Faster
S-T-I-K-S. Шустряк

Глава 1

Я проснулся от нарастающего шума потока воды и неприятного ощущения качки. По дну яхты что-то сильно заскрежетало. Скинув ноги на пол, попытался быстро выйти из кают-компании, но сильный толчок сначала подбросил меня вверх, после чего резко бросил в сторону. Помещение начало заваливаться набок. Последующие удары приложили меня несколько раз об стену, а потом выкинули в коридор, где чудом удалось зацепиться за ручку двери гальюна. Разглядывая смену своего положения в пространстве, я почувствовал еще один сильный удар, поспособствовавший тому, чтобы я проломил дверь, которая в данный момент выступала в качестве пола подо мной. Падая в гальюн, я пытался тщетно цепляться руками за стены и саму дверь, но, увы, гладкое пластиковое покрытие не содействовало этому. Сверзившись вниз, я изрядно приложился спиной о выступавшую из стены вешалку. Подняв голову вверх, успел заметить срывающуюся с отломанной петли дверь, которая стремительно падала на меня…

Сознание было разбужено дикой болью и вкусом крови, заливавшей мне лицо. «Боль – это хорошо, это значит, что ты еще жив», – всплыли в голове слова отца, которые он говорил мне, зареванному, с ободранными коленями. Попытка открыть глаза не удалась, мешала вязкая, уже слегка подсохшая кровь, обильно натекшая на мои веки.

Начав шарить руками, нащупал унитаз, попутно вспомнив о том, как и где я оказался. Пытаясь сориентироваться в непривычной обстановке и валяющемся мусоре, удалось добраться до раковины. Нащупав кран, я обнаружил наличие воды в нем, а, обшарив встроенный в шкаф держатель, и полотенце.

Умывшись, рассмотрел внушительную рваную рану на своём лбу, продолжавшую обильно кровоточить. Нехорошо это, черт с ним, со шрамом, а вот истечь кровью идея не очень. Кое-как прижав кусок кожи на своё место, громко выругался от боли и хлипко закрепил все это полотенцем на голове.

Оглядев помещение, я убедился в своем предположении, что яхта лежит на боку. С досады даже пнул дверь, по вине которой на лбу будет красоваться огромный шрам. Струйка крови, прорвавшаяся из-под полотенца, намекнула на необходимость более решительных мер по устранению ранения. Еще раз прополоскал рот из-за странного химического привкуса, который раньше списывал на вкус крови, но теперь я в этом совершенно не уверен.

– Так, выбираемся, – сказал я себе, чтобы хоть как-то ободриться и, подпрыгнув, зацепился за край косяка, в котором раньше размещалась злополучная дверь. Подтянувшись, попал в коридор, попутно ощутив, что пострадал не только лоб, саднила пара царапин и дали о себе знать ушибленные ребра. Таким же нехитрым способом попал в кубрик, где все вещи, что не были размещены в рундуках, валялись кучами по периметру. С досадой увидел разбитый экран телевизора на стене, об который меня, похоже, и приложило несколько раз.

Найдя в одном из отсеков хранения аптечку первой помощи, приступил к ликвидации главной проблемы, которая грозила снова стать помехой моему зрению. Расположив все удобно, снял полотенце и принялся обрабатывать рану раствором нейтрального дезинфектора. Пошарив среди упаковок лекарств, я не нашел никакого обезболивающего, предвкушая дальнейшее, распаковал стерильную пачку скрепок для сшивания ран и заправил их в кожный степлер. Пытаясь свести края раны как можно ближе, принялся сшивать их, морщась от каждой новой скрепки. Закончив, еще раз обмыл рану, после чего осмотрел результат в зеркале, что висело возле выхода. – М…да, хЕрург от бога, – констатировал я через букву «Е» увиденный результат. Наложив пластырь, аккуратно упаковал всю аптечку в кейс, что-то мне подсказывает, что она еще пригодится.

С первой задачей покончено, теперь нужно осмотреть состояние судна, очень хочется знать, что здесь произошло. Я вылез обратно в коридор и направился к люку, ведущему на палубу, по пути пробираясь через вещи, выпавшие в проход. Нехилая болтанка была, если даже сюда содержимое кают повываливалось, сделал я вывод, пиная в сторону подушку. Высунув голову наружу, обнаружил то, что и ожидал увидеть, яхта лежала практически на боку так, что конец мачты был едва ли в трех метрах над водой. Больше удивило солнце, которое уже стояло в зените.«Это ж сколько я был в отключке?» – выдал я вслух, невольно взглянув на часы, показывавшие 05:37. Вот тебе и хваленые лучшие в мире часы от «Часового двора Бетеноп», даже царапины нет, а уже сдохли. Следующее, что привлекло мое внимание – это судорожно подергивавшиеся шкоты, автоматика пыталась что-то сделать с парусами, ей-то невдомек бесполезность данного занятия. Надо бы отключить, чтобы аккумуляторы не сажала, могут еще пригодиться.

Спустившись обратно в люк, открыл на его боковине с помощью нехитрой защёлки потайной лючок. Введя ПИН-код, получил доступ к резервной консоли яхты. Экран пестрил предупреждениями и аварийными сообщениями, особое внимание привлекла неисправность эхолота. Отключил навигационную систему и выбрался наружу. Подпрыгнув, зацепился руками за леер, после чего, подтянувшись, оказался на верхнем борту. Картина удручающая, тот самый эхолот висит на остатках проводки вместе с частью отломанного киля. Правый борт, на котором я стоял, имел внушительную вмятину в корпусе. Кажется, что если бы не выбросило на мель, то и ко дну мог пойти, валяясь в гальюне. От таких мыслей меня аж передернуло, а вот за фатальные повреждения любимой яхты дядя меня убьет, это уж точно.

Осмотр местности показал, что со стороны киля до берега не более десяти метров, в другую же сторону около семидесяти, всего восемьдесят метров ширины, что явно не русло Амура. Интересно, каким это образом меня могло смыть в протоку, да еще и так далеко, что даже основного русла не видать. Цунами тут взяться неоткуда, да и течение хоть и большое, но вряд ли с якоря могло сорвать. Взглянув на ближний берег, я обнаружил свидетельство того, что волна все-таки выходила на берег, но даже край небольшой поляны, что была расположена на довольно пологом берегу, выглядел сухим. Насколько я помню, выше по реке нет никаких гидротехнических сооружений, поскольку Амур был объявлен национальным экологически-ресурсным заповедником ещё в девяносто четвертом году. Даже те сооружения, что успели в своё время соорудить китайцы, были разобраны после того, как они влились в Империю. Следовательно, мощному потоку взяться просто неоткуда, но рассуждать об этом смысла особого нет, нужно искать выход из сложившейся ситуации, выбираться и искать помощь.

Залез обратно в люк и пробрался по коридору в кокпит, где бедлам был еще в большем масштабе, чем в кают-компании. Привалился боком к капитанскому креслу, включил радиостанцию, которая незамедлительно ожила. Проверив установки диапазона, принялся вызывать помощь.

– Любое судно или береговая служба, вызывает яхта «Аэлита», регистрационный номер TA154РУС, SOS, точное местонахождение неизвестно, прошу пеленг.

Повторив сообщение безответно еще пять раз, я немного выждал и решил проверить другие спецдиапазоны. Полчаса были потрачены впустую, ни ответа, ни чужих переговоров я не услышал. Возможно, антенна поломана, хотя флюгер я видел целым, да и анемометр крутился. Может, связь отсутствует из-за того, что мачта почти у воды? Нащупал в кармане телефон и первым делом посмотрел на часы, показывавшие 06:12, инстинктивно сверился с наручными и понял, что те всё-таки в порядке, но положение солнца свидетельствовало об обратном, странность, да, именно странность.

Сети у телефона не было, ну, это в принципе не так страшно, надо прихватить аварийный маяк и активировать его на палубе, самое логичное решение в данной ситуации. Достал кейс из рундука, вылез в коридор и направился обратно к люку. Надежно установив аварийный маяк, я активировал его единственной имевшейся кнопкой, индикатор заряда батареи показал, что она заряжена, а экранчик отобразил информацию о производящемся поиске спутников для соединения. Удобно усевшись, принялся запускать навигатор в телефоне, чтобы иметь хотя бы представление о том, как далеко я от населенных пунктов.

Навигатор уже десять минут безуспешно пытался нащупать навигационные спутники и предлагал для ускорения данного процесса покинуть помещение и выйти на открытое пространство.

– Куда уж более открытое-то? – выдал я вслух на его предложение.

Аварийный маяк также безуспешно продолжал поиск, в совокупности с часами и положением солнца моя озадаченность потихоньку стала превращаться в тревогу. Это обстоятельство меня нешуточно озадачило, я еще могу понять, что нет связи у телефона с базовой станцией, отсутствие связи по радиостанции тоже, но, чтобы два устройства не могли найти хотя бы один спутник, совершенно невероятно. У Российской Империи огромная орбитальная группировка, а телефон универсальный и поддерживает европейские, африканские и даже американские спутники навигации. Что могло произойти такого, чтобы они все разом отключились, даже не представляю. Если я не могу ни с кем связаться, то рассчитывать на скорую помощь совершенно не приходится, из чего следует вывод, что выбираться придется самому.

Правило решения любой чрезвычайной ситуации гласит, что первым делом нужно стабилизировать её, а вторым – выработать четкий план по выходу из кризиса. Стабилизировать уже удалось, теперь нужен план. Оставаться на яхте и ждать помощь бессмысленно, лучше выйти по этой притоке к основному руслу для поиска помощи. Амур весьма нагруженная судоходная река, там по рации кого-нибудь вызову или ракетницей сигнал подам, а если маяк по пути сработает или сеть найдётся, все решится раньше. Нараставший неприятный шум в голове начал сигнализировать о полученном легком сотрясении и необходимом отдыхе.

Глава 2

На посадку зашел небольшой самолет, украшенный гербом Российской Империи на хвостовом оперении. Плавно опустившись, он пробежал до конца полосы, свернув с нее направо, плавно остановился возле припаркованного авто. По откинувшемуся трапу спустился высокий, спортивного телосложения шатен, оглядевшись вокруг, он направился к стоявшей неподалёку роскошной машине, возле которой предусмотрительно стоял водитель, придерживая открытую дверь.

– Васильич! Сколько раз я просил, без дурацкого пафоса давай, а? – произнес он, обращаясь к водителю.

– Прости…те, – запнувшись, исправился тот, – прости, конечно, но статус обязывает, как бы член семьи первого круга Императора, не дай бог, какой папарацци заметит, будет потом сопли в прессе жевать о том, что племянник такого человека сам себе двери открывает, – и немного погодя добавил. – Сам же все понимаешь.

– Да, но надоело. Именно поэтому люблю находиться там, где меня в лицо никто не знает, и не пытается выслужиться или лишний раз лизнуть пятую точку, – прокомментировал он, садясь на заднее сиденье.

Авто плавно набрало ход и бесшумно двинулось к спецвыезду. Через несколько минут, покинув международный терминал, водитель, обернувшись, спросил: – Едем через скоростную или по центральным прокатиться?

– Не спеши, за полгода немного соскучился, давай через город, тем более вечереет.

Артём отключил затемнение стёкол, налил бокал холодного пива из бара, попутно любуясь жемчужиной Азиатского региона. Хабаровск – один из самых динамично развивающихся городов Российской Империи, самый экологически чистый и зеленый город мира, статус которого, он уже бессменно получает десять лет. Только электротранспорт, только полная рециркуляция и переработка отходов, вследствие чего этот город стал самым дорогим городом в Империи, за исключением столицы. Авто неспешно проехалось через центральную улицу города и направилось в сторону моста, на остров «Уссурийский».

После жаркой встречи и окончания поздравлений с призовым местом на олимпиаде талантов мира ему всё-таки позволили привести себя в порядок, чтобы присоединиться к банкету, устроенному в его честь.

Всемирная олимпиада талантов, проходившая в этом году в Прибалтийской Федерации, была фееричной победой команды из Российской Империи, которая заняла все призовые места, а сам Артём занял первое место по дисциплине «информационные технологии в сфере аналитики». Умываясь и переодеваясь в чистую одежду, он прикидывал варианты, как бы смыться с этого мероприятия, что так некстати организовал дядя Витя. Собравшись и осмотрев себя в зеркале, Артём вышел в коридор из комнаты и направился в банкетный зал.

Дальше все было, как всегда на таких мероприятиях – торжественная речь дяди на правах старшего в семье, пара заунывных поздравлений от важных особ и их пассий, после чего началась обычная круговерть светского раута. Спустившись с импровизированного подиума, Артём тут же попал в толпу тех, кто желал выразить ему то ли почтение, то ли поздравление, то ли хоть как-то засветиться рядом с родственником высокопоставленной особы. Каждый считал просто необходимым пожать руку, похлопать по спине и дать бесценные советы для долгого жизненного пути. Но больше всего бесили тетки, просовывавшие между мужиков своих дочерей, источая во взгляде надежду на то, что одна из них приглянется.

Неоднократно отбившись от назойливых молодых дам со своими мамашами, уже к десяти часам Артём плавно мигрировал к своему дяде. Получив у него разрешение взять прогулочную яхту и дав торжественное обещание не бухать до беспамятства, тихо покинул зал. Довольный, он направился переодеваться в более свободную и менее торжественную одежду. Выйдя на пирс, увидел друзей, что его уже дожидались, судя по активному маханию руками. Он и сам заметил, что они слиняли раньше него, но их, в отличие от него, регламент не держал.

– Макс, ты чего так быстро ливнул? – протягивая руку, спросил Артём.

– Да ну, в жопу их всех, они, когда на тебя взгляд бросают, такое ощущение, что в голове шерстят картотеку «полезные люди» и, если ты там не значишься, взгляд меняется, как будто перед ними мебель.

– А меня один с официанткой перепутал, – весело протянула Светлана, – мол, девушка, обновите, и протянул мне почти пустой бокал, так я ему и обновила, на его глазах долив из своего.

А на возражение, высказанное по поводу того, что ему в шампанское налили красное вино, предложила слегка шевельнуть булками по направлению к официанту или столу с бокалами. Видели бы вы выражение его лица, а выражение лица его пассии было еще более бесценно, правда, насладиться я не успела в полной мере, – с выдохом продолжала она, – он начал развозить скандал, после чего его вывела охрана. На его возмущение ему объяснили, что он только что оскорбил близкого семье человека, не забыв проинформировать о дальнейших жизненных тяготах, которые постигают людей, не знающих своё место. Хотя я и попросила настойчиво охрану не докладывать старшему, совсем не уверена, что они меня послушают, ты же знаешь, если до Виктора Сергеевича дойдет, то хана. – Светлана с детства дядю называла официально, сколько он не просил использовать только имя, боится его так назвать публично, чтобы не вызвать скандал, хотя он ей неоднократно говорил, что ему до этого не будет никакого дела.

– Ладно, все на яхту, я с собой взял бутыль коньяка и тут нам закуски собрали на вечер с кухни. Хочу отдохнуть, достали пафосные мероприятия уже, – прыгнув задорно с пирса на яхту, прервал монолог Артём.

Максим, с галантным поклоном, потешно позируя и изображая то ли портье, то ли дворецкого, предложил пройти Светлане вперед, на что получил еще более задорного пенделя по пятой точке. После чего со смешком она все-таки прыгнула на борт. Работники пирса отпустили швартовые, один из них, выпрыгивая обратно на пирс, пожелал хорошего пути.

Артём, спустившись в кокпит, запустил моторы, включил систему навигации и указал яхте маршрут для предстоящей прогулки, на что приятный голос озвучил информацию о том, что система приступает к выполнению выхода с пирса к открытой воде. Светлана уже разложилась со всей снедью на носу яхты, неспешно приступив к раскладке и сортировке всего набранного. Вообще, можно было и не заходить на кухню, поскольку в холодильнике яхты всегда имеется еда на сутки, но горячее там отсутствует.

Покинув пирс, яхта стала резво набирать ход, и уже Макс прыгнул в люк, после чего, добравшись до навигации, снизил скорость до минимальной. Вернувшись, сообщил о намерении прокатиться по фарватеру, а не устраивать спортивные гонки.

Макса Артём знал с детства, он стал его другом еще до того, как тот узнал, что он из семьи приближенных лиц Императора. Раскрылось все, когда Артёму стукнуло шестнадцать лет, после смерти отца ему пришлось переехать жить в имение, потому что жить одному было еще рано, а мама умерла, когда ему было всего три. Бабушкам и дедушкам дядя отдавать его наотрез отказался. Единственным условием, на котором Артём согласился переехать, было условие, что он всегда сможет приезжать и пару дней ночевать на старой квартире, свободно встречаться с друзьями, даже если это придется делать тайно, а иначе будет жить один, благо отказаться от опеки можно как раз с шестнадцати лет. Дядя не возражал, но с условием, что с ним всегда будет горничная, которая будет готовить и убираться. Артём тогда рассмеялся и попросил, чтоб она была хотя бы симпатичной и молодой. Он никак не ожидал, что это будет именно Светка, он её и раньше знал, она дочь семейного шеф-повара, всего на год старше его, но жить вместе с ней под одной крышей было уже легким перебором.

Поначалу он, конечно, ошалел от того факта, что по нескольку дней будет жить с ровесницей, проскальзывало напряжение по отношению к ней, но уже через полгода она из девушки превратилась в сестру. Точнее, так он её представил своей компании, предложив как-то раз прошвырнуться с ним. Представил, мол, двоюродная сестра приехала на учебу, да, собственно, всем было пофиг, дальше так и прижилось. На одной из совместных посиделок она познакомилась с Максом, и между ними почти сразу что-то промелькнуло, но Света очень боялась раскрыть нас, сторонясь его.

Все изменилось случайно. Они, чтобы не палить кортежные элитные авто, обычно доезжали до какого-либо неприметного переулка, выходили, и, уже прогуливаясь и закупая все необходимое в магазинах, шли домой. Видимо, их увидели, после чего им пришлось всем признаться о происхождении из высшего сословия. Дальше случилось совершенно непонятное, все родители, как один, запретили общаться с ним, объясняя, что находиться простым людям рядом с такими, как они, опасно, что одно неверное движение, и обида может уничтожить всю их семью. Мотивации и аргументы каждого отличались, но общий смысл у всех был схож.

Макс был единственным, кто продолжал общаться с ними, может быть, из-за Светки или вообще из принципа идти поперек навязываемой чужой воли. Он в их компании был самым младшим и, дождавшись шестнадцатилетия, которое прошло в очередном скандале с родителями по поводу разрыва дружбы, с утра в управлении дел Имперского двора оформил гражданство, а через час отказ от родительской опеки. Уже к обеду, собрав небольшой комплект шмотья, под истерику матери ушёл из дома.

Макс – это еще тот артист, он не пришел к Артёму, а пошел искать работу и жильё.Об этом они узнали случайно, когда тот не пришел на намеченную посиделку в субботу.Светка, решив, что что-то случилось, позвонила ему домой. Звонок Максу начался с истерики его матери, а закончился угрозами, оскорблениями и проклятиями. После чего Артём позвонил начальнику службы охраны дяди и попросил его помочь, но тихо. Уже через два часа Макса нашли и привезли к нему на квартиру. Ничего с ним не случилось, он просто был, скажем так, наказан за свою импульсивность тем, что у него не получилось найти работу из-за возраста и образования, а точнее, его отсутствия, взять денег на съем жилья он также не догадался. Так и был обнаружен на одной из лавочек после ночевки в общественном парке.

Как-то так получилось, что они прожили неделю все вместе на квартире, и при очередном разговоре с дядей возникла идея о переезде в имение. Артёма на старой квартире держал уже только Макс, а того уже ничего не держало. Дядя Витя позаботился обо всем, устроил его в элитную высшую школу, в ту же, гдеучились Артём со Светкой, и уладил вопросы с его родителями. С этого момента дружная троица так и покатилась вместе по жизни. Разве что только неинтересно Максу, да и Светке, его направление, она пошла в сторону ресторанного бизнеса, он взял себе экономику, а Артём, как увлекался программированием и математикой, так и продолжил. В институт они, конечно, пошли в один, хотя дядя предлагал выбирать любые, и не только имперские. На третьем курсе Артём уехал на полгода для подготовки в качестве члена олимпийской команды, отобравшись в нее по итогам результатов обучения.

Галдеж на яхте начался после того, как, мимоходом хихикнув, Светлана объявила, что Макс сделал ей предложение, на которое она ожидаемо согласилась, что и было решено отметить. Она шутливо заявила, что сегодняшний банкет был именно в честь предложения ей руки и сердца, а уж никак не ради медальки с детского конкурса талантов. Изрядно развивая тему о том, что она и Макс центр вселенной, все весело продолжали уплетать унесенную с кухни снедь, совмещая с употреблением марочного коньяка. Увы, коньяк хоть и неторопливо, но кончался, а идея о завершении вечеринки была неприемлема, что и привело к мысли о необходимости пополнения запаса горячительного. Составили стратегический план, яхта получила задание встать максимально близко к берегу, а уже Макс со Светланой на скутере метнутся до центральной набережной, благо, недалеко от центра уплыть успели, и пока она будет цербером гидроцикла, Макс купит вожделенное.

Проводив их, Артём присел на палубу, глядя в темноте на удаляющиеся огни скутера, и осознал, что сегодняшний день был очень долгим. Ехать им в одну сторону примерно полчаса, а, следовательно, можно вздремнуть на часик, иначе можно прям на пирушке уснуть. Недолго думая, он спустился в кают-компанию и прилег на диван, сон пришёл мгновенно.

Глава 3

Добравшись до кормовых багажных отсеков, располагавшихся по краям коридора, начал осмотр с того, что сейчас заменял собою потолок. Повернув ручку отсека, не успел открыть, как был завален небольшими пластиковыми кейсами. Выматерился, осматривая в тусклом освещении выпавшее на предмет полезности. Через прозрачные пластиковые крышки во множестве отсеков пластиковых коробок проглядывали крючки, блесна и прочие атрибуты, необходимые для заядлого рыбака. Удочек не было, мы их с дядей всегда забирали, поскольку чаще рыбачили с пирса, выехать на яхте удавалось редко.

Перебрав все и не найдя ничего полезного, открыл второй отсек. На этот раз ничего не упало и не могло упасть, а вот отблески воды на дне меня огорчили. Яхта дала течь и вскоре наберет воды, поэтому придется ускориться с эвакуацией на берег. Содержимое мне было хорошо известно, здесь были два рюкзака с комплектом одежды для передвижения по лесу, пара палаток и прочий нехитрый скарб для комфортного похода.

Вытащив из отсека мешок, я с горестью вспомнил подаренный мне нож, так небрежно оставленный во время посиделок на палубе, а другого хорошего на яхте не имелось. Вопрос с топором решился, когда я откинул люк, за которым располагались двигатели. Сбоку на специальных креплениях имелась небольшая фомка, топорик и пара огнетушителей. Ценность фомки в текущих условиях мне показалась сомнительной, а вот небольшой пожарный топор с прорезиненной ручкой, несмотря на плохую заточку, мне пригодится.

Топор уложил в большой боковой карман на рюкзаке, который вместе с палаткой разместил в непромокаемом чехле, куда собирался сложить остальные полезности. Мешок закинул в кают-компанию, это было единственное место с большой стеной, которую можно было использовать в качестве пола, сам направился обратно в кокпит. Добравшись до пульта управления, отключил главное питание яхты, после чего несмываемым карандашом принялся писать послание на капитанском планшете. «Выжил Левитский Артём Владимирович, о наличии других пассажиров на момент крушения неизвестно, с собой имеется радиостанция на постоянном сканировании. Направился вниз по течению, от русла притоки отходить не буду, имею с собой сигнальные ракеты». Дописав дату и время, закрепил планшет на поворотном держателе так, чтобы его было видно через смотровое стекло и от входа в кокпит.

Вытащив кейс с сигнальной ракетницей из специального крепления, утопленного в одной из ниш возле второго сиденья, оттуда же взял переносную радиостанцию, предварительно проверив наличие заряда в аккумуляторе.

Вернувшись в кают-компанию, принялся выкидывать в проём вещи, которые завалили дверцу холодильника под разбитым телевизором. В холодильнике имелся набор продуктов, который меня интересовал мало, в отличие от сложенных в нижнем ящике консервных банок. Я проглядел условия хранения каждой, поскольку некоторые требовали держать их в прохладе, отобрал лишь те, что не испортятся без холодильника, попутно сжевав два массивных помидора. Из бутылочного отсека были изъяты три имевшиеся там бутылки с питьевой водой, которые я сразу отправил в рюкзак.

Ракетницу, как и аптечку, в кейсах тащить смысла не было, они бы заняли много места, поэтому их пришлось распотрошить. Ракетница с вставленным зарядом и еще двумя, упакованная в зип-пакет, разместилась в боковом кармане рюкзака. Рядом с ней радиостанция, которую я включил на максимальную громкость и перевел в режим сканирования. Из аптечки я взял степлер, средства дезинфекции, пластырь и жаропонижающее, посчитав остальное лишним.

Зип-пакет с аптечкой и найденные в холодильнике банки засунул в рюкзак, туда же разместил три трубочки салатового цвета, это фильтры для воды, они, как и ракетница с жилетами, являются обязательными средствами спасения на яхте. Еще раз обдумав список предметов, направился по коридору к люку.

По-прежнему пытавшийся найти спутники маяк был небрежно заброшен в водозащитный чехол, где уже лежали рюкзак и палатка. Посмотрев на экран телефона, решил, что брать его смысла нет, он еще вчера вечером ругался на низкий заряд. Оставил его включенным, закрепив сбоку люка, хотя на его пеленг я и вовсе не надеялся.

Плотно затянув стяжку мешка, закрыл герметичный клапан и забрался на возвышавшийся борт яхты. Прикинув, как бросить в воду мешок, чтобы его не снесло течением, кинул и следом спустился сам. Вода, как и ожидалось в это время года, была неприятно прохладная, и я поспешил как можно быстрее добраться до берега, пихая перед собой скарб.

Проплыв буквально пару метров, я смог коснуться дна, а еще через два и встать на него. Противное илистое дно намертво хватало меня за кроссовки, не давая нормально передвигаться по дну. Я намеренно не стал разуваться и раздеваться, чтобы уменьшить шанс пораниться об осколки или коряги, которые могли быть рядом с лодкой.

Выбравшись на берег, я направился к примеченной ранее небольшой полянке, чтобы разбить лагерь и отдохнуть перед завтрашним походом. Разлив воды, который я наблюдал еще с яхты, как раз до нее не достал, видимо, основная волна выплеснулась на другой берег, хотя особой разницы в уклоне я не вижу. Пожарный топорик оказался совершенно непригоден для рубки даже мелких сухих деревьев, поэтому, пока сложил костер, устал изрядно, да еще этот непонятный постоянный шум в голове намекал на необходимость хорошего отдыха. Сушить вещи не стал, раздевшись, сложил их в кучку, а после того, как обсох у костра, переоделся в чистый комплект, который захватил из кают-компании. Закончив натягивать армейские ботинки, я уже окончательно отогрелся и решил, что нужно ставить палатку, чтобы лечь пораньше. Закончив с палаткой, постелил в нее вспененную подкладку, расположившись на которой, уснул.

Проснулся я внезапно от тревожного ощущения, даже выскочил, схватив по пути топор. Прислушавшись, я не услышал ничего, кроме обычного шума леса и шума, с которым бился остаток киля об дно яхты. Немного осмотревшись, я успокоился, обратив внимание, что день уже идет к концу. Подкинув дрова в почти потухший костер, извлек из рюкзака банку консервированных языков альпийских ягнят и примостил её на углях.

Пока ужинал, солнце медленно подползало к краям деревьев на противоположном берегу. Я ел разогретые консервы, запивая водой из бутылки, как вдруг замер от происходящего перед моими глазами. Едва ли треть светила успела скрыться за макушками деревьев, как оно вдруг стремительно почернело, а продвинувшись еще немного, взорвалось черными осколками, что разлетелись вдоль горизонта. Я замер и даже не понял, что сразу настала ночь, никаких тебе сумерек или заката. Оторопев от наступившей тьмы вокруг, в которой только отблески пламени костра освещали окружавшее меня пространство.

– Это что за херня? – выматерился я тихо себе под нос. Отойдя от ступора, поднял голову, и выматерился еще раз, уже в полный голос. В небе вместо привычного глазу Млечного пути развернулась абсолютно незнакомая и футуристическая картина, на которой было небольшое количество больших очень ярких точек и несколько звездных туманностей, которые были так близко, что никаких аналогий с родным небом даже не возникло. Рассматривая сей пейзаж, я все больше и больше осознавал, что происходящий вокруг меня феномен явно не рядовое событие.

Глава 4

Проснулся на рассвете с головной болью и сильной жаждой, нарубил мелких сухих веток, развел костер. Утром большой костер мне не был нужен. Позавтракал разогретыми консервами, стал собирать палатку и вещи. Заваленная набок яхта по-прежнему была на своём месте, как и обломок киля, который перестал стучаться об борт из-за уменьшившегося течения. Солнце уже озарило небосвод первыми лучами, стерев странную картину на небе, что я наблюдал ночью.

 Залив костер, выдвинулся вниз по течению. Вдоль реки продолжал пробираться в течение всего дня, не замечая никаких изменений в обстановке. Наш дальневосточный лес – это еще то препятствие, состоящее из переплетённой травы и низкорослых кустарников, мешающих движению, а поваленные стволы все время заставляют менять маршрут. Я старался не отходить далеко от русла в надежде заметить проплывающее мимо судно. Обходя в очередной раз массивный заваленный ствол, я вышел почти на берег, где не смог обнаружить следы разлива воды. Теория о мощной волне, которая и так трещала по швам, сейчас оказалась разорванной в клочья.

Вечер ознаменовался излишней усталостью и усилившимся шумом в ушах с общим ухудшением самочувствия. Допив вторую бутылку воды, решил остаться на ночёвку тут. Разложив палатку и подогрев на сухом горючем очередную консервную банку, приступил к нехитрому ужину. Необычный закат повторился так же, как и чужое небо после него, усталость валила с ног.

Утро настало не сразу, желания шевелиться совершенно не наблюдалось, еда не лезла в рот, и недоеденные полбанки я просто закопал в землю. Непонятная жажда сушила все больше и больше, вода или чай утоляли её, но она быстро возвращалась. Текущее состояние никак не соответствовало легкому сотрясению, которое я предположил изначально, вспомнился химический запах и странный вкус во рту. Есть вероятность, что во время болтанки, когда я был без сознания, успел наглотаться химии, вот только не припомню, чтобы на яхте было что-то такое. Собрав все вещи, я двинулся вперед. Пробираясь через очередные заросли, я практически выпал на покрытую лишайником землю. Такой переход меня нешуточно озадачил.

У меня за спиной находился обычный родной для меня лес с высоким подлеском и травой, сплетавшей все в едва проходимую чащобу, в то же время к нему прилегал кусок почти классического европейского леса. Невысокая трава, почва, в основном покрытая мхами и лишайниками, меня сильно озадачила. Редко растущие деревья, совершенно непохожие на те, что я привык видеть в лесу, разбавлялись редкими кустами, давая хорошую видимость. Замерев, я еще раз осмотрел почти осязаемую линию, разделявшую два столь разных растительных мира. В голове возникло несколько вариантов, таких, как гольф-клуб или дендрарий, но в любом случае это рукотворное явление, а, следовательно, где-то дальше от реки должны быть люди, возможно, база отдыха или другое загородное заведение.

Уходить от воды я не планировал, но текущая ситуация указывает на правильность решения, разве что необходимо позаботиться о запасе воды, особенно с учетом постоянной жажды. Из рюкзака я достал фильтр-трубочку для воды, клейкую ленту и опустошенную во время похода бутылку. С помощью нехитрых манипуляций создал походный фильтр, пополнив запасы воды. Поскольку тары больше нет, в последней бутылке оставил грязную воду, закрутив крышку. Как освободится ёмкость, можно будет дофильтровать.

Закончив с непредвиденной остановкой, направился вглубь нового леса, постепенно удаляясь от реки. Самочувствие постоянно ухудшалась, помимо усиливавшегося шума в ушах появилась еще и тошнота, что подтверждало моё предположение об отравлении. Новый лес тянулся бесконечно, я брёл до тех пор, пока не настала ночь. Совершенно обессилев, я не стал ужинать и собирать палатку, вместо этого просто положил рюкзак на вспененную подкладку и уснул.

Проснулся далеко не утром, еле собрался, без попыток что-то положить себе в живот, одна мысль о еде выворачивала мой желудок наизнанку. Если с постоянным шумом и недомоганием я мог бороться, то с дикой жаждой все было хуже. Сколько бы я ни пил, напиться не получается, в чем я убедился раньше, буду растягивать воду, пить, только чтобы смочить горло. Надев на себя потяжелевший рюкзак, я взглянул вперед в непроглядный лес и продолжил свой путь

«Ну, наконец-то хоть что-то», – промелькнула радостная мысль, когда ландшафт изменился, и я стал подниматься на пологую опушку. Забраться на нее удалось уже на закате, увиденное меня обрадовало. Где-то вдали, за границей леса виднеются высотные здания, а где они, там и люди. Совершенно обессилев, я просто лег на землю и заснул.

Утро началось с рези в глазах от яркого солнца, невыносимой сухости на растрескавшихся губах и ужаснейшей головной боли. Я смочил губы водой, на что те отреагировали колкой болью, которая отдалась еще большим шумом в голове. Счет времени потерялся, я не смотрел на солнце и только шел вперед, периодически падая и снова вставая. Неожиданно лес кончился, как будто и не было его вовсе. Ровная линия поля, засеянного непонятными мне кустиками, явно сельскохозяйственного назначения, отсекла его, как ножом. Остановившись на мгновенье, огляделся и продолжил идти дальше.

Поле с кустиками сменилось ровными грядками с обычной капустой, причем поля шли наперекос друг к другу, но меня это сейчас беспокоило меньше, чем жажда и голод. Упав на колени в очередной раз, принялся грызть сорванный кочан. После третьего укуса сочных листьев я пожалел об этом решении, меня вырвало и очень болезненно, с учетом того, что в последнее время ничего не ел. Вот черт, и воды больше нет, сел, достал бутылку с грязной водой и приладил к ней фильтр. Смочив горло, с тяжким усилием собрал все обратно и пошел к домам по бесконечно тянувшемуся полю. Я шел, а местами полз, даже несмотря на то, что уже настала ночь. Упав в очередной раз, я осознал, что встать уже не смогу, нужен отдых.

Проснулся от нестерпимой жажды, руки и ноги практически не шевелятся, перевернувшись на живот, последними усилиями сделал несколько глотков оставшейся на дне бутылки влаги и пополз, даже не пытаясь забрать вещи. Шум в ушах давно заглушал все звуки, кроме отчаянного стука сердца, иногда пропускавшего удары. Пелена, опустившаяся на глаза, мешала определить направление, я даже не осознал, когда меня поглотила тьма.

Глава 5

Краем сознания ощущается, как кто-то поворачивает мне голову и заливает жидкость в рот, попытка проглотить и тут же ощущение тепла, расходящегося по телу, мир снова проваливается во тьму.

Следующее пробуждение было более осмысленным, но глаза отказывались видеть мир и показывали только мутные разноцветные пятна, которые время от времени изменяли своё положение. Обоняние, как и слух, отсутствовало, а из ощущений только собственный пульс, который был хоть и учащенным, но при этом достаточно ровным.

Отчетливо почувствовал, что мне приподнимают голову и дают выпить несколько глотков алкогольного напитка со странным привкусом то ли кислой капусты, то ли квашеных помидоров, после чего тепло вновь разливается по телу. Сразу стало клонить в сон, не имея сил сопротивляться, я поддался этому непреодолимому желанию.

Придя в себя, открыл глаза и обнаружил, что лежу под открытым небом. Ночь встретила все теми же загадочными и совершенно незнакомыми звездами, обнажив чужую луну, не виденную мною ранее. Луна была в принципе схожа с той, что я знал, но как бы больше, создавалось ощущение, что она значительно ближе, поскольку отчётливо просматривался орнамент трещин с огромными кратерами.

Немного придя в себя, повернулся набок и сел, чтобы подняться, сил было недостаточно. Находился я в странной земляной впадине, приблизительно двадцати метров в диаметре, по краю которой виднелся лес, похожий на тот европейский, где я брел. Дно было нереально ровным, даже похоже, что искусственно выровненным, и покрыто лишайником. Мой рюкзак лежал немного правее, полностью выпотрошенный, вещи сложены рядом двумя кучками. Перевалившись на другую сторону и заново обретя опору в виде руки, стал осматривать другую сторону впадины.

Увидев сидящего на бревне мужика, я даже встрепенулся и смог сесть ровнее, наконец-то я вышел к людям, получив помощь. Он сидел боком, держа в руке металлическую армейскую кружку зеленого цвета, обнимая её двумя ладонями, с причмокиванием отпивая её содержимое. На вид он напоминал больше грибника, чем военного, хоть и был одет в лесной камуфляж и армейские ботинки. Развернувшись к нему всем торсом, сел в более удобную позу, немного понаблюдал за ним и вскоре решился.

– Здравствуйте, – поприветствовал я незнакомца, но мужик не обратил никакого внимания. – Хеллоу, – немного выждав, решил я проверить альтернативные варианты, поскольку выглядел тот явно европейцем на вид. – Гутен таг, – реакции, как и ранее, не последовало, не понимает, попробуем еще варианты. – Бонжорно, – французский не был моим коронным языком, учил его в качестве факультатива в школе, поскольку в давние годы его использовали как язык дворян при Императоре. – Конничива, – произнес я, предпринимая попытку использования последнего языка из моего арсенала, но и это не возымело должного эффекта.

Пришла мысль о том, что он меня просто игнорирует и, по всей видимости, ответа от него дождаться не получится. Еще пять минут я на него смотрел безотрывно, в то время как он продолжал наслаждаться содержимым кружки. Лишь когда он, допив, стряхнул на землю остатки содержимого и повернулся в мою сторону, я услышал его вопрос.

– Что, полиглот, языки кончились? – с усмешкой спросил он. Речь его была абсолютно чисто русской без акцента, что не давало сомнений – это его родной язык.

– А почему вы не отвечали?

– Хотел на тебя посмотреть, на реакцию на твою, на действия. А то больно непонятный презент мне подкинул СТИКС, никак в толк не возьму, что ты такое. Испытание? Может, проверка или наказание?

Упаковывая кружку в подсумок, спокойно, равномерно и не выказывая никакой заинтересованности в голосе, он спросил меня: – Кто же ты такой вообще?

– Артём, – нет, это как-то простовато, представлюсь ему по полной, – Левитский Артём Владимирович, подданный Императора Российской Империи.

– Российской Империи, – он даже заулыбался. – Император, говоришь, – удивленно протянув, повторил он мои слова и чуть погодя спросил. – Сколько ты тут, Артём?

– Все, что помню, это дней пять, потом все.– Предположительно озвучил я время, прошедшее от крушения, прикинув по ночёвкам.

– Что помнишь перед тем, как все вокруг тебя изменилось?

– Что изменилось? – не понял я сути его вопроса, хотя уже и стал догадываться, о чем идет речь.

