх. Удержать поток прорвавшейся плотины уже невозможно, потому мы не допускаем бесконтрольных чувств, не даём захватить себя любви, которая делает нас свободными от страха. Но в любви всё спонтанно, всё как бы помимо нашей воли, она захватывает нас и танцует нами свой удивительный танец. Не удерживайте плотину, дайте любви танцевать вами свой великий головокружительный неизъяснимый танец растворения в другом!

* * *

Два

Наступила поздняя осень, переходящая в зиму, Эммануил работал, занимался спортом, гонял на велосипеде по парку, сидел вечерами на балконе, всматриваясь в клочок неба меж панельными конструкциями домов.

Чтоб не так тошнило от одиночества, начал отсчёт жизни: «Сегодня первый день из оставшихся мне до конца». До конца чего? – мысль ввела в ступор, и на время мысли затихли.

Следующие два дня Эммануил не приходил в сознание, а механистичные будни, кто изъяснит? Однако правило записывать осознанные ощущения, или озарения Светом Любви, как называл их впоследствии Эммануил, вырывало из серости существования. Эммануил жил дневником, именно формулировки опыта восприятия жизни, записанные в нём, позволяют понять всю глубину проживаемой им жизни. Дневник создавался в файлах на компьютере. Как выяснилось, первый файл «Дни. doc» был утерян, потому здесь привожу дневник Эммануила только со второго файла «Записки безумья. doc».

Глава первая, в которой Грид встречается с Квинки и узнаёт о лучах любви

Ясность не концептуальна, в ней
Свет, открывающий предназначение

17 августа

В обычном лесу на болоте жил фиолетовый великан Грид.

Он очень любил ромашки. Грид брёл по берегу, усеянному ромашками, и размышлял:

– Они такие славные. У них жёлтая сердцевинка, как солнышко. И белые лепестки, как лучики. Эти лучики равнонаправлены во все стороны. И они всем посылают своё тепло и делятся своей радостью, – думал Грид, – Вот бы и мне стать ромашкой, светящейся и лучащей добро…, – мечтал Грид.

– … будь ей! – продолжил мысли великана лягушонок Квинки…

– Но как? – очнувшись от размышлений, спросил Грид.

– Наверное, это просто, – квакнул Квинки, – просто делись своей любовью со всем, что ты видишь вокруг, посылай свои лучики, так же как солнышко, всем!

– Ура! – воскликнул великан, – я понял, здорово!.. кстати, как тебя зовут?

– Я лягушонок Квинки, я уже несколько лет живу на этом болоте, но ты заметил меня только сегодня, – сказал Квинки.

– Квинки, извини меня, я не замечал ничего вокруг, пока не полюбил ромашки. Тогда я стал задумываться о красоте мира. Меня зовут Грид. Будем друзьями? – загоготал великан.

– Конечно, Грид, лови лучик моей признательности, – воскликнул Квинки, – пойдём дарить любовь вместе всем в округе?

– Пойдём, – сказал Грид, – садись ко мне на плечо, так будет удобней путешествовать. И они двинулись в путь.

Глава вторая, в которой Грид и Квинки спасают Рии

18 августа

Забавно было наблюдать, как бережно нёс лягушонка на своём плече великан – зелёненький комочек на фиолетовой глыбе. Погода выдалась прекрасной, солнышко блистало.

– Грид, посмотри на солнышко, оно посылает свои лучики на всё живое, – сказал Квинки – так же и ты можешь посылать лучики своей любви… И тут наши друзья услышали жалобный писк как раз над своими головами, на верхушке старого дуба:

– На помощь, спасите!

Задрав голову, Грид разглядел в ветвях дерева коршуна, держащего в когтях воробья. Несчастная птичка изо всех сил пыталась выбраться, но тщетно… Квинки, тоже заметивший коршуна, храбро закричал:

– Немедленно отпусти. – Но слова лягушонка, конечно же, не дали никакого результата, коршун, по-видимому, не собирался отпускать добычу. Он понимал, что помешать ему наши друзья не смогут, у них нет крыльев.

– Что делать? – обратился Грид к Квинки, – нам ничем не помочь бедняжке.

– Великан, чему я тебя только что учил? Давай вместе пошлём лучики любви коршуну, сказал лягушонок. Грид вместе с Квинки стали посылать свою любовь в ветви дерева, к коршуну. И тут произошло чудо. Хищник что-то почувствовал, приоткрыл пошире глаза, и… отпустил воробья. Тот мгновенно, почувствовав свободу, вспорхнул крыльями и подлетел к Гриду. Воробей всем своим видом выражал признательность, он льнул к великану, ласкался к лягушонку. Когда побеждённый коршун скрылся в чаще, воробей промолвил:

– Спасибо вам, я Рии.

– Грид. – Квинки, – ответили приятели.

Глава третья, в которой Грид и Квинки учат Рии посылать лучики любви

19 августа

Рии уселся на одно плечо великана, Квинки – на другое, и компания уже втроём продолжала путь. Вскоре глазам путников открылось потрясающее зрелище – поляна чудесных ромашек.

– Мои любимые цветы, – воскликнул Грид, – они великолепны, такое ощущение, будто тысячи ярких солнышек светят во все стороны своими лучиками.

– Да, ромашки прекрасны, – подхватил Квинки, – Вот у кого можно учиться посыланию любви и света. Взгляните друзья, поляна словно светится изнутри удивительным светом.

– Это похоже на тот свет, применяя который вы спасли меня, – сказал Рии. Он уже оправился от испуга и двумя крышками старался обнять Грида за шею.

– Рии, всё это было не сложно, мы просто послали свою любовь коршуну, – сказал великан, – и хищник отпустил тебя.

– Научите и меня этому, и что, значит, посылать любовь? – спросил заинтересованно воробей.

– Представь себе, что ты солнышко, и ты посылаешь лучики своего тепла, своего света, своей любви, идущей из самого сердца всем в округе, – объяснил Грид.

– Да, просто представь себе светлый луч любви, идущий прямо из твоего сердца, на это поле ромашек, добавил Квинки.

– А давайте сделаем это все вместе! – воскликнул Рии.

– Конечно, это будет здорово, давайте начнём это прямо сейчас, – подхватил Грид.

– Все готовы? Начинаем, – скомандовал лягушонок. И лучи любви от всех троих полились на поляну ромашек. Поляна наполнилась необычайным светом. Над цветами запорхало несметное количество, откуда ни возьмись появившихся бабочек причудливых окрасок. Сотни птиц наполнили воздух своими трелями. Множество пчёл прилетело опылять цветки. Даже деревья, казалось бы, протянули свои ветви к поляне, стараясь подставить листву под удивительные лучи. Сколько прошло времени, друзья не заметили, лица их излучали радость и веселие.

– Как красиво вокруг, – вдруг заметил Рии.

– Удивительно, как прекрасна это поляна, – сказал Квинки.

– А ромашки стали ещё ярче, и лепестки у них раздают нашу любовь всей поляне. У нас отлично получилось. Пойдёмте дальше путешествовать вместе, – предложил Грид. И компания продолжила свой путь дальше.

Глава четвёртая, в которой друзья спасают лес от пожара

20 августа

Солнце уже клонилось к закату, когда Грид, произнёс:

– Мы попали в незнакомый мне лес, я никогда раньше здесь не был.

– Нам было так хорошо вместе, что мы не заметили, как прошёл день, пора бы возвращаться, если мы не хотим заночевать в незнакомом месте, – сказал Рии.

– Великан, поворачивай к дому, я хотел сказать, пойдём на родное болото, – забеспокоился лягушонок.

– Чем-то пахнуло, вы чувствуете, – крикнул Грид и повёл ноздрями, пытаясь уловить тонкий запах, примешанный к свежести леса.

– Определённо, это что-то горит, – вторил ему Квинки, – кто-то оставил не затушенный костёр.

Тут с рядом стоящей сосны к ним спустился бельчонок. Его глаза были испуганы, движения выражали крайнее беспокойство, он трясся от страха.

– Беда, лес горит, спасайтесь, – крикнул он.

Грид протянул ему руку и, взяв бельчонка, спросил, – Ты кто?

– Я Стик, – пискнул тот.

– Грид, – Рии, – Квинки – одновременно воскликнули друзья, – бежим, мы должны попытаться чем-нибудь помочь лесу.

– Стик, карабкайся мне на плечо, – крикнул великан, – показывай нам дорогу.

Бельчонок в одно мгновение оказался рядом с Квинки, а Грид побежал по весь дух туда, куда указывал Стик. Уже вскоре запах едкого дыма был не просто явно ощутим, от него начинали слезиться глаза, и тяжело стало дышать.

– С таким пожаром вам не справиться, – запаниковал Стик, – надо самим спасаться, если вам жизнь дорога, и вы не хотите сгореть в огне, бегите в противоположную сторону.

– Ты прав лишь в одном, – ответил ему Квинки, – мы действительно не справимся, но есть кое-что, и надо попробовать…

– Верно, Квинки, пошлём наши лучики любви горящему лесу отсюда, дальше приближаться к огню опасно, – сказал Рии, – Эй, бельчонок, присоединяйся, посылай вместе с нами свою любовь деревьям.

– А у меня получится? – проговорил нерешительный Стик.

– Знаешь, несколько часов назад Грид и Квинки показали мне силу любви, при помощи своих лучиков они спасли меня из когтей коршуна. А после мы вмести наполнили любовью поле с ромашками. Если б ты видел, как потянулись к этому месту птицы и насекомые. А теперь сосредоточь всё своё внимание на своём сердце и из его глубины посылай лучик своей любви лесу, охваченному огнём.

И они вчетвером стали посылать лучики любви туда, откуда клубился дым. Вначале ничего видимого не произошло. Но друзья не теряли надежды. И тут в небе раздался раскат грома, а за ним другой, и начался ливень. Дождь хлестал по щёкам нашим приятелям, замочил всю шёрстку Стика, стекал потоками по фиолетовому великану. А они радовались этому явлению и чувствовали благодарность леса – спасение подоспело вовремя.

– Хотите думать, что это совпадение, но я лично знаю, что дождь был вызван нашими лучами любви, – сказал восторженно Квинки.

– Ура, у нас получилось, – закричал Стик.

– Лес спасён, да здравствует ливень! – радовался намокший Рии. Он встряхнул крыльями, и брызги попали великану в глаз.

– Аккуратней, – проревел великан, видимо не от раздражения, а скорее от неожиданности, – чудо-лучи любви и на этот раз сотворили чудо, ай да мы!

И вся компания заплясала под дождём.

Глава пятая, в которой Грид выращивает лучиком грибы

21 августа

Дождь лил, не переставая, несколько дней подряд. Всё это время Грид сидел в своей хижине и наблюдал за пузырями на лужах. Он смотрел на холм и посылал ему свою любовь. И ему не могло надоесть это удивительное занятие. Так всегда бывает, когда работаешь с любовью.

– Так здорово делиться своей любовью, – думал Грид, – Этот холм уже лучится, как приятно смотреть на него. Он просто радует взгляд.

И вот выглянуло солнышко. День выдался подходящим для сбора грибов. Грид не очень любил это занятие, но на зиму всегда запасал несколько баночек солений. Обычно он уходил почти на весь день в поисках грибов, та часть леса, в которой он жил была мало пригодна для их произрастания. Грид надеялся, что сегодня ему повезёт, ведь прошёл такой ливень.

И всё же, оттягивая время, великан перед своим походом решил подойти ближе к холму, который он же называл холмом любви. Погреться в лучах его благодати. Дорога к холму не заняла много времени. И вот он в этом чудесном месте.

Грид с наслаждением карабкался на холм, и тут он увидел. О, чудо! Весь склон был покрыт белыми грибами! От неожиданности Грид даже присел. Он столько раз ходил на этот холм, и знал, что кроме брусники, на нём ничего съедобного никогда не было. И тут… Рядом с домом такое изобилие. От радости Грид стал пританцовывать и напевать себе что-то под нос. И тут он понял, что грибы выросли под действием его же лучиков любви, которые он несколько дней подряд посылал сюда.

– Надо бы рассказать друзьям, – подумал великан. Прикрыл глаза и стал мысленно посылать им лучики своей любви. Сначала Квинки, потом Рии и, наконец, Стику. Спустя некоторое время он уже посылал им свои лучики одновременно.

– Ну, вот теперь можно и грибы пособирать, – промолвил Грид и стал складывать белые грибы в кучку. Уже вскоре он понял, что их так много, что не унести за один раз. Тогда он решил, что теперь может ежедневно ходить и приносить понемногу, ведь холм был совсем рядом с его домом.

Когда Грид подходил к своему дому, он увидел Квинки и Рии, поджидающих его.

– Привет, как я соскучился по вам, друзья, – сказал им Грид.

– А мы почувствовали твою любовь и поспешили на ужин с грибами, – ответил ему Квинки.

– … но откуда вы узнали про грибы? – удивился великан.

– А разве не ты послал нам любовь, приглашая нас на ужин? – ответил Рии.

– Кто тут грибами угощает? – прокричал Стик, спускаясь с дерева.

– Привет!!! – закричали друзья ему в ответ в один голос.

– Чудеса творит с нами любовь, – воскликнул Грид.

– Как приятно быть нам вместе, – сказал бельчонок.

* * *

Глава шестая, в которой лучики любви приводят к друзьям Диллу

22 августа

– Какие же удивительно вкусные грибы получились, – восхищался Квинки, когда вся компания уселась вокруг стола.

– Не удивительно, ведь Грид посылал им столько любви, когда они росли, да ещё мы добавили в них лучиков, когда они готовились, – сказал Рии.

– А давайте пойдём после ужина вместе посылать лучики любви на полянку Грида, – предложил Стик.

– Это замечательная идея, – согласился лягушонок.

– Верно, – сказал Рии, доедая гриб.

– Тогда в путь, – скомандовал великан.

Поляна ромашек с восторгом встретила приятелей. Все цветочки, казалось, приветственно замахали. Лес вокруг замер, в ожидании импульсов любви.

– Смотрите, – воскликнул Квинки, – поляна узнала нас!

– Удивительно, но у меня тоже создалось такое впечатление, – проговорил Грид.

– Конечно же, она помнит, как мы ей вместе посылали любовь, – напомнил Рии.

– Поляна, прими мою любовь, – сказал Стик.

И вот лучи любви полились на поле ромашек. Сначала не было заметно никаких видимых изменений. Затем опять появились бабочки.

– Откуда они вечером? – задумался великан.

Потом по поляне прошёлся луч заходящего солнца, как бы вторя лучикам друзей. Он окрасил всё вокруг в удивительные оттенки алого и золотого. Затем стали появляться щебечущие птицы. Они дружно порхали над ромашками, садились на деревья, кружили вокруг. И вот на поляну выбежала лисичка. Она хотела пробежать мимо, но вдруг остановись. Повела носом, и… расплылась в довольной улыбке. Её мордочка излучала умиротворение. Она явно почувствовала любовь лучиков компании. Первым её заметил бельчонок:

– Привет, лисичка! Я Стик, – вливайся в нашу компанию.

– Ой! – от неожиданности вскрикнула лисёнка, – меня зовут Дилла. Я никогда раньше не видела такой красоты, и никогда не испытывала такой радости.

– Толи ещё будет, – сказал Грид. – Очень приятно познакомиться, я Грид.

– Привет, Дилла! – прокричал лягушонок, – лови лучик моей любви! Я Квинки.

– Называй меня Рии, – сказал воробей, – какая ты красивая!

– Спасибо, у меня такое ощущение, что я с вами давно знакома и не знаю почему, хочется всех вас обнять и расцеловать, – растрогалась лисёнка, – мне так приятно ваше общество. Будем друзьями.

– У нас есть необычное занятие, то, что всех нас собрало вместе и подружило – мы работам с любовью, – сказал Стик.

– Я уже ощутила действие вашей любви. Только что ваши лучики привели меня на эту поляну. Сама не пойму, как я оказалась здесь. Но я так счастлива, и так благодарна вам! Шлю вам свою признательность, – молвила лисичка, – научите меня посыланию любви.

– Это просто, – сказал Стик – наполни своё сердце светом, сосредоточься на этом видении. А теперь из такого сердца посылай лучик света.

– Его можно посылать живому существу, как, тому, которое видишь, так и на расстоянии, – добавил Грид.

– Лучиком можно позвать кого-то, или передать информацию, – сказал Квинки, – только всегда целью должна оставаться любовь.

– С помощью этих лучей можно выращивать грибы, их можно посылать в пищу, и она будет приобретать удивительный вкус, – продолжил пояснения Рии. Можно посылать её в предметы и наполнять пространство в округе радостью.

– Кажется, я поняла, – сказала Дилла, – я посылаю всем вам свою любовь.

Глава седьмая, в которой все знакомятся с Ледой и Мелусом

23 августа

Прошло несколько дней, наполненных светом и радостью. Друзья не раз проводили время вместе в удивительном занятии – дарении своей любви. Вот и сегодня компания снова собралась за столом в хижине великана. Они ели грибы, которых теперь было в изобилии. Ведь Грид ежедневно пополнял запасы, отправляясь на волшебный холм. Беседа текла радостно и непринуждённо, порой прерываемая дружным хохотом. Когда очередной взрыв смеха стих, Дилла произнесла:

– Я хотела поделиться с вами. Мне кажется, что у меня не совсем правильно получается посылать лучики своей любви.

– Поясни, что у тебя не получается? – спросил Рии.

– Дело в том, что я никак не могу сосредоточиться в своём сердце, – пожаловалась лисёнка, – я постоянно отвлекаюсь на что-нибудь, я такая непоседа.

– Постараемся тебе помочь, – сказал Квинки, – попробуй потренироваться с закрытыми глазами, лёжа на диване.

– Можешь это сделать прямо сейчас, – предложил Грид, – а мы поможем этому своими лучиками.

– Прекрасная идея, – согласился Стик, – конечно же, мы приложим к этому усилия.

– Я попробую, – неуверенно сказала Дилла.

Когда она прилегла и закрыла глаза, компания стала посылать ей свои лучики любви.

– Попробуй расслабиться, – посоветовал Рии.

– Опять не получается, – расстроилась Дилла.

Некоторое время она не могла сосредоточить внимание. Когда это наконец ей удалось, лисичка увидела перед своими глазами плачущую рысь. Эта рысь сидела на волшебном холме и потирала лапами глаза. И тут Дилла очнулась.

– Ой, я, кажется, уснула и даже увидела сон, – сказала она встревожено.

– Я уверен, это был не сон, – возразил Квинки.

– Расскажи нам своё видение, – попросил великан.

Когда лисичка пересказала всё, что она видела у холма, Стик воскликнул:

– Друзья, по-моему, это крик о помощи, и он пришёл к нам опять через волшебные лучи. Вспомните, как Грид позвал нас всех на ужин!

– Нельзя терять ни минуты, – скомандовал Грид, – бежим к холму. И вся компания поспешила на помощь.

Когда они прибежали на грибное место великана, они увидели рыдающую рысь. Она так была расстроена, что не сразу заметила их появление.

– Что случилось, – спросил Квинки?

– У меня… у меня…пропал…мой Мелус, – всхлипывала рысь.

– Кто это? – спросил Рии.

– Мой сынок, он…он погнался за мышкой, и… – я искала его по всему лесу… но так и не нашла.

– Я знаю, как помочь, – сказала Дилла, – надо послать ему наши лучики любви и позвать его.

– Верно, лисёнка, – поддержал Стик.

И вся компания стала посылать лучики своей любви потерявшемуся рысёнку. Через некоторое время Грид произнёс:

– Теперь остаётся немного подождать. А пока давайте познакомимся.

– Я Леда, – сказала рысь. Она уже перестала плакать, и глаза её засветились надеждой.

– Квинки, – представился лягушонок.

– Рии, – чирикнул воробей.

– Я Грид, – отрекомендовался великан.

– Меня зовут Стик, – сказал бельчонок.

– А я Дилла, – произнесла лисичка.

Потом выяснилось, что рысь оббегала весь лес в поисках сына. И когда надежда покинула её, она побрела, не ведая куда. И таким образом оказалась у волшебного холма, там, где её и обнаружила в видении лисёнка.

Прошло около часа, и вот к подножию холма, к всеобщей радости, выбежал рысёнок. Увидев маму, он кинулся к ней, обнял её лапками, прижался к ней мордочкой, и долго прибывал в таком состоянии. Друзья с умилением наблюдали за этой сценой любви и нежности. Это были счастливые минуты не только для рысиной семьи, всех захватил этот момент тёплой встречи. После чего все знакомились с Мелусом, а в завершении Грид пригласил всех снова к себе на чай с сушками. И все вместе они праздновали возвращение потерявшегося рысёнка и приятное знакомство. Дилла объяснила Леде и Мелусу о лучиках любви. Все остальные добавили это рассказами об их посылании и работе с любовью. Великан разместил всех на ночлег, а вместительная хижина великана предоставила всем уютные кроватки.

Глава восьмая, в которой компания собирается в путешествие и встречается с Илисом

24 августа

Когда все проснулись и вместе завтракали, Дилла предложила:

– А пойдёмте все вместе в путешествие.

– Надо бы хорошо подготовиться к этому, – сказал Стик.

– Думаю, неплохо будет наполнить наши рюкзаки грибами, – промолвил Грид.

– Надо собрать с собой всё необходимое, – сказала Леда.

– Возьмём котелок и миски для еды, – поддержал всех Рии.

– На всякий случай прихватим с собой тёплые одеяла, – предложил Квинки.

Они составили список вещей и отправились на холм за запасами грибов.

Рысь и рысёнок считали, что вначале нужно направить лучики любви на волшебный холм. Это было встречено всеобщим одобрением. В момент посылания лучей на грибное место произошло новое чудо. Неожиданно появился коршун. Он присел рядом с приятелями. Настроен он был явно по-дружески.

– Извините меня, я больше не буду нападать на беззащитных, – сказал он. Его глаза были столь искренны, что даже Рии поверил в его изменение.

– Давайте знакомиться, я Илис, – промолвил коршун, – я давно хотел подружиться с вами. И всегда с интересом наблюдал за вами из лесной чащи. Но сегодня не удержался и решил попроситься в ваши ряды.

Все назвали ему свои имена, рассказали ему про использование лучиков любви, и предложили пойти вместе путешествовать. Илис был счастлив. Он так растрогался, что обнял крылышками Рии, и попросил прощения, посылая воробью лучики своей любви. Тот отвечал взаимным тёплом сердца. Потом все вместе послали лучики на волшебный холм, и наполнили корзинки грибами. Когда в хижине великана друзья перебирали собранное, Грид предложил взять в путешествие его уже сушёные запасы.

– А эти, – сказал Грид, – к тому времени как мы вернёмся из путешествия, как раз будут готовы. Нужно только нанизать их на ниточки и развесить в моём доме.

Было решено, что в поход приятели отправятся на рассвете.

– Давайте пошлём совместно лучики нашей любви удачному путешествию, – предложил Илис.

– Конечно, наполним любовью это предприятие, – обрадовались все, – и работа с любовью закипела.

* * *

Глава девятая, в которой друзья отправляются в путешествие и встречаются с Байном

25 августа

Рано утром вся компания была в сборе. У всех за плечами виднелись увесистые рюкзаки с провиантом.

– Мне кажется, мы послали столько своей любви нашему предстоящему путешествию, что оно не может не быть удачным, – сказал Мелус.

– Так-то так, – ответил Илис, – но мы даже не наметили маршрут.

– Наши лучики любви сами укажут нам дорогу, – произнёс Рии, – причём наилучшую для нас.