– Туман, быстро налетевший, запах химический, кислинка во рту, как будто «Крону» лизнул? – продолжал он расспрашивать меня.

– Тумана не помню, а вот запах химии в нос бил, и привкус неприятный тоже был. «Крона» – это что? – решил выяснить непонятное мне слово.

– «Крона»? – переспросил он. – Батарейка это небольшая, на девять вольт, у вас в империи что, таких батареек нет?

– Не знаю, – задумчиво ответил я, – не видел таких.

– И это все? Поведай мне, как тебя сюда занесло? – спросил он, явно заинтересовавшись подробностями.

– С друзьями на яхте по Амуру катались, – лицо его слегка отыграло удивлением, но я продолжил, – они на берег сошли, чтобы выпивки купить, а я остался на яхте их ждать.

Далее, не вдаваясь в предшествовавшие события, изложил ему свою историю до того момента, как потерял сознание на поле.

– Свежак, стало быть, – произнес незнакомец и сразу добавил, – зови меня Косой, сейчас, парень, я тебя введу очень кратко в ситуацию, в которой ты очутился, книжку тебе бесценную дам, ибо СТИКС благоволит тем, кто новичкам здесь помогает.

Немного порывшись в боковом отделении своего весьма вместительного на вид рюкзака, он достал небольшую книгу, не производящую впечатления своей толщиной, и бросил в меня. Подождав, пока я возьму её в руки, с напускной торжественностью продолжил:

– Ну так вот, Артём Владимирович, – он помедлил и добавил с усмешкой, – подданный русского императора, попал ты в другой мир, доказательств этому много, ты уже сам их видел, да хоть голову подними и посмотри на небо. Мир этот называется СТИКС, так его принято называть в моей организации, а свободные обитатели предпочитают звать его Улей.Больно схоже расположение кластеров по аналогии с пчелиными сотами, только в отличие от тех здешние, хоть и имеют ровные, прямые края, но форма у них может быть абсолютно любая. Границы их видны обычно сразу, да ты сам говорил, что замечал, размеры также могут быть разные, от крохотных в несколько метров, такие встречаются на перекрестии нескольких кластеров, а могут и по 700 километров в поперечнике быть. Кластеры эти прилетают из одного и того же места в разных мирах, вот вместе с одним из таких ты и попал сюда. Судя по твоему описанию, место то находится в большом озере, которое грузится крайне редко, медленный то кластер, и ни разу на нем ничего, кроме воды, не видел. Но рыба там вкусная, да еще и с икрой красной, знаю, потому что сам ловил. Период его обновления где-то два или три месяца, точнее не выяснял, нет там ничего интересного.

– Да не было там никакого озера, – перебил я его, – шел по течению вниз и довольно далеко.

– Шел ты, я так понимаю, к основному руслу, – то ли спросил, то ли констатировал он, – в том-то и была твоя ошибка, пошел бы в другую сторону, к нему бы и вышел.

– А там я людей нашел бы?

– Вряд ли, здесь, в Пекле, они очень редко бывают. Про крушение твоё тоже понятно, озеро как загружается, волна метра четыре получается, видимо, река глубокая в том месте и после переноса, пока не растечется по притокам, не успокаивается. Снесло тебя довольно далеко, судя по всему, не то озеро бы ты увидел. Сразу отвечу на твой вопрос, обратно ходу нет, на текущий момент это вся информация, отдохнуть мне надо, завтра дорога дальняя, а я и так из-за тебя из графика вышел, теперь нагонять. А еще и горячего поесть надо, – с этими словами он достал из рюкзака пакет с чем-то, банку консервов и котелок. – Я пока нам еды горячей сделаю, тебе особенно нужно сил набраться, а ты время не теряй, лучше пролистай книжку.

Косой воткнул в землю металлический прутик с крючком на конце, на который подвесил котелок, налил воды из фляги и вместо того, чтобы положить дрова или что-то другое, способное гореть, сунул под котелок руку. Через мгновение над котелком отчетливо показался легкий дымок пара, а мои глаза, походу, увеличились в несколько раз. Косой, увидев мой ошарашенный взгляд, улыбнулся, надорвал пакет с надписью «Гранд ди Паста» и высыпал по виду макароны в котелок. Поднеся руку под котелок, он опять заставил воду кипеть, а второй принялся помешивать.

– Артём, не смотри, еще успеется, займись лучше книгой, чтобы успеть хоть немного понять, что к чему, еще сегодня, – не поворачиваясь в мою сторону, предложил он.

В ответ я кивнул в знак согласия и полез искать фонарик, который был у меня в нагрудном кармане. Книга не была внушительна, больше походила на краткое пособие или инструкцию к чему-либо, с говорящей надписью по центру титульной страницы «Пособие по выживанию в мире СТИКС для новичков». Чуть ниже заголовка более мелким шрифтом излагалась короткая версия попадания сюда, про туман и кислый вкус, которая, судя по всему, приключилась и со мной. По какой-то причине туман я пропустил, хотя, вспомнив дверь, прилетевшую в голову, все стало очевидно. Предупреждение о том, что попасть обратно невозможно, а если попасть под действие кисляка при перезагрузке кластера в попытке сделать это, смерть, а в редких случаях безумие, гарантированы.

Ниже содержалось оглавление, где каждая строка была выделена определенным цветом, сами страницы книги соответствовали этим цветам. Первый раздел, единственный, выделенный белым, «О СТИКСе» поведал, помимо ранее озвученной Косым информации, много нового. Каждый попавший в мир СТИКСа инфицируется чем-то похожим на споры грибка, которые вызывают развитие мутаций организма зараженного, течение которой зависит от того, есть ли у него совместимость с ним или нет. Если совместимости не имеется, то у данного человека происходит мутация, убивающая его мозг, и он превращается в тварь, жрущую все подряд и становящуюся от этого сильнее со временем. Если в начальной стадии их мозг живет только на простейших инстинктах, то по мере развития он начинает эволюционировать, а его тело развиваться. При наличии совместимости, обычно таких людей принято именовать «иммунными», также происходит мутация, но, в отличие от тварей, мозг с внешним видом не затрагиваются, лишь со временем тело становится сильнее, выносливее и появляется дар. Про дары был отдельный раздел, и это, судя по всему, именно то, чем на моих глазах пользуется Косой, прочту позже, как и классификацию тварей, информация о структуре кластеров мне сейчас интересна больше.

Кластеры бывают обычные – перезагружаются по расписанию и всегда с одной и той же территорией, стабильные – те, у которых период перезагрузки очень большой и может достигать сотен лет. Мертвые кластеры, они же чернота, также могут быть стабильными или перезагружаться, но, в отличие от обычных, все, что на них появляется после загрузки, в течение нескольких часов или максимум нескольких дней превращается в нечто, по виду напоминающее антрацитовое стекло. Самое главное, что я запомнил, посещение их влияет негативно на здоровье иммунных, а для новичков почти всегда заканчивается смертельно, также на них мгновенно выходит из строя вся электроника.

Иммунным необходимо регулярно принимать настойку из споранов, ярким признаком того, что это необходимо, выступает нестерпимая жажда, утолить которую ничем другим не выходит. «Вот оно что», – я вспомнил те ощущения и свои тщетные попытки напиться.

– Эй, Артём, давай к столу, – прервал моё чтение Косой, призывно маша ложкой.

Я тяжко приподнялся и пошел к рюкзаку, возле которого в одной из кучек лежала моя ложка с кружкой. Усевшись на соседнее бревно, которое срубили, по всей видимости, недавно, принялся жадно поглощать макароны с тушенкой. Такого аппетита я что-то у себя не припомню и, по-моему, поддавшись ему, я съел большую часть содержимого котелка.

Моё бесцеремонное обжорство не произвело никакого эффекта на Косого. Когда я закончил с поглощением еды, он, выждав небольшую паузу, промыл котелок на несколько раз, снова налил в него воды и повесил на крючок. Из свертка, что он достал из отделения своего рюкзака, кинул в котел несколько щепоток травы, по виду напоминавшей чай, после чего поднёс руку снизу, и вода почти мгновенно начала кипеть.

– Пару минут, пусть заварится и будем пить чай, – сказал он мне, видя мой взгляд в сторону кипящей тары.

– Это, я так понимаю, и есть то, что упоминается в книге как дар?

– Да, ты еще не читал про них?

– Нет, не успел, пока только основной раздел, да картинки с бестиария просмотрел мельком.

– Читай, это для тебя как библия, и даже важнее, то, что написано в этой книге, поможет тебе выжить.

– Мне пока во все это не верится, – высказал я свои сомнения.

– Это только «пока», – ответил Косой и стал разливать чай по кружкам.

После чая и пары глотков того самого спорового раствора, нехитрый рецепт приготовления которого был описан в книге, мы еще немного молча посидели у котелка, я периодически поднимал голову, разглядывая совершенно чужое ночное небо.

Утро началось с тычка в бок через материал палатки, отчего я мгновенно выпрыгнул наружу, где солнце только начинало восходить и едва показалось над горизонтом.

– С добрым утром, соня, – шутливо поприветствовал Косой, – давай решать, как поступить с тобой, – задумчиво обращаясь как бы не ко мне, спросил он. – Есть всего два варианта, первый из которых состоит в том, что я дам тебе еды, воды, а неподалеку тут можно разжиться оружием, после чего укажу тебе направление, в котором тебе нужно будет двигаться, но шансы на твоё выживание ничтожны. Судя по твоему рассказу, ты еще ни одной твари не видел, а тут есть такие, которых ты увидишь только в тот момент, когда тебя будут проглатывать, причем не пережёвывая. Второй же вариант лучше и дает большие шансы на выживание, даже шанс, что ты будешь доставлен к людям, причем к правильным, что в этом мире крайняя редкость, ведь тут каждый друг другу враг. Но все не так просто, второй вариант содержит условия, которые ты должен будешь принять и ни при каких обстоятельствах их не нарушать.

Закончив, он сделал паузу, намекающую на необходимость ответа.

– Ну, хотелось бы для начала условия узнать, – замешкавшись немного, дал ему ответ, все равно было ясно, что любые условия, которые выдвинет он, будут лучше, чем ничтожный шанс на выживание в неизвестном мире без опыта. У меня, конечно, пока все в голове не укладывалось, но, если перечислить все, что я видел за последние дни, это будет сложно натянуть на стандартную модель мира, которую я знал.

– Молодец, никогда не соглашайся, не поняв всей сути, – улыбаясь, учительским тоном стал продолжать он, – а условия следующие: во-первых, впоследствии никому и никогда сам не рассказывай об этом путешествии, особенно ментату, для него вообще лучше только отвечать на его вопросы и все, не врать, но думать, что говоришь. Условие второе – никому и никогда не рассказывать о деталях моих даров, что ты увидишь, а кое-что я вынужден буду тебе объяснить и показать сам, ну а третье – это выполнять все, что я тебе скажу, без вопросов и промедлений, в ту же секунду.

– А гарантии при выполнении всех условий есть?

– А никаких, – пожал он плечами и продолжил, – в СТИКСЕ вообще нет никаких гарантий чего бы то ни было. Если СТИКС захочет, то найдёт, как от тебя избавиться или подкинуть невыполнимую задачу.

– Да, выбор невелик, между «возможно» и «не может быть». Хорошо, я принимаю условия, не вижу ничего страшного в них. Скажи только одно, почему ты постоянно про этот мир, про СТИКС, говоришь, как про существо?

– Пока что тебе этого не понять, для начала сейчас ты должен выжить и стать его частью, получить свой дар, найти путь, а прожив, если сможешь, конечно, достаточно долго, начнешь и сам понимать, что я имел в виду. А пока смотри, я еще вчера перебрал твой рюкзак, – Косой махнул своим футуристическим стволом в сторону оного, – рассортировал все на две кучки. Первая – это то, что тебе сможет помочь и это нужно взять, например топорик, фильтры и кое-какие медикаменты, а во второй то, что для тебя совершенно бесполезно, но решать тебе и тащить тоже. Собирайся, через двадцать минут выходим.

Я пошел к рюкзаку и заметил, что вещи лежат рядом, но о сортировке даже не подумал. В полезной кучке лежал топорик, пластиковые бутылки, включая ту, к которой был прикручен самодельный фильтр, таблетки для обеззараживания воды, медицинский жгут, вата, бинты, дезинфектор и кожный степлер с запасками. Вторая же кучка содержала спасательный маяк, который до сих пор пытался отправить сообщение, кучку таблеток от насморка, температуры и пакет с ракетницей. Решив, что Косой знает намного больше, чем я, еще раз оглядел вещи и собрал только нужное, а после собрал и палатку. Едва я закончил со сбором вещей, рядом оказался Косой, окинув взглядом оставшиеся предметы, утвердительно хмыкнул и жестом попросил подняться.

– Итак, чтобы ты понимал, мой дар кипятить воду, который ты видел, это так, для удобства, основной мой дар – это «Абсолютное скрытие». Вообще, разновидностей скрытия бывает много, кто-то может скрыть только себя, кто-то отводит глаза, но камера его видит и зараженные тоже, некоторые могут прятаться от сенсов и ментатов, а кто-то – скрывать целые машины. У всех есть свои плюсы и минусы, мой же дар, хоть и считается абсолютным, но у него есть и свои недостатки. Я могу скрыть все, что влезет в сферу диаметром порядка десяти метров, и скрыть так, что это невозможно обнаружить или почувствовать. Даже вплотную стоящий человек не увидит и не услышит, даже не унюхает тебя. К зараженным это относится в полной мере, но при этом пуля, выпущенная в тебя, попадет точно так же, и бегущий человек сможет сбить с ног, материально ты как бы продолжаешь присутствовать.

– Да ладно,– перебил я,– это же просто нереально.

– Усвой, что здесь другой мир и не перебивай, когда тебе дают информацию, еще и бесплатно. Другой положительный момент в том, что если ты идешь по траве и приминаешь её, то, как только эта трава покидает радиус действия дара, она снова будет ровная и свежая. Да и те, кто будут смотреть в это место, не увидят изменений, это не дает шансов понять, где ты, такой эффект называют восстановлением. Теперь о минусах, дар я могу активировать единовременно примерно на пятнадцать часов и спрятать что-то еще после активации уже нельзя, только то, что было изначально, откат перед следующей активацией около семи часов. Еще одна неприятность состоит в том, что если скрытый человек или предмет покинет радиус действия, он станет видимым, и обратного хода нет, хотя это также дает и плюс, который заключается в том, что из-под дара можно выстрелить. Никто не увидит вспышки и не услышит звука, но, увы, ничто не мешает убить всех скрытых одной пулеметной очередью. Именно из-за этих особенностей ты не можешь отставать от меня, отойти по нужде и так далее. Пока мы идем в скрыте, ты следуешь всегда рядом и следишь за этим сам, если ты вывалишься из него, то наш договор расторгнут, ни ждать, ни останавливаться ради тебя я не буду.

– Офигеть, – это все, что я смог вымолвить на сказанное, – а какой дар у меня?

– Не знаю, к сожалению, я не знахарь и в данном вопросе помочь тебе мне совершенно нечем, – ответил Косой. Оглядев уже собранного меня, добавил «пошли», после чего, соединив две ладони над головой, развел их в стороны, при этом между ними начала формироваться прозрачная сфера, отдававшая небольшой белесостью. – Не отставай, – сказал Косой и направился к склону углубления, в котором мы находились.

Выбравшись, я убедился, что предполагал правильно, мы были в том самом европейском лесу, а точнее, на его окраине, и направились в сторону города через поля с посадками, по которым мне уже довелось брести ранее. Примерно через четыре часа, подойдя к сооружениям на окраине города, где был виден огромный штендер с надписью «Texas chemical plant JBC», я очень удивился.

– Это что, кусок из Северной Америки? – спросил я, указав на вывеску.

– А у вас их что, две? – в ответ поинтересовался Косой.

– Да, конечно, Северная и Южная, постоянно грызутся за острова на перешейке Карибского моря и Мексиканского залива.

– Каких только миров нет, у нас она одна, на северном материке находится, а на южном там много кто еще есть, из больших помню Бразилию, Аргентину, Венесуэлу, кто-то еще, но я особенно не силён в географии. Как же у вас так вышло-то, что Америки две?

– Да у нас до второй мировой тоже была одна, но там так получилось, что еще раньше Мексика расширяться начала, уже к тридцатым годам слилась с Гватемалой и Никарагуа, следующие на очереди были Колумбия и Венесуэла, нефти там много. Они как поняли, что жареным пахнет, давай, мол, с США переговоры вести, да и стали их придатками, наподобие Гавайских островов. Потом грянула вторая мировая, нацистский третий рейх все страны по кольцу вокруг Российской Империи захватил, четыре года они перли вперед и остановить никто не мог, даже часть Китая уже оккупировали. Про европейскую часть континента вообще говорить нечего, там только Великобритания да Испания держались, а остальные либо лапки кверху, либо под сапогом кованным.

– Очень похожа история на мой мир, – сказал Косой, – но так далеко у нас они не зашли, пройдясь по Европе, на нас напали, но СССР их обратно загнал, в ту дырку, откуда они вылезли.

– СССР? – спросил я его. – Это что за страна такая?

– Это та страна, которая на месте вашей Империи в моём мире находится, но ты рассказывай дальше.

– Да что там рассказывать, нацисты стали испытывать проблемы с нефтью, те месторождения, что на них работали, не могли обеспечивать потребности, а новые требовалось либо построить, либо поднять из руин. В общем, решили они у Империи тогда отнять Кавказ, и это стало их ошибкой. Было тайное собрание лидеров: США, Российской Империи и еще нескольких стран, принята доктрина уничтожения нацистов и все закрутилось. Со стороны Европы США начало теснить, им было хорошо, немцы вообще до них добраться не могли, разве что корабли снабжения топили, Империя по всем флангам, да и Индия с Китаем очень ожесточённо сопротивлялись. Отступать им пришлось через Монголию и Казахстан, там они и потеряли самую важную наступательную силу, а потом еще два года их додавливали.

– Интересно, очень даже, а японцы что? У нас они на СССР напасть хотели, в союзниках с Германией были, у вас так же?

– Были, но ими занялись уже в конце, когда все кончалось, Штаты устроили показательную порку, на Токио и Окинаву сбросили атомные бомбы, мстили за Перл-Харбор.

–У нас такая же ситуация была, но города другие, совсем в другой стороне, а Америки-то две как получилось, я так и не понял, – продолжил он меня расспрашивать.

– Все просто, про то, что там два штата до войны получилось, я уже говорил, так вот, базы там были организованы военные, порт строился, а претензии соседей только увеличивались. Вот и подмяли под себя несколько бывших мексиканских провинций, а впоследствии большую часть Бразилии, поле чего под шумок второй мировой почти весь континент заняли. Попытки периодического сопротивления появлялись, но ни к чему не приводили. Разделились они на две позже, когда в послевоенные годы тряхануло мировую экономику, цены на нефть упали, северные штаты не хотели кормить новые, даже вторая гражданская случилась, что примечательно, у них её называли второй войной за независимость.

– Интересный у вас мир, встречал я тех, где есть Российская Империя, но, чтобы с двумя Америками, ни разу, ну да ладно, сейчас лучше ушами работать, чем языком.

За разговорами мы уже входили в город, тот самый, с высокими небоскрёбами, что я видел с холма ранее, некоторые из них были отмечены следами пожаров, выбитыми стёклами и прочими многочисленными разрушениями. По всей дороге, на которую мы вышли, минув границу кластера, валялись человеческие кости, источавшие неприятный запах падали. Множество раскуроченных машин лежало на самом асфальте, а некоторые были выброшены на газоны неведомой силой. Проходя мимо одной из таких, я увидел, что она вскрыта, словно гигантский консервный нож разрезал крышу ровно пополам и отвернул части крышки в разные стороны.

Кровавые следы были повсюду, но кровь уже утратила свою яркость, приобретя грязно-бурый оттенок. Я обратил внимание на иссохшие остатки внутренностей, валявшихся возле одной из машин, и сморщился из-за подступившего к горлу кома.

– Хочешь блевануть? – спросил он, заметив моё выражение лица.

– Не очень, – соврал я, – просто не привык к такому зрелищу.

– Привыкай, где было много людей при переносе, там всегда такое будет. Здесь видишь, дорога из асфальта резко в грунтовку ушла, – он махнул рукой назад, и я заметил, как там резко оборвался асфальт.– Люди, когда все началось, в панике пытались уехать из города. Вылетев неожиданно на гравийку, остановились или разбились, началась свалка. Ну, а пришедшие твари ели всех там, где застали, но тут ещё ничего, страшнее, когда кластер переносится днем и на краю оказывается крупный торговый центр, к таким местам даже я предпочитаю не ходить.

Представив себе описанную картину, я в очередной раз еле сдержал ком в горле, продолжая идти за Косым. Дорога отделяла жилые высотки от промышленной зоны, со стороны которой мы и пришли. Рядом с ними виднелись аляповато раскрашенные детские игровые площадки, что-то вроде миниатюрного стадиона и спортивные турники. Когда мы обходили сгоревший автобус, я увидел в центре отдаленного перекрестка три человеческие фигуры.

Издали казалось, что люди просто остановились и задумались о том, куда им идти дальше, но, присмотревшись, заметил странности в их поведении. Покачиваясь с носков на пятки, рвано дергая головами, они стояли в центре пересечения четырёх дорог, причем так, что каждый из них смотрел в свою сторону, ожидая чего-то. Вспоминая описание и картинки из бегло просмотренного бестиария местной фауны зараженных, я без труда в двух из них опознал «пустышей» или «прыгунов». На них еще имелась одежда, а вот третий был голым, что является признаком более развитого зараженного, способного к быстрым передвижениям на значительные дистанции, таких классифицировали «бегунами».

– Что это они тут забыли, неужто не всех медляков дожрали, – бросил Косой в их сторону и погодя добавил, – кластер этот для Пекла не очень быстрый, грузится раз в три недели примерно.Уже через неделю тут обычно нет никого, все подъедают сначала матерые, а уж потом и те, кто помельче, а вот эти выжили.

– Может, их убить? – решил спросить я, не отрываясь от разглядывания троицы.

– Да смысла нет, можно было бы в стрельбе тебе потренироваться, но до кластера, где я планировал тебя вооружить, идти еще нужно. В основном там в тех или иных вариациях грузится часть города, где в одном из административных зданий располагается спецслужба, какая, я не вдавался в подробности, но год у них на календарях две тысячи двадцать седьмой и вооружение зачетное. Хотя мне как-то очень сильно повезло, и там загрузился кластер нолдов.

– Нолды? – поинтересовался я значением нового слова.

–Нолдами называют тех, кто очень сильно опережает по технологиям, когда прям кардинально отличаются. Сюда, в СТИКС, проваливаются части из примерно одного и того же времени, поэтому, как правило, все всегда едино, но иногда происходит так называемый «временной сдвиг кластеров».

Тогда меняется время в мирах, из которых их сюда переносит, бывает, что на постоянно, а бывает, что дернет на одну перезагрузку и все, может быть даже нестандартной длительности, на день или на два. Вот при таких вывертах и прилетел кластер, где год на календаре был две тысячи семьсот пятый.

– Сильно другие технологии?

– Да по-разному, вот например, мою винтовку видишь? – продемонстрировал своё футуристическое оружие Косой. – Оно от нолдов, подобрал как раз на том кластере несколько штук. Наши ученые разобрали одну и определили, что сделана она из пластика, но крепость его такая, что пробить можно только выстрелом в упор из калибра четырнадцать миллиметров или больше, ни повторить, ни понять, как синтезировали такое, наши не смогли. Чтоб стрелять, патроны не нужны, энергетическая она, в общем, принцип работы её источника питания вообще загадка, выглядит он, как сфера с двумя контактами из сверхпроводника, выдает полмегаватта, не напрягаясь. У нас их, как миниэлектростанции используют, но редкость это страшная, как пять штук подобрал, так и не встретились более. Когда наши разобрали одну сферу, что-то в ней закипело и вытек металл, на ртуть похожий, только черный, так и не определили, что это вообще такое. Пока что самая популярная версия состоит в том, что внутри этой сферы находится микросингулярность, которая из электродов поглощает заряды разнонаправленные, вот и получается разница потенциалов. Выводы эти сделали из анализа самих электродов, остальное загадка. Еще у винтовки, помимо источника питания, есть блок формирователя боезапасов и сам разгонный блок, стреляет с такой скоростью, что вокруг снаряда плазма образовывается, в общем, мама не горюй, броню БТРа пробивает навылет. А вот с боезапасом тут казус, блок формирователя создаёт патроны из ничего, – на этих словах Косой поймал мои круглые глаза, – ну, не совсем, чтобы из ничего, а судя по всему, из примесей, что в воздухе имеются. Максимум за час создает запас в полторы сотни штук и никаких обойм не предусмотрено, так что, если отстрелялся, сиди и жди. Хотя индикатор имеется цветовой, изменяющий цвет по мере расхода и накопления. Вот видишь, ничем не горит, – показал он верхнее углубление на рукояти, – точнее, горит, но ты не видишь, инфракрасный свет тут, а когда пустой – горит ультрафиолетовый, судя по всему, диапазон восприятия цветов у них шире, чем у нас, но перед тем, как израсходовать последнее, долго фиолетовый светится.

– Да, это прям сильно отличается от тех технологий, что в моём мире, – выдохнув, посетовал я. Сделал себе зарубку о таком оружии, и о том, что необходимо запомнить кластер, где его можно раздобыть, хотя если верить его рассказу, то шансов почти нет.

– Для меня, конечно, идеально подходит, а при реальных боях 150 выстрелов это совсем ни о чем, – продолжил Косой и стал заходить в вынесенный вместе с дверью проём просторного помещения на первом этаже здания.

– Фу, ну и вонь,– прикрыл я лицо рукой, почувствовав резко усилившийся запах тухлятины в плохо проветриваемом помещении. – Как ты это терпишь?

– Привыкнешь, все привыкают, только не вздумай открыть какой-нибудь ларь или холодильник, не то скончаемся тут от вони. Сам понимаешь, с электричеством тут напряг, сейчас идем по стеллажам, берем только консервы и воду, остальное, что душе хочется, из непортящегося. Не забывай держаться рядом, следи за дистанцией и постарайся не задеть что-нибудь, что упадет и покатится далеко, создавая шум.

– Понял, а гигиену? – спросил я, так как была у меня с ней напряжёнка.

– Зайдём, не вопрос, – ответил он.

Примерно полчаса мы ходили гуськом по рядам большого магазина и подбирали необходимое, я пополнил запасы крупы и мясных консервов, не забыл и про макаронные изделия. По наставлению Косого взял специи для рыбы, и вообще он объяснил, что рыбалка здесь довольно выгодное занятие и, в отличие от охоты, тихое.

Закончив с мародёркой магазина, перед выходом Косой попросил меня попрыгать и на мой вопросительный взгляд пояснил, что хочет проверить укладку на шумность. Я несколько раз подпрыгнул на месте, после чего он проделал то же самое.

– Сейчас мы тут можем хоть из пулемёта стрелять, но ты не всегда будешь ходить со мной, поэтому должен привыкать вести себя тихо, у развитых тварей слух такой, что брякающий рюкзак за сотню метров услышат. Имей в виду, что СТИКС не прощает суеты и шума, еще курева и глупости.Нам сейчас нужно миновать этот кластер, на соседнем в небольшом леске элитный клуб отдыха располагается, там останемся на ночёвку, – продолжил он на ходу.

Покинув магазин, мы направились вдоль границы кластера через жилые постройки, проходя двор за двором, я наблюдал почти идентичную картину в каждом из них. Возле подъездов валялась масса человеческих костей, объеденных дочиста, видимо, когда все начинается, люди выходят во дворы, чтобы обсудить произошедшее, где их застают твари. В одном из арочных пролётов мелькнула, всего на секунду задержавшись в нём, фигура человека, но на него он был похож только тогда, когда остановился, замерев, и стал оглядываться, встав на две конечности. Серая кожа, лысая голова и полное отсутствие одежды указывало на его развитость, я быстро достал брошюру, чтобы найти его в бестиарии. Такие классифицировались как лотерейщики, потому что в его споровом мешке редко может попадаться одна горошина. Их еще принято называть жрачами, поскольку в отличие от менее развитых тварей, зубы и челюсть у них совсем не похожи на человеческие, позволяют более эффективно убивать и поедать свою добычу. Судя по описанию, его не одолеть голыми руками, если нет боевых даров. Оглядевшись, как будто к чему-то принюхиваясь, лотерейщик опять встал на четыре конечности и припустил с дикой скоростью.

Покинув жилой сектор, поднялись на транспортную развязку, прошли до второго съезда и двинулись по нему дальше. Через двести метров асфальтовое полотно с четырьмя полосами резко прервалось, и на его месте возникла едва ли двухполосная накатанная лесная дорога, демонстрируя очередную границу кластера. И раньше по дороге я видел множество разбитых или раскуроченных на запчасти машин, но в этом месте их было особенно много, судя по всему, ситуация была схожа с предыдущим стыком, но тут дорога уходила в густой лес, и свалка из-за этого была значительно больше. Усугублялось все увиденным мною знаком с надписью «сто десять», ограничивавшим скорость на этой дороге, в тумане это вызвало ужасные последствия. Пробравшись через груды искорёженных машин, мы попали на дорогу, с обеих сторон окруженную густым хвойным лесом, и, пройдя по ней примерно с километр, вышли на ухоженное поле. Косой обернулся, посмотрел на то, как я осматриваюсь, и пояснил:

– Это элитный гольф-клуб, занимает большую часть этого кластера, тут заночуем и помоемся, – пояснил он, указав направление на домики, стоявшие с краю и отделенные от поля лесополосой.

Взяв направление по прямой, а не по дороге, так как поле было весьма удобно для пешего передвижения, мы устремились напрямик.

– Интересное место, – высказал я свои мысли, оглядываясь.

– Проваливается сюда часть поля для гольфа, бассейны, с десяток одноэтажных домиков, разделенных широкими лесными просеками, вот в одном из них и отдохнём.

– Помоемся, это хорошо, но как, электричества же нет? – удивился я.

– Водонапорную башню видишь, вон за теми деревьями? – указал он направление на другой край поля.

– Вижу, – подтвердил я, приглядываясь.

– Вот она и все коммуникации в порядке, вода в домики поступает, хоть и не резво.

От разговоров о мытье у меня еще больше зачесалась голова, и не только она, даже почувствовал прилив сил с желанием бежать вперед. Пройдя поле, мы вышли на другую, более облагороженную дорогу с асфальтовым покрытием и бордюром по краю, которая также выныривала из густого хвойного леса. Пройдя немного по ней, мы подошли к сторожке со шлагбаумом, за стеклом которой обессиленно стучал руками в дверь медляк, так называются в бестиарии зараженные, которые от истощения или ранений практически не могут двигаться, об этом я уже прочитал. Молодой на вид охранник при полной форме и даже с кобурой на поясе совершенно не обращал на нас внимания, даже когда мы подошли почти вплотную, продолжая стучать в дверь.

– Познакомься, это Сэм, – сказал Косой и тут же, вскинув оружие, сделал один выстрел, больше похожий на звук резко вышедшего из отверстия воздуха, который был почти полностью заглушен звуками пробитого стекла.

Охранник, раскинув мозгами на противоположную стену, осел, а я увидел аккуратные отверстия, как в стекле, так и в стене напротив, которая явно не стала препятствием для пули этого оружия.

– Внушает, – высказал я свое мнение о мощности и бесшумности оружия.

– Не повезло ему, был на смене, когда обратился, а мозгов ручку нажать нет, вот и долбится от бессилия, а дверь укрепленная, ну да ладно, урчание нам его тут не нужно. Они, когда видят добычу, урчать начинают, издавая такой утробный горловой звук, по крайней мере, мы его так слышим, а вот остальные зараженные этот звук слышат на больших расстояниях и воспринимают как приглашение к столу. Поэтому при любой возможности не давай им заурчать или убивай быстро, чтобы другие не успели понять направление, – пояснил он.

– А вдруг тут еще есть? – настороженно поинтересовался я.

– Нет, в радиусе метров семисот никого, кроме мелких животных и птиц, да и раньше тут никого не замечал, я это место часто использую для отдыха. Судя по всему, постояльцы и персонал быстро сваливают отсюда, остаётся лишь этот охранник, да еще пара костяков валяется в районе администрации, на этом все. Кто-то, кто помощнее, своими перекусывает и уходит отсюда, но расслабляться никогда нельзя.

Косой поднял руки вверх и то еле заметное белесое поле, что нас окружало, разлетелось на мелкие лоскутки, медленно оседавшие на землю, словно лопнувший мыльный пузырь.

– Ну все, ты относительно свободен, я снял скрыт.

– Понял я, – кивнув, ответил ему.

Первый домик, отделенный от дороги широкой лесопосадкой, был метрах в ста от сторожки. Создавалось впечатление, что вообще эту базу строили прямо в лесу, уж больно рослые и старые деревья вокруг. Проследовали к входу и стало понятно, почему это элитный клуб. Домик, нет, скорее, домище, хотя и был одноэтажным, но внушал уважение высококачественными и дорогими материалами в отделке, кованым ограждением и роскошными элементами декора.

Электронный замок приветливо пропустил нас, не проявляя положенных ему защитных реакций по причине тотального отсутствия энергоснабжения. Убранство домика однозначно намекало на непростых посетителей данного места, огромная основная комната, в которой были двери в рабочий кабинет и две спальни, каждая из которых представляла полноценную небольшую квартиру с разделенными санузлами, включающими джакузи и выход к общему крытому бассейну. Пройдя следом за мной, Косой прикрыл массивную входную дверь, потянув ручку на себя, начал спаивать с помощью своего дара металлическую окантовку двери и металлический дверной косяк. Закончив портить красивое изделие, по-хозяйски зашел в подобие кухни, взял графин с водой и облил из него дымящуюся отделку массивной двери.

– Осмотр закончил? – поинтересовался Косой, разделавшись с дверью.

– Да, неплохо, а что с террасой, там же вокруг бассейна стеклянные окна? – спросил я, указывая на выход из комнаты.

– Там все бронированное, а от того, кто их разобьёт, и стена здешняя не спасет, так что неважно, но и мелькать в бассейне не нужно. Тут, кроме гостя на проходной, никогда никого не было, но сам понимаешь, СТИКС не любит беспечность, так что бассейн не вариант.

– Да мне не поплескаться, а помыться бы, – жалобно протянул я, намекая на сказанное им ранее.

– А вот это мы сейчас организуем, – растягивая улыбку, произнес Косой и, специально коверкая слова, добавил явно крылатую, но совершенно мне неизвестную фразу, – как в лучших домах лондОна и парЫжу. Иди, наливай себе примерно треть воды в ванну, в любой комнате по вкусу, как наберешь, кричи, я согрею.

Я, недолго думая, почесал голову и направился в правую от входа комнату. Бросив рюкзак, первым делом побежал включать воду. На моё удивление, открыв кран, я и вправду увидел струю воды, без сильного напора, но достаточную, чтобы справиться с наполнением этого миниатюрного бассейна. Ванна, если это так можно было назвать, явно была рассчитана не на одного человека, имея пять мест для сидения, хотя сюда можно было засунуть не меньше семи человек. Глубина оной так же внушала уважение, как и множественные отверстия с прибамбасами для гидромассажа. Долго задерживаться я не стал и рванул в комнату, чтобы раздеться. Целых пятнадцать минут я ждал, пока та заполнится на треть, и тут же крикнул Косого. Зайдя, он по-хозяйски пододвинул стул, присел на него и сунул руку в воду.

– Ты как насчет выпить? – спросил Косой.

– Да в принципе не брезгую, – ответил ему я.

– Тогда иди вон туда, та комната типа бара, совмещенного с кухней, погляди, что приглянется, а мне вон тазик подай из шкафа, я тебе льда сделаю.

Я открыл шкаф, в котором лежала деревянная утварь банного назначения, взял небольшой тазик, подставил под кран, и когда он заполнился наполовину, поставил на столик рядом с Косым. Зайдя в указанное помещение, я увидел просто огромный винно-коньячный бар, сделанный в углу помещения. Перебрав добрую половину случайно выбранных бутылок вина, виски и коньяка, я не смог найти ни одного знакомого названия. Единственная ёмкость, за которую зацепился глаз, имела надпись «Макларен», с весьма необычной формой явно ручной работы. Еще когда взял её в первый раз в руки, удивился названию, в каком-то мире это элитный бренд виски, а в моём это был знаменитый гонщик, вот тебе и различия. Закончив разглядывать бутылку, я поспешил назад, где и наткнулся на выходящего из комнаты Косого.

– Сразу в ванну не лезь, достань еще один тазик, коврики убери, да помойся прямо на полу, вода тут нормально уходит, а уж потом с бокалом виски расслабляйся, сколько душе угодно.

– Спасибо, так и сделаю, – ответил я ему, моментально шмыгнув в ванную.

Увидев на столике тазик со льдом, я вспомнил, что заметил на кухне ведерко для напитков, пока выбирал бутылку. Положив бутылку и бокал, метнулся обратно за ведерком, куда наколол льда, разместив в нем бутылку. Пока в основной ванной вода разбавлялась, я успел помыться, в шкафу был огромный комплект всякой гигиенической утвари, от геля для нежных и не очень мест до бритвенных принадлежностей, коими я тоже воспользовался. Проверяя на запах колпачки с аромадобавками для ванны, остановился на понравившейся, плеснул ее содержимое в ванну, отправившись следом.

Какая же это была обыденная в прошлой жизни вещь, и какая же она сейчас желанная, предался я теплым воспоминаниям, отмокая окончательно. Вспомнил про книгу, достал её, аккуратно проверил на промокаемость, все-таки не показалось, она действительно сделана не из бумаги, не мнется, не намокает, но это и к лучшему, пока не заучу наизусть, из рук не выпущу. Прочитал про горох, так называют желтоватые, похожие на мокрый сахар гранулы, что добываются из споровых мешков зараженных так же, как и спораны.

Горох, в отличие от споранов, служит для развития даров или при сильных ранениях, усиливая регенерацию, но не является ежедневной потребностью, да и передозировка опасна обращением в кваза. От рецепта его приготовления невольно поморщился, в отличие от споранов, что растворяются в любом спиртовом растворе, эти растворяются в уксусе, а уж потом гасятся содой и фильтруются через ткань, так же, как и спораны.

Перестав морщиться, представляя, как я пью эту дрянь с уксусно-содовым вкусом, перешел к жемчугу, с которым все было интереснее. Жемчуг добывался только из очень развитых монстров, а гарантированно из того, что стоит на вершине пищевой эволюции. Невольно стал разглядывать бестиарий и просматривать характеристики, содрогнулся. В общем, монстр, что носит жемчуг, с большей вероятностью добудет тебя, чем ты его.

Сам же жемчуг бывает трех видов, отличия в них только в объёме энергии, что получит тело иммунного для развития даров и её чистота, непонятно пока все это, рано еще думать о жемчуге. Запомнил лишь, что черная – самая плохая, красная лучше, но ненамного, а вот белая, белая – та гарантированно открывает новый дар, максимально развивает предыдущие, может не иммунного до обращения сделать иммунным, или кваза в обычного иммунного обратно превратить, и негативных эффектов быть никогда не может. Видимо, этот жемчуг только в самых развитых зараженных бывает, еще раз открыл бестиарий и посмотрел на картинку элитника.

Прочитал про климат местный, и улыбнулся от того, что тут повсеместно не теплее тридцати и не холоднее тринадцати градусов ночью, если, конечно, рядом кластер с раскалённой пустыней или зимней Якутией не загрузился и то до тех пор, пока температура не выровняется. Это хорошо, меньше проблем с одеждой. Информация о луне с картиной звездного неба была лишь вскользь упомянута и была уже мне известна, а вот эффект, который я наблюдал с солнцем на закате, бывает виден лишь только в перезагруженных кластерах.

Еще полезной информацией стало то, что обращение людей в пустышей на кластерах также происходит с разной скоростью, на одних за часы все оборачиваются, на других на несколько дней все растягивается, но никогда дольше семи суток. Признаки обращения простые, недомогание, агрессия, а самое главное то, что незадолго до мутации говорить человеку совсем тяжело становится, хотя сама трансформация для него самого проходит безболезненно и незаметно.

Вода уже остыла и стала некомфортной, с неохотой я решил закончить приём водных процедур, еще нужно было постирать вещи и отдохнуть. Закончив со стиркой, выйдя в комнату, я заметил через открытую дверь, что Косой в большой комнате занимается перекладкой своего рюкзака, доукомплектовывая его найденным алкоголем, напитками и съестным. Взял себе на заметку, все всегда должно быть готово так, чтобы я мог уйти, мгновенно взяв рюкзак с вещами, когда этого потребует ситуация. Я молча подхватил свой и двинулся к Косому, при моём приближении тот лишь усмехнулся.

– Запомни Артём, в СТИКСЕ у тебя с собой должны быть всего две вещи: чем защититься и живец, остальное не очень важно, если ты выжить хочешь. Поэтому умные рейдеры используют такую укладку, чтобы в любой момент можно было выбросить весь хабар, кроме перечисленного выше, унося максимально быстро ноги, – печально выдохнув, добавил, – много народу умирает от того, что хабар сбросить жаба не позволяет, знавал я таких.

Я поставил рюкзак на другой край огромного стола из красного дерева с резными ножками, принявшись также проверять укладку. Помимо моей части продуктов, приготовленной для меня Косым, я положил найденный бритвенный станок с приличным количеством лезвий в запасе, зубную пасту со щеткой, что нашёл в ванной, и мыло. Закончив с подготовкой вещей, я уснул ещё засветло, этот переход отнял у меня почти все силы, и я еще в ванне почувствовал ломоту в мышцах.

Каждый из следующих четырёх дней был похож на предыдущий в блуждании по постапокалиптическим кластерам, с ночевками в квартирах, так Косой обозвал те небольшие комнаты в многоэтажных муравейниках, встречавшиеся тут повсеместно. Косой очень улыбался, когда я рассказал о том, что в Империи есть норма минимальной жилой площади, которая установлена в размере восемьдесят квадратов на человека или сто квадратов на семью. Отсмеявшись, он мне поведал, что в СССР вообще существовали квартиры, обозвав их коммуналками, где жила не одна и даже не две, а иногда по десять семей, я просто ужаснулся от такого.

Двигались мы без остановок и привалов, только завтракали да ужинали, по пути периодически посещая продуктовые и немного реже вещевые магазины. Уже на второй день желание разглядывать достопримечательности и крутить головой в удивлении пропало, все окружающие пейзажи отличались друг от друга незначительно.

Единственное, что продолжало вызывать интерес, это твари, коих нам по пути попадалось достаточно, но малоразвитых, как в первый раз, я уже не видел, а вот более крупные сородичи попадались постоянно. Лотерейщики – самые многочисленные представители из тех, что я видел, в основном своим видом напоминавшие людей, разве что в глаза бросалась лысеющая голова да деформированная челюсть.

Топтуны были вторыми по численности из виденных мною тварей, их было легко опознать по необычной подпрыгивающей походке из-за мешавших окостенелых пяток, которыми они периодически стучали о твердые поверхности. Морда уже ничем не напоминала человеческое лицо, полностью сменившиеся зубы и вытянувшаяся челюсть скорее напоминали лысую медвежью морду, а покрывавшая голову костяная броня придавала еще более угрожающий вид.

Более крупные твари также попадались, но не близко, из-за этого подробно разглядеть мне их никак не удавалось, но я сделал вывод, что они тяготеют к образованию чего-то похожего на стаю, Косой назвал это свитой, пояснив, что это выражение более верно.

Продвигаясь, мы старались избегать возможных путей миграции и в основном держались открытой местности, чтобы в случае чего вовремя уйти с траектории опасной твари, но все равно иногда приходилось пережидать, пока группа освободит намеченный нами маршрут.

Пятый день похода ознаменовался тем, что мы были вынуждены пройти через недавно перезагрузившийся кластер, обходить который пришлось бы очень долго из-за его вытянутой формы. Вот тут-то я по полной проникся этим миром. Если раньше моим максимумом было видеть, как вдали крупная тварь ест мелкую или мелкая обгладывает чьи-то костяки, то картина, представшая моему взору сейчас, заставляла меня зеленеть и периодически просить остановиться, чтобы извергнуть очередную порцию содержимого моего желудка.

Еще свежие, разорванные в клочья тела источали яркий запах крови, объеденные явно матерыми тварями, они доедались более слабыми, иногда по нескольку особей, еще похожих на людей пустышей, возились в кишках одного убитого. С урчанием доставая куски внутренностей, они запихивали их себе в рот постоянным потоком, добавляя чавкающие и хлюпающие звуки к хоровому урчанию соседей. Тут же, не отходя в сторону, валили себе кучи прямо в штаны, больше всего везло особям женского пола, у них часто висели в районе колен обрывки загаженных трусов, а вот те, кто был одет в штаны, этим вопросом не озадачивались.

На переход через этот кластер потратили почти шесть часов или около того и уже в районе полудня вышли к его границам с очередным кластером. По виду этот кластер уже давно перезагрузился, отсутствие очагов пожара свидетельствовало об этом. Вместо того, чтобы двинуться на кластер, Косой огляделся и принялся двигаться почти вдоль его границы.

– Мы что, не пойдём туда? – поинтересовался я.

– Сейчас нет, ему вот-вот на перезагрузку, а пешком его и за день не пройти,– пояснил он мне.

Пройдя еще примерно двести метров, он приглядел место, бросил свой рюкзак, о чем и меня попросил, после этого мы выдвинулись в сторону безжизненного города. Когда миновали овраг и забрались на подъём эстакады моста, я понял причину выбора именно этого места. Я уже давно заметил, что тварей возле воды меньше и при передвижении они стараются выбирать именно дороги, а тут совершенно непримечательное для них место с оврагом и водой, с мимо идущей ровной и комфортной дорогой. Шансы на то, что тварь решит прогуляться через нашу стоянку, минимальны из-за воды и наличия более привлекательных маршрутов. Взял этот момент на заметку, выучить повадки зараженных будет жизненно необходимо.

– Пойдём прогуляемся в банк, – предложил, глядя на меня, Косой.

– Так ты же сам говорил и в книге написано, что деньги не имеют тут какой-либо ценности.

– Не имеют, – подтвердил он, – тут не имеют, а там, – указал он рукой в сторону кластера, будут иметь.

Спустившись вниз по съезду с эстакады, мы пошли в сторону высотной застройки, среди домов выделялось явно нежилое здание с огромной надписью, часть букв которой валялось возле входа. Подходя, я обратил внимание, что все надписи сделаны на русском языке, такой кластер я встретил впервые.

– Где это мы? – спросил я Косого.

– Где-где, в Москве, столица это, вот только не та, что я помню, архитектура новее, высоток вон видишь, сколько понастроено.

– У вас что, Москва столица? – я аж хрюкнул от удивления.

– Да, конечно, что это тебя так рассмешило? – спросил он, обернувшись.

– Теперь я точно убежден, что миры у нас разные, – высказался я и торжественно добавил, – Санкт-Петербург у нас столица, с тех пор как Пётр Алексеевич её заложил, и никогда даже разговора о переносе не было.

– Забавно, забавно, – прокомментировал Косой, после чего, немного подумав, добавил, – да, твой мир вообще разительно от всех с Российской Империей отличается, в который раз уже такие расхождения, у нас, если ничего не поменялось, Петербург Ленинградом называют.

– Ленинград? – переспросил я, услышав странное название.

– Не бери в голову, ваша история настолько далека от нашей, что слишком много рассказывать придется, а если коротко, то это тот, кто был ответственным за революцию и свержение монархии у нас, а потом уже и СССР появился.

Я хмыкнул в подтверждение того, что понял, продолжая идти, аккуратно следуя за Косым. Подойдя ближе к зданию, я прочел продублированную на его фасаде надпись «АВИАПАРК», что вызвало у меня в голове когнитивный диссонанс, поскольку по внешнему виду это напоминало обычный торговый дом, с магазинами и ресторанами, причем тут самолёты, мне было абсолютно непонятно.

Стекол на первом этаже не было, вообще этот этаж, выделявшийся сильно вперёд, выглядел как огромный предбанник, который разворотили так, что даже не поймёшь, что в нём располагалось. Кроме гор разрушенной мебели, остатков пиршества и обломков оборудования, ничего примечательного для себя не увидел. Косой явно тут был не в первый раз, он уверенно продвигался вглубь помещений, обходя особо заваленные места. Свернув в очередной развороченный коридор, мы вышли на огромное открытое пространство, где виднелись остатки арочных сводов стеклянной крыши и несколько этажей с витринами.

Не останавливаясь, он свернул в сторону огромных разбитых витрин, в одной из которых по-прежнему продолжал висеть сине-зеленый плакат с красовавшейся на нем надписью «Сбер». Перейдя через остатки витражей, он прошел в помещение, состоявшее из четырёх небольших пронумерованных кабинок. Заскочив в ту, где было удобнее перелезть через стойку, он стал выворачивать деревянный ящик, забрызганный давно высохшей кровью. Удовлетворенно распихав несколько пачек с банкнотами по карманам, он ловко выпрыгнул обратно.

– Возвращаемся, больше нам тут делать нечего, – прокомментировал он.

Вернувшись на присмотренное ранее место, Косой присел и, приложив две руки к земле, совершил на моих глазах очередную магию. Вокруг него медленно, плавно и бесшумно стала опускаться земля, через несколько минут такого действия мы очутились почти в такой же впадине, где я очнулся, повстречав его в первый раз.

– Это был ещё один твой дар? – спросил я его.

– А ты как думаешь? – спросил он в ответ, вставая и отряхивая ладони от земли. После чего поднял их вверх и развеял скрыт, уже привычно разлетевшийся белесыми хлопьями вокруг нас.

– Меня, правда, больше интересует, зачем? – поправился я.

– Зачем, – он немного задумался, потом, начав доставать котелок, продолжил. – Да, собственно, затем, чтобы нас тут не нашли, я так понимаю, что про основные дары ты еще не читал?

– Не успел пока, – попытался оправдаться я.

– Есть такой дар «сенс», точнее, их много разных бывает, одни чувствуют зараженных, другие живых, третьи – когда им что-то угрожает, много их, в общем. У всех сенсов есть одно слабое место, ни один сенс не чувствует сквозь землю СТИКСА, стены, бетон и даже целый город не препятствие, а вот вал из земли уже проблема. Есть, конечно, исключения, это поисковики, они положение нужных им предметов видят, да еще умельцы, что ментальные метки могут ставить, они метку свою видят, где ни спрячься, но дары это редкие, тем более что поисковик живое искать не может.

– Я так понял, что те же дары и у тварей развитых быть могут? – спросил я, когда он уже закончил греть котелок с чаем и прикрыл крышку, чтобы тот настоялся.

– Молодец, догадался, уже начинаешь мыслить в верном направлении, встретить в Пекле иммунного, это как жемчужину найти посреди оживленного стаба, а вот тварь с таким даром очень просто.

– Насколько я понимаю, причина выбора верхних этажей в городских кластерах та же?

– Ты прав и в этом, твари обычно вверх башку не задирают, им там искать нечего, если шума нет, а сенс видит в том же направлении, куда его взгляд направлен, угол восприятия такой же почти, как и у зрения. Если спрятаться наверху, то шансов быть обнаруженным значительно меньше.

– Я что-то такое предполагал, но не знал с чем связать, думал, что появляются лишние пути эвакуации через крышу и соседние подъезды.

– И это тоже, а вообще, Артём, дам тебе совет. Никогда и никому не рассказывай о своих дарах. О чужих тоже не спрашивай, можно в лучшем случае в нос получить, а в худшем – дать своему врагу бесценную информацию.

Еще не допив чай, я принялся штудировать книгу, изучая имевшийся краткий перечень даров, особо полезной информации пока для себя подчеркнуть не мог, лишь сделал вывод, что дар может быть совершенно любой. Из понравившихся даров отметил знахаря, во-первых, сам себя развивать может, во-вторых, другим для помощи с дарами нужен, да и, если что, поможет быстрее раны заживить. Ксер тоже очень интересный дар, вкладывая свою энергию, может преобразовывать одно вещество в другой, может скопировать предмет, помещающийся у него в руке, я даже невольно посмотрел на размер своей ладони, ценный человек в условиях отсутствия цивилизации.

– Слушай, а как это ксер в ладони предметы создаёт? – решил я получить дополнительные сведения.

– Как-как, просто берет в одну руку то, что нужно создать, в другую исходные материалы для преобразования, добавляет энергии на преобразование и вот в обеих руках одинаковые предметы. Чем больше отличаются исходный предмет от того, что нужно получить, тем больше энергии для преобразования нужно.

– То есть машину создать из грязи он не может, только то, что в ладонь сможет поместить?

– Нет, не сможет, – попивая из кружки, продолжил он, – создать ксер может только то, что он в ладони зажать может, чтобы из земли преобразовывать, надо быть вообще очень развитым ксером, используют похожие материалы, железо – значит железо, пластик – значит пластик.

– Ясно, спасибо, – поблагодарил я его и продолжил читать книгу.

Из боевых умений лучшее – это клокстоппер, он может двигаться с такой скоростью, что время вокруг него практически замирает. Представил себе, сколько в бою можно успеть сделать, при том, что враг не двигается. Некоторые клокстопперы могут мгновенно выхватывать оружие и стрелять из него с такой скоростью, что даже глазу не уследить, их, правда, обычно ганфайтерами называют. Еще отметил телепортеров, с ними просто все, они могут перемещаться на радиус действия дара мгновенно, тоже в бою полезно, прыг – туда, прыг – сюда.

– Хотелось бы, чтобы у меня был небесполезный дар, – пробормотал я себе под нос, видимо, не так тихо, как рассчитывал.

– Бесполезный? – Косой рассмеялся, – запомни, Артём, нет бесполезных даров, СТИКС всегда даёт тебе то и тогда, когда это необходимо, но, к сожалению, никогда не указывает тебе, как и где это применить. Смог использовать свой дар и выжить, молодец, сообразил, держи поощрение, а если нет, то извини.

Немного подумав, Косой отставил в сторону чашку и принялся рассказывать о том, как он приобрел свои первые дары.

– Мой второй дар кротом называется, ты его видел, когда я делал для нас яму, его так же принято считать бесполезным, как и мой первый. Все, на что способен крот, деформировать землю в определенном радиусе, причем только землю, с камнями, с чем угодно, но землю, асфальт или бетонное покрытие уже не берет. Вот сейчас я могу выдавить в земле сферу почти в двадцать метров, размер ты видишь сам, или туннель, чтобы в него ползком ползти, но уже в длину метров на пятьдесят, если чуть шире, то тридцать. Пробудился он у меня примерно через полгода моего пребывания в этом мире, тогда все было по-другому, нежели сейчас, не было столько оружия, стабов больших тоже не было. Колонна, в составе которой я шел, нарвалась на элитника, тварь оказалась матёрой, а у нас из вооружения «максимы», которыми еще наши деды воевали, да «дегтярёв» пехотный, про ручное я вообще молчу. С такими стволами даже кусача завалить уже целая проблема, а тут элитник, еще и матёрый, сейчас-то на такую тварь не каждый позарится, а в те времена однозначная смерть. Тварь это прекрасно понимала и употребляла нас с наслаждением, выковыривая по одному, показательно поедая, не обращая внимания на выстрелы и оказываемое сопротивление. Я тогда от страху и провалился под землю, да так глубоко, что элитник часа два рыть пытался, но лишь засыпал туннель окончательно. Только наличие живчика с собой и дало шанс отсидеться, потом опять даром выбрался наружу. – Косой как-то грустно посмотрел на опустевшую в очередной раз кружку и добавил, – полторы сотни, не всех даже полностью сожрал, большую часть ради развлечения так покусал и бросил.

– Косой, а первый твой дар, ты сказал, что он такой же бесполезный, как и второй?

– Ты ещё не усвоил, что нет бесполезных даров? – резко встрепенувшись, сказал он, повернувшись в мою сторону.

– Усвоил, но все же?

– Пирокинетик я, – ответил он.

– Пирокинетик, – с восторгом повторил я, – это же один из крутых даров, в книге расписано, что могут формировать струи пламени и направлять их куда угодно, как же ходячий огнемет может быть бесполезен?

– Вот так, – усмехнулся он, подняв при этом вверх указательный палец, на конце которого горел огонек размером не больше, чем у зажигалки. Немного погодя дунул на него сильно и продолжил, – горит где угодно, хоть под водой, ни задуть, ни затушить, но и сжечь этим кого-либо, сам понимаешь, очень проблематично. Дар этот считается бесполезным, и зовут его обычно унизительно зажигалкой.

– Да уж, – выдохнул я от такой демонстрации, – если не куришь, то точно бесполезный.

– Артём, вбей себе в голову, что нет бесполезных даров, любой может оказаться полезным. Этот дар сработал позже, чем мой второй, намного позже, – продолжил он. – Жил я тогда в небольшом стабе на южной стороне Пекла. Собрались мы как-то пополнить запасы топлива для транспорта на недавно перезагрузившемся кластере, где имелась автозаправка. Места те были тихими, другие рейдеры встречались редко, да и от мест, где твари концентрировались, были довольно далеко, тогда-то мы и совершили роковую ошибку, расслабившись. Вылезли, огляделись, сенс у нас был неплохой, не почуял никого, подключили насос к аккумулятору и бросили шланг от него в нашу цистерну. Процесс этот долгий, часа четыре занимает, поэтому сами пошли помародерить магазинчик, что на той заправке был. Сенс с нами пошёл, да, видимо, про свои обязанности забыл, выгребая сладости с полок. В общем, когда поняли, что мы не одни, поздно было, они за колонками и машинами нашими попрятались, каждый метр на прицеле держат, а нам уйти некуда. Магазин квадратом из кирпича сделан и лишь с одной стороны витрины до потолка застеклённые, заднего входа тоже нет. Переговоров, как ты понимаешь, тоже не вышло, стали нас огнём поливать так, что головы не поднять, мы огрызались, но большей частью не прицельно, выбраться вариантов не было. И тут я вижу, как от нашей цистерны ручеек тянется и лужицей возле порога магазина скапливается. Прополз по полу меж витрин, поджег его. Когда огонь разброд в их рядах посеял, мы рванули в лес, а за нами следом цистерна взорвалась, вот тебе и дар бесполезный, пять жизней зажигалка тогда спасла. Я стал догадываться о том, что тебе сейчас открытым текстом говорю, увеличивая твои шансы на выживание, знал бы ты, как я горевал, имея такой дар вначале.

– Да понял я, понял, нет плохих, но хочется иметь крутой дар, – подняв руки вверх в позе «сдаюсь», оправдался я.

– Ужинать будем позже, перезагрузка будет на рассвете, так что ложись раньше сегодня.

– Хорошо, – подтвердил я услышанное и двинулся к своим вещам.

Отдых мне сейчас необходим, все тело ломит от постоянной ходьбы, особенно ноги и спину, шанс поваляться до утра не упущу. Я уже в первый день понял, что ходить придётся много, но что столько, я не предполагал вообще, всегда считал себя спортивным человеком и, лишь попав в этот мир, выяснил, что нет. Первоначальный план полежать в палатке, изучая брошюру, нарушил внезапно навалившийся сон, подкрепленный усталостью.

Вечером меня разбудил Косой, предложив поужинать, отказываться не стал. На ужин, как обычно, была каша, на сей раз гречневая с перемешанной в ней тушёнкой, я вообще так понимаю, что здесь все едят только консервы, меняется только их вид. Поужинав, я, лежа, размышлял над питанием в этом мире, проблемами готовки и маскировки запаха еды, чтобы не привлечь тварей, и сам не заметил, как провалился в сон.

Утро началось с быстрых сборов на фоне собирающегося кисляка, хлопьями выкатывающегося из низин мертвого кластера. Собравшись, подошли на расстояние десяти метров, и я в первый раз увидел вблизи это незабываемое зрелище. Легкие струйки тумана неспешно подымались вверх, закручиваясь и двигаясь в завораживающем танце, а оседая, все больше и больше заполняли низины, постоянно наращивая свою интенсивность. Уже через час я стоял возле стены, простиравшейся до самого неба, абсолютно ровного молочного цвета, как будто кто-то в гигантский аквариум напустил туман. Где-то внутри изредка проходили разряды молний, при этом вокруг стояла абсолютная тишина, и звука не было слышно. В один момент невидимая стена пропала одновременно с особенно яркой вспышкой, и кисляк, лавиной накрыв нас, пронёсся дальше.

В нос ударил резкий химический запах, а на языке появилась кислинка, и я моментально узнал этот вкус, именно от него я пытался промывать рот на яхте. Туман довольно быстро расходился по округе, обнажая окрестности перезагруженного кластера, а уже через несколько минут в тумане стали виднеться фонари в том месте, где я вчера приметил дорогу. Я понял, что вижу еще работающие автомобили, которые остановились из-за того, что не смогли продолжать свой путь в таком густом мареве. Косой стукнул меня по плечу, и мы вышли на дорогу.

Когда дошли до первых стоящих машин, видимость улучшилась примерно до двадцати метров, люди стояли рядом со своими авто, некоторые терзали мобильники в попытках дозвониться куда-либо, другие же делали фотографии необычного явления. Пройдя немного вдоль дороги, остановились возле машины с большим логотипом в виде буквы «О» на капоте и водителя, который разглядывал внезапно появившийся лесной пейзаж по другую сторону дороги в уже изрядно истаявшем тумане.

– Свободен? – обратился Косой к водителю.

– Да, – не отрываясь от пейзажа, находившегося явно не на своём месте, неуверенно ответил тот.

– В центр подбросишь?

– Ты что, не видишь, что происходит? – взбеленился таксист, даже не поворачивая головы. – Откуда тут лес и поле это? Я тут пять лет езжу, там съезд на Савеловский район, не было там никакого поля и леса не было, никогда не было.

– Мужик, нам бы в центр, да побыстрее, – повторил Косой, при этом помахал несколькими купюрами перед его носом.

– Что же вы сразу не сказали, что торопитесь, – сгребая в кулак банкноты, проговорил таксист и весьма расторопно запрыгнул за руль.

– Артём, назад, – скомандовал Косой, закидывая свой рюкзак туда же.

– А точнее в центре вам где? – разворачивая машину, поинтересовался водитель.

– Знаешь станцию метро Маяковская? – спросил его Косой.

– Обижаешь, знаю, конечно, – подтвердил тот наигранно обиженным тоном.

– Держи курс на нее по прямой и дави на газ.

– Нельзя, камеры тут везде,– возмутился водитель, – штрафы будут, кто заплатит?

– А так? – Косой кинул ему на торпеду початую пачку купюр достоинством в пять тысяч и добавил. – Не работают камеры, света в городе нет.

– Если так, то наверно, можно, – пробормотал водитель, убирая деньги в карман куртки.

Машина летела с изрядной скоростью, постоянно меняя полосы и притормаживая лишь возле крупных и плохо просматриваемых перекрестков. Водитель стал постоянно посматривать в сторону солнца и нервно разглядывать меня в зеркало заднего вида.

– Эй, мужик, – обратился он к Косому, – че за фигня творится вокруг, не знаешь? Почему солнце встает, рано еще, четыре ночи и рассвет не там, где должен быть, с другого края всегда вставало?

– Слушай и не перебивай, – прервал его тот, – попал ты в другой мир, все тут по-другому, кончилась твоя старая жизнь. Попал ты сюда не один, а с целым куском своего города, на другой конец которого мы сейчас едем. Скоро все вокруг обращаться в зомби начнут, жрать друг друга, да еще и другие твари прибегут, вот такой тебе расклад вкратце.

– Вот еще перекресток и метро ваше будет, – проговорил с опаской таксист, замерший как мышь, и только крутивший руль после сказанного.

– От него дуй дальше прямо, в Китай-город, и дворами доКремлёвской набережной, а там возле моста мы и выйдем, – наметил Косой ему дальнейший маршрут.

Да, расстояние приличное, едва ли бы смогли преодолеть его в кутерьме, которая тут вскоре начнется, а так в городе ночь, дороги почти пустые, в который раз убеждаюсь, что Косой маршрут этот хорошо знает.

– На вот, держи подарок тебе, поможет выжить, – сказал Косой, выкладывая на приборную панель книгу, такую же, как вручил мне.

– Хорошо, как скажете, обязательно прочитаю, – нарочито растянул свой ответ тот.

Дальнейшая дорога проходила только под её собственный звук, который прервался скрежетом шин через пару минут после того, как я закончил разглядывать огромный храм, стоявший почти вплотную к дороге.

– Мама родненькая, а где остальное, мост где? – начал причитать водитель.

– Артём, на выход,– скомандовал Косой и, уже выбравшись из авто, глядя на растерянного водителя, добавил, – мужик, беги, набирай еды и воды на неделю, забейся в самый дальний угол и прочти книжку, если жить хочешь.

На тротуаре у проезжей части стояли люди небольшими группами, обсуждая отсутствие моста, обрубленного почти по кромку речной глади. От старинного инженерного сооружения, выделявшегося своей каменной кладкой на фоне современного города, осталось полтора пролёта, и сейчас мы стояли как раз над сохранившимся, вместе с зеваками.

Вернувшись немного назад, спустились вниз по ступенькам, развернулись в сторону реки и пошли обратно вдоль обрезанного причудами СТИКСА строения. Перейдя очередную асфальтированную дорогу, мы подошли к парапету, вдоль которого столпились немногочисленные обескураженные люди, по всей видимости, те, кого туман застал в пути.

Двигаясь вдоль реки, Косой постоянно перегибался через парапет и высматривал что-то за ним, мне стало интересно, и я тоже перевесился за преграду. Каменный парапет уходил в явно обмелевшую часть каменной кладки, ранее скрытой под водой, за ней сразу же начиналась песчаная отмель с густо поросшим высоким камышом, отрезанным под линейку. Ага, граница кластера, определил я.

Пройдя еще с пятьдесят метров, Косой заскочил на парапет, махнул мне рукой и спрыгнул вниз, предварительно повиснув на руках. Дойдя до места, я оценил высоту, не менее четырёх метров, так же как и он, свесившись, оттолкнулся и приземлился на песок, встретившись в полете глазами с удивлёнными взглядами зевак, упал на пятую точку.

Тут было отчетливо заметно, что это часть другого кластера, пристыкованный берег другой реки, а через мгновенье я заметил то, что искал Косой. В камышах, специально прикрытая стеблями, стояла старая деревянная лодка с облупившейся зеленоватой краской и веслами, сложенными внутри. Не дожидаясь команды, я тоже бросил свой рюкзак в неё, как и Косой, и тут же принялся трелевать её к воде. В этот момент где-то на краю слышимости я услышал прозвучавший взрыв. Косой отреагировал на него так, как будто слышал его отчётливо, и прокомментировал всего одним, но ёмким словом: «Началось». Вытаскивая лодку на воду из густо поросших зарослей, мы промокли по пояс, пока не забрались в нее.

Русло прилетевшей реки, длиной около ста метров, мы преодолели быстро, благо, течение в СТИКСЕ редкое явление. Причалив к берегу, первым выпрыгнул Косой, начав подтаскивать лодку к песчаному пляжу, я присоединился к нему следом. Забрав наше имущество, мы двинулись вверх на пригорок, пройдя через небольшой кусочек хвойного леса, поросшего кустами.

Выйдя на открытую местность, я увидел несколько построек явно хозяйственного назначения, следы возделывания земли в виде небольшого количества грядок, деревянные сани возле небольшого домика так же намекали на обжитость территории. Косой попросил ждать здесь, а сам, забрав мой рюкзак, двинулся к бревенчатому дому, вернулся он, держа в руках уже рыболовную сеть.

Пока мы огибали остров на другую сторону, где расстояние до противоположного берега было намного больше и вдали едва виднелись деревья, Косой рассказал, что кластер этот прилетает с домом всегда зимой, иногда с припаркованными санями, а иногда лишь со следами на снегу, но всегда без хозяина. В доме есть несколько небольших бочек с разносолами, в одной из них солонина из диких животных, есть много крупы и макарон.

Косой аккуратно встал в полный рост и бросил сеть в воду, когда один конец сети погрузился, он, взявшись за второй, сказал, чтобы я грёб в сторону берега, но не торопился, а примерно за тридцать метров до него скомандовал сушить весла и помогать с сетью.

Косой развешивал сеть на штакетник, сооруженный недалеко от старого деревянного причала, я же тем временем переносил еще бьющуюся в руках добычу ближе к дому. Чистку рыбы я взял на себя, посмеявшись над вопросом Косого о наличии данного умения у меня, помимо языковых навыков, а он, к моему удивлению, стал сооружать костёр, принеся заранее нарубленные дрова из поленницы возле дома.

– Косой, а как же твари с нюхом и дым?

– Да сегодня им не до этого будет, видишь, вон уже что-то горит, – указал он в сторону города, где в небо подымался столб дыма, – к вечеру там вообще ад будет. Даже если унюхает, то не полезет через воду, зачем рисковать, когда тут целый кластер под боком.

Нанизанных на обточенные веточки кустарника карасей расположили по периметру костра, предварительно обсыпав специями и солью. Две более крупные рыбины были замаринованы и завернуты в фольгу, после чего Косой спустил их в подпол дома для вечерней готовки.

Приступали к трапезе уже под хорошо слышные выстрелы, иногда даже из автоматического оружия, количество дымных столбов тоже увеличилось, город неумолимо скатывался в хаос. Уплетая печеного карася, я взял себе на заметку, как можно разнообразить свой рацион, сети таскать, конечно, не вариант, но какой-нибудь складной вариант удочки можно, надо будет озаботиться этим.

Во время трапезы Косой поведал о дальнейших планах, а именно о том, что он уходит в другом направлении и не будет его примерно десять дней, за которые он сходит по своим делам, точнее, по делам своей организации, после чего вернется за мной. Если за две недели он не обернется, я должен буду рассчитывать только на себя, на всякий пожарный он указал направление на восток, в котором мне придётся пройти по Пеклу еще не менее двух сотен километров до относительно спокойных и еще столько же до обжитых кластеров. Не успел я над этим как следует задуматься, как он дал мне листок бумаги, разлинованный типографским методом в клеточку с изображением на нём от руки областей разных форм и размеров.

– Изучай, достоверность тут аховая, как ты понимаешь, мне карта ни к чему, я больше по наитию и ориентирам передвигаюсь, – пояснил Косой.

– Спасибо, я так понимаю, мы тут, – указал я на ромб, находящийся снизу листка и чуть выше огромного неровного прямоугольника с подписью «Москва». Позиция нашего пребывания была отмечена буквой «Д», несколько квадратов были отмечены прописной буквой «о» и один в паре от нас заглавной.

– Да именно, восток сверху, буква «О» – это оружие, заглавная – это арсенал, куда я хотел зайти с тобой, чтобы вооружить, восклицательными знаками отмечены особенно опасные кластеры, и чем их больше, тем ситуация хуже, буквы подписаны примерно в позиции места в кластере, где есть оружие. Вот это, – поводил он по карте пальцем вслед за линиями, пересекавшими множество кластеров, – реки или водоёмы, но только серьезные ручейки не в счёт, как и овраги.

– Я уже понял, – кивнул ему, – а вот этот кластер почему перечеркнут крестом? – указал я на левую часть рисунка.

– Это, как бы тебе сказать поточнее, туда обычно приносит какой-то завод, может, институт с небольшим ядерным реактором, который уже через сутки взрывается, там фон вокруг очень сильный, да и на соседних кластерах до следующей перезагрузки тоже. Если вдруг вынужден будешь идти туда, раздобудь респиратор получше, идеально вообще противогаз иметь, радиация нас не убивает, она как-то воздействует на споры, что внутри нас, и мы мутируем. Если ты облучишься сверху, то это не страшно, помоешься от радиоактивной пыли, все потом зарастет, даже если доза была высокой, главное, сразу не умереть. А коль надышишься хорошо, и пыль в легких осядет, мутации остановить уже будет нельзя, станешь атомитом.

– Читал про них, перспектива не радует, – подтвердил своё нежелание я.

– Я тебе разрисовал весь путь до так называемых примыкающих кластеров, они граничат с пеклом, но периоды перезагрузок у них уже длительные и чем дальше в сторону востока, тем они длительнее, есть те, которые раз в год грузятся. Активных тварей там меньше, но все равно будут, так как быстрые кластеры еще встречаются и миграции от одной кормовой точки до другой все равно происходят.

Весь вечер до поздней ночи под канонаду из города, который продолжал сопротивляться, Косой инструктировал меня о том, как мне выжить, если он не вернётся. Многое из того, что он рассказывал, перекликалось с книгой, но его объяснения здорово дополняли её, сведения об особенностях поведения тварей и подробности об их привычках были незаменимы. Чем больше он мне рассказывал, тем страшнее мне становилось, потому что я до этого момента был почти на туристическом сафари, а мне предстояло стать охотником, который с голыми руками должен пройти через саванну, полную хищников. Заключительным этапом инструктажа была инвентаризация имевшейся еды в доставшемся мне доме и остатков в рюкзаке, которые мы прихватывали с собой. Особенно он упомянул, что если я собираюсь ловить рыбу, то варить только уху, запаха гораздо меньше, да и делать это стоит в подполе дома, как и всю остальную готовку на спиртовке, которую он мне оставит.

Утром, еще затемно, Косой погрузился в лодку и уехал как раз в сторону еле видневшихся деревьев севернее острова, оставив меня стоять на пирсе, провожая его взглядом. Когда он превратился в еле заметную точку, а светило начало показываться из-за водной глади, я решил посмотреть на умерший город, который уже под утро перестал беспокоить меня своими звуками.

Из имущества, оставленного мне Косым, взял армейский бинокль с защитной раскраской и пошел на другую сторону острова, ближе к городу. Выбрав место повыше, аккуратно залег меж кустов, помня, что твари приходят на водопой, а матерая может и переплыть столь небольшую преграду. С первого взгляда я понял суть выражения Косого о том, что мы с ним идём по тихим, старым кластерам.

Если не смотреть в бинокль, то на набережной стояли люди, что-то иногда мельтешило дальше. Но, прильнув к окулярам, я увидел, что все переворачивалось кверху тормашками, люди на набережной превращались в кучки пустышей разной степени развитости, бредущие или отрывисто перебегающие в разных направлениях, иногда показывались лотерейщики и топтуны, в основном громившие помещения в зданиях. Столбы крупных пожаров возвышались по всему городу, а на мосту еле дымили останки развороченного грузовика в окружении десятка раскуроченных машин, те, кто пытались здесь покинуть город, видимо.

Прошло пять дней в одиночестве. Как и рассказывал Косой, матёрые твари ушли из города уже к четвертому дню, а вот топтуны с лотерейщиками продолжали активно появляться, правда, все больше задирая одного или двух пустышей, или загоняя бегуна. Иногда массивные туши, выясняя отношения между собой, с поразительной яростью наносили друг другу увечья.

Утром шестого дня воочию убедился в том, что интеллект у них разный. Очень матёрый кусач, даже, скорее всего, начинающий рубер, задорно бегал и гонял топтуна вдоль набережной, не давая тому никуда свернуть, заведомо подранив его. Суть этого действа стала ясна через час, когда на место пришёл элитник, да, его ни с кем не перепутаешь, даже ранее виденные мною лишь с большого расстояния, они внушали страх, теперь же ужас сковал меня даже через окуляры бинокля.

Тварь, не имеющая ничего схожего ни с человеком, ни с каким-либо животным, покрытая чешуйчатой броней по всем телу, на которой венчались зазубренные шипы разной длины. Его медленное и неторопливое появление со стороны центральной дороги подтолкнуло побитого топтуна на отчаянное действие. Разбежавшись, он попытался прыжками залезть на здание, цепляясь за выступавшие балконы. Появление еще одного кусача как раз на той крыше, куда отчаянно карабкался топтун, стало полной неожиданностью, и после удара тот с грохотом, ломая попутные конструкции, упал на тротуар.

Элитник и его внушительная свита медленно дошли до корчившегося топтуна, после чего он просто насадил его на свои когти и, приподняв, стал отрывать от вопящей и извивающейся жертвы куски, демонстративно кидая их своей свите. Когда каждый, включая двух загонщиков, получили своё, а жертва перестала дергаться и издавать звуки, он просто отшвырнул её и побрёл дальше вдоль набережной, следуя чуть позади своей свиты.

Интересно бы знать, чего это они так не поделили, сам-то ни куска не съел, все свите отдал, явно же демонстрация была или наказание за что-то. Из этого следует, что есть у них и мозг и средства общения, вопрос лишь только в том, на какой стадии и как много мозгов у них появляется.

К моему удивлению, даже самый неразвитый пустыш при виде лотерейщика или более развитого зараженного, старался, не отсвечивая, убраться за какое-либо препятствие, чтобы его не заметили, хотя на трапезу тех же бегунов они покушались без зазрения совести. Не раз видел, как толпа пустышей просто оттесняла от трупа его владельца. Обратное также наблюдалось, матерый бегун, уже полностью без одежды, с разбегу на скорости сбил пустыша и незамедлительно принялся его есть.

К десятому дню город полностью опустел, за полчаса наблюдения я не увидел никакого движения, кластер был покинут тварями совсем. Единственным моим развлечением все это время, помимо наблюдения, был спорт, я подтягивался, используя брус, на котором держался козырёк у входа в хижину, и качал пресс. Помимо спорта я полностью заучил выданную Косым брошюру, подкрепляя данные из бестиария визуальным наблюдением за тварями.

Утро одиннадцатого дня, как и предыдущие, начал с ловли завтрака, рыба, конечно, уже меня притомила, но то, что Косой назвал солониной, таковой не была вовсе. В бочонке слоями, проложенными крупной солью, имелось мясо кого ни попадя, если судить по размерам, от белки до какого-то более крупного животного, может, енота, может, бобра. Есть то, что пахнет, как содержимое этого бочонка, я не мог, приходилось комбинировать соления, рыбу, консервы и крупы, что были в доме.

От чистки очередной рыбины меня отвлек едва слышный звук всплесков на фоне лесных звуков. Бросив все, я схватил нож и быстро, не создавая шума, побежал на берег. Недалеко от деревянного причала, примерно метрах в двадцати, я очень аккуратно залег в кусты и подполз ближе, раздвигая их.