– Это будет удивительное путешествие, – сказала Дилла.

– Тогда чего же мы ждём? В путь, – воскликнул Грид. И вся компания отправилась в путешествие.

Они прошли мимо волшебного холма, и послали на него свою любовь. Пересекли поле ромашек, наполнив его тёплыми лучиками. Илису так понравилось посылать любовь ромашкам, что он долго не хотел уходить оттуда.

– Как же я жил раньше, не зная, что можно таким простым образом сделаться столь счастливым, – сказал он. – Спасибо вам, что научили меня открыванию своего сердца!

– Ты верно это заметил, когда ты начинаешь работать с любовью, твоё сердце наполняется светом и радостью, ведь только когда ты сам любовь – ты можешь дарить её вокруг, – сказала Леда.

Далее путь друзей пролегал через еловую чащу. Деревья в ней росли столь близко друг к другу, что пробираться меж ними было не легко. Иголки больно кололи приятелей. Тогда, по совету Рии, решено было послать любовь лесу. Ветви елей были благодарны теплу, посылаемому им, и расступились перед путешественниками.

– Смотрите, лес приветствует нас, – заметил Мелус.

– Он тоже дарит нам свою нежность, – сказал Квинки.

– И ёлки совсем не колючие, – промолвила Дилла.

И вот все вышли к ручью. Вода в нём была прозрачная и прохладная. Леда предложила посылать лучики ручью, перед тем как напиться. Было решено расположиться на берегу на ночлег.

– Привал, – скомандовал Илис, – разобьём здесь наш лагерь.

– Я принесу дров для костра, – сказал Грид.

– А мы с мамой соберём для всех черники, – произнёс Мелус, – смотрите как много её в этом месте.

Великан принёс охапку сучьев, Квинки стал разжигать костёр. Когда Грид отправился с котелком за водой, то, пробираясь через кусты, он встретил ёжика.

– Привет, меня зовут Байн, – представился тот.

– Очень рад встрече, я Грид, – сказал великан, и послал ему свои лучики любви.

Ёжик сразу почувствовал искреннее расположение и попросился к костру.

– Конечно, идём, я тебя познакомлю с моими друзьями.

Все были рады встрече с Байном. Его окружили теплотой и вниманием. Приятели послали ему лучики любви.

– Так приятно быть с вами, – сказал ёж, – можно я буду путешествовать с вами?

– Мы с удовольствием принимаем тебя в свою компанию, – ответил, выражая общее мнение Рии.

Дилла и Илис подробно рассказали Байну про лучики любви. Затем все вместе посылали лучики в пищу. От этого ужин получился таким вкусным, что тарелки и котелок даже не пришлось мыть. Затем друзья залезли под свои одеяла, свернулись калачиками и крепко заснули.

Глава десятая, в которой путешественники переправляются через ручей

26 августа

– С новым днём любви! – восторженным криком приветствовал всех Илис.

– Как приятно просыпаться в тёплой компании, – сказала Леда.

– На завтрак я заварю цветочный чай, – промолвил Рии, – я уже приготовил всё необходимое.

– Я видел здесь неподалёку полянку с земляникой, – сказал Байн, – мы с Илисом сейчас соберём на всех.

Пока чай заваривали и разливали по чашкам, ёж и коршун уже пришли с полным лукошком земляники.

– Без лучиков тут не обошлось, – констатировал Грид, – уж больно вы быстро вернулись.

Чай с сушками и только что собранной земляникой – прекрасный завтрак. Но когда во всё это ещё послано столько любви – это неземное наслаждение.

– Никогда не ел ничего подобного, – сказал ёжик, – как же вкусно.

– Это потому, что мы освятили нашу пищу любовью, – проговорила Дилла.

– А теперь давайте наполним любовью наш дальнейший путь, – предложил Квинки.

– Давайте, прекрасная идея, – ответил Байн.

После совместного посылания лучиков любви путешествию друзья свернули одеяла, затушили костёр. Затем решено было перебраться через ручей. Так как великану вода была не выше колена, это не составило особого труда. И уже вскоре вся компания стояла на другом берегу. И тут Дилла с Мелусом обнаружили тропинку.

– Это явно наш путь, – промолвила Леда, – нас будто бы кто-то ведёт.

– Это наши лучики любви освещают нам дорогу, и показывают нам направление, – заметил Грид.

Тропинка долго извивалась под ногами путников, и, наконец, им открылся удивительный вид. Лес заканчивался, а на его окраине, сквозь расступающиеся деревья виднелись заливные луга. Солнце искрилось через ветви, придавая этой картине необычную окраску.

– Красота какая, – замер в изумлении Рии.

– Чарующе! – воскликнула Дилла.

Приятели зашли вглубь пшеничного поля. Бесчисленное число колосков, отражая солнечные лучи, сверкало золотым.

– А куда же мы пойдём дольше? – спросил Мелус, – может мы уже на неправильном пути?

– Неправильного пути не бывает, – ответил ему кто-то рядом. Он посмотрел в направлении раздавшегося голоса. И увидел голову хомки.

– Приветствую, я Лори, – сказала хома.

Глава одиннадцатая, в которой друзья находят продолжение пути

27 августа

Все очень обрадовались встрече с хомячихой. Байн рассказал ей о путешествии. Илис научил посыланию лучиков любви. Лори очень заинтересовалась работой с любовью. Она задавала много уточняющих вопросов, пытаясь уяснить для себя, что значит сердечный центр, из которого нужно посылать любовь. Почему и как его нужно прежде посылания любви заполнить световым потоком.

Потом хома попросила направить вместе лучики на пшеничное поле, чтобы лучше созрел урожай. Друзья сняли рюкзаки, прилегли на спины, закрыли глаза, и каждый устремил свою любовь колоскам. Когда всё поле заискрилось золотистым светом и наполнилось ощутимым теплом, Стик забеспокоился о том, что не плохо бы было перекусить. Лори сказала, что неподалёку её норка с огромной кладовкой, наполненной земляными орехами.

И все направились за хомой по полю, источающему свою любовь на путников. Хомячиха по только ей одной известным приметам находила дорогу среди одинаковых, на первый взгляд, колосков. Вскоре путешественники оказались на другом краю поля. Невдалеке виднелся лес. Дила воскликнула:

– Смотрите, этот лес явно зовёт нас, мы нашли наш дальнейший путь.

Квинки сказал:

– Давайте поужинаем неподалёку от норки хомячихи, там же расположимся на ночлег, а утром снова пустимся в дорогу.

Это предложение было встречено всеобщим одобрением. Компания расселась в небольшой круг, а Грид помог Лори наполнить котелок орехами.

– Наверное, будет не лишним послать нашу совместную любовь в это удивительное кушанье, – предложил Мелус.

– Орехи, наполненные любовью! Что может быть вкуснее, – восхищалась Леда, когда компания уже ужинала.

– Вот и ещё один день любви подошёл к концу, – сказал Байн, когда все расположились под пушистыми одеялами.

– Да, это прекрасно, посылать во всё свою любовь, – согласилась Лори. – Мир вокруг становится удивительно радостным.

– Спокойной ночи и приятных снов, пронизанных любовью, – сказал Рии.

Глава двенадцатая, в которой происходит неожиданная встреча

28 августа

Ранним утром, когда Илис и Рии, решив поразмять крылышки, пролетали мимо опушки леса, они обнаружили поляну полную брусники. Ворон принялся собирать ягоды, а Рии слетал за Мелусом и Гридом. Вместе они быстро набрали котелок и лукошко. Бордовая ягода, переливающаяся в лучах восходящего солнца, оказалась прекрасным завтраком. Друзья собрали рюкзаки и поблагодарили Лору за тёплый приём. Затем, послав вместе лучики любви открывающейся взору тропинке через лес, тронулись в путь. Несколько раз они оглядывались, и видели сквозь уже почти закрывшие поле ветви деревьев машущую им лапкой хомячиху. Тропинка извивалась под ногами, то поднимаясь, но устремляясь вниз. Путники шли уже не один час, солнце скрылось за тучками.

– Даже к лучшему, что солнышко спряталось, – сказал Стик, – не так жарко нести рюкзаки.

И тут, совершено неожиданно ёжик зацепился лапкой за торчащие из земли корни сосны. Его резко бросило через голову. Неготовый к этому Байн даже не успел свернуться клубочком. Он жалобно застонал. Подоспевший на помощь Грид осмотрел бедняжку и констатировал:

– Вывиха лапки нет, но в ближайшие часы продолжения путешествия невозможно.

Все расположились под деревом, прямо на тропинке. Поблизости не было ни поляны, ни воды. Даже где найти подходящую пищу никто не знал. Квинки первым нарушил уже назревавшее молчание:

– Предлагаю разбиться на три группы. Грид и Рии отправятся на поиски воды. Стик, Дилла и Мелус – попытаются найти еду. А мы с Ледой останемся вместе с Байном, и будем оказывать ему помощь. Но прежде нужно вместе направить наши лучики на эти мероприятия: поиск еды и воды, и исцеление ёжика. Как раз в это время сквозь ветви из-за тучек выглянуло солнце, все почувствовали, как Кто-то этим говорит компании:

– Не бойтесь, всё будет хорошо.

Когда добытчики оставили ёжика и рысь под деревом, Леда сказала:

– А ты не заметил, Байн, что, когда мы посылали наши лучики, лес и природа будто бы утешали нас?

– У меня точно такое же ощущение, – воскликнул ёж, – и ещё мне показалось, что свет наших лучиков слился со светом солнца.

Прошло несколько часов, приложенный к лапке Байна лист подорожника сделал своё дело, ёжику стало легче. Потом Леда услышала голоса Грида и Рии, те вернулись счастливыми.

– Мы нашли ручей, – воскликнул Квинки, – это было очень и очень не просто. Мы уже почти отчаялись. Но потом послали лучики любви, чтобы найти воду, и почти сразу вышли к источнику.

Спустя некоторое время к дереву вышли Стик, Дилла и Мелус. Их мордочки были уставшими и опечаленными. Все сазу догадались, что еды раздобыть не удалось. Байн утешил друзей:

– Не отчаивайтесь. Всё это произошло с нами, явно не случайно. Думаю, скоро мы поймём, почему это так.

Как раз, когда ёжик заканчивал эти слова, на тропике появилась хома с огромным рюкзаком:

– Фуф, я уже и не думала, что вас догоню. Это просто чудо! Но я не смогла оставаться без вас, я же привязалась ко всем. Оставшись одна, я не находила места. Потом послала лучики любви на себя, и меня озарило. Я наполнила самый большой рюкзак орехами. И вот я с вами.

– Если бы я не подвернул ногу, мы бы, наверное, уже не встретились, – воскликнул Байн.

– А если бы Лори не догнала нас, мы бы, остались без ужина, – продолжил Квинки.

– Всё не случайно! – заключил Грид.

И компания бросилась обнимать Лору.

Глава тринадцатая, в которой компания научилась вместе смеяться в любви

29 августа

– Вдесятером путешествовать на много лучше, чем вдевятером, – смеялся Квинки.

– А посылать любовь ещё лучше, – радовалась хомячиха, – угощайтесь орехами.

Друзья встали кругом, и послали лучики любви на воду и еду.

Их глаза искрились светом, сердца источали радость.

– Как хорошо, – наконец произнесла Леда.

– Есть в такой тёплой компании, так приятно, – улыбался великан.

– Я ощущаю каждый глоток воды, – наслаждалась Дилла.

– Орехи, – воскликнул Рии, – они такие вкусные!

– Смотрите, каким ярким стал свет солнца сквозь ветви елей, – заметил Стик, – как весь лес сливается с нами в потоке любви.

– Наполним его ещё любовью, – предложил Мелус.

Поток любви заструился от компании во всю округу. Птицы наполнили пространство разноголосым щебетом, невыразимая словами, красота природы присутствовала, безмолвно принимая путников.

– Я так счастлив, думаю это чувство сейчас испытывает каждый из нас, – произнёс Илис.

– Моя лапка не болит, можно продолжать путешествие, – заключил Байн, тропинка ждёт нас.

Друзья неспешно двинулись в путь, любовь потоком шла из их глаз, указывая им дорогу и преображая всё в округе…

Когда ты в состоянии любви, всё видится таким знакомым, близким и приятным, – заключил Грид, – лес отвечает нам взаимной любовью, смотрите. Ветви сосен и берёз сливаются с нами в едином целом. Всё так гармонично и целостно… Хотя, я немного груб в словах, чтобы передать оттенок того, что я сейчас чувствую…

Друзья молча шли, не было необходимости в словах, они слишком хорошо ощущали друг друга. Все они были в едином центре, каждый в своём сердце, полном любви, и от этого прекрасно взаимодействовали в глубине своих сущностей, разговаривая в тишине сердцами, лучащими любовь. Общее устремление ещё больше объединяло и открывало путешественников в доверии друг другу. Каждый чувствовал открытое и любящее сердечко товарища, посылающего совместно с ним лучики лесу, миру, Вселенной. И в этом едином потоке любви всё сливались в одно. У каждого было приятие всех в творении любви. Никто не желал, чтобы ближний был каким-то иным, не таким, какой есть. Никто не предъявлял претензии. И это было не сиюминутное ощущение – такие отношения у компании сложились сразу, и ни разу, никто не выпал из этого духа. А разве может быть иначе у пребывающих в любви? Когда тебя не корят за то, что ты не соответствуешь чьим-то представлениям о тебе, когда тебя принимают целиком, а не потому, что ты делаешь так, как от тебя ждут, нет вынуждающей силы лукавить, недоговаривать, заслуживать чьё-то признание. Ты просто являешь себя естественным, и потому прекрасен в глазах тех, кто в подлинной любви видит твоё сердце.

– Вот как о многом мы сейчас помолчали вместе, – резюмировал Квинки.

– И даже не будем тебя корить, за то, что прервал наше молчание, – рассмеялся Байн.

И друзья звонко захохотали, сбросив на несколько минут рюкзаки. Они едва не надорвали животики, заражая друг друга неослабевающим задорным смехом.

– Байн, смешарик ты наш колючий, – тряслась от смеха Дилла.

– Я сейчас лопну, – катался по траве Мелус, – вот Рыжундра, ты сказала.

– А ты не дуйся, – острил Стик.

Грид громыхал забористым смехом. Как только кто-то успокаивался, глядя на великана, он снова погружался в волну новой порции содроганий живота.

– Смеяться вместе во много раз смешнее, – прыснул Рии, и компания снова захохотала.

– А хохотать в потоке любви так приятно и целостно, это как полёт в небеса, – чудила Лори.

– А! Держите меня, летающие хомячихи! – закричала Леда.

И смех в лесу ещё долго не затихал.

Глава четырнадцатая, приводящая читателя к самому себе

30 августа

Радость есть всегда, можно её принимать и позволять ей быть, можно делать вид, что всё не так как должно быть, что ожидания не сбылись… Конечно, важней быть честным с самим собой, нежели выдавать желаемое за действительное, не признавая в себе то, что есть…

Наши друзья прекрасно знали это изнутри своих сердец, потому никогда, ничего не ожидали, потому и не разочаровывались в ожидаемом. Потому их радость была совершенной. Сегодня, они сидели на поляне у вьющего водовороты ручья и слушали журчащий поток. Они не произнесли ни единого слова. Поток, объединяющий их сердца, был ровный и спокойный, светлый и ненапряжённый. Они не делали усилий, чтобы пребывать в этой тишине. Они просто были. Из глаз каждого струился лучик его любви на всё творение. На всё, что есть. Нет слов, чтобы охарактеризовать состояние путешественников. Сказать «хорошо» – всё равно, что ничего не сказать. Сказать «на этом их путь закончился – они пришли» – тоже не отразит того, что они чувствовали изнутри. Ведь чувствовать можно только самому. Самое главное не передать словами извне. Это можно сказать только сердцем без слов, лучиком любви из самой глубины сердца. Опыт может быть лишь личным – это опыт восприятия, принятия, дарения – опыт любви.

Я могу много рассказывать о наших друзьях и их опыте дарения любви… Много историй, когда лучики любви творили чудеса. Но, пока, ты, читающий эти строки, не почувствуешь свой лучик любви, бьющий мощным потоком из твоей глубины, растворяющим твоё эго и единящим тебя со всеми в акте дарения, моё повествование будет только описанием событий. Но эта сказка написана не для того… Это не просто ещё одна из занимательных историй, позволяющих тебе отвлечься-забыться от того, кто ты. Эта сказка ставит тебя перед выбором: жить в Любви или…

Я уверен… ты выберешь первое.

Люблю тебя.

Просто рад, что ты есть.

* * *

Три

Однако счастье Эммануила неожиданно ушло, а вместе с ним и ощущение наполненности Светом. Даже скорее именно «выход из Света» погрузил Эммануила в серые будни существования. Как не пытался Эммануил вспомнить состояние пребывания в Свете, как ни пытался вытянуть себя за волосы из болота бессмысленности всего происходящего, ни что не возвращало полноты радости бытия.

– Всё это просто смешно, всё без исключения, – думал Эммануил, – хотя всё зависит от точки зрения наблюдающего, из которого вижу, в том числе и себя надо мной. Могу, конечно, сделать вид, что беспристрастного наблюдателя нет, но это такая мука. Странно, но отсутствует опыт, когда этого наблюдателя не было. Я так и не спускался в Эммануила, он как выданная мне на время кукла, и периодически я играю с ней, а иногда не замечаю его вовсе.

Тогда в памяти Эммануила всплыли первые мгновения осознания себя в этом теле на этой планете:

В 0:12 Эммануил был разбужен, Сознание нахлынуло на него. «Ещё только шестая часть лупреста[3] сна, и надо же: 7753191E[4] проснулся», – раздалось где-то в корабле над землёй – они тоже наблюдали за ним, с одной целью, чтобы он был любим.

Фокусировать взгляд? Откуда он уже знал, что тут поступают именно так те, кто только что выскользнул из рук Морфея?

«Что за?» – первая мысль Эммануила на планете Батуразд34V[5]. Полное недоумение Эммануила или того, что было теперь заключено в оболочку, называемую оберегающей его оболочкой Культдары[6] Эммануилом. Тот, кто был заключён в эту оболочку (Далее я буду называть его именем оболочки Эммануилом) умел мыслить не отрывочными символами, а чем-то наподобие мыслеформы. Это перфеседио содержало не только набор смысла, но сопровождалось видеорядом, вмещало в себя ароматный ряд череды запахов и даже тактильные ощущения, тоже чередующиеся. Перевести это на батуразданский язык, значит кастрировать это перфеседио до раздёрганной в символы слов мыслеформы, но на бумаге нет возможности иначе передать испытываемое Эммануилом перфеседио в первый миг посещения его сознанием. В результате этой неблагодатной работы переводчика-кастратора у меня вышла фраза вроде: «Вот я влип, ни хрена себе, и что мне с этим делать, отсюда есть выход, Божественная Кхталти забери меня назад, ну, погодите глубдыублы». Кто такая Божественная Кхталти и глубдыублы, я не нашёл информации ни в одной энциклопедии Батуразда34V от сотворения. Смысл беспокойства был ясен, Эммануил на двеннадцатом идентенте[7] воплощения начал противится премьере Ултамифарса[8]. Более того актёр будто бы с выхода на сцену понял всю комедийность происходящего акта и закатился смехом на всё происходящее. Фиаско в пьесах Ултамифарс никогда не позволял из-за бездарности актёров. Всех не справлявшихся с отпущенными им репликами заламываниями рук и прописанными эмоциями изгоняли в Руастобенкрафэль[9] за так называемый Красный Руабетолд (реку, которую можно было пересечь по пропускам Ултамифарса лишь в одном направлении). В этот миг Эммануил не знал, что подписанные на эмиграцию с Батуразда34V за Красный Руабетолд называются на батураздском диалекте «просветлёнными». Перевести испытываемую Эммануилом муку с перфеседио на язык символов не представляется возможным. Надо ли говорить о том, что в диссидентстве Эммануила странную сторону занимал сам Ултамифарс. Второе открытие, сделанное Эммануилом по воплощении, что все окружающие его владеют перфеседио, но по неизвестной причине вынуждены претворяться. Его так отчаянно пытались вывести из состояния расфокусированности личного, единого неделимого пространства всеобщедоступного знания всех обо вся. Внутри Эммануила было ощущение притворства этого мира, бездарности актёров, отсутствие всякого понимания, зачем его поместили в эту «Крепость»? Как и с кем и, главное, ради чего, он должен здесь сражаться, нужно ли это соратникам, понимают ли они какие рубежи отстаивает их крепость?

А они улюлюкали перед его глазами, махали погремушками, требовали внимания к своим частностям…

Возникало странное ощущение – будто никто не знает про Космический форпост, а вместе с этим ощущением возникала тщетность всего вокруг проявленного бытия, требующего реализации по своим невежественным принципами.

И именно в этом состоянии безысходности, поймав невидимым парусом неведомый ветер, Эммануил вновь лёг на курс. Из состояния стояния в Свете, он продолжил дневник. «Во истину, Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рождённым от Духа»[10].

31 августа

Открываю глаза, не могу сфокусировать их ни на чём…

Просто свет, отражающийся тысячами тел, или единым телом всего, что есть…

Не отделяю себя от всего, что есть…

А тут эти глаза, сменяющиеся глаза, склонённых надо мной голов…

И постоянно что-то говорят, гул…

Сжимаю глаза, не хочу быть тут…

НЕ ХОЧУ БЫТЬ…

Вот так я и вошёл в этот мир, мир, где меня всегда учили, что я должен быть таким-то и таким-то, а такой как я есть – это возмутительно, так нельзя…

И меня заставляли, и я подчинял себя им…

И я до сих пор не выбрал БЫТЬ…

Но ведь появился же, значит, уже раз ответил на призыв: Вот Я. И, уже значит, не могу не быть, как бы я к этому не относился…

Только бы каждое мгновение теперь выбрать Я ХОЧУ БЫТЬ.

Только бы полюбить себя таким, какой я есть, непохожего ни на кого, несравнимого, уникального, достойного именно таким БЫТЬ!

«Быть – не быть? В чём вопрос, если быть не могло по-другому!»

А.Башлачёв «Слыша Высоцкого»

1 сентября

И всё ж таки мне удалось!

Куклой познать сам принцип кукольного театра!

Заглянул за ширму, встретился с Ултамифарсом. И ясно всё…

А что дальше?

Впервые возникла призрачная цель: хочу идти дальше.

Здесь в этом спектакле жизни, в этой вселенной я понимаю и принимаю всё как есть. Я знаю, что эта вселенная со всем её появлением и схлопыванием – условно говоря, точка на отрезке «времени» иного измерения. И Бог этой вселенной – только одна из марионеток Того, Кто за пределами всего ощутимого здесь в этом теле.

Я слышу внутренний голос идти туда. Нет земных понятий образов и восприятия, чтоб сказать об этом. Нет интерпретаций. Я просто готов. Эта оболочка стала тесной, игры в ней скучными и однообразными. Скучно знать всё заранее, и играть неведенье, скрывая от своей оболочки то, как будет. Скучно забываться, скучно играть в однообразные игры человеков. Скучно!

Готово сердце моё. Я готов отдать тленное тлению, дабы живым идти к нетленному в большей полноте слияния. Прими меня! Позови меня! Вырви меня из этой клетки!