В первый раз я видел, как выглядит маскировочное поле Косого со стороны, а выглядит оно совершенно никак. Моему взору предстала абсолютно пустая лодка, машущая веслами и плывущая в сторону того самого деревянного причала. Когда она доплыла до цели, из ниоткуда вылетела веревка и зацепилась за металлический крюк. У меня не было сомнений, что это именно он, но, помня слова о том, что не считай себя уверенным, пока окончательно не убедился, решил подождать.

Следующие несколько минут ничего не происходило, и я даже решил вернуться к домику, начав отползать от кустов, как в спину мне чем-то ткнули и голос Косого произнёс «Хенде-хох, арбайтен, кляна». Хоть я и осознавал, что это шутка, но холодок с мурашками заставил меня содрогнуться.

– Так мне руки поднять или работать? – изобразил я заикающегося и напуганного человека.

– Да хрен тебя знает, это все слова, что я по-немецки знаю, из старых фильмов о войне, – рассмеялся он, протянув мне руку.

О своём путешествии он ничего толком не рассказал, лишь то, что ему дали отпуск, как он, усмехнувшись, выразился, и то, что ему по пути попался кластер с деревенским домом, который сюда прилетает в гордом одиночестве да весьма редко, но всегда радует вкусной снедью. Развернув свёрток, он достал изрядных размеров ломоть свиной грудинки в специях и семь яиц.

– Яйца из-под куриц забрал, за два дня, думаю, не испортились, – прокомментировал он.

– Косой, я тебя уже люблю, – прокомментировал увиденное и рванул в домик за сковородой.

Яйца оказались годными, они были зажарены с частью грудинки, я смаковал каждый кусочек свежей и вкусной яичницы. Спать мы сегодня должны были лечь рано, чтобы завтра еще до рассвета переплыть на другую сторону, продолжив поход к месту, где я должен был, наконец, получить оружие.

Глава 6

Утром до рассвета мы переплыли огромное озеро в сторону востока и высадились на песчаном берегу, явно не принадлежащем данному озеру, такой берег, скорее всего, характерен для большой реки, способной намыть песок, чем для спокойного большого озера. Еще вчера Косой пояснил, что он вернулся немного позже, чем рассчитывал, и следующие два кластера, что нам предстоит пройти, скоро перезагрузятся. Первый, как раз этот, с песчаным берегом, уйдёт на перезагрузку до обеда, но он всего семь километров вдоль берега и пройдём мы его быстро, а вот другой уже значительно больше и перезагрузится ночью, ближе к утру. Так что до вечера мы должны преодолеть семь километров по лесу и около тридцати по городу, выйдя на границу с третьим кластером.

Вечерело, когда мы миновали первый и прошли наискось по второму кластеру, войдя в совершенно другой город. Это явно было видно по архитектуре, предыдущий состоял из районов, разделенных дорогами с одинаковыми по виду пятиэтажными зданиями. Как пояснил Косой, зовутся такие строения хрущёвками, мы даже как-то ночевали в одной такой, новый кластер встретил сразу высотной застройкой не меньше пятидесяти этажей и несколькими более низкими собратьями. Пройдя через три перекрестка с почти одинаковыми строениями, мы вышли на площадь, вокруг которой стояли здания с угадывающимся с первого раза административным назначением, вот к одному из таких мы и направились через всю площадь.

Уже издали было понятно его военное назначение по изображению щитов на решетчатом заборе и стоящему небольшому танку на пьедестале. На подходе к зданию стояло несколько развороченных бронированных машин незнакомой мне конструкции, а чуть поодаль стоял легкий танк c названием «Спрут», о чем проинформировал Косой. Башня танка была выворочена с корнями и валялась в нескольких метрах от него, а прилегающая часть площади была усеяна уже почти полностью разложившимися тушами тварей, зловоние от которых стояло невыносимое. Косой по-свойски направился внутрь ворот, тщательно маневрируя среди останков тварей так, чтобы не выпачкаться в них. Притормозил он только у вывернутой массивной деревянной двери на входе в здание.

– Идем тихо, тут две недели уже прошло, но я чувствую, что там еще кто-то есть, – произнёс Косой, вскинув пластиковый брусок своего оружия.

– Понял, не расслабляюсь, – подтвердил, следуя за ним.

Мы двигались по веренице коридоров, периодически переступая через костяки и разглядывая улицу через зияющие проломы в стенах, пока не уткнулись в непримечательную дверь в конце одного из коридоров. Войдя внутрь, мы оказались в абсолютно тёмной комнате, не имевшей окон, Косой тут же включил фонарик. Я очень удивился, увидев перед собой внушительных размеров гермодверь, какие обычно ставят в военных бункерах. Массивная, выкрашенная в зеленый цвет, она была совершенно не к месту в этой комнатушке, больше походившей на небольшой склад.

– Ух ты, – высказал я своё удивление.

– Толком не заморачивался, но сидят тут у них какие-то спецы секретные, похожи на разведчиков, а сверху якобы штаб округа военных находится, – прокомментировал Косой в ответ на мой возглас.

– Ну, судя по двери, спрятанной в каморке, похоже на правду.

– Танк тот помнишь, что я «Спрутом» назвал? – спросил Косой, неопределенно махнув рукой в сторону.

– Да, – подтвердил я, непроизвольно кивнув, хоть и был у него за спиной.

– Ну так вот, необычный он, наши его изучали, у него искусственный интеллект реализован и, судя по отчетам, что из него добыли, он тут сутки в одного оборону держал, даже когда командование все обратилось, а как последнее отстрелял из крупного калибра, так и пал от матерой твари.

– Так вы его себе забрали? Неужели нолды?

– Да нет, не нолды, – усмехнулся он, – технологии, конечно, у них получше, чем в среднем по СТИКСУ, но даже до внешников не дотягивают.

Подсветив себе фонариком, он нашел небольшой лючок, открыл его, обнажив цифровую панель, не подающую, на первый взгляд, никаких признаков жизни. Несколько нажатий клавиш, сопровождающихся лишь щёлканьем, произвели должный эффект, ранее отключенный экранчик ожил и высветил надпись о принятии кода и предупреждение о начале процесса открытия двери. Пока дверь шумела автоматическими замками, мы отошли и стали наблюдать медленный процесс её открытия. Уже через минуту, предварительно закрыв столь годную защиту, мы очутились в освещенном коридоре с аскетичной отделкой в виде белого потолка и зеленых стен. Обратив внимание на это, мне пришла в голову мысль, что во всех мирах тяга военных к такой раскраске одинакова.

Не успели мы сделать и двух шагов, как из закутка с правой стороны к нам выполз едва двигавшийся медляк в военной форме, Косой мгновенно произвёл выстрел ему голову, расплескав на пол из темно-оранжевой плитки содержимое его черепа.

– Ну все, больше никого не чувствую, – прокомментировал он, вскинув руки, развеял свой скрыт, осыпавшийся привычными белесыми хлопьями.

– Как он нас почуял? – поинтересовался я.

– Не почуял он, работу двери услышал и пришёл посмотреть, пустыши и медляки тем и славятся, что на каждый странный звук реагируют, – пояснил он.– Здесь, как я и говорил, будем тебя вооружать, да передохнём немного, можно где-то чуть меньше недели прожить в бункере спокойно, до следующей перезагрузки. А тут, надо сказать, – протянул он мечтательно,– горячий душ, горячая еда и безопасная мягкая кровать.

– Это же военные, по любому есть резервные системы и запасы на случай войны.

– То-то и оно, – подтвердил мою догадку Косой, – и запасов тех тут на три года на пять сотен бойцов, вот только столько нам тут не просидеть по понятным причинам.

– Косой, может, тут ещё твари есть?

– Во-первых, тот медляк был единственный, кого я чувствовал, во-вторых, я тут не первый раз и даже во время боя тут был, они все на защиту наверх уходят, был приказ даже персоналу обеспечения встать под оружие. Если сюда прийти раньше, пустыши в диспетчерской еще будут живы, но сейчас они уже все сдохли с голоду и от жажды. Этот выживает почти до конца, указал он на валяющийся труп, потому что из ведра в дежурке воду лакает.

Я шел вслед за Косым по коридору, пока он не остановился у массивной деревянной двери и скомандовал не дышать носом, задать вопрос «Почему?» я не успел, он вошёл внутрь, и я, по выработанной привычке, следом за ним. Ответом на мой невысказанный вопрос был небрежный взмах рукой в сторону невысокого аскетичного трюмо, возле которого лежал труп крупного человека в военной форме.

Запах разложения в столь небольшом помещении был невыносим, я предпринял все усилия, чтобы не оставить тут содержимое своего желудка. Сам кабинет был явно не рядового офицера, о чем свидетельствовали многочисленные фотографии, сделанные в боевой обстановке и всякие наградные документы, развешанные по стенам в рамках. Косой поставил фонарик на стеллаж так, чтобы луч света бил в беленый потолок и освещал всё помещение отраженным светом, после чего направился к сейфу, где со знанием дела стал крутить ручку набора шифра.

Из сейфа он извлёк две явно подарочные коробки, чуть поискав, положил к ним на стол два металлических предмета, завернутых в промасленную бумагу, и три кобуры.

– Бери все и пошли в более приятное место, – скомандовал он мне, с чем я был полностью согласен. Пройдя пару длинных коридоров, мы дошли до помещения арсенала, о чем гласила большая надпись над входом в оное. Решетка на входе была ожидаемо заперта электронным замком, Косой просто расплавил рукой петли, и она с грохотом упала на пол.

– Клади сюда, – показал он на металлический стол неказистой конструкции, стоявший вторым в ряду идентичных братьев.

– Откуда ты знал код двери и сейфа?

– Я же тебе сказал, был тут раньше, – ответил он, направляясь в сторону стеллажей.

– Неужели, когда они были еще живы?

– Именно, – ответил он, вскрывая очередную коробку и что-то из нее извлекая, – я тогда был наивным и даже пытался всё им рассказать, но те меня заперли в камере, так сказать, до особых распоряжений, а когда все закрутилось, меня к тому офицеру привели, где я его и расстроил рассказом об их будущем.

– И он тебе поверил?

– Да как не верить, когда он на компьютере видел, что снаружи в городе творится, офицер-то был по чрезвычайным ситуациям, долг его был – сохранить бункер, запечатав его, даже если он последний выживет, что он, по всей видимости, и делает каждый раз. Правда, сколько я ни приходил потом, он всегда стреляется, только тело в разных местах в кабинете лежит.

– А в тот раз как было?

– В тот раз, – призадумался он, – да все просто, посидели, выпили с ним, рассказывал ему про жизнь нашу, про шансы стать иммунным, да про то, как тут тяжело выживать. Вот и сказал он мне код сейфа, и от шлюза тоже дал под обещание, что, если когда-нибудь он окажется иммунным, я помогу ему выжить.

– И как с обещанием?

– Никак, в тот раз он заурчал, я ему шею свернул, а в остальные мои посещения сам всегда стрелялся, может, и был когда иммунным, но до меня не доживал.

– Так ты специально сюда ходишь за ним?

– Нет, конечно, но если бы его нашел, то помог. Я уже говорил тебе, что в кластер этот нолды разок при мне прогрузились, где я винтовочку свою подобрал, никто у нас не против еще таких поиметь, но, увы, пока безрезультатно, в этом цель моя. Я тебе много раз говорил, что нужно примечать места, где можно безопасно отдохнуть и при нужде залечиться, а это одно из самых козырных, что я знаю.

Тем временем, он, собрав все то, что доставал из ящиков, принес и выложил на металлическую поверхность стола, попутно снимая промасленную оберточную бумагу.

– Да я и запоминаю, – подтвердил я, осматривая выложенное на стол.

– Автомат Калашникова, АК-308 под натовский патрон семь целых шестьдесят две сотых на пятьдесят один миллиметр, способен успокоить всех до кусача, хотя вблизи и начинающего рубера сможет озадачить, матерому он так же доставляет неприятные ощущения, но не более того, про элитника вообще молчу, – взяв в руки автомат, пояснил он. – Приклад пластиковый с амортизатором, телескопический, можно настроить под себя или ситуацию, – он продемонстрировал, как удлиняется и сокращается приклад, так же расположение его фиксатора.

– У нас тоже есть автоматы Калашникова, их торговый дом знаменит на весь мир, правда, оружие меня мало интересовало всегда.

– Хоть в чем-то наши миры совпадают, – с ухмылкой ответил Косой, – теперь оружие для тебя будет являться важнейшим аспектом твоей жизни. – Защелкнув подствольный гранатомёт, продолжил, – а вот такая штучка успокоит и матерого рубера, и начинающую элиту на раз, – продемонстрировал он надетый подвес, – но есть проблема. Во-первых, он однозарядный, во-вторых, специфический, предназначенный только для ВКО-25. Из хороших новостей – тут их 4 ящика и вряд ли ты хоть половину унесешь, так что не страшно. Крепеж для подствольного тут стандартный, сменить проблем нет, как и все остальное. Вставленная граната сразу встаёт на боевой взвод, кроме как нажать отдельный курок, действий больше никаких не надо, а устройство такое, что ни детонировать, ни выпасть она не сможет. Чтобы извлечь уже вставленную гранату, есть вот такой вариант, – показал он жестами процесс извлечения невидимого боеприпаса. – Четыре круглых магазина, дисковые на девяносто пять патронов, хорошая вещь при затяжных боях, но, увы, ненадежная, если забьется мусором или грязью, вклинить может, так что носи только в этих чехлах, – указал он на них. – Взял я тебе их 4 штуки, имеются еще, но не рекомендую, так как сами по себе весят много, да и перезарядить их можно только в спокойной обстановке.

– Ну да, весят будь здоров, – подтвердил я, несколько раз подкинув металлический кругляш в руке.

– Это 4-х рядный магазин, – продолжил он, выложив 4 утолщенных магазина, – вместительность шестьдесят в каждый, они уже хороши и удобны для ношения в разгрузке, но по-прежнему не любят грязь. Оружие вообще грязь не любит, но степень нелюбви разная, – усмехнулся он. – Ну, и тридцать штук обычных, с десяток в разгрузку, остальные в рюкзак, патронов много не бывает. Про глушитель рассказать нечего, но учти, развитый зараженный спокойно за сотню метров услышит, а элитник и того дальше, так что глушитель не панацея. Их всего три, все и забери, ценность это в СТИКСе, да и стоимость непомерно высокая, с низким сроком эксплуатации, пригодятся, – погодя добавил он.

– Что по патронам, я же не смогу запастись наперед, где брать?

– Патроны к данному экземпляру распространены в любом мало-мальски цивильном стабе, всегда купить за спораны можно.

Следующим на импровизированный обзор был выложен пистолет из лакированной подарочной коробки, с надписью «за доблестную службу», он вызвал у меня уважение как размером отверстия в стволе, так и внешним брутальным видом.

– Их я взял тебе два и к каждому кобуру для ношения под мышкой, левую и правую. Это, так сказать, оружие последнего шанса, – улыбнувшись, он крутанул внушительный револьвер на пальце. – Револьвер штурмовой РШ-12, иногда его называют «Слонобой», с близкого расстояния в лоб укладывает любого, вплоть до начинающего рубера, с обоймы и матерого уложит, но у элитника, сам понимаешь, кроме озадаченности, ничего не вызовет, если не прямо в глаз. Из минусов – это отдача, брыкается он знатно из-за патрона двенадцать и семь на пятьдесят пять, такой в снайперских винтовках используется. О прицельной стрельбе на большие дистанции речи не идет. Глушители имеются, можешь надеть, но, сам понимаешь, слышно еще дальше, чем калаш, поэтому лишний вес и неудобство размещения. Еще проблема – это его вес, оба, как калаш в обвесе, будут, перезарядка тоже узкое место, револьвер все-таки, магазин просто так не сменить, есть, конечно, пластиковые приблуды для этого, но это все понты, а СТИКС такого не терпит.

Оставив меня возле стола ощупывать моё будущее вооружение, Косой вернулся к стеллажу с небольшими металлическими ящиками и принялся их по очереди открывать, что-то в них выискивая. Я, взяв массивный револьвер, вытянул руку в попытке прицелиться и ощутил весьма нешуточный вес, невольно представив, какая отдача будет у этой махины, убедившись в возможности только одного точного выстрела. Откинув фиксатор барабана, я осмотрел пять внушительных отверстий в нем для патронов и взмахом руки защёлкнул его обратно. Тем временем Косой вернулся, выкладывая на стол новые трофеи.

– Это пассивный оптический прицел на калаш, возьми пару, он четырёхкратный, таскай один надетый, второй про запас и вот этот, он хитрый электронный с переключаемой кратностью увеличения, дальномером и поддержкой ночного режима, правда, пассивного, инфракрасный фонарь должен быть отдельно.

Косой достал из упаковки фонарь, закрепив его на автомате в боковом положении, а оптический прицел сверху, после чего весьма изящное и по-военному простое оружие стало напоминать какого-то бугристого монстра с торчащими во все стороны отростками.

– Фонарь имеет несколько режимов яркости и режим инфракрасной подсветки, работает от аккумуляторов, их тоже возьмёшь, зарядка к ним так же есть универсальная, от розетки и от аккумуляторов авто зарядить также можно. Но помни, свет ночью – маяк с призывом на ужин, некоторые зараженные и инфракрасную подсветку от приборов ночного видения замечают, встречал таких лично.

– Буду знать, – подтвердил я, рассматривая приобретения.

– И вот тебе последнее оружие для ношения на поясе, его не снимай даже в стабе.

Он достал из упаковки пистолет странного вида, как будто кто-то взял и стукнул его дулом так, что что-то перетекло в ручку, верхняя часть которой была непропорционально широкая, а ствольная часть короткая, этакий квазимодо мира оружия. Видимо, моё недоумение было очевидно, потому что он решил меня добить, выложив передо мной коробку с еще более необычными патронами. Мало того, что пуля имела нестандартный вид, так еще и заточена треугольником, как жало паяльника, при этом вбита внутрь гильзы. На вид создавалось ощущение, что это отбраковка производства.

– ПСС-2 под патрон СП-16, семь шестьдесят два на сорок три, – не обращая внимания на меня, он продолжил свои объяснения, но, увидев мой недоверчивый взгляд, остановился.

Взяв из пачки один патрон, зарядил его в обойму, после чего направил ствол в сторону металлической двери, преграждавшей вход в отдельное помещение арсенала, и спустил спусковой курок. Я инстинктивно ожидал, что оглохну от выстрела в замкнутом помещении, но услышал лишь звонкий удар по металлу, эхом прокатившийся по помещению.

– Так вот, это бесшумный пистолет под бесшумный патрон, ни вспышки, ни звука по сравнению с другими, хлопок не намного громче пневматики. Способен угробить даже развитого лотерейщика, топтун тоже входит в возможные жертвы, не с одного попадания, конечно, и вблизи. Для дистанций больше пятидесяти метров вообще не подходит. Самый большой минус этого оружия в том, что тут всего два магазина к нему и десять коробок патронов, по десять в каждой, с учетом вынужденной демонстрации у тебя их почти сотня осталось. Патроны эти крайняя редкость, кроме этого места, где и так с ними негусто, я знаю еще одно, где можно их раздобыть в небольшом количестве. Цена на них в стабах запредельная, так что даже не думай пытаться купить, только ксеры способны воспроизводить их, без крайней нужды используй что-то другое.

– Понял, – рассматривая и ощупывая странный ствол, подтвердил я, – а что это за нарезка такая странная? – показал я на нечто, похожее на гребенку, в нижней части ствола.

– В моём мире это называлось планкой Пикатинни, универсальное крепление для всяких обвесов, лазерный прицел, фонарь и прочее, но для чего это на данном пистолете, загадка.

– Понял, – подтвердил я, начав подгонять кобуру для необычного оружия.

Примерно час мы с Косым потратили на обучение меня разборке и уходу за моим оружием, я, конечно, и раньше слышал о простоте конструкции оружия торгового дома «Калашников», но убедился в этом только сейчас. Я смог разобранный для чистки автомат собрать чуть дольше, чем за полминуты, на этом Косой удовлетворился и сказал, что я почти удовлетворительно собрал по армейским меркам. С остальным оружием было уже проще, но также были произведены многократные тренировки по разборке и сборке его. С выражением Косого о том, что в СТИКСЕ заклинившее оружие – это почти смерть, я был полностью согласен, и поэтому тщательно запоминал и повторял показанные им действия.

Закончив с оружейной частью, мы приступили к одежде, первым делом мои неплохие ботинки были заменены на местные армейские. Летний вариант ботинок имел прочную подошву и, как пояснил Косой, титановую пластину в ней, что исключает возможность прокалывания ног гвоздями или прочими предметами, удобство их подгона под ногу я оценил сразу. По его заверению, мне их не сносить даже за год, но вторую пару на всякий случай я отложил, тем более что они оказались даже легче моих старых. Штаны и верх я также взял в двух комплектах под насмешки Косого, пояснившего, что этого добра навалом в любом стабе, и всего за несколько споранов я оденусь полностью, в отличие от протянутой мне армейской разгрузки.

Пощупав, я оценил крепость материала и количество карманов с их расположением, все было продумано до мелочей, даже надпоясные крепления для гранат, куда прекрасно входили боеприпасы к гранатомету. Он объяснил принципы укладки и продемонстрировал, как мне стоит снарядить разгрузку.

В двух боковых карманах разместились здесь же взятые фляги для воды и живца. Магазины заняли свои места, а внутренние карманы были выделены для хранения экстренного запаса споранов и ненужных в бою вещей. Забив разгрузку первым необходимым, я почувствовал её значительное утяжеление. Принесенный мне большой заплечный рюкзак был спаркой с передним, с возможностью быстрого сброса в виде двух петель в небольших карманчиках на лямках, расположенных в районе плеч, что позволяло отстегнуть эту ношу мгновенно. Причем можно скинуть только заплечный или оба одновременно.

– Артём, запомни мудрость местную, в разгрузке должно быть все то, чтобы выжить, бросив в любой момент остальное. В переднем рюкзаке важное, что ты можешь бросить, но хотел бы сохранить, а в заплечном то, о чем ты вообще не будешь сожалеть. Жизнь важнее хабара.

– Я уже думал об этом, – подтвердил я своё согласие с его доводами, тем более что за рюкзаком можно попробовать и вернуться.

В итоге я доукомплектовал себе разгрузку здесь же найденными двумя пакетами первой помощи, в которых, как пояснил Косой, даже стерильные иглы для наложения швов имеются, еще несколько таких отправилось в передний рюкзак и заплечный. Нагрудный также забил боекомплектом, запасом спирта с универсальной спиртовкой, способной работать даже на бензине. В задний отправился второй комплект одежды, ботинки и две разгрузки, остальное я добил боезапасами.

Одев все, я крякнул от получившегося веса, а после размещения двух слонобоев на свои законные места и автомата в руки, даже моя жаба смирилась с тем, что придется выложить хотя бы часть патронов к автомату, которых от жадности почти три цинка засунул. Косой безмолвно наблюдал мою борьбу с жабой и изредка ухмылялся, когда схватка была окончена, предложил мне пристрелять оружие в имевшемся тут тире, куда я и был сопровождён, причем, по его требованию, в полной своей выкладке.

Опыт стрельбы у меня имелся исключительно учебный, в Империи это было обязательной программой, как в старших классах школы, так и в институте, но страсти особой к этому у меня не имелось, о чем сейчас я сильно сожалел. Косому пришлось потратить не один час, чтобы объяснить мне принципы прицеливания на разных дистанциях, и у меня даже стало получаться.

В бункере мы отдыхали пять дней, хотя отдыхом я бы это назвал с натяжкой, помимо сна и готовки в местной столовой, которая, кстати сказать, была не по-армейски хорошо укомплектована, я тренировался. Косой заставлял меня бегать по коридорам в полной выкладке, спускаться и подниматься на этажи бункера как можно быстрее и тише, что привело к выкидыванию из рюкзака еще части боекомплекта.

Ежедневные тренировки в тире также дали свои результаты, мои навыки улучшились значительно, я даже решился расстрелять пять бесшумных патронов, оружие оказалось удобным и весьма точным. Свой автомат я не насиловал, а взял в оружейке аналогичный, благо, их тут было более чем достаточно. Опробовал я и слонобоя, поняв смысл выражения о том, что глушитель ему однозначно не нужен, и без зазрения совести выкинул их из рюкзака, так как грохот, создаваемый им, даже с глушителем, был чрезвычайно громким по сравнению с тем же автоматом. Буду его использовать как последний шанс, когда уже не до шума, а так есть бесшумный.

Собираться в путь мы стали примерно за день до ожидавшейся перезагрузки этого кластера, предварительно, с разрешения Косого, я испытал подствольный гранатомет, благо, проблем с запасом снарядов не было. И без того потрепанный мною тир после этого пришёл в полную негодность, а я смог почувствовать и пристреляться к оружию. Утром, позавтракав в последний раз на долгое время вкусной горячей едой, проверив шумность укладки, мы стали выбираться наружу.

За четыре последующих дня мы миновали три весьма крупных кластера, не встретив никого сильно развитого, лишь изредка наблюдалась миграция матерых бегунов и лотерейщиков, да одинокий топтун в предыдущем кластере громил дом в поисках кого то. Косой пояснил, что, скорее всего, там спряталось домашнее животное, которое для них первостепенное лакомство, и пока он не добудет его, не успокоится.Судя по тому, что наблюдались изрядные повреждения здания, это был кот, уж очень они верткие и хитрые.

Наш относительно спокойный поход был прерван, когда мы подошли к границе кластера, проходившей вдоль не очень широкой реки. С нашей стороны была городская площадь, в центре которой располагалась статуя с неизвестным мне мужиком. Ближе к реке лестничный спуск на набережную, вдоль которой раскиданы развороченные аттракционы с палаточными строениями, и все было усеяно человеческими костяками, к виду которых я уже успел привыкнуть.

Ярусом ниже располагался пирс с пришвартованными к нему прогулочными лодками и катамаранами в виде лебедей. Спускаясь к нему, мы увидели группу тварей во главе с элитником, если судить по внешнему виду и качеству свиты, совсем не начинающему. Массивная туша, полностью покрытая костяной бронёй, сидела спиной к набережной и, не торопясь, употребляла кого-то из младших собратьев, всем видом выказывая свою безмятежность. Охрану несли три рубера, из которых двоим один шаг до элиты, а неподалёку суетилась пятёрка кусачей, видимо, доедая остатки предыдущей трапезы своего главного.

– Придется ждать, – прокомментировал Косой ситуацию.

– Согласен, думаю, что такой уже способен сообразить, если увидит лодку, махающую веслами, – вторил я, вспомнив его прибытие на остров.

Ждать, пока стая покинет водопой, пришлось более двух часов, за которые объявился топтун, принеся и бросив к лапам лидера извивающегося покалеченного лотерейщика. После общей трапезы верхушки стаи элитник, сделав два шага в один прыжок, преодолел четыре метра высоты и очутился на набережной, да так тихо, словно домашний кот, правда, весом в несколько тонн. Руберы повторили его манёвр, а остальные, явно не имея на то возможностей, ринулись к лестнице, пробегая мимо нас. Воссоединившись, процессия неспешно удалилась в северную часть города.

Выбрав самую крайнюю лодку, разместились в ней, и я принялся грести в сторону противоположного берега. Расстояние около семидесяти метров преодолели быстро, после тщательного осмотра берега мы высадились на нем, двинувшись в сторону лесного массива.

Следующие две недели мы шли постоянно, Косой помнил, какой кластер и когда должен уйти на перезагрузку, что позволяло нам обходить опасные места как можно дальше, не раз за это время, я наблюдал перезагрузки вдали, слышал отголоски умирающих городов и видел дымные столбы после набега тварей.

Все чаще для ночевки мы использовали строения, Косой делился хитростями по выживанию, малошумному вскрытию дверей и даже рассказывал о конструкции типовых виденных нами зданий. Как оказалось, в Пекле грузятся в основном огромные жилые районы, которые редко разбавлены промзонами и лесными массивами, что предоставляет тварям прекрасные кормовые территории. Кластеры здесь все вперемешку и к той Москве, что я видел из окна авто, с восточной стороны прилегают высотные строения из американского Чикаго, такая кутерьма здесь везде. За внешним кольцом, куда мы направляемся, будет все больше кластеров из русскоговорящих реальностей, где планировка большей части зданий очень схожа.

– Мы вообще называем эту часть русским сектором, – пояснил Косой.

– А какие еще есть?

– Южнее есть огромный сектор, где в основном преобладает арабское население, весьма дикие территории, там очень мало действительно безопасных стабов, в основном грызутся из-за веры. Между ними и Колизеем есть прослойка из амеров, даже пара цивильных стабов есть. Совсем на юге есть даже гористые кластеры, но я уже так далеко не ходил.

– А север и запад? – спросил я, выказывая свой явный интерес.

– Север, – он призадумался, – север, там везде чернота, вдоль нее цивильных стабов нет вообще, уж близко Пекло прижимается. А на запад Пекло.

– И как долго Пекло на запад тянется?

– Никто не знает, ходят там несколько наших отрядов с очень сильными бойцами, но края пока никто не видел. Последние года два как вернулись, говорят, что примерно четыре тысячи километров прошли и изменений особо не заметили.

Я призадумался над полученной информацией, ну не может быть так, чтобы Пекло было бесконечным, тут же все равно планета круглой должна быть.

– А море или океан есть? – спросил я его.

– Есть, восточнее арабских кластеров, соленое, но примерно через шестьдесят километров от берега чернота начинается, и тут на востоке часть черноты тоже море. Еще есть пресное море, там стаб на острове есть, точнее, на группе островов, «Береговой» называется.

– А за чернотой что?

– А вот это самый гиблый вопрос, – он откинулся, прислонившись затылком к стене позади дивана, на котором сидел. – Даров, позволяющих передвигаться по черноте, мало, редки они очень, и я никогда не слышал, чтобы те позволяли на ней долго жить. Попытки походов, конечно, предпринимались, известно, что она не сплошная и есть среди черноты обычные кластеры, но особо больших или стабов обнаружить не удалось.

– Интересный мир, – констатировал я, откинувшись на подушку, которую удобно разместил на подлокотнике раскладного кресла.

Ночь прошла на удивление тихо, мне даже удалось нормально выспаться, не подрываясь ночью по тревоге, и утром я чувствовал себя на удивление хорошо. Пока завтракали, Косой поздравил меня с тем, что мы наконец-то вышли на окраины Пекла и здесь гораздо проще, хотя я и не видел особых сложностей до этого, но точно знал, что, если бы не его способности, меня бы при нашем текущем стиле передвижения давно съели.

– Мы с тобой идем почти напрямик, избегая встреч лишь с толпой, а сколько бы этот путь проходил обычный рейдер? – поинтересовался я у него на очередном привале.

– Обычный? Да нет тут обычных, все очень сильно зависит от способностей, есть тут такие индивиды, что прожили не одну сотню лет, им даже оружие носить незачем, матерого элитника лишь умениями на запчасти разберут, да так, что тот шелохнуться не успеет. Вот такие особо и прятаться не будут, да и твари их чувствуют, стороной обходить начинают, если мозгов хватает, а коль нет, пачками ложатся.

– Сколько, сколько лет прожили, ты сказал?

– Ты же сказал, что брошюру всю прочитал и даже выучил, – возмутился он.

– Да, но сотни лет… – не успел я договорить, как он меня прервал.

– Да хоть тысячу, здесь ты не стареешь, а если старый попадёшь – помолодеешь до оптимального возраста, слишком молодой – подрастёшь. Ты еще походишь по СТИКСУ и увидишь, что мужики тут все годов с двадцати пяти и до сорока, старец таковым больше года не остаётся, за редким исключением.

– Исключением? – перебил я его вопросом.

– Точно никто не понимает процесс взаимодействия нашего организма с местной заразой, но ясно лишь одно, что тела наши перестраиваются так, как это нам необходимо, и почему-то некоторые иммунные могут выглядеть даже стариками, но и молодых, на вид семнадцати лет от роду, тоже встречал. Здесь вообще судить о возрасте по внешнему виду нельзя, да и что старик, что ребенок, так накостыляют, что ноги не унесешь.

– Ясно, я как-то раньше фразу «условно бессмертны» не так воспринимал, – прокомментировал я новую информацию.

Еще двое суток мы шли почти по прямой, уже за краем той карты, что он мне нарисовал, местные кластеры грузятся гораздо реже. Если в Пекле месяц – это целая вечность, то здесь уже попадаются те, что грузятся через полгода, а по заверениям Косого, дальше будут те, что даже раз в год не перезагружаются. Твари, правда, по-прежнему попадались, но за прошедшие дни всего один рубер с небольшой свитой из топтуна и лотерейщика, да небольшие стаи вездесущих лотерейщиков носятся в поисках добычи. Чаще всего на улицах встречаются бегуны, сбивающиеся в группы по две или три особи, караулящие свою добычу на крупных перекрестах, обозревая большие пространства.

Ближе к вечеру, выбирая место для ночлега, решили посетить магазин, располагавшийся на первом этаже дома всего с одним входом. Войдя внутрь, я в первый раз увидел следы того, что здесь были рейдеры, также как и мы, они проверяли на стеллажах коробки с консервами, вскрывая их. Косой пояснил, что местность эта называется внешним кольцом вокруг Пекла, тут уже часто охотятся на крупных тварей, по всей видимости, следы пребывания охотников мы и наблюдали.

Спать мы планировали в этом же здании, себе я нагрёб сладких консервированных ананасов, персиков и даже прозрачную банку с черешней, все равно недалеко тащить. Как и в предыдущие остановки, помещение выбрали как можно выше и без останков хозяев в них, для чего пришлось Косому вскрыть аж целых три двери бесполезно, и только четвертая на предпоследнем этаже нам подошла.

Глава 7

Кольцо это мы проходили почти четыре дня в быстром стиле, по моим ощущениям, не менее пятидесяти километров в день, я давно заметил, что, несмотря на всю мою экипировку, я стал переносить переходы легче, чем в первые дни, двигаясь за Косым налегке. СТИКС и вправду за короткий срок может изменить тело иммунного и адаптировать под местные условия.

– С завтрашнего дня ты приступаешь к натурным тренировкам, – проинформировал меня он, пока ужинали на последнем этаже недостроенного здания.

– К охоте, я так понимаю? И какой план?

– Плана нет, твоя задача просто охотиться, добывать трофеи из споровых мешков тварей так, как мы с тобой делали раньше, по пути сюда, но только теперь ты будешь один. Я же не буду активировать скрыт, а лишь прикрывать тебя, если накосячишь, помогу. В крайнем случае, скроемся и уйдём, если будет сильно жарко.

– Хорошо, но я бы хотел, чтобы это было лишь в крайнем случае, помощь в смысле, сам все хочу сделать, – обозначил я свою решительность.

– Так и будет, теперь до самого расставания необходимо у тебя отбить чувство безопасности, ночные дежурства тоже теперь будут за тобой, – добавил он, как мне показалось, не просто так. – Несколько дней тому назад километрах в двадцати отсюда кластер должен был перезагрузиться, к нему все местные твари стянулись, а сейчас уже должны разбредаться, вот и будем их в окрестностях отстреливать, а потом и в самом кластере.

– А матерые тут быть могут?

– В СТИКСе может быть всё, так что никогда не загадывай, а не то накличешь. Судя по следам, что мы на днях с тобой видели, здесь охотники на крупную дичь бродят, а её предпочитают отстреливать на подходе к свежему кластеру. Пошуметь можно, много внимания не привлечешь из-за общего хаоса, тех, что покрупнее, думаю, отстрелили, но все же не расслабляйся.

– Не буду.

В эту ночь моя вахта была всего три часа до рассвета, пока Косой отдыхал на диване в большой комнате, утром двинулись уже в режиме охоты. Почти сразу Косой от меня отстал, и я перестал его замечать глазами, узнавая о том, где он, лишь по коротким сеансам связи в наушнике рации. Сейчас я передвигался уже не очень медленно, в первые часы из-за страха сидел за каждой преградой и оглядывался до тех пор, пока Косой не начинал стимулировать меня через эфир отборной матерной бранью. Через пару часов я немного освоился, да и надо было привыкать жить без няньки, это я осознавал в полной мере, поэтому, подавляя свой страх, продолжал двигаться вперед.

Первой моей жертвой стал уже заматеревший бегун, который резво бегал зигзагами между автомобилями, выискивая среди них добычу. На прицел я его взял заблаговременно, даже без подсказки Косого, увидев, как тот пробирается в мою сторону. Еще человек на вид, но уже почти полностью лишенный одежды, он бегал и осматривал все машины, что попадались ему на пути, иногда, убегая к домам, останавливался возле открытых дверей подъездов и явно втягивал носом воздух оттуда.

Вот в один из таких моментов, я его и подловил одиночным выстрелом, глядя на него в оптику. Целился я ему в висок, куда попасть мне не удалось, пуля прошла ниже уха, но, судя по кровавой отметине на стене дома, ему хватило с запасом. Упавшее тело несколько раз дернулось и замерло, за этим я проследил в прицел, но идти и осматривать на предмет трофеев не спешил. Согласно врученной мне Косым книге, эти товарищи склонны сбиваться в небольшие стаи и вообще уже могут быть в свите более сильной особи, а, следовательно, нужно подождать. Выждав пару минут, я стал пробираться в его сторону, перебегая от одного укрытия до другого.

Споровые мешки я уже вскрывал, благо, по пути получить опыт со способностью моего провожатого проблемы не было, часто после разборок между зараженными проигравшая тварь остаётся лежать на месте битвы. Каннибализм у тварей, конечно, в ходу и почёте, но голову и конечности они едят редко, так как это самые защищенные места на их телах. Раздвинув ножом дольки твердой кожистой чесночины, проросшей на затылке поверженного, запустил в нее пальцы и извлёк черную паутину, сбившуюся в комки, тщательно пропустил сквозь пальцы и достал всего один споран.

Негусто, подумал я, скидывая ошмётки паутины с рук, пока поднимался на второй этаж, убрав споран в заранее приспособленный овальный пластиковый контейнер с ватой, осмотрев территорию, двинулся дальше.

В этот день до границы кластера мы не дошли, за что я и получил выволочку от Косого вечером, но огрызнувшись, что осторожность – это главное, я подсчитал сегодняшние трофеи. Самой главной добычей на сегодня стал топтун, который принес мне целых пять споранов и одну горошину, которую я под надзором Косого сам приготовил и употребил еще до начала трапезы. Жрач, которого я поймал врасплох, пока тот тщетно пытался стряхнуть белку с небольшого дерева, подарил мне всего три спорана и еще по два с двух других. На большом перекрестке, разделяющим соседние районы, я отстрелил трех не очень развитых тварей, с которых ушел только в минус на четыре патрона, так как последний все-таки осознал угрозу и попытался рывком уйти в сторону, заставив меня стрелять еще раз.

На следующий день ближе к обеду мы уже вышли на окраину кластера, заканчивавшуюся частью стадиона, расположенного рядом с каким-то учебным заведением. В кластере, куда мы держали путь, все еще что-то дымило, но уже не так интенсивно. Идти напрямик я не решился и стал пробираться от одного входа до другого по невысоким трибунам, периодически осматриваясь по кругу в оптику, вот тут-то я в первый раз и заметил Косого, делавшего тоже самое, но с другой стороны так ловко, что я позавидовал.