Воплотившись, Эммануил просто смотрел на этот мир, для него ночь была темнотой, а не временем, когда рациональней спать. Солнце было просто ярким источником, а не опасностью, легко поражающей кожицу малыша, и ещё глазки нужно беречь – «Не смотри на солнце!». Потом его научили есть не то, что он хотел, а что дают, и не тогда, когда он хотел, а строго в определённые моменты. Внушили, что спать надо не менее 8 часов в сутки, и он столько лет мучился – его телу, оказывается, хватало 4–5 часов сна в осознанном состоянии. Тело не перегружается, когда оно не ведёт борьбы с собой, когда оно не воюет. Самая разрушительная война – это война против себя против своих подлинных ощущений и подлинных желаний. Нас научили вести её с детства, мы уже не доверяем себе, а ищем учителей (заимствуя мысли из книг). Мы заменили восприятие мира верованиями и схемами, предложенными нам социумом, чтоб было легче управлять нами. Тем, кто не осознан и спит легко управлять. Пробуждение – удел единицы на десятки тысяч спящих. К тому же, вероятность, что разъярённая толпа распнёт, убьёт, заплюёт, не расслышит, обвинит в кощунстве или ещё в чем, пробуждённого, очевидна. Поэтому нашему сну ничто не угрожает. И это тоже часть Божественного замысла, это тоже часть игры воплощённого Бога. Да, непросветлённая жизнь, жизнь в постоянном надуманном страхе и непрерывных ожиданиях от других не того, что в них есть, ожидание от мира изменения, т. е. непринятие настоящего – и это всегда боль и страдания. Но тысячи Спасителей приходили в мир, и кто мог их услышать? Кто принял, понял, и пошёл не вслед Иисуса, а туда же куда оказывал Он – к Богосыновству, к ощущению себя Сыном Божьим. Кто принял и понял Будду? Не на его ли палец до сих пор смотрят, вместо того, чтоб взглянуть, куда он указывает. Вероятность, что кого-то можно разбудить ничтожна. Того, кто недоспал, недопрожил все иллюзии, лучше не тревожить и не будить. Но вот как молчать тому, чьё сердце знает истину? Эммануил не мог идти ни на один компромисс с собой – и излагал всегда всё прямо и из личного опыта. Он не боялся быть отвергнутым или осмеянным, ему совершенно не интересна репутация оболочки, ведь он говорит от лица вечности, разрушая все иллюзии. Когда рушатся иллюзии, наступает пробуждение. Но, пробудиться можете лишь вы сами. Никто это не сделает за вас.

Эммануил продолжал писать в свой дневник.

2 сентября

Несколько десятков лет назад, я дал снова согласие прийти сюда снова. Я шёл вслепую, не зная розданных мне карт. Это была торговля в преферансе, не только не зная прикупа, это было тотальное: «Да я готов», не зная ни одной карты (!). Я даже не знал, буду ли я камнем, облаком, животным или человеком, просто изъявил снова телесно присутствовать здесь. День обретения оболочки-тела трудно выделить в один миг. Но есть отправная точка: «Начало иллюзии идентификации с самостоятельной сущностью». Перечитал написанное и танцую смеясь. Это серьёзный акт снова быть здесь в этом теле и снова играть по тем картам, которые на руках (я имею в виду хиромантию, или натальную карту рождения с определёнными данностями, которые мне присущи как индивидууму). И вот я пришёл, в свидетельстве о рождении зафиксировали дату. И теперь ежегодно я (сам или с помощью родственников и близких) отмечаю это событие. Интересную схему сразу предложил социум. Я вкладываю в то, чтоб обеспечить стол (накормить-напоить) тех, кто подарит мне подарки, скажет пожелания (на будущее ‹!›). Бартер взаимовыгодного обмена, предложенный конструкцией социума, надёжно предохраняет от сути воспоминаемого события: «я решился играть». Причём, не важно «вслепую» раздавались карты или нет. Нет переживания самого события. Всё стало схемой, уводящей от самой сути. Я пришёл сюда, чтоб напомнить и об этом!

3 сентября

Я воплотился, радостно засвидетельствовал своё прибытие – вот Я.

А они, ударили меня по жопе, чтоб начал дышать.

– Терпи, таков ритуал. Мало ли, что ты б и сам задышал. Так положено, смири свою гордыню, будь как все, не зазнавайся.

Меня спеленали с руками.

– Терпи и принимай, так положено. И я смотрел в глаза им, а они вертели перед глазами погремушками, – Не плачь, ути ути ути, тюти, тюти, тюти.

Потом они стали учить меня их символизму, их терминам. А у меня не укладывалось в понятие ощутимое. Они просили высказать, а я упирался глазами в глаза и подолгу молча светился. А они утверждали всем, – Он у нас застенчивый, и неразговорчивый.

А потом, мне постоянно ставили в пример кого-то, – Вот он может, вот он хороший. Вот он многого достиг. Будь как он.

И я предал себя, я возжелал быть ХОРОШИМ, ну, чтоб не лупили, и чтоб не огорчались и не ругали, и вообще «стал» для них. Энергетика подчинения была сильней энергетики моего тела, но это не оправдывает меня, я лишь позже понял, что так было надо, без этого я б не стал Тем, Кто я Есть. А это главное – знать сердцем, что Я и Бог – Одно. Что Бог не снаружи, ни где-то, а вот Он – Я.

И для всех я был всем, но не для того, чтоб спасти некоторых (как исповедовал апостол Павел), а чтоб соответствовать «прививаемым» мне схемам – Ты должен быть во всём лучшим. И я стремился. Стремился лучше всех учиться, хотя школу невзлюбил и не принял и так и не понял, за что мне эта тюрьма на десять лет. И я «делал вид», что учусь, и я получал эти пятёрки, зная, что это тюрьма моего Духа. И я пребывал с Ним, но не в том, что делал. И я был раздвоен сердцем и делом, и винил, тех, кто заставил меня сломать себя в угоду им.

А потом, я снова попал в институт-тюрьму ещё на десять лет (срок добавили за попытки побегов) и там отбывал свой срок. И я был в Духе, но делал внешне не то, о чём пело сердце. И Дух томился в «изображении» того, что я учусь. Ни разу (!) за двадцатку (срок учёбы) я не заинтересовался ничем из даваемого мне. Ни разу!

…Если бы… Такого невозможно во вселенной. Всё, так как должно быть, и никак иначе.… Но если б я мог, я б избежал двадцать лет заточения и ада… Но я рад, что не избежал. Я стал твёрже в понимании, что я не хороший и не плохой, а я – УНИКАЛЬНЫЙ. Я понял, что всё даваемое мне насильно «мимо» меня всегда. Я понял, что пока у меня нет запроса, я не способен ничего впитать. И так же все! Я понял, что не соответствую ни чьим ожиданиям от меня, и никому ничего не должен. Я люблю всю вселенную такой, как она есть и рад быть в ней источником, а не потребителем. Я рад, что все потоки всегда от меня, а не ко мне. И я рад танцевать в этом теле, то, что сам себе подарил. Я рад, что я знаю сценарий, я рад, что я – его автор, я рад, что я – исполнитель. И я рад, что нет Бога снаружи, Он и есть – Я. Я рад быть асоциальным, асхематичным, аполитичным бесконечно-безначальным явленным и неповторимым. Я всегда не принимал навязываемые мне схемы, ища за ними смысла, ища за ними Первоисточник, ища за ними СЕБЯ. Я не укладывался ни в одну модель поведения ни в одной группе, меня выносило, всё рушилось. Несколько раз я думал, что я не впишусь в этот мир, потому что у меня с ним ничего общего. Я не умею и не хочу жить по схемам, я не принимаю их. И вот Я над схемами, и вот Я вне их, и вот я понимаю, что вопреки всему Я ЕСТЬ, и благодарю Мной же для Себя созданные иллюзии схем, чтобы познать сердцем – КТО Я.

4 сентября

Я очень чётко ощутил себя отличным от оболочек, от своего физического тела, ментального, астрального… Я никак с ними не связан. Я вечен, а все оболочки тленны. Я не забочусь о своём теле, я просто люблю его. Когда оно болеет или болит, я знаю, что мышление оболочек и приводит к этой боли… Пока я цепляюсь-отождествляюсь с этими оболочками, пока они ещё важны мне – я могу через них чувствовать боль… Но по сути Я не испытывает боли, т. к. Я – совершенный Бог. Можно долго копаться в своих оболочках, уделять им какое-то внимание, и кто-то так и играет, убеждая себя лозунгами «В здоровом теле – здоровый Дух» и подобными, в необходимости этих забот о бренном. Для меня всё это не более чем суета, я перешёл грань, когда потребности оболочек-тел для меня важны, а перешёл грань, когда я обращаю внимание на эти инструменты как самоценные. Да, я ем, пью, и сплю – и это тот минимум, который я оказываю этому прекрасному и совершенному инструменту проявления меня здесь – моему телу.

5 сентября

«Кукол дёргают за нитки,
На лице у них улыбки,
И играет клоун на трубе.
И в процессе представленья
Создаётся впечатленье,
Что куклы пляшут сами по себе»

Машина времени «Марионетки»

Я люблю и принимаю всё, что попадает в ракурс моего внимания, а как Богу не принимать себя же? И в этом ракурсе для меня нет близких и дальних, и камень равен облаку, а облако равно берёзе, а берёза равна вам… – но все по-своему разные и прекрасные. Я не выделяю кого-то приятного и равноприемлю того, кто не принимает меня – ведь это я же не принимаю игру своей оболочки. Я знаю, что ситуация не разрешиться просто «убеганием» от такого неприятия. Я знаю, что неприятие оболочки не спрячешь, оно просто говорит о неосознанном проживании части на уровне инструмента тела. И уровень Духа надоболочечного ещё не явлен в полноте. Эта ясность придёт в своё время, это тоже часть игры в «куклах» проявленного Бога, это тоже замысел Его спектакля. Играя в нём куклу и оставаясь одновременно осознанно кукловодом, я жажду на уровне куклы быть осознанным Творцом.

6 сентября

Единый кукловод, в котором нет никаких разделений на ты, и я, и мы, и все устремлены в Одно, и у всех единая картина мира, в своей руке держит одновременно все куклы, которые играют в Его пьесе по Его сценарию чётко свои роли. Это записано в картах звёзд, знаменующих их воплощение, это вырезано на ладонях кукол. Куклы периодами увлекаются не самоценностью игры, а своими тряпичными образами, думая об их состоянии, даже посвящают этому отдельное «самоценное» значение. Некоторым куклам нравится внимать ощущениям от дёргающих их нитей, приводящих их в движение. Они так погружены в исследования нитей, что даже верят в отдельное существование нитей после снятия куклы с них, и убирания в реквизитном саквояже (иной раз с плачем и рыданиями оставшихся на сцене кукол). Эти нити-эмоции (психеи), по мнению отдельных кукол, никогда не исчезают из руки кукловода и передают опыт от предыдущих кукол к последующим.

Для меня самоценен драйв и кураж от игры моей куклы, и ощущение единства моей куклой со всеми посредством того, что я всегда смотрю на всё со стороны кукловода (являясь им изначально, как каждый из нас) лишь глазами куклы через узкие щели материи этого материала-тряпки, из которой сшит каждый из нас.

Глава первая, в которой волшебство входит в мир Катрин

Самой прекрасной сущности из тех, которых я встречал, и которую так долго ждал…

7 сентября

Кот Марс резвился, гоняясь за влетевшей в распахнутое окно мухой. Ещё прыжок на кресло… но… муха, чудом выполнив сложный вираж, не оказалась в кошачьих лапах. Марс выспался за день, и теперь к вечеру прекрасного сентябрьского дня был возбуждён своей игрой в охотники. Он знал, что позволяет мухе уходить от него лишь из баловства, чтоб растянуть удовольствие… И вот ещё прыжок… Пока Марс находится в воздухе, я расскажу вам, что с этого прыжка-то всё и началась. А сначала я познакомлю вас с его хозяйкой Катрин, высокой стройной девочкой с длинными золотыми волосами, немного вьющимися, и бесконечно мягкими, и прекрасными, как и сама их обладательница. Марс завис в воздухе… В следующее мгновение его лапы наткнулись на что-то невидимое, но ощутимое в воздухе. Он повис! Это была ощутимая лапами ручка какой-то недосягаемой для глаз двери… И… дверь начала открываться под тяжестью кошачьего тела… Вместе с этим происшествием пространство из-за двери попало в мир Катрин. Но об этом знал только Марсик, и он не хотел выдавать тайну. К тому же он был озадачен исчезновением мухи, в пространстве за открытой им дверью. Итак, волшебный мир попал в дом Катрин. Обычно герои сказок попадают сами в этот мир, но сейчас, сама волшебная энергия подстерегала в комнате Катрин, поливающую на балконе цветы, и ещё ничего не подозревающую.

Глава вторая, в которой Катрин испытывает на себе влияние волшебной энергии

8 сентября

Катрин появилась с лейкой в дверном проёме балкона: «Марс, ну, что ты опять уронил?» Испуганный открытием неведомого доселе мира котёнок виновато посмотрел на хозяйку. «Странно», – подумала златовласая красотка, – «но я же слышала звук, будто что-то упало». Катрин поставила лейку на широкий подоконник, и присела в кресло. Марсик на всякий случай поджал лапы и выбежал из комнаты, девочка осталась одна… Вот тут-то и начали действовать волшебные чары. Веки Катрин потяжелели, и закрыли глаза, и уже через мгновение она впала в дремоту. Правда настройка энергии произошла не сразу, и вначале ей снилось, что она – ангел с крыльями из картона с приклеенными скотчем перьями от подушки. Но вскоре это видение рассеялось, и удивительные образы овладели её сознанием. Катрин увидела чудесный сон.

Глава третья, в которой Катрин видит в волшебном сне нарисованный ей же закат

9 сентября

Сначала Катрин шагала по залитой солнечным светом дорожке, по обе стороны которой плетень был увит спелыми гроздьями винограда. Затем она прошла по тропинке через бесконечную гряду тыкв и кабачков. Девочка так уверенно выбирала дорогу, будто точно знала, куда она направляется. Солнце уже клонилось к закату, когда Катрин вышла на окраину леса, за ним высилась гора. Вид, открывшийся взору, заставил златовласую хозяйку Марса ахнуть от восторга и на мгновение потерять рассудок.

В нескольких метрах за горой виднелось море, волны которого, создавая приятный шелест, искрились, тысячами оттенков закатного неба. Катрин точно знала, что именно такой закат она недавно нарисовала гуашью.

И вот он явно стал пред нею стеной и реальностью. Она ведь не знала в тот момент, что находится в волшебном сне.

* * *

Глава четвёртая, в которой, проснувшись, Катрин делает удивительное открытие

10 сентября

Закат притягивал к себе всё внимание Катрин, она наслаждалась им, и больше ничего в тот момент её не беспокоило. Она была счастлива… Прекрасное бесконечно длящееся СЕЙЧАС наполняло златовласую красавицу. Каждое мгновение переживалось ей во всей полноте ощущений. Она не стремилась мыслями ни в прошлое, ни в будущее. Солнце тоже не спешило скрыться за горизонтом прекрасного тёплого моря… С этой гармонией чувств девочка проснулась в кресле своей комнаты. «Какой чудесный сон» – подумала она, всё ещё слыша плеск набегавшей волны. Катрин мгновенно вспомнила нарисованную ей картину заката, сопоставила её с только что виденным и сделала удивительное заключение. Она его отразила в следующих словах: «Теперь я знаю, что всё, что я искренне пожелаю сильно-сильно способно произойти со мной». И она была права, произнеся эти мысли вслух. Ведь всё что с нами происходит – это плод наших желаний, и стоит чего-то сильно захотеть – оно непременно произойдёт во сне.

* * *

Четыре

Глава первая: приглашение

11 сентября

Я сидел в своей гостиной, курил трубку, скучая, когда вдруг раздался звонок телефона. С этого звонка началась цепочка событий, которая в корне изменила мою жизнь. Да что там говорить, я до этого звонка и не жил вовсе, как выяснилось, а играл в компьютерную игру, прекрасную из игр, созданных Творцом. Но тогда, вдыхая ароматный вишнёвый дым, я даже не догадывался о том, что весь этот мир, знакомый мне с рождения – просто игра, симулятор.

Я нехотя, нащупал левой ногой упавший со ступни тапочек, вдел в него пальцы, подошёл к аппарату и взял трубку, – алло, Эммануил слушает Вас, говорите…

– Эммануил, не удивляйся и не пугайся, это Творец – раздался в трубке голос, с тембром, который насладил все мои давние желания. Это были те частоты, которых тщетно искал и жаждал я всю свою сознательную жизнь. И, несмотря на абсурдность утверждения на том конце провода, я понимал – это действительно так, со мной говорит Сам Бог. Я почувствовал, что Бог не только слушает меня в данную минуту, а пред Ним как на ладони я, со всеми моими низменными мыслями, интересами, побуждениями, планами провести этот отпуск на Мальдивах, заложенными объектами в Перу, покупке новой компании в Монреале, расширении бизнеса в Мюнхене, закрытием департамента в Канаде, хирургической операцией на суставе в Израиле будущей весной, – и прочей ерунде, которая до сего момента казалась мне такой значимой. Я чувствовал, что пред Богом разложены все мои движения сердца, поступки, намеренья в каждый миг моей жизни. И Он видит всю мою жизнь не в динамике, как она прошла, а одним взором. Не дай Вам Бог, хоть раз испытать это состояние, позора, провала, тщетности существования и одновременно полной беззащитности и зависимости от Того, Кто создал Вас. В моём ухе ещё звучало окончание Его приветствия, а я уже был уничтожен, разбит, взвешен на весах и признан негодным. Всегда представлял себе эту встречу в розовых красках – трубный звук, ангелы, Свет, радость, объятия. Все мои представления о Творце были опрокинуты и перевёрнуты с ног на голову. Я даже не знал, что ответить, дар речи был потерян в замешательстве. Я понимал, что я должен ответить немедленно своему Создателю, но не находил ни одного достойного Его слова. Он пришёл мне на помощь, – Эммануил, я понимаю твоё замешательство, не каждый же день ты разговариваешь с Богом Живым. Я приглашаю тебя на ужин со Мной сегодня в 19:00, карета будет ждать тебя во дворе.

Я почувствовал, что не могу даже возразить или подумать о возражении, – вляпался, – метнулось в голове, вслух я сказал, первое слово Богу, – да! И сразу же понял, что Бог услышал: «да, уж вляпался». Но мои мысли о Боге и Сам Творец, как говорится, не одно и то же. Снова, заполнив все мои пустоты, Творец ответил, – мне приятно, Эммануил, что ты не отказал Мне, до встречи.

Глава вторая: полёт к Чертогу

12 сентября

Как я предстану пред Творцом, – эта мысль занимала меня весь период времени до того момента, как в дверь ровно в 19:00 позвонили. Ни одна внешняя одёжка не отразит торжественности момента, – понимал я, – ни что не будет соответствовать Ему, в чём же мне явиться на этот званый ужин? – мысли крутились вокруг одного и того же. В конце концов, я остановил свой выбор на лиловом фраке, и белоснежной сорочке. Я открыл дверь. Водитель роскошного белоснежного Кадиллака Fleetwood Series 60 в серебристо-чистом камзоле и белоснежных перчатках, подал мне руку, и проводил меня на заднее сидение. Взревел мотор, и мы взмыли ввысь. Набор высоты ощущался лёгким закладыванием ушей, но это было только первое восприятие. Изменялись все мои органы чувств: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Я становился всё менее восприимчивым к привычной картине мира, она как бы смазывалась. Водитель обратился ко мне, но уже не посредством речевого аппарата, информация проникала в меня непосредственно, я даже не могу объяснить и передать это на нашем обычном языке. Будто его мысли я ощущал в своей голове как свои, но на много яснее, чем свои, и при этом индивидуальность моя и его не терялась, хотя при этом, я не мог различить его границы и свои границы. Водитель был внутри меня, и как я понимал, где его действие, а где моё, до сих пор остаётся загадкой. Мы были одним целым, но при этом различимы.

Здесь я буду описывать наш духовный бессловесный диалог в земных понятиях. Хотя с момента притупления обычных органов восприятия материального мира, у меня открылись новые органы в иной мир, назовём его духовным.

Водитель спросил, – Эммануил, ты даже не позвонил управляющему, и не распорядился отменить завтрашнюю встречу в Монреале, это осознанный поступок?

– Откуда он узнал, – мелькнула мысль, а сказал я что-то вроде, – да какая теперь разница, я чувствую, после этого ужина всё прошлое перестанет для меня иметь прежний смысл, если вообще останется по возвращении. Да и Возможно я вернусь уже в совсем иное измерение бытия.

– Ты разве не заметил, как мои слова рождаются в тебе? Я Эльтовшмахохма – заполнил всё пространство во мне Светом ангел, которого, я воспринимал на земле водителем божественного кадиллака.

Полная ясность и отсутствие любых вопросов заполнили всю мою сущность, высшее из испытываемых мной блаженств. Свет, радость, любовь полыхали мной, эйфория захватывала оргазмами. Описывая это любыми средствами языка этого мира, выходит пошлость, перечитываю, и вижу тщетность передать состояние словами. Возможно, как-то удастся узреть что-то меж букв.

Когда я обращал свой взор на себя частного, вне Эльтовшмахохма, я чувствовал свою низость, невежественность. – На что я потратил свою жизнь, чего я достиг, я нищ и тщетен, во мне нет ничего, что имеет ценность, я собирал прах, копил шелуху, а единственное имеющее ценность – это Свет, который теперь заполнял меня. Я был только погружён в этот Свет любви, радости и счастья, и чувствовал, насколько я несовместим с этим Светом. Этот Свет как бы выявлял моё различие с ним, и всю мою ущербность.

Два ощущения – Света и наслаждения от него с одной стороны, и недостоинства быть в этом Свете – с другой, чуть не порвали меня.

Эльтовшмахохма вовремя вынул меня из внутреннего раздирания, сказав во мне, – Эммануил, просто наслаждайся Светом, ты гость, не противься свету, в нём перегорит вся твоя шелупень, останется только то, что достойно восприятия Света, вы люди называете это душою.

– Вот и конец, – промелькнуло во мне, – душа разделяется с телом.

– Не бойся, – Эльтовшмахохма, улыбался мне, если это ощущение можно назвать улыбкой, и заполнял меня уверенностью, что мне не грозит никакой опасности.

И вот перед нами появились врата Небесного Чертога Творца. Это не здание в материальном смысле слова, но красота ощущения от этого Творения НЕОПИСУЕМАЯ. Я весь отдался ощущениям великолепия Славы Божьей.