С противоположной стороны, заглянув за бортик из кирпичной кладки, что венчал трибуны, я обнаружил комитет по торжественной встрече, в состав которого входил топтун, только переходящий в эту стадию, молодой лотерейщик и трое средней развитости бегунов. «Молодняк, стало быть», – подумал я, рассматривая ситуацию в оптику. В округе никого более не наблюдалось, эти же были беззаветно увлечены отрыванием кусков из свежей туши крупной собаки, порода была непонятная, из-за кровавых ошметков только куски серой шерсти и проглядывали.

Косого я заметил почти в той же позиции, что и я, но по другую сторону от выхода из стадиона. Решив не шуметь, я дождался, когда топтун потянется к туше за очередным куском, и несколько хлопков очередью легли ему ровно в голову. Дернувшись, тот уткнулся мордой в останки своей жертвы и стал хаотично скрежетать лапами, чем напугал остальных, успевших прыжками отскочить в разные стороны.

Следующим выстрелом я уложил лотерейщика, прицельно выдав ему единичный в лысеющую макушку, следующие три выстрела завершили дело, уложив остальных членов стаи, пытавшихся оглядываться вокруг в поисках источника угрозы. Немного выждав, я и Косой почти одновременно спрыгнули в проход, который вел из трибун наружу, немного погодя вышли к месту расправы.

Присев так, чтобы трава меня скрывала, начал собирать трофеи, из всей стаи удалось получить всего шесть споранов. Косой, не теряя времени, продвинулся вдоль невысокого забора недалеко вперед, закончив, я устремился за ним. Следующие два дня мы шли через разгромленный, уже покинутый большими тварями кластер, по пути зачищая задержавшихся. На второй день ночевку организовывали в одном из четырёх угловых домов, стоявших по краям общего двора. Подходящее помещение нашли на верхнем этаже угловой квартиры с видом, как во двор, так и в сторону части шоссе, за которым начинался следующий кластер из лесного массива и небольшого поля возле дороги.

Моё дежурство началось в три утра и протекало, как обычно, тихо, иногда в ночной тишине где-то далеко раздавались звуки бьющегося стекла, к которым я уж стал привыкать, находясь в этом кластере. Это голодные бегуны и лотерейщики шерстят дома в поисках медляков и пустышей для перекуса. Уже когда стало светать, моё внимание привлек звук тяжелой поступи по камням, доносившийся со стороны дороги, где-то за нашим домом, так что цели я не видел.

Я тут же метнулся и разбудил аккуратным тычком Косого, который, как оказалось, не спал и отреагировал на мои действия, лишь поднеся палец к губам. Шаги сначала усилились, потом прекратились вовсе, а через мгновение громко хрустнуло стекло, почти под нашими окнами.

– Крупная тварь, похоже, рубер со свитой, – очень тихо прошептал Косой.

Я кивнул в знак подтверждения того, что понял, и мы оба аккуратно выглянули с балкона. Возле дома обнаружился рубер, из-за угла осматривавший двор и, до того, как он успел двинуться дальше, я заметил еще какое-то мельтешение с другой стороны. Крайне аккуратно и тихо мы перебрались в комнату с окнами во двор, увидев матёрого лотерейщика, тащившего отчаянно сопротивлявшегося бегуна в сторону рубера. Рубер, в свою очередь, не считаясь с невысокой декоративной оградкой, смял её и двинулся ему навстречу.

Как я и предположил, член свиты принес еду своему хозяину, который, надо сказать, изрядно прихрамывал на одну из задних лап. Даже без оптики было видно отсутствие её части и висящие на ошметках остатки биологической брони. Сдав свою жертву, подчинённый тут же убежал в северном направлении и почти незамедлительно появился другой, чуть менее внушительный, но уже точно не бегун, держа в челюстях истекающую кровью мелкую животину. Рубер тут же бросил есть предыдущую жертву и в один момент, вырвав из лап подданного, проглотил вкусняшку.

– Где-то зайца загнал, – прокомментировал очень тихим шёпотом Косой.

Для того чтобы выяснить точное количество свиты, мы поднялись на крышу, с которой можно было наблюдать за всеми направлениями, не имея помех. Напарник не давал никаких подсказок, как и было оговорено ранее, только наблюдал за моими действиями, я-то понимал, что он уже точно знает, сколько их тут, но мне по-прежнему было необходимо убедиться в правильности своих выводов.

Битых два часа я наблюдал за их поведением, за это время старший лотерейщик притащил еще половину пустыша, сразу удалившись в сторону дома на противоположной стороне от нас. Он уже не раз бегал вокруг него и задерживался в районе подвального спуска, но сейчас стал с грохотом высаживать дверь в него. Другой же продолжал носиться по куску поля на соседнем кластере, вовсю изображая из себя гончую, загоняя, по всей видимости, очередную добычу. Мне показалось, что это самый лучший момент за все время наблюдения, и я решился.

Нырнув в чердачный домик, я быстро и аккуратно спустился по подъезду, выбирая, куда наступить, чтобы не выдать своё присутствие, попутно проверяя ситуацию во дворе воконные проёмы через этаж. На втором этаже я еще раз тщательно осмотрел двор и убедился в том, что видимый мне лотерейщик, продолжает крушить вход в подвал, а рубер так и остался сидеть в центре небольшой детской площадки. Граната заняла своё место в подствольнике, издав еле слышный щелчок, а карманы еще с двумя были открыты так, чтобы их можно было быстро выхватить.

Я крадучись вышел из подъезда, двигаясь в сторону огромной трехметровой туши, почти полностью покрытой чешуйками биологической брони. Я уже давно перестал бояться, привыкнув ко всему происходящему, но этот рубер уже был ближе к элитнику, чем к своим собратьям, вызывая у меня протекание струйки холодка по спине. Я уже практически подошел на оптимальное расстояние, как вдруг тварь замерла и мгновенно, рывком развернулась в мою сторону, тут же раздавшийся хлопок подствольника выпустил в его сторону гранату.

С изрядным грохотом она разорвалась в районе шеи, разметав в разные стороны ошметки плоти и брони, а громадная туша, откинутая взрывом, сделала кульбит, завалившись набок. Почти отдельно от твари лежала одна из оторванных передних лап, держась на ошметках плоти. В голове у меня раздался щелчок о том, что время пошло на секунды.

Повернув голову в сторону, где совсем недавно раздавались звуки сопротивлявшегося натиску лотерейщика железа, я увидел стремительно приближающуюся тварь. Зарядив подствольный гранатомёт, на случай того, что рубер все же решит ожить, я присел и принялся выцеливать идущую по ровной траектории цель. Подпустив его ближе, короткой очередью в три патрона вгрызся в тело лотерейщика, заставив того покатиться кубарем. Я замер и стал оглядываться вокруг, ожидая второго из свиты, который, по моим расчетам, должен был добраться сюда не более чем за пару минут.

Ожидание длилось уже пять, когда я стал переживать. Не услышать грохот он не мог, а вот пойти в обход мозгов могло бы и хватить. «Как в воду глядел», – выругался я, услышав шорох со стороны невысокой будки, стоявшей у края двора. Я отступил на три шага в сторону так, чтобы лежавшая туша рубера не перекрывала мне обзор и, присев, принялся ждать.

Этот лотерейщик оказался гораздо умнее и не так прямолинеен, как первый, продвигался он быстрыми движениями, прикрываясь от меня машинами, только когда они кончились, совершил мощный прыжок в мою сторону. Автомат тихо плюнул двумя очередями, а неудачливый прыгун распластался в десяти метрах от машины, через которую он махнул. Я был не уверен в точном попадании, поэтому, подойдя к нему на пять метров, проконтролировал в голову скребшую лапами по земле тварь.

Когда сзади раздался протяжный хлюпающий рык, я мгновенно отпрыгнул в сторону на пару метров и тут же взял на прицел еще живого рубера. Отойдя от шока и увидев, что тот даже не пытается встать, а лишь порыкивая, хлюпает пастью, наполненной кровью, достал слонобоя. Двигался в его сторону, абсолютно спокойно смотря ему в глаза, было понятно, что его взгляд осмысленный, он все понимает и скорее удивлён тем, что его еда так бесстрашно приближается к нему. Не успел я подойти и на три метра, как тварь попыталась издать громкий рык, но грохот выстрела и врезавшаяся в его нёбо пуля прервали попытку, оставив лишь судорожные конвульсии в теле. Мгновенно подобравшись, я метнулся назад в подъезд, начав быстро подниматься наверх к чердаку, как вдруг услышал в наушнике Косого.

– И что это сейчас за ковбойщина была?

– Хотел проверить, пробьёт или нет, – попытался я оправдаться на ходу.

– Молодец, ладно граната, там без вариантов, но в пасть и из автомата мог бы добить, нет там у них брони, изнутри они мягкие и нежные, есть даже способ охоты, когда матерым тварям скармливают гранату с куском мяса в ожидании, когда тот освободит привязанную скобу, пока будет глотать или жевать.

– Ну, все равно же нашумел гранатой?

– Если с первого раза кто и не определил направление, то со второго точно. Поднимайся, давай, стрелок мать твою, будем ждать гостей.

В итоге на крыше мы просидели до вечера, но на столь громкий шум прибежал начинающий лотерейщик, потом бегун, кем-то изрядно покусанный, да два пустыша приковыляли непонятно откуда. Все прибывшие по очереди пугались трупа рубера, но с удовольствием принялись уплетать убитых лотерейщиков, кроме пустышей, которые топтались в сторонке, явно не решаясь подойти к чужой трапезе. Выждав, по нашему мнению, достаточное количество времени, ведь жариться на крыше изрядно надоело, Косой дал разрешение отстрелить новеньких, чем я и воспользовался, используя оптический прицел, потратив по одной пуле на каждого.

Оставаться здесь мы не планировали, но все же решили еще одну ночь провести на том же месте. Рубер был и вправду матерым, до этого узелковый янтарь Косой доставал лишь из погибших в междоусобных конфликтах элитников, а тут с рубера и такой навар. Помимо янтаря, горсть споранов, аж целых шестьдесят пять штук, семь горошин и одна красная жемчужина. Вот на кого нужно охотиться, он один дал больше, чем все убитые до него, но и опасность в разы выше, тут-то раненого вплотнуюгранатой не сразу убил, а если бы он ждал, или вообще сам на меня охотился?

– Да… – протянул я, крутя в руках отливавшую красным перламутром жемчужину, – без какого-либо дельного умения, лишь с оружием, здесь не выжить.

– Что ты её в руках крутишь, как драгоценность, глотай давай.

– Так это и есть по местным меркам драгоценность, – возразил я на его утверждение.

– Нет, это всего лишь необходимый материал, – ответил он и осклабился, – а будешь думать по-другому, станешь его кормом.

– Материал так материал, – произнёс я, подбрасывая в ладони теплеющую жемчужину, перед тем как закинуть её в рот, запив глотком живца. – Потеплело, – через мгновенье прокомментировал свои ощущения.

– Это нормально, – успокоил меня Косой и вскрыл еще одну банку с кашей.

Кластер мы чистили еще неделю, самой крупной дичью стал жрач, а так все больше лотерейщики и изредка топтуны. Вскоре мы двинулись дальше, все так же без использования скрыта Косого, и я все чаще стал замечать признаки того, что здесь обитают не только монстры, встречая следы мародёрства. Через шесть кластеров, что мы прошли за десять дней, Косой меня поздравил с выходом из внешнего кольца Пекла.

Местные кластеры грузятся значительно реже, встречаются даже с периодом более года, но главное, что здесь нет больших, с плотной жилой застройкой, а значит и тварей, способных долго откармливаться, тоже нет. Хотя матерые твари сюда все же забредают, но уже являются больше экзотикой, чем обыденностью, как в Пекле. Косой постепенно пополнял мои знания, разбавляя их охотой, рассказал он значительно больше, чем было написано в книге, о внешниках, так зовутся те, кто в СТИКС попадает сам с использованием достижения технологий и про муров, которые на них работают, для обеих этих групп иммунный, особенно проживший долгое время, очень лакомая добыча.

– Понимаешь, внешники перерабатывают наши внутренние органы на экстракт, из которого впоследствии производят лекарства против всех болезней, вроде как даже против старения сыворотку делают, – начал рассказывать Косой на очередном привале. – Проблема в том, что они ограничены в своих передвижениях и жизни здесь. Чтобы не заразиться, они постоянно вынуждены ходить в респираторах и использовать герметичные помещения, что не даёт им возможности вести очень активные действия. Поэтому они поддерживают и содержат муров, оплачивая оружием и боеприпасами иммунных, пойманных теми.

– То есть муры – это те же иммунные, которые охотятся и разделывают таких же, как они сами, на органы для внешников? – опешил я немного.

– Точно, попадешь к мурам, либо сразу разберут на органы, либо отправят на так называемую ферму, где будут вырезать части органов, а потом отпаивать живцом, чтобы снова нужное отросло, – объяснил он, еще больше ошарашив меня.

– Лучше смерть тогда, чем такое.

– А смерть будет по любому, ты читал про трясучку?

– Да, читал, – подтвердил я и припомнил написанное, – это болезнь у иммунных, когда они долго сидят в стабе, сначала легкий тремор рук, потом общая усталость и так по наклонной, – сократил я заученный материал.

– Молодец, но в книге не написано, что есть предел регенерации, считается, что эта информация уже не нужна тем, кто в такую ситуацию попал. В зависимости от того, как ты долго тут прожил, твой организм получает разный лимит на восстановление потерянных частей. Есть, правда, исключение – способность к очень быстрому лечению своего тела или знахарство, но в основном это так. Если взять и удалить почку свежаку, не прожившему тут месяц,то она будет отрастать еще не один месяц, а если тому, кто прожил тут лет десять, то за пять или семь дней. Второй такой раз будет дольше, а третий еще дольше, регенерация в любом случае будет идти, но уже будет требовать непомерное количество живца и времени. Из чего следует, что содержание такого мяса, а именно так муры зовут жителей фермы, будет нерентабельно, и его пустят в разделку.

– Твари, – это все, что я смог сказать.

– Кстати, внешники и тварей перерабатывают, но мы для них желаннее.

Полученная тошнотворная информация не хотела укладываться в мой мозг, но я решил последовать совету Косого, который он мне давал уже не раз, этот мир другой, старые понятия и правила здесь неприменимы. Фраза Косого «увидел мура – убил мура» мне даже пришлась по душе после таких рассказов.

Очередной остановкой для отдыха неожиданно стал карьер, в котором до прилета сюда добывали камни, попал он сюда наполовину, включая несколько строений и огромный карьерный экскаватор. Выбор я также логически принял, ни людям, ни тварям тут интересу нет, взял себе на заметку, что дальше нужно думать уже о двух видах опасности. В последние дни я постоянно использовал спиртовку и регулярно пополнял в ней запас из брошенных авто, даже в очередном магазине для этого удобный шланг присмотрел. Приходилось отвыкать потихоньку от наличия напарника, способного выполнять роль хорошей конфорки.

Возле контейнеров, заменявших местным рабочим домики, стояло несколько машин, к коим я направился, когда закончили с осмотром территории. Пополнив запасы армейской спиртовки, при этом отплевавшись от бензина, которым в очередной раз умудрился наглотаться, пока сливал, пошел к контейнеру, что присмотрел Косой. В контейнере, где мы остановились, было не очень чисто, но имевшаяся пара пародий на кровать делала её более желанной, чем подстилка на камнях, а импровизированный деревянный стол добавлял удобства. После ужина, как и во все последние дни, Косой начал рассказывать об особенностях этого мира, что уже стало почти традицией, мне было полезно узнать как можно больше, пока имеется источник ценной информации. Вот и сегодня он продолжил рассказывать о виденных им странностях.

– Иногда приносит очень странные кластеры, руины городов нолдов или их куски, я уже тебе рассказывал про такое. Но самый странный кластер, что я наблюдал, был с киборгами, правда, выяснилось это уже значительно позже, при вскрытии того, что от них осталось. Вели они себя непонятно и нелогично при попадании в СТИКС, почти сразу атаковали любого, у кого было оружие или тех, кто на них напал. Все попытки общения звуком, светом и даже на разных радиочастотах, не приводили ни к чему, последний умирал у нас в лаборатории почти три дня.

– Почему умирал-то? – спросил я, затребовав продолжения.

– Тело у них полностью механизированное, построенное на технологиях и материалах, которые даже у других нолдов не встречались, мозг не очень похож на человеческий, строение совсем другое, весь интегрирован в тело. Глаза и уши отсутствовали, хотя внешняя форма, можно сказать, что гуманоидного типа. Сначала даже предполагалось, что они одеты в броню, но позже поняли, что это не так. Единственное, в чем была уверенность, это в том, что они используют два вида питания, один для механизированной части – непонятный источник энергии, судя по всему, в жидком виде. Второй только для мозга и нервной системы, его остатки успели проанализировать, и по сути это был питательный раствор для клеток, насыщенный всякими микроэлементами.

– Действительно странно, что они на контакт не шли тогда, – заполнил я паузу, пока Косой наливал чай.

– Не то слово, самое странное было, когда их накрыла перезагрузка, они пропали, а вместо них по вновь появившемуся городу, точнее, руинам города, валялись куски мозгов и нервной системы. СТИКС, видимо, их механическую часть уничтожил, как и все неживые предметы при перезагрузке, а биологическую оставил. Те несколько, что остались вне кластера, через некоторое время перестали сначала летать, а только ходили и бегали, хаотично обследуя территорию, а после и вовсе просто стали падать. Больше всего поражала их сила. Один из них, не используя никакого оружия, сначала уничтожил всю свиту, а за ней и матерого элитника порвал на куски, отрывая ему по одной конечности.

– Часто тут такое? – решил я уточнить.

– Ну, именно этих один раз наблюдали, и было еще несколько сообщений о таких же кластерах, но стабильности в их появлении нет, да и экспедиции в Пекло мало кто направляет, а именно там их всегда видели.

– Может, от них оружие или технологии какие-нибудь остались?

– Того, что можно было бы считать за оружие, у них не было, никто не видел, чтобы они стреляли из чего-то, может быть, в их зданиях, но, увы, никому не удалось туда попасть. Касательно технологий, остались несколько тел, но уровень развития такой, что мы даже толком понять устройство не смогли. Ряд экспериментов показал, что используются электрические мышцы. Если их снабжать топливом, то они способны сокращаться от электроимпульсов, но сила просто неимоверная. Вообще, все внутри них напоминало строение, аналогичное человеческому, вот только выполнено из искусственных материалов, поэтому киборгами их и окрестили.

– Да, интересно, хотелось бы взглянуть на них. А еще странности и интересности?

– Да много тут всего, я и за неделю тебе не расскажу, слухов еще больше, но понять, где правда, а где приврали, редко удаётся, пока сам не увидишь, уверен не будешь.

Следующий день мы шли по кластеру с небольшим куском города, который именовался как Шымель, судя по табличке, расположенной на асфальтированной дороге, вдоль которой мы пробирались сквозь лес. Всего три улицы пересекались с центральной, почти все дома одноэтажные и деревянные. Очень похоже на европейское захолустье, если не обращать внимания на валявшиеся почти в центре останки двух жрачей и матерого рубера. Присутствие охотников, кроме нас, я замечал и раньше, но такое поле боя видел впервые, туши были еще свежие, что побудило меня проверить их споровые мешки. Показав руками крест, вернулся к Косому, который загадочно щурился и вглядывался в сторону леса.

– Что там? – спросил я и также стал вглядываться в ту же сторону.

– Люди, – ответил он мне, не отрывая взгляд.

– Далеко?

– Да чуть больше километра, надо бы посмотреть кто.

– Может, охотники, что этих завалили, – показал я рукой назад, в сторону туш монстров.

– Не похоже, те, кто на такую дичь ходят, никогда рядом не остаются, а судя по остаткам гильз, валили их громко.

Я, подходя, тоже оценил развороченные тела зараженных, тут работал явно крупнокалиберный пулемет, да не один, но из-за отсутствия гильз, какой именно, непонятно. Косой меня окликнул, и мы двинулись в сторону неизвестных через лес.

Кластер с городком быстро закончился, как и плотный лес, окружавший его, перед нами отрылась обширная территория, с редко расположенными промышленными зданиями. Косой поднял руку, и я остановился, не успев выйти из чащи. Успев уже отвыкнуть, я даже оторопел, когда он поднял две руки вверх, начав формировать поле своего скрыта. Дальше мы двигались нагло, почти по центру дороги, я даже почувствовал некий дискомфорт, уже привыкнув передвигаться от укрытия к укрытию, не выходя на просматриваемые и открытые пространства.

Обойдя очередное строение, возле которого находилась стоянка спецтехники, мы увидали тех, к кому так стремились, и не успел я их разглядеть, как Косой вымолвил:«Муры».

– Муры? С чего такая уверенность?

– Видишь кунг? – указал он в сторону машины, укрепленной листами железа и торчащими из нее кусками арматуры.

– Да, конечно.

– Видишь на нем символ в виде красного круга с точкой в центре?

– Да, – кивнул я, не обращая на то, что стою у него за спиной.

– Это опознавательный знак, здесь их мишенями кличут, есть ещё бубны, догадайся, что на них изображено, иногда еще попадаются черные, это америкосы вторые, они сильно восточнее находятся и тут бывают редко, им вдоль Пекла идти больше трехсот километров нужно, нечастые гости.

– Так что, только муры разрисовывают свои машины? – поинтересовался я.

– Нет, конечно, местные так же разрисовывают, особенно стронги, у каждого отряда свои картинки, тигры там всякие, волки, даже сокол есть. Но картинки у них сложные, в виде граффити, есть тут такие умельцы, а у муров это именно опознавательный знак. Внешники беспилотники свои пускают, а мозгов у тех немного, чтобы в картинках разбираться, да и со временем тоже напряг, вот и используют примитивы. Увидел аппарат машину на дороге с таким символом и сразу не атакует, оператору сигнал, тот уже сам решение принимает, а без знака что-то большое и движущееся будет сразу атаковано. Кстати, это причина, по которой вблизи внешки крупных тварей нет, отстреливают их сразу, а не дай бог матерый появится, так там целая войсковая операция организовывается по загону оных, охотою гордо у них зовётся.

– Понял, а с этими-то что?

– Ты че, не понял? – Косой повернулся ко мне и состроил гримасу, – я же тебе говорил и неоднократно, увидел мура – убил мура.

– Хорошо, согласен, как действовать будем? – спросил я его.

Я как-то не предполагал, что мне придется убивать людей, когда первый раз стрелял в пустыша, тоже немного задумался, но четко понимал, что это уже тварь. А тут с виду обычный человек, но, с другой стороны, то, что мне поведал Косой, ставит их в один ряд с тварями или даже хуже. Быстро справившись с моральной дилеммой и четко приняв очередное правило этого мира, устремил свой взор в сторону стоявшего грузовика.

Муры себя вели крайне расслабленно, по всей видимости, это была их территория, и они никого не опасались, другого объяснения для себя найти не смог. Дорога, выложенная бетонными плитами, виляла между немногочисленных зданий из бетонных блоков, на съезде с одного из таких в сторону площадки со спецтехникой расположился их странного вида грузовик. Машина явно гражданского назначения была исковеркана нашитыми листами железа с неаккуратно прорезанными бойницами и самодельной пулеметной турелью на крыше. Импровизированные шипы из заточенных кусков арматуры покрывали броню часто и хаотично, а лобовые стекла, замененные на листы железа с узкими прорезями, добавляли брутальности в стиле.

Человек, сидящий в башенке, был единственный, кто смотрел по сторонам, иногда вращая стволом в разные стороны, в то время как остальные находились возле костра. Отложив оружие, двое спали, а трое остальных о чем-то ожесточенно спорили, периодически жестикулируя руками.

– План такой, – оторвал меня от наблюдения Косой, – я беру дозорного на турели. Моя пушка такое навылет прошьёт, ну, а ты им гранатку швырни с подствольника, справишься?

– Конечно, – подтвердил я, вставляя гранату в подствольник.

– Тогда по готовности, я подстроюсь, – скомандовал он.

Мы подошли на расстояние около двадцати метров, что не давало шансов на промах, я остановился и поднял автомат, прицелившись. Хлопок гранатомёта отправил заряд смерти точно в сторону костра, от которого в разные стороны разлетелись тела, сопровождаемые дымящимися остатками. На фоне взрыва я не услышал работы оружия Косого, но результат с грохотом упал куда-то внутрь. Двигаясь за Косым, я просматривал тела на наличие шевеления, которого так и не появилось, но контроль в голову провел всем.

– Осмотри этих, я вовнутрь, – сказал он и пошел к корме машины, по пути развеивая скрыт.

– Понял, – подтвердил я и принялся осматривать трупы.

Да, посекло их знатно, во многих местах осколки прошли навылет, вот так разом пятерых схлопнул, подумал я и стал обыскивать первого из них. Металлическая коробочка, что там у нас в ней, ага, четыре спорана и шприц спека, негусто, как и с патронами на ружьё, да еще с мелкой дробью, это явно не те товарищи, которые рубера со свитой неподалеку положили.

Второй порадовал точно таким же набором в пластиковой коробке из-под витаминов, что и у первого, а вот оружие, отлетевшее от него на добрый метр, было странным, ничего подобного я не видел. То ли пистолет, то ли автомат с коротким прикладом и непонятной конструкцией привлек моё внимание, осмотрел, повреждений нет и вес очень внушительный, килограмма три. Обыскав владельца, нашёл еще и три магазина к этому чуду, выглядевшие так же странно, как и само оружие.

Рядом с автоматом обнаружился рюкзак первого бойца, он, в отличие от второго гражданина, его снял, дельного в нём ничего не нашлось, кроме двух десятков стреляных гильз от его ружья. Вооружение остальных было рядом, и нам достались одна винтовка с оптическим прицелом неизвестной мне конструкции и два потрёпанных автомата Калашникова. Рюкзаки с разгрузками порадовали еще двенадцатью магазинами и примерно сотней патронов россыпью. Не успел я обрадоваться пополнению боекомплекта, как сравнение патрона с моим меня разочаровало, найденные были короче, положил все в кучу и, постучав по кузову авто, тихо отчитался о готовности.

– Если нервы крепкие, залезай, – раздался из кузова голос Косого.

Я обошел авто, залез по приваренной самодельной лестнице внутрь и тут же замер от отвращения. По центру кузова была расположена конструкция, обеспечивающая нахождение бойца в пулеметном гнезде. Крепилась импровизированная вращающаяся сидушка по центру, ближе к правому борту, вдоль которого была расположена металлическая лавочка с приваренными к ней кольцами для фиксации пойманного мяса.

В конце, справа возле кабины, стоял холодильник с большим количеством полок, высотой до потолка. В нем находились наполненные потрохами прозрачные пластиковые коробки, а слева от него металлический разделочный стол. На столе лежал неаккуратно разделанный молодой парнишка, на вид не старше четырнадцати лет, прикованный всеми четырьмя конечностями к нему.

Я не выдержал такого зрелища и рванул на улицу, с грохотом открыв дверь. Когда я закончил выдавливать из себя съеденное утром, обнаружил Косого, стоящего рядом со мной и держащего меня на прицеле.

– Бабах, и ты следующий на разделку, – проговорил он, увидев мой взгляд, упершийся в его футуристический ствол. – На моём месте мог быть прятавшийся мур, – добавил он после небольшой паузы.

– Ты же сказал, что никого больше нет, – попытался я оправдаться.

– Мало ли кто и что тебе сказал, никогда не расслабляйся и брось привычку блевать, от вида трупов тварей же не блевал, хоть и зеленел иногда.

– То тварь, а это человек, – парировал его аргумент. – Там просто как тухлое животное воспринимается, не больше, а здесь…

– Забудь свою классификацию, – прикрикнул он, убирая ствол, – и там, и там труп. Трупы, в отличие от всех остальных, единственные, кто не представляет угрозы в этом мире.

– Постараюсь, – ответил ему покорно, вытирая лицо, пока вставал.

– У этого сверху «Браунинг М2» стоял, да вот только патронов к нему полтора метра ленты, – посетовал Косой, демонстрируя оную,– не в ходу такие пулеметы, а вот патрон с амеровским «Барреттом» совместим, хорошо продать можно.

– У тех тоже негусто, снайперка доисторическая, охотничье, два калаша и еще что-то странное, – добавил я к сказанному им.

– Странное, – проговорил он, поднимая загадочное оружие,-неужто таких не видел?

– Да я, как бы до попадания сюда, оружием не очень интересовался, только с целью поохотиться.

– Начинай, это важно, как для выживания, так и для понимания, что стоит в стаб переть, а что нет. Это Бельгийский FN P90, уникальная штучка, я скажу тебе, но для наших мест бессмысленный, поскольку патроны у него пистолетные и местной фауне в большинстве случаев до фонаря. Метров с двадцати ты лотерейщика им уложишь, топтуна, может быть, при удачном стечении обстоятельств, а дальше все. На людей они охотились здесь, именно на людей, – и, помолчав, добавил, – удачно, судя по холодильнику, почти забитому под завязку.

– А это что? – спросил я, поднимая старую снайперскую винтовку.

– А это, друг мой, легенда, не знаю как в твоём мире, но в моём это, как пулемет Максим или автомат Калашникова, знаменитость. Зовётся она винтовкой Мосина, она же трехлинейка, хоть и старинное оружие, но безотказное, такая и кусача вблизи положит, а с расстояния топтуна завалить можно. Вот только не котируется она здесь, перезарядка ручная, убойная сила не очень, габариты тоже неприличные.

– Ясно, а вот это явно «Калашников», но патрон короче моего, – решил я прояснить последний вопрос.

– Конечно, короче, тоже армейский классический советский вариант, под патрон семь шестьдесят два на тридцать девять, а у тебя под натовский патрон, у твоего пробиваемость лучше, конструктив удобнее, весу меньше, новее он, но эти тоже в ходу. Ты патроны собери, из магазинов тоже выщелкни, да ленту эту разбери, отдельно упакуй, в стабе продашь, дополнительный доход, а пистолетные и охотничьи не трогай, больше весу, чем споранов.

– По споранам вот, – продемонстрировал я изъятое, – у двоих по четыре и у остальных по два, спек был только у первых, там возле кострища шприцы использованные валяются.

– Удачно поохотились, вот и отпраздновали наркоманы, – протянул он, ехидно осклабившись, после чего добавил, – на свою голову. У верхнего спек и три спорана было, в итоге 17 споранов и три грязных спека, совсем не густо. Спек такой брать смысла нет, от него вреда больше, чем пользы.Только как наркотик использовать, выкинь его в угли, пусть догорает.

– Угу, – промычал я, собирая в тут же найденный пакет трофеи, предварительно выдавив грязно-оранжевое содержимое шприцов на угли.

– Чистый получишь у знахаря в стабе в обмен на нити, что мы добыли, тот будет хорошим. Как закончишь, сразу выдвигаемся, нашумели, а у скрыта откат.

– С этим что? – спросил я, указав на грузовик, – может, похоронить парнишку?

– Стикс сам похоронит при перезагрузке, не думай тут о мертвых, я тебе уже говорил об этом.

Упаковав все ценное в свой рюкзак, я пошёл вслед за Косым, еще раз вспоминая первого убитого мною пустыша и хлопок от гранаты, отправивший сразу несколько людей на тот свет. Удивительно, как этот мир за столь короткий срок сделал из меня хладнокровного решателя, выносящего вердикт, кому жить, а кому нет. Но таковы правила этого мира, и мне придется с ними считаться, лучше я буду решать, чем ждать чужого решения. За спиной прозвучал взрыв уже порядком разгоревшейся машины, перед тем как уйти, я пробил бак ножом, и тонкая струйка потекла в сторону остатков костра.

Пять дней мы шли, пробираясь в основном по лесистым участкам, избегая выходить на дороги.В кластеры с плотной застройкой заходили только по крайней нужде, Косой это объяснял тем, что тут уже высокая концентрация рейдеров, с которыми ему встречаться крайне противопоказано. Помимо постоянных следов пребывания людей в виде подчистую вынесенных продуктовых магазинов и останков тварей, периодически встречались автопатрули и отдельные группы, следовавшие в различных направлениях.

В один из дней Косой даже был вынужден активировать скрыт, так как мы были замечены сенсом с уровнем таланта не хуже, чем у него, после чего вооруженный конвой быстро двинулся в нашу сторону. Поиски наши они бросили только через четыре часа, видимо, их очень сильно заинтересовали те, кого сенс чувствует, но не видит. Косой пояснил, что это был патруль из Бастиона, куда он меня собирается отвести. Исходя из этого, я понял, что расставание с ним уже близко, и вскоре мне придётся выйти в автономное плавание по СТИКСУ.

Разогрев еду, мы завтракали в полной тишине. Вчера вечером я узнал, что это наша последняя совместная ночь, и сегодня под скрытом мы пойдём напрямую к стабу. Количество патрулей и рейдеров здесь такое, что без этого незамеченными нам не дойти.

Чуть позже, чем за полдень, я увидел огромное сооружение, в сторону которого вела дорога, несколько раз оно скрывалось за деревьями и вновь появлялось уже в большем масштабе. Вскоре мы вышли на вырубку, обеспечивавшую не меньше, чем сотню метров прямой видимости. Огромные укрепленные стены с равным промежутком были увенчаны не менее укрепленными башнями с множеством бойниц. Через пятьдесят метров на дороге была организована змейка из тяжелых бетонных блоков, целью которой было затормозить летящий по прямой вражеский транспорт. Эшелон колючей проволоки и указатели «мины» по краям дороги намекали на серьёзность местной обороны.

Косой пояснил, что минные поля – это уже стаб, а вот лес вокруг вырубают после каждой перезагрузки, так что с дровами проблем нет. За змейкой, после небольшого прямого участка, располагались внушительные ворота с двумя дотами по краям, из которых торчало четыре комплекта орудий и несколько пулемётов, а правее них имелась маленькая, в человеческий рост, бронированная дверь, около которой стояли неплохо экипированные военные. Косой неожиданно остановился, как только мы миновали преграду из бетонных блоков, да так, что я чуть носом в него не уткнулся.

– Ну что же, нам пора прощаться, дальше я пойти не могу, да и дела у меня свои, и путь в СТИКСе свой. – Начал прощание Косой, развернувшись ко мне.

– Косой, а как же окрестить меня, я читал об этой традиции в книге, но ты так и не стал этого делать, судя по всему, и не собираешься? – спросил я его, отступив на шаг назад.

– Понимаешь ли, не то, чтобы моя организация запрещает крестить, делать этого все равно не стоит. Такой крестный, как я, только при упоминании доставит тебе массу проблем, в общем, предлагаю тебе самому выбрать того, кто станет им. В качестве компенсации вот тебе небольшое приданое, – он достал из бокового кармана разгрузки кисет из синей велюровой ткани. – Как я и говорил, ментату сам о походе подробностей не рассказывай, кроме истории попадания, все коротко и не ври, ты и так мало знаешь, но если они будут знать меньше, будет лучше.

– Может, свидимся? – спросил я его, упаковывая кисет в передний рюкзак.

– СТИКС велик, может, и встретимся, – ответил он мне, протягивая руку.

Рукопожатие было долгим, я действительно был ему благодарен, за все то, что он сделал для меня и даже боялся отпустить его руку, но в какой-то момент решился.

– Ну все, иди и не быкуй, они сейчас будут слегка в шоке, – сказал Косой, и указал в сторону весело беседовавших бойцов у двери.

Я сделал шаг вперёд, тут же поняв, что меня заметили, все бойцы мгновенно подобрались и уставились в мою сторону, обернувшись назад, я уже наблюдал абсолютную пустоту, да, скрыт у Косого поистине шикарное умение. «Еще раз спасибо за все!» – крикнул я в пустоту перед тем, как пойти в сторону бойцов.

Глава 8

Четверо охранников, стоя у малой калитки центральных ворот, обсуждали вчерашний загул по лучшему заведению стаба, периодически хвастаясь именами цыпочек, обративших на них своё внимание, не забывая красочно описывать их женские прелести.

– Эй, мужики, че за херня! – крикнул низкорослый коренастый охранник, подпиравший стену оборонительного сооружения спиной. Остальные, вскинув оружие, резко развернулись в направлении его ошарашенного взгляда.

– О, – воскликнул крайний справа охранник, – это как?

– Стоять! – уже отойдя от стены и взяв неизвестного на прицел, крикнул самый бдительный из них.

– Стою, – ровным, без малейшего намека на панику голосом, ему ответил Артём.

– Ствол опусти, – добавил кто-то из ощетинившейся охраны.

– Вы там че, укуренные? – вопросил наглец, после чего добавил. – Ствол за спиной.

Несмотря на внешнее спокойствие, Артём нервничал, в первый раз в жизни он должен что-то объяснять людям под прицелом оружия, но ситуация для них и вправду была неожиданная, такая реакция нормальна.

– Подь сюды, только медленно, – призывно махнув, сказал самый мелкий из охраны.

Артём двинулся в их направлении, примирительно выставив вперед ладони, медленным ровным шагом.

– Ты кто будешь? – спросил долговязый ярко-рыжий мужичок с густой бородой, как у рисованного викинга, когда путник подошел ближе.

– Артём, – представился он, и охранники переглянулись с очень озадаченным видом.

– Гиря, что-то я ему не верю, уж больно он прикинут для свежака, – наклонившись к мелкому бдительному охраннику, прошептал театральным шепотом долговязый. – Вызывай старшего, пусть думает.

Охранник вытащил из потертой разгрузки рацию и, не сводя глаз с Артёма, зажав тангенту, принялся вызывать по рации.

– Топор, ответь, это Гиря.

– Топор на связи, – с шипением прозвучал ответ.

– У нас тут кадр на воротах, говорит, что свежак.

– Тебе что, процедуру напомнить или мой личный пинок нужен? – послышался раздражённый рявк невидимого собеседника.

– Не, не надо, я в курсе, вот только свежак прикинут получше любого бойца, да и материализовался из воздуха уже за змейкой, посты, судя по молчанию, не видели, чтобы он шёл сюда.

– Щас, – раздалось недовольно, и Гиря сунул рацию снова в разгрузку.

Через пять минут калитку за спинами охранников отворил высокий дородный амбал под два метра ростом и, наверно, столько же в плечах, с блестящей на солнце лысой головой.

– Во, погляди, Топор, чего к нам занесло,– сказал неприметный паренёк, молчавший до этого.

– Эко к нам занесло птицу, – пробасил амбал и добавил, – я Топор – начальник сегодняшней смены охраны ворот на первом периметре, а ты?

– Артём.

– Сколько ты тут, Артём?

– Ну, сказать точно сложно, как-то не до календаря было, – начал тянуть слова путник и задумчиво задирать голову, глядя куда-то в небо, – больше месяца точно будет, а вот точнее не скажу.

– А почему не крещен? Или ты хочешь сказать, что сам выживал? – выказывая явное подозрение, продолжил допрос амбал.

– Ага, так выживал, что на четвертый день чуть не сдох посреди поля, благо, человек хороший выходил, обучил и сюда привел.

– Да вижу, очень хороший, что так прибарахлил, еще скажи, что жемчуга горсть насыпал,– ехидничал басом старший охраны.

– Да нет, сам двух руберов уронил, вот и съел черную, – решил не рассказывать о наличии остального, вспоминая наставления Косого.

– О как, значит, невидимка ты после жемчуга?

– Да нет, то провожатый мой с даром таким, а у меня пока непонятно ничего, – Артём развел руки в стороны.