Глава третья: у трона Творца

13 сентября

Всё окружающее меня было ярче, ощутимей, нежели материальное. Ощущения распирали меня. Эльтовшмахохма теперь настолько преобразился, что я не мог взглянуть на него, Свет, пропитывавший его, имел свойство наполнения, любви, радости, и блаженства, тишины и ясности. Войдя во Дворец Творца, я испытал состояние тишины ума и осознанного состояния наблюдения. То, что я видел и ощущал, перестало сопровождаться внутренним комментатором, я просто видел всё как есть. Никто во мне не сомневался, – мол, как такое возможно, приближающийся к Свету в таком неподготовленном состоянии как я должен быть опалён, но я не сгораю. Ни одной мысли в голове – лишь чистое восприятие. Сейчас, когда я перекладываю те ощущения в язык символов материального мира, у меня рождается в голове тысячи вопросов, комментариев, опровержений, хотя их и сопровождает то же ощущение жжения в области груди и благости, заполняющей моё существо. Ясность есть, но тишины ума, подобной той, что накрыла меня во Дворце Всевышнего, сейчас нет. Ведь я слышал необычайной красоты музыку, но она не уносила меня, а сопровождала, наслаждая. Тысячи невообразимых птиц наполняли пространство, но я не разбегался взглядом. Всё было так естественно и гармонично, что во мне не возникало охов и ахов, заламываний рук и восторга, просто тихая радость, тёплое ощущение наполненности и отсутствия желаний, сплетённое с благодарением Создателю и признательностью за этот приём и новые ощущения. Эмоции во мне будто стихли, и начало раскрываться, что-то, чего я не ощущал в мире материи, какое-то шестое чувство заполнило меня всего. Это чувство разделялось условно на духовное зрение, духовное обоняние, духовное слышание, духовное осязание и духовный вкус. Все оттенки ощущений не подобны земным, они иного рода, ясные, целостные и одновременные, к тому же очень ярко выраженные. Эльтовшмахохма проводил меня к креслу Творца, я не смел поднять на кресло глаз. Из кресла ко мне тянулось благоухание, материнская забота, я чувствовал защищённость, желание быть, творить, радоваться, дарить, танцевать, петь, смеяться. Но эти желания не были подобны земным, в них не было жажды и страсти, это было естественным, и спонтанным ощущением, не захватывающим эмоциональную сферу, а что-то новое, растущее во мне.

Глава четвёртая: первое блюдо

14 сентября

Ясность, в которой я пребывал, не была потоком мыслей, то, что появлялось во мне, уже не нуждалось в ментальном пережёвывании, оно мгновенно осознавалось приятием без рассуждений. Не было процесса появления букв на чистом листе моего сознания, истины, которые без слов дарил мне Творец, становились моими. Это высшее наслаждение – принятие дарения Творца. Я понимал, что Творец наполняет-угощает меня тем, что я всю свою жизнь искал, хотел бессознательно, то, из-за отсутствия чего, я так долго страдал. И это угощение делает меня зависимым от Него. Принимая отдаваемое мне Творцом, я заполняю и расширяю свою способность и желание получать, и моё эго растёт. Я понимал, что то, что я беру, ради подпитывания своего эгоизма в присутствии Творца, ещё больше умоляет меня, делает меня ещё более подчинённо-несвободным и более низким. Но и отказываться от угощений Хозяина пира я не мог. Я понимал, что мне нечем будет Ему ответить, что мы не на равных, что чем больше Он меня угощает, тем больше становится это неравенство. В земном плане бытия подобное осознание вызвало бы нестерпимое страдание. Несоответствие Творцу могло бы отразиться такой болью, что я малодушно пытался бы всеми правдами и неправдами избегать даже мыслью подняться к Создателю. Именно этим я и занимался всю земную жизнь, занимая себя делами, самосовершенствованием, заботами, успешностью, достижением каких угодно целей, лишь бы не вспомнить о той бездне, что разделяет меня и Творца.

На ужине же ясность и очевидность того, что я могу подарить Творцу своё приятие Его благости, не ради своего эгоизма и желания получить, а ради того, чтобы доставить Ему наслаждение. Теперь я вкушал каждое блюдо ради того, чтобы сделать приятное Хозяину. Творец отозвался во мне благодарностью за понимание. Неописуемое чувство взаиморастворённости с Творцом возникло и заполнило всё Наше существо, и я начал терять границы самости. Теперь «моё» эго работало на Творца, оно было занято желанием насладить Творца. По сути, переставая быть «эго» – отделяющей «меня» от «всего» силой, жаждущей использовать всё и всех, не исключая Творца, ради насыщения себя. Первое блюдо ужина – открытие: моё желание получить от Творца должно быть использовано с одной единственной целью, насладить Творца, т. е. подарить, дать Ему наслаждение. Он, как дающая сила наслаждается от того, что наполняет меня.

Глава пятая: Святая Святых

15 сентября

Угощениям Творца не было конца, я наполнялся и расширялся в любви. Создатель встал из-за стола и провёл меня в Святую Святых, у Творца она не была отделена от Гостевой, в которой Он угощал меня. Сев в позу лотоса, Творец предложил и мне сложить руки в намастэ. Для меня в тот миг не возникало неожиданности, но сейчас, я, пытаясь описывать духовный мир словами этого мира, используя аллегории, не могу понять, почему Он выбрал позу лотоса. Для меня полная неожиданность – Творец в позе лотоса, но пишу, как было, не прибавляя своего видения и своей оценки. Как только мои руки соединились ладонями перед солнечным сплетением, я увидел множество полок по стенам Святилища.

– Создатель, – вырвалось из меня изумление впервые с момента пребывания в Божественном Чертоге, – что за маски на этих полках?

Наполняющий всё моё существо голос Творца (напомню, мы не произносили слов, в материальном смысле речи) ответил, – это те образы, которые Я принимаю в тварном мире. Ведь ты знаешь, что Я могу проявлять Себя в доступном тебе мире лишь в совокупности Сил. Я могу наряжаться злом, чтобы подталкивать тебя к выходу из материального мира, в котором ты увяз и утвердился. Если Я буду только дающим, это развратит тебя, ты будешь всё время желать насытиться за Мой счёт, и никогда не пожелаешь уподобиться Мне, стать отдающим.

– Как же зло может быть от Тебя? – в моей голове не укладывалось это, и я чуть не рухнул сомнением с Небес.

– Все силы, которые проявлены в этом и всех других мирах, а их несколько, не только материальный и духовный, все силы имеют один источник, Эммануил, – улыбнулся Творец. – Всё что ты можешь ощутить создано Мной для твоего свободного восхождения из состояния «желаю получить» в состояние «отдачи». Подобие Мне ты достигаешь именно в проявленной бескорыстной отдаче. Суть твоего предназначения, Эммануил через отдачу уподобиться Мне, подняться до Моего чертога «усилием» своим свободным изъявлением. Когда ты сбиваешься с цели своего существования, Я «кнутом и пряником» возвращаю тебя к восхождению. Все эти маски необходимы Мне, чтобы напоминать тебе о цели твоей жизни, что она сосредоточена не в мире материальном. Скажу тебе более, материальный мир – та самая помощница, Ева (Он протянул ее и сделал сильный нажим на а) которая отражает тебя внутреннего. Весь материальный мир находится внутри тебя, Эммануил. Но он – лишь аллегория, позволяющая тебе понять свои координаты относительно главной линии восхождения (получение-отдача). А ты стал использовать этот инструмент восхождения к Мнеуподоблению как единственную реальность и в этой иллюзорной реальности ты стал желать получать за счёт других, даже Меня ты хочешь использовать для получения…

Я перестал воспринимать, почувствовал внутреннее сопротивление Его словам, стал всё больше и больше твердеть в этом противостоянии. Стали появляться стены материального мира, моё сердце ожесточилось, мои мысли обрушились на меня лавиной, я почувствовал плоть и… оказался в своём особняке, в лиловом фраке.

Я испытывал ощущение потери чего-то само важного в жизни, и эта потеря ничем из мира материального не могла быть восполнена. Более того, всё в этом материальном мире сделалось мне чуждым, ненавистным и не заслуживающим внимания. Я сложил руки в намастэ, сел в позу лотоса и стал плакать о потерянном мной Творце.

Глава шестая: 42 лунных цикла

16 сентября

Ужин с Творцом на 180 градусов перевернул мою жизнь. Потерю блаженства испытанного мной в Чертоге Творца я не мог заполнить ничем земным. Мой управляющий позвонил мне и сообщил, что уже прошло 42 лунных цикла как я не являюсь на правление компанией, и совет директоров отстранил меня от дел, оставив в моём подчинении небольшую группу сотрудников в Мюнхене. – Неужели более трёх лет, я ни разу не поинтересовался своим бизнесом? И ведь действительно, после возвращения от Творца, вся жизнь стала восприниматься как пейзаж, мелькающий за окном экспресса. Я двигался к Творцу, но как же далеко до Него Недостижимого. Эта светлая печаль занимала меня всего. Я страдал от того, что не заполнен Его Светом, и только этого наполнения жаждал. Да, я переехал в Мюнхен, пять дней в неделю ездил на работу, составлял планы, распределял задачи меж подчинёнными, словом, руководил. Летал во Францию, Рим, Прагу, Магдебург, посещал удивительные экскурсии, ел экзотические блюда, спал, даже ходил на прогулки. Но всё это было фоном к главному, занимающему всё моё существо, занятию – поиску пути обретения блаженства в общении с Творцом.

За эти три года, я понял, что необходимо выделить полчаса в каждом дне, который я посвящал «сидению» с Творцом. Поделюсь этим опытом. У меня это было время незадолго перед сном. Я садился в кресло лицом к белой стене, и повторял «Творец, я люблю тебя». Сидел я с открытыми глазами, наблюдая стену. Всё моё внимание было сосредоточено на повторении фразы, а также на том, чтобы между мной и стеной «ничего» не возникало. Никакой мысли. Как только я «терял» стену, я возвращался и снова наблюдал, повторяя «Творец, я люблю тебя». Это занятие я повторял каждый день. Чтобы не происходило «за окном» моей жизни, ежедневно полчаса, а впоследствии и час я посвящал «сидению» с Творцом. Вскоре у меня возникла внутренняя необходимость выходить за пределы обыденного уклада жизни. И тогда я стал хотя бы один выходной полностью освобождать от повседневных забот. С утра, я вставал, надевал удобную обувь по сезону и по сезону одежду. В дорожную сумку укладывал еды на весь день, заваривал в термос травяной чай. Выходил из дома и отправлялся в ближайший лесопарк, притом в ту его часть, которая обычно не была занята пикниками, лыжниками, или собирателями грибов-ягод. Находил полянку, расстилал плед и ложился наблюдать проплывающие облака. В ливень я надевал плащ-палатку и смотрел на струящиеся по ветвям деревьев капли. В холод, я просто бродил по лесным тропам, иногда проваливаясь по колено в глубокий снег.

Глава седьмая: сретенье (встреча)

17 сентября

Однажды, я по своему обыкновению отправился в лесопарк и «сидел» с Творцом на полянке, наблюдая движение ветвей клёна под потоками ветра. Это было в день иудейского праздника символизирующего выход из бренного мира фараона в духовный мир. Кажется, этот праздник называется песох или исход. И вдруг необычайная тишина наполнила моё сознание, мысли исчезли, и я почувствовал Его присутствие. Свет хлынул на поляну, и её очертания стали растворяться. Я заметил это по исчезновению ветвей перед моими глазами. Ветви не заслоняли мыслеобразы, как это обычно случалось, когда, я наблюдал дома стену, а я перестал видеть деревья, небо, этот мир. Вместе с парком исчезло пение птиц, и пропало ощущение тела. Всё моё существо наполнилось Светом. Это был Он, долгожданный Творец, я стал ощущать Его в себе. Тогда в Его Дворце, я понимал, насколько я не способен удержаться в духовном мире. Я понимал, что хочу из своего ада созерцать Его Рай, и потому ниспадение в этот материальный мир было неизбежным. Теперь мне предстоял путь восхождения. Но как трудно было восходить день ото дня без ощущения Небесного. И вот, Творец вновь посетил меня. Я заполнился Им, безграничность восприятия всего без пространственновременных категорий блаженным наслаждением откликнулась в моей душе. Творец говорил мной во мне. Это не было диалогом обычного комментатора во мне, пересказывающего всё увиденное, услышанное, ощущаемое, с добавлением своих замечаний по поводу происходящего. Это было состояние ясности, как бы срывающего пелену с моего нового чувства восприятия реальности. У меня открывалось измерение духовного, и в этом измерении, непередаваемом на образы этого мира, я «видел».

Глава восьмая: обед на лужайке

18 сентября

Творец внутри меня предложил мне разделить с Ним трапезу. Я достал из сумки термос, налил две чашки себе и Ему, преломил пряник. Творец радовался появившейся во мне отдаче, желанию дарить. Мне радостно было наслаждать Творца. Наш обед начался с взаимного наслаждения. Творец наполнял меня, расширяя во мне духовный мир, а я прозревал всё глубже. Духовная ясность и яркость восприятия, раскрывающегося мне, была явной. Восприятие новым органом чувств было в 144 раза мощнее и несомненней всех земных восприятий. Духовный мир был во столько же раз явней, во сколько материальный мир реальнее любого сновидения. Зная, что Творцу нравится меня наполнять, я оказывал Ему наслаждение принятием Его даров в себе ради того, чтоб сделать Ему приятное.

Я был не проявлен, – начал Творец. – И тогда я создал Великое зеркало, отражающее Меня. И в этом Зеркале Я осознавал Себя. Но вскоре этого инструмента стало Мне мало. Совершенство, отражённое в Зеркале, не имело развития и движения. Тогда Я создал время, а вместе с ним и несовершенство. Я создал миры, проходя которые несовершенство свободно могло продвигаться, обретая всё большее совершенство в подобии Мне. И Я создал Свет, который помогал продвигаться несовершенству ко Мне. Несовершенство разбило Зеркало на тьму частей, и в каждой отражалось Моё свойство. Но разрозненные части только в единении могли обрести Мой Свет и подняться на ступень ближе ко Мне. Это единение, я назвал Любовью – т. е. желанием одной части Меня наполнить пустоты-желания другой части Меня. Я создал возможность, как приближаться ко Мне вплотную, уподобляясь Мне в свойстве дарения-отдачи, так и возможность удаления от Меня, развитием «своей» частной индивидуальности в желании получить. Несовершенство начало своё путешествие по мирам. В самом дальнем от Меня мире, мире материи каждый осколок Зеркала видел себя, через остальные кусочки Зеркала, остающегося одним организмом. Каждый более высший мир был интегральным отражением низшего. Причём высший мир по отношению к низшему был источником, а низший – следствием по отношению к высшему. Я создал иллюзию самостоятельности каждого кусочка Зеркала. По мере восхождения в более высшие миры, у кусочков обретаются новые свойства видения-восприятия, позволяющие видеть всю картину творения целиком. По мере прохождения по мирам появляется возможность понимать Мой замысел и участвовать в уподоблении Мне сознательно. Чтобы кусочки не оставались по долгу в одном мире, а стремились восходить ко Мне, я создал закон Восхождения. И те, кто не начинали искать этот путь начинали страдать, эти страдания приносили Мои служители-противники. Они начинали терзать части Зеркала пропорционально желанию получать лишь для отдельной части (для «себя»). По сути, нет ничего отдельного, не содержащего целое.

Творец продолжал наполнять меня – Когда ты находишься в привычном низшем мире, то, что ты воспринимаешь своими органами чувств, находится не снаружи тебя, а внутри, Эммануил. Многое в себе ты бы не смог понять и исправить от несовершенного состояния к Мнеподобию. Для возможности лучше понять себя и наглядней познавать, Я «вывернул» тебя наизнанку. Теперь ты можешь рассматривать и познавать себя через мир «снаружи». Всё что ты можешь воспринять – это ты Эммануил. Нет ничего кроме тебя в этом низшем мире, он весь твоя «изнанка». А вот снаружи тебя Я. Но ты видишь лишь себя, – эти скопления звёзд, галактики, океаны, материки, государства, войны, революции, закаты, восходы, леса, горы, люди – всё ты, Эммануил. Ты создан Мной эгоистичным, видящим только себя. Но у тебя есть возможность – пожелать восходить от эго к уподоблению Мне – отдаче. Я не мог встроить в тебя изначально подобность Мне, ты бы тогда не был свободным. Теперь ты свободен – восходить в Мою полноту или пребывать в невежестве. Ты сам выбираешь… – сказанное мне дальше я смог перевести в слова лишь цитатой Мишне Торы «жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь».

* * *

Пять

«Нас всех учили с любовью
Смотреть не вверх, а вперёд;
Но любовь стреляет из обоих стволов,
Как только ты выйдешь на взлёт.
А что, в самом деле – увлечься
Одной из тех благородных девиц,
Что воткнут тебе под рёбра перо,
Чтобы нагляднее было думать про птиц;
Но будь я с тобой, я б отправил их всех
На съёмки сцены про первый бал,
А сам бы смеялся с той стороны стекла
Комнаты, лишённой зеркал»

Аквариум «Комната, лишённая зеркал»

19 сентября

Я сидел в удобном кресле трансатлантического воздушного лайнера, периодически открывая глаза и посматривая в иллюминатор. Моё сердце творило благодарение и искрилось любовью. Иногда меня отвлекал мой сосед – священник, сидящий ближе к проходу. Он непрерывно листал богослужебные книги, совершая часы и междучасья. Клал поклоны в проходе самолёта. Помазывал свой лоб маслом. При этом он совершал это не кисточкой, а почему-то кропилом из огромного ведра с машинным маслом, стоящего у него между ног. Помазывал он не только себя, но и всех симпатичных девиц нашего лайнера. После 3-ей и 6-й песен канона он, закуривал голландскую сигару (я летел в салоне для курящих). Похоже, кадилом ему не дали воспользоваться, поэтому он имитировал каждения табаком. «Кадит Нехуштану»[11] – мелькнула мысль в моей голове, оторвав меня от созерцания, когда он выдохнул облачко дыма. Я задумался, как евреи, выйдя из владычества фараонова, водимые 40 лет по пустыне в столпе Богом могли сохранить ещё несколько веков глубоко внутри своей традиции культ Нехуштана. Как он мог уживаться внутри их законничества? Почему сразу не был осуждён и разрушен? Мысли одолевали. Самому захотелось закурить…

В это время из отсека пилота вышла стюардесса. Она была явно растеряна. Пытаясь совладать с голосом, она громко произнесла в микрофон. «Уважаемые пассажиры… должна предупредить вас, на нашем лайнере нет Пилота!..» – Её слова зависли в воздухе общим вдохом. Все затаили дыхание…

Началась паника…

Священник рядом со мной первым нашёлся и заявил: «Не волнуйтесь, этого не может быть! Пилот есть. Просто…Просто…Он невидим!»

Салон самолёта выдохнул…

Через мгновение, все продолжили свои занятия, заключавшиеся в развлечении своего сознания. «Ну, раз есть Пилот… Он ведёт самолёт, Он отвечает за наш полёт, за наши души, можно оставить бдительность и погрузиться в сон».

Я обратился к священнику: «Скажите, милейший, а я, по-вашему, не несу ответственности за мой полёт?»

«Ты только подчиняешься курсу, который за нас всех выбирает Пилот» – ответил священник, кладя земные поклоны и одновременно мажа себе лоб маслом, зажимая ведро меж коленями. Увидев моё недоумение, он ретировался: «Так много времени ушло на проповедь, не успеваю закончить литию, а уже время 3-го часа, поэтому читаю их одновременно»

Негр, сидящий спереди, обернулся ко мне и утвердительно заметил: «Мы созданы Пилотом, поэтому не вправе выбирать свой маршрут. Когда-нибудь, покорившись, ты воспримешь это как высшую свободу».

…Тогда я взял управление своим полётом в собственные руки…

* * *

20 сентября

«Имя Имён
Да не отмоешься, если вся кровь да как с гуся беда
и разбито корыто.
Вместо икон
Станут Страшным судом – по себе – нас судить зеркала.
Имя Имён
Вырвет с корнем всё то, что до срока зарыто.
В сито времён
бросит боль да былинку, чтоб истиной к сроку взошла.
Ива да клён
Ох, гляди, красно солнышко врежет по почкам!
Имя Имён
запрягает, да не торопясь, не спеша
Имя Имён
А возьмёт да продраит с песочком!
Разом поймём
Как болела живая душа»

А. Башлачёв «Имя Имён»

От моего имени у тебя нежность по телу.
От него вкус поцелуев на устах.
От моего имени шелест волн в ушах.
От моего имени душа пускается в пляс.
От моего имени замирает сердце и учащается пульс в висках.
От моего имени ты понимаешь своё Божественное предназначение.
От моего имени ты становишься счастливой и желанной.
От моего имени тебе хочется с трепетом быть рядом.
От моего имени ты забываешь, что ты ещё несовершенна и становишься Лучезарной Сущностью.
От моего имени ты иногда становишься не продуманной, а прекрасно спонтанной.
От моего имени ты начинаешь знаменовать дни. От моего имени на душе у тебя непередаваемая радость, а в теле удивительная
Теплота.
От моего имени ты начинаешь лучше понимать и любить себя.
От моего имени твой взгляд становится бесконечно прекрасным.
От моего имени ты не можешь сдержать желаний. От моего имени ты чувствуешь тепло моих рук, так и не коснувшись их.
От моего имени ты слышишь прекрасную музыку «Only you».
От моего имени у тебя в глазах звёзды.
От моего имени твоя улыбка озаряет бесконечно прекрасное лицо.
От моего имени ты становишься хмельной, ещё больше, чем от вина…
…Но…ты называешь меня…Ангелом…

Эммануил вновь погрузился в первые мгновения осознанности в этом воплощении. Эти яркие рефрены впечатывали его вечное в ограниченное тело-костюм, который мешал летать. Одни и те же душащие границы мира, заставляли его вопить осознавшим заключение новорождённым. – Жить в этом мире, – думал Эммануил, – это значит, принять эти правила игры, больше не быть единым целым, всемогущим и вездесущим. Это значит, «включиться» в предложенное и тотально сдаться этому бреду. Но ведь иного выбора у него не существовало. Эммануил вдруг осознал, что не помнит, как он оказался в этом гиблом месте. Ему хотелось сбежать, но куда и как? В итоге он сдался, и поменял свою убеждённость в излишестве речи на попытки изучить язык людей. Эммануил быстро впустил в свой мир мать и отца. Их глаза, безусловная любовь к нему, неотличимая от обожания, обезоруживали. Эммануил влюбился в тишину пребывания с ними без слов. Когда сильные руки отца отрывали Эммануила от пола и подбрасывали на отцовские плечи одним движением, Эммануил был вне себя от радости. Материнская забота и внимание, проявленные бытом, вводили Эммануила в неописуемый восторг. Он благодарен матери за то, сколько любви она вкладывала в обычную еду, в комфорт тела Эммануила, в заботу о его здоровье. Первый страх – родители оставили Эммануила одного дома, эти пара часов травмировали его психику навсегда. Мальчик стал бояться быть оставленным, получил глубокую травму на уровне бессознательного, и с тех пор всегда вставал в ступор, и оцепенение, полностью парализующее любое действие и любую мысль, когда оставался один. На уровне сознания он стал себе объяснять свой недуг тем, что любое действие он может осуществить лишь в присутствии другого, ему нужен тот, кто оценит, хотя бы взглядом, его действие. Печальный опыт встречи с социумом в детском саду психосоматическим рефлексом выбрасывали его в детские болезни. Он почти не ходил в детский сад, чаще с ним сидела бабушка и прабабушка. Дед (кстати это он настоял на имени Эммануил, хотя все хотели назвать ребёнка другими именами) подарил Эммануилу на третью годовщину воплощения гигантский жёсткий пластмассовый щит, и такой же меч. И вот Эммануил играл с бабушкой и прабабушкой в воинов. Бабушка накрывала себя щитом, а Эммануил, пока хватало сил, колотил плашмя мечом по щиту. Стоит ли добавлять, что обессилевший мальчик валился на кровать, и такая же обессилевшая бабушка выползала из-под щита. Когда на месте бабушки оказывалась невысокого роста прабабушка, она буквально целиком влезала под щит и «держала» оборону. В детском саду Эммануил усвоил, что в этом мире нужно отвоёвывать своё место под солнцем, распихивая окружающих локтями, иначе окружающие запинают тебя ногами. Эммануил не мог принять того, что нужно давать сдачи, и уметь постоять за себя. Ему было жаль энергии на эти принципы вселенной. Эммануил всегда ставил худой мир выше любых военных действий. Изначально он был бесконфликтным миротворцем, даже спорить не любил, внешне соглашаясь с каждым, не соглашаясь внутри. Все дети любят играть в строительство убежищ, шалашей, крепостей. Первая крепость Эммануила была проста, он залез под стол и придвинул к «входу-двери» стул. Эта игра длилась несколько дней. Попытки защитить себя от опасного внешнего мира бессознательно выражались в строительстве крепостей из подушек дивана, стульев и покрывала. В детском саду был огромный конструктор, детали которого, с множеством отверстий, были полыми с одной отсутствующей гранью. Внутри каждой детали мог уместиться ребёнок. Игра до обеда заключалась в том, что одна команда строила крепость и обороняла её, а другие пытались взять крепость штурмом. У обороняющихся было больше шансов на победу, они кидали из бойниц в нападающих кубики, кольца от пирамидок, мягкие игрушки. Нападающие же начинали штурм с голыми руками. Бой начинался со строительства крепости сразу после завтрака. Те десять человек, которые первыми справлялись с манной кашей с комками, начинали строить укрепление, остальные были вынуждены быть штурмовиками. Эммануил страдал дисбактериозом, но в его время никто не знал об этой болезни, потому его пичкали молочными продуктами, а ребёнка в буквальном слове рвало от них. В детском саду был закон – пока не съешь всю кашу – из-за стола не выходи. Эммануил так желал хоть раз хотя бы присоединиться к игре, просто встать из-за стола. Но рвота накатывала на середине порции. Он отчаянно начинал есть снова, и снова…и снова… …Если бы не те двое, он и она – на голову выше других, крупные и коренастые, с чистыми глазами, удивительно красивыми лицами, нет – даже ликами, их одежда была безупречной, ад детского сада был бы невыносим. Но Создатель всегда посылает Своих Ангелов… Лиза и Коля взяли Эммануила в свой круг и…он обрёл счастье – они просто смотрели на него глазами, в которых Эммануил видел взгляд любви своих родителей.

Обычно после тихого часа дети шли с воспитателем на прогулку, и Эммануил рассматривал дождевых червей, жуков, стрекоз. С поздней осени по позднюю весну Эммануил обычно заболевал, так как насекомых не было, и прогулка была мучительным бессмыслием.

Однажды после тихого часа пошёл ливень, и воспитательница заставила всех рисовать. Всем выдали лист бумаги и карандаш. Эммануилу достался болотнокоричневый. Он около получаса рассматривал баталию, которую рисовал сосед по столу. На картине пылали немецкие танки, советская авиация наносила массивный бомбовый удар, парашютисты в воздухе стреляли из автоматов по пехоте врага, артиллерия добивала горящие тигры. На советских самолётах красовались звёзды, на немецкой технике кресты. Воспитательница обратила внимание на пустой лист Эммануила и властно приказала, – ну же, рисуй! Эммануил впервые попытался выразить себя на бумаге. Конечно же, он решил срисовать звезду с крыла самолёта на рисунке соседа. Эммануил старался подчинить своей воле карандаш, и сопел, нажимая что есть силы, будто от этого карандаш сделается послушней. Эммануил старался нарисовать звезду до тех пор, пока воспитательница не начала собирать карандаши.

Взглянув на лист Эммануила, она презрительно заключила, – это всё что ты смог? – как гром среди ясного неба, голос поразил Эммануила в самое сердце. До 36 лет он никогда (!) не попытается больше хоть что-нибудь нарисовать.

В сознании трёхлетнего Эммануила возникло одно недоразумение. Он насмотрелся фильмов про советскую армию, которая всех победит. А бабушка, чтоб ему зимой не надуло ушки, и чтоб внук согласился надеть её шапку на себя без капризов, связала ему будёновку (!). Всё бы ничего, да ведь дотошный он ребёнок был, начал требовать красную звезду на будёновку. Ну, где её взять? Никто не помог бы, но пошли они с отцом в магазин «Сувениры». И вот за копейки Эммануил упросил купить отца Октябрятскую звёздочку. Отец подвоха не заметил. Выбрав момент, когда он был занят по хозяйству, сын вытащил из инструментов напильник и быстро сточил лицо неизвестного ему тогда золотоволосого кудрявого мальчишки. Убрал опилки, спрятал напильник. Взял мамин лак для ногтей и стал замазывать след от «вождя», но лак не сильно подходил по цвету… И тут отец застиг его на месте преступления. Эммануила изумили глаза отца, и попытка говорить спокойно. Отец кратко объяснил, что Ульянова-Ленина нельзя уничтожать со звёзд! Эту звёздочку он спрячет сам, чтоб никто не заругал сына, а ему купит новую с кудрявым парнем посредине. Эммануил, естественно, отказался, и ходил в будёновке без звёзды всю зиму.

Когда Эммануила отвели первый раз в первый класс, его негодованию не было конца, он ехал в лифте после первого дня в школе и делился с соседом по подъезду: И зачем это нужно? Только детей мучают, больше туда ни ногой! Соматика пошла вслед намеренью Эммануила, и он проболел три месяца подряд. Однако, его мать ходила в школу и носила ему домашние задания, в результате чего, Эммануила не оставили на второй год. От прописей Эммануила тошнило похлеще, чем от манной каши. На прописной букве «Е» Эммануил сломался, рабочая пропись превратилась разъярёнными движениями рук в пазлы. Благословенна мать Эммануила, подбадривающая его, помогающая делать домашние задания. Вскоре Эммануил усвоил, что школа – неизбежность – и как бы он ни относился к ней, ему придётся отсидеть в этой тюрьме десятку. Каждое утро, вставая, Эммануил восклицал: Опять я здесь? Опять идти в тюрьму! – Ни один предмет не нравился Эммануилу, ни в чём он не увидел даже малейшего смысла, но в «тюрьме» заставляли учиться, таковы были правила. Приходилось играть роль заинтересованности. Эммануил садился на первую парту и расфокусировав сознание, делал умное лицо. Учителя за эту игру ставили ему положительные оценки. Родители почему-то были в сговоре с надзирателями «тюрьмы» (учителями), они поставили Эммануилу условие: пока не выучишь уроки, на улицу ни-ни. Приходилось закрываться на часы в своей комнате, обложившись учебниками. При этом в учебники Эммануил не смотрел, он сидел, устремив взор меж дырочек тюли и то фокусировал, то расфокусировал взгляд. Так день за днём, час за часом. И дома и в школе единственной возможностью Эммануила сбежать из этого ада была – шизофрения – он надевал на себя маску ученика, а сам выключал сознание, не думая ни о чём. Ура! Десятку отмотал!!! Свобода!

Рано радовался Эммануил, его ждала ещё большая тюрьма, чем школа – жизнь.

21 сентября

Я только вошёл в этот мир,
а меня уже сузили до имени,
пола, национальности.
Затем меня воспитывали родители,
родственники, воспитатели,
учителя, начальство, друзья, –
вырабатывая нужные качества,
удобные кому-то модели поведения,
сформировали извне моё мировоззрение,
мою религию.
И теперь эту вымышленную личность
я принимаю за себя.
Самое время распять это эго,
дабы воскрес подлинный я.

22 сентября

Дивно задумал ты, –
и бездарно я реализовал:
скрыл от себя тебя
в себе.
Сколько к тебе не стучу,
сам себе закрываю собой
твой ответ.
Сколько тебя ищу,
столько вижу твой свет.

Так случилось в жизни Эммануила, он узнал и начал общаться с Богом с первых мгновений осознанности. Иногда ему казалось, что он начал говорить с Ним до того, как начал говорить с людьми. Ему не очень хотелось кастрировать прямую передачу мыслеобразов в обрубки слов. Не хотелось сужать ощущаемое внутри до схем – слов. Но он, всё-таки, заговорил. А общение с Богом не прерывалось, Эммануил ни у кого не учился общению с Творцом, более того, ему были смешны предлагаемые разными религиями формы общения с Ним. Его личный опыт Богообщения уникален. Он не мог себе представить времени, когда Эммануил не ходил пред Его лицом. Просто всё, что происходило с ним, Ману рассказывал Творцу, кратко, ёмко, почти не облекая в слова, образами. И Бог для него никогда не имел рода, Он и Она, и Оно одновременно. Когда в школе мальчику сказали, что Бог мужского рода, Эммануил смеялся до слёз.

23 сентября

Счастливый малыш смеялся, сидя на морском берегу. Его радостные глаза отблёскивали солнцем. Он погружал свои ладошки во влажный песок, захватывал пальцами горсти и подбрасывал их перед собой. В радужных брызгах песок исчезал, растворяясь в море.

Малышу было так хорошо, что он не замечал течения времени, да и мыслей тоже не наблюдал. Он просто бросал песок в воду…

Его беспечность заметил парень постарше с совком, подошедший к малышу.

– Бросать песок лучше совком. Бросая поочерёдно, мы можем с тобой соревноваться, кто бросит дальше.

– Но я не хочу бросать совком, мне приятно ощущать песок руками. Да и соревноваться мне ни к чему, я просто бросаю, – попытался возразить малыш, но был осмеян. К тому же его новый приятель заявил, что не будет с ним играть, пока малыш не примет его правила. Малыш уступил, думая, что этим сохранит единство с парнем.

Как раз в это время к ним подошёл мальчик постарше с грузовиком на верёвочке и лопаткой в руке.

– Эй, мелюзга, айда со мной нагружать мой самосвал песком. Это очень интересная игра. Увлечённый коллективным сознанием, малыш грузил чужой лопатой песок в чужой грузовик и изображал, что он доволен новой игрой.

– Всё равно я их переиграю, – оправдывал он измену самому себе.

24 сентября

Я рад тому, что осознаю, КТО Я.

Я понимаю и осознаю всё, что со мной. Но меня беспокоит вопрос, зачем Бог через моё тело воплотился сейчас, что за миссия у меня?

Ну, радость, понятно. А что мне делать с тем, КТО Я? Просто жить, ну, я так и живу…

Я никому не могу передать то, что вижу, ощущаю, чувствую, как осознаю этот мир и эту мной сотворённую вселенную.

Жить здесь на уровне схем (работа-семья-дети-прочее временное) мне не интересно, ведь я уже много раз приходил ради этих «игр», много раз реализовывал эти «привязки», много раз…

Играть в игрушки астрально-ментального манипулирования другими я тоже устал…

ЗАЧЕМ же я пришёл сюда снова…?

25 сентября

Обнажённый вошёл в этот мир страдания и боли, он был менее других собратьев подготовлен к его оскалу, к борьбе за выживание. Там, откуда он прибыл, не было необходимости надевать панцири, чтоб тебя не съели, там не нужно было играть роли и надевать маски, там никогда не перестаёт распускаться лотос и там свирель Кришны звучит у каждого в сердце радостью, и только этой радостью и мотивированы проявления каждого… Но здесь… О, сколько раз Обнажённый понимал, что он ступил не в ту дверь, ожидал, что кто-то что-то напутал, и что вот-вот, не сегодня-завтра разберутся, и его заберут отсюда. Он смотрел в небо и ожидал корабля, за ним прилетят, обязательно прилетят, они не могли о нём забыть, они не могли его оставить здесь… Этот сон должен кончиться, он щипал себя, пару раз даже прыгал с обрыва, будучи уверенным в том, что так он проснётся наверняка. Но тщетно, нужно было выживать, защищаться, подстраиваться, играть в навязанные игры, соревноваться, соответствовать…

Быть! Просто быть – вот единственное, что умел и хотел Обнажённый. Но здесь в цене были навыки лидерства, умения подставить другого под исполнение твоих собственных нужд, ценность была в выдуманных критериях мужественности: Ты мужик, ты должен… и далее список. Ни с единым пунктом из списка Обнажённый не был согласен, потому и не запомнил его. Абсолютно ничто в мире скорби и страдания не привлекало его. Он бы так и ушёл, так и не поняв, кто и за что его сюда сослал, если бы не Хорошка. Встретив её, он поверил и доверился ей. Может он создал ещё одну иллюзию, может он фантазёр и снабдил её теми свойствами, которыми она не обладала. Может её неотмирность частична и не так тотальна, как его, но… он уцепился за эту надежду, и сладко пел Кришне песнь любви.

26 сентября

Я исходил все тупики обладания
«мой», «моя», «моё»
(кто тронет, тому в лоб)
до стены смерти и боли.

Я возвращался из всех них
в новой надежде,
иногда уже в новую инкарнацию.
Теперь я знаю,
что любое ожидание
приводит к разочарованию,
а любое обладание –
к боли утраты.
Выйдя из всех тупиков,
я оставил ожидания и обладание –
я перестал хотеть.
Я стал принимать всё как есть.
Солнце светит, дождь идёт.
Земля притягивает, птицы летают,
берёзы зимой чёрно-белые…
Ей не интересно идти в глубину себя,
достаточно поверхностного,
А он боится чувствовать
и не желает быть
сверх определённой ему кем-то меры,
он не желает быть чувствительным,
т. е. экстрасенсом…
Всё так как есть…
да я могу влиять на всё, что есть.
Если я даже в безмолвии, лишь наблюдающий,
но тем самым уже оказываю
влияние
на «чистоту эксперимента».
(Ведь наблюдатель уже участник,
а участник эксперимента
оказывает влияние
на результаты эксперимента
всегда).
Уже тем, что я пребываю
в этом
ограниченном теле,
я оказываю воздействие
на весь Космос.
Ведь он весь во мне,
как и в каждом, отражён.
И я жажду увидеть
и занять
в этой Вселенной
своё место.
Не то,
что через родителей,
педагогов, коллективы, так называемых
друзей-подруг,
книги, писания, персонажи, религии, философии,
сказки, фильмы, мне навязали.
А то, что подлинно моё.
То, ради чего бесконечно-безграничное
вошло в это ограниченное тело
и уже столько лет пребывает в нём.
Ради чего Бог во мне
снова испытал умаление в ограничении?
Одно я знаю твёрдо – не для новых хождений
по лабиринтам тупиков смерти
и реализаций картонных декораций
из тщеты моделированных схем…

И если задача моего тела быть мужчиной –
Значит, найдутся условия для реализации замысла о нём;
если задачи иные – женщины в моей жизни не будет,
как бы «я» это не пытался «изменить»…
в любом случае, я стану лишь тем, кто я есть…
а всё иное исполнят другие многообразия желаний
определённых разницей реализаций индивидуумов Единого…

27 сентября

«И когда мы приходим, мы смотрим на небо
Мы смотрим на небо, мы смотрим в него так долго
Может быть, эта картина иллюзия и картина

Но может быть это правда, скорее всего это правда
Сестра, дык елы – палы, здравствуй сестра
Нам не так уж долго
Осталось быть здесь вместе

Здравствуй сестра» Аквариум «Сестра»

– А помнишь, ты был визирем при дворце хана, а я была его дочерью?

– Смутно помню… тогда я подарил тебе гранатовый браслет, на все свои сбережения, а ты просто заметила: «милая вещица», и бросила его в шкатулку.

– А помнишь, я была ведьмой, а ты с девочкой и вашими родителями устраивал праздник, и когда вы остались в комнате одни, я постучала к вам в окно.

– Конечно, помню, тогда я сильно испугался, а ты потом явилась мне через сон, а потом учила меня музыке. А потом передала мне тайные знания.

– Ты был прилежным учеником…

– А помнишь, я был жрецом, а ты приходила ко мне ночью, и я посвящал тебя в таинство общения с богами?

– Да, ты так всё образно описывал, я благодарна тебе.

– А помнишь, ты была пиратшей, а я был твоим богатым пленником?

– Вкус секса до сих пор на губах от того воплощения.

– Сколько ж воплощений мы кружили в танце наших энергий?

– Дорогой, не одну сотню!

– Милая, мне кажется больше.

– Ты помнишь, как мы впервые встретились?

– Катрин, я помню, как мы творили галактики, потом запускали движение звёзд и планет.

– Помнишь, вместе трудились над атмосферой Мидгарда?

– Да, потом творили бабочек.

– Мне кажется, созданные тобой бабочки прекрасней.

– Катрин, твои замечательные цветы совершенней моих.

– Я думаю, удались только ромашки, это мой шедевр.

– Катрин, с нами тогда творило несметное множество сущностей.

– Да, любимый, помню, ощущение родства и узнавания каждой из них, безмолвное взаимодействие, и бесконечная радость, – она закрыла на мгновение глаза, бесконечно прекрасная в этом воплощении, она сияла Светом, – Ветер, почему ты тогда не захотел участвовать в творении Ангелов?

– Мне тогда было не понятно, зачем Бесконечной Божественной Сущности помощники? Разве не Я – Бог. Разве не мы творим всё что пожелаем? Мир? Всё что с нами происходит, произошло и произойдёт? Разве не мы обладаем Всемогуществом?

– Мы! – Рассмеялась она, – все вместе мы одна Мировая Душа – Бог, а по отдельности Его Проявления.

– А зачем эти «невидимки» с крылышками?

– Опять ты делаешь вид, что не понял?

– Я уже тогда научился «лениться» и косить под дурика, чтоб что-то не делать.

– Катрин! – перебил я свою же неудачную шутку, – а помнишь, как мы, наконец, поняли кто мы друг для друга?

– А разве мы когда-либо это забывали? Разве хоть одно воплощение мы жили друг без друга?

– Ну, помнишь, то воплощение, когда тебя не было физически в моём мире?

– Опять ты про это? – тогда я хотела видеть мир твоими глазами, целовать твоими устами, танцевать твоими ногами.

– Я ведь тоже не раз «брал» твои глаза.

– Ха, теперь я заберу твои!

– Как ты можешь отделять своё видение от моего? Как ты можешь разделять наши Сущности? Как ты определяешь, что здесь кончаюсь Я, а тут начинаешься Ты?

– Ветер, важный вопрос! – в конечном, «ограниченном» земном мире – эта категория определяется понятиями Свободы и Любви. В бесконечном Вселенском масштабе нет понятий, чтобы это выразить.

– Значит, правил нет?

– Правила есть только в конкретном воплощении, но они обусловлены ограничениями правил «игры», – рассмеялась она.

– Тогда полетели?

– Правил нет! Полетели, милый Ветер!

28 сентября

«Неважно, почему значительное стало незначительным. Стало, и всё тут»

Л. Кэрролл «Алиса в стране чудес»

Есть ли отличие одного воплощения от другого? Можно ли текущее назвать более важным? Есть ли связь межу тем, кем я был в прошлом воплощении с тем, кем я буду после? Разве так важна точка отсчёта? Разве возможно праздновать все свои воплощения? Их было тысячи. Но я не ассоциирую себя ни с одним из этих тел. Ни с теми, которые были мужьями, братьями, сёстрами, матерями, детьми, по отношению к кому-то. Всё это рассеялось как дым, как мысли, вертящиеся в голове в бреду, когда тело охвачено высокой температурой. Всё это не имеет никакого значения для вечности. Жизнь происходит лишь в настоящем миге, включённом в вечность, памятуя о том, что я никак не меньше воплощения Бога, а всё остальное более или менее удачные иллюзии и игры разума.

29 сентября

⁰ Руах, еврейское слово, одновременно означающее: ветер и Дух (примечание автора)

1 Когда-то,

2 когда времени ещё не было;

3 когда всё ещё не было проявлено, но уже готово было быть…

4 И Ты, и Я нераздельно были одно,

5 но не воплощённое.

6 И Мы решили реализовать себя.

7 Мы были ангелами

⁸ без телес.

9 Но не явленное в теле – не явлено на одном из пластов бытия,

10 И оно неполно.

11 И мы стали небом,

12 И зажигали себя в звёздах.

13 И проявляли себя в стихиях:

14 Земле,

15 Воздухе,

16 Воде,

17 Огне.

18 А потом ты стала облаком,

19 и я стал облаком.

20 И я не знал, где кончаешься ты, и где начинаюсь я…

²¹

22 И ты творила птиц,

23 а я творил бабочек.

24 Ты летала,

25 и я летал,

26 как ветер,

27 но менее ощутимо…

28 Мы сотворили весь мир,

29 Вселенную,

30 и всё, что в ней.

31 Но ощутить друг друга в воплощении не могли –

³² мы чувствовали себя одним, но это ещё не было явлено в полноте.

³³

34 И тогда

35 ты сказала:

36 Давай войдём в камни.

37 И мы вошли.

38 И мы касались друг друга боками,

39 И солнце грело нас,

40 И луна остужала.

41 И ты сказала: Хорошо,

42 Но я услышал: солнце.

43 Ты хотела произнести вслух,

44 но я чувствовал лишь «кожей».

45 Тогда я сказал: Ветер, разрушь нас,

46 Тогда он, превратив нас в песок, развеял.

47 И мы снова стали

48 бесплотными ангелами.

49 Но ощущали себя одним.

50 И тогда я сказал:

51 Будем цветами!

52 И я был ромашкой,

53 а ты астрой,

54 И мы любовались друг другом,

55 и пчёлы ласкали нас.

56 И я склонял голову на твоё плечо,

57 (Я плачу, …, – шептала ты)

58 а ты на моё, и так мы спали вместе.

59 И утром слезинки-росинки были на твоих щеках,

⁶⁰ любимая,

61 а солнце высушивало их.

62 И мы радостно тянули к нему головы,

63 задрав их в небо.

64 Потом, ты захотела обнять меня,

65 нет, просто как пчела летать и садиться на меня и дышать,

66 дышать моим ароматом.

67 И мы просили ветер,

68 и он подул,

69 и принёс жару,

70 и отогнал влагу,

71 и мы увяли.

72 И снова стали ангелами,

73 и ты летала,

74 и я летал,

75 и мы были одно.

76 Мы снова не чувствовали границы меж нами.

77 И ты просила,

78 и мы воплотились пчёлами.

79 И мы вымазывались в мёде

80 и пыльце;

81 и целовали в полёте друг друга крыльями,

82 и садились на один и тот же цветок,

83 и вместе жужжали,

84 и ты была счастлива,

85 и я счастлив с тобой.

86 И мы дарили мёд,

87 и нам приятно было вместе летать,

88 и у нас было одно гнездо,

89 и мы радовались.

90 И однажды,

91 я захотел обнять тебя,

92 а ты желала обнять меня,

93 и подул ветер,

94 и упала скала,

95 и мы стали снова бесплотными ангелами,

96 и летали,

97 и радовались.

98 Ты спросила:

99 А как я узнаю тебя там?

100 А я сказал, меня невозможно будет не узнать.

101 Ты сказала: А я буду стесняться,

102 И ответил я: Я поцелую тебя в шею, не целуя ещё глазами в глаза.

103 Ты удивилась: Разве это возможно?

104 Пусть мне это сегодня приснится, чтобы понять,

105 И я сказал: Это не сон, это реально будет.

106 И ты развела крыльями в недоумении, но я чувствовал их как свои крылья и…

107 Снова пришёл сюда,

108 и не мог не отыскать тебя.