– Ладно, ментат я не очень, но вранья в его словах не чувствую, давай, веди по процедуре для новеньких, – обратился Топор к тому, что представился Гирей.

– Так, ствол, рюкзаки и оружие сдавай,– выдвинувшись к Артёму, протянул руку Гиря. Видя недоверчивое выражение его лица, добавил, – да не боись ты, стаб у нас цивильный, ничего не пропадет, жестко тут с ворами, как с мурами почти обходятся.

Артём скинул автомат, отработанным движением дернул ремешок сброса рюкзаков и, уверенно подхватив их еще в полете, протянул Гире, чем изрядно удивил всех присутствующих, после чего стал доставать из подмышечной кобуры ствол.

– Не, не надо, холодняк и не автомат носить можно, – сказал Гиря, кинув рюкзаки в одного из бойцов и направившись к калитке.

Гиря пошел к калитке, за ним Артём, замыкал рыжий вояка, несший сброшенные рюкзаки и сданный автомат. За внушительной металлической дверью еще более внушительных ворот оказался туннель, который шел прямо через всю стену. Попав резко в темноту, Артём ослеп на некоторое время и даже получил подталкивающий вперед тычок от идущего сзади, но вскоре глаза привыкли к столь резкой смене освещения. Освещение в туннеле имелось лишь с правой стороны в виде жиденькой ленты неярких светильников, тянущейся к калитке с противоположной стороны туннеля. Все стены были монотонно покрыты странными отпечатками, Артём вспомнил, что такие следы остаются от опалубки, когда заливают бетон, но как-то было сомнительно, что эту стену шириной в добрые десять метров и высотой не меньше двадцати могли отлить из бетона. Не успев озадачиться этой мыслью, Артём был ослеплён вспышкой света, вырвавшейся из открытой Гирей двери.

Уже не останавливаясь, он медленно привыкал к яркому свету, а когда полностью открыл глаза, увидел и второй периметр обороны. Стена была заметно выше, все также увешанная выступавшими из нее оборонительными башнями. Снизу имелись усиленные ворота, из центра которых в вырезанные амбразуры торчали стволы, по всей видимости, от танков. Рядом с накатанной дорогой от одних ворот до других стоял большой и странный танк, развернутый дулом на ворота, из которых они вышли. Передняя часть его брони была исковеркана хаотично наваренными на нее штырями из арматуры, а рядом, прячась в тени, сидели двое вооруженных бойцов, вяло проводивших их взглядом.

– Смотрю, с обороной у вас тут все серьёзно, – прокомментировал Артём увиденное, на что Гиря, хмыкнул утвердительно, не поворачивая головы.

Подходя к воротам второго периметра, группа свернула правее, в отдельную дверь, пройдя мимо калитки у ворот. За дверью был такой же бетонный туннель, но размером значительно меньшим, а пол его поднимался вверх и был усеян ступенями, которые были едва видны в тусклом освещении, когда за ними захлопнулась дверь. Уже ко второму пролёту лестницы зрение Артёма адаптировалось, и он перестал запинаться, а вот сопровождавшим этот путь был хорошо знаком и дискомфорта не доставлял. Через несколько пролётов все поднялись в просторный коридор, из которого влево и вправо расходились длинные ответвления, усеянные по обеим сторонам дверьми. Впереди виднелась лестница, спускавшаяся вниз, по всей видимости, являвшаяся аналогичным путём, ведущим на другую сторону. Глыба, не останавливаясь, свернул налево и открыл первую дверь, после чего жестом пригласил проследовать внутрь.

– Садись сюда, – раздался из-за спины голос Глыбы, когда Артём прошёл внутрь.

Стул располагался возле широкого добротного стола, на котором имелся монитор, клавиатура и мышка, лежавшая на коврике с изображением какого-то лесного пейзажа. Артём не успел сесть, как рыжий, что тащил его вещи, зашел внутрь, поздоровавшись с тремя бойцами, стоявшими в углу слева от входа. Пройдя дальше, рыжий положил оба рюкзака в угол кабинета на пол, поставив рядом автомат, после чего, пожав руки бойцам, вышел в дверь.

– Придется подождать немного, – сказал Глыба, появившись в поле зрения Артёма, – ментат скоро будет.

Артём кивнул в знак того, что понял, и Глыба тоже вышел, закрыв за собой дверь. Троица стоящих вояк, хоть и держала стволы направленными в пол, но пальцы у всех лежали на спусковых крючках. Решив не нервировать их, Артём принялся разглядывать аскетичное помещение, не имевшее даже окна. В отличие от коридора его стены и потолок были ровными и окрашены, пол был выложен чем-то напоминавшим паркет, но таковым не являвшимся, освещение также присутствовало, и было гораздо лучше, чем в сумрачном коридоре.

В открывшуюся дверь вошел мужичок невысокого роста с пухлым телосложением и в очках, быстрыми шагами он обошёл Артёма и стол, после чего разместился на комфортном стуле с противоположной стороны. Несколько раз резко подвигав мышку на коврике, разбудил спящий до этого компьютер, после чего взял ручку и отрывной листок из расположенной где-то за монитором подставки. Ничего не говоря, он уставился на Артёма, начав рисовать на листочке странные символы в виде квадратиков, черточек и прочих заковыристых загогулин. Потратив несколько минут, ментат взял листок и разместил его в сканере, который торчал на треть из нижней полки шкафа, щёлкнув несколько раз мышкой, он заставил того заработать, о чем свидетельствовал характерный для этих устройств приглушенный скрежет.

– Итак, в базе муров и прочей погани тебя нет, а, следовательно, давай поговорим, – выдал ментат через несколько секунд после окончания работы сканера. – Я ментат, ты знаешь, кто это такие?

– Да, – коротко и четко ответил Артём.

– Значит, ты знаешь, что врать мне не стоит?

– Знаю.

– Хорошо, этим мы избежим сразу целого ряда проблем, давай приступим, – сказал он и уставился на Артёма сверлящим взглядом.

– Как тебя зовут?

– Левитский Артём Владимирович, – не видя смысла представляться только по имени, ответил он.

– Свежак, стало быть, недавно в Улье?

– Смотря, что подразумевать под этим словом, точно не помню, не видел смысла в подсчете времени. Думаю, сами понимаете, что состояние поначалу после попадания в СТИКС ужасное, кажется, что я тут где-то чуть больше месяца или близко к тому.

Слово СТИКС, произнесенное допрашиваемым, явно всех насторожило, Артём явно ощутил, как в воздухе повисло напряжение, а охранники удобнее схватились за свои стволы.

– СТИКС, – медленно, протягивая каждую букву, произнес ментат, – откуда ты знаешь это название?

– Так это место называл человек, что спас и привел меня сюда.

– Как его звали, и почему он тебя не крестил? – уже жестко спросил ментат.

– Звали его Косой, а не крестил, сказав, что не лучшая судьба будет у того, чьим он крестным будет числиться.

– Килдинг гребаный, – тихо сказал кто-то, после чего среди охранников пошли тихие шепотки.

– Как ты сюда попал? – продолжил ментат.

Артём изложил краткую историю о своём крушении и встрече с Косым, из подробностей рассказав лишь, что умеет тот скрывать идущего рядом, что спасало им жизнь. Кратко рассказал, как и где он раздобыл оружие и амуницию, про охоту последних дней, про вырезанную банду муров. К концу его рассказа шёпот сзади стих, а ментат продолжил задавать вопросы.

– Ты говорил о брошюре, покажи её.

Артём указал на рюкзак и, под одобрительный жест ментата прошел к нему, достав брошюру, после чего положил её на стол. Ментат пролистал её и, видимо, не найдя ничего криминального, пододвинул обратно.

– Я крайне не рекомендую тебе называть данный мир СТИКСом, так его называют только институтские, да всякие сектанты, типа килдингов, мы же зовём его Улей, – наставительным тоном проинформировал он.

– Понял.

– Связан ли ты с внешниками или мурами? – продолжил ментат свой допрос.

– Внешников еще не видел, но, если судить по тому, что муры их шестерки, отношения у меня с ними будут такие же, как с мурами, увидел – убил, – пересказал он вольно пословицу Косого.

– Похвальная позиция, да и начало ты уже положил на мишенях, – подчеркнул ментат, продолжив, – хочешь ли ты навредить стабу или его жителям?

– Нет, – ответил Артём.

Допрос длился еще порядка получаса, все вопросы, так или иначе, сводились к одному и тому же вопросу безопасности стаба. К концу разговора с ментатом из помещения даже группа сопровождения ушла, видимо, уже и так было ясно про отсутствие недобрых намерений у новичка. Ментат пояснил, что не принято себя старым именем называть и о наличии возможных ненужных проблем от сильно суеверных жителей и гостей стаба, подтвердив тем самым и слова Косого. Документы все равно делать местные нужно, если он решит задерживаться здесь и хочет в стаб войти.

Ментат намекнул, что военные, как правило, берут себе позывной, обычные люди либо прозвища, либо производные от фамилий. Артём призадумался, так как в армию он собирался лишь в следующем году, а производное от фамилии благозвучным никак придумать не получалось.

– Шустряк, – выдал он ментату, решив окончить размышления.

– Хм, – промычал ментат и добавил, – что тебя к этому сподвигло?

– Меня еще в школе так прозвали, да и потом приклеилось, вроде как за моё умение успевать везде, – попытался объяснить Артём.

Ментат не стал расспрашивать, снова начав что-то набивать на клавиатуре, а после того, как закончил, встал и дождался, когда небольшой черный принтер выплюнет нечто похожее на водительские права, что были в мире Артёма.

– Прочерк, – начал ментат, отдавая документ, – означает, что ты сам себя крестил, так всем и говори.

– Хорошо, – согласился Артём, разглядывая новый документ.

Карточка ему и вправду напоминала водительские права, содержала цветную фотографию, которую сделали тут же, имя и прочерк напротив пункта «крестный». Артём сначала хотел спросить про возраст и дату рождения, коих он не обнаружил, но тут же одернул себя, поняв, что для данного мира это самые не важные вопросы. Обратная сторона содержала те же символы, что рисовал ментат на бумажке, но в более каллиграфичном и печатном виде, а ниже, после двоеточия за надписью «ментат» следовал ещё набор, по всей видимости, удостоверяя личность выдавшего документ.

–Это ментат-метка, – принялся пояснять ментат, увидев проявленный интерес к странному изображению. – Она уникальна для каждого существа в Улье, и какую бы ты пластическую операцию не сделал, она никогда не изменится.

–У тварей она тоже имеется? – невпопад поинтересовался Шустряк, убирая карточку к переднему карману разгрузки.

– И у них тоже имеется. У всех теплокровных, котов, собак, птиц и даже у мышей, – через мгновенье добавил он. – А вот у насекомых, червей и прочих её нет, как и у почти всех рыб.

– Почти всех?

– Как сказать, – ментат задумался, поправив очки на переносице и продолжил, – вообще я слышал о том, что вылавливали далеко на юге рыбу с ментат-меткой, но сам лично не видел, да и если, например, из крупного варана тварь мутирует, метка у нее появляется, хотя у самого варана её нет.

– Очень интересно, – проговорил Шустряк, – спасибо за оформление и интересную информацию.

– Как в стаб попасть, знаешь? – поинтересовался ментат.

– Подозреваю, что дальше по той же лестнице, что сюда вели?

– Точно, – ментат протянул руку и положил перед ним напечатанную карту с аэрофотосъёмкой, где некоторые здания были выделены цветными квадратами и цифрами. – Тебе туда, где единица,– пояснил ментат, – зарегистрируешься, как вновь прибывший, там тебе всё расскажут.

Шустряк, пожав протянутую ему руку, взял карту и прошел в угол, где лежали его рюкзаки. Зафиксировав на плечах ношу, демонстративно вытащил магазин из автомата, добив в него патрон, извлеченный из ствола. Покинув кабинет, он вышел в коридор, сделав несколько шагов до лестницы, расположенной слева, куда и свернул. Спускаясь по лестнице, он понял, что она как две капли похожа на ту, по которой его вели сюда. Пройдя несколько пролётов, он оказался возле металлической двери, по контуру которой пробивалась узкая полоска света.

Глава 9

Свет ослепил меня, как только я открыл дверь, отчего я выходил, закрыв глаза и морщась. Когда мне удалось хоть как-то приоткрыть глаза, я обнаружил, что вышел на краю большой площадки, что располагалась за воротами. Вдоль правого края имелся с десяток припаркованных машин разного вида, но всех их объединяли детали местного колорита в виде укрепленных металлом и решётками окон да шипов, делавшими из них побритых и уродливых ежей. В тени ворот стояло человек семь бойцов, не обративших на меня ни малейшего внимания, а поодаль, в тени дома, сидело несколько работяг, если судить по перепачканному виду.

Только сейчас, шурясь от отступающей рези в глазах из-за яркого света, созерцая окружающее, я в первый раз ощутил, что я в действительности нахожусь в совершенно другом мире. Дождавшись, когда глаза совершенно привыкнут, я достал карту, что мне дал ментат. Взглянув на нее, я обнаружил красный крестик, который указывал на место, где я располагался в данный момент, если судить по воротам и его близости к стене. Развернув карту так, чтобы она соответствовала расположению местности, я нашёл здание, обведенное ярким желтым цветом и подписанное как цифра «один». Опустив глаза ниже, я обнаружил, что под этим номером скрывается надпись «Администрация Бастиона/Биржа», по всей видимости, здание делят две местные конторы. Проследив нехитрый ровный, почти без поворотов, путь, я направился в центр стаба.

Поначалу я шарахался от идущих мне навстречу людей, обходя их на очень почтительном расстоянии, сказывалось очень длительное пребывание только с одним человеком. Убедив себя в том, что пустышей здесь быть не может, аргументировав это целой и чистой одеждой да стволами на поясе каждого обитателя, принялся больше интересоваться местной архитектурой. Уже через пару перекрёстков я убедился в том, что все дома здесь похожи друг на друга. На окраине я чаще встречал деревянные, в один или два этажа, среди которых редко появлялись сделанные по виду из бетона. Крыши, правда, у всех были разные, но в основном металлические листы или такая же черепица, хотя парочку видел и из незнакомых мне материалов. Ближе к центру, куда я и направлялся, деревянных домов становилось меньше, а те, что были, выгляди гораздо лучше своих собратьев на окраине.

Целью моего похода было трехэтажное прямоугольное здание с двумя входами, возле одного из которых было многолюдно, а напротив второго стояла внушительная табличка, гласившая, что вновь прибывшим сюда. Войдя в дверь, я обнаружил небольшой холл, в котором были шесть дверей по краям и одна в конце, а между ними располагались весьма недурные кожаные диванчики для ожидающих, которых, к слову, не было вообще. «Да, это совершенно не та картина, которую я привык видеть в логове бюрократии», – подумал я, оглядываясь в поисках подсказок.

Подсказка в виде таблички «Приём новых жителей» нашлась на первой двери справа, куда я и не преминул зайти, предварительно постучав. Внутри меня ждало небольшое хорошо освещенное офисное помещение с одним окном и рабочим местом, за которым сидела почти скрывавшаяся за монитором блондинка.

– Кабинетом не ошиблись? – прозвучало со стороны монитора, после того как она меня мимолётно окинула взглядом.

– Да нет вроде, новым на регистрацию сюда?

– Сюда, – подтвердила она правильность моего выбора и уже внимательно принялась досматривать меня взглядом. – Я тут уже пятый год и в первый раз новичка такого в Улье вижу, – скрывшись за монитором, добавила она.

– Все в жизни бывает в первый раз…

– Давайте ваше удостоверение, – быстро протараторила она, вытянув маленькую ладошку вверх, – а когда я вложил в нее карточку, добавила, – будете ли вы пополнять счёт в споранах?

– А потом можно? – усомнился я в надобности такого действия.

– Можно, – торопливо ответила она, на мгновение прервав треск клавиатуры, – в любом отделении банка, в большинстве барах и заведениях, но там может быть комиссия, – помедлив немного, добавила, – введите ваш код на терминале и повторите его потом.

Я ввел свой код от банковской карты, что у меня была в прошлом мире, и еще раз его подтвердил, когда терминал потребовал подтверждения.

– Вот ваши документы, код, вами введенный, для совершения операций, объяснять смысла нет, думаю, в вашей версии реальности такие карты имелись. Вот еще брошюра для новичка по выживанию и список льгот для вновь прибывших, там же правила поведения в стабе, прочтите и можете заселяться в общежитие, – опять, как из пулемета, выдала она, выкладывая по очереди наверх стойки указанное.

– Спасибо, – это все, что я успел вымолвить, просто обалдев от такой скорости работы элемента бюрократической машины.

Девушка, не обратив внимания и ничего не ответив, снова исчезла за монитором, начав производить клавишный треск. Прощаться смысла я не видел, поэтому, тихо закрыв за собой дверь, направился на выход.

Выйдя во двор на яркий свет и немного щурясь, я принялся разглядывать выданные мне буклеты. Первым я развернул пополам сложенный буклет, отпечатанный на простом чёрно-белом принтере. Броская надпись на нем гласила «Краткая инструкция по выживанию», быстро пробежав все четыре страницы, я оценил ее как бесполезный хлам, если сравнивать с тем, что мне выдал Косой. Выкидывать не стал, отправив в боковой карман заднего рюкзака. Вторая бумажка была в один лист, примерно книжного размера, и рассказывала о том, какие льготы положены в стабе тем, кто только попал в этот мир. Бегло пробежав его взглядом, я выяснил, что мне положено недельное проживание, бесплатное трехразовое питание, включавшее в себя живец. А вот это уже неплохо, по крайней мере, за неделю можно будет освоиться, ни о чем не задумываясь. Обратная сторона содержала перечень правил, которых был обязан придерживаться каждый пребывающий в стабе. Все перечисленное было адекватными требованиями, и глаз зацепился лишь за информацию, что ходить можно только с пистолетами и холодным оружием, остальное только разряженное и в сумке.

– Ну что же, похоже, я все-таки в цивилизации, хоть и постапокалиптической,– подумал я, одновременно разворачивая карту, на которой нашел под цифрой два общежитие и столовую под тройкой. Для начала я решил, что необходимо все-таки разобраться с жильём и уже дальше изучать местные реалии.

Искомое мною здание находилось на самом отшибе, представляя собой длинное трехэтажное здание с единственным входом по центру. Идти до него пришлось минут двадцать быстрым шагом, поскольку в разглядывании одинаковых строений я особого смысла не видел. По пути меня неоднократно объезжали авто, так что я вскоре понял, почему все, кого я встречал, старались идти ближе к домам и стал поступать так же.

Зайдя внутрь, я обнаружил закуток, в котором сидел швейцар, у которого я вызвал истерический смех при таком обращении.

– Швейцар, – пытаясь проглотить хохот, успокаивался мужичок лет тридцати на вид с жидкой клокастой бородой и по-кавказски загнутым носом.

– Я прошу, конечно, прощения, но я не понимаю, чем мог вызвать у вас такую реакцию?

– Ты, походу, из Империи какой-то, советская, российская или царская? – спросил он, утирая слезы.

– Российская Империя, – ответил я.

– Не бери в голову, – ответил он, по-прежнему продолжая хихикать, – давай документы, но сначала вон зайди в комнату, погляди на нее, что-то мне кажется, что ваше высочество откажется здесь проживать,– продолжил он, окидывая меня взглядом.

Я прошёл немного по коридору и открыл первую, за которой меня ждала продолговатая комната, в которой по обеим сторонам стояли двухъярусные кровати. Оглядев условия, я очень сильно огорчился, так как ночевать в кластере и то комфортнее, чем тут.

– Комната на четверых, хотя есть и на восемь, удобства на этаже, и на всю толпу воды вечером в душе не хватает, это тебе не гостиница, а общежитие для тех, кому идти некуда, и нет ничего, -добавил он информации к тому, что я увидел.

– Что-то более удобное здесь есть?

– Да, имеется, конечно, – проговорил он, возвращая мне карточку, – на любой кошелек.

– Тогда я бы хотел знать, где тут есть заведение, где я бы мог устроиться в комнате на одного с удобствами и за минимальную цену.

– В «Веселого рейдера» иди, там и номера есть, и пожрать всегда можно, – ответил он, указав на улицу, параллельную той, по которой я пришёл,– два перекрестка пройдёшь и направо, а там по левой стороне вывеска.

Поблагодарив его, тут же направился по указанному маршруту. Свернув на указанном перекрестке, я сразу заметил вывеску на довольно большом одноэтажном здании, к которому в виде буквы «Г», примыкала трехэтажная постройка. Не став оттягивать, я открыл дверь и попал в какую-то пивнушку. Длинные деревянные столы с такими же лавочками, хотя в конце накуренной комнаты с громко голосящими людьми имелись и обычные столы на двух человек. Я прошел к барной стойке, пробираясь сквозь подвыпившую толпу.

– Говорят, тут у вас можно комнату снять? – обратился я к высокому, почти квадратному мужику с сильно выступающей челюстью.

– Да не вопрос, если на одного с удобствами, то 5 споранов в сутки или 40 кредитов в местной валюте, еда не входит, – повышенным голосом ответил он, перекрикивая очередного радостно вопящего.

– Давай на десять дней пока, – отсчитывая спораны, сказал я, – только номер подальше от бара, чтобы тише было, у вас тут всегда так?

– Частенько, если с дальних рейдов возвращаются, кто погибших обмывает, а кто и отсутствие потерь. Не бойся, звукоизоляция у нас нормальная, – сгребая спораны и выкладывая ключ от номера, ободрил меня бармен, – и да, камеры тут у нас везде, так что воровать или еще чего, сам знаешь, потом на кол посадят, чтобы пустыши ноги объедали заживо, – предупредил он, подмигнув.

Находиться в такой шумной компании у меня не было ни малейшего желания, зажав в кулак выданный мне ключ, я отправился искать свой номер. Поднявшись по деревянным ступенькам на третий этаж, обнаружил, что жить я буду почти в самом изгибе здания, но, поскольку уже даже в коридоре звук из заведения почти не был слышен, меня это вполне устроило. Обратил внимание, что камеры, о которых рассказал бармен, имелись, причем в достаточном количестве, чтобы просматривать как лестницы, так и этажи, следят тут все-таки за порядком, подумал я, открывая дверь.

Комната представляла собой квадрат со сторонами около пяти метров, окном и дверью, ведущей в туалет, это я понял из-за видневшегося там унитаза. Справа имелась кровать, не королевского размера, но достаточная даже для двоих. Она уже была застелена и накрыта чем-то толстым с шелковистой поверхностью и похожим на одеяло, увы, таких вещей в моём мире не было, но роль покрывала мне была ясна. Левее кровати под окном имелся стол, на котором стоял небольшой переносной компьютер, Косой их ноутбуками называл, блок питания и весьма недурной стул. По левой стороне в углу возле окна имелось кресло и возле входа большой вещевой шкаф, сбоку которого была сделана полка для оружия.

Я разулся и принялся раздеваться, предварительно закрыв дверь изнутри, уже скинув обувь, я обследовал небольшую умывальню, которая была совмещена с тем самым виденным мною унитазом и душем, для коего в полу были предусмотрены отверстия для стока воды. Из интереса я открыл кран, отмеченный красной точкой внутри вентиля, и почти сразу почувствовал, что вода начинает нагреваться.

Больше знать я ничего не хотел, сбросив оба рюкзака и мгновенно выбравшись из одежды, я рванул без трусов в эту блаженную комнатку, закрыв изнутри дверь. Уже стоя под горячими струями, я спохватился, что не взял из рюкзака свой пакет с банными принадлежностями, но оглядевшись, был удивлен тем, что здесь имелось все нужное.

Не меньше, чем полчаса я тер себя обнаруженной мочалкой так, что краснела кожа, поскольку в последний раз нам удалось помыться дней десять тому назад, и то в озере. Побритый и распаренный, я покинул душ, с удовольствием завалившись на кровать, и только тут почувствовал, как смердит моя одежда, что я оставил посреди комнаты. Пришлось встать и прибраться, выкинув все нижнее бельё в мусорное ведро, а прочный армейский камуфляжный костюм бросил в умывальню, где и постираю позже.

В животе истошно заурчало, напомнив, что уже почти ужин, а его удостаивали только завтрака. Отложив все, я переоделся во все чистое и спустился вниз, где меня бармен даже не узнал с первого взгляда, но, когда увидел еще влажные волосы, вспомнил. Еду, как выяснилось, можно заказать и в номер, а из-за незнания меню попросил его просто плотно покормить, отказавшись от какой бы то ни было выпивки.

Едва я успел закончить раскладывание вещей, как ко мне постучали, я открыл дверь, и ко мне сноровисто зашли две девушки с огромными подносами, от аромата еды на которых у меня непроизвольно потекли слюни. Выходя из комнаты, они забрали пять споранов, а именно столько стоил этот, по моему мнению, роскошный ужин, распрощавшись, удалились. Не тратя времени, я вцепился во внушительный кусок мяса, поглощая его с таким рвением, что любой волк бы позавидовал, а разделавшись с ним, перешел к жаркому.

Опустошив два подноса, где размещались четыре внушительных блюда, я попивал клюквенный морс прямо из графина, не воспользовавшись стаканом, который так и остался стоять нетронутым. Я давно заметил, что, попав в этот мир, я стал есть гораздо больше, но сейчас я съел порцию на четверых, а чувствую, что даже не объелся. Допив морс, я вынес и поставил все возле двери, как и просили девушки, которые их принесли, а сам, усевшись за освобожденный стол, принялся подбивать своё финансовое состояние.

На стол я выложил импровизированный кисет Косого, сделанный из какой-то приятной и плотной синей ткани, рядом поместил свой трофейный пакет, доставать экстренный запас из переднего рюкзака я вовсе не планировал. Вывернув на стол содержимое обоих так, чтобы не пришлось собирать по полу, отделил янтарные нити. Особенно удивили две черные и одна красная жемчужина из кисета Косого, которые я отложил в отдельный пакетик.

Неплохо, даже очень неплохо, сделал вывод я, окончив подсчёт. Без малого три сотни горошин и почти полтысячи споранов намекали на то, что при умеренном расходе средств я смогу не меньше года прожить в стабе, а ведь еще есть скарб, что у муров забрали. Бездельничать и отсиживаться в стабе я все равно не планировал, а вот время на то, чтобы освоиться и узнать этот мир, мне в любом случае нужно, и хорошо, если оно пройдёт не в том бесплатном общежитии.

Утро по привычке началось еще до того, как солнце начало вставать, взглянув на едва видимые часы над дверью, я понял, что сейчас половина шестого утра. Решив еще немного поваляться, я опять уснул, проснувшись уже в девять. Посетив комнатку, чтобы привести себя в порядок, оделся и принялся воплощать свой план по адаптации в этом мире и своём закреплении в стабе, о котором вчера пытался думать на полный желудок.

Взяв с собой документы, слонобои и бесшумный пистолет, я спустился в бар, где и заказал завтрак, попросив его сделать как можно легче, поскольку имел планы все-таки посетить местную столовую, чем вызвал лишь ехидную улыбку уже другого дежурившего бармена. Вскоре мне подали яичницу, в которой содержалось жареное подкопчённое мясо ломтиками с четырьмя яйцами. Проглотив все разом, я запил неплохим кофе, отдал бармену два спорана и, сориентировавшись по карте, направился в столовую.

Столовая размещалась в одном из зданий казарм, занимая первый этаж. Войдя, я увидел внушительного размера помещение с длинными столами и лавочками по обе стороны, этакая армейская столовая. Возле правой стены имелись длинные металлические столы, выступавшие как окна в огороженном помещении, где суетились повара. Увидев, что, так или иначе, все вначале подходят к упитанной даме в самом начале столов, я обратился к ней за разъяснениями. Она поведала, что рацион тут один на всех, хоть солдат, хоть новенький, питаться можно когда угодно, но по бесплатному профилю не более чем три раза за сутки, если за деньги, то сколько угодно. Выбрать блюда нельзя, лишь один из трех наборов, а в моём варианте еще и поллитра живца в день полагается, как и всем служащим. На интересовавший меня вопрос о стоимости платного питания, она ответила, что один споран, без живца, естественно. Не став задерживать прочих страждущих, коих из-за моих расспросов скопилось достаточно, я подал ей свою карту и подтвердил ее, введя код на терминале. На вопрос о номере набора выбрал два, так как ни про один из них не прочитал, а двойка была ровно посередине.

Забрав быстро собранный мне поднос, двинулся за ближайший стол, чтобы провести дегустацию. Столовая хоть и не блистала роскошью, но вокруг было чисто, за несколькими столами синхронно ложками работали вояки, а на приличном отдалении жалась группа не очень приглядного вида людей. Дойдя до первого свободного стола, я поставил поднос, перекинул ноги через лавочку и опустил ложку в первое.

Суп был с чем-то непонятным, содержал капусту, не будучи при этом борщом, мясо, кстати говоря, в нем тоже имелось, да и на вкус он был хоть и непривычным, но весьма съедобным, а если бы я ел его вчера, то он был бы очень даже вкусным. На второе была горка риса, увенчанная куском жареного мяса, с которого стекал подлив, идентифицировать это блюдо я также не смог, но съел его и мне даже понравилось. Третьего блюда не имелось, но внушительная кружка крепкого и сладкого чая, на вершине которой возвышалась, как я выяснил, пресная булка, вполне могла его заменить. Живец был самый, что ни на есть, простой, разведенный на водке, отказываться я не стал и долил его в свою флягу, что торчала в разгрузке, лишний споран – это всегда хорошо. Относя поднос, все-таки уделил время разглядыванию вариантов на сегодня, у меня были щи с фасолью и отбивная с рисом.

Решил, что для экономии средств питаться здесь весьма приемлемо, а в «Веселом рейдере» кухню буду навещать только по большим датам и от великого желания, хотя кормёжка там значительно лучше. Следующим заведением, согласно моему плану, была биржа, которая располагалась в уже известном мне месте, деля здание с администрацией стаба.

Дошел я за полчаса неспешным прогулочным шагом, в очередной раз осматривая неказистые и одинаковые здания, по пути примечая интересные вывески. Несколько раз замечал кошек и один раз собаку, все явно домашние, но самый большой интерес у меня привлек кот, которого я уже мельком видел вчера, когда вышел от ментата. Тогда я лишь мельком заметил его необычность, а сейчас, когда он уставился на меня, сидя на небольшом деревце, его удалось очень внимательно разглядеть. С котом схожесть, конечно, имеется, но небольшая, во-первых, окрас, как у дикого животного, весь пятнистый и окрас явно не для красоты, а для маскировки. Тело у зверька тоже необычное, вытянутое больно, уши крупные, круглые и, как локаторы, направлены вперед, да и мордочка тоже ближе к лемуру, чем к кошке. Зверек, покрасовавшись минуту, резко развернул голову и исчез в ближайших кустах, не создав никакого шума и так, что даже ветки не шевельнулись. Странный какой-то, интересно, он один тут такой или несколько, подумал я, уже выходя к центру стаба.

В той части здания, где располагалась биржа, было более многолюдно, чем со стороны администрации, и мне пришлось выстоять небольшую очередь в кабинет для свежаков, так тут принято называть тех, кто только попал в этот мир.

– Садись, рассказывай, – вместо приветствия буркнул мужик средних лет, даже не поднимая головы.

– Что рассказывать-то?

– Да ничего, – так же не поднимая головы, пробормотал мужик, сгребая моё удостоверение. – За контрактом свежака?

– Да, хотелось бы с чего-то начать, – подтвердил я догадку хозяина кабинета.

– А тут другие и не ходят, – посмеявшись над своей шуткой, мужик разогнулся и продолжил, – все просто, контракт можно заключить только один раз, прервать и потом продолжить нельзя, основная плюшка контракта – это то, что тебя будут поить, кормить и одевать, а степень качества данных услуг будет зависеть от твоей отдачи. Еще из плюшек – льгота на знахаря, иногда и полная, в случае, если на выезде покромсают, жильё, правда, в казарме, в комнатах по четыре, но все равно не на улице и бесплатно, да зарплату платить будут, размер оной также от тебя зависит, начнёшь с четырёх споранов в день. Доступ на полигон тебе дадут и тренировать будут, покажешь себя хорошо, пойдешь вверх по карьерной лестнице, а коль нет, так и будешь вечным мусорщиком.

– Мусорщиком? – переспросил я недоуменно.

– Да, есть у нас такие, кличут так тех, кто боится с тварями встречаться, занимаются всякой ерундой, грузчиками на мародёрке работают или стаб убирают, да, в общем, много чего разного делают, но жизнь у них, прямо так скажу, не очень. Ладно, теперь описываю суть вкратце, – перешел на деловой тон мужик, – сначала ты попадаешь в бригаду мусорщиков, это значит, что ты по свистку три, а то и четыре раза в неделю будешь ездить на мародерку перезагрузившихся кластеров под охраной. Работа не требует мозгов, бери что сказали, неси куда сказали, риск, в лучшем случае, пустыша клювом в подсобке бахнуть, остальное все на охране и группе зачистки. Оплата у мусорщика четыре спорана в день, плюс довольствие и возможность посещения полигона для тренировок, он тут за территорией на соседнем кластере оборудован. Если ты себя покажешь на тренировках, то перейдешь в охрану, следить за мусорщиками на мародерке, оплата там уже от пяти до десяти споранов в день и знахарь на консультацию раз в неделю бесплатно. Ну, а коль себя и там проявишь, попадешь в группу зачистки, там все по-разному, но с зарплатой минимум в пятьдесят споранов и долей с хабара, вырезанного у тварей, о бесплатном жилье задумываться не будешь.

– А за какой срок, по минимуму, можно в охотники попасть?

– А как покажешь себя, на вот, прочитай договор, – сунул он мне договор в один бумажный лист, – если да, суй карту и вводи код для подтверждения своего согласия.

Прочитав написанное на бумаге, где было изложено то же самое, что он рассказал ранее, я согласился и подтвердил договор картой, после чего мне была выдана старенькая радиостанция примитивнейшего вида с изрядной поношенностью. Я хотел было отказаться в связи с тем, что уже имел армейскую и весьма неплохую, но передумал.

– Частота настроена, зарядка в комплекте, мусорщиков оповещают всех разом, сначала заполдня, потом непосредственно перед выездом, прогулы не приветствуются, вплоть до разрыва контракта.

Забрав инвентарь, я удалился из кабинета, куда уже с нетерпением заглядывал следующий претендент на становление в этом мире. Не успел я покинуть здание, как сквозь шипение рации услышал: «Мусорщикам, центральные ворота, через пятнадцать минут сбор, через двадцать выезд». «О как», – вымолвил я с удивлением, «полдня», говорите, ну что же, сбор так сбор. Развернув карту, я довольно быстро сориентировался, о каком месте идет речь, идти, правда, придется через весь стаб, ну да шут с ним, времени предостаточно. Под центральными воротами подразумевались именно те, через которые я попал в стаб, также присутствовали еще одни большие с другой стороны и несколько малых, надо будет выделить время для изучения их расположения и окружающих кластеров.

На площадке перед воротами, почти по центру, стояли пять грузовиков, переделанных в местном стиле, со всех сторон торчали заостренные куски арматуры, а вместо стекол повидавший виды триплекс, прикрытый узкими бойницами. Два грузовика спереди имели какое-то подобие отвала, по всей видимости, для расчистки дорог. Чуть ближе к воротам стояли два внедорожных автомобиля с импровизированными турелями сверху и бойцами, раскованно покуривавшими возле них. Я влился в струйку печального вида людей, идущих отмечаться у старшего. Подойдя к мужику, протянул ему карту, тот её провел через терминал и удивился.

– Ты же только сегодня регистрацию прошёл, на работу только завтра!

– Мне ничего не сказали об этом, а о прогулах предупредили, вызов услышал, вот и пришёл, – разъяснил я сложившуюся ситуацию.

– Исполнительный, – выдал он, уставившись на обе мои кобуры под мышками, потом перевел взгляд на пояс с ПСС, – и прикинутый, – добавил он, после чего поднял взгляд и, глядя мне в глаза, спросил, – откуда ты такой?

– Из Хабаровска, точнее, из его пригорода, – не преминул я исправиться.

– Это где же такой кластер у нас тут грузится, че-то я не припомню, – изобразив задумчивость, продолжил тот расспросы.

– Да в Пекле это, не близко, без перерыва недели четыре ходу, это если по прямой.

– О как, – подняв левую бровь, удивился стоящий рядом, – ну что же, добро пожаловать, как там тебя величать, – посмотрев еще раз в мою карту, добавил, – Шустряк.

Проведя картой по аппарату в руках, указал мне на вторую машину. Перед тем как сесть в нее, я получил излюбленный здесь инструмент упокоения низших зараженных. Правда, в отличие от виденных у рейдеров в стабе, этот был сделан из старой мотыги, у которой один конец отрезали, а другой, изрядно укоротив, заточили, создав идеальное средство для пробивания черепа. Толчея у машин продлилась не больше, чем пятнадцать минут, после чего вся колонна выехала в раскрывшиеся ворота.

Ехали мы колонной в сопровождении четырех внедорожников, два из которых присоединились к нам позже, догнав уже на выезде из стаба и заняв место в хвосте колонны. Примерно за час мы добрались до места, не встретив по пути никого опасного, лишь пару раз пулеметы отрабатывали по кому-то в стороне лесополосы, но с моей позиции ничего было не видно через имевшиеся узкие бойницы.

Кластер, подлежавший мародерке, перезагрузился несколько дней назад, и, судя по валяющимся останкам зараженных, был уже зачищен. Нас разделили на две группы, одна из которых направилась в сторону большого гипермаркета, увенчанного вывеской «Простор», а меня и еще два десятка отправили потрошить вещевой склад. Указания были простые и доходчивые, брать больше мужской крепкой одежды, очень в ходу спецовки, камуфляж и все в том духе, не забывая и про исподнее.

Сложного в данной работе ничего не было, за исключением её муторности и однообразности. Охрана зачистила периметр полностью, проверив здания, а уж дальше мы, как муравьи, стали набивать грузовики заказанным товаром. Многие брезгливо обходили останки тварей и растерзанных ими тел, видал даже несколько блевавших, опирающихся на стены, я же к такому уже давно привык, и только вид людей, извергавших из себя содержимое, вызывал те же позывы. Управились за три с небольшим часа и, еще немного подождав на выезде другую группу, поехали обратно в стаб. По приезду все тот же мужик, что отмечал до выезда, провел аналогичную процедуру после приезда, предварительно громогласно объявив, что завтра можно бухать, следующий кластер будет ночной, через сутки.

Эта поездка в мои планы сегодня никак не входила и потратила почти весь день, на который я много чего наметил, но, с учетом того, что еще не вечер и завтра выходной, страшного ничего не случилось. Двигаясь в столовую, чтобы получить очередную кормежку, я завернул к обменному пункту банка, который так удачно попался мне по пути. Банкиры сидели в отдельном хорошо укрепленном двухэтажном доме из бетона, с хорошей, по местным меркам, черепичной крышей, да и внешняя отделка здания была максимально вычурной по сравнению с остальными виденными мною объектами.