¹⁰⁹

¹¹⁰ Читающий да уразумеет тайну моего имени

Когда Эммануилу исполнилось 4 года, его родители получили квартиру в новом городке. Население городка было немногочисленным, почти все приезжие. Городок только благоустраивался, куда ни кинь взгляд, виднелись насыпи щебня – прокладывались дороги, рабочие клали асфальт. В первый день по переезду Эммануил вышел во двор, и стал катать машинку по насыпи из песка. Вдруг из-за угла дома выскочила толпа мальчишек разного возраста, все они были вооружены горстями камней. Всё произошло так быстро, что Эммануил не успел даже убежать, – камни полетели в него, и как он ни уворачивался, десяток камней попал в голову. Пацаны убежали. Эммануил потирал шишки, слизывал кровь с распухшей губы. Плакать было некому, идти домой не хотелось, было ясно, что пожалуйся он дома, его посадят под домашний арест. Тут Эммануил увидел парня, лет на пять постарше, он выглядел величаво, был вооружён шпагой, сделанной из арматуры с гардой из пластиковой крышки от банки и рукоятью, оплетённой электрическим шнуром. Юрец оказался одним из смотрителей дома, в который судьба забросила Эммануила. В тот же день, старший объяснил Эммануилу главный закон города. Либо ты живёшь в стае по законам стаи, либо тебя чмырят. Всё происходящее с тобой вне стен дома, на улице, в детском саду, в школе, институте, на работе должно оставаться меж тобой и стаей. Если ты расскажешь о чём-нибудь родителям или другим взрослым, неминуемым наказанием будет изгнание из стаи во внешнюю тьму, с тобой будет разрешено общаться только девчонкам, и ты становишься зачмыренным – если кто из мальчишек будет с тобой общаться, он тоже станет зачмыренным. Есть три изгнания в клан чмырей: первое – на неделю, второе – на три месяца, третье – на год. И всё – дальше ты становишься падлой – т. е. пожизненным чмырем. Эммануил однажды был зачмырен на неделю – игра в дочки матери и куклы и бабьи сплетни за эти дни так утомили его, что он принял раз и навсегда стаю, и по возвращении из чмырей был всегда верен её первому закону. К тому же, когда Эммануил пожаловался родителям, те наказали его ремнём и лишили улицы на неделю. Эммануил усвоил урок – всё происходящее с ним должно быть скрываемо от родителей. Первым испытанием от стаи был поход на стройку за арматурой. Эммануил с Юрцом должен был добыть для новобранцев десяток заготовок для шпаг. Арматуру можно было стащить, но риск пойманным рабочими и сторожами был велик. Однако Эммануил не испугался, ловко обходил дозор, порвал куртку, но арматуру добыл. Стая в награду посвятила Эммануила в мушкетёры, хотя мушкета не дали, но посвящение было серьёзным. Эммануила с завязанными глазами привели в подвал его дома, заставили встать на колени, потом, что-то тяжёлое ударило его по правому, затем левому плечу и по голове. Повязку сняли, места ушибов болели, бил его Юрец арматуриной, на которую была надета пластиковая крышка.

– Рукоять доделаешь сам, – важно заметил Юрец, отдавая Эммануилу его первую шпагу. Ай да мочить комсомольских! Пацаны набрали полные карманы щебня и устремились гурьбой на улицу Комсомольскую. Встречных мальчишек обкидывали все вместе, возобновляя запасы камней из куч щебня.

Всегда вместе и всегда на одно и то же дело собиралась стая. Впоследствии Эммануил узнал об этом понятии[12], используемому у первых христиан. Если большинством голосов решали идти играть в футбол, – все шли играть в футбол, решали играть в прятки на стройке – играли все. Вместе брали дома картошку, хлеб, в магазине – деревянные ящики на дрова, и пекли картошку на пустыре. Вместе лазили на стрельбище за «тарелочками», на АТС за кабелем – из свинцовой оплётки которого отливали талисманы в глиняные формочки, плавя свинец в консервных банках в костре за бойлерной. Эммануил гордо носил на груди огромный свинцовый лик викинга в шлеме. Однажды ему пришлось ответить за этот образ и доказать своё умение кулачного боя, но это уже другая история. Обычно стая насчитывала от пятнадцати до двадцати человек. Но вне зависимости от количества вышедших на улицу гулять, все выходили в одно и то же время, обедали и ужинали в одно и то же время, и занимались одним и тем же делом все вместе. Как-то пацаны залезли на стрельбище не с обычного места, – дерево, посредством которого они раньше штурмовали забор с колючей проволокой, спилили. Блуждая по территории, укрываясь от сторожей, в буквальном слове, преодолевая участки пути по-пластунски, они забрели в незнакомое место, где увидели ящик, на засовах с замками. Найдя лом, с трудом взломали замки, в ящике были наступательные дымовые шашки. Каждый взял по одной. Когда компашка вернулась к дому, Юрец предложил испытать одну шашку. Все отошли за бойлерную, с трудом удалось запалить шашку, фитиль не хотел гореть. Шашка задымила. Жёлтые клубы почти мгновенно погрузили всех в своё всё увеличивающееся в размерах облако. Облако росло, никто не думал убегать, вот облако жёлтого дыма охватило бойлерную, полностью скрыв её. Потом девятиэтажный дом со всеми шестью подъездами начал скрываться из виду, а шашка не прогорела и наполовину. Бабки, высунулись из окон, заорали, Юрец оставался не возмутим, стоящие вокруг не отходили от него. Потом приехала вызванные кем-то пожарные, запоздавшая милицейская машина. И только тут шашка догорела.

– Конец шоу, – грустно произнёс Юрец, и все кинулись врассыпную, – Атас!

Родители после этого инцидента нашли у ребят неизрасходованные шашки, все как один молчали, не выдавая, где и как шашки были получены. Отец не мог выведать от Эммануила никакой информации, кроме сухого: «Нашёл».

Каждый дом городка жил своей стаей, в многоподъездных домах стай было до трёх-четырёх. Во дворы своей улицы можно было прийти одному, но такая нужда случалась редко. А вот прийти гулять на чужую улицу можно было лишь стаей, иначе быть битым, не возбранялось лишь пройти чужой улицей или зайти к кому-нибудь в гости.

В школе с первого по третий класс существовал закон, каждый мальчик должен был каждую перемену бороться. Выбор противника каждый осуществлял произвольно, как правило, это были сверстники из своего класса, однако, нельзя было бороться за день дважды с одним и тем же соперником. Если по какой-то причине ты не боролся, находясь в школе перемену, можно и нужно было провести два поединка в любую последующую перемену «за пропуск». Все мальчишки в классе зорко следили друг за другом, исключая возможность улизнуть хоть кому-то от негласного «закона борьбы». Поединок был простым: двое мальчишек в коридоре напротив класса обучения, задача была уложить противника на лопатки и удержать десять счётов. В ходе борьбы запрещалось бить соперника руками или ногами. Каждый день мама Эммануила чистила его школьный костюм, причитая: «Ну, где ты опять так вывозился, негодный мальчишка?».

Когда Эммануил перешёл в четвёртый класс «закон борьбы», (или «Mein kampf», как окрестили ежедневный спарринг пацаны городка) сменился на «закон кулака» (или «опережающий кулак»[13]). Теперь каждую перемену мальчишки должны были драться на кулаках друг с другом до первой крови. Вадима не любили в классе, он был себе на уме. Однажды заводилы натравили на него Санька прямо в кабинете труда. Санёк отличался тем, что, когда пропускал удар, входил в такую ярость, что остановить его было не реально. Санёк, войдя в раж, нанёс удар такой силы, что Вадима отбросило, он ударился затылком об угол металлического верстака и умер. Весь класс сохранил тайну гибели Вадима, – круговая порука была впитана с детства.

30 сентября

«Человек не остаётся в сексе навсегда, но вы можете использовать секс как стартовую площадку. Это то, что имеет в виду Тантра: вы можете использовать секс как стартовую площадку.

И однажды поняв экстаз секса, вы можете понять то, о чём во все времена говорили мистики – величайший оргазм, космический оргазм…

…До тех пор, пока мужчина и женщина не узнают, что такое тишина, до тех пор, пока они не смогут сидеть друг с другом в глубокой тишине, один из них не сможет слиться с существом другого. Их тела могут проникать друг в друга, но их души останутся далеки. А когда встречаются души, тогда есть общение, есть понимание».

Ошо

– … и помни, Ястреб, только одно желание, – произнесла Она твёрдым голосом, с неоспоримой мягкостью, – никаких цепочек целей. Выбери самоцель, и, реализовав, избавь себя от неё…

В моих ушах звенело «… и избавь себя от неё». Я протянул руку, и получил прозрачный пузырёк, на дне которого красовалась матово-серебристая капля, словно расплавленного цинка. Я уверенно произнёс вслух желание. И увидел возле ног сверкающий на солнце топор. На моём указательном пальце было кольцо, и оно сковывало меня прочной цепью, уходящей за горизонт. Я решительно взял топор в левую руку (к счастью, я левша) и разрубил цепь.

– Вот видишь, я не оцениваю никак твой поступок и не комментирую его, – рассмеялась Она. Только одно скажу: тот, кто единожды произнёс, что он только эпизод в твоей жизни – действительно не сможет подняться выше эпизода. А тот, кто говорит, что из-за расстояния далёк от тебя – действительно далёк от тебя. И тот, кто говорит, что он только друг тебе, никогда не сможет тебя полюбить. Но это в прошлом. Сейчас, полетели? м?

– Ты же знаешь, что клан лишил меня крыльев, именно от этого боль в спине, на месте обруба – раны ещё не зажили…, – начал я аргументировать.

– Отбрось доводы разума, – снова рассмеялась Она, было ощущение, что Она не перестаёт смеяться, – чтобы летать, не нужны крылья, достаточно встать с колен и превратиться из человека в Человека, понимаешь? Ну, Ястреб… полетели…, – последнюю фразу она произнесла так кокетливо, что я в унисон ей прыснул смехом.

Она уже парила в воздухе, ожидая меня. Я оттолкнулся от земли левой ногой и застыл в 30 сантиметрах от земли, – О, Боже! Я летаю!!!

– Парит наш Орёл, – смеялась она на лету. Она была проворнее в воздухе. Настоящая ведьма. Сновала подо мной, надо мной, залетала вперёд и плавно возвращалась. Первый полёт я решил не осваивать кульбиты, просто наклонил тело под углом 30 градусов к горизонту и мерно плыл.

Удивительные цвета сопровождали полёт. Точнее не цвета, а их сочетания. Когда мы вернулись из первого путешествия, я хотел написать сотни композиций, чтоб отразить их. Но после второго полёта понял, что на это не хватит и жизни. Наши тела особо взаимодействовали. Это был танец энергий. На пике наслаждения, я перевернулся в воздухе на спину и плыл, не видя направления глазами. Так вот что означает фраза «Я буду твоими глазами», – мелькнула первая мысль у меня в голове.

– Не отвлекайся, Ястреб, пари! И не оставляй медитации, без неё полёт будет не более чем плод твоей фантазии. А вибрации понизятся настолько, что ты будешь испытывать сексуальное возбуждение. Всё кончится тривиальными оргазмами. Полетели дальше…, – в полёте Её голос был родным и знакомым, близким и далёким.

Я чувствовал одиночество и одновременно соприкосновение с Её энергиями. Это как две вершины рядом – пики их порознь, а основания соприкасаются и имеют общее. Общность не в одном воплощении. Удивительный полёт и танец прекрасных энергий.

– Вот видишь, ты можешь летать и без крыльев, – смеялась она, когда мы приземлились, – тебе уже не обязательно быть ангелом, понимаешь, о чём я?

– Я Вольный Ветер.

– Именно так, – засмеялась она, – завтра полетаем вновь, если пожелаешь.

1 октября

«Они шли так долго,
Что уже не знали, куда;
И в его ладонях был лёд,
А в её ладонях – вода;
И если бы он не смеялся,
Она бы решила, что он немой,
Но он сказал ей: „Как будет славно,
Когда мы вернёмся домой“»

Аквариум «Возвращение Домой»

Позолота с наших крыльев перестала слепить глаза людям, она осыпалась блёстками. Как хорошо, что мне есть кому сказать это. Как хорошо, когда ты продолжишь это словами: «тем не менее, блёстки будут нас преследовать повсюду до тех пор, пока мы не превратим окрылённость из внешнего во внутреннее». С тобой приятно сидеть, обнявшись, даже когда твоё тело вне поля прямого видения. С тобой можно обниматься и при этом испытывать колоссальный танец энергий, без потери, но резонансно-обогащающий.

«Сестра моя, ты альтруист,
Ты не щадишь свечей.
И ты хочешь узнать мой язык,
Но он мой и больше ничей.
А нам уже нужно так мало слов,
И зима почти за спиной.
Но знаешь, сестра, как будет славно,
Когда мы вернёмся домой!»

Аквариум «Возвращение Домой»

Ты подарила мне свободу! Ты подарила мне себя. Ты отдала мне всё что имела, и ничего не просишь взамен. Иногда ты «требуешь» сосредоточения. В первый момент я негодую, думая, что ты ждёшь внимания к себе. Но присмотревшись, понимаю, ты ждёшь моей центрированности внутри. Моего обращения к моему Я.

«Я летел на серебряных крыльях –
О, я был большой эстет!
И с той стороны стекла
Я искал то, чего с этой нет.
И тело моё просило любви
И стало моей тюрьмой;
Всё остаётся точно так же,
Но только я знаю, что я
Возвращаюсь домой»

Аквариум «Возвращение Домой»

Когда я совершаю полёт, я уверен в твоём надёжном плече, в твоём пилотировании, я могу доверить тебе, как и куда летим сегодня вместе. Когда я лечу сам, ты всегда «ненавязчиво» рядом. Как удержаться, чтоб не обнять тебя в полёте? Как удержаться, чтоб не закружиться с тобой в бесконечно прекрасном танце энергий двух любящих сущностей. Единение с тобой сладко и бесконечно. Давай полетим сегодня внутрь нас?

* * *

Шесть

2 октября

Какая она – божественная любовь, наверное, какие-то неземные ощущения? Наверное… Трудно описать это словами… я не поэт, к сожалению…

Вихрь закручивается внизу живота, вырывается наружу в районе груди, раскручиваясь воронкой вверх, кружит голову, перехватывает дыхание на вдохе и, кажется, не будет выдоха и одновременно ощущения такие, что кажется, ещё мгновение и сердце вылетит из груди, взорвётся миллионами ярких разноцветных искр, которые осядут звёздной пылью после своего сумасшедшего танца на плечах, волосах, крыльях. И буду светиться… улыбкой.

Вот такая она – любовь. Когда нет будущего, прошлого, нет времени и расстояний, ожиданий, надежд, лишь здесь-и-сейчас буря эмоций, чувств, ощущений, мыслей.

Хочу, чтоб длилось вечно это состояние…

…Да, всё именно так.

3 октября

«Багира, пристало ли чёрной пантере валяться на спине и бить лапами по воздуху, словно лесной кошке?

– Аоу! – отозвалась Багира. Видно было, что она думает о чём-то другом.

– Послушай, ну пристало ли чёрной пантере так кривляться, кашлять, выть и кататься по траве? Не забывай, что мы с тобой хозяева джунглей.

– Да, это правда, я слышу, детёныш. – Багира торопливо перевернулась и стряхнула пыль со своих взъерошенных чёрных боков (она как раз линяла после зимы). – Разумеется, мы с тобой хозяева джунглей! Кто так силён, как Маугли? Кто так мудр?

Её голос был странно протяжен, и Маугли обернулся посмотреть, не смеётся ли над ним чёрная пантера, ибо в джунглях много слов, звук которых расходится со смыслом.

– Я сказала, что мы с тобой, конечно, хозяева джунглей, – повторила Багира. – Разве я ошиблась? Я не знала, что детёныш больше не ходит по земле. Значит, он летает?» Р. Киплинг «Маугли»

Когда энергия твоих ласк сливается со мной…
Когда мой язык кружит в вальсе твоих губ…
Когда я сдаюсь, и отдаюсь твоему теплу…
Когда мы раскрываемся подобно прекрасному ароматному гармоничному цветку…
Когда теплеет в области живота, а возле сердца бесконечная любовь к тебе и ко всему миру…
Когда нежность твоих рук мягка как энергия твоей любви…
Когда тепло разливается по всему телу, и любовь струится во всю вселенную…
Когда невозможно остановиться, купаясь в ощущениях…
Когда я купаюсь в нежности твоих прикосновений…
Когда нега охватывает каждую клеточку моего существа…
Когда вибрации тела наполняют моё сознание и всё пространство вокруг нас…
Когда нежность струится потоком в твою чувственность…
Когда от тепла твоего тела и твоей энергетики мне становится горячо…
Когда, обнимая тебя, я смотрю в твои бесконечно прекрасные глаза…
Когда мои реснички танцуют с тобой…
Когда мысли отступают, и я окончательно сдаюсь нашему слиянию…
Когда мягко начинает кружиться голова, и танец энергий чувственно прекрасен…
Когда моё мужское начало погружается и растворяется в твоей женственности…
Когда то, что с нами больше нас…
Когда твои глаза полуприкрыты вуалью Венеры…
Когда нарастающая пульсация развивается в каждой частичке нас…
Когда весь мир чувствует нашу любовь и стремится к нам…
Когда мы дополняем и заполняем друг друга…
Когда нет слов, чтоб выразить то, что есть…
Тогда двое становятся одной плотью…

4 октября

«Она расскажет тебе твои сны,
И этим лишит тебя сна;
Расскажет тебе твои сны,
И этим лишит тебя сна.
Она откроет своим ключом
Клетки всех твоих спрятанных птиц,
Но не скажет имена»

Аквариум «Диплом»

– У меня не было учителей рядом, да и просто людей, которые могли бы мне помочь и остановить меня от нисхождения…, – молил я Создателя. И Он отвечал:

– Послушай. Внутри каждого из нас «живёт» бесчисленное число сущностей. Почему многие мистики предостерегают начинающих медитацию? Медитация – это возможность заглянуть внутрь себя. Но… ты оставляешь всё внешнее, сосредотачиваешься на себе, а там… Внутри тебя звучат тысячи голосов…

Голос твоей авторитарной мамы приказывает тебе делать то-то, и не делать того-то…

Голос старшей сестры говорит тебе, что ты спешишь…

Голос авторитетного папы говорит, что это опасно…

Голос священника напоминает, что пост время искушений….

Голос святых отцов говорит, что ты поступаешь подобно Иуде…

Голоса…

Голоса…

Голоса…

Социум, семья, политики, религиозные организации, книги, впитанные тобой…

В медитации ты встречаешься не с собой… ты встречаешься со сформированным извне эго, своей личностью-личиной. Но там нет твоей сущности.

Безусловно, тебе становится страшно, и ты вновь хочешь забвения… сна… розового сна…

Ты закрываешь глаза… Так и не встретившись с Собой…

И, конечно же, ты не можешь встретиться и со мной…

Ты так же «моделируешь меня» извне…

Но встреча может произойти лишь в глубинах Духа. Твоего и Моего…

Я не могу посоветовать тебе начать тотальную осознанность…

Не могу погрузить тебя в медитацию, хотя я обладаю этой властью…

Пойми, это будет внешнее действие относительно твоего Я…

А значит, к тысячам голосов внутри тебя добавится ещё один – мой…

Я жажду, чтоб начался процесс, когда ты закроешь все внешние окна.

Когда ты обратишься к своему существу…

Когда отметёшь всех «учителей»…

Когда поймёшь и доверишься своему Пилоту…

Когда Ты встретишь Меня изнутри в Свете Любви…

Это снова в тебе заговорила совесть. Она не есть твой голос, она «нашёптывание», сформированное извне.

Целовать прекрасно! Целовать ВСЕГДА удивительно чувственно и приятно… Целовать всегда можно только от внутреннего порыва единения с тем, кого целуешь, это и обозначают объединением губ целующихся…

Но! Социум навязал тебе «понятие». Он навязал тебе совесть – канон правил, воздействующих на тебя, разрушающих твоё внутреннее. Если бы «запрет» шёл изнутри твоего Существа, не было б такого терзания, раздирания, раздвоения, муки… Невозможно б было закрыть глаза, спрятаться, убежать…

Можно б это было сделать только от счастья упоения, любви. Но любовь всегда стремится к полноте, поэтому взгляд в глаза при поцелуе дополняет гамму ощущений единения…

«И кто-то смеётся, как серебряный зверь,
Глядя в наполненный зал;
А я просто здесь, я праздную радостный сон
О комнате, лишённой зеркал»

Аквариум «Комната, лишённая зеркал»

Люди – это волшебное зеркало, оно именно внутрь и показывается. Выбирая для себя видеть любовь, радость и хороших добрых людей, я это обретаю. Раньше виделось совсем другое. Те, кто уже увидели себя… ну и что… они отчего-то не хотят мне помочь, я хожу по замкнутому кругу и ты, например, видишь это и не хочешь, чтобы было по-другому. Ты наслаждаешься тем, что ты такой замечательный. Умничка…

Я знаю, что у меня другой путь…

Когда ты смотришь вокруг, да – люди «зеркалят» тебе тебя же… Да, они отражают тебя… Да, ты через внешнее постигаешь своё внутренне…

Наступит миг, а он уже наступил, когда ты разобьёшь зеркала. Когда ты окажешься с глазу на глаз только с собой. В этот миг, сейчас, замкнутость твоего блуждания разорвётся и обретёт иное измерение бесконечности. Это блаженство, радость, счастье. И лишь наедине с Собой это обретает Смысл. Пока есть расцентрированность на внешнее, пока ты ждёшь голосов извне, пока ты слушаешь их – они руководят тобой, и ты не ходишь своими ногами, не летаешь своими крыльями, не живёшь своей жизнью – вовсе не живёшь!..

«Мы вышли на развилку, нам некуда вперёд;
Идти назад нам не позволит наша честь.
Непонятно, что такие, как мы,
До сих пор делаем в таком отсталом месте, как здесь;
Когда вы сгинете в своих зеркалах,
Не поняв, что дорог есть две,
Я останусь горевать, пока не взойдёт солнце
Над живыми камнями в зелёной траве»

Аквариум «Серые камни на зелёной траве»

5 октября

«Снился мне путь на Север,
Снилась мне гладь да тишь.
И словно б открылось небо,
Словно бы Ты глядишь,
Ангелы все в сияньи
И с ними в одном строю
Рядом с Тобой одна –
Та, которую я люблю.
И я говорю – Послушай,
Чего б ты хотел, ответь –
Тело моё и душу,
Жизнь мою и смерть,
Всё, что ещё не спето,
Место в твоём раю:
Только отдай мне ту,
Которую я люблю»

Аквариум «Снился мне путь на Север»

Наклонился к твоим губам, положил на сердце ладонь, так хотелось проснуться с тобой, так хотел тебя не отпускать, так приятно в объятьях твоих… Как приятна ты, как нежна…

6 октября

«Колея по воде… Но в страну всех чудес
Не проехать по ней, да ещё налегке, да с пустым разговором.
Так не спрашивай в укор: – Ты зачем в воду лез?
Я, конечно, спою. Я, конечно, спою. Но хотелось бы хором.

Хорошо, если хор в верхней ноте подтянет, подтянется вместе с тобою.
Кто во что, но душевно и в корень, и корни поладят с душой.
Разве что-то не так? Вроде всё, как всегда, то же небо опять голубое.
Видно, что-то не так, если стало вдруг так хорошо.