Информацию о курсе я получил, не входя в само помещение, рядом с входом на доске все и так было доступно изображено. Один споран равен десяти кредитам, в этот момент я припомнил, что платил пять споранов за номер вместо сорока кредитов, взял на заметку, что в кредитах дешевле. Горошина ровно десять споранов, черная жемчужина – это две сотни горошин, а красная равняется пяти черным. А вот следующая надпись меня озадачила, глася, что продажа или покупка белой обсуждается индивидуально.

Решил все-таки пополнить счет, чтобы не таскать все с собой зашел внутрь, пока вносил триста споранов на счет, узнал причину того, что в кредитах все дешевле. Оказалось, что имеется дополнительный налог на операции в споранах, чтобы стимулировать безналичный оборот, это снижает воровство и прочие негативные последствия от махания кисетами в баре. Умно придумано, со счета просто так не утащишь, как из кармана.

Пообедав, а скорее всего, поужинав в столовой, я заткнул злобное урчание желудка и быстрым шагом направился к «Веселому рейдеру», где квартировался. Вскинув на плечо рюкзак, оставленный в комнате, я также спешно направился к оружейному магазину. Узнать местный центровой оружейный магазин труда не составляло, он располагался в центре, точнее, в том, что так называлось. Сам центр представлял собой облагороженный перекресток нескольких дорог, но, если смотреть на карту, то он и вправду располагался в самом центре. Двухэтажный домик, на крыльце которого красовалась вывеска с весьма мастерски вырезанным в дереве автоматом Калашникова, однозначно указывала на его профиль. Второй этаж показался мне жилым, скорее всего, хозяин организовал магазин прямо в своём доме.

Пройдя внутрь, я заметил двух не очень престижно выглядевших субъектов, стоявших у стойки и громко доказывавших свою точку зрения молодому парню с другой стороны. Встревать в чужой разговор у меня желания не имелось, и я решил пройтись вдоль витрин с целью изучения ассортимента. Имелось здесь все, множество разномастных автоматов, из которых я мог опознать не больше пяти, целая внушительная витрина пистолетов и даже пара ручных пулемётов. Субъекты увеличили громкость своих аргументов и до меня пару раз донеслась фраза «ну, ты и барыга», но парень по-прежнему продолжал с ними диалог. Изрядно меня смог удивить стенд с холодным оружием, где помимо большого выбора армейских ножей и целого ряда клевцов с мачете понизу, имелась и японская катана. Оружие интересное, но в местных реалиях совершенно неудобное, пустыша и даже бегуна пополам разрубить сможет, но носить её, постоянно ползая по развалинам, будет крайне неудобно, я уж молчу про бег.

– Может, вам что подсказать? – окликнули меня сзади, когда два возбужденных товарища уже покидали помещение.

– Да, конечно, – ответил я и торопливо направился к стойке, за которой стоял молодой парень, в былое время я бы сказал, что мой ровесник, но, судя по рассказам Косого, возраст здесь по внешнему виду определять не стоит.

– Что именно вас интересует? – поинтересовался он, когда я подошел, явно смотря на мою кобуру под правой рукой.

– Интересны мне цены здешние на такие патроны, – выкладывая образцы своего боезапаса, поинтересовался я.

– Семь шестьдесят два на пятьдесят один, классика, – протянул парнишка последнее слово, взяв в руки автоматный боеприпас. – Продажа – один кредит одна штука, или девять за споран.

– И тут налог?

– Да, везде налог, привыкай, – продолжил парень, беря в руки патрон для слонобоя, – двенадцать и семь на пятьдесят пять, уже не простой патрон, хороший и ценный, для снайперских винтовок в основном идет, хотя и автоматы под них имеются, – протянул он.

– Да нет, мне такой в револьвер нужен, – перебил я его, заметив, как его мимолетный взгляд промониторил кобуру уже под другой рукой.

– Это какой же у тебя револьвер? – задумчиво протянул он.

– Да вот этот, – ответил я, выкладывая из левой кобуры ствол на прилавок, – и этот, – выложил из правой, утолив его интерес.

– О … – протянул он, – знатная игрушка, такой может кусача упокоить, даже рубера пощекотать, если вплотную, продай один, а? Редкие они очень, хорошо дам, не обижу, – практически взмолился он.

– Нет, прости, вещь стоящая, да и рубера, тот, что слева, уже упокоивал, – отсек я поползновение на своё имущество, убрав стволы обратно.

– Ну так вот, патрон этот не сильно ходовой, запасов их немного, уже по десять кредитов за штуку, и то, если будут в наличии, – явно разочаровано и неохотно стал продолжать озвучивать цены продавец. Взяв в руку последний боеприпас, продавец продолжил, – эксклюзив СП шестнадцать, семь шестьдесят два на сорок три, редкость страшная, цена высокая, – и, бросая взгляд на мою кобуру, что была размещена на поясе, продолжил, – последний раз за коробку в десять таких ребят просили десяток горошин, из чего сам можешь посчитать, горошина за штуку, сотню кредитов за один, но тщетна вся математика. – Подняв патрон, продавец продолжил, – очень они редки, да и сложны при копировании, не каждый ксер среднего пошиба может их делать, что-то там с начинкой связано.Выхлоп от них только бесшумность, вот и выходит, что хотят их все, а делать невыгодно, взять при этом почти негде.

– Понятно, – подтвердил я усвоение сказанного, – а чужое добро скупаешь?

– Конечно, только смотря что, хлам всякий, типа двустволок, и даром не нужен, что-то стоящее возьму, – при этом он покосился на мой полупустой рюкзак.

– Вот, сам гляди, что есть, – поднимая рюкзак с пола, я начал выкладывать его содержимое.

Парень сразу принялся разгребать все по кучкам, в одну сторону отправились охотничьи патроны, которые я прихватил, несмотря даже на то, что Косой намекал на их низкую стоимость. Вторая кучка состояла только из патронов от Калашникова, которые мне не подходили, и в третью ушла лента от пулемета, что была извлечена из грузовика муров. Пересчитав охотничьи, парень сложил патроны от Калашникова в большой пластиковый тазик и поставил его на весы.

– Охотничьи тут не в ходу, это только для мусорщиков, поэтому за эти три десятка готов пять споранов дать, мусор, в общем.

– Ну да, весу больше, чем прибыли, – согласился я с ним, еще раз удостоверившись в опыте Косого.

– Семь шестьдесят два на тридцать девять здесь ходовые, как и на твой, идут почти по той же цене, так что могу сменять, если тебе надо, – он взял в руки из-под стойки калькулятор, пересчитал вес на количество, – тут двести пять штук, тринадцать за споран.

– А что по пулемётной ленте? – спросил я, увидев, что он явно ждёт решения от меня.

– Патрон этот ценный и беру их по горошине за пару, – он посмотрел на меня вопросительно.

– Ну, вот и хорошо, тогда считай и на все моего автоматного калибра заберу.

– Патронов в ленте сорок две штуки, что даст двести десять споранов, которые потянут на две тысячи сто патронов для тебя, зачем тебе почти десять цинков-то? – с удивлением спросил он.

– Патроны – это странный предмет, вот они есть, и их сразу нет, – передразнил я детский мультик про медведя.

– Тебе решать, конечно, остальное так же?

– Угу, – подтвердил я.

– Так, две сто за ленту, плюс сто пятьдесят семь за тридцать девятые, и пятьдесят за мусор, – он продолжал еще некоторое время тыкать в калькулятор и в итоге подвел результат, – две тысячи триста семь и маленький остаток. Меняем?

– Меняем, про остаток забудь, – подтвердил я, и парень принялся раскладывать моё добро по полкам, после чего удалился на склад.

Вскоре он выложил на стол один за другим два плоских деревянных ящика, на которых красовалась трафаретная надпись «семь шестьдесят два на пятьдесят один», а чуть ниже цифра «тысяча» и подпись «Клин».

– «Клин» означает, что ксер их в Клине сделал? – спросил я его, когда он взвесил неровный остаток и приготовился скидывать его в плотную армейскую сумку зеленого цвета.

– Да, у нас тут в основном тридцать девятки на военных складах, пятьдесят первые в больших объёмах только на кластерах, ближе к Колизею, имеются, но тащить оттуда невыгодно, далеко очень, вот и клепают их ксеры в Клине.

По моей просьбе парень сноровисто сделал ручки из плотной пеньковой веревки к ящикам, а сумку с довеском я разместил в рюкзак, после чего распрощался с владельцем. Когда я прошел мимо бармена в «Веселом рейдере», он, присвистнув, проводил взглядом меня и мои увесистые покупки до самой лестницы. Немного передохнув, я все-таки решил попробовать зайти к знахарю, несмотря на то, что солнце уже собиралось скатиться за горизонт.

Домик знахаря также располагался в центральной части стаба и ничем особым не выделялся, кроме надписи «Знахарь», выдававшей назначение данного жилища. Невысокий забор, окружавший домик, через который можно было просто заглянуть внутрь, был единственным его отличием среди прочих. Звонка или подобия ему не обнаружил, поэтому, отворив калитку, направился внутрь территории к массивной входной двери.

– Заходи, – открыв перед моим носом дверь, сказал парнишка, после чего развернулся и двинулся вглубь дома, оставив меня стоять с вытянутой вперед рукой, которой я пытался постучать во входную дверь.

– Не стой столбом, заходи внутрь, – позвал он меня, уже дойдя почти до середины комнаты.

– Добрый, мне бы знахаря, – поинтересовался я, пройдя вслед за ним.

– Ну так ты по адресу, это я, звать меня Шутер, а тебя?

– Шустряк, – представился я, проходя вглубь комнаты.

– Свежак, судя по всему, но уже обтесанный, – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес пацан, потом, приглядевшись, продолжил, – что, дар еще не активировался? Пришел за помощью по программе для свежаков?

– Да, – единственное, что я смог вымолвить в ответ.

– Да ладно тебе, я не кусаюсь и мысли не читаю, как ты мог подумать. Все логично до безобразия, сколько ты в Улье, я примерно могу определить, а коль вижу в первый раз, значит, по стабовской программе адаптации. Вот, правда, вид смущает, нормальный, как у бывалого рейдера, в отличие от основной массы свежаков.

– А я уж испугался, что и мысли читать можно, – прокомментировал, театрально выдохнув.

– Ну, полностью читать не знаю, не слышал, но вот действия предугадывать или злые намерения, такие дары имеются. Не стой, проходи, садись вот на этот стул, – указал он на грубую табуретку посреди комнаты, в которой дерева было значительно больше, чем свободного пространства.

Неторопливо прошел, сев на указанное место, после чего Шутер сделал вокруг меня несколько кругов, размахивая руками, и расположился сзади, продолжая ими жестикулировать в районе головы. Я ощутил непонятное воздействие, сопровождаемое легким покалыванием по коже, эффект продлился недолго, уже через пару минут знахарь задумчиво спросил из-за спины.

– Жемчуг употреблял?

– Да, красную.

– А когда? – задумчиво спросил он.

– Дней десять тому назад, как рубера с проводником завалили, – вдался я в явно ненужные подробности.

– А в первые четыре или пять дней, как сюда попал?

– Нет, я тогда вообще умирать собирался, – слегка отшутился я, – я сюда попал, разбившись на яхте, пытался к людям выйти через лес, до тех пор, пока чуть не умер от спорового голодания. Меня тогда человек один подобрал и отпоил, одел, обучил и сюда вывел, – поведал я краткую версию своего спасения.

– Странно, все выглядит у тебя, как у хиктера, но при этом таковым ты не являешься, – задумчиво проговорил парень.

– Хиктер – это смертельно, доктор? – пошутил я, но при этом изрядно напрягся.

– Нет, это не болезнь, так называют человека, которому по каким-то, ведомым только Улью причинам, удалось в первые дни употребить жемчуг. Видишь ли, в первые дни происходит активная перестройка организма спорами, что нас заражают, тогда и решается, будешь ли ты иммунным или мутируешь в тварь, срок этот разный для всех кластеров. Все иммунные заканчивают перестроение своего тела на четвертый, максимум пятый день, редко дольше, и если в этот момент дать допинг в виде жемчуга, то вместо обычного дара будет очень сильный. Дар тот будет прокачан так, как старожилы, прожившие год, прокачать не смогут, постоянно поглощая горох.

– А ложка дегтя? – вклинился я в радужные описания знахаря.

– Деготь, проблемы в смысле? Да есть и они, хоть дар у них будет максимально прокачан, еще и шанс есть, что многогранен, но будет он всего один, причем весьма долгое время, сколько бы и чего тот не употреблял, хотя вроде как белый жемчуг это способен исправить.

– И что, я такой?

– Нет, не такой, я вижу у тебя один очень мощный и многогранный дар, как у хиктера, грань одна у него развита и связана она с пространством Улья, а вот сам дар странный, я такой вижу в первый раз, не описан он в моих книгах, так что всего тебе не скажу. Но есть и второй, точнее, его зачатки, какой, пока непонятно, но другой, а значит, ты точно не хиктер. Точнее про второй через пару недель скажу, а вот как помочь с первым – прямо сейчас. Нужно тебе дней пять интенсивно попить настойку из гороха, по одной в день, так обычно нельзя делать, но под моим присмотром и в этой ситуации угрозы нет, а лучше бы, конечно, жемчужину, – задумчиво протянул знахарь, – но где же её взять?

– Черную или красную? – спросил я, чем ввел знахаря в ступор, он обошел меня, встав спереди, и уставился на меня.

– А что, есть?

– Да, черная и красная.

– Да чтоб меня, месяц в Улье, а уже одну сожрал и две принес, и откуда же вас таких приносит?

– Три,– прервал я его тираду, – а принесло из окрестностей Хабаровска.

– Блять, – совсем по-взрослому выматерился пацан и серьезно спросил, – ты что, издеваешься?

– Нет, извини, ты же спросил, я ответил.

– Ставлю тебя в курс, что за десяток горошин за стенами башку отрезать могут, а уж про жемчуг я вообще молчу, такое сразу глотают, даже не думая о последствиях, так что нужно будет тебе их употребить поскорее, вот только надо у меня наблюдаться, если квазом стать не хочешь.

Видел я пару таких, пока решал свои дела, путешествуя по стабу, один из них выглядел, как развитый лотерейщик. Рука у меня тогда сама на кобуру под мышкой легла, но увидел, что на него никто не реагирует, да и одет он был прилично, чего за тварями вовсе не водилось.

– Жемчуг с собой? – вырвал из размышлений голос знахаря.

– Да.

– Ну, так давай доставай, будем смотреть, что тебе и насколько подходит.

Я достал и выложил на рядом стоящий стол три переливающихся жемчужины, две черных и одну красную. Знахарь стал рассматривать их, глядеть как бы на просвет, всячески теребить и перекатывать меж пальцев. Несколько раз он их менял и тасовал местами, после чего убрал одну черную в сторону.

– Эту отложи отдельно, совсем не твоя, от такой точно квазом станешь, а вот эти две точно твои, причем красная просто идеальна, можешь хоть сейчас глотать.

Я взял переливающуюся от красного к бордовому жемчужину, покрутил в руке и закинул себе в рот, запив живчиком из фляги, что была у меня на поясе. По телу разбежалось тепло и даже немного зажгло в животе, чуть больше, чем в прошлый раз, и уже через пару секунд все стихло.

– Эту пока отложи, тоже твоя, но позже, а ко мне приходи через пару дней на осмотр, может, и дар твой второй прорежется, да и грань первого доформируется.

Бракованную отложил в отдельный пакет, чтобы не спутать, поблагодарил знахаря, заодно спросил, почем стоит его приём, так как посещать его придется в любом случае и этот вид расходов так же необходимо учесть. Информации о том, что у знахаря нет налога на обмен споранов, и что он охотнее берет именно горох, меня порадовала, а вот цена в четыре горошины не очень.

Уже собираясь уходить, я увидел странного кота, виденного мною ранее, животина спрыгнула с подоконника и вальяжно проследовала в сторону закутка, выполнявшего у знахаря роль кухни.

– О, так это твой кот? – удивленно спросил я.

– Пират, что ли? – спросил он, развернувшись и увидев животное, обнюхивающее тарелки.

– Ага, этот, – подтвердил я и, помедлив, добавил, – странный он, никогда таких не видел.

– Не видел, потому что это не кот, но похож, согласен.

– Мышей жрет? По деревьям лазает? – задал я вопросы, на которые не ждал ответа, – значит, кот.

– Ну, если следовать такой логике, то и хорёк тоже кот, – ответил знахарь с ухмылкой на лице, после чего добавил, – нет, Пират не мой, он Шатуна, хотя по стабу еще несколько таких бегает, с рейда притащили.

– Ясно, просто уж очень необычный зверь.

– Знал бы ты, какой необычный, – как-то загадочно проговорил знахарь.

Знахарь проводил меня до двери, где мы и распрощались, а мне пришла в голову замечательная идея о том, как можно поменять бракованную жемчужину. Еще в банке я увидел, что помимо зачисления на счёт, можно сдавать и на хранение, и что-то мне подсказывает, что для каждой жемчужины у них персонального хранилища нет. Сдам, они положат ко всем, а когда подойдет время принимать, заберу, мою они, конечно, не найдут и отдадут другую, так и поменяю.

Уже закрывая за собой калитку, я решил направиться в обменный пункт, где бывал ранее. Приветливая девушка за толстым прозрачным окном, выслушала меня и рассмеялась, назвав меня махинатором, после чего дала разъяснения, что это возможно и без столь сложной аферы. Как оказалось, всего за один споран банк просто обменяет жемчужину на другую, а вот если хочется выбрать её самому, то уже горошина.

Усвоив новую информацию, я отказался от обмена, оставив улыбающуюся девушку, и направился к столовой, чтобы получить очередную порцию причитавшейся мне еды. В номер я вернулся, когда уже стемнело, завтрашний день я решил посвятить изучению имевшегося неподалеку тренировочного полигона.

Проснувшись, я собрался, не забыв прихватить бесшумный пистолет и одного слонобоя, спустился в бар, даже не одевая разгрузки. Три спорана обеспечили мне легкий завтрак, после которого я направился к полигону. Спешить мне было некуда, поскольку первая группа сегодня с восьми утра и у меня еще целый час до этого. Я неторопливо прогулялся по стабу до центральных ворот, почти не встречая людей на улице. Охрана на воротах также не задала вопросов, лишь проглядев мою карточку, а на вопрос о местоположении полигона мне объяснили, что за змейкой имеется весьма натоптанная тропинка, но вообще лучше бы использовать другой выход.

Тропинка свернула на вырубку, и я по ней обошел добрую половину стаба, после чего она, слившись с другой, вывела меня на территорию какого-то завода. Бетонный забор был также огорожен колючкой, а на входе имелась небольшая охрана. Показав карту, я поинтересовался своим дальнейшим маршрутом, на что получил лишь пренебрежительный взмах в сторону небольшой площадки, где с ноги на ногу переминалась два человека. Подойдя ближе, я поинтересовался и получил подтверждение, что мне именно сюда, а все ждут, когда появится инструктор. Простоял я не больше пяти минут, когда увидел, как в нашу сторону движется огромный мужик, одетый во что-то, напоминавшее морскую тельняшку, чередовавшую на себе бело-синие полоски, с полностью отсутствующими рукавами, а на голове косо надетое синее кепи. Нижняя часть мужика была одета по-военному, в штаны с защитной раскраской, удачно скрывавшие его мышцы, в отличие от майки.

– Слушаем и запоминаем, если успеваем, то записываем, – обращался он, почти ревя, как будто перед ним стоял взвод, а не мы втроём. – Есть три группы: начинающие, средние и опытные. Для того, чтобы перейти из группы в группу, необходимо сдавать экзамены. Все, кто не смогли покинуть группу начинающих, а, следовательно, не имеют возможности отбиться от неразвитых зараженных, так и будут мусорщиками. Средняя группа может претендовать на работу в группе охранения, а опытные уже куда угодно. Экзамен можно сдать в любой момент, но не чаще, чем одна попытка в неделю, возиться с вами у меня нет особого желания, как и повторять все дважды. – Он окинул нас взглядом, задержавшись на мне, и добавил, – берем вон там клевцы и идем за мной, – после чего указал пальцем на металлическую полку под навесом, где лежала масса орудий для упокоения неразвитых зараженных.

Ждать он никого не стал, все тем же нахрапистым шагом направился в сторону металлической двери, мелькнув мимо меня плечом, на котором красовалась внушительного размера татуировка в виде парашюта, внутри которого летит самолет и трех странных букв «ВДВ», чем-то обрамленных. Я не успел задуматься над тем, как расшифровывается аббревиатура, и принялся догонять инструктора, который скрылся внутри.

Зайдя за ним первым, я увидел, что помещение оборудовано, как тренажёрный зал, в котором имелась масса снарядов и даже нечто похожее на импровизированный ринг в углу. Следуя за широкой спиной мужика, я дошел до места, где стояли манекены людей, выполненные из полупрозрачного на вид материала. Увидев, что остальные дошли, инструктор подошел к одному из манекенов, хорошенько дал ему в район головы, да так, что за ним что-то издало звуковой сигнал, и рядом загорелась красная лампочка.

– Ваша задача бить так, чтобы слышать этот звук, – сказал он, отступая на шаг и, дождавшись, когда лампочка погаснет, продолжил. – Для этого вы должны проломить клевцом череп или пробить сердце, – он продемонстрировал направление удара в висок и в сердце, невидимым клевцом показывая, как правильно замахиваться. – Бить по башке сверху, в череп тоже можно. Но сила удара должна быть внушительной, так что привыкайте глушить в висок.

– А как вы, рукой в морду можно убить? – подал голос молодой, лет семнадцати на вид, парнишка.

– Можно, пустышам и бегунам можно сломать шею и они от этого сдохнут, но с твоей комплекцией я бы на такое не рассчитывал. Хватит чесать язык, выбирайте, кого будете лупить, и приступайте.

Подойдя к свободной особи, я приступил к избиению. Ясно было сразу, что необходимо бить в глаз, висок или затылок, так как физиология зараженных такого уровня не сильно отличается от человеческой. Размахнувшись, начал бить по снаряду, специально нанес несколько ударов в грудь, попадания в сердце также засчитывались, и тут-то дело пошло. По итогам двухчасового махания обрубком кирки я вымок до нитки и запыхался, во время передышки наблюдал, как через одну позицию от меня какой-то на вид похерзанный мужик едва лупит бедного резинового зараженного. Пока отдыхал и разглядывал жалкие потуги одногруппника, ко мне подошел инструктор.

– Устал?

– Есть немного.

– Тогда бери орудие и пошли за мной, охладишься.

Выйдя из зала с манекенами, я последовал по коридору за инструктором.Он привел меня к огромной двери, открыв которую, мы вошли в прохладное помещение. Повсюду висели свиные туши, подвешенные на металлических крюках.

– Лупи в ребра так, чтобы клевец застревал, а потом выдергивай, измолотишь все и на сегодня свободен.

– А что тот мужичок такой вялый? – спросил я уже направившегося к выходу инструктора.

– А, забудь, мы таких смертниками зовём. Попав сюда, потерял всю семью, собраться никак не может, такие либо влачат жалкое существование, либо на себя руки накладывают, самоубийство – это, кстати, вторая по частоте причина смерти новичков в Улье, ну а первая, сам понимаешь, все те, кто урчит, – ответил он и закрыл за собой дверь.

Постояв еще минуту, обдумывая сказанное, я приступил к окончательному упокоению свиных тушек, всаживая им в ребра орудие по самую рукоять. Уже после того, как я помучался с извлечением застрявшего клевца из первой туши, я понял, зачем нужны такие занятия. Орудие хорошо ломало ребра и заходило внутрь, но если прикладывалось больше усилий, то серьезно застревало в костях и быстро достать его не получалось. Подумав немного, я придумал тактику, как быстрее доставать застрявший клевец и уже после третьей туши стало гораздо легче. Вторая проблема была в том, что висели туши весьма плотно, создавая как бы имитацию толпы, и размахнуться толком места не было.

Не успел я доупокоить и половину туш в первом ряду, как инструктор привел молодого парня, что был со мной и предупредил, чтобы мы махали осторожней, так, чтобы не убить друг друга. За час я разделался со своим рядом и даже помог парнишке, после чего мы с ним вышли обратно в зал. Встретившийся инструктор пояснил, что для перехода в следующую категорию необходимо пройти экзамен, суть которого состоит в том, чтобы упокоить с десяток пустышей только клевцом и пройти его мы можем когда угодно, для чего нужно просто найти его и попросить. Сейчас же мы можем либо заняться физической подготовкой на тренажёрах, либо пойти на полосу препятствий.

– А пострелять? – опередив меня, спросил парнишка.

– Пострелять вам пока не положено, расходовать патроны на обучение мусорщиков, – он при этом как-то ехидно улыбнулся и обвел меня взглядом, явно намекая на диссонанс этого звания и меня и продолжил, – никто не будет возражать, если есть своё, стрелковая открыта. Там, если что, есть что-то типа библиотеки, где можно почитать, как правильно целиться, поправки на дистанцию и прочая умная наука. За дополнительную плату и я могу рассказать, да и снайпер тут у нас есть, обучить может, но с учетом обычных задач во время боя, не превышающих и ста метров, все это не нужно.

Я, как и парень, решил сходить в столовку на обед, а после этого вернуться на полигон для того, чтобы пострелять и поглядеть на полосу препятствий. Пообедав, я зашел в свой номер, где с превеликим удовольствием принял душ, после чего, переодевшись во все чистое, оценил кучу грязных вещей, которые следовало бы постирать. В стабе нет магазинов, в которых можно взять новое с полки бесплатно и теперь придётся думать и об этой проблеме. Спустившись в бар, я высказал бармену свою озадаченность возникшей проблемой, и он меня обрадовал тем, что я могу просто выставить этот мешок, и горничная все постирает, а стоимость оплачу в баре по получению чистых вещей. Я еще раз взлетел по лестнице, упаковал все в шуршащий черный пакет, после чего оставил его у закрытой двери, уходя.

На полигон я вернулся первым, Славяна, как мне представился парнишка, ещё не было, и я принялся расстреливать мишени, стоявшие на разных дистанциях. Тир был оборудован хорошо, мишени были ростовыми и стояли не просто так, а были разнесены на разное расстояние, внутри головы каждой из них был механизм, позволявший при нажатии кнопки прокрутить бумажную мишень. За смену всех десяти с меня взяли споран, после чего смотритель прошел и поставил новые рулоны, предупредив, что в каждом по пятьдесят штук. Столько патронов отстреливать я вообще не планировал, поэтому подошедшему Славяну, который вообще-то в прошлой жизни был Фёдором, предложил сделать это на двоих.

Я стрелял очередями и одиночными со снятым глушителем и, поначалу от непривычки даже пугался выстрелов, но расходовать ресурс столь ценного устройства попусту я не хотел. Славян стрелял только одиночными, сначала я думал, что он это делает специально, но на очередной прокрутке мишеней он объяснил, что это гражданская версия автомата Калашников в его мире, называется «Сайга – 308». Только в связи с тем, что он совершенно не разбирался в оружии, не знал, что это за модификация, но на курсах, что он проходил, ему объясняли, что их много. В своём мире у него тоже была «Сайга», но гладкоствольная, а когда попал в этот, и все начали превращаться в зомбаков, он вломился в оружейный магазин неподалеку от своего дома, где успел экипироваться и обзавестись этим стволом. Свой выбор он аргументировал тем, что в подсобке смог набрать половину рюкзака патронов к «Сайге», и она была единственной, на которую был смонтирован прицел.

Я немного покрутил его автомат в руках, и вправду убедившись, что на его предохранителе всего две позиции и очередями он не стреляет. Вспомнил свою охоту с Косым, где я тоже очень быстро перешел на стрельбу одиночными, так как очередь не особо эффективна и расходует много боеприпасов, но вот в случае толпы одиночные – это очень плохо.

– Магазин маловат, – прокомментировал я, когда тот забил туда всего пять патронов.

– Угу, – согласился он и добавил, – есть на восемь патронов еще, но местный оружейник сказал, что за небольшую плату сделает мне двадцатки к нему, хотя посоветовал всё-таки сменить оружие. Я согласился, но пока для тренировок и это сойдет, другого у меня хватает, я же тогда не только эту «Сайгу» прихватил. Перед тем как забиться в подвал, я чуть ли не полмагазина вынес и еды тоже натащил. А меня на четвертый день бригада охотников нашла, но сказали, что все, что при мне было, моё.

– Это тебе повезло, на хороших людей нарвался. Я вот видел тех, кто своих же на органы потрошит, – сказал я и брезгливо поморщился, вспоминая разделочный стол с его содержимым.

– Знаю, меня уже просветили про муров, пока в стаб везли.

– Давно сюда попал?

– Четыре дня в подвале просидел, хотя весь первый таскал по большей части. Те, кто меня нашли, сказали, что у нас быстрый кластер и все за четыре-пять часов оборачиваются, даже матерые твари прийти не успевают. Уже вечером видел, как по дороге страшные нелюди бегали, иногда зомбаков рвали и жрали, пару вообще размером с машину видел. Сидел, как мышь, даже пернуть боялся, а потом слышу, стрельба идет, да не хаотичная, а такая уверенная, думал, военные на помощь пришли. Сам пострелял из подвала, чтобы заметили, а как выяснилось, их маг-чародей, – он даже развел руками, делая какие-то магические пассы, по его мнению, – меня и так видел, сенс он, короче. Потом с ними по городу тому два дня катались, еще троих подобрали и сюда приехали.

– Повезло, – резюмировал я им сказанное.

– Повезло, – подтвердил он, начав снова целиться в мишени, которые уже давно сменились.

Достреляв все оплаченные мною рулоны и прилично облегчив разгрузку, я был удивлен просьбой мужичка подобрать гильзы, который на разрешение отреагировал дикой благодарностью. Косой говорил, что гильзы нужны ксерам, чтобы делать патроны, и их охотно скупают, но по очень низкой цене, я не видел смысла их подбирать, поскольку патронами на ближайшее будущее обеспечен. На полосе препятствий мы с ним провели время до вечера, и тут я увидел серьезную разницу в нашей силе, такую же, как я заметил в первые дни между мной и Косым. Славяну после прохождения полосы, которая ему далась крайне тяжко, под конец пришлось отдыхать, в то время как я прошел её в обе стороны и вернулся к нему, только тогда почувствовав нужду в отдыхе.

– Я вот смотрю на тебя и удивляюсь, – начал Славян, уже отдышавшись.

– Чему? – спросил я, переводя дыхание.

– Да мышцы у меня побольше твоего, – он продемонстрировал мускул на ноге и руке, – альпинизмом я занимался профессионально, а ты нет, но ты туда и обратно, а потом еще вернулся и одышка меньше моей у тебя.

– А, – протянул я, – ты об этом, я тоже удивлялся вначале. Пробудешь тут подольше, и твое тело тоже перестроится под твои нужды, будешь много ходить, будет выносливость, захочешь, будешь тонны поднимать, – утрировал я, – мышца канатами нарастет.

– А ты тут сколько, и чего мог до, и чего сейчас? – поинтересовался он, развивая тему.

– Когда с проводником встретился, и мы на военный склад попали, я прибарахлился, то еле тащил свой рюкзак, а там не больше сорока кило было, когда сюда выходили через месяц, его уже за тяжесть не считал, – поведал я.

Он воодушевился и полез обратно на полосу препятствия, куда и я последовал незамедлительно. С полигона мы уходили, когда солнце уже клонилось к закату, и охрана предупредила, что не очень-то безопасно тут по ночам вдоль леса шастать. Дойдя до номера, я помылся, после чего в обязательном порядке переснарядил все расстрелянные магазины и почистил автомат. Идти в столовую на ужин у меня сил не осталось, перекусив имеющимися рыбными консервами, я лег спать.

С утра я направился на полигон, а ближе к обеду по рации всем мусорщикам передали, что нужно прибыть на площадку к восьми вечера на ночной выезд. До обеда я все время провел на полосе препятствий, гоняя себя до полного изнеможения. Сходив помыться и пообедав, я вернулся уже с автоматом и отстрелял три магазина исключительно одиночными, набивая себе руку. В номер я возвращаться не стал, а двинулся сразу на площадку для сбора, где влился в кучковавшуюся толпу мусорщиков.

Я еще вчера заметил, что многие разглядывали мои стволы, кто с завистью, кто с осторожностью, но моя сегодняшняя явка в разгрузке, с автоматом за плечом, хоть и без рожка, вызвала явную насторожённость. Через некоторое время вокруг меня даже какой-то вакуум образовался, но меня это даже устраивало. Я не планировал задерживаться в этой компании, так что особого общения с ними не искал. Ждать долго не пришлось, вскоре появился все тот же мужик с терминалом и к нему потихоньку начала выстраиваться очередь.

– Сегодня горячий выезд, тылы будут прикрывать, да и в городе будет патруль по выявлению иммунных, зараженные обычно приходят через три или четыре часа, так что наша задача взять то, что необходимо и покинуть зону до прихода развитых тварей. Местных убивать нельзя, только самозащита, в случае появления правоохранительных органов из местных решение примут за вас. Есть те, кто умеет водить грузовики и длинномеры?

– Да, – решил я откликнуться, также как и несколько стоящих сзади, поскольку мне доводилось этим заниматься, правда, ради своего интереса.

– Хорошо, вы в машину. – Он указал на отдельно стоявший джип, – вывезите несколько фур с рефрижераторами, они обычно на базе стоят уже нужным загруженные. Остальные, как обычно, по кунгам.

На этот раз колонна мародёрки заходила в только что перезагрузившийся кластер под взглядами ничего не понимающих зевак, некоторые из которых стали снимать странную постапокалиптического вида колонну на мобильные телефоны. Спереди и сзади колонну сопровождали обычные полицейские машины с включёнными проблесковыми маяками, рейдеры в них были заранее одеты в форму местных правоохранителей, что давало шанс избежать лишних вопросов.

На мой вопрос к старшему он пояснил, что данный фокус всегда проходит на ура, в случае вопросов от местных копов подставные отвечают, мол, съемка фильма, им должны были сообщить и вообще они уже полштата проехали, а отсутствие связи вместе с невозможностью проверить информацию только нам на руку. Еще он рассказал, что в этом кластере все обращаются за четыре дня, медленно, в общем, твари прибудут только к утру, да и то им уже комитет по встрече в виде охотников обеспечен, наша же задача вывезти несколько рефрижераторов с пищевой продукцией. Здесь имеется крупная логистическая станция, часть машин будет уже укомплектована, а часть придется догружать из вагонов. Во всем этом имеется лишь одна сложность, заключавшаяся в том, что работать придется ночью, и весьма затрудняет еще тот факт, что в самом кластере до переноса был день, и на улицах имеется толпа ничего не понимающих людей.

Ехали мы дольше, чем в прошлый раз, и остановились перед въездом в город, уже далеко за полночь. Дождавшись, пока изрядная по длине колонна немного подсоберется, мы въехали в кластер, с которого уже почти полностью сошёл кисляк. Я видел свет фар вдалеке по обеим сторонам от нашей машины, по всей видимости, заезжает одновременно несколько групп.

Добрались до стоянки рефрижераторов примерно через час виляния по улицам, несколько человек, по всей видимости, со способностями рентгена, обходили и ставили отметки на двери машин. Как выяснилось, зелёным метили те, что надо забирать сразу, а черной – те, что нужно выгрузить и подгонять к складам. Я направился к выделенной мне машине, шустро забрался в кабину, из которой передо мной выскочил боец, занимавшийся вскрытием двери и запуском двигателя, о выполнении его работы красноречиво свидетельствовали висящие провода на месте замка зажигания, частично заизолированные синей лентой.

Когда водители всех зеленок заняли свои позиции, одна из бронемашин, снабжённая двумя комплектами пулемётов, выдвинулась с территории базы, а её, в свою очередь, обогнала одна из полицейских машин, в хвост колонны пристроились два шахидмобиля, так их назвал один из грузчиков, и уже за ними дали команду нам. Я до этого потренировался в переключении коробки передач, она, на удивление, ничем не отличалась от той, что была на грузовике, на котором возили продукты в наше имение и легко стронулся. Встав третьим, я выдержал оговоренную дистанцию примерно в пятьдесят метров и немного сбросил скорость, следуя за впереди идущей машиной.

Покинув кластер, колонна рефрижераторов не стала ожидать остальных, а двинулась обратно в сторону Бастиона. Дорога обратно была значительно дольше, но для меня она оказалась гораздо комфортней, чем езда с кучей людей на узкой деревянной лавочке с прижатой к борту спиной. Через пару часов занялся рассвет и колонна начала набирать скорость.

В ворота Бастиона длинномеры въезжали по четыре машины, в то время как остальные жались к обочине на асфальтированной части дороги, которая вела к главному въезду. Покинув машину и перекинув автомат за плечи, я отметился, как и три других водителя. Обернувшись назад, я увидел, что толпа, не меньше чем двадцать человек, сноровисто занимается разгрузкой, еще несколько сливают топливо с машин, о судьбе которых я догадывался. Такой транспорт не в ходу и его, скорее всего, отгонят на соседний кластер, чтобы перезагрузка прибрала ненужный мусор. На площадке я простоял примерно полчаса, за которые в ворота начала заезжать следующая группа машин. Подойдя к мужику с терминалом, я выяснил, что до завтра я совершенно свободен и направился в номер, чтобы оставить автомат, а потом в планах у меня было посещение знахаря.

– Ну что же, могу тебя поздравить, – проговорил Шутер, убирая руки от моей головы, – во-первых, у тебя проявилась грань твоего дара, и могу сказать, что она очень похожа на классический дар, что зовётся «Призрак», но имеет свои странности, связанные с твоим основным умением.

– А второе? – перебил я. – Ты же говорил, что были зачатки ещё одного?

– Да, и второй твой дар также оформился, если бы это был твой первый дар, то я бы посмеялся, сказав, что ты получил один из самых бесполезных для новичка и весьма желанный для старожилов Улья.

– Ксер, что ли? – удивлённо спросил я.

– Да нет, то, наверно, самое желанное для каждого, а твоё кличут как «Знаток жемчуга», если коротко, то умение аналогично умениям знахаря, позволяет подобрать жемчужину, которая не вызовет проблем при её употреблении, или определить, насколько нежелательно её глотать. При сильном развитии позволит чувствовать жемчуг на расстоянии, вроде как сенс-поисковик, но очень узкой специализации. На этом весь функционал и заканчивается, рекомендации другим иммунным ты дать не сможешь, в отличие от даже начинающего знахаря, а вот выбрать для себя лучшую -всегда. У тебя жемчуг твой с собой?

– Да, я хотел сегодня плохую черную сменять в обменнике, услуга у них такая есть. – Ответил, попутно осмысляя новый дар.

– Не надо этого делать, доставай, будем проверять, дар твой пассивный, активации не требует, так что должен сразу заработать, а жемчуг еще пригодится для тренировки.

Я выложил на стол хорошую жемчужину и негодную, что отложил в отдельный пакетик, Шутер взял обе, перемешал между ладоней и выложил обратно на стол.

– Возьми каждую по очереди и смотри на них, выбери ту, которую ты хочешь сейчас съесть, вот прямо сформируй непреодолимое желание проглотить одну из них.