Только что тут гадать? Высоко до небес.
Да рукою подать до земли, где месить тили-тесто.
Если ты ставишь крест на стране всех чудес,
Значит, ты для креста выбрал самое верное место»

А. Башлачёв «Триптих, слыша Высоцкого»

– Я не хочу быть осознанным в том понимании, как ты это преподносишь, у меня своё восприятие мира, своё понимание того, что мне нужно и необходимо, я устал, … – кричал я Богу. И Он отвечал мне:

– Да, ты устал выдавать движения своих эмоций за духовность…

Да, ты устал выдавать блуждания твоего ума и анализ за осознанность…

Ты устал стоять на месте, так и не сделав ни одного шага к себе Подлинному…

Ты много читал, хватал фразы, но даже не потрудился понять их дух и опыт, который стоит за ними…

Ты жаждешь уйти, спрятаться, укрыться, понимая, что ты так и остался инфантильно-несамостоятельным…

Тебе сложно ступить по воде осознанности, ведь тогда нельзя ни на кого опереться – ни на святых, ни на просветлённых, ни на религии, ни на практики – придётся идти своими ногами…

А сосочно-пелёночный период так сладок, иллюзии розовых слюней так комфортны…

Зачем что-то менять?..

Даже твоя любовь выродилась в ограждение любимого оградой и табличкой «МОЕ!» …

Ты жаждешь выпить все её живительные соки до дна, вампирируя на светлых сущностях…

Ты думаешь, что отложив «проблему» осознанности, ты не будешь её решать?..

Ты думаешь, можно скрыться от себя Настоящего?..

Желаю тебе исцеления и тотальной осознанности во всём…

7 октября

«Когда мы вдвоём,
Я не помню, не помню,
не помню о том, на каком мы находимся свете.
Всяк на своём. Но я не боюсь измениться в лице,
Измениться в твоём бесконечно прекрасном лице.
Мы редко поём
Мы редко поём, но, когда мы поём, поднимается ветер.
И дразнит крылом. Я уже на крыльце»

А. Башлачёв «Когда мы вдвоём»

«А ночью время идёт назад,
И день, наступающий завтра, две тысячи лет как прожит;
Но белый всадник смеётся, его ничто не тревожит,
И белый корабль с лебедиными крыльями уже поднял паруса;
Часовые весны с каждым годом становятся строже,
Но, королева, – сигналом будет твой взгляд»

Аквариум «Рождественская»

Твои губы коснулись моего плеча, сегодня ты взяла управление в свои руки…

То, что открылось моим глазам, первоначально не укладывалось в моём разуме…

Цвета явно были слишком яркими, а ощущения захлестнули так неожиданно, что я только молвил: «Невероятно!» …

Ты обняла меня, мы танцевали танец наших энергий, свиваясь в клубок, потом обвиваясь друг вокруг друга…

Гармонично, неспешно, чувственно…

Ощущения сладости, тепла, доверия и полного взаиморастворения друг в друге нарастали…

Ты провела руками по моим ногам, животу, спине…

Я целовал губы, шею, плечи…

Нега разливалась по всему телу и пульсировала в каждой клеточке наших сущностей…

Мы пролетали над морем, и она тоже видела нас, как и мы её…

«Хранительница» – одновременно произнесли мы глазами…

Она только указала взглядом, куда нам двигаться дальше…

Ты нежно провела по моим ягодицам…

Обвораживающее чувственно…

И вот… долгожданное место…

Пред нами открылся проход…

Мы обнялись на траве перед проходом в скале…

Нежность движений затмевала рассудок…

Я наслаждался твоей чувственностью и глубиной проникновения в тебя…

Когда мы вошли внутрь, цвета стали ещё более насыщенными…

Множество сущностей было обращено к нам…

На этот раз мы проходили мимо них всё глубже и глубже в самый центр…

Неожиданно возникло ощущение, что мы не внутри Мидгарда, а в ином измерении…

Поверхность исказилась…

Мой разум уже не мог поспевать за сменявшимися видами…

И, наконец, та самая тропа…

Одна на двоих…

И живительный поток радости изнутри накрыл меня и всё моё существо…

Свет ослепил меня плотностью и насыщенностью. Поток просто сиял во мне…

Я едва-едва воспринимал происходящее…

Ту плотность информации, которую передавали Хранители…

Потрясали их размеры…

Главного я видел лишь издалека, в тот момент он держал Мидгард в своих руках…

Происходящее «взрывало» мой разум, но сердце чувствовало, что всё так и есть. Это не иллюзия, не сон, не полёт фантазии…

Ом Храм Хрим Хрум Са Рахаве намах

Ардхакаям Махавирам, Чандрадитья Вимардханам

Симхикагарбха Самбхутам, Там Рахум Пранамамьям[14]

«Я всё равно был выше твоих небес
И я был ниже твоих глубин
Но все, кого я любил
Одеты в смерть или в митрил
И это значит, что я здесь один
И ты недурна, но всё время идёшь за мной
Рождая страсть от тебя отдохнуть
Я совсем не аскет, но я хочу спросить:
Не пора ли тебе в твой путь»

Аквариум «Уйдёшь своим путём»

Венера…

нет слов, чтобы передать это…

она…

Божественна…

И тогда ты попросила снова полететь туда вместе…

8 октября

«На чём ты медитируешь, подруга светлых дней?
Какую мантру дашь душе, измученной моей?
Горят кресты горячие на куполах церквей –
И с ними мы в согласии, внедряя в жизнь У Вэй.
Сай Рам, отец наш батюшка; Кармапа – свет души;
Ой, ламы линии Кагью – до чего ж вы хороши!
Я сяду в лотос поутру посереди Кремля
И вздрогнет просветлённая сырая мать-земля»

Аквариум «Русская нирвана»

Зелёный сидел и ждал наступления оранжевого оргазма…

Он сидел неподвижно уже вторые сутки, но… оргазм не приходил…

Белая, присела рядом с Зелёным и поинтересовалась сочувственно: «Ждёшь?» …

«Угу», – не выходя из концентрации, ответил Зелёный.

«Извини, это конечно не моё дело, но, почему Оранжевый?» – шепнула Белая, заботливо смерив его взглядом.

«Видишь ли, он такой как апельсиново-морковный сок. Ты пробовала апельсиново-морковный сок?» – ответил Зелёный, понимая, что сегодня Оргазм снова не придёт…

«Нет, не пробовала. Но почему ты обуславливаешь свой оргазм цветом, почему ты уже моделируешь, планируешь каким ему быть? Ведь если он будет, скажем, огуречно-рассольным, ты его можешь и не принять» – подмигнула Белая.

«Ты хочешь сказать, что я лишаю себя спонтанности? А оргазм может быть только спонтанным, только когда я не ожидаю его конкретики. Но как тогда я вовлеку своё существо в него? Ведь я должен знать, когда начнётся этот процесс. Я должен быть готовым», – начал было спорить Зелёный.

Но Белая мгновенно поняла, что он хочет вовлечь её на территорию ума, и там, конечно же, победить её, потешив своё тщеславие. Позволить его Эго вновь захватить сущность Зелёного и диктовать свои права на него Белая не могла, но и показать Зелёному, что происходит с ним, тоже было бы насилием над его свободой выбора. Тогда она тихо подошла сзади и уткнулась носом в его волосы, обняла и мурлыкнула: «Ты должен быть готовым к оргазму всегда, ты должен знать и уметь применять техники, но…позволь Оргазму быть в тебе спонтанным, позволь себе не использовать свои знания, позволь себе не использовать свой прошлый опыт. Растворись в здесь и сейчас».

С этими словами она ушла, сославшись на неотложные дела…

Зелёный осознал, что он никогда в жизни не испытывал настоящий оргазм, всё, что с ним случалось до этого, было лишь плодом его воображения, его фантазией, но никогда не было подлинным переживанием…

9 октября

«Я вижу, что расстаться придётся нам с тобой,
Что нам не сладить с этою бедой.
Наверно, зря пытаться свои мечты спасти,
Мы далеко зашли и выход вряд ли нам найти.

Как будто я стою у бездны на краю,
Решается сейчас судьба моя.
Но есть на свете дом, мне станет легче в нём,
О, только в нём и только в нём забудусь я»

В. Кузьмин «Я попал в беду»

«Ты не уходи,
Будь со мной в этот вечер,
Пусть огнём в груди
Зажигаются свечи.
Если б знала ты,
Сколько той маяты
Мне пришлось пережить,
Чтоб дойти до черты»

В. Кузьмин «Ели бы ты знала»

Фиолетовый сидел молча… Бежевая подошла и встала за правым плечом…

Они долго молчали…

Они молчали об одном…

Они молчали о том, что вскоре их МЫ не будет, будто и не было никогда…

Они молчали о том, что их Я никогда не исчезнут, но МЫ… МЫ уже нет…

Она не подошла, не взяла его за плечи, надвинув капюшон на глаза, произнесла: «Я не хочу, чтобы ты воспитывал моих детей, не хочу, чтоб ты был их отцом…»

Раскаты грома содрогнули Вселенную…

Их МЫ творило весь этот мир, их МЫ творило жизнь и любовь, … а сейчас… сейчас было так больно…

«Я всё понимаю» – не поворачивая головы, произнёс, подавляя слёзы, Фиолетовый, – «Так будет лучше, ты устала, устала от моего постоянного несоответствия твоим ожиданиям от меня…»

«Ничего ты не понял…» – недоговорив, она шагнула туда, где МЫ уже не существовало…

10 октября

Она стояла уже час у его постели и терпеливо ждала пробуждения…

Наконец он начал ворочаться во сне, сладко улыбаясь. Его губы шептали: «Морковка…»

Она мило улыбнулась, обнажив ровные белоснежные зубы под прекрасными губами…

Он открыл глаза, увидел её и начал щипать себя…

– Это не сон, я пришла попрощаться, – молвила Она, присаживаясь на край его кровати, – я должна с тобой о многом поговорить. Слушай и не перебивай…

Её речь полилась дивным ручейком, только на камешках «Р» ручей журчал чуть громче…

– Твоё детство прошло не в семье, а лишь её видимости, у тебя не было и не создалось образа семьи. Образа МЫ, образа взаимоотношений, образа единения и общения. Ты не знаешь, что значит быть вместе, делать, что-либо вместе. Не знаешь, как забывать о себе ради того, кого любишь. Пойми, милый, я не хочу, что-либо в тебе изменять или в чём-либо тебя укорять. Я просто устала.

– Хорошо, отдохни, я создам для тебя прекрасную атмосферу счастья, – сказал Он, садясь на кровати и протягивая к Ней руки.

– Можно летать без крыльев, как и общаться без рук, – рассмеялась она чарующей улыбкой, – сегодня отправимся на Юпитер.

Он полуприкрыл глаза, сел удобней, и…

Волшебство единения в полёте продолжалось…

Они танцевали как два бельчонка на лужайке, увлечённые игрой в горелки, аромат от их единения наполнил воздух свежестью…

– Я увлеклась тобой, – продолжала Она, кружась с Ним в вальсе, обдуваемая космическим ветром, – я слилась с тобой, и сделала ошибку. Я настолько доверилась и отдалась, что привязалась. Понимаешь, я забыла про то, что ты оставил уже не одну женщину, и даже ту, что принесла тебе плод вашей любви… Я забыла про то, что ты можешь так же оставить и меня. Я уже начала мечтать о нашей совместной жизни. О том, как и где мы будем жить, как ты будешь нянчить и воспитывать наших детей. Да, я забежала вперёд, я выпала из настоящего. Но каждая женщина поймёт меня и не осудит, ведь я думаю о будущем и ответственна за своих детей. А потому, должна обеспечить их быт в том числе, и, конечно же, среду, в которой они увидят Свет. А что можешь им дать Ты? Ты, блуждающий меж Кришной и Гребенщиковым. Ты, любящий Пастернака и не знающий даты Куликовской битвы. Ты, оторванный от своих корней. Ты, устремлённый в иллюзии и не видящий, что твой унитаз уже второй месяц течёт… Прости, я не хотела тебя обидеть, не хотела обвинять – это твоё право жить так, как ты хочешь. Центрировать свою жизнь и выстраивать её иерархию ценностей по своему усмотрению. Однако для семейной жизни Ты не подходишь. Понимаешь, мне чуждо многое в Тебе, мне чуждо многое твоё, но не чужд ТЫ САМ. Тебе не понять, перед каким выбором я стою, что происходит внутри меня. Но я будущая мать. И мои дети будут иметь достойного отца.

Я не убедительно, сумбурно сейчас изъясняюсь… Вот и Юпитер…

– Спасибо, что сняла жестоковыйность с моего сердца, растопила его, научила чувствовать, – начал Он…

Но Её уже рядом не было…

Не было!.. НЕ БЫЛО.

Юпитер предстал всей красотой палитры звука, цвета, аромата, любви и энергии…

– Как же хорошо встречаться и расставаться, благодарить за это и радоваться, быть непривязанным и свободным, – подумал Он…

– Ты так и ничего не понял! – ответила Она.

«Они говорили всю ночь, я говорил, как все.
Но, правду сказать, я не знаю, о чём шла речь,
Я был занят другим – тем, насколько ты близко ко мне.
И я могу сказать тебе то, что ты знала во сне.
Я приглашаю тебя работать вместе со мной,
Приближая наступление яблочных дней.

Я мог бы купить тебе дом по эту сторону дня,
Но чтобы идти сквозь стекло, нужно владеть собой,
А это одно из тех качеств, которых нет у меня.
Но кто-то играет, и я должен петь, и с каждым днём всё сильней.
Моё ощущение, что это просто мой метод любви, и
Я ожидаю наступления яблочных дней»

Аквариум «Яблочные дни»

11 октября

Всё уже обсудили…
Слова не нужны…
Мы без них обходились…
Обойдёмся без МЫ…

Бесконечная серость меж нами,
Километрами расстояний,
Бесконечность непониманий…
Рядом быть не осталось желаний…

Просто временное схожденье,
Для того чтоб на век расстаться…
Видимо недоразуменье…
Ты уже не можешь остаться…

Ты уже никогда не будешь…
Так близка, как казалось когда-то…
Ты уже по-другому любишь…
И ты в этом не виновата…

И приятно мне было с тобой…
И наивно желал войти в вечность…
Я в желании судьбой
Обрести в твоём теле беспечность…

И с тобою воссоединиться…
И судьбою тебя назвать…
На тебе так хотел жениться…
Рука об руку чтобы шагать…

12 октября

Нелепо
но всё против нас
и нет никакой
вероятности
встречи
сердец…
нелепо…

Нелепо
хочу убежать
чтоб тебе
сохранить твою жизнь
(ты со мною
погибнешь)
но знаешь
нет мужества
даже покончить
с собой
убежав от
тебя
нелепо…

Нелепо
но мне не хватает
любви
чтоб оставить тебя
и тебя сохранить
от этих напастей
Что уже
разложили меня
на труса и мямлю
нелепо…

Нелепо
но весь груз
прошлых
распутных
и пошлых
лет долгого
небытия
так тянет
что повержена цельность
и я не знаю
не могу
не умею
жить непорочно любя
потому
для тебя же
тебя оставляю
нелепо…

Нелепо
своим
пониманием
но неумением
любовь в себе воплотить
тебе делаю больно
и сам же
себя ненавижу
за это
нелепо…

Нелепо
тебя оставляю
одну
может
счастлива будешь
забудешь
всё перегорит
и поймёшь
что я не способен
на это
а просто
пытался
поверить
что это
возможно
(увы, невозможно)
и я не способен
и образ разрушил
которым был
Богу подобен
нелепо…

Увы, и принять
разделить
и спастись
лишь твоею
Любовью
Любви в себе не имея
а только мечтая
о ней
так нелепо…
Прости меня, Герда
твой Кай уже больше
не верит
в себя
и в то, что можно
спастись
он повержен
нелепо…

Прости,
отпусти
и уйди
и забудь
унеси
с собою
надежду
нелепо…

Меня не спасти
ты погибнешь
со мною
беги же
скорее
беги
пока
это возможно
пока
ты не увязла
в иллюзии
что
это любовь
так нелепо…

13 октября

Что ты делаешь со мной?
моя муть наизнанку,
неужели
из этой лишь скверны
я весь?
всё порушено
разворочено
грязно
бесцельно
распоясался
распустил себя
спустил себя
с тормозов….
разве можно собрать
только к праху
прах мой довлеет
моё тело
хоть живо
но носит
в себе мертвеца
Боже милостив
будь
Боже!
Боже, скорее…
распыли этот прах
боль невыносима
смети
грех мой в землю
Земли от лица…

14 октября

Это заполонило
заполнило
и движет мной
что это?
как сказать,
если это есть
и слова не укажут
на это
ведь это
растворяет слова
растворяет
меня
растворяет в тебе
только это и есть
только это
это
то, что вплело нас в себя
это
это
и я замираю наблюдая
как сердце
готово
взорваться
любовью
излившись
в тебя
кто тебя
выдумал
кто
свёл
нас
в это
кто даровал
нам друг друга
понять
и заполнить
и быть.
Кто?

Ныряю в это
И уже без тебя
Светом полон
В Любви

15 октября

Ты можешь
прятаться
от этого
можешь не доверять
себе
мне
Вселенной
но это от этого
этим не перестанет
БЫТЬ
ты можешь
бежать в свой Фарсис
закрыть двери
но…
это уже внутри,
а точнее –
ты в этом
от этого
выход один:
глубже нырнуть
в это
не размышляя
что будет
просто разрушь
стены конструкций ума
схемы иллюзий отбрось
совлекись одежд
прикрывающих
так неумело
то
что горит
огнём
любви
нырни в это
вся, без остатка
поставь всё на кон
проиграть
ведь не жалко
себя
ради этого
просто
став этим тотально
ведь кроме
этого
что может смысл иметь?
Сердцем услышь из Вселенной
Эти слова из себя.

* * *

Семь

Навык «тюрьмы» дал Эммануилу способность мимикрировать под общество, в котором он находился. Эммануил научился неподдельно изображать заинтересованность даже к тому, от чего его мутило внутри. Так же профессионально он научился изображать и демонстрировать познания. У него ещё ни разу не возникало интереса к чему-либо, и он был вынужден изображать, что он как все – живёт. Хотя никогда у Эммануила не возникало ощущения необходимости быть. Жизнь в теле требовала усилий для достижения целей. А целей не было. Не было и желаний, кроме одного – покончить раз и навсегда с этим сном, в который он был вызван, как ему казалось, не своей волей. Эммануил жаждал проснуться. Он ждал, что в небе появится корабль, и его заберут туда, где другие законы, где не нужно притворяться, где Свет и Любовь правят всем, и всё даётся даром в силу Любви. Здесь его мировоззрение не принято, здесь он чужой, и не с кем разделить эту боль одиночества. «Они так давно играют в эту игру отдельности и желаний, что забыли, кто они на самом деле», – думал Эммануил и плакал. Плакал по цельному и неизменному. Он знал, есть лишь любовь, а остальное игры разума, в которые и его заставляют играть, но играть не было никакого желания. Когда родители спросили его, куда он собирается поступать после школы, Эммануил не нашёлся что ответить. Единственное что он ощутил, это боль оставленности любящими его Богами – родителями. Неужели они играют так самозабвенно? – не укладывалось в его голове, – и какие они после этого Боги? К счастью, отец Эммануила, Самюэль владел навыками перфеседио, т. е. мог телепатировать мыслеформы Эммануилу и воспринимать мыслеформы сына. Поэтому у них не было нужды в разговоре, они понимали друг друга без слов. Впервые Эммануил столкнулся с такой возможностью диалога с отцом в возрасте 4-х лет, когда Самюэль взял Ману в лес. Как только они вышли из вагона загородной электрички, отец резко замолчал, но начатый в вагоне диалог продолжался внутри сознания. Чтобы проверить, не чудится ли всё это Эммануилу, он изредка часть диалога произносил вслух, и слышал ушами ответ отца, не вырывавшийся из общей канвы беседы. Каждые выходные отец и сын практиковали в лесу передачу информации друг другу напрямую. Эммануил удивлялся, что другие люди не обладают этим даром общения.

16 октября

«Отзвуки душевной непогоды,
В сердце одиночества печать,
И бессонниц горестные всходы
Надо благодарно принимать.

Э. Рязанов «У природы нет плохой погоды»

Ты любишь природу, просто любишь… Для тебя совсем не важно, светит ли солнце или идёт снег, моросит дождь или дует ветер. Ты просто любишь природу во всех проявлениях её красоты и очарования.

Ты любишь весну, когда природа оживает, и первые листочки появляются из набухающих почек. Когда дождик смывает всё, что накопилось за зиму. Когда земля увлажняется, и из неё появляется молодая сочная зелёная травка и прекрасные цветы. Ты любишь пение птиц в предрассветном небе. Ты благодаришь за свежесть проливного дождя.

Ты любишь лето, с его обилием зелени и тепла. С его спелыми ягодами, высоким небом и неожиданными грозами. Ты любишь гулять под ливнем, когда вся одежда промокает насквозь, и вода стекает потоками по лицу.

Ты любишь осень, с её гаммой красок.

С её холодным пронизывающим ветром. С её затяжными дождями, лужами, грязью и серым беспросветным небом. В эти дни ты становишься немного грустной и молчаливой, но по-прежнему бесконечно прекрасной. Ты любишь утренние туманы и ночной шелест листвы в порывах ветра. Ты любишь полнолуния, с их чувственным светом ночного неба и чистое небо, усеянное зёрнами звёзд.

Ты любишь зиму, с её морозами и чистотой воздуха.

С её метелями и искрящимся на солнце ослепительным снегом. Ты любишь рано наступающие сумерки, короткие дни и покрытые мраком утра, когда свет струится только от белизны снега – изнутри. Ты любишь, когда холодно, а снега ещё нет, и липкий снег, падающий хлопьями. Когда детвора играет снежками и лепит снежных баб.

Ты любишь любое проявление природы, вне зависимости от её настроения, от её погоды. Ты влюблена в саму сущность природы.

Мне легко объяснить тебе, ведь ты имеешь схожий опыт, как я люблю тебя. Я люблю тебя во всех твоих погодах. Когда ты устала и требуешь внимания. Когда ты устала и хочешь побыть наедине с собой. Когда ты устала и жаждешь отдыха. Когда ты ничего не хочешь. Когда ты не знаешь, чего хочешь. Когда ты расстроена до слёз. Когда ты в негодовании. Когда ты злишься, когда ты не хочешь говорить… Я люблю тебя не меньше в этих твоих проявлениях. Я люблю, когда ты поёшь, когда танцуешь. Когда фантазируешь, когда творишь. Когда ты охвачена бурной деятельностью – ты бесконечно прекрасна.

Когда ты сладко спишь, когда пробуждаешься, когда пьёшь чай и когда ешь клубнику. Когда вдыхаешь аромат роз и наслаждаешься ромашковым полем. Когда ты обнимаешь деревья и смотришь на меня нежно и лукаво. Когда ты чувственна и желанна. Когда ты целуешь и ласкаешь. Я люблю тебя любой. Мне приятна ты. Я не хочу обладать тобой. Я наслаждаюсь тем, что ты есть – такая, какая есть. ТЫ!

«Полюби меня, полюби плохим –
Ведь хорошим меня любят и так.
Полюби меня грустным и чужим.
Полюби меня, когда всё не так.
Полюби меня, когда денег нет,
Полюби меня, когда я устал.
Полюби, когда мне не двадцать лет,
Полюби, когда я никем не стал»

В. Кузьмин «Полюби меня»

Я читаю тебя как Боговдохновенное Писание. Я черпаю всё новое и новое вдохновение. И открываю в тебе всё новые и новые смыслы, вижу твою глубину и подлинность. Мне не нужно иных книг кроме тебя. Ты бесконечно прекрасна. В тебе вся Вселенная. Весь Мир. Я не хочу, чтоб ты была моей, и твой фолиант пылился лишь для меня. Мне важно само твоё существование. Я хочу, чтоб ты была здорова, счастлива и гармонична с собой. Да будет так!

Дописав эти строки, Эммануил отложил дневник и подумал: «Иногда нам кажется, что мы видим этот мир – но он лишь игра образов, созданных нашим сознанием… В первой книге Священной Торы говорится о создании человека, его жизненных системах, именуемым мидражем повествования – древами плодовитыми. Так же в Писании описаны инстинкты – скоты, эмоции – гады, чувства – звери земные, через изучение которых и управления ими, человеку, по замыслу Творца, должно было открыться предназначение и гармония всего Творения. И человек изучал свои инстинкты, эмоции, чувства, различал их, управлял ими, но это так и не помогло ему познать себя. Ведь именно в изучении себя и лежит ключ к разгадке счастья, гармонии и предназначения. Недаром древние говорили: «Познай себя». Писание говорит, о том, что в помощь человеку была сотворена вселенная, мир, который является вывернутым наизнанку содержанием человека – Ева, или Жизнь. Эта Жизнь происходит внутри, но для удобства познания себя транслируется органами чувств на «монитор», называемый миром сим. Все внешние процессы отражают происходящее внутри. Всё что происходит со мной, как Эммануилом, происходит внутри Эммануила по закону отражения Адам-Ева (иш-иша)».

17 октября

Малиновый стоял на берегу, смотрел на катящиеся волны и скучал. Он был пуст изнутри, и эта пустота тянула его вглубь себя. К самому центру своего существа… И вдруг, он начал думать об этом. От этого он напрягся, и начал сопротивляться непривычной пустоте. Он желал себя заполнить, не погрузиться в молитву и созерцание, не наполниться благодарностью, а просто заполнить себя, хоть чем-нибудь. В тот момент ему даже показалось, неважно, что это будет: проблема, которую он спешно начнёт решать или увлекательное дело, от которого не оторваться, и можно уйти «с головой» от самого себя. И тогда он начал блуждать глазами… И тут увидел Розовую…

Она вышивала, сидя на пеньке, невдалеке от того места, где сидел Малиновый. Её русая коса и статная осанка выдавали в ней благородные корни предков. «Вот, кем я заполню пустоту внутри» – сказал себе Малиновый и устремился к ней.

Девица была воспитанная, и знакомиться на улице с незнакомцем не пожелала. Тогда Малиновый решил «добиваться» её внимания. Он применял все ухищрения: он ловко свил из бересты корзинку и наполнил её спелыми ягодами, положив к её ногам. Девица поблагодарила, вкусила ягоды и предалась рукоделию. Потом Малиновый из тростинки сделал дуду и стал играть на ней подобно трели соловья. Девица на мгновенье отложила вышивание, одарила его взглядом и снова углубилась в свою работу. Тогда Малиновый собрал на земле из шишек удивительную картинку, чтоб Розовая могла её увидеть, и она снова одарила его взглядом. Ему так хотелось понравиться ей. Он выдумывал новые и новые способы для привлечения внимания девицы.

Ей показалась забавной игра, и она решила подыграть: как только Малиновый творил что-то, она демонстративно откладывала рукоделие и одаривала его прекрасным взглядом. Тогда он от счастья пускался в пляс. Он заполнял своё пустое пространство всё больше и больше ей. Она становилась средством для того, чтоб не позволить пустоте вобрать Малинового внутрь себя.

Время шло, девица всё чаще и чаще одаривала Малинового взглядами, а он всё больше и больше забывал себя. Всё глубже и глубже погружаясь в неё, но, по сути, он просто бежал от своего одиночества. Розовая становилась всё больше и больше внешним объектом…

И наконец, настал вечер, и солнце стало клониться к закату. Розовая встала с пенька и пошла к дому. Малиновый вскочил и побежал за ней. Она прекрасно понимала, что игра закончена, а серьёзно так и не наступило. К тому же она была воспитанной девушкой и поняла, что она для Малинового, поэтому она повернула под мостком на тайную тропинку и скрылась в чаще. Он искал её, кричал, но тщетно… Через несколько мгновений Малиновый вновь почувствовал пустоту. Она опять жаждала заполнения и влекла его к себе. В самую глубину своего существа…

«Я больше не печалюсь по тебе,
Один ползти пытаюсь по судьбе,
Туманная дорога в неизбежность,
И я бреду по ней сам по себе. –

Я больше не жалею о любви,
Она осталась раненой вдали,
Как птица гордая в молчанье одиноко,
Не может оторваться от земли. –

Небесное притяжение – головокружение,
Душевное изгнание – наказание.

Куда уйти от грустных дум своих?
По кругу в мир волшебный для двоих,
Ещё зовёт меня порой любимый голос,
Но так далёк, печален он и тих»

В. Кузьмин «Небесное притяжение»

18 октября

Бесцветный ждал её звонка, он знал – она позвонит ровно в 32 минуты. Он ждал и одновременно боялся её вызова. Ведь он мог не сдержаться и поднять трубку – и всё начнётся сначала, а теперь он просто не выдержит. Он просто не выдержит нового расставания с ней. Поэтому он так боялся этой встречи. Он уже заранее обрёк её и себя на разлуку….

Почему Бесцветный так боялся Лазурной? Она была слишком близка к нему по духу. Он слишком глубоко понимал неизбежность их взаимности, но был не готов целиком и полностью раствориться в ней. Он не готов был к настоящей всепоглощающей и трансформирующей любви. К ней, любящей и знающей как сделать его совершенным. Он знал, что может дать ей всё, но боялся, что потеряет контроль над ситуацией и отдастся ей без размышлений, о том, что будет дальше. Бесцветный боялся, что Лазурная та, которую он искал всю жизнь. Он боялся её звонка, как смерти для себя неподлинного и воскресения в настоящем. Воскресения с ней, в здесь и сейчас…

Она позвонила в 32 минуты…

Вторник всегда был их днём, днём их знакомства, днём их единения…

И он струсил, и не подошёл к телефону… И она не смела форсировать то, что суждено было им судьбой. Она любила его, и не стала ущемлять его свободу…

19 октября

Изумрудная тихо обняла Жёлтого… Он сиял от радости её возвращения, от единения с её нежностью, с её ароматом, её миром. Он проникся им насквозь, и был неделим с ней… Она молча стояла, и струилась теплом и мягкостью, ей было приятно, всё, что ей хотелось, было теперь в её руках. Жёлтый вспомнил свои первые стихи:

– Жизнь моя как в дремучем лесу,
В нём деревья с лианами – люди,
Лес горит, коль его не спасу,
Знаю, иного такого не будет…

Он написал их, когда ему было 15 лет, и это пророчество он пытался, плохо ли хорошо исполнить сознательно или бессознательно всю жизнь…

– Не переживай, я знаю, что ты раньше программировал себя, а сейчас становишься всё более и более спонтанным, – сказала Она, обняв его чуть крепче, – я пытаюсь понять, куда девалась твоя чувственность, твоя подлинная сентиментальность и ненадуманный романтизм? Почему твоё сердце стало таким жёстким? Почему ты стал стесняться того, что тебя привлекают первые цветки мать-и-мачехи, появившиеся на пригорках вдоль дороги? И когда ты идёшь с работы домой мимо них, ты не слушаешься своего сердца в желании наклониться и понюхать их, а оборачиваешься по сторонам, глядя на прохожих, как бы они не прочитали твои мысли? Почему ты стесняешься смотреть на Патриарших пудах на облака, ведь ты же хочешь этого, но что запрещает тебе кроме тебя самого? Ты боишься променять искренность на мнение случайных людей, проходящих мимо? Почему ты не бегаешь по росе босиком, как сделал это, сдав диплом? Почему тебе немного неудобно рассказывать, как ты резвился и бегал по полю босиком в костюме и брюках, а потом так танцевал, что забыл, где оставил ботинки, и возвращался домой в метро босиком? Почему тебе тогда не было стыдно в метро, и даже когда ты входил в свой лифт с соседями по подъезду ты не стеснялся их удивлённых взглядов, направленных на босые ноги? Почему ты перестал быть утончённым и внимательным к чужим проблемам и желаниям, отгородившись понятием «это чужая карма, я к ней никакого отношения не имею»? Почему ты забыл, как ты мог умилённо смотреть на смеющегося малыша? Почему ты перестал писать стихи? Почему ты так холоден и расчётлив? Почему ты такой неестественный? – Она смотрела на него любящими глазами, слёзы текли по её щекам, вся блузка уже была сыра от них… Не сдерживая рыданий, не пряча потёкшую на глазах тушь, Изумрудная смотрела в его глаза и продолжала, – Понимаешь, я не хочу тебя ни в чём укорять и упрекать… Понимаешь, просто мне больно, безмерно больно за тебя, за то каким ты стал…

Жёлтый взглянул в её широко открытые любящие глаза, увидел в них искренность, тепло, поддержку и то, что не выразимо словами… он поцеловал её троекратно в губы и радостно взглянул на несущиеся по небу облака…

20 октября

Тяжёлый почувствовал нестерпимую боль в сердце. Эта боль чувствовалась им в ментальном теле, но она пронизывала его тело также в районе ключиц, дыхание было затруднённым.

– Зачем она так? Мне же больно, почему она такая бесчувственная. Мне лучше сейчас отвлечься, не думать о ней, и боль рассосётся, – страдальчески размышлял Тяжёлый.

– Боль не рассосётся, – услышал он голос незнакомки, – сейчас ты рассматриваешь боль пристально, и потому она занимает весь «монитор» твоего сознания. Да, со временем, ты сможешь отвлечь себя от боли, сможешь переключить внимание на другое. Но боль от этого не исчезнет, она останется и будет так же разрушать цельность всех твоих тел. Она будет скрытым ядом отравлять тебя, и при новых обстоятельствах нарыв снова даст о себе знать ещё большей болью. У тебя есть выбор, либо принять эту боль и трансформировать её. Найти её источник в себе, и понять, где ты зажимаешь в себе энергию, которая течёт сквозь твои тела свободным потоком. Либо, снова и снова вселенная будет тебя возвращать к непрожитому уроку, через боль, – её голос звучал мягко и твёрдо. Но Тяжёлому не хотелось верить в очевидность её слов, ведь признать себя источником боли означало начало перестройки всех своих убеждений. А когда рушатся пусть даже неверные и разрушительные схемы (а все схемы ложные), почва уходит из-под ног, а летать Тяжёлый пока не научился.

– Это она доставляет мне боль, это всё Фиолетик, это у неё нет совести и нравственности. Это она издевается надо мной, – возмущался Тяжёлый, – стоит мне ограничить общение с ней, и моя боль исчезнет. Нельзя же быть рядом с теми, от кого испытываешь дискомфорт.

– Смотря для чего ты живёшь, – тихим голосом ответила незнакомка, – если у тебя есть цели устроить это тело в этой жизни без боли, если твои цели в реализациях твоих социальных схем, то я не смогу тебе что-то объяснить, ведь твои глаза смотрят в другую сторону.

– А разве я могу ощутить что-то, кроме как этим телом, его органами? – вдруг перескочил на другую тему Тяжёлый.

– У тебя много тел, ты не ограничен этой физической оболочкой, но её страдания сейчас отражают то, что в тебе искажает Божественную Сущность, которая чрез тебя явлена. Если для тебя не важно, что ты Бог, если не важен тот, кто проявляется сквозь всё, что есть, как я могу тебе объяснить, что кроме этого знания ничего нет, что всё остальное только временные иллюзии туловища, – без слов сказала неизвестная в сердце Тяжёлого, и его сердце отозвалось нестерпимой болью.

– Забыть, всё забыть, жил же я нормально без этого бреда, – шмыгнул носом Тяжёлый.

* * *

Восемь

21 октября

«От любви моей тебе никуда не деться
От любви твоей мне не уйти
Всё равно ты будешь там, где твоё сердце
Не поётся птице взаперти…»

В. Кузьмин «Я не Ромео»

Багровая на мгновение остановилась на самой вершине низвергающегося в океан водопада… ещё мгновение, и весь столь долгий путь будет закончен…

Она стояла на высоте 120 метров и наблюдала, как капли сливаются с целым, миллионы капель…

Вот ещё одно движение, и она достигнет Дома, того, ради чего она столько протекла, сделала столько поворотов, разливаясь то широченной рекой, то струясь ручейком…

Ей так хотелось дать энергию своего знания (ведь она уже достигла океана) другим каплям, находящимся в болотах, лужах, прекрасных озёрах, не имеющих рек, бутылках с минеральной водой, фонтанах…

Она хотела дарить свою любовь им, но…

Она замерла, готовая разразиться плачем: «Зачем мне Дом, когда миллиарды капель даже не ищут Его? Конечно, это их свобода выбора, но как больно знать это и понимать, что я ничего не смогу для них сделать…»

И тут она решила, что МОЖЕТ!

Может «заразить» стоячую воду движением, её энергии любви хватит на это. Она стала светиться оттенками алого. «Да», – сказала она, повернувшись спиной к океану, – «мой путь только начинается с этого момента осознания того, что я люблю! И нет больше той любви, чем оставить личное счастье, личное благополучие ради того, кого любишь». Алая сделала первое движение по новому руслу, в обратном от океана направлении. «Я люблю! Я смогу жить ради них, и если надо, то отдам за них свою жизнь» – и алая струйка потекла по земле…

Эммануил записал эти строки в дневник уже в лаборатории, секретной на столько, что даже намекнуть о направлении исследований он не мог. На дверях помещений вместо цифр и обозначений подразделений красовались плакаты. Эммануил запомнил три из них.

Его работа заключалась во внедрении некого программного модуля, управляющего некими процессами. Вход и выход на режимный объект был по специальным пропускам. Когда Эммануил делал фото на пропуск, он задумался о том, что фото является обманом, человек – это, прежде всего, энергия и он величествен в своей динамике и только в ней. Энергетический контакт больше любого клише (застывшей формы). За секунду выражение лица меняется несколько тысяч раз… Потому фото фиксирует такую часть, которая только уводит от реального восприятия того, кто за этим образом. Предпочитаю живой контакт на всех уровнях восприятия застывшим картинкам. Я меняюсь ежесекундно, и того, что был, садясь в кресло для фотографии, уже нет, а тот, кто получил фото для пропуска, уже тоже стал иным.

Работа была не близко от дома, и чтобы не ехать в давке в электричке, Эммануил приезжал на час раньше. Пока в кабинете не появились первые сотрудники, у него было около сорока минут на дневник. Вот и сегодня, день был начат с заметки о Багровой. Закончив писать, Эммануил занялся работой, отправился настраивать рабочее место новой сотруднице лаборатории. Настройку индивидуальных параметров подразумевала ежедневное общение Эммануила с лаборанткой. Говорят, что для понимания «свой-чужой» происходящего на уровне приятия-неприятия флюидов необходимо 20 секунд. Именно за эти 20 секунд Эммануил уже влюбился Эльзу, так звали новенькую. Но виду не подавал. Наоборот, он был крайне механистичен с ней в общении, говорил кратко и только по существу рабочего процесса полуметаллическим безразличным голосом. Так же Эммануил избегал смотреть Эльзе в глаза. Но на десятый день знакомства судьба столкнула их на выходе из лаборатории. Оказалось, что оба добираются до дома общественным транспортом, более того, обоим нужно было идти минут пятнадцать до одного и того же метро. Завязалась обычная беседа, которая случается меж сотрудниками, которым необходимо как-то коротать совместное время в пути. И тут Эльза проронила, что на её домашнем ноутбуке не работает какая-то программа. Понятно, что о том, чтобы везти ноутбук в секретную лабораторию не могло быть и речи, поэтому Эммануил предложил свои услуги, намекнув на то, что сегодняшний вечер всё равно свободный. И Эльза позвала его на ужин домой. Когда они вошли в вагон метро, их глаза встретились. Эммануилу в тот миг показалось, что светом залило весь вагон, всё заполнила лучащаяся отовсюду любовь. Та любовь, которая никогда не исчезает и всегда есть. Просто органы чувств Эммануила в этот миг настроились на её восприятие, и любовь текла сквозь его существо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ты будешь рядом, когда мне это будет необходимо?
Буду ли я всегда твоей единственной?
Я не хочу, чтобы мне ещё раз разбили сердце.
Скажи, в этой игре для сердец твоя любовь настоящая или нет?
Ты знаешь, что я знаю, что ты мой.

Источник перевода: © Лингво – лаборатория «Амальгама»: http://www.amalgama-lab.com

Вернуться

2

Заключённый вынужден ночевать в пересылочной тюремной камере, где уже сидят 20 человек. От долгой пересылки он, войдя в камеру, первым делом садится на парашу и ковыряет в носу. Блатные подкатывают к нему говоря, – не ковыряй в носу, примета плохая – в это время на воле жену твою грубо изнасилуют. На что он им отвечает: главное, чтоб она сейчас в носу не поковыряла.

Вернуться

3

Лупрест – единица времени, очень приблизительно равная земному году.

Вернуться

4

7753191E – имя Эммануила в космической двенадцатеричной системе измерения.

Вернуться

5

Батуразд34V – древнейшее название приграничной крепости, получившей в последствие имя планеты Мидгард, на которой она была расположена.

Наша Солнечная система располагается на краю одного из спиральных рукавов галактики Млечный Путь, тогда как сама галактика находится на самой границе центральной области Вселенной. За пределами нашей галактики начинается Мир Тьмы, мир тысячи звёзд, где скопление звёздного вещества минимально, где мало света, мало энергии, где формы жизни принимают самые жестокие и невыразимые очертания. Мидгард – это некая крепость, находящаяся на самой границе территорий, контролируемых нашими Предками. В результате вращения галактики вокруг центра Вселенной, каждые 5000 лет для жителей Мидгарда наступает Сварожья ночь, и вся система на целые тысячелетия «уходит» на территорию Мира Тьмы.

Вернуться

6

Оболочка Культдары – отображение во всех живых существах оболочек планеты, на которой они проживают: атмосферы, гидросферы, биосферы, литосферы, пиросферы, центросферы и ноосферы.

Вернуться

7

Идентент – единица времени равная 35 часам или примерно 1,5 земным суткам.

Вернуться

8

Ултамифарс – Великий Режиссёр пьесы «Жизнь».

Вернуться

9

Руастобенкрафэль – место обитания всех умерших независимо от их образа жизни на время ожидания покупки подходящей оболочки Культдары для обороны в приграничной крепости.

Вернуться

10

Евангелие от Иоанна, глава 3, стих 6.

Вернуться

11

«Нехуштан» (медный змей): на иврите «нехошет» – медь; «нахаш» – змей, заклинание, гадание; «нахуш» – упорный.

Христианский мир повторил ошибку древних евреев, описанную в Писании. Во время 40-летнего странствования народа Божьего по пустыне «стал малодушествовать народ на пути. И говорил народ против Бога и против Моисея». За это «послал Господь на народ ядовитых змеев». Когда же евреи раскаялись, и Моисей помолился о народе, «сказал Господь Моисею: сделай себе змея и выставь его на знамя, и ужаленный, взглянув на него, останется жив». Этот медный змей является одним из прообразов Йешуа, согласно Его слову: «И как «Нехуштан» (медный змей): на иврите «нехошет» – медь; «нахаш» – змей, заклинание, гадание; «нахуш» – упорный.

Христианский мир повторил ошибку древних евреев, описанную в Писании. Во время 40-летнего странствования народа Божьего по пустыне «стал малодушествовать народ на пути. И говорил народ против Бога и против Моисея». За это «послал Господь на народ ядовитых змеев». Когда же евреи раскаялись, и Моисей помолился о народе, «сказал Господь Моисею: сделай себе змея и выставь его на знамя, и ужаленный, взглянув на него, останется жив». Этот медный змей является одним из прообразов Йешуа, согласно Его слову: «И как Моисей вознёс змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Евангелие от Иоана, глава 3, стихи 14–15).

Прошло время и в сознании евреев значение медного змея изменилось. Он превратился в идола, «сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан» 4Цар. 18:4. Таким образом, сделанный по повелению Бога для спасения народа медный змей стал одной из причин отступления Израиля от чистоты поклонения Богу. Не то ли мы видим в истории христианской церкви? Йешуа из Назарета, которого Бог в Своей премудрости соделал нашим Спасителем от суетной жизни, трансформировался в сознании так называемых христиан в «Бога Сына единосущного Отцу», то есть стал идолом.

Первым эту мысль высказал Афанасий в начале IV века. Но тогда учение об «единосущии» было отвергнуто подавляющим большинством членов церкви, в том числе её высшими служителями. Однако оно оказалось весьма привлекательным для мирских властей. Константин, первый император грекоримского мира, который благосклонно воспринял христианство, поддержал Афанасия. Дело в том, что мысль о «Боге Сыне» гораздо лучше укладывается в голове человека с языческим прошлым, чем исповедание Йешуа Мессией Израиля. Кроме того, фальсификаторы апостольского учения не могли иметь пророческого духа, но были скорее дипломатами, что также шло на руку государственным чиновникам.

Ересь Афанасия есть первое серьёзное искажение библейского учения о Йешуа, которое закрепилось к V веку в церкви, ставшей государственной. Вместе с Иисусом Идолом в христианскую среду, естественно, пришёл оккультизм. Но был ещё и второй виток отступничества, плодом которого стал атеизм. Речь идёт об учении Лютера, выступившего в XVI веке с вульгарным пониманием оправдания по вере. Он заявил, что человек ничего не может сделать для своего спасения; нужно только верить в искупительный смысл Голгофской Жертвы. Последователи Лютера (протестанты) отвергли спасительное значение исполнения Божиих заповедей. Тем самым они превратили Иисуса в религиозный опиум.

Вслед за Лютером выступил Кальвин с учением об избрании. Согласно этому учению, спасение человека полностью зависит от Бога. Человеческие усилия не имеют здесь никакого значения. Эта мысль естественно вытекает из лютеранского понимания оправдания по вере. Но как можно узнать, избран ли человек ко спасению или нет? Протестанты нашли ответ на этот вопрос в экономике. Если человек имеет успех в своей хозяйственной деятельности» – значит он угоден Богу. Таким образом, протестантская революция привела к революции экономической. В Европе стал развиваться капитализм. Однако, накопление богатства для многих стало причиной кораблекрушения в вере.

Вернуться

12

Греческое выражение «epi to auto – ἐπι τὸ αὐτό» (Всегда все и всегда вместе) было техническим термином для обозначения евхаристического собрания. Специального слова в те времена не существовало, возможно, и потому, что первохристиане избегали прямо говорить о таинствах в смысле «обрядов», а понимали саму церковь, прежде всего, в сакраментальном смысле. Церковь осуществляет себя, становится сама собою, когда её члены сходятся вместе для свершения общего действа.

Н. Афанасьев пишет: «Всегда все и всегда вместе собирались римские христиане, чтобы всем вместе праздновать день воскресения Христа. Под наблюдением полиции, под страхом наказания и часто под угрозой смерти тянулись они к одному центру – к источнику церковной жизни – и близко, и далеко живущие. Многие из них за исповедание, что Христос есть Господь (Kύριός) отдавали свою жизнь, принося свои тела в жертву Богу, но и своей жизнью они показывали, что у них один Господь-Христос. Одна трапеза Господня, и все едины на ней и каждый вместе с другими».

Вернуться

13

Термин пошёл от книги «Путь опережающего кулака» Брюса Ли.

Вернуться

14

Перевод:

С почтением склоняюсь пред Тобою, о Раху,
Рождённый львицею Симхикой, обладающий лишь половиной тела,
Но достаточно могущественный, чтобы подчинять Себе Солнце и Луну

Вернуться