Я взял отливающую черным перламутром жемчужину, покрутил её в руках, покатал меж пальцев, почувствовал, как она стала теплеть, положил и взял другую. Если первая отбрасывала красивые блики, отдававшие приятным перламутром, то эта даже на ощупь была как будто шершавой, а отблеск, что она давала в свете из окна, был как будто-то бы блеклым, даже искажался в спектре, перемешиваясь с другими отблесками. Бросил её на ладонь, перемешал еще раз и вытащил ту, что отдавала приятным отблеском.

– Эта? – спросил я знахаря, протягивая ему более симпатичную.

– Да, именно, но пока дар твой не очень, эти две жемчужины яркие противоположности, одна -прямо точное да, а вторая – категорическое нет, так что выбрать тебе было легко. Все равно тебе принимать жемчуг еще рано, так что у тебя будет время потренироваться. Смотри на них по нескольку раз в день, только умоляю, не прилюдно, пытайся больше проникнуть в их суть, а если добудешь ещё, то будет даже лучше.

– Ну да, сейчас схожу на соседний кластер и возьму займ у элитника, – ухмыльнулся я, – тут всё ясно, буду развивать, полезное умение, как мне кажется. А что там с основным? – поинтересовался я.

– Я думал, ты уже все, на радостях убежишь, а нет, вспомнил, – съехидничал пацан и развалился на диване. – Для начала тебе необходимо научиться активировать его, очень часто новички привязывают активацию своего дара к какому-то физическому действию, щелчок пальцами или шевеление ушами, один даже мизинцем на стопе шевелил, выбор за тобой. Можно пробовать и по-другому, только лишь желанием, но вся проблема у начинающих – это побороть неверие в возможность этого, вот и нужен какой-то триггер, главное, активацию на фразу «ахалай-махалай» не делай, – заулыбавшись, отвесил непонятную шутку знахарь.

Я попытался сконцентрироваться, сосредоточился и изо всех сил пожелал стать призраком, пытаясь щёлкнуть пальцем или пошевелить ушами, но ничего не вышло, напрягся еще раз и пожелал стать невидимкой, что тоже никак не принесло результата. Мои потуги продолжались около часа, я всячески пытался активировать дар, знахарь, развалившись на диване, попивал чай, периодически посмеиваясь, иногда давал советы или подкалывал, явно наслаждаясь странными танцами и пантомимой в моём исполнении. «Ты это, мол, не сильно тужься, а то уборщица только завтра будет», – заливисто смеялся над своей шуткой он после очередного подкола.

В какой-то момент времени Шутер так разошёлся, что, скомкав бумажку от съеденной ранее шоколадки, бросил её в меня. Вот тут-то все и произошло, мало того, что я увидел, как сам стал прозрачным, а мои руки потеряли цвета, превратившись в пастельную картину, имевшую оттенки зеленого, так еще и почувствовал, как комок бумаги пролетел сквозь меня. Само ощущение того, что сквозь меня что-то проходит, было удивительным и новым, а следившие за бумажкой глаза увидели, как с меня падает под ноги вся одежда. Рядом, отскочив в стороны, полетели две кобуры, накрываемые моей футболкой.

Разведя руки в стороны, я увидел свой причиндал, все того же прозрачно-зеленоватого оттенка, и вдруг понял, что вокруг меня абсолютная тишина, поднял глаза на уже приподнявшегося с дивана Шутера. От неожиданности попытался вздохнуть и не смог, отчего, испугавшись, замахал руками, услышал негромкий хлопок, после которого все-таки воздух ворвался в мою грудь. Тут же поглядев на руки, понял, что уже проявился. Осев на кучу одежды в попытке осознать произошедшее, я дышал, словно только что пробежал марафон.

– Чуть не задохнулся, – вымолвил я на очередном выдохе.

– На-ка, глотни живца, а то чет смотрю, ты побелел, – уже без шуток с озабоченным видом протянул он мне бутылку. – Да не призрак это, совсем не призрак,– продолжил он, начав прогуливаться взад и вперёд по комнате. – Ну-ка стой, – вытянул он руки к моей голове, я аж замер с бутылкой у рта в попытке очередного глотка.

– Это почему? – спросил я, отпив живца.

– А вот почему, – знахарь приподнял мои штаны, лежавшие рядом. – Призрак, если материализуется с предметом в одном месте, то сливается, а ты при появлении заместил собою пространство, что и привело к появлению этих лохмотьев вместо одежды.

– Вот черт, я же голый! – выдал я вслух мысль, так стремительно прострелившую мою голову.

– Не ссы, я по девочкам, – плоско и без энтузиазма отреагировал он.

– И как теперь в этом идти? – пробормотал я, надевая штаны, а если быть точнее, их остатки, на себя, так как трусы вообще превратились в лоскутные тряпки.

– Это решаемо, – задумчиво произнёс Шутер, делая уже второй круг вокруг меня и наблюдая мои потуги привести в порядок свою одежду. – Говоришь, не мог дышать?

– Ну да, я попытался и не смог, после чего и запаниковал.

– Я не просто так спрашиваю, был у меня один тут с даром телепортера, но не обычного, те просто прыгают куда хотят, на этом все, вопрос в расстоянии.У того же была возможность как бы замирать во времени секунд на десять, выбирая куда и в какой позе прыгнуть, вплоть до того, что ствол из кобуры достать мог. Он тоже поначалу паниковал, что дышать не мог, а выяснилось, что и не надо, может, у тебя такой же вариант? Бросай все, еще разок по новой, – скомандовал он так, что выбора у меня не осталось.

– Че, опять бумажкой бросать будешь?

– Нет, уже не надо, дар твой светится, сейчас должно стать легче, с каждым разом будет проще его активировать, а впоследствии, как моргать глазом, на инстинкте начнешь использовать.

– Ладно, – ответил я, сосредоточился, представив себя в том самом прозрачно-зеленоватом состоянии, и тут же заметил, как остатки шмотья снова упали вниз. Чтобы не добивать и без того изрядно пострадавшую одежду, сделал пару шагов в сторону. Пробыв в таком состоянии около десяти минут, потребности в дыхании так и не ощутил, а потом, без малейшего на то желания, вернулся в нормальное состояние.

– О, вернулся, – прокомментировал знахарь и, увидев мою перекорёженную морду, спросил, -голова болит?

– Да я бы сказал, что набат в колокола звонят, – прошипел я в ответ, еще больше скрючившись.

– Набат в голове ожидаемо, дар сильный и долго пока использовать нельзя, просто резерва не хватает, я вижу у тебя потенциал, но он пока не развит. Давай, живца глотни, отдохни и еще раз, но теперь палец в спинку стула сунешь, и выходи сразу.

Я стал жадно глотать живец, осознавая, что дневные поллитра только за сеанс уже прикончил. Гул быстро стал ослабевать, я выждал еще несколько минут после того, как все прошло. Одежду одевать не стал, утомительно напяливать её, а поэтому, вздохнув, снова представил себя в ином состоянии. На сей раз я ярче ощутил свой переход, почувствовав именно тот момент, когда звук полностью исчезает, сделал пару шагов в сторону стула и, вспомнив неприятные ощущения, вышел из призрачного состояния сам, предварительно пронзая зеленоватый контур нехитрой мебели пальцем. В момент выхода раздался оглушительный треск дерева, палец на инстинкте отдернулся, а увиденное поразило нас обоих. На месте, где был палец, оказалась развороченная дыра, похожая на след от выстрела, разве что края были равномерно сдавлены и слегка дымились.

– О как! – воскликнул Шутер, ощупывая испорченную мебель, – замещение, причем абсолютное, в первый раз такое вижу, офигеть, неужто неизвестный дар? – превратившись в обычного пацана, он аж запрыгал на месте и начал радоваться, словно ребёнок, которому на Новый год подарили очень дорогую и желанную игрушку.

– Че ты так радуешься-то, объясни лучше, – наблюдая за вакханалией радости, неловко решил прервать её я.

– Ну че, че, да ниче, – протараторил он и, став опять распоясанно флегматичным, принялся мне пояснять, – я же раньше тебе уже объяснил, что обычно, если владелец призрака или подобного дара проходит через предметы, а его выбрасывает внутри них, то происходит слияние оных, как правило, сопровождающийся высоким нагревом, и часть тела как бы совмещается с предметом. Заново активировать дар, чтобы разъединиться, не выходит, потому что теперь тело и предмет стали едиными. У тебя же все по-другому, при выходе из этого состояния твоя материя замещает собою любую другую, получается абсолютное замещение.

– Так, стой, не понял, – прервал я рассказ настороженно, – то есть, ты намеренно хотел, чтобы я был вынужден себе отрезать палец?

– Ой, да ладно, я уже по твоему шмотью все понял, – пояснил он, тыкая пальцем в мои штаны, – но проверка – мать теории, – вознеся палец вверх, поставил точку врачеватель.

– Ладно, понял, но это еще не все, у тебя что, погреб есть?

– Да, – разворачиваясь, вопросительно ответил Шутер, – а как ты узнал? Я чего-то не знаю?

– Как-как, да никак, – передразнил его, – когда я становлюсь таким, как бы это сказать-то по нормальному, во, придумал, перехожу в другое пространство, я вижу через предметы, и через пол твой тоже посмотрел, когда за слетающими штанами следил. Вижу все, в общем, оно, как такое прозрачное стекло из контуров, но если на что-то конкретно посмотреть, то обрисовывается, вот ты, например, как бы залит зеленым ярко, и точки в тебе мельтешат непонятные. А деревяшка серым заливается, земля как бы прозрачная, я так понимаю, каждый цвет своему материалу. В тебе, судя по всему, душу увидел?

– Да нет, не душа это, – задумчиво протянул он, уставившись при этом в пол, – умения ты видишь, это точно, ох же и имба у тебя, а не дар. Да не одевайся ты, – прервал он мои потуги натянуть штаны в очередной раз, – давай проверим, сколько откат у дара твоего, ну, время между следующей активацией, понятно, что невелико, но проверить стоит. Ныряй, заскакивай или чего ты там делаешь, в своё пространство, потом выходи и еще раз, и так пока не устанешь.

– Да вы садист, батенька, – жалостно пробормотал я, отбрасывая в сторону рваные штаны.

Без остановки и промедления заходить и выходить у меня получилось с десяток раз, после чего я почувствовал вновь наваливающуюся усталость, решив не доводить себя до ранее опробованного состояния, прекратил.

– Отката нет, не верится просто, – удивленно констатировал факт Шутер. – Отдыхай, живец еще бери, да попробуем еще кое-чего.

– Точно садист, – притворно возмутился я, упав на покалеченный ранее стул, присасываясь к очередной бутыли живца, что он принес.

Отдохнуть толком он мне не дал, я даже заметил в его глазах недобрый такой огонек, и понял, что он меня просто не отпустит, действительно, видимо, уникальный дар мне достался.

– Ну, все, отдохнул?

– Отдохнул, – сдался я на его милость.

– Иди-ка сюда, вставай вот тут и как скомандую, переходи.

– Ладно, ладно, – направился я к нему, смирившись со своей судьбой подопытной крысы.

– Давай, – скомандовал он, предварительно начав водить руками вокруг моей головы, я уже без усилия стал прозрачным, постояв так, пока он, обойдя меня, не пошёл в сторону дивана, после чего проявился.

Шутер лишь обернулся в мою сторону и поднес палец к губам, когда я попытался спросить, мол, тише, и увалился на диван. В недоумении я показал на штаны, он кивнул. «Прям, как проститутка в борделе», – подумал я и стал напяливать на себя рванину. Знахарь продолжал по-прежнему молчать, даже несмотря на то, что я уже оделся и стал отпаиваться живцом.

– Значит, так, – неожиданно он заговорил, – из этого мира ты в действительности пропадаешь, остаётся лишь то, что мне не видно, и оно мне не подвластно, мой дар видит вместо твоего призрака пустоту, это раз. Выходя, ты замещаешь располагающийся предмет собой, это два, а три – тебе в том твоём призрачном состоянии не нужно дышать. Но есть еще и четыре, ты, судя по всему, как я бы это назвал, видишь суть вещей, причем насквозь, но недалеко.

– Да, пять метров, не более, – уточнил я, – вижу край твоего дома и первый ярус твоего погреба, кровать там вижу, стол, вообще комнату жилую. Даже спрашивать не хочу, зачем это тебе, вижу часть лестницы со спуском на следующий ярус, а дальше все…

– В общем так, принимай, если сможешь, по горошине в день и где-нибудь дней через пятнадцать-двадцать приходи, оплаты брать с тебя не буду, но в качестве ответной меры ты будешь выполнять мои поручения, позволяя проводить тесты, а я буду твой дар описывать, вот только названия ему пока нет, и придумать не выходит, так как это всего лишь грань, а что дальше будет, тем более что зреет еще одна… – многозначительно закончил он.

– А может, жемчуг, есть же еще одна? – вклинился я в его рассуждения.

– Не стоит, есть у тебя уже возмущения в потоках, надо выждать и поглядеть, жемчуг не ешь, если, конечно, тебя не прельщает стать симпатичным квазом. Дар твой будет развиваться сейчас хорошо, насколько я понимаю, расход идет как по времени, так и от самих предметов, через которые ты проходишь, так что должно увеличиться время пребывания и радиус твоего обзора, если тренироваться будешь.

Перед тем как распрощаться, Шутер вынес мне костюм с защитной раскраской, потрепанный и не очень хорошего качества, но чистый. Я оделся, простился с ним, оставив его в задумчивости склонившимся над большой тетрадью в жёстком переплете, и побрел в сторону гостиницы. Еще перед тем, как дать мне одежду, знахарь обрадовал тем, что голым я оставаться буду не всегда, как разовью дар, так и увеличится объём того, что я смогу с собой переместить, но точно предсказать он сейчас ничего не сможет.

Сам дар был неплохим, вот только совершенно бесполезным для группы, хотя, если нужен разведчик или необходимость заглянуть через стену, то польза будет. Исходя из того, что я меняю пространство или, как сказал Шутер, исчезаю из этого, я неуязвим, вот только время и дистанция работы дара сейчас незначительны, из чего следует логичный вывод о необходимости его развивать. Для развития дара нужен горох и живец, который для меня при его использовании расходуется почти как бензин в машине, что будет бить крайне серьёзно по моему финансовому положению. Исходя из всего вышеперечисленного, текущий мой доход постепенно будет истощать запасы моих ресурсов, а для исправления ситуации мне нужен срочный и стремительный подъём по местной иерархии.

Глава 10

Две недели моя жизнь состояла из периодических выездов в качестве рабочей силы и постоянных тренировок на полигоне. Сдать экзамен я мог и уже не раз, о чем постоянно твердил инструктор и уже даже не звал меня избивать манекены и доупокаивать свиные туши. Стрелковую подготовку я тоже прекратил, точнее, сократил её до одного рожка в день, отстреливая навскидку, не давая себе много времени для прицеливания. Основной упор тренировок я делал именно на полосе препятствий, проводя там почти все свободное время. Вечером у себя в номере я пытался развивать дар и даже видел в этом прогресс. Радиус восприятия увеличился до пятнадцати метров, а на исходе второй недели внезапно и моя одежда стала переходить со мной в призрачное состояние.

Обрадовавшись, я даже попытался сделать это с оружием, но, увы, оно каждый раз с грохотом падало на пол, и даже маленький бесшумный пистолет перенести не удавалось. Это вызывало огорчение, потому что дар мой сейчас годен только для бегства и то имеется вопрос по дистанции. Хотя после того, как я перестал оставаться голым, я смог начать тренировать дар и на полосе препятствий. Единственное обстоятельство, которое меня огорчало постоянно, это расход невосполнимых ресурсов, особенно гороха, и если в скором времени я не начну охотиться, то стану банкротом.

Дар знатока жемчуга меня также радовал своим прогрессом, я стал лучше и сильнее чувствовать различия между имевшимися у меня жемчужинами, но я и сам понимал, что нужно больше разного жемчуга для его тренировки, хотя решить эту задачу сейчас было не по силам. Шутера я навещал почти каждый день, он постоянно констатировал прогресс и отсутствие негативных изменений. К концу третьей недели мой основной дар значительно прогрессировал, и я уже спокойно проникал через массивные двери, чувствуя, что способен на большее, а возможность восприятия выросла почти до пятидесяти метров.

Публично я пока не демонстрировал свои возможности, помня предостережения Косого, но потихоньку из своей комнаты или других незаметных мест осматривал округу, выяснив много интересного. Под поверхностью стаба имеются обширные обжитые катакомбы и масса коммуникаций, трубы и канализацию я в расчёт не беру. С текущим расстоянием обзора я, конечно, не могу заменить сенса, но Шутер постоянно уверяет, что это не предел, хотя и уверен, что даже со слабым сенсом я никогда сравниться не смогу.

Работа грузчика мне изрядно надоела, я начал планировать сдачу экзамена, чтобы начать улучшать свой материальный доход, да и новой информации об этом мире в среде грузчиков больше не получить, лишь всякие байки в изобилии, да нахватался местного лексикона. Единственным плюсом в этой работе можно считать, что у меня была постоянная возможность изучать окрестные кластеры во время движения по ним или в процессе самой мародерки.

В очередной выезд мы двинулись на незнакомый кластер, где я ранее не бывал. Судя по разговору соседей по кунгу, тот грузился довольно редко и не имел ничего особенно примечательного, кроме нескольких крупных магазинов, возле одного из которых нас высадили. Выпрыгнув, я проводил взглядом остальные грузовики, что поехали дальше по улице, а навстречу из магазина вышел десяток парней из группы зачистки. Их старший махнул нашему, и тот отправил нас через огромную разбитую витрину в магазин «Охотник». Проходя в холл, я услышал, как рация разразилась обычным списком того, что мы должны взять и странную, ранее не слышанную мною добавку к сообщению «стволы и оружие по желанию можете забирать себе». При этих словах я обратил внимание на то, что вместо организованной мародёрки начался неорганизованный дележ оружия.

Помимо внушительного стеллажа с винтовками, который сейчас активно разграблялся, на первом этаже имелись лодки, квадроциклы, туристические палатки и даже стенды с утеплённой одеждой. С первым этажом мы закончили быстро, и старший отдал команду заняться подсобными помещениями, вход в которые находился справа и в самом конце магазина, обозначая себя табличкой «служебное помещение». Несколько человек, включая меня, взяв в руки фонарики, направились в темный коридор с покатыми ступеньками, ведущими вниз.

Перед тем, как зайти в одну из комнат, меня ослепили двумя фонарями вышедшие оттуда грузчики, несшие перед собой в руках по несколько коробок. Открыв дверь, я попал в невысокое помещение, заставленное металлическими стеллажами, на которых в большом количестве имелись серые картонные коробки. Я прошел вглубь, миновав стеллаж, на котором все коробки были открыты сверху, поняв, что их проверили, и там не было нужного, я перешёл к следующему.

Открыв первую коробку, я увидел, что в ней сложены упакованные в пластиковые пакеты мотки веревки, пропустил её и присел для того, чтобы вскрыть нижнюю, как вдруг услышал шорох бумаги в том углу, где никого быть не могло. Испугавшись, я тут же перешел в состояние призрака и увидел, как сквозь меня пролетает огромная тварь, со всего разгону врезаясь в стеллаж, завалив его. Тварь не удержалась и, промяв часть стеллажа, упала на завалившуюся преграду, а я, опустив взгляд, увидел, как возле моих ног, ударившись об пол, набок заваливается кобура с торчащим из нее слонобоем.

Тварь, которая, по всей видимости, была дезориентирована своим промахом, начала подниматься, нелепо путаясь конечностями в проминавшейся под ней бумажной таре, я мгновенно проявился и выхватил из кобуры слонобоя. Громкий выстрел разрезал вспышкой темноту и поразил тварь куда-то в район шеи, несмотря на мизерное расстояние, прицелиться в темную тварь, которая еле проявлялась в редких отблесках, что давал упавший и катившийся фонарь, я не мог. Инстинктивно я нажал на спуск еще дважды и в третий раз, в очередном отблеске, дал выстрел точно в голову.

Откатившийся фонарь перестал освещать нужную мне область, и я прыгнул за ним, хватая его левой рукой, после чего тут же направил в сторону твари, которая лишь судорожно билась в конвульсиях, разбрызгивая темную бурую жидкость на заваленный под ней стеллаж, безнадежно пачкая все его содержимое. Я встал и судорожно просветил все стеллажи, внимательно присматриваясь к возможному движению. И лишь когда убедился, что тут больше никого нет, поднял с пола кобуру, в которую разместил спасшее меня оружие. Кобуру с бесшумным пистолетом я расстегнул и закрепил себе на пояс, на её законное место, а другую со слонобоем просто перекинул через плечо. Достал нож и принялся раскрывать створки торчащей из затылка твари уродливой кожистой чесночины, как вдруг входная дверь в комнату вылетела из петель и упала рядом, а в помещение вломилась тройка бойцов. Я замер, склонившись над поверженным, держа в левой руке сгусток серой паутины, а в правой нож, которым вскрывал споровый мешок.

– Живой? – крикнул один из бойцов, направляя мне фонарь прямо в лицо, в то время как остальные шарили лучами по помещению.

– Нет, притворяюсь, – ответил я удивительно спокойным голосом, аж сам себе поразился.

– Это каким хером такую тварь пропустили? – сказал второй боец, подошедший ко мне и наблюдавший за тем, как я перебираю меж пальцев добытые потроха.

– Чисто, – послышалось из дальнего угла и уже тот, что стоял в проходе, подошёл ко мне.

– Ну и везучий ты, пацан, – произнес подошедший, разглядывая горошину и три спорана, оставшихся на моей ладони.

– Матерый жрач был, – подтвердил тот, что подошел первым.

– Еще и умный, – добавил я, убирая хабар в передний подсумок, – умудрился спрятаться так, что зачистку пережил.

Охранники покивали, а тот, что был в дальнем краю помещения, обойдя все стеллажи по кругу, вернулся и стащил со стеллажа труп твари в проход.

– Нужное попортил, – прокомментировал он свои действия, – пошли наверх, этот все и сам уладил, – добавил он, направившись к выходу, у которого уже столпились остальные члены нашего не братского сообщества.

Надев кобуру слонобоя как нужно, я добил в барабан истраченные патроны, не обращая внимания на упавшие на пол гильзы, положил его в кобуру и принялся пытаться хлопать себя по ушам, естественно, безрезультатно. Так можно и оглохнуть невзначай, сделал я вывод, рассматривая то, что было в коробках, которые успела разворотить тварь.

Когда возвращались, аура отторжения, что стояла между мной и другими грузчиками, стала менее напряжённой. Если раньше я в основном слушал чужие разговоры и редко спрашивал что-то сам, то сейчас со мной многие норовили пообщаться. Такое внимание мне было необходимо раньше, сейчас же вызывало скорее легкое раздражение, но я его всеми силами старался не показывать.

Через два дня после происшествия с лотерейщиком, как раз в выходной, рация на канале мусорщиков разразилась голосом, вызывавшим на связь Шустряка, меня, то есть. Не заставив себя долго ждать, я откликнулся и получил приглашение посетить некого Шипа, который обитал в бытовке справа от центрального въезда в стаб. Бытовками в этом мире называли все то, что на вид может напоминать крестьянский сарай, но там живут люди, я, еще путешествуя с Косым, видел такие временные жилища, которые, по его словам, ставили там, где требуется провести немного времени.

Собравшись, я направился в столовую, чтобы позавтракать, а после нее сразу же на поиски обиталища Шипа, которое было найдено практически сразу. И вправду, правее площадки, где обычно разгружали машины после мародёрки, возле стены здания стоял припаркованный странного вида обрубок от машины. Колес у него не было, а обе его оси стояли на кирпичных блоках, рядом с одной из которых, имелась дверь с грубой самодельной лестницей, сваренной из кусков металла.

Поднявшись, я открыл дверь и мне в нос сразу же ударил запах глубоко прокуренного помещения, перемешивающийся со спертым воздухом. Обстановка внутри напоминала то ли жилое помещение с рабочим столом, то ли рабочий стол с топчаном. О чистоте речи не шло, пол тут не убирали уже очень давно, да и остальное вокруг чистотой похвастаться не могло. За столом сидел обрюзгший мужик с явным хроническим отвращением к бритью, поскольку его борода, росшая клочками, явно не видела бритвы несколько дней.

Встав, жестом он указал на жалкое подобие стула, а сам, затушив сигарету в пепельнице, тут же подкурил следующую, причем от собственного пальца, что меня совершенно не впечатлило, но, судя по его реакции, он на это надеялся. Озираясь вокруг, более подходящего слова, чем бомжатник, я не нашел, не хватало только пары-тройки жирных и откормленных крыс для полного антуража данного помещения. Слово это я выучил у мусорщиков и так они описывали ту, так сказать, гостиницу, где мне предлагали разместиться бесплатно, но, по всей видимости, это жильё соответствовало тому понятию гораздо больше.

– Так, значит, ты и есть тот самый свежак с большой пушкой, что лотерейщика в подсобке завалил? – спросил он, вдумчиво разглядывая меня сквозь завесу дыма, который выпустил изо рта.

– Было такое, – не стал отрицать я.

– А из чего ты так грохнул, что не только группа зачистки сбежалась в полном составе, но и джип охраны прилетел? – продолжал он допрос.

– Вот с этого, – продемонстрировал я слонобой, положив его на стол.

– Ох, вот это красавец, только ты понимаешь, что не каждый выстрел из него тебе окупится?

– Да, но этот окупился горошиной и тремя споранами, жизнь в подарок.

– Да, такой лотерейщик редкость, вообще горох в них лотерея настоящая, а вот один или два спорана почти всегда есть, – выпустив очередную струю дыма, он продолжил. – Хороший у тебя прикид, а потише ствол имеется?

– Имеется, конечно, – не вдаваясь в подробности, ответил я.

– Патрон стандарт или как тут, хрен окупишь? – присев на свой стул, он ткнул толстым пальцем в лежащий на столе револьвер.

– Стандарт у меня, семь шестьдесят два на пятьдесят один, Калашников триста восьмой.

– Отлично, а магазины запасные и амуниция?

– Все есть, я неплохо прибарахлился перед тем, как сюда попасть, – решил я поставить точку в его расспросах.

– Да, мне говорили, но ты же сам понимаешь, жизнь у нас такая, что за один день на девок и бухло даже жемчуг слить можно, было бы желание, – хохотнув, выдал мужик истину жизни, по его мнению. – Так вот, к чему я клоню, экзамен ты вроде хотел сдавать на полигоне, его можно зачесть, поскольку нет смысла тебе клевцом полудохлых медляков бить, что страху у тебя к ним нет, и так ясно. Охрана, прилетев на выстрел, ожидала увидеть стандартную картину, как грузчик на панике в пустыша обрезом жахнул и вместе с этим под себя сходил, часто такое бывает, у кого патрон в стволе есть. А на деле они даже не поняли, кому помощь нужна, чуть лотерейщика, еще дергавшегося, спасать не кинулись, – выдал он. – Вопрос только в том, как ты его вычислил, ты же не первый туда заходил?

– Не первый, – подтвердил я, – мне навстречу другие выходили, видимо, это и напрягло тварь, а я один пошёл к стеллажу, вот он и решил, что под шумок моё съедение никто не заметит, – также тупо, как и он, пошутил я в ответ.

– И как же ты жрача с засады отбить умудрился?

Для того чтобы избежать дальнейших расспросов, я встал, взял со стола револьвер и, войдя в призрачное состояние, резко выпрыгнул из вагончика прямо через стену. Обойдя вагончик, я снова прошел сквозь стену, оказавшись за ним, и видя, что тот продолжает смотреть в то место, где только что был я, проявившись, сказал «бабах», вытянув руку с пистолетом в его сторону. Шип мгновенно отпрыгнул в другой конец, при этом разворачиваясь в полете и издавая нечеловеческий визг.

– Блять, ты что, дебил, также и обосраться можно! – слегка отдышавшись и присев на стул, где раньше сидел я, продолжил он. – Да, хороший дар, с ним и твоим черным приятелем можно даже на рубера пойти. – После небольшой паузы продолжил, – в общем, есть предложение, экзамен в зачёт и ко мне в группу зачистки работать. Платить тебе буду для начала десять споранов в день или горошина, как захочешь, плюс компенсация боекомплекта, но только патронов и только на твой автомат, на этого твоего товарища даже не рассчитывай, дороговато за них просят, а остальные условия те же, что и раньше.

– Негусто, конечно, но лучше, чем грузчиком работать, согласен.

Оформление нового трудового контракта было таким же быстрым, как и предыдущего, прочел условия, махнул картой, ввел ПИН-код. Надо вообще заметить, что бюрократия тут не в почете и та, что имеется, крайне оптимизирована. Никому ничего сообщать не надо, старший мусорщиков автоматом узнает о переводе, а в следующий раз я уже выезжаю с группой зачистки. Единственным изменением, помимо подросшей, хоть и недостаточно, оплаты, стала более навороченная рация взамен выданной мне раньше.

Покинув прокуренное помещение, я жестко решил, что отдам в стирку все, в чем сейчас был, поскольку до самого дома от меня не отвалился ни грамм прилипшей табачной вони. Сегодняшняя демонстрация со стволами была неспроста, встреча с лотерейщиком дала толчок к развитию дара, по крайней мере, так мне пояснил Шутер. Теперь я спокойно мог провалиться в призрака вместе с двумя слонобоями и пистолетом на поясе, а вот с автоматом в довесок – никак. Уже вечером в номере я разделся, и мне удалось уйти в призрачное состояние с ним, но, осознав свой текущий вид, я изрядно посмеялся, однако прогресс был налицо, да и знахарь постоянно твердил то же.

Работа в новой должности хоть и была менее затратной по силам, но такой же унылой, как и работа грузчика. После того, как группа охотников выносила, не забывая выпотрошить, всех матерых зараженных в интересующей зоне, нашей обязанностью была зачистка самого здания, блокирование лишних входов и прочая муторная работа. За целый месяц я лично смог завалить пару десятков тупых пустышей, одного лотерейщика, и то на пару с другим охранником. Я старался не расходовать патроны, все больше работая клевцом, в один момент с помощью дара даже завалил на глазах у всех десяток развитых пустышей, перемещаясь призраком по помещению, периодически выскакивая и убивая одного или двоих. Шип каждый раз хвалил, когда вечером шел возврат выданных магазинов, в отличие от всех остальных бойцов, я возвращал их почти всегда полными.

Посещения знахаря не давали видимого эффекта, он меня скорее изучал, постоянно делая пометки в толстом блокноте, добавляя к ним странные зарисовки. Дары прогрессировали без осложнений, и даже повышенный расход живца не наносил вреда, из чего Шутер подтвердил моё предположение о том, что для меня он – как топливо для машины. Вторая грань умения оформилась, но по-прежнему была полностью непонятна, по итогам экспериментов и наблюдений знахарь сделал вывод, что это умение связано с накоплением и выбросом энергии, получаемой от живца, как и моё основное, но как оно работает, версий не имел. А не имея даже малейшего понятия, что должен делать дар, активировать его никак не получалось.

Из-за постоянных тренировок моего призрака при убивании пустышей вскоре я смог переходить в него не только со всем оружием, но и с рюкзаком, вот только много вещей уложить в него пока не получалось. Одновременно с этим очередная теория знахаря подтвердилась полностью, расход времени пребывания в состоянии призрака был связан с плотностью материалов, через которые мне приходилось проходить. Стоя на месте, я продержался больше часу, в то время как при хождении через стену комнаты всего пятнадцать минут. Труднее всего оказалось пройти остов от бронемашины и бак с водой, в обоих случаях мучался навалившимся на меня откатом. Чем больше тренировок я проводил, тем лучше понимал свои возможности, даже такие последствия, как откат, меня уже не пугали. Но самое главное открытие, которое я не афишировал даже Шутеру, это приобретённая возможность проходить сквозь поверхность, на которой я стою, что, как я понял, обладателям дара обычного призрака недоступно. Сначала я смог проваливаться сквозь пол, а уже позже попытался это сделать и сквозь землю, под которой имелась виденная мною дренажная труба под дорогой. И оказалось, что земля Улья – это самая тяжёлая для прохождения через неё среда для моего дара, но все равно проницаемая. Чуть позже я научился подниматься вверх и даже попробовал залезть по одному из бетонных заборов на полигоне, после чего еще больше полюбил свой дар, значительно расширив зону его возможного применения.

Неожиданный стук в дверь застал меня еще валяющимся в постели, поскольку на сегодня зачисток по графику не имелось. Взяв бесшумный пистолет в руку, так, чтобы входящий не видел его, дал разрешение войти. В дверях показалась рыжая девушка среднего роста, одетая в черный облегающий костюм из кожи, который ярко контрастировал с цветом её волос.

– Я зайду? – раздался вопрос в приоткрытую дверь.

– Давай, – ответил я ей, ощупывая фигуру взглядом, но, к моему сожалению, он зацепился лишь за внушительную кобуру, располагавшуюся у неё на поясе.

– Она тебя волнует больше, чем я, – произнесла кокетливо девушка, проследив мой взгляд упавший, судя по всему, совершенно не на то, на что она ожидала.

– Она? – переспросил я, удивившись такому обращению к оружию.

– Да, это моя лучшая подруга Беретта, и с ней я не расстаюсь даже в душе, – двигаясь кошачьей походкой к стулу, ответила гостья.

– А парень у тебя не Калаш случаем? – кинул я в нее ответный пас.

– Ой, как ты узнал? – округлив притворно глаза, она изобразила поддельное удивление.

– Логика, чистая логика, чем обязан посещению прелестной барышни, заставшей меня без портков в постели?

– Ты обо мне или о ней? – продолжая игру, девушка погладила внушительную кобуру.

– О вас обеих или о тебе, в частности, – многозначительно ответил я.

– Ты знаешь, кто такой Глыба?

– Нет, а должен?

– Даже не знаю, как ответить, – состроив притворно-задумчивый вид, она продолжила, – многие его знают и не меньшее количество хочет забыть, – попыталась навести загадочности она, но, выждав паузу, продолжила, – он лидер нашей группы охотников.

– И? – вопросил я протяжно, играя в непонимание.

– Ты тугодум или как? – возмутилась она, наклонив голову в сторону так, что две её бестолковые, почти детские, косички приняли дурацкий вид.

– Даже не знаю, – задумчиво произнёс я. – Может, чего в баре не поделили? Или взгляд ему мой не понравился?

– В общем, так, если тебе интересно получить место, – запнувшись, она исправилась, – получить шанс получить место в одном из лучших отрядов стаба, у командира, который за год не потерял ни одного человека, приходи к нам в дом. Найти просто, жилой квартал справа от центральных ворот, как пойдёшь по широкой улице и запнёшься об камень, ты на месте.

Закончив, она, не пытаясь изображать грацию, проследовала к двери, шумно ею хлопнув. И что это было? Я просто в недоумении от посетившей меня особы, но предложение весьма интригующее. Я собрался, предварительно приняв душ, и спустился в бар, где заказал плотный завтрак, после которого неспешно направился к центральным воротам, чтобы уже оттуда начать искать тот камень, об который мне следовало запнуться. Поиски дома Глыбы прошли как по маслу, данный незнакомкой ориентир трудно было не заметить, огромная глыба бурого цвета красовалась возле калитки с небольшим забором, в которую я и вошел, не заметив ничего другого, более примечательного, на оставшейся части улицы.

Я не успел занести руку, чтобы постучать в дверь, как она открылась, и предо мной предстал лотерейщик внушительного размера. Инстинктивно я отскочил назад, положил руку на кобуру слева, после чего замер, осматривая огромного, уже почти не похожего на человека монстра, кваз, нет, это точно кваз, подумал я и убрал руку от кобуры. Самым главным его отличием от диких сородичей были штаны, рубашка и гигантские берцы, явно сделанные на заказ, тот увидев, что я опускаю руку, осклабился своей адской улыбкой, и моя рука сама поползла обратно к пистолету.

– Ты что, квазов раньше не видел? – пророкотал низким клокочущим голосом монстр.

– Да нет, видел, конечно, но те хоть как-то на людей были похожи.

– Не красавец, согласен, – проклокотал кваз, – но тыкать-то этим не нужно.

– Прошу прощения, это я с непривычки.

– Прощаю, – изобразив что-то походившее на обиду, гаркнул он и продолжил, – ты, я так понимаю, по поводу вакансии?

– Да.

– Ну тогда проходи, звать меня Глыба, – представившись, протянул мне огромную лапу, увенчанную внушительными желтоватыми когтями.

– Шустряк, – ответил я, подойдя и пожав руку, едва достав пальцами до краёв его ладони.

– Пойдем, познакомимся с остальными, – сказал он и махнул лапой вглубь помещения.

Миновав импровизированные сени, которые здесь все звали прихожей, я попал в большую комнату, судя по виду, что-то вроде комнаты отдыха, с бильярдным столом, игровыми автоматами и большим угловым диваном. Виденная мною ранее особа монопольно занимала одну сторону, вытянув ноги на невысокий пуфик. С коктейлем в руке она громко что-то доказывала сидящим напротив нее парням. Когда мы вошли в комнату, все обсуждения прекратились, и все внимание было переведено на нас.

– Давай, садись, – пригласил меня кваз, указав рукой на диван.

– Хорошо, – подтвердил я и направился к свободной части возле девушки.

– Это Шустряк, – представил меня кваз.

– Всем добрый день, – поздоровался я, опуская пятую точку на диван.

– Расскажи-ка, милый, что ты умеешь, – продолжая отпивать напиток, протянула девушка, когда моя пятая точка еще даже не успела комфортно разместиться на предмете мебели.

– Продемонстрируй, – вторил рокотом кваз, – хоть я и в курсе.

Демонстрация так демонстрация, я не стал ничего отвечать, поднялся, перешел в состояние призрака и прошел сквозь сидящих напротив парней. Миновав две соседние комнаты, появился в проходе, уже проявившись, прошел мимо кваза и сел снова на своё место.

– Неплохо, – прокомментировал кваз, – сколько так пройти можешь?

– Метров пятьдесят примерно, все зависит от того, через что я прохожу.

– Дар видели все, так что предлагаю познакомиться, – пробасил кваз, начав представлять команду. – Шайтан, – представил он, указав на низкого черноволосого парня с азиатской внешностью, лет двадцати пяти на вид, – дар у него скорость бега, однажды при неожиданном появлении рубера в свежем кластере выдал под сто километров в час, чем озадачил свежих ментов. – Все, кроме азиата, захихикали, видимо, вспоминая неловкий момент из жизни отряда. – Кум, – продолжал он представлять свою команду, указав на рыжего, с большой бородой, коренастого мужика, – наш снайпер, умение у него направлять пулю туда, куда хочет, может с километра свой двенадцатый калибр в очко элитника загнать, – все так же сопроводили сказанное смешками. – Жига, – указал кваз на лысого мужичка среднего возраста, – он антиграв, может менять свой вес по желанию, нести много, спрыгнуть с крыши высотки, а может сделать так, что ты станешь весить тонну, сам понимаешь, какие последствия будут для тебя. С Яной ты уже знаком, она у нас прыгун, с места на третий этаж может махнуть, не напрягаясь, я телепортер, до пятидесяти метров могу переместиться в зоне видимости, принять любую позицию, а при наличии в руках моего пулемёта заменить целую толпу атакующих со всех флангов. Хотя у меня есть и второе умение, – продолжил кваз, – сенс, вижу зараженных, но, увы, дистанция маленькая, крупных до пятидесяти метров, тех, что размером с человека, на двадцать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